Дело 1867 (ДО)

I

Россію принято называть страною по преимуществу земледѣльческою. Такое названіе, естественно, заставляетъ предполагать, что въ Россіи земледѣльческая промышленность стоитъ на болѣе или менѣе высокой степени развитія, сравнительно съ государствами, не пользующимися репутаціей земледѣльческихъ странъ. Такъ дѣйствительно и думаютъ многіе изъ нашихъ проницательныхъ защитниковъ исключительнаго земледѣлія. Но самый бѣглый взглядъ на хозяйственную статистику Европы можетъ убѣдить всякаго, что Россія, какъ страна земледѣльческая, далеко уступаетъ любому западно-европейскому государству.

Въ Россіи обработывается меньшее количество земли, чѣмъ, среднимъ числомъ, во всей Европѣ.

Во всей Европѣ почва обработанная къ общей поверхности относится какъ 69,5 : 100; въ Россіи же какъ 68: 100. По количеству обработанной почвы Гауснеръ раздѣляетъ всѣ государства Европы на нѣсколько категорій: къ первой категоріи принадлежатъ государства, обработывающія 90 % всей своей поверхности; ко второй отъ 80—90 %, къ третьей отъ 80—60 %. Россія принадлежитъ къ послѣдней категоріи, да и въ послѣдней-то категоріи она занимаетъ не первое мѣсто.

Этого мало; въ Россіи подъ хлѣбопашество обращено несравненно меньшее количество земли, сравнительно съ общимъ ея пространствомъ, чѣмъ въ Германіи, Франціи, Англіи, Пруссіи, Австріи, Италіи, Швейцаріи, Бельгіи, Нидерландахъ, Испаніи и даже Турціи. Во Франціи, Бельгіи, Пруссіи, Даніи и 19 нѣмецкихъ владѣніяхъ, крупныхъ и мелкихъ, подъ хлѣбопашество обращено отъ 56 до 40 % всей обработываемой почвы. Въ Англіи, Австріи, Испаніи, Турціи и остальной Германіи отъ 40—20 %; въ Россіи же всего 16 %.

Правда, въ Россіи на каждаго жителя приходится большее количество пахатной земли, чѣмъ въ остальной Европѣ, но, за то, въ такой же точно мѣрѣ производительность ея почвы меньше производительности почвы западно-европейскихъ нолей. Если мы возьмемъ и переведемъ на деньги количество всевозможныхъ хлѣбныхъ продуктовъ, ежегодно собираемыхъ съ полей Европы, и раздѣлимъ это число на число жителей, то придемъ къ слѣдующимъ, весьма интереснымъ результатамъ. Общая сумма земледѣльческаго продукта опредѣляется Гауснеромъ въ 16 милліардовъ фр. съ небольшимъ; раздѣляя это число на 280 милліоновъ (круглая цифра европейскаго населенія), мы увидимъ, что на каждаго жителя приходится всякихъ хлѣбовъ и земледѣльческихъ продуктовъ на 50 фр. т. е. на 12½ р. Но если мы исключимъ изъ Европы Россію, и произведемъ всѣ эти вычисленія, не принимая въ расчетъ ни ея населенія, ни валовой суммы ея земледѣльческаго продукта, то на каждаго жителя придется около 70 ф. т. е. 17½ р. Слѣдовательно, Россія производитъ сравнительно съ своимъ населеніемъ, меньшее количество хлѣба, чѣмъ вся остальная западная Европа. По вычисленіямъ Тенгоборскаго — вычисленіямъ, правда, не совсѣмъ правильнымъ, — какъ мы увидимъ ниже — европейская Россія, ежегодно производитъ хлѣбовъ разнаго рода на 910 милліоновъ рублей. Принимая число жителей европейской Россіи въ 60 милліоновъ и раздѣляя его на общую сумму земледѣльческаго продукта мы получимъ на каждаго жителя земледѣльческаго продукта на 15 руб. Сравнимъ теперь, опредѣленную такимъ образомъ производительность русской помпы съ производительностью другихъ европейскихъ странъ.

Во Франціи, но Гауснеру, общая стоимость суммы родоваго земледѣльческаго продукта можетъ быть опредѣлена въ 2 милліарда 892 милліона франковъ, такъ, что на каждаго жителя приходится хлѣба почти на 20 руб. Въ Англіи на каждаго жителя земледѣльческаго продукта приходится на 18½ руб.; въ Италіи на 17 р въ Бельгіи на 16 руб.; въ Пруссіи и Австріи на 15½ и т. д. Нѣтъ въ Европѣ страны, въ которой, относительно населенія, выработывалось бы менѣе хлѣба, чѣмъ въ Россіи, которую, защитники исключительнаго земледѣлія, желаютъ видѣть по преимуществу земледѣльческой. Нѣтъ также въ Европѣ государства (за четырьмя впрочемъ исключеніями), въ которомъ бы почва приносила меньшую жатву, въ которомъ бы она была менѣе производительна, чѣмъ у насъ. Всѣ государства Европы, по отношенію къ пропорціи земледѣльческаго продукта къ земледѣльческой почвѣ, могутъ быть раздѣлены на три категоріи. Въ первую войдутъ такія земли, въ которыхъ одинъ гектаръ обработанной почвы (гектаръ равняется почти одной десятинѣ) ежегодно приноситъ отъ 15—10 гектолитровъ хлѣба. Сюда относится: Бельгія, Нидерланды, Англія, Австрія и 8 нѣмецкихъ владѣній. Во вторую категорію войдутъ страны, въ которыхъ одинъ гектаръ приноситъ отъ 10—8 гектолитровъ (Франція, Швейцарія, Италія, Пруссія, Данія и владѣнія Германскаго союза); наконецъ въ третью категорію входятъ государства, въ которыхъ одинъ гектаръ приноситъ менѣе 8 гектолитровъ. Сюда-то вотъ и относится Россія; въ ней 1 гектаръ даетъ около 6 гектолитровъ.

Еще менѣе благопріятные результаты представятся, если сравнивать Россію съ остальной Европою по отношенію пропорціи земледѣльческаго продукта ко всей поверхности. Такъ, напримѣръ, во всей Европѣ, среднимъ числомъ на 1 квадратную милю приходится 9,890 гектолитровъ хлѣба, въ Бельгіи — болѣе 40 % тысячъ; въ Саксоніи, Виртембергѣ и др. нѣмецкихъ владѣніяхъ болѣе 30; во Франціи, Пруссіи, Англіи болѣе 20 тысячъ; въ Австріи, Италіи, Нидерландахъ, около 20-ти, въ Россіи же 5,940 гектолитровъ.

Кромѣ того во всѣхъ государствахъ западной Европы земледѣльческая промышленность находится въ состояніи непрерывнаго, прогрессивнаго развитія, улучшаются способы обработки земли, усовершенствуются орудія, примѣняются новыя открытія, сдѣланныя въ химіи, физикѣ и механикѣ, вводится паровой плугъ и т. д., только мы, — земледѣльцы по преимуществу, сидимъ надъ своей прародительской сохой и бороной и, по прежнему, продолжаемъ одно поле засѣвать лѣтомъ, другое зимою, а третье оставляемъ подъ паръ. Пресловутая трехъ-польная система все еще считается у насъ послѣднимъ словомъ агрономической науки. И, благодаря этой системѣ, наше скотоводство приходитъ въ упадокъ, а вслѣдствіе этого почва лишается необходимаго удобренія и ея производительныя силы истощаются годъ отъ году. Безчисленныя доказательства этого грустнаго факта мы находимъ въ матеріалахъ для географіи и статистики Россіи, собранныхъ офицерами генеральнаго штаба, въ памятныхъ книжкахъ разныхъ губерній и въ ученыхъ сочиненіяхъ и изслѣдованіяхъ провинціальныхъ писателей. Приведемъ на выдержку нѣкоторыя изъ нихъ.

Ботъ что, напримѣръ, говоритъ Дейлидовичъ (очеркъ сельскаго хозяйства въ Калужской губерніи. Памятная книж. Калужской губ. 1861 г.) о земледѣльческомъ хозяйствѣ этой губерніи: «Земля постоянно производя и не получая достаточнаго вознагражденія (слѣдствіе недостаточнаго удобренія), съ каждымъ годомъ истощается болѣе и болѣе. Въ одномъ только верхнемъ слоѣ ея вслѣдствіе соприкосновенія съ воздухомъ и мелкой растительности сорныхъ травъ, — еще и держатся плодородныя части; нижній же слой, но большой части, дикъ я безплоденъ и не можетъ быть производителенъ безъ достаточнаго удобренія.» А въ немъ-то, между тѣмъ, болѣе всего и чувствуется недостатокъ благодаря трехпольной системѣ хозяйства. Такъ, напримѣръ, въ витебской губерніи, недостатокъ удобренія такъ великъ, что почва не только не въ состояніи производить то количество хлѣба, которое необходимо для нуждъ мѣстнаго населенія, но даже не даетъ соломы, необходимой для корма весьма ограниченнаго числа скота. А между тѣмъ, какъ почва тощаетъ, населеніе умножается, если прежде на двухъ десятинахъ жилъ 1 человѣкъ, то теперь, навѣрное, живетъ два. При такомъ положеніи дѣла, естественно предположить, что количество пахатной земли годъ изъ году увеличивается; такъ это бываетъ и бывало вездѣ въ Европѣ. Но у насъ не такъ. У насъ количество пахатной земли, сравнительно съ населеніемъ, не увеличивается, а напротивъ постоянно уменьшается. Ботъ доказательства этого любопытнаго явленія. Въ губерніяхъ центральной полосы въ концѣ XVIII в. пахатной земли насчитывалось по межеванію 8,185,000 дес. на 4,040,000 жителей, но таблицамъ, составленнымъ г. Егуновымъ въ 1852 году, количество пашенъ въ этихъ губерніяхъ простирается въ настоящее время до 97,700,00 дес., а число населенія до 0,868,500 человѣкъ, слѣдовательно, въ то время, какъ масса пахатныхъ земель увеличилась на 20 %, масса населенія возрасла на 70 %, какъ разъ, въ три съ половиною раза болѣе.

Тоже явленіе мы замѣчаемъ и въ другихъ губерніяхъ.

Въ Пензенской губ. въ 1790 г. на одну ревижскую душу приходилось 2½ дес. пахатной земли, въ 1846 г. — только 1½ дес.; въ Тамбовской, въ 1790 г. на душу приходилось 2½ дес., въ 1846 г. — 1½, дес.; въ Воронежской, — въ 90 году 3 дес., въ 1846 — ½ дес. въ Курской, въ 1790 г. 2½ дес., въ 46 г., — 1½ дес. и г. д. (Арсеньева, статис. очерки Россіи, стр. 401). Возьмемъ далѣе такъ-называемое Алаунское пространство, заключающее въ себѣ губерніи: С.-Петербургскую, Новгородскую, Тверскую, Смоленскую и Псковскую. Въ концѣ XVIII столѣтія (1781—1796) на каждаго жителя этихъ губерній пахатной земли приходилось 1,9 дес. т. е, около 2 дес., въ 1846 г., — только 1,4 дес. т. е. менѣе 1½.

И такъ, хотя почва наша годъ изъ году истощается, однако, число пахатныхъ земель не увеличивается. Слѣдовательно мы прогресивно идемъ къ обѣдненію. Какъ объяснить этотъ фактъ?

Объясняется онъ, какъ намъ кажется, весьма просто. Съ одной стороны, увеличеніе запашекъ требуетъ извѣстнаго капитала, котораго нѣтъ у нашего земледѣльца; съ другой стороны, у насъ и безъ того на каждую душу приходится такое количество земли, что съ нею рѣшительно не можетъ совладать нашъ земледѣлецъ; при его микроскопическихъ средствахъ и при его невѣжествѣ. Во всей же Европѣ, среднимъ числомъ, гектаръ приходится почти на 1 % чел. т. е. 2 нашихъ десятины на 3 человѣка; въ Россіи же менѣе чѣмъ на двухъ. И, все таки, эта масса земли даетъ меньшій доходъ нашему земледѣльцу, чѣмъ вдвое меньшее количество земли земледѣльцу западной Европы. Въ этомъ случаѣ авторъ статьи помѣщенной въ № 1 этого журнала, "Убытки земледѣльческой Россіи, " нисколько не преувеличиваетъ, когда говоритъ: «въ то время, какъ подъ Дрезденомъ крестьянское семейство изъ 8 душъ живетъ ¾ русской десятины, рускій земледѣлецъ ужасается, голодной смерти, владѣя 3 десятинами на душу, или на восьмидушную семью 24 десятинами, т. е. въ 32 раза больше, чѣмъ дрезденскій житель.»

Происходитъ это, какъ мы уже видѣли, отъ той нераціональной, системы хлѣбопашества, которая господствуетъ въ нашемъ сельскомъ хозяйствѣ. Л нераціональная система хлѣбопашества объясняется, въ свою очередь, недостаткомъ матеріальныхъ средствъ, и вытекающимъ отсюда невѣжествомъ нашего земледѣльца. «Нашъ мужикъ не знаетъ никакихъ вспомогательныхъ средствъ и способовъ, которые, приводя къ экономіи силъ, давали бы ему больше вознагражденія. Поля необозримыя, но не очищенныя, не осушенныя, дурно обработанныя и лежащія такъ далеко, что для пахоты, сѣнокоса, жатвы крестьянинъ долженъ покидать свой домъ и переселяться въ поле съ женой, дѣтьми, съ горшками и плошками. подвергая себя всѣмъ непріятностямъ жизни подъ открытымъ небомъ. На дурно обработанныхъ поляхъ стоятъ жалостныя кучки сухого навоза, потерявшаго всю силу и служащаго единственно для успокоенія совѣсти земледѣльца, но для удобренія земли вовсе непригоднаго.»

Цитируемый авторъ исчисляетъ убытки, происходящіе отъ нашего нераціональнаго сельскаго хозяйства въ 1,102,500,000 руб. Хотя мы и не признаемъ буквальной вѣрности этой цифры, но намъ кажется, что она можетъ дать нѣкоторое приблизительное понятіе о разумной расчетливости нашей, по преимуществу, земледѣльческой страны.

Послѣ всѣхъ здѣсь приведенныхъ цифръ и фактовъ, мы умственно должны задать себѣ вопросъ: какое право имѣемъ мы гордиться тѣмъ, что у насъ много земли, когда вся наша земля производитъ земледѣльческаго продукта на сумму немногимъ превышающую стоимость земледѣльческаго продукта, напримѣръ, во Франціи и Англіи изъ которыхъ каждая болѣе чѣмъ въ 10 разъ меньше Россіи.

Количество пахатныхъ земель въ Россіи къ количеству пахатныхъ земель во Франціи, относится какъ 3½:1, а сумма стоимости земледѣльческаго продукта, производимаго Россіей), къ стоимости земледѣльческаго продукта, производимаго Франціей), относится какъ 1,1:1. Еще поразительнѣе покажутся эти отношенія, если мы станемъ сравнивать Россію съ Англіей. Количество пахатныхъ земель въ первой къ количеству пахатныхъ земель во второй относится какъ 8,5:1; сумма же стоимости земледѣльческаго продукта Россіи къ суммѣ стоимости земледѣльческаго продукта Англіи какъ 1,5:1.

Очевидно, что насъ называютъ земледѣльческою страною не потому, что у насъ развито земледѣліе и не потому, что мы производимъ особенно много хлѣба, а единственно потому, что у насъ, не существуетъ никакой другой промышленности, кромѣ сельскохозяйственной. Разумѣется, подобная репутація еще не особенно лестна и, по нашему мнѣнію, гораздо было бы правильнѣе просто называть насъ страною первоначальной культуры. По крайней мѣрѣ, это названіе никого бы не вводило въ заблужденіе.

II

Хотя страна наша и не имѣетъ нрава, строго говоря, называться страною земледѣльческою, однако земледѣліе все-таки составляетъ ея главный и существенный доходъ; потому приступая къ исчисленію производительныхъ силъ Россіи, мы начнемъ съ опредѣленія производительныхъ силъ ея почвы.

Общая цифра земли въ Россіи, выраженная въ десятинахъ, равняется, по новѣйшимъ даннымъ, 582,613,000 дес. Въ этомъ числѣ почвы производительной, пастбищъ, луговъ, пашенъ, лѣсовъ считается 425,557,000 дес; непроизводительной т. е. необработанной 157,056,000 дес., слѣдовательно производительная почва въ европейской Россіи, за исключеніемъ в. к. Финлядскаго и ц. Польскаго, составляетъ 73 % общей поверхности; непроизводительная 27 %. Что же касается собственно пространства пахатной земли то, до послѣдняго времени, мы не имѣли о немъ вполнѣ вѣрныхъ и положительныхъ данныхъ. Но вычисленію Тенгоборскаго, число пахатныхъ земель равнялось 90 мы л. дес.; вычисленія его относились къ концу 40-хъ годовъ и казались тогда всѣмъ весьма преувеличенными. Шторхъ (Bauernstand in Russland) и Годенъ (Russlands Kraftelemente) уменьшили число пахотныхъ земель до 79½ мил. десятинъ; Корсакъ ссылается на Тенгоборскаго, а самъ вычислять отказывается но неимѣнію на это положительныхъ данныхъ. Только на дняхъ Центральный статистическій комитетъ при М. В. Д. выпустилъ въ свѣтъ книгу (Статистическій Временикъ Россійской Имперіи, 1866 г.), которая сообщаетъ на этотъ счетъ вѣрныя, болѣе или менѣе несомнѣныя свѣденія. По вычисленіямъ Центральнаго статистическаго комитета количество пахатныхъ земель въ Россіи равняется 88.802.000 десятинамъ.

По общепринятой у насъ системѣ хозяйства, ежегодно засѣвается около всѣхъ пашень: одна треть засѣвается подъ озимые, другая подъ яровые хлѣба, а третья остается подъ паръ. Двѣ трети 88.802.000 дес. составятъ около 59,201,332. Можно предположить, что ежегодно засѣвается по крайней мѣрѣ 58 мил. дес. По вычисленію Шторха (Bauernstand, стр. 186) на лѣтній посѣвъ идетъ 36 мил. четвертей, на зимній 24 мил., т. е. между зимнимъ и лѣтнимъ посѣвомъ существуетъ такое же отношеніе, какъ между 2:3.

Не имѣя основанія сомнѣваться въ вѣрности этой пропорціи, мы въ то же время думаемъ, что самыя цифры, на основаніи которыхъ она построена, не совсѣмъ вѣрны, да онѣ и не могутъ быть вѣрны, такъ какъ Шторхъ полагалъ будто число пахатныхъ земель въ Россіи равняется только 79½ мил. дес. Двѣ трети 79,500,000 дес. составляетъ 53 мил. дес., предполагая на обсѣмяненіе каждой десятины не многимъ болѣе 1 четверти (1,13), онъ отсюда заключалъ, что на отсѣвъ ежегодно отлагается 60 мил. четвертей; того же мнѣнія держится и Реденъ. Нр оно основано на невѣрномъ разсчетѣ. На обсѣмяненіе одной десятины употребляется обыкновенно отъ 6—10 четвериковъ, т. е. среднимъ числомъ 1 четверть. Ежегодно засѣвается 58 мил. дес., слѣдовательно ежегодно отлагается на отсѣвъ, озимаго хлѣба 23 мил. дес., яроваго 35 мил. дес.; всего 58 мил. чет.

Вычисленіе это повидимому такъ правдоподобно и построено на такихъ вѣроятныхъ предположеніяхъ, что почти исключаетъ всякія сомнѣнія въ его приблизительной точности; дѣйствительно всякій знаетъ, что въ трехъ-польномъ хозяйствѣ, подъ посѣвъ, ежегодно обращается полей, что двѣ трети изъ 88,000,000 составятъ цифру весьма близкую къ 58,000,000, и ни одинъ хозяинъ не найдетъ преувеличенною принятую нами норму засѣва десятины. А между тѣмъ въ офиціальныхъ свѣденіяхъ Мин. Вн. Дѣлъ, значится, что въ 1859 г., въ европейской Россіи посѣяно было ярового хлѣба 21,623,983 четверти; озимаго — 14,629.114 четвертей, всего 36.253,097. Отчеты за нѣкоторые изъ предъидущтіхъ лѣтъ подтверждаютъ эту цифру. Между, тѣмъ она почти на 23 мил. ниже нашей и на 25 мил. ниже цифръ Шторха и Редена. Какъ же это объяснить? Цифра ежегоднаго посѣва, отъ которой будетъ зависѣть цифра ежегоднаго сбора, имѣетъ для насъ слишкомъ важное значеніе, чтобы мы могли допустить какое нибудь сомнѣніе относительно ея дѣйствительныхъ размѣровъ, потому опять спрашиваемъ: неужели у насъ находится пахатной земли менѣе 88 мил. десятинъ? Но, вѣдь, эта цифра выведена изъ офиціальныхъ же отчетовъ? Неужели же у насъ при трехпольной системѣ хозяйства засѣвается не , а ⅓, пахатной земли? Неужели на десятину высѣваютъ не одну четверть, а ½? Но, вѣдь это противурѣчитъ ежедневному опыту любого сельскаго хозяина. Остается предположить, что въ цифрахъ, выведенныхъ на основаніи офиціальныхъ свѣденій, вкрались ошибки? За отрицательнымъ отвѣтомъ на первые три вопроса, остается отвѣчать положительнымъ на этотъ послѣдній вопросъ. {Относительно возможности крупныхъ ошибокъ въ свѣденіяхъ, собираемыхъ офиціальнымъ путемъ, можно найти указанія въ «Матеріалахъ», собранныхъ офицерами генеральнаго штаба. Такъ напримѣръ г. Коревъ, собиравшій матеріалы для статистики Виленской губерніи, разсказываетъ слѣдующій фактъ. Но офиціальнымъ даннымъ, обнимающимъ періодъ въ 9 лѣтъ, на продовольствіе жителей, послѣ отсѣва, остается только 58,0460 четвертей ржи и 367,940 четвертей картофеля. Число жителей въ губерніи равно 841,095; но самому умѣренному счету на человѣка (считая въ томъ числѣ женщинъ и дѣтей) слѣдуетъ положить 1½ озимаго, 1½ чет. картофеля и 7 гарнцевъ крупъ, слѣдовательно на продовольствіе всего населенія ежегодно требуется, — не считая крупъ, — 1,261,500 четвертей ржи и столько же картофеля. Но если вѣрить офиціальнымъ даннымъ, то придется допустить, что умѣренная потребность края питаться никогда не можетъ быть удовлетворена, потому что каждый годъ оказывается недостатокъ въ 681,040 чет. ржи и 893,060 чет. картофеля. А между тѣмъ достовѣрно извѣстно, что жители виленской губерніи не только удовлетворяютъ всѣ свои потребности своимъ хлѣбомъ, но еще излишекъ его сбываютъ въ Ковно, для вывоза за границу, и въ Дисну, для сплава по р. Западной Двинѣ, въ Гигу. Мало того, часть ржи откладывается въ запасные магазины, часть идетъ на винокуреніе. Вообще виленская губернія есть губернія по преимуществу земледѣльческая, и только сбыть своего хлѣба даетъ народу возможность существовать и платить подати; при постоянномъ же недостаткѣ половины противъ необходимаго для продовольствія, и при отсутствіи другихъ средствъ къ существованію, кромѣ тѣхъ, которыя даетъ ему земля, невольно рождается вопросъ: кокъ и чѣмъ живетъ губернія?

Подобные же промахи встрѣчаются и въ другихъ губерніяхъ, такъ, напримѣръ «въ Минской губерніи, говоритъ Зеленскій (Мат. д. геогр. и стат. Рос. Минск. губ. ч. II, стр. 21) по даннымъ офиціальной статистики ежегодно засѣвается: озимаго 408,000 четв., яроваго — 179,000 четв., а на самомъ дѣлѣ: озимаго 490,000 чет., яроваго — 590,000 чет.» Таже статистика утверждаетъ, будто въ минской губерніи ежегодно засѣвается 43 дес. изъ 100 дес. пахатной земли, а бъ дѣйствительности, по обще-принятой трехаольной системѣ, въ ней засѣвается болѣе 65 дес. изъ 100.}

Итакъ допустимъ, что ежегодно въ наши поля зарывается 58 мил. четвертей. Какое же количество ихъ собирается, какое количество хлѣба производитъ наша плодоносная и обильная земля? На этотъ вопросъ мы находимъ много различныхъ отвѣтовъ въ разныхъ офиціальныхъ и неофиціальныхъ изданіяхъ, въ трудахъ разныхъ и ученыхъ и неученыхъ статистиковъ.

Приведенный выше отчетъ за 1859 г. опредѣляетъ число ежегодно собираемаго хлѣба въ 100,155,565 четвертей; Тенгоборскій — въ 26О мил. четвертей; по офиціальнымъ вычисленіямъ, приводимымъ въ сельско-хозяйственномъ атласѣ (изд. въ 1851 г.) и обнимающемъ 12 лѣтъ, сумма ежегодно собираемаго хлѣба равняется 265 мил. чети.; по вычисленіямъ, помѣщеннымъ въ томъ же году въ извѣстіяхъ императорскаго вольно-экономическаго общества — она простирается только до 241 мил. четв.; но министерскимъ отчетамъ съ 1840—48 г. до 212 мил. четвертей; по вычисленію Кеппена (Bulletin scientifique, publié par l’Academie Jmperiale des sciences, VII, № 17.) оно равняется 231 милліону; но вычисленію Протопопова (жур. Мин. Государ. Имущ. 1842 г. № 3, стр. 93) 250 мил. четв. и т. д. Шторхъ склоняется въ пользу 212 милліоновъ; а Редонъ — 265 мил. Гдѣ же найдемъ мы здѣсь критеріумъ для истины?

Критеріумомъ мы возьмемъ средній ежегодный урожаи. Правда, опредѣлить этотъ критеріумъ довольно трудно; относительно его существуетъ такое же множество различныхъ и не всегда между собою сходныхъ показаній, какъ и относительно общей суммы ежегодно собираемаго хлѣба, но все-таки здѣсь меньше разногласія и потому здѣсь скорѣе доберемся до точной цыфры.

Обнимая огромныя пространства земель, Россія содержитъ въ себѣ образчики всевозможныхъ почвъ, представляетъ всевозможныя степени урожаевъ, начиная съ самъ-другъ до самъ 50, 60 и въ иныхъ мѣстахъ даже до самъ 80 и 100. Въ нашихъ южныхъ губерніяхъ, въ Малороссіи, почва до того плодородна, что почти не нуждается въ обработкѣ. За то на сѣверѣ и въ нѣкоторыхъ западныхъ губерніяхъ ежегодный урожай поражаетъ своею бѣдностію. «Нигдѣ въ Европѣ, говоритъ Веденъ (Russlands Kraft elemente, стр. 84) урожай не подверженъ такимъ случайностямъ и измѣненіямъ, какъ въ Россіи. Въ Европѣ не бываетъ такихъ урожаевъ, которые давали бы хлѣба въ излишествѣ, но за то не встрѣчается и противуположныхъ крайностей. Это поразительное разнообразіе русскихъ урожаевъ обусловливается не одними только физическими причинами, не одна почва и климатъ виноваты въ немъ; въ немъ виновато незнаніе, какъ справиться съ производительными силами почвы, неумѣнье увеличивать или ослаблять ихъ, но мѣрѣ надобности. Земледѣліе ведется въ настоящее время въ Россіи на такихъ же точно началахъ, какъ за триста лѣтъ тому назадъ.»

Реденъ совершенно правъ; наше, агрономическое невѣденіе превосходитъ всякое описаніе, и лучшее доказательство этому мы дѣйствительно находимъ въ статистикѣ нашихъ урожаевъ. Земледѣліемъ мы занимаемся вотъ уже тысячу лѣтъ и до сихъ поръ еще не научились управлять производительными силами почвъ. Ни въ одной европейской странѣ неурожаи не бываютъ такъ часты и обыденны какъ у насъ; у насъ, что не годъ — то тамъ, то здѣсь голодъ. Нельзя однако согласиться съ Реденомъ, будто мы не умѣемъ ослаблять производительность нашей почвы; что несправедливо: мы, напротивъ, отличаемся особеннымъ умѣньемъ превращать самыя плодородныя земли въ земли безплодныя или, по крайней мѣрѣ, малопроизводительныя: лучшимъ доказательствомъ этому служитъ Малороссія, эта благодатная страна, которую "Богъ благословилъ, какъ говорилъ еще Петръ 1-й, — паче иныхъ краевъ государства Россійскаго, « могла бы одна не только прокормить всю Россію, но еще выслать излишекъ хлѣба на заграничные рынки. „Природа щедрою рукою разсыпала здѣсь всѣ дары свои; прекраснѣйшія мѣста, плодородныя земли, благорастворенный воздухъ, все доказываетъ, что жители ея не пасынки, а истинныя дѣти матери-природы. Въ странѣ этой труды земледѣльцевъ благодарны; ни мало не удобренная земля щедро награждаетъ попеченія ихъ тучными колосьями ржи, пшеницы, овса, проса, ячменя, гречихи и другихъ произведеніи.“ (Письма изъ Малороссіи, Левшина»). Не смотря однако на всѣ любезности матери-природы, ея дѣти не только не благодѣтельствуютъ своимъ менѣе счастливымъ братьямъ, но и сами-то себя содержатъ въ крайней бѣдности. Тотъ же самый путешественникъ, который такъ краснорѣчиво описывалъ плодородіе малороссійскихъ полей и благорастворенность малороссійскаго воздуха, долженъ былъ однако сознаться, что «тамошніе жители народъ весьма бѣдный, они не стараются* о пріобрѣтеніи себѣ богатства; бѣдность ихъ поражаетъ на каждомъ шагу.» Обѣднѣвъ, малороссійскіе земледѣльцы до того истощили свои плодоносныя ноля, что почва даетъ теперь весьма умѣренные урожаи. По изслѣдованіямъ Штукенберга, свѣреннымъ съ новѣйшими офиціальными данными, оказывается, что въ Черниговской губерніи средній урожай хлѣба самъ 3—5; въ Полтавской — самъ 5½; въ Кіевской самъ 5½. Въ губерніяхъ Екатеринославской и Саратовской, которыя считаются одними изъ самыхъ плодородныхъ губерній, хорошимъ урожаемъ для ржи считается самъ 11, для пшеницы самъ 12, для овса самъ 18—20. Между тѣмъ, въ Англіи, напримѣръ, весьма обыкновеннымъ урожаемъ считается для ржи самъ 22, для пшеницы самъ 25, для овса самъ 36.

Такимъ образомъ земля, могущая давать, безъ особаго труда со стороны земледѣльца, урожаи въ самъ 18, 20, у насъ часто даетъ не болѣе самъ 2, самъ 3. Въ Херсонской губерніи есть, напримѣръ, имѣнія, въ которыхъ средніе ежегодные урожаи равняются самъ 21; рядомъ съ ними, почва одинаково-плодородная приноситъ только самъ 1½. Если встрѣчаются такія крайности въ сосѣднихъ имѣніяхъ одной губерніи, то что же сказать о мѣстностяхъ, лежащихъ въ разныхъ губерніяхъ, или о губерніяхъ, лежащихъ въ разныхъ полосахъ. Здѣсь колебанія урожаевъ почти безпредѣльны; уловить среднюю норму, опредѣлить среднюю степень урожая весьма трудно, и даже не всегда возможно. Но мы все-таки постараемся это сдѣлать, пользуясь, главнымъ образомъ, трудами ІІІтукенберга, вычисленіями Редена и ІІІторха и наконецъ данными, представляемыми хозяйственно-статистическимъ атласомъ, изд. М. Г. Имущ. Такъ какъ мы придаемъ большее значеніе вѣрному опредѣленію средней цифры урожая, потому что отъ этой цифры будутъ зависѣть наши дальнѣйшія вычисленія относительно производительныхъ силъ Россіи, — то, пусть, читатель не сѣтуетъ на насъ за длинныя таблицы, которыя мы намѣрены теперь представить ему. Одна изъ этихъ таблицъ составлена Реденомъ, другая составлена нами но «Статистическимъ трудамъ» Штукенберга.

) Цифры, показанныя какъ въ этой, такъ и въ предыдущей таблицѣ, весьма мало противорѣчать новѣйшими изслѣдованіямъ офицеровъ генеральнаго штаба. Во всякомъ случаѣ, однако, не слѣдуетъ забывать, что онѣ имѣютъ значеніе только приблизительныхъ величинъ, и что имъ никакъ нельзя безусловно довѣряться.

Итакъ среднюю цифру урожая для Европейской Россіи можно опредѣлить приблизительно самъ 3,8. Теперь уже легко вычислить количество хлѣба, ежегодно сбираемаго съ нашихъ плодоносныхъ нивъ и полей. Мы уже видѣли выше, что ежегодно зарывается въ землю 58 милл. четвертей; взойти должно, слѣдовательно, въ 3½ раза болѣе, помножаемъ 58.000,000 на 3,7 получимъ 214,600,000.

214 милл. четвертей хлѣба — вотъ нашъ годовой запасъ, наше годовое пропитаніе. Довольно ли намъ этого?

III

Изъ 214 милл. слѣдуетъ вычесть, по крайней мѣрѣ, 80 милліоновъ овса и картофеля, за этимъ вычетомъ останется удобосъѣдаемыхъ хлѣбовъ всего 134 милл.; изъ этихъ 134 милл. приходится отложить еще 58 милл. на сѣмя на, итого остается только 76 милл. четвертей. Если бы весь этотъ хлѣбъ пошелъ на про довольствіе Россіи, то на каждаго жителя пришлось бы въ годъ около 1¼ четвертей, или, почти 400 фунтовъ муки и крупъ, въ день фунтъ хлѣба и нѣсколько золотниковъ крупъ (9,5). Нища весьма скудная; при самомъ умѣренномъ разсчетѣ на человѣка обыкновенно полагается 1½ четв., хлѣба, что составитъ въ годъ около 560 фунт. и въ день почти 1½ ф. На паекъ же солдату въ годъ полагается 3¼ четверти, что составитъ въ день болѣе 2 фунтовъ. Шторхъ, Годенъ, Тенгоборскій и даже Мин. внутр. д., вычисляя количество хлѣба, потребнаго для продовольствія, полагаютъ на человѣка до 2 четверть (считая въ томъ числѣ и крупы), т. е. въ день около 2-хъ фунтовъ. Но, по нашему разсчету, два фунта хлѣба въ день слишкомъ обильная пища для нашего народа; даже и 1¼ четв. въ годъ, т. е. 1 фунта въ день ему слишкомъ много. 75 милл. четвертей хлѣба не сполна идутъ на его продовольствіе; нужно еще отдѣлить извѣстную сумму четвертей на винокуреніе и заграничную продажу. Какъ же велики эти суммы?

По офиціальному отчету Мин. Вн. Д. на винокуреніе отчислено около 10 милліоновъ четвертей. Но новѣйшимъ даннымъ, обнародованнымъ въ Статистическомъ Временникѣ, количество хлѣба, идущаго на винокуреніе, можно опредѣлить почти въ 8 милліоновъ четвертей.

Что же касается до количества хлѣбовъ, вывозимыхъ за-границу, то объ этомъ предметѣ мы имѣемъ весьма точныя свѣденія, такъ какъ цифры, сюда относящіяся, собирать весьма не трудно, и такъ какъ вообще статистика ввоза и вывоза ведется у насъ, сравнительно, съ большею аккуратностію и тщательностію. Мы позволимъ себѣ привести здѣсь таблицу ежегодныхъ вывозовъ хлѣба, начиная съ 1845 но 1805 г., т. е. за 20 лѣтъ. Эта таблица приведетъ насъ къ весьма интереснымъ и поучительнымъ выводамъ насчетъ нашей національной разсчетливости:

) Нѣтъ точныхъ свѣденій у насъ подъ руками.

Изъ этой таблицы можно было бы вывести утѣшительное заключеніе о преуспѣяніи нашей заграничной торговли, о прогрессивномъ разширеніи оборотовъ нашего хлѣбнаго рынка. Въ самомъ дѣлѣ, въ теченіи 20-ти лѣтъ общая сумма стоимости вывозимаго хлѣба увеличилась почти вдвое, а если сравнивать 45 годъ съ 1860—65, — то болѣе чѣмъ втрое. Но этотъ благопріятный выводъ обусловливается благопріятнымъ разрѣшеніемъ слѣдующаго вопроса: увеличилось ли въ такой-же мѣрѣ количество хлѣбовъ, ежегодно собираемыхъ съ нашихъ нолей? Нѣтъ, не увеличилось. Офиціальные отчеты за 1840—48 годы опредѣляютъ сумму четвертей ежегоднаго сбора въ 212 милл., по нашему же разсчету теперь она простирается до 214 милл. Кромѣ того, самыя простыя соображенія о свойствахъ нашей сельско-хозяйственной системы, — соображенія, подтверждаемыя фактами, которые мы въ изобиліи находимъ въ мѣстныхъ статистикахъ губерній и нѣкоторые изъ которыхъ мы уже привели выше, — заставляютъ насъ предполагать, что урожайность нашихъ полей скорѣе понизилась, чѣмъ повысилась за послѣдніе 20 лѣтъ. Если же количество ежегодно собираемаго хлѣба не увеличилось, а увеличился только сбытъ его заграницу, — то значитъ, въ соотвѣтственной мѣрѣ, уменьшилось количество хлѣба, продовольствующаго народъ. Это уменьшеніе очень чувствительно; тамъ, гдѣ не достаетъ чистаго хлѣба, недостатокъ его восполняется примѣсью мякины и соломы, образуя то нездоровое мѣсиво, которое называется изъ деликатности ржанымъ хлѣбомъ, съ тѣмъ вмѣстѣ ограничивается и поденная порція въ крестьянской домашней экономіи. Только по мѣрѣ этого ограниченія въ нашемъ домашнемъ быту увеличилась цифра ежегодно ввозимыхъ продуктовъ европейской цивилизаціи. Съ 1851—53 годъ общая цѣнность этихъ продуктовъ немногимъ превышала 86 мил. р., съ 1857—59 она же достигла 137,790,069 р., а съ 1860—65 г. она почти дошла до 140 мил. Въ 40-хъ же годахъ сумма стоимости привозимыхъ товаровъ немногимъ превышала 75 милл. Такимъ образомъ, мы потребляемъ теперь почти вдвое болѣе продуктовъ западноевропейской цивилизаціи, чѣмъ потребляли 20 лѣтъ тому назадъ; мы выписываемъ теперь вдвое болѣе виноградныхъ винъ, бархату, шелку, блондъ, фруктовъ и овощей, мы истребляемъ вдвое большее количество чаю и кофе, чѣмъ истребляли прежде.

Изъ представленной выше таблицы выходитъ, что у насъ среднимъ числомъ вывозится за-границу хлѣба на 42 слишкомъ милл. рублей. Принимая въ разсчетъ среднія цѣны на хлѣбъ, стоявшія на нашемъ рынкѣ въ 20-ти лѣтній періодъ съ 1845—65 г., мы придемъ къ заключенію, что у насъ ежегодно вывозится за-границу около 8½ милл. четвертей. И такъ, 8 милл. четвертей на винокуреніе, да 8½ милл. четвертей на заграничную продажу, и того 167а милл. четв. вычитая около 1½ милл. четверъ овса, отправляемаго за-границу, мы получимъ 15 милл. четвертей чистаго хлѣба. Эти 15 милл. слѣдуетъ отнять отъ тѣхъ 76 милл., которые мы опредѣлили на народное продовольствіе; тогда останется на этотъ предметъ всего 61 милл. четв., т. е. на каждаго жителя менѣе одной четверти ржи, пшеницы, гороху, ячменя, проса и т. п. Не забудемъ при этомъ, что хлѣбъ составляетъ единственную пищу крестьянъ. «Употребленіе каши изъ крупъ — говоритъ г. Барановичъ, описывая бытъ рязанскихъ крестьянъ (Мат. для Геогр. и Ст. Рос. Рязанcк. губ.), служитъ уже признакомъ нѣкотораго довольства, что же касается до мясной пищи, то это большая рѣдкость крестьянскаго стола и допускается только въ важные праздники». Употребляя каждый день ½ ф. хлѣба, и кислыя пустыя щи, крестьянинъ искусственнымъ образомъ старается увеличить свою скромную порцію хлѣба: онъ подмѣшиваетъ къ мукѣ мякину, овесъ, солому, а въ нѣкоторыхъ сѣверныхъ и сѣверо-западныхъ губерніяхъ глину и песокъ. Вмѣсто ½ фунта чистаго ржанаго хлѣба, онъ потребляетъ 1, 1½ и даже 2 фунта какого-то мѣсива.

Наши вычисленія показываютъ, что количество хлѣба производимаго въ Россіи, за вычетомъ на отсѣвъ, на винокуреніе и на заграничную продажу, — весьма недостаточно для удовлетворенія насущныхъ потребностей 60-ти милліоннаго населенія- Подтвержденіе этого вывода мы находимъ въ офиціальныхъ отчетахъ Мин. Внутр. Дѣлъ. Въ доказательство сошлемся на цитированный уже выше отчетъ за 1859 годъ. Въ этомъ отчетѣ, есть таблица, показывающая, въ какихъ именно губерніяхъ и какое именно количество хлѣба недостаетъ для продовольствія жителей за вычетомъ изъ общей суммы хлѣбовъ извѣстнаго числа четвертей на вывозъ за границу и на винокуреніе. Вотъ выводы изъ этой таблицы:

Недостаетъ хлѣба для продовольствія жителей:

Озимаго въ 34 губерніяхъ: Архангельской, Астраханской, Витебской, Владимірской, Волынской, Воронежской, Екатеринославской (гдѣ замѣтимъ въ скобкахъ, рожь при небольшомъ уходѣ, даетъ самъ 8, пшеница самъ 10), Калужской, Костромской, Курляндской, Курской, Минской, Московской, Нижегородской, Могилевской, Олонецкой, Орловской (гдѣ средній урожай озимаго хлѣба отъ самъ 5 въ 6½), Пензенской, Пермской, Подольской, Полтавской, Рязанской, Петербургской, Саратовской, Симбирской (въ этихъ губерніяхъ средній урожай озимаго хлѣба отъ самъ 6 до 8), Таврической, Тамбовской, Тверской, Тульской, Харьковской, Херсонской, Черниговской, Эстлляндской, Ярославской.

Ярового: въ 31 губерніи: Архангельской, Астраханской, Владимірской, Волынской, Вятской, Гродненской, Екатеринославской (средній урожай яровыхъ хлѣбовъ самъ 7), Казанской, Калужской, Костромской, Минской, Нижегородской, Пермской, Подольской, Рязанской, Самарской (средній 1 урожай яровыхъ хлѣбовъ самъ 7), Саратовской, СимІбирской, Черниговской, Ярославской и Области Бессарабской.

Если читатель не полѣнился тщательно просмотрѣть этотъ списокъ губерній и если онъ сличилъ его съ другимъ спискомъ губерній, составленнымъ но хозяйственно-статистическому атласу, — то его вниманіе должно остановиться на слѣдующемъ фактѣ: губерніи, фигурирующія въ томъ спискѣ, въ V и IV категоріяхъ, т. е. губерніи наиболѣе урожайныя, оказываются въ тоже время губерніями въ такой степени нуждающимися въ хлѣбѣ, что его даже не хватаетъ для продовольствія жителей. Такъ, напримѣръ, въ губерніяхъ Астраханской, Саратовской, Самарской, Симбирской чувствуется дефицитъ какъ въ яровомъ, такъ и въ озимомъ хлѣбѣ, между тѣмъ во всѣхъ этихъ губерніяхъ средній урожай опредѣленъ хозяйственно-статистическимъ атласомъ самъ 7. Въ Рязанской губерніи яровые хлѣба даютъ средній урожай въ самъ 4 %, озимые — въ самъ 4, а между тѣмъ въ этой губерніи не хватаетъ ни ярового, ни озимаго для продовольствія жителей и т. п. Какъ объяснить эти, по видимому, странныя и даже противурѣчивые факты.

Весьма просто. Они только показываютъ, что, при распредѣленіи хлѣба для потребленія, мѣстныя нужды и потребности народа не берутся въ расчетъ. Барышники и эксплуататоры собираютъ, продаютъ, покупаютъ и вывозятъ хлѣбъ, не справляясь съ тѣмъ, сытъ или голоденъ земледѣлецъ. Эти факты показываютъ также, какъ ошибочно было бы судить о довольствѣ жителей, но размѣрамъ торговыхъ оборотовъ хлѣбныхъ барышниковъ.

Сложивъ общее количество четвертей хлѣба, собираемаго въ каждой губерніи въ отдѣльности, и вычтя изъ этой суммы то количество хлѣба, которое идетъ на винокуреніе, на отсѣвъ и на заграничную торговлю, — отчетъ опредѣляетъ 56,549,829 четвертей на продовольствіе жителей. Цифра умѣреннѣе даже нашей, но и она оказывается но отчету слишкомъ преувеличенною; при оставленіи 56,549,820 чет. на народное продовольствіе, потребленіе перевыситъ производство на 3,330,590 четвертей.