Откуда сыр бор загорелся (Крылов) — ДО

ДЛЯ СЦЕНЫ.

СБОРНИКЪ ПЬЕСЪ.

Томъ восьмой.

ИЗДАНІЕ ВИКТОРА АЛЕКСАНДРОВА.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ. Типографія Шредера, Гороховая, 49. 1889.

ОТЪ ИЗДАТЕЛЯ.

1) Комедія «Откуда сыръ боръ загорѣлся» — передѣлана изъ французской пьесы «La Boule» — Мельяка и Галеви. Первый актъ очень близокъ къ подлиннику и представляетъ только незначительныя измѣненія. Второй актъ совершенно измѣненъ. Во французской пьесѣ дѣйствіе происходитъ въ театрѣ и весь ходъ его другой. Лицо маменьки актрисы и подробности діалога 2-го акта принадлежатъ русской передѣлкѣ — Третій и четвертый акты, по ходу дѣйствія, снова приближаются къ подлиннику, причемъ, однако, діалогъ значительно отличается отъ французскаго, въ виду необходимости пріурочить его къ русской жизни и обстановкѣ.

В. А—въ.

ОТКУДА СЫРЪ-БОРЪ ЗАГОРѢЛСЯ.

Комедія-шутка въ четырехъ дѣйствіяхъ.

Виктора Александрова.

Сюжетъ заимствованъ изъ комедіи Мельяка и Галеви «La Boule».

ПЕРВОЕ ДѢЙСТВІЕ.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

Горѣлочкинъ, Павелъ Петровичъ.

Горѣлочкина, Марья Васильевна, его жена.

Рублевъ, Иванъ Ѳедоровичъ.

Бишутинъ, Талицкій, адвокаты.

Никифоръ, слуга Горѣлочкиныхъ.

Глаша, ихъ горничная.

Ѳедотъ, ихъ дворникъ.

Шарманщикъ.

Дѣвочка, уличная пѣвица.

Дѣйствіе происходитъ въ Москвѣ, у Горѣлочкиныхъ.

Уютная, красивая зала-столовая молодаго хозяйства. Въ глубинѣ двѣ двери: лѣвая — входная, правая съ, портьерой — въ гостиную. Слѣва, на первомъ планѣ, дверь въ кабинетъ; на второмъ планѣ — буфетъ. Справа два окна. Среди комнаты обѣденный столъ, накрытый салфеткой. Легкая мебель, столы, стулья.

Еще до поднятія занавѣса слышна музыка шарманки: (по возможности, какой-нибудь избитый, раздирательный мотивъ). По поднятіи занавѣса Никифоръ открываетъ фортку и садится у окна. Музыка, поигравъ немного, смолкаетъ.

1.

Никифоръ. (Въ фортку.) Что-жь ты замолчалъ? Гордѣичъ!.. Валяй еще!.. Да, что, дѣвчонка-то осипла что-ли у тебя? чего она не визжитъ?.. Валяй энту: «погибельный Капказъ»!.. да дай ей таску, чтобъ визжала громче!

За сценой снова музыка шарманки и оглушительное, фальшивое пѣніе четырнадцатилѣтней дѣвочки. Послѣ нѣсколькихъ тактовъ Никифоръ, заслышавъ шаги, внезапно вскакиваетъ, отбѣгаетъ въ глубину и прибираетъ мебель. На сцену слѣва вбѣгаетъ взбѣшенный Горѣлочкинъ и летитъ къ окну.

2. НИКИФОРЪ, ГОРѢЛОЧКИНЪ, потомъ ГОРѢЛОЧКИНА.

Горѣлочкинъ. Будетъ этому конецъ!?.. Меня хотятъ довести до крайности! — до крайности хотятъ меня довести; это ясно!

Отходитъ. Въ тоже время изъ гостиной выбѣгаетъ негодующая Горѣлочкина и летитъ къ окну.

Горѣлочкина. Меня уложатъ въ гробъ! я умру отъ такой жизни!

Горѣлочкинъ. Никифоръ! поди притащи сюда эту шарманку. Онъ долженъ мнѣ откровенно сказать, кто его нанимаетъ.

Горѣлочкина. (Рѣзко Оборачиваясь.) Что вы говорите?

Горѣлочкинъ. Говорю, что сказалъ, сударыня. Ступай, Никифоръ, тащи ихъ сюда. (Никифоръ уходитъ.) Что я говорю!?.. я говорю: это не можетъ быть спроста, что каждое утро, когда я начинаю заниматься… (Говоритъ громче, чтобы перекричать шарманку.) тутъ подъ моими окнами является эта дьявольская шарманка и визжитъ какая-то дѣвчонка, точно изъ нея жилы тянутъ… Я утверждаю, что ихъ нанимаютъ нарочно, чтобъ меня злить.

Горѣлочкина. Вы утверждаете!.. Вы смѣло можете утверждать, потому-что вы ихъ нанимаете, вы имъ платите деньги.

Горѣлочкинъ. Я?

Горѣлочкина; Вы, вы, вы!!. съ той самой минуты, какъ я имѣла глупость выйти за васъ замужъ, вы не знаете, чтобы только придумать, чѣмъ-бы можно было обратить въ каторгу всю мою жизнь.

Горѣлочкинъ. Скажите на милость! — Я?!

Горѣлочкина. (Падая въ изнеможеніи на стулъ.) Это нестерпимо!!. (Музыка смолкаетъ; она вскакиваетъ.) Но, по крайней мѣрѣ, до сихъ поръ вы дѣйствовали только сами, своей особой, прямо, откровенно… Теперь вы унизились до подкупа: вы подкупаете какихъ-то бродягъ, чтобы они мнѣ раздирали уши и раздражали мои нервы, — я, даже запершись въ моей комнатѣ, не имѣю покоя!!. Но нѣтъ, этому будетъ положенъ конецъ, — и скоро, повѣрьте мнѣ.

Горѣлочкинъ. Дай-то Богъ!.. А на счетъ того, кто платитъ этой шарманкѣ, мы сейчасъ узнаемъ.

Горѣлочкина., Вы имъ платите.

Горѣлочкинъ. Нѣтъ-съ не я, а вы, сударыня.

Горѣлочкина. Вы, вы, вы!!.

Горѣлочкинъ. Марья Васильевна?

Горѣлочкина. Ну-съ!

Никифоръ. (Впуская шарманщика.) Поворачивайся ты!.. Сюда вотъ, сюда.... Ты, чумичка, вытирай ноги, смотри у меня тутъ полъ испачкаешь.

3. Входятъ: НИКИФОРЪ, ШАРМАНЩИКЪ и ДѢВОЧКА 14 ЛѢТЪ. Шарманщикъ устанавливаетъ шарманку и начинаетъ играть. Дѣвочка визжитъ пѣсню.

Горѣлочкина. Что это? что это?!.

Горѣлочкинъ. Ахъ вы, анафемы!!. перестать! перестать сейчасъ!.. (музыка смолкаетъ.) Развѣ васъ сюда затѣмъ позвали?

Шарманщикъ. А то зачѣмъ?

Горѣлочкинъ. Чтобъ вы сейчасъ-же сказали… да откровенно, безъ утайки… нанимаютъ васъ, или нѣтъ?

Шарманщикъ. Извѣстно нанимаютъ; какъ безъ этого?

Горѣлочкинъ. А, сударыня'!!.

Горѣлочкина. (Почти въ одно время съ нимъ.) Что-съ?!.

Горѣлочкинъ. (женѣ.) Не торопитесь!!. (Шарманщику.) Такъ тебя нанимаютъ? деньги тебѣ платятъ?.. Изволь-же мнѣ сказать, любезнѣйшій, кто тебя нанимаетъ?

Горѣлочкина. Скажи-ка, скажи; кто?

Шарманщикъ. Мало-ли нанимаютъ! — вонъ купецъ Краснобрюховъ, у нихъ сынъ дурачекъ, — такъ для ихъ… а то фельдшеръ изъ холерной больницы свадьбу справлялъ, такъ для танцевъ нанималъ… однова даже…

Горѣлочкинъ. Что-жь это ты смѣешься надо мной? а?

Горѣлочкина. Онъ плутъ; онъ притворяется, что не понимаетъ; вотъ дѣвочка намъ скажетъ. Скажи, милочка, кто васъ подманиваетъ?

Дѣвочка. (Реветъ.) Я невиновата!!. это не я!!.

Горѣлочкина. Вотъ каковъ заговоръ!.. они оба не хотятъ говорить; но ихъ можно заставить говорить…

Горѣлочкинъ. И когда ихъ заставятъ, когда они заговорятъ…

Горѣлочкина. Что-же тогда?

Горѣлочкинъ. Ничего сударыня, ничего.

Горѣлочкина. Тогда улики будутъ на лицо! вотъ что тогда.

Уходитъ къ себѣ.

Горѣлочкинъ. Никифоръ, гони ихъ… (Шарманщику.) и если вы еще разъ посмѣете у меня тутъ подъ окномъ устроивать свои кошачьи концерты, я васъ отправлю въ кварталъ, слышите?!.

Уходитъ налѣво.

4. ТѢ-ЖЕ, безъ ГОРѢЛОЧКИНЫХЪ.

Никифоръ. Вотъ тебѣ, значитъ, за сегодня пятіалтынный; а завтра опять въ эфто-же время приходи играть

Шарманщикъ. Никифоръ Семенычъ, ладно-ли будетъ? Вѣдь вотъ полторы недѣли мы каженъ день имъ уши деремъ-деремъ… чего? пожалуй и то въ полицію сведутъ.

Никифоръ. Не сумлѣвайся. Другъ ты мнѣ, въ трактирѣ съ тобой вмѣстѣ чай пили, — и не сумлѣвайся. Въ полицію все меня-же пошлютъ, а я, знаешь какъ? — сегодня квартальнаго нѣтъ, завтра канцелярія пуста; да такъ-то, доберись пойди толку. Не бойся, ходи сюда да поигрывай, да получай денежки… за мной, братъ, какъ за каменной стѣной,

Закрываетъ фортку.

Шарманщикъ. Изъ чего ты то бьется, Никифоръ Семенычъ? почитай ужь мнѣ два рубля передалъ; что тебѣ-то?

Викторъ. Гм!!. Обиженъ я, вотъ что… Обидѣлъ меня баринъ. Семь лѣтѣ ему холостому служилъ; въ губерніи мы жили: миръ и покой; бывало дѣлай что хочешь, чистоты не требовалъ… и хозяинъ-то больше я былъ, а онъ такъ больше для видимости… вдругъ не сказавшись ничего, взялъ переѣхалъ сюда въ Москву, да и женился!.. — обидно вѣдь это, Гордѣичъ? — обидно?..

Шарманщикъ. Не запретишь ему.

Никифоръ. Вотъ онъ, и пускай у меня помается, пускай отвѣдаетъ, женатую-то жизнь. Я человѣкъ добрый, только, меня не трожь; тронулъ ты меня, кончено, не прогрѣвайся, тогда я звѣрь лютый. Теперьче я что? передъ господиномъ въ стрункѣ, только, такъ-то мои всѣ услуги, вводятъ, что баринъ на барыню злится, а она на него.

Шарманщикъ. Такъ, такъ.

Никифоръ. Началось у нихъ тамъ съ. пустяковъ какихъ-то, я и давай подзуживать, — гляжу ужь баринъ приказываетъ, стелить, ему постель въ кабинетѣ… утромъ я туда чай къ нему принесъ и говорю: извольте молъ, сударь, чаёкъ, какъ въ прежнее, въ хорошее время вамъ приношу. Онъ только вздохнулъ.. Тутъ я тебя нанялъ, чтобъ ихъ злить. Вчера вечеромъ что тутъ было! — Бородинское сраженіе.

Шарманщикъ. Подрались?

Никифоръ. Мало мало что не подрались. Какой-то гость къ барину пришелъ, а я объ немъ барынѣ доложилъ. Барыня меня прогнала, а я прогналъ гостя. Потомъ баринъ спрашиваетъ, я и говорю: барыня приказали его прогнать; а гость-то нужный, важный. Батюшки! налетѣлъ баринъ на нее: упрековъ-то, упрековъ что было! — всю нутреннюю вывернули… и пошли письма писать; и онъ письмо куда-то послалъ, и она письмо куда-то послала.

Шарманщикъ. Попадетъ тебѣ когда нибудь.

Никифоръ. Невозможно. Я свое дѣло правлю; такъ махонькія провинности… Вотъ гляди, что я теперь дѣлаю? я накрываю на столъ и баринову салфетку кладу на барынино мѣсто; ну ошибся; пустое дѣло1… да вѣдь Другъ ты мой; отъ грошевой свѣчки Москва сгорѣла… барыня увидитъ, что не ея салфетка, разсердится и пошла писать. Скоро и завтракать вмѣстѣ перестанутъ.

Шарманщикъ. Ну тебя, уйти лучше. Анютка, иди.

Никифоръ. Смотри-же,! приходи завтра… А про полицію не сумлѣвайся. Мы съ тобой старые друзья, ты меня знаешь, я не обману.

Шарманщикъ уходитъ; Никифоръ его провожаетъ; въ это время входитъ Глаша. Никифоръ возвращается.

5. НИКИФОРЪ и ГЛАША.

Никифоръ. Вотъ эта еще!.. Жили безъ бабъ, ни смущенья, никакихъ соблазновъ… а теперь вонъ!.. ишь ты!.. юбка-то, юбка-то какъ накрахмалена… ишь — круглая!!. Чего ты въ буфетъ-то лазаешь?

Глаша. Барыня сахаръ требоваютъ.

Никифоръ. Сахаръ!?.. погибели на васъ нѣтъ… разжирѣла!..

Глаша. Что ты все ко мнѣ пристаешь?

Никифоръ. Ндравится мнѣ приставать, вотъ и пристаю; кто мнѣ закажетъ? коли мнѣ отъ тебя покою нѣтъ.

Глаша. Господи!'мнѣ и встрѣчаться-то съ тобой когда когда приходится.

Никифоръ. Куда ты столько волосъ наростила!.. румяная!..

Входитъ Горѣлочкинъ. Никифоръ, завидя барина, уходитъ на блюдомъ.

6. ТѢ-ЖЕ и ГОРѢЛОЧКИНЪ.

Горѣлочкинъ. Такъ и думалъ: ея еще, разумѣется, нѣтъ… (Глашѣ.) Сдѣлайте одолженье, Глаща, извольте передать Марьѣ Васильевнѣ, что одиннадцать часовъ и пора завтракать.

Глаша. Сейчасъ.

Горѣлочкинъ. Скажите, что я жду ее цѣлыхъ четверть часа.

Глаша. Ужь и четверть часа.

Горѣлочкинъ. Безъ замѣчаній!.. Потрудитесь спросить мою супругу, когда она осчастливитъ насъ своимъ приходомъ. (Глаша уходитъ; онъ прогуливается по сценѣ.) Да-съ… подождемъ!.. конечно жди… что съ мужемъ церемониться. (Никифоръ возвращается съ блюдомъ въ рукахъ.) Ты вчера отослалъ мое письмо?

Никифоръ. Отослано-съ… (Мягкимъ голосомъ.) Прикажете блюдо въ кухню снести?

Горѣлочкинъ. Зачѣмъ?

Никифоръ. Остынетъ пожалуй… если барыня не скоро изволятъ…

Горѣлочкинъ. Отчего-же это барыня не скоро изволятъ?

Никифоръ. Дѣвушка ихъ сказывала, что онѣ причесываться начали, такъ ужь когда барыня причесывается, извѣстно…

Горѣлочкинъ. А развѣ, если барыня не скоро изволятъ, — развѣ я не могу одинъ сѣсть завтракать? Вы мнѣ это не позволите?

Никифоръ. Что-жь вы гнѣваетесь?.. Я вамъ семь лѣтъ умѣлъ потрафлять, когда одному вамъ служилъ; а теперь ужь и не знаю: вы одно приказываете, барыня вамъ наперекоръ…

Горѣлочкинъ. Пффуу!!. душно здѣсь!.. Фортку открой!

Беретъ газету, садятся за столъ и читаетъ. Никифоръ открываетъ фортку. Входитъ Горѣлочкина.

7. ТѢ-ЖЕ и ГОРѢЛОЧКИНА.

Горѣлочкина. Я тебѣ вчера дала письмо, Никифоръ, ты его бросилъ въ ящикъ?

Никифоръ. Брошено-съ.

Горѣлочкина. (Садится за столъ.) Это не моя салфетка.

Никифоръ. Виноватъ-съ; это я ошибся.

Горѣлочкина швыряетъ на полъ салфетку.

Горѣлочкинъ. Сударыня!!.

Никифоръ. (Поднимаетъ салфетку.) Ловко!

Горѣлочкина. Что съ?

Горѣлочкинъ. Ничего, ничего.

Оба ѣдятъ. Никифоръ выходитъ и возвращается съ новымъ блюдомъ.

Горѣлочкина. Подаешь ты, Никифоръ, котлеты совсѣмъ холодныя, гадость какая! саломъ пахнутъ… (Горѣлочкинъ смѣется.) Удивительно смѣшно!

Никифоръ. (мѣняя тарелки.) Тамъ сударь, дворникъ пришелъ на счетъ квартиры.

Горѣлочкинъ. Позови его сюда.

Никифоръ. (Поставивъ новое блюдо.) Слушаю-съ.

Уходитъ. Супруги принимаются за новое блюдо.

Горѣлочкинка. (Оглядываясь.) Кто это опять открылъ фортку? Кому такъ жарко въ ноябрѣ мѣсяцѣ?.. или это нарочно дѣлается, чтобы я простудилась? (Закрываетъ фортку. Горѣлочкинъ хохочетъ.) Вы что-то ужасно веселы сегодня?

Горѣлочкинъ. (Злостно смѣясь.) Ха, ха, ха!.. Чудесно! прелесть!

Горѣлочкина. Павелъ Петровичъ!

Горѣлочкинъ. Не обращайте на меня вниманія!.. запирайте фортку, запирайте.

Входятъ Никифоръ и Ѳедотъ. Горѣлочкина снова садится за столъ.

8. ТЕ-ЖЕ и ѲЕДОТЪ.

Горѣлочкинъ. Ну что ты скажешь, Ѳедотъ?

Ѳедотъ. Вчера не успѣлъ вамъ доложить. Смотрѣли квартиру энту, что восемьсотъ Рублевъ ходитъ.

Горѣлочкинъ. Ну?

Ѳедотъ. Совсѣмъ порѣшили ее взять… барыня одна.

Горѣлочкина. Барыня? какая барыня? Кто она такая? замужемъ?

Ѳедотъ. А кто ихъ знаетъ! въ каретѣ пріѣзжала, салопъ такой… Ну, настоящая барыня, какъ быть слѣдоваетъ. Вотъ и билетикъ приказала вамъ отдать.

Горѣлочкинъ. (Взглянувъ на карточку.) Скажите! — весь свой титулъ на карточку выписала. «Нина Славская, оперетная актриса-пѣвица».

Горѣлочкина. Я тебѣ сколько разъ приказывала, Ѳедотъ, чтобы ты такимъ дамамъ и не показывалъ квартиры.

Ѳедотѣ. Да кто-же ее знаетъ, какая она? Въ каретѣ пріѣхала.

Горѣлочкина. Если опять пріѣдетъ…

Ѳедотѣ. Нѣтъ, ужь она сама не будетъ Она сказала, что пришлетъ за мѣсто себя какого-то господина.

Горѣлочкина. Напрасно пришлетъ, его не примутъ.

Горѣлочкинъ. Какъ-же однако…

Горѣлочкина. Никогда я не позволю, чтобъ одна изъ этихъ женщинъ жила въ моемъ родовомъ домѣ.

Горѣлочкинъ. Но съ такими претензіями…

Горѣлочкина. Никогда! — никогда я этого не позволю!.. Этотъ домъ — мое приданое; его Строила еще моя бабушка, онъ переходилъ изъ рода въ родъ… Этотъ мой домъ, а не вашъ.

Горѣлочкинъ. Ладно, Ѳедотъ; ступай себѣ.

Ѳедотъ уходитъ. Нѣмая сцена: Горѣлочкинъ, чтобъ ловчѣе читать, опираетъ газету на бутылку вина; Горѣлочкина беретъ вино и наливаетъ себѣ, — газета падаетъ. Горѣлочкинъ опираетъ газету на графинъ воды, Горѣлочкина беретъ графинъ, и наливаетъ себѣ воду, газета снова падаетъ. Горѣлочкинъ, взбѣшенный раскладываетъ газету на весь столъ. Горѣлочкина смотритъ на него въ недоумѣніи, пожимаетъ плечами и уходитъ.

Горѣлочкинъ. Что такое? — ушла!.. А! если, она вообразила, что это помѣшаетъ мнѣ завтракать.

Начинаетъ ѣсть съ ожесточеніемъ Горѣлочкина возвращается, съ журналомъ, кладетъ его сверхъ газеты и читаетъ. Мимическая сцена спора изъ-за мѣста на столѣ. Оба кончаютъ завтракъ въ одно время и расходятся по своимъ комнатамъ.

9. НИКИФОРЪ, потомъ ГЛАША, ТАЛИЦКІЙ и БИШУТИНЪ.

Никифоръ. (Убирая завтракъ.) Скоро отзавтракали… и безъ шуму, безъ разговору, — любехонько. Теперь еще маленечко, маленечко и совсѣмъ разъѣдутся… Что-жь? Я говорю: я добрый человѣкъ, только меня не тронь!.. Тронулъ ты меня — я звѣрь, аспидъ кровожадный.

Входитъ Глаша.

Глаша. Что ты оглохъ что-ли? звонятъ.

Никифоръ. Душенька ты моя, размилушенька!

Глаша. Пошелъ, пошелъ, чего обрадовался?

Никифоръ. Ишь круглая!.. Не замай ее.

Уходитъ.

Глаша. Дуракъ косолапый!.. туда-же съ нѣжностями.

Подходитъ къ двери и подглядываетъ, потомъ быстро отходитъ.

Никифоръ. (Отворяя дверь) Пожалуйте-съ. (Входятъ Никифоръ, Бишутинъ и Талицкій. Тихо Глашѣ.) Глашинька, это какіе-то судейскіе!

Глаша. Чего-жь ты такъ обрадовался?

Никифоръ. Одинъ-то къ барынѣ; поди-ка скажи.

Глаша. Она и ждетъ; послала меня узнать, кто звонилъ.

Уходитъ.

Талицкій. Доложи, любезный, барынѣ: присяжный повѣренный Талицкій, — адвокатъ.

Никифоръ. Пошла горничная.

Бишутинъ. А про меня барину скажи. Бишутинъ… Слышишь, не переври какъ нибудь: Бишутинъ.

Никифоръ. Сейчасъ.

Уходитъ.

Бишутинъ. Ну что? Какъ поживаете? Вѣкъ цѣлый васъ не видно.

Талицкій. Да, знаете, мнѣ рѣдко приходится бывать въ окружномъ. Я веду больше все дѣла конкурсныя и бракоразводныя.

Бишутинъ. А! это статьи хорошія.

Талицкій. Жаловаться не могу.

Бишутинъ. Неужели и Горѣлочкины хотятъ развода?

Талицкій. Кто ихъ знаетъ. Во всякомъ случаѣ, кажется, намъ придется съ вами, такъ сказать, преломить копья, и я очень счастливъ, что судьба послала мнѣ такого противника, какъ вы.

Бишутинъ. Повѣрьте, что и съ моей стороны… Вы куда отсюда идете? Не позавтракаемъ-ли вмѣстѣ гдѣ нибудь?

Талицкій. Съ удовольствіемъ.

Входитъ Глаша.

Глаша. Который къ барынѣ?

Бишутинъ. Я къ барынѣ.

Идетъ.

Талицкій. (Останавливая его.) Извините; госпожа Горѣлочкина меня пригласила.

Бишутинъ. Вѣрно, вѣрно, я къ мужу… виноватъ.

Входитъ Горѣлочкинъ.

10. ТѢ-ЖЕ и ГОРѢЛОЧКИНЪ.

Горѣлочкинъ. (Бишутину.) Слава Богу, милости просимъ.

Глаша. (Талицкому.) Пожалуйте-съ.

Талицкій раскланивается съ Горѣлочкинымъ и уходитъ съ Глашей.

Горѣлочкинъ. Это кто такой?

Бишутинъ. Это къ вашей супругѣ.

Горѣлочкинъ. Адвокатъ? тоже адвокатъ?

Бишутинъ. Что-жь тутъ такого? вы же призвали адвоката, отчего ей не позвать?

Горѣлочкинъ. Я имѣю уважительныя причины, которыхъ она не имѣетъ.

Бишутинъ. Всякій такъ думаетъ; Но бросимъ это. Говорите, что вамъ отъ меня угодно?

Горѣлочкинъ. Я хочу судиться; — судиться съ женой.

Бишутинъ. То есть вы хотите добиться развода?

Горѣлочкинъ. Нѣтъ, нисколько не развода, — напротивъ; я хочу добиться отъ нея, чтобы, она была мнѣ хорошей, покорной женой; я хочу ей доказать, что мужъ глава въ домѣ, что она должна меня уважать и слушаться.

Бишутинъ. Но вѣдь для суда…

Горѣлочкинъ. Безподобно! неподражаемо!! адвоката позвала! Мнѣ чрезвычайно интересно, что она можетъ ему сказать?.. Мнѣ это ужасно интересно.

Бишутинъ. Я все-таки не вижу…

Горѣлочкинъ. Слушайте все по порядку. Я на ней женился тридцати восьми лѣтъ, стало быть, ужь не юношей. Всѣхъ этихъ увлеченій: «ахъ, луна, рѣка, рѣчка!.. брошусь для васъ подъ поѣздъ желѣзной дороги!» — никакихъ этихъ глупостей не было. Я, конечно, полюбилъ ее; я для нея бросилъ у деревню и провинцію и навсегда переселился сюда, но я все-таки на ней женился по разуму. Я думалъ, будетъ у меня тихій семейный уголокъ, а вышло совсѣмъ не то: мученья каждую минуту, испанская инквизиція, адъ кромѣшный!..

Бишутинъ. На что-же собственно вы жалуетесь?

Горѣлочкинъ. На все я жалуюсь, на все… вопервыхъ сейчасъ, за завтракомъ: журналъ на газету, салфетка на полъ полетѣла; каждое утро шарманка подъ окномъ… развѣ есть какая-нибудь возможность чѣмъ нибудь заниматься, когда у васъ постоянно подъ ухомъ: (Представляя шарманку.) тире, тире, тире, тире — тра, ла, ла!… дѣвчонка визжитъ, на стѣну полѣзешь… Она, понятно, будетъ увѣрять, что не она ихъ нанимала, но кто-же я васъ спрашиваю? да это-ли одно! такихъ терзаній милліонъ, милліонъ цѣлый! не знаешь, съ чего начать.

Бишутинъ. Начните съ начала.

Горѣлочкинъ. Хорошо-съ.

Бишутинъ. И потомъ, я васъ попрошу, говорите немножко пояснѣе; потому что со всѣми этими: тире, тире, тире, тире!? — признаюсь вамъ откровенно я ничего не понялъ.

Горѣлочкинъ. Хорошо-съ. Изволите видѣть: однажды я иду ложиться спать и вижу въ постели у моей жены лежитъ Дружокъ.

Бишутинъ. Какой дружокъ?

Горѣлочкинъ. Ну, ну, пожалуйста безъ этихъ глупыхъ улыбокъ, у васъ совершенно превратныя мысли. Дружокъ — это маленькая собачка. Жена моя ее ужасно любитъ и положила въ постель потому, что собаченка захворала.

Бишутинъ. Такъ, такъ.

Горѣлочкинъ. Я сперва-то промолчалъ, nd сообразите сами: ночью, какъ ни повернешься, собаченка рычитъ, какой-же тутъ сонъ?.. Подъ утро я какъ-то потянулся, въ просонкахъ задѣлъ ее ногой, а она меня: «гамъ!!» Я протестовалъ, просилъ жену убрать собаченку, — ни за что. На другое утро это уже стало меня раздражать, и я давай нарочно толкать собаченку. Поднялась возня, визгъ, лай… Мнѣ всѣ икры искусала проклятая, и я до того разозлился на мою жену, что схватилъ ее и шваркнулъ объ полъ.

Бишутинъ. Вашу супругу?

Горѣлочкинъ. Нѣтъ, — собаченку.

Бишутинъ. Жаль, что не супругу, это моглобы послужить поводомъ посадить васъ въ смирительный домъ.

Горѣлочкинъ. Меня въ смирительный домъ?

Бишутинъ. Да, да, да, я спуталъ. Это если-бы противъ васъ вести процессъ, отъ имени вашей супруги, тогда было-бы кстати; а противъ нея то понятно, что оно…

Горѣлочкинъ. Странный адвокатъ!.. Ну-съ, какъ-бы то ни было, послѣ этой сцены я переселился спать въ кабинетъ.

Бишутинъ. Позвольте, все это очень мило, и я берусь вамъ такъ разсказать всю эту исторію собачки, что вся публика будетъ хвататься за животики отъ хохота; но тутъ не къ чему придраться, чтобъ начать процессъ. Надо что-нибудь другое

Горѣлочкинъ. Что-нибудь другое? — извольте, сколько угодно… что-нибудь другое — вся моя жизнь, Мнѣ стоитъ сказать: да, чтобы жена сказала: нѣтъ. Предложу я ѣхать на дачу, она непремѣнно захочетъ остаться въ городѣ; засмѣюсь я, она сдѣлаетъ серьозное лицо… и такъ далѣе, и такъ далѣе, до безконечности; все наперекоръ, все на зло мнѣ! — вотъ моя жизнь.

Бишутинъ. Все-таки, чтобы начать процессъ..;

Горѣлочкинъ. Я сойду съ ума! я взбѣшусь, если это будетъ такъ продолжаться.

Бишутинъ. Постоянное преслѣдованіе, — этимъ едва-ли можно воспользоваться. Мнѣ былъ-бы пріятнѣе какой-нибудь фактъ.

Горѣлочкинъ. Что-же лучше? Фактъ: она вчера прогнала господина, приходившаго ко мнѣ по дѣлу, и изъ за этого я теряю двѣсти пятьдесятъ рублей.

Бишутинъ. А! вотъ это ужь поводъ къ начатію гражданскаго иска. У ней есть какая-нибудь собственность?

Горѣлочкинъ. Какъ-же, этотъ домъ… вотъ тоже еще, — этотъ домъ! ея приданое, которымъ она меня постоянно попрекаетъ… А между тѣмъ всѣ квартиры въ домѣ стоятъ пустыми, потому что барыня съ претензіями; того не пускай, другаго не хочу жильцомъ…

Бишутинъ. Все-таки двѣсти пятьдесятъ рублей убытку съ нее можно взыскать.

Горѣлочкинъ. Что такое двѣсти пятьдесятъ рублей и для меня и для нея? — она будетъ очень рада швырнуть мнѣ ихъ въ лицо. Этимъ не отстаиваются мои права мужа. Знаете-ли, что она мнѣ вчера сказала? — что она выгонитъ меня изъ дому… домъ принадлежитъ ей, такъ, изволите видѣть, она попроситъ меня выѣхать.

Бишутинъ. Это было-бы прекрасно.

Горѣлочкинъ. Что?

Бишутинъ. Это было-бы превосходно, еслибъ она васъ выгнала.

Горѣлочкинъ? Послушайте, вы опять забыли, что вы мой адвокатъ, а не ея.

Бишутинъ. Нѣтъ съ. Поймите: если вы переѣдете на другую квартиру, вы, какъ мужъ, можете потребовать, чтобъ; она переѣхала тоже за вами, для совмѣстнаго жительства.

Горѣлочкинъ. Безподобно!… Я ее на чердакъ перевезу, или въ подвалъ куда-нибудь!.. и это при собственномъ-то домѣ… (Пародируя жену.) Который построенъ ея бабушкой!.. безподобно!.. ха, ха, ха!!..

Бишутинъ. Погодите радоваться, еще васъ не выгнали.

Горѣлочкинъ. Да, да, къ несчастью еще не выгнали. Придумайте что-нибудь другое; въ настоящую минуту я готовъ ей сдѣлать всякую непріятность.

Бишутинъ. Было-бы только къ чему привязаться… Искъ объ оскорбленіи… Позвольте: вы говорите, что между вами происходило много раздражительныхъ сценъ.

Горѣлочкинъ. Милліонъ! цѣлый милліонъ!.. послѣднія три недѣли, это была одна непрерывная раздражительная сцена ссоры и распри.

Бишутинъ. И вы имѣете свидѣтелей?

Горѣлочкинъ. Людей, прислугу.

Бишутинъ. Прислуга хорошо, но недостаточно. Лакея всегда можно подкупить, это свидѣтель ненадежный. Нѣтъ; я-бы желалъ чужаго кого-нибудь, напримѣръ — гостя.

Горѣлочкинъ. При гостяхъ мы и виду не подаемъ.

Бишутинъ. Напрасно.

Горѣлочкинъ. Такъ вы думаете — надо сдѣлать сцену?

Бишутинъ. Не вамъ… вы должны быть любезны, кротки и ласковы; но еслибъ ваша супруга настолько забылась, что нанесла-бы вамъ какую-нибудь обиду и былъ-бы посторонній свидѣтель…

Горѣлочкинъ. Обиду мнѣ, при постороннемъ.... хорошо, я вамъ это подготовлю.

Бишутинъ. Подготовьте мнѣ это.

11. ТѢ-ЖЕ и ТАЛИЦКІЙ, потомъ НИКИФОРЪ.

Талицкій. (Бишутину.) Вы скоро?

Бишутинъ. Сейчасъ, сейчасъ.

Талицкій. Такъ я васъ подожду на подъѣздѣ.

Крайне любезно раскланивается съ Горѣлочкинымъ и уходитъ.

Горѣлочкинъ. Она его отпустила, — значитъ, порѣшили. И онъ имѣетъ наглость мнѣ кланяться. Готовитъ мнѣ какую-то каверзу отъ имени моей жены и великолѣпно раскланивается со мной. Скажите: нельзя-ли мнѣ его вернуть на минутку, побесѣдовать съ нимъ....

Бишутинъ. О чемъ?

Горѣлочкинъ. Я-бы хотѣлъ его Опросить: что такое она могла ему сказать?

Бишутинъ. Нѣтъ, это не годится; оставьте ихъ:

Горѣлочкинъ. (Крайне раздраженно.) Мнѣ-бы это доставило большое удовольствіе; право.

Бишутинъ. Смотрите, если вы такъ-то будете выказывать Свою кротость…

Горѣлочкинъ. Нѣтъ, нѣтъ, я мягокъ, я добръ.

Бишутинъ! Такъ, пока, до свиданья....

Входитъ Никифоръ.

Никифоръ. (Горѣлочкину.) Васѣ господинъ спрашиваютъ на счетъ квартиры… говорятъ отъ госпожи какой-то, Славской, что-ли?!

Горѣлочкинъ. Знаю, знаю, — проси. (Никифоръ уходитъ.) Свидѣтеля я вамъ достану, будьте покойны; непремѣнно достану.

Бишутинъ. Желаю успѣха.

Бишутинъ уходитъ.

Горѣлочкинъ. Сцену при свидѣтелѣ… о, это ничего не стоитъ!

Входитъ Русловъ.

12. ГОРѢЛОЧКИНЪ, РУСЛОВЪ, — потомъ НИКИФОРЪ.

Русловъ. За особенное счастье считаю съ вами познакомиться.

Горѣлочкинъ. Вы отъ имени госпожи Славской?

Русловъ. Точно такъ-съ.

Горѣлочкинъ. Садитесь пожалуйста.,

Русловъ (Сядясь.) Мнѣ вашъ дворникъ сказалъ, что вы въ число жильцовъ вашего дома не допускаете дамъ такого рода… какъ-бы это… ну то-есть когда живетъ дама одна и… да!.. Повѣрьте я менѣе чѣмъ кто-нибудь стану осуждать это законное пристрастіе, — но Нина Славская живетъ не одна, у ней есть маменька; притомъ, если-бы вы ее только знали…

Горѣлочкинъ. Она, кажется, какая-то актриса, пѣвица.

Русловъ. Это ничего не доказываетъ. Правда, она приноситъ дань вѣку, но почему? Она бѣдная дѣвушка, должна зарабатывать хлѣбъ и себѣ, и своей мамедькѣ… чѣмъ прикажете?… тутъ поневолѣ, если ужь вѣкъ таковъ, что публика требуетъ «труля-ля», приходится пѣть «тру-ля-ля»; но я вамъ ручаюсь, что это дѣвушка высоконравственная и скромная.

Горѣлочкинъ. Я готовъ вамъ вѣрить.

Русловъ. Я человѣкъ степенный, членъ-благотворитель во многихъ обществахъ и Нину Славскую мнѣ рекомендовалъ одинъ мой харьковскій знакомый. Она до сихъ поръ подвизалась на провинціальныхъ сценахъ, только гдѣ-то тамъ съ ней случилось маленькое несчастье.

Горѣлочкинъ. Несчастье?

Русловъ. Да, она публику дураками обругала.

Горѣлочкинъ. Какъ?

Русловъ. Кто-то ей шикнулъ, она и крикнула: всѣ вы дураки. Ну публика была въ восторгѣ, аплодировали, кричали, визжали; — но кому-то тамъ изъ полиціи это показалось оскорбительно, и бѣдную дѣвушку стали тѣснить, — до того тѣснить, что она рѣшилась ѣхать въ Москву. Я принялъ ее какъ родную и стоило ее приласкать: она мнѣ бросилась на шею. Вы меня будете осуждать, знаю, — вы правы… не карайте только ее! это такое доброе; милое существо; загляните въ ея сердце, посмотрите на ея отношенія къ маменькѣ. Она обожаетъ мать! какъ Бога, понимаете, обожаетъ.!

Горѣлочкинъ. Это очень похвально.

Русловъ. И какую мать! Старуха — простая женщина, ограниченная, грубая, назойливая, бранчивая. Деньги, утюги и кастрюли, — больше она ничего не понимаетъ. Теперь Нина поетъ въ какомъ-то клубѣ; но вездѣ интриги, вездѣ ее тѣснятъ…

Горѣлочкинъ: Вы, кажется, хотѣли на счетъ квартиры…

Русловъ. Сейчасъ, сейчасъ. Я сперва нанялъ имъ нѣсколько номеровъ на Тверской, въ меблированныхъ комнатахъ. Не ужились изъ за швейцара; все онъ старуху обижалъ: не кланяется ей. Она идетъ мимо, по лѣстницѣ, а онъ поворачивается спиной. Маменька просто изъ себя выходитъ. Дѣлать нечего, отыскалъ, я имъ другія меблированныя комнаты, перевезъ. Что-же? тамъ кухня оказалась тѣсна: маменька стала гладить свой чепецъ и подожгла его. Ну, — сцена и слезы.

Горѣлочкинъ. Вы хотѣли…

Русловъ. Слышу — рыданья. Говорю: душечка Нина, пойди, сыщи себѣ отдѣльную квартирку, мы ее омеблируемъ.. Нина долго не соглашалась; наконецъ, изъ любви къ матери, стала искать квартиру. Но теперь ноябри мѣсяцъ, всѣ порядочныя квартиры заняты и вотъ случайно только въ вашемъ домѣ нашлось кое что подходящее. Я этому очень обрадовался, какъ вдругъ вашъ дворникъ говоритъ, что ваша супруга очень строга въ выборѣ жильцовъ, особенно если....

Горѣлочкинъ. Моя жена! моя супруга..

Русловъ. Потому то я пришелъ самъ объясниться И надѣюсь, что теперь, когда вы узнали характеръ этой дѣвушки, вы можете повѣрить, что Нина совсѣмъ не то, что вы думаете., Не отрицаю, она поетъ «тру-ля-ля», но она почтенная дѣвица, она живетъ только для своей матери и ни съ. кѣмъ не знакома, кромѣ меня… Что съ вами? вы словно меня не слушаете?

Горѣлочкинъ. Нѣтъ, нѣтъ, все слышу: обожаетъ мать. (Про себя.) Вотъ онъ мой свидѣтель… а сцену мы сейчасъ, добудемъ.

Русловъ. Считаю нужнымъ еще прибавить, что если-бъ вамъ удобно было получить деньги за цѣлый годъ впередъ, то я охотно ихъ заплачу.

Горѣлочкинъ. За цѣлый годъ?

Русловъ. Да. Я это сберегалъ, какъ мой послѣдній аргументъ.

Горѣлочкинъ. (Звонитъ.) Вы были правы, это аргументъ хорошій. Получить за квартиру деньги впередъ и за цѣлый годъ это ужь кое-что. (Входитъ Никифоръ.) Скажи барынѣ, что я ее покорно прошу пожаловать на минуту сюда.

Никифоръ. Слушаю-съ!

Горѣлочкинъ(Уходитъ.) Вы меня извините, но мнѣ невозможно вамъ отвѣтить, не посовѣтовавшись съ женой.

Русловъ. Вы примѣрный мужъ.

Горѣлочкинъ. Конечно, я хорошій мужъ!.. И вы этого не забывайте. Я васъ не просилъ, вы сами замѣтили, что я примѣрный мужъ.

Русловъ. Несомнѣнно.

Горѣлочкинъ. И вы это засвидѣтельствуете при надобности.

Русловъ. Съ. удовольствіемъ; еслибъ къ случаю пришлось, я былъ-бы очень счастливъ. (Про себя.) Что съ нимъ?

Горѣлочкинъ. Еще слово: сейчасъ придетъ моя жена… слушайте пожалуйста внимательно, что она будетъ говорить; прошу васъ не пропускайте ни одного слова, ни единаго движенія, ни взгляда… сдѣлайте милость, будьте какъ можно внимательнѣе, чтобъ обо всемъ помнить.

Русловъ. Почему-же это вы меня такъ просите?

Горѣлочкинъ. Ст!!..

Входитъ Горѣлочкина. Русловъ ей кланяется, она церемонно отвѣчаетъ на поклонъ.

13. ГОРѢЛОЧКИНА, ГОРѢЛОЧКИНЪ и РУСЛОВЪ.

Горѣлочкина. (Крайне ласково мужу.) Ты меня звалъ, мой другъ, что тебѣ надо?

Горѣлочкинъ. Вотъ, моя милая, господинъ пришелъ спросить на счетъ квартиры…

Горѣлочкина. Ну что-же, другъ мой, словно ты не могъ рѣшить безъ меня? Ты хозяинъ здѣсь, (про себя.) Надо быть какъ можно ласковѣй, сказалъ мнѣ мой адвокатъ.

Горѣлочкинъ. Мой ангелъ, это твой домъ, и ты одна должна рѣшить…

Горѣлочкина. Нѣтъ, голубчикъ, это твое дѣло.

Горѣлочкинъ. Твое, душа моя, твое.

Русловъ. Они прелестны!

Горѣлочкинъ. (Руслову.) Я васъ попрошу, государь мой, чтобъ пояснить моей женѣ, моей милой женѣ, всѣ обстоятельства найма, — будьте такъ любезны, повторите ей, что вы мнѣ говорили.

Русловъ. Извольте, съ удовольствіемъ.

Горѣлочкина, Не безпокойтесь, я знаю, что госпожа Славская актриса…

Русловъ. О! этого недостаточно! она, конечно, поетъ «тру-ля-ля», но она дѣвушка высокой нравственности; она обожаетъ свою маменьку, понимаете, какъ Бога, обожаетъ.

Горѣлочкина. Все это меня не касается, потому что я дала себѣ слово…

Русловъ. Напримѣръ?

Горѣлочкина. Я рѣшу такъ, какъ пожелаетъ мой мужъ.

Русловъ. (Горѣлочкину.) А вы?

Горѣлочкинъ. Я рѣшу, какъ захочетъ моя жена.

Русловъ. Они прелестны!

Горѣлочкинъ. Говори-же, дружокъ мой.

Горѣлочкина. Нѣтъ, милый, говори ты,

Горѣлочкинъ. Какъ прикажешь? — да или нѣтъ?

Горѣлочкина. Я ничего не скажу.

Горѣлочкинъ. Ну, такъ и отъ меня не услышишь ни слова.

Русловъ. Они прелестны!.. Но такъ мы далеко не уйдемъ. (Имъ.) Однако, господа, вѣдь надо-же чѣмъ нибудь рѣшить.

Горѣлочкинъ. Хорошо-съ. Такъ я долженъ вамъ сказать, что къ величайшему сожалѣнію я никакъ не могу отдать вамъ эту квартиру. Я знаю строгія, чрезвычайно строгія воззрѣнія моей жены?..

Горѣлочкина. Напротивъ, я… я согласна.

Горѣлочкинъ. Нѣтъ, душа моя, нѣтъ…

Горѣночкина. (Начиная раздражаться). Я не потерплю, чтобъ изъ-за моихъ капризовъ квартира простояла пустой.

Горѣлочкинъ; А я не потерплю, чтобъ въ вашемъ родовомъ домѣ, въ домѣ, который былъ построенъ вашей бабушкой…

Горѣлочкина. Павелъ Петровичъ!

Горѣлочкинъ. Марья Васильевна!

Горѣлочкина. Мы отдадимъ эту квартиру.

Горѣлочкинъ. Ни за что.

Горѣлочкина. (Раздраженно.) Мы отдадимъ ее, потому что я знаю, что это вамъ пріятно.

Горѣлочкинъ. (Тоже.) А я вамъ говорю, что квартира останется пустой, чтобы доставить вамъ удовольствіе.

Русловъ. Господа, господа, прошу васъ…

Горѣлочкинъ. (Ему.) Что вы суетесь… (ей.) А, сударыня, я васъ понимаю!.. это вашъ присяжный повѣренный посовѣтовалъ вамъ говорить въ этомъ тонѣ.

Горѣлочкина. И васъ вѣрно ошлифовалъ вашъ адвокатъ.

Горѣлочкинъ. Ошлифовалъ!.. (Руслову.) Замѣтьте это! она говоритъ: ошлифовалъ?

Горѣлочкина. Это онъ, вѣроятно, научилъ васъ лицемѣрить.

Горѣлочкинъ. (Руслову.) Замѣтьте, замѣтьте: лицемѣрить!.. (женѣ.) Да, да, сударыня, вы меня не поддѣнете никакой двуличностью.

Горѣлочкина. Двуличностью!.. (Руслову.) Вы свидѣтель, что онъ меня назвалъ двуличной.

Горѣлочкинъ. Вы свидѣтель, что она назвала меня лицемѣромъ!

Горѣлочкина. Я сама отъ этого не отказываюсь. Что же это, если не лицемѣріе! Нѣжнымъ и вкрадчивымъ голосомъ называть меня «дружокъ и милая», когда, можетъ быть, четверть часа тому назадъ вы обращались со мной, какъ пьяный лавочникъ.

Горѣлочкинъ. А, а! пьяный лавочникъ!.. Вы слышали, милостивый государь! она ругается, какъ уличная торговка.

Горѣлочкина. Торговка!

Горѣлочкинъ. Пьяный лавочникъ!.. (Руслову.) Погодите, я вамъ все это запишу, что бы вы ничего не забыли.

Садится и пишетъ карандашемъ въ записной книжкѣ.

Горѣлочкина. Торговка!.. когда я шла сюда, разумѣется я разсчитывала, что онъ попадется; но торговка! торговки я никакъ не ожидала. Не правда-ли, вы не откажетесь подтвердить передъ судомъ, что онъ меня назвалъ торговкой.

Русловъ. Передъ судомъ? вы хотите судиться съ вашимъ супругомъ?

Горѣлочкина. Торговка, и двуличная, и… нѣтъ, лучше я вамъ на намять все это запишу.

Идетъ къ другому столу. Русловъ подходитъ къ авансценѣ.

Русловъ. Нѣтъ, вообразите-же мое положеніе человѣкъ солидный, пожилой, женатый, членъ многихъ благотворительныхъ обществъ… хоть, конечно, я не прочь иногда и пошалить, но совсѣмъ не желаю, чтобы объ этомъ знали мои знакомые и моя жена… и вдругъ я долженъ явиться свидѣтелемъ и разсказывать передъ цѣлой толпой постороннихъ людей, что я нанималъ квартиру для Нины Славской, которая поетъ «тру-ля-ля» и, при этомъ, подергиваетъ плечами… Нѣтъ, вы только вообразите себѣ это! и вообразите мою жену, строгую благотворительницу…

Горѣлочкинъ. (Суетъ ему бумажку въ карманъ.) Спрячьте это… Какъ-же васъ зовутъ? смѣю спросить.

Русловъ. Ру… то есть Андроновъ, Петръ Захарьичъ.

Горѣлочкинъ. И — гдѣ вы живете?

Русловъ. Кривой переулокъ, домъ Каретина.

Горѣлочкинъ. Прекрасно. (Отходить, чтобъ записать адресъ.) Кривой переулокъ, домъ Каретина.

Горѣлочкина. (Подавая записку.) Я васъ попрошу сохранить это. Позвольте спросить ваше имя и адресъ.

Русловъ. Андрей Карпычъ Шилковъ, на углу Сѣнной площади, домъ Кривошапкина.

Горѣлочкина. Благодарю васъ.

Записываетъ.

Русловъ. (Про себя.) Теперь только уноси Богъ ноги. (Горѣлочкиныхъ.) Итакъ, господа, пожелавъ вамъ всякаго благополучія…

Горѣлочкинъ. До свиданія милостивый государь, до свиданія…

Горѣлочкина. Не забудье «торговку!» — я вамъ подчеркнула «торговку!»

Горѣлочкинъ. «Пьянаго лавочника!» пуще всего не забудьте «пьянаго лавочника!»

Русловъ. Вашъ слуга, господа, вашъ слуга.

Уходитъ.

Горѣлочкинъ. Прекрасно, сударыня, превосходно! Отличились!! Позвольте же васъ покорнѣйше благодарить, что вы мнѣ разыграли такую прекраснѣйшую сцену при свидѣтелѣ.

Горѣлочкина. Я вамъ сама за это безконечно обязана.

Горѣлочкинъ. О, пожалуйста, не радуйтесь! вы подхватили слово «торговка», но это совсѣмъ не бранное слово: торговка можетъ быть очень честная торговка, тогда какъ пьяный лавочникъ… пьяный: это совсѣмъ другое дѣло.

Горѣлочкина. Вы сказали: «уличная торговка!» а! будьте увѣрены, что смыслъ вашихъ словъ, будетъ понятенъ всякому.

Горѣлочкинъ. Увидимъ, увидимъ!

Горѣлочкина. Увидите!

Горѣлочкинъ. Очень вамъ благодаренъ, очень вамъ много обязанъ…

Горѣлочкина. И я тоже…

Насмѣшливо церемонно раскланиваются и уходятъ въ свои комнаты.