Торжество добродетели (Крылов) — ДО

ДЛЯ СЦЕНЫ.

СБОРНИКЪ ПЬЕСЪ.

Томъ восьмой.

ИЗДАНІЕ ВИКТОРА АЛЕКСАНДРОВА.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія Шредера, Гороховая, 49.

1889.

ОТЪ ИЗДАТЕЛЯ.

2) Основой комедіи: «Торжество добродѣтели» — была французская пьеса «Décoré», изъ которой, однако, взятъ только общій ходъ сценарія и двѣ сцены: въ первомъ актѣ объясненіе мужа съ женой и въ послѣднемъ — чтеніе письма. Характеристика мужа музыканта и происходящія оттого столкновенія, приходъ пѣвицы и тенора, и проч. во французскомъ подлинникѣ не существуютъ. Тамъ мужъ обычное, лицо коммерсанта, жаждущаго ордена почетнаго легіона и отправляющагося въ небольшую поѣздку на грязненькое любовное похожденіе съ женщиной легкаго поведенія, для чего онъ даже привѣшиваетъ себѣ фальшивую бороду и надѣваетъ синіе очки. Вся постановка 2-го дѣйствія совершенно оригинальная и большинство изъ дѣйствующихъ въ немъ лицъ и не являются во французской пьесѣ. Діалогъ почти весь цѣликомъ написанъ заново, заимствованія изъ діалога французскаго совершенно незначительны.

В. А—въ.

ТОРЖЕСТВО ДОБРОДѢТЕЛИ.

КОМЕДІЯ ВЪ ТРЕХЪ ДѢЙСТВІЯХЪ.

Мотивъ заимствованъ.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

Березайскій, — московскій домовладѣлецъ.

Березайская, — его жена.

Ковровъ.

Аверьянова, — пѣвица.

Козочкинъ, — пѣвецъ теноръ.

Полковникъ, Капитанъ, Поручивъ, Подпоручикъ, мѣстнаго полка въ уѣздномъ городѣ Бѣлоярскѣ.

Растравивъ, — содержатель гостинницы въ Бѣлоярскѣ.

Аксенова.

Зезерина.

Градовой голова.

Литераторъ.

Мѣщанинъ.

Прохоръ, — лакей.

Лиза, — горничная.

Дворникъ, Кучеръ, Поваръ, Курьеръ, у Березайскихъ.

Мужъ, жена, Дочь, жильцы въ домѣ Березайскихъ.

Ѳеня, — баба въ гостинницѣ Растравина.

Половой.

Дѣйствіе происходитъ въ наши дни; первое и послѣднее въ Москвѣ, второе въ уѣздномъ городѣ Бѣроярскѣ.

ПЕРВОЕ ДѢЙСТВІЕ.

Гостинная у Березайскихъ. Входная дверь въ серединѣ; слѣва въ комнату жены, справа во внутреннія комнаты и кабинетъ мужа.

При поднятіи занавѣса Прохоръ на сценѣ. Лиза входитъ отъ Березайской.

1.

ПРОХОРЪ и ЛИЗА.

Лиза. Сейчасъ барыня выйдетъ.

Прохоръ. Хорошо-съ… Такъ вы изволите говорить, ихъ только двое: баринъ и барыня.

Лаза. Да.

Прохоръ. И съ достаткомъ?

Лиза. Люди богатые, настоящіе господа.

Прохоръ. И карахтеру не особенно чтобы ндравнаго?.. Слугѣ жить можно хорошо?

Лига. Я вотъ пять лѣтъ живу; кабы не хорошо, не стала-бы жить. Ты моли Бога, чтобъ только наняли тебя, да чтобъ угодить съумѣлъ; а коли съумѣешь, тутъ тебѣ такое житье будетъ! — лучше, иного барина. До тебя-то лакеемъ у насъ жилъ Иванъ; слезьми плакалъ, какъ его выгнали.

Прохоръ. А выгнали?

Лиза. Не угодилъ — оттого… барынѣ не умѣлъ угодить… не понималъ, что надо.

Прохоръ. Это дѣйствительно первое дѣло нашему брату лакею: понимать господъ… куда то-есть клонятъ…

Лиза. Барыня идетъ.

Входитъ Березайская.

2.

ТѢ-ЖЕ и БЕРЕЗАЙСКАЯ.

Березайская. Это ты?

Прохоръ. Такъ точно.

Березайская. Что такое: такъ точно?

Прохоръ. Изъ конторы-съ… сказывали: вамъ значитъ слуга нуженъ… вотъ-съ у меня тутъ и листокъ данъ съ адресомъ: — господа Березайскіе… вы будете?

Березайская. Погляди-ка мнѣ въ глаза… (Пристально смотритъ на него. Про себя.) Какое глупое лицо!… Но можетъ быть это-то и хорошо, когда лакей глупъ. (Громко.) Ты что умѣешь дѣлать?

Прохоръ. Все умѣю-съ.

Березайская. Вотъ и неправда; всего ты умѣть не можешь. Если я тебѣ скажу: пройди по канату, ты не съумѣешь.

Прохоръ. Это точно-съ, — по канату не съумѣю… по одной половицѣ могу… или по бревну тоже, — а по канату ходить я не учился.

Березайская. (Про себя.) Совсѣмъ глупъ…Впрочемъ можетъ быть именно это и нужно.

Прохоръ. (Лизѣ.) Зачѣмъ-же лакею по канату ходить?

Березайская. (Про себя.) Надо его испытать. (Громко.) Ты у многихъ господъ жилъ?

Прохоръ. У многихъ-съ… Вонъ у генеральши Абакумовой, — въ прошломъ годѣ скончались… У Петровыхъ; можетъ изволили знать: собака еще у нихъ такая большая, Милордъ называется; три раза воровали ее…

Березайская. Постой. Случалось-ли тебѣ жить и у молодыхъ господъ?

Прохоръ. Да вотъ чего-же-съ? — Эти самые Облаткины; при мнѣ и женились.

Березайская. Хорошо. Скажи мнѣ пожалуйста не бывало-ли такъ у какихъ-нибудь господъ: что барыня молодая и красивая, и вотъ… какой-нибудь посторонній мужчина начнетъ ходить, и все больше къ барынѣ… и все съ ней разговаривать… даже тайкомъ отъ мужа… (Прохоръ фыркаетъ и разражается хохотомъ.) Фу! какой дурацкій смѣхъ!

Лиза. Чего ты обрадовался?

Прохоръ перестаетъ смѣяться.

Березайская. Ну и въ этакихъ случаяхъ какъ ты поступалъ?

Прохоръ. Чего-съ?

Березайская. (Про себя.) Ужасно глупъ.

Лиза. Тебя барыня спрашиваютъ — коли ты замѣчалъ, гдѣ чужой баринъ передъ твоей госпожей ужь очень разсыпается, — и коли тебѣ даже, можетъ быть, на чай дастъ, — ты какъ? возьмешь?

Прохоръ. Возьму-съ… слуга на чай долженъ взять. Это значитъ господъ обидѣть, коли не взять.

Березайская. Стало быть, если напримѣръ какой-нибудь чужой молодой человѣкъ вздумаетъ за мной ухаживать… и будетъ разспрашивать, когда моль барина нѣтъ дома?.. или письмо тебѣ дастъ, чтобъ тайкомъ передать мнѣ… ты станешь ему во всемъ этомъ помогать?

Прохоръ. Съ удовольствіемъ… Я понимаю-съ, я очень понимаю-съ, что вамъ угодно. Мы вотъ съ молодымъ бариномъ, съ Чекушинымъ, какъ ихнюю бабушку обманывали, любо. «Мнѣ баушка, нужно безпремѣнно, говоритъ, сто рублей учителю отдать; безъ особаго учителя мнѣ, баушка, никакимъ образомъ невозможно поспѣвать»… а самъ возьметъ деньги и фьють!.. только его и видѣли. Старуха спрашиваетъ: «Прохоръ, гдѣ Пётя»?.. я говорю: учится, учитель у нихъ наверху… «ну, говоритъ, пускай учится». И по сейчасъ не знаетъ, какъ онъ учился… Только дивилась, что экзаменты не проходилъ. Такъ ужь на счетъ этого не извольте безпокоиться: коли скрыть что или очки тамъ кому втереть, я очень даже преотлично… могу-съ.

Березайская. Пошелъ вонъ!

Прохоръ. Какъ-съ?

Березайская. Вонъ пошелъ!.. вонъ, вонъ, вонъ!.. не нужно мнѣ такого слуги… Господи! что за время? что за распущенные нравы? — каждаго подкупить можно. Уйди, пожалуйста.

Прохоръ. Да помилуйте.

Лиза. Уходи, что разговаривать?.. видишь, ты не подходящъ.

Прохоръ. Какъ-же ты говоришь: «угодить надо»? я имъ угодить хотѣлъ…

Березайская. Вотъ вамъ! — угодить!.. чѣмъ угодить? чѣмъ угодить?.. обманомъ, ложью!.. да уйди-же ты, пожалуйста.

Прохоръ. (Лизѣ.) А ты говоришь не ндравныя… Чтожь я такое? развѣ что по канату… и зачѣмъ слугѣ по канату ходить?.. Ужь такъ-бы и въ конторѣ говорили…

Уходитъ, Лиза за нимъ.

Березайская. Какъ спастись женщинѣ? какъ убѣжать отъ этого?.. когда, всегда все и всѣ противъ нея въ заговорѣ… музыка оперы, и лѣтняя прогулка, и порывы великодушія! — искусство и природа; все, все хлопочетъ о твоей погибели! даже лакея нельзя нанять, чтобы онъ не старался рыть тебѣ яму. (Звонокъ.) Вотъ!.. ужь является. Узналъ, что мужа нѣтъ дома; тутъ какъ тутъ. (Лиза возвращается.) Лиза, если это Ковровъ, не принимать… Слышишь, меня нѣтъ дома.

Лиза. Коли угодно, я его и въ прихожую не пущу, — закину дверь на цѣнъ.

Березайская. Нѣтъ; пускай онъ войдетъ и спроситъ про меня, а потомъ ты его прогони. Даже пускай знаетъ, что я дома, это еще лучше… и все таки ты его прогони… (Про себя.) Кажется добродѣтельнѣе поступать невозможно.

Уходитъ.

Лиза. (Глядя ей вслѣдъ.) Погляжу я, погляжу, — не поймешь тебя, чего ты хочешь.

Идетъ ко входной двери. Навстрѣчу, ей входитъ Ковровъ.

3.

ЛИЗА и КОВРОВА.

Лиза. Кто вамъ отперъ?

Ковровъ. Кухарка. Гдѣ-же вашъ Иванъ?

Лиза. Прогнали Ивана. Изъ за васъ и прогнали. Вы его подкупили: письмо ему тайное поручили барынѣ передать… Ну-съ, барыня письмо получили, а Ивана сейчасъ вонъ. Въ одинъ день спровадили, — теперь новаго лакея ищутъ.

Ковровъ. Стало-быть, все-таки мое письмо у нея.

Лиза. Только ежели вы думаете, что нибудь на счетъ… ожидаете отъ нихъ, — такъ совершенно напрасно: онѣ такъ именно приказали, что ихъ дома нѣтъ, чтобъ вы не ходили къ нимъ, не тревожили-бы себя.

Ковровъ. Мнѣ дворникъ сказалъ, что она не выходила изъ дому.

Лиза. Можетъ быть и не выходила, а все-жъ-таки ея дома нѣтъ. Пожалуйте.

Ковровъ. Однако за что-же такъ ужъ?..

Лиза. Сами должны знать. За хорошія дѣла дверей не запираютъ, а коли приглашаютъ этакъ чтобъ вонъ ушли, такъ вѣрно не за хорошія.

Ковровъ. Да что-же я такого?

Лиза. Маленькій! не понимаете?.. Какъ-же это такъ дерзко, можно развѣ?.. барыню нашу на улицѣ поцѣловали.

Ковровъ. Она тебѣ сказала?

Лиза. Она мнѣ все говоритъ… потому я за барыню, знаете?.. я даже противъ барина пойду, коли нужно.

Ковровъ. Даже противъ… да это превосходно!

Лиза. Значитъ и пожалуйте вонъ.

Ковровъ. Постой. Въ такомъ случаѣ. Ты мнѣ должна сочувствовать. Ну да, я ее поцѣловалъ; но отчего? ты пойми отчего?.. Оттого, что мнѣ ея жалко стало… у меня характеръ такой жалостливый.

Лиза. Скажите.

Ковровъ. Ей Богу. Я не могу видѣть обиженнаго и оскорбленнаго, сейчасъ долженъ вступиться… щенка заброшеннаго встрѣчу, такъ_ и тутъ душа не переноситъ; а вѣдь Елена Павловна не щенокъ! — Какъ-же мнѣ не войти въ ея положеніе?.. Ну сама посуди? какая ея жизнь? съ этакимъ-то мужемъ, какъ Аристіонъ?.. Вѣдь это, что такое — ея мужъ? — блаженный! — да; знаешь, этакіе юродивые бываютъ, дурачки; вотъ онъ такой.

Лиза. Ну какой ни на есть, — а намъ хорошъ.

Ковровъ. Да не можетъ этого быть!.. я Аристіона еще мальчишкой зналъ, — у насъ въ гимназіи всѣ поголовно его дразнили; потому что онъ еще и тогда все прославиться хотѣлъ, считалъ себя великимъ музыкантомъ. И до сихъ поръ все марши да вальсы сочиняетъ. Ну какой онъ композиторъ? отъ его музыки молоко скиснетъ.

Лиза. Мнѣ барыня приказали…

Ковровъ. Развѣ Елена! Павловна можетъ удовлетвориться такимъ мужемъ?.. Когда мѣсяцъ тому назадъ я случайно возобновилъ съ нимъ знакомство и онъ объявилъ мнѣ, что женатъ, я подумалъ про себя: ну! — какая это богомъ обиженная пошла за него? — и вдругъ… онъ меня знакомитъ съ Еленой Павловной. Какъ мнѣ было хладнокровно перенести, чтобъ эта женщина… вся огонь!.. вся жизнь… чтобъ она была женой такой разбитой балалайки… оставить ее на произволъ судьбы! у меня душа не переноситъ; я долженъ былъ…

Лиза. Поцѣловать ее на улицѣ.

Ковровъ. Да вѣдь это какъ было?.. совсѣмъ это не было такъ, чтобы… она вчера сама нежножко увлеклась мной.

Лиза. Ну ужь пожалуйста!.. пожалуйста…

Ковровъ. Честное слово. Спроси ее. — Мы вмѣстѣ пѣшкомъ отправились въ гости. Вдругъ на площади я вижу мужикъ запрягъ лошаденку въ возъ и немилосердно ее колотитъ… ну! у меня душа не переноситъ… видѣть слабое животное, обиженное… я съ зонтикомъ наскочилъ на мужика и огрѣлъ его такъ, что лошаденка испугалась… возъ полетѣлъ на бокъ — и я торжественно вернулся къ Еленѣ Павловнѣ… еслибъ ты видѣла, какъ она мнѣ пожала руку! какъ она посмотрѣла на меня!.. ея глаза говорили: «Заступитесь и за меня, какъ за эту лошадку».

Лиза. Никогда я этому не повѣрю.

Ковровъ. И вотъ именно въ этотъ день — вечеромъ… Аристіонъ хотѣлъ за ней заѣхать и забылъ, засидѣлся у какой-то безголосой пѣвицы… я былъ принужденъ взять извощика и провожать Елену Павловну… ну! — на нашихъ извощикахъ да по нашей мостовой, — вѣдь это вотъ какъ ковыляешь… я взялъ ее за талію, чтобъ поддержать…

Лиза. То-же душа не вынесла?

Ковровъ. Крѣпко этакъ держу… Она очень довольна; чувствуетъ сильную руку… тутъ мы въѣхали, въ темный переулочекъ, — народу, ни души… и такъ мнѣ стало ея жалко! такъ жалко… думаю: какая ея жизнь?.. мужъ тамъ гдѣ-то коляску держитъ до двухъ часовъ ночи, а жена должна ѣхать съ чужимъ шелопаемъ на извощикѣ, по темнымъ переулкамъ… бѣдняжка!.. такъ жалко… ну, чтобъ ее утѣшить, я ее и поцѣловалъ.

Лиза. Утѣшили?

Ковровъ. Нѣтъ. Она чуть-было не дала мнѣ пощечины; да ужъ мы были подлѣ дома и она порхнула на крыльцо… И вотъ за мое теплое участіе…

Лиза. Васъ гонятъ вонъ. Пожалуйте.

Ковровъ. Да что ты все: пожалуйте, пожалуйте?.. Лизанька, мы всегда съ тобой были друзьями; ты знаешь, я твоихъ имянинъ не забываю, — а ты бываешь имянинница восемь разъ въ году… тебѣ совсѣмъ это не выгодно, чтобъ я… душенька, поди ты лучше къ своей барынѣ и объясни ей, что я изъ жалости…

Лиза. Пойти-то я пожалуй пойду, — только ничего изъ этого не выйдетъ.

Входитъ Березайскій.

4.

ТѢ-ЖЕ и БЕРЕЗАЙСКІЙ.

Березайскій. Ага! попало тебѣ!.. здравствуй.

Ковровъ. Иди, душенька, иди.

Лиза уходитъ.

Березайскій. Что? моя жена велѣла тебя не принимать?

Ковровъ. Ты знаешь?

Березайскій. Я знаю все. (Съ притворной строгостью.) Какъ-же это ты, любезнѣйшій, позволяешь себѣ обижать мою супругу?

Ковровъ. Я… нѣтъ… тебѣ не такъ разсказали… я… я…

Березайскій. Вѣдь ты долженъ-же понимать…

Ковровъ. Я совсѣмъ не хотѣлъ… право… это такъ какъ-то невзначай случилось… (Про себя.) Неужели ему разсказали, что я ее поцѣловалъ?.. (Ему.) Больше изъ жалости.

Березайскій. При чемъ тутъ жалость? — скажи лучше по неосторожности.

Ковровъ. (Недоумѣвая.) По неосторожности? (Опомнясь.) Да, да, по неосторожности, конечно… да… А впрочемъ собственно, какъ по твоему: за что именно сердится Елена Павловна?

Березайскій. За что?.. Гм!.. ты берешься быть ея кавалеромъ и ведешь ее чрезъ улицу мимо какой-то лужи, именно въ ту минуту, когда тамъ проѣзжаетъ коляска и брыжжетъ ей на пальто. Согласись самъ: изящная дама и вдругъ пальто забрызгано грязью!

Ковровъ. Ахъ вотъ что я сдѣлалъ!?

Березайскій. Мнѣ Лиза все разсказала. Такъ братецъ нельзя; съ моей женой держи ухо востро, она очень самолюбива. Если хочешь быть подлѣ нея, ты долженъ хоть чѣмъ нибудь отличиться… Ну положимъ, у тебя никакихъ талантовъ нѣтъ, — такъ ты-бы хоть ловкостью бралъ.

Ковровъ. (Про себя.) И онъ самъ меня этому учитъ!

Березайскій. Она не переноситъ ничтожныхъ людей; и меня-то полюбила за мой музыкальный талантъ. Еслибы я не написалъ моего марша…

Ковровъ. Такъ неужели за твой маршъ?

Березайскій. Ну чтожъ? — мой маршъ… что ты этимъ хочешь сказать? — мой маршъ извѣстенъ во всей Европѣ. Я посвятилъ его и принцу Прусскому, и австрійскому, и бразильскому императору, даже персидскому шаху.

Ковровъ. Одинъ и тотъ-же маршъ?

Березайскій. То-есть, не тотъ-же, все различные марши… или, лучше сказать, я модулировалъ его различно, согласно національному колориту. Въ Пруссію я послалъ его воинственнымъ, въ Австрію такъ: ни шатко, ни валко; не разберешь въ какую сторону тянетъ… Персидскому шаху съ блескомъ съ трескомъ… Я имѣю ордена отъ всѣхъ властителей, это подымаетъ меня въ глазахъ женщины… а ты вѣдь и Станислава въ петлицѣ не выслужилъ.

Ковровъ. Ну, любезный другъ, Станислава то и у тебя нѣтъ.

Березайскій. Погоди, погоди, — не торопись… будетъ у меня русскій орденъ. Я тебѣ откровенно скажу… только пока, это секретъ, — особенно отъ жены… я сейчасъ былъ у Макара Иваныча.

Ковровъ. Кто такое Макаръ Иванычъ?

Березайскій. Ты не знаешь?.. это очень вліятельное лицо въ канцеляріи нашего губернатора. — Я съ нимъ совѣтовался: кому-быизъ русскихъ высокопоставленныхъ лицъ посвятить мой маршъ?.. я бы придалъ маршу патріотическій колоритъ; прибавилъ-бы нѣсколько тактовъ изъ камаринскаго мужика… и…

Ковровъ. Что же тебѣ сказалъ Макаръ Иванычъ?

Березайскій. Онъ не совѣтуетъ… онъ говоритъ, что у нихъ въ канцеляріи такъ много пристаютъ всякія бездарности съ посвященіями, добиваясь правительственной подачки, что и меня могутъ принять за бездарность. Онъ сказалъ: уже если вамъ такъ загорѣлось непремѣнно получить русскій знакъ отличія, вы бы лучше что нибудь пожертвовали на благотворительныя цѣли.

Ковровъ. Это полезнѣе марша, — правда.

Березайскій. я бы за деньгами не постоялъ, я человѣкъ богатый; но, пойми-же, мнѣ національная гордость не позволяетъ. Вѣдь это оскорбительно для Россіи, что этотъ маршъ, признанный… то есть, что талантливый музыкантъ, признанный всей Европой, только въ одномъ своемъ отечествѣ не пророкъ.

Ковровъ. А жаль, что ты…

Березайскій. Но что прикажете дѣлать? — мы отстали отъ Европы. Помилуй, любезный другъ, я до сихъ поръ не могу добиться, чтобы мой маршъ былъ сыгранъ гдѣ нибудь у насъ въ концертѣ… Тогда какъ въ Карлсбадѣ, когда я тамъ лечился, оркестръ у источника игралъ мой маршъ два раза. Я даже потомъ угощалъ музыкантовъ, обѣдомъ… Всѣ остались чрезвычайно довольны.

Ковровъ. Маршемъ?

Березайскій. Да… и обѣдомъ… какъ благодарили меня!.. чужестранцы!.. «здѣсь въ отечествѣ не признаютъ. Но погоди, я знаю, что я сдѣлаю… я ихъ поражу всѣхъ… я… знаешь что?

Ковровъ. Ну?

Березайскій. Я изъ моего марша сдѣлаю вальсъ.

Ковровъ. Чудесно!.. даже, знаешь, еще лучше: передѣлай его въ цыганскую пѣсню хоромъ… пригласи цыганъ и за четвертную они тебѣ споютъ.

Березайскій. А что ты думаешь? — это тоже счастливая мысль… если еще прибавить нѣсколько тактовъ изъ камаринскаго мужика… благодарю тебя… это очень счастливая мысль… (Ливв. возвращается.) Ну что?

Кедровъ. Что сказала Елена Павловна?.. да говори-же.

Лиза. Какъ мнѣ говорить при баринѣ? что вы въ самомъ дѣлѣ!

Березайскій. Ахъ, при мнѣ нельзя?.. такъ я пожалуй уйду… я уйду… это очень счастливая мысль: цыганскій хоръ, съ нѣсколькими, тактами изъ камаринскаго мужика…

Напѣваетъ и уходитъ.

5.

КОВРОВЪ и ЛИЗА.

Ковровъ. Прежде всего возьми… возьми, — вотъ тебѣ пять рублей.

Лиза. Это зачѣмъ?

Ковровъ. Тебѣ… за то, что ты умно придумала на счетъ забрызганнаго платья.

Лиза. (Пряча деньги.) Это не я, это барыня придумала.

Ковровъ. А! стало быть, она все таки хочетъ выгородить меня передъ мужемъ… Ну, что-же Она теперь сказала?

Лиза. Все-жъ таки велѣла васъ прогнать… Да чтобъ вы этимъ не пользовались, что у насъ баринъ розиня, ничего подъ носомъ не видитъ… его оберегаючи, мы на васъ не жаловались; а вы рады, — за него цѣпляетесь, другомъ прикидываетесь. — Такъ, чтобъ этого не было. Извольте уходить; барыня сейчасъ собирается ѣхать къ портнихѣ и здѣсь пройдутъ… такъ онѣ не желаютъ васъ видѣть.

Ковровъ. Здѣсь пройдетъ?.. А! въ такомъ случаѣ я остаюсь… она должна будетъ со мной встрѣтиться.

Садится.

Лиза. А коли мнѣ приказано, во что-бы ни стало васъ вывести.

Ковровъ. Попробуй.

Лиза. Я и не стану пробовать, я дворника позову.

Ковровъ. (Вскакивая.) Что?!.. дворника!?.. о! если до этого дошло, прощайте. (Беретъ шляпу и говоритъ въ дверь.) Прощай Аристіонъ… Сиди, сиди, не безпокойся.

Идетъ къ двери Березайской.

Лиза. Куда вы? это дверь къ барынѣ… вы ошиблись; вотъ куда надо.

Ковровъ. Виноватъ, (у двери Березайской.) Такъ скажи твоей барынѣ…

Лиза. Что вы такъ кричите?

Ковровъ. Ничего! пускай она слышитъ… Скажи ей; что если она не видитъ, какъ я сочувствую ея несчастному положенію… да, я смѣло это повторяю: несчастному!!, если не видитъ, какъ душа моя полна жалости… да, я смѣло повторяю: жалости къ ней!.. Какъ я желалъ-бы помочь ей… о!.. Такъ я ухожу… повторяю: ухожу… и навсегда!.. повторяю: навсегда… понимаете… навсегда! навсегда!

Уходитъ, Лиза за нимъ. Березайская выходитъ.

6.

БЕРЕЗАЙСКАЯ, потомъ ЛИЗА.

Березайская. (Со шляпой въ рукахъ.) Ушелъ… ужь не вернуть-ли? неужели сдержитъ слово? неужели навсегда?.. (Лиза возвращается.) Ушелъ?

Лиза. Отъѣхалъ.

Березайская. Онъ кажется сказалъ навсегда?!. стало быть ужь онъ никогда больше не вернется?..

Лиза. Ну вотъ! — не вернется! еслибъ онъ не хотѣлъ возвращаться, такъ-бы наоборотъ сказалъ, что придетъ… всегда такъ; коли кто говоритъ: приду, приду, непремѣнно, такъ ужъ его не жди; а коли говоритъ: никогда не вернусь, — такъ это ужь навѣрно, что скоро опятъ прибѣжитъ.

Березайская. Но онъ меня не увидитъ.

Лиза. Не пойму я васъ, барыня; то вы словно боитесь, зачѣмъ молъ навсегда уходитъ, а придетъ, видѣть не хотите.

Березайская. Ты до моихъ желаній пожалуйста не добирайся; ты слушай, что тебѣ говорятъ, а что у меня тамъ въ душѣ, это тебя не касается.

Лиза. То-то не касается — а потомъ жаловаться будете.

Березайская. Я ухожу; дай мнѣ пальто. (Лиза выходитъ въ прихожую.) Но прежде на два слова къ Аристіону.

Входитъ Березайскій.

7.

БЕРЕЗАЙСКАЯ и БЕРЕЗАЙСКІЙ.

Березайскій. Леночка… ну вотъ… отказала ты лакею, теперь ничего не сыщешь… куда мой камертонъ дѣвался?

Березайская. Тебѣ-бы не о лакеѣ надо было думать… лакеевъ на свѣтѣ много!.. очень много!.. чрезвычайно много… и сегодня ужь приходилъ какой-то изъ конторы наниматься.

Березайскій. Ты наняла?..

Березайская. Нѣтъ… Мы не сошлись во взглядахъ на кое какіе поступки… я его выгнала; съ позоромъ выгнала!

Березайскій. И его тоже!.. Господи, Леночка? — что это съ тобой? къ перемѣнѣ погоды что-ли? — всѣхъ вонъ гонишь: одного лакея, другого лакея!.. друга моего, несчастнаго Коврова.

Березайская. Я тебя прошу мнѣ объ немъ никогда не говорить.

Березайскій. Ну можно-ли, душенька, до такой степени сердиться за такіе пустяки?… (Она дѣлаетъ движеніе.) Хорошо, хорошо, — я молчу… а знаешь — какую онъ мнѣ хорошую мысль подалъ? чтобъ я этотъ мой маршъ…

Березайская. Бросите-ли вы наконецъ хоть на минуту ваши глупости?

Березайскій. Какъ глупости? какъ?

Березайская. Я шла къ тебѣ — именно, чтобъ объясниться… Садитесь и слушайте… Мнѣ необходимо сдѣлать признаніе.

Березайскій. Милочка, нельзя-ли отложить до завтра; ты разобьешь мою фантазію… я такъ настроенъ творчески… посмотри, какъ это выйдетъ хорошо: нѣсколько тактовъ камаринскаго мужика…

У пьянино напѣваетъ и наигрываетъ.

Березайская. Если вамъ не угодно слушать?..

Березайскій. Ну, ну, не сердись, я слушаю.

Березайская. Три года прошло съ тѣхъ поръ, какъ я вышла за тебя замужъ.

Березайскій. Ну вотъ, зачѣмъ ты мнѣ это говоришь? совсѣмъ безъ нужды; словно я этого не знаю.

Березайская. Ты знаешь! — да… Но ты тоже долженъ знать, что бываютъ женщины, за которыми особенно охотно ухаживаютъ посторонніе мужчины.

Березайскій. Конечно… если женщина молода, мила, хороша собой.

Березайская. Есть еще одно условіе, подзадоривающее непрошенныхъ волокитъ.

Березайскій. Какое? — умъ?.. нѣтъ и безъ ума…

Березайская. Если миловидная женщина замужемъ и ея мужъ ни малѣйшимъ образомъ не желаетъ ее ревновать.

Березайскій. (Про себя.) Сдѣлаю видъ, что я не принимаю этого на свой счетъ… (Ей.) Ну!

Березайская. Ну! надо думать, что я именно подхожу подъ всѣ эти условія, такъ какъ почти съ самой нашей свадьбы у меня отбою нѣтъ отъ влюбленныхъ вздыхателей… я тебѣ объ этомъ пока ничего не говорила…

Березайскій. Не стоило говорить; я это самъ видѣлъ.

Березайская. Не говорила потому, что ко всѣмъ этимъ вздыхателямъ я была совершенно равнодушна.

Березайскій. Да, у тебя рыбья кровь.

Березайская. Что?.

Березайскій. У тебя холодный темпераментъ… кто-же это можетъ лучше знать, какъ не я, твой мужъ?.. ты ко мнѣ до такой степени… ну да словомъ: у тебя рыбья кровь.

Березайская. Ты такъ увѣренъ въ этомъ?

Березайскій. Впрочемъ я на это не пѣняю… тутъ есть своя хорошая сторона: съ твоимъ темпераментомъ женщины не увлекаются и я могу быть спокоенъ.

Березайская. А, если ты ошибаешься?!. (Съ затаенной злобой.) Видишь-ли, мой ангелокъ, я дала себѣ слово откровенно высказать тебѣ все, если когда нибудь мнѣ будетъ грозить опасность… Березайскій. Что ты называешь опасностью?

Березайская. Опасность откликнуться на любовное признаніе… и тоже… ну ты меня понимаешь…

Березайскій. Что ты? матушка! что ты?!.

Березайская. Ну вотъ! этотъ день насталъ, и я тебѣ это высказываю.

Березайскій. Какой день? что это значитъ?

Березайская. Значитъ, что есть на свѣтѣ такой человѣкъ, такой посторонній мужчина…

Березайскій. Котораго ты полюбила?

Березайская. Ну хоть не совсѣмъ полюбила… но… скажемъ такъ: котораго я могу полюбить.

Березайскій. Кто-же это такой?

Березайская. А! ты ужь слишкомъ многаго требуешь… кажется довольно мило съ моей стороны и то, что я это тебѣ говорю… послушай, какіе стишки онъ мнѣ посвятилъ.

Читаетъ.

Мои мечты всегда наружу,

Я никого не обману:

Я говорю открыто мужу,

Что я влюбленъ въ его жену,

Что я успѣлъ ей объясниться,

Что передъ ней ужь не таюсь, —

Хочу взаимности добиться —

И я увѣренъ, что добьюсь.

Итакъ, супругъ моей, прелестной,

Вокругъ себя ты оглянись.

Моею исповѣдью честной

Предупреждаю, — берегись.

Березайскій. Постой, постой, какіе хорошенькіе стишки! это отлично можно положить на музыку.

Березайская. (Съ негодованіемъ.) О! что это за человѣкъ?!.

Березайскій. (Напѣвая и наигрывая.) Мои мечты всегда наружу, я никого…

Березайская. То есть, еслибъ можно было изобрѣсти вѣсы для измѣренія равнодушія мужей къ женамъ, ты-бы не выдержалъ испытанія… подъ давленіемъ твоего равнодушія лопнула-бы всякая пружина!

Березайскій. Отчего-же, душенька?..

Березайская. Я до сихъ поръ глядѣла сквозь пальцы на твою наивную увѣренность въ твоемъ музыкальномъ талантѣ… изо всѣхъ супружескихъ терзаній, это, можетъ быть, самое простительное… оно конечно скучно слушать, какъ ты вѣчно барабанишь на фортепьяно свой маршъ… но… можно вѣдь и не слушать, — уйти въ другую комнату… Однако, милый мой, когда твои фантазіи переходятъ границы» когда ты не хочешь слышать приближающейся бури и воображаешь, что можешь раскаты грома передать дряблыми пальцами на дряблыхъ клавикордахъ, — такъ ужь пѣняй на себя, если отъ всей твоей музыки, какъ отъ трубъ іудейскихъ, разлетятся въ дребезги іерихонскія стѣны.

Березайскій. А! Такъ вотъ какъ ты относишься къ моему искусству?

Березайская. Вотъ какъ я отношусь къ твоему искусству!.. теперь ты это знаешь… и знаешь тоже: откуда грозитъ тебѣ опасность. Если тебѣ дорого твое семейное счастье, я совѣтую тебѣ бросить въ печь всѣ твои ноты, чтобъ не пришлось потомъ, Когда случится что нибуь важное, напѣвать себѣ: чижикъ, чижикъ гдѣ ты былъ?!.

Уходитъ.

8.

БЕРЕЗАЙСКІЙ, потомъ АВЕРЬЯНОВА.

Березайскій. Нѣтъ, рѣшительно у насъ искусство процвѣтать не можетъ… не можетъ, хоть ты лбомъ стѣну прошиби… Такое равнодушіе охладитъ какіе угодно возвышенные порывы. Ни единая газета ни единой сочувственной строки про меня никогда не напечатала, товарищи по профессіи, музыканты, отъ меня бѣгутъ, какъ отъ чумы… теперь даже жена!.. Она одна до сихъ поръ умѣла понимать мой маршъ; теперь ужь и ее заразили. То есть, кажется, ничего-бы не пожалѣлъ, чтобъ доказать имъ — и особенно чтобъ ей доказать, какъ они жестоко ошибаются… Надо уѣзжать заграницу, — тамъ меня цѣнятъ, тамъ меня знаютъ. — Ничего болѣе не остается: за границу.

Въ дверяхъ появляется Аверьянова.

Аверьянова. Что великій маэстро принимаетъ?

Березайскій. Ахъ! Аделаида Ивановна! пожалуйте, пожалуйте…

Аверьянова. Я не одна… войдите, Адольфъ!

Входитъ Аверьянова и Козочкинъ.

9.

БЕРЕЗАЙСКІЙ, АВЕРЬЯНОВА и КОЗОЧКИНЪ.

Березайскій. Чему я обязанъ, что звѣзда пѣснопѣнія залетѣла въ мое убогое жилище?

Аверьянова. Звѣзды получаютъ свѣтъ свой отъ солнца; такъ и мы, пѣвцы, живемъ творчествомъ вашимъ: композиторовъ музыки…

Березайскій. О! еслибъ всѣ, какъ вы…

Аверьянова. Позвольте вамъ представить: Адольфъ Козочкинъ, будущая знаменитость… еще очень молодой человѣкъ, но теноръ замѣчательный. (Козочкинъ дѣлаетъ руладу.) Онъ беретъ верхнее si… (Козочкину.) Нашъ извѣстный маэстро.

Козочкинъ. О! кто-же не знаетъ Аристіона Петровича?

Березайскій. Кто-же не… Молодой человѣкъ, дозвольте пожать вашу руку. Да; я съ перваго взгляда вижу, что вамъ предстоитъ прекрасная карьера; а у меня есть чутье… спросите Аделаиду Ивановну: въ дѣлѣ музыки мое чутье меня никогда не обманывало.

Аверьянова. (Коаочкину.) А! въ этомъ ужь положитесь на него, я не рѣшусь выдти въ публику, ни единаго романса не спою, не посовѣтовавшись сперва съ Аристіономъ Петровичемъ. Скажетъ онъ мнѣ: пойте, — я иду смѣло и съ увѣренностью; скажетъ; нѣтъ, — я пѣть не стану за милліоны.

Березанскій. Ну, позвольте, когда-же вы спрашивали моего совѣта?

Аверьянова. Вы этого не знаете… я въ душѣ спрашиваю вашего совѣта; наединѣ сама съ собой… я спрашиваю себя: понравится это Аристіону Петровичу или нѣтъ?… и я такъ хорошо изучила вашъ вкусъ, ято могу легко отвѣтить себѣ за васъ..

Козочкинъ. Маэстро!… позвольте и мнѣ пользоваться вашимъ просвѣщеннымъ совѣтомъ хоть на первыхъ шагахъ моей карьеры.

Березайскій. Помилуйте, очень радъ… (Про себя.) Какіе прекрасные люди… (Громко.) Да что я за хозяинъ?… позвольте васъ попросить: чаю или кофе… или, можетъ быть, вы не завтракали?

Аверьянова. Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ, пожалуйста не безпокойтесь, намъ и некогда… я хотѣла только поручить вашему покровительству даровитаго юношу — и мы бѣжимъ; у насъ дѣла сегодня выше головы.

Березайскій. Всегда, молодой человѣкъ, всегда и все, что вамъ угодно… дверь моя открыта для васъ.

Козочкинъ. О! если ужь вы такъ добры ко мнѣ, это даетъ мнѣ рѣшимость… просить васъ…

Аверьянова. О! и я присоединюсь къ его просьбѣ… вы не откажете! вы не рѣшитесь отказать…

Березайскій. Да что такое, господа?… если только могу, съ удовольствіемъ…

Аверьянова. Конечно можете…

Козочкинъ. Видите, я завтра устраиваю концертъ въ Твери… не будете-ли вы такъ великодушны принять въ немъ участье и сыграть вашъ знаменитый маршъ?

Березайскій; Вы хотите, чтобы я…

Козочкинъ. О! это будетъ главнымъ украшеніемъ всего концерта, это будетъ алмазъ всей программы.

Аверьянова. Помилуйте! вѣдь это будетъ интересная новинка… вѣдь этого марша никто и никогда нигдѣ не слыхалъ… и отчего вы такъ скупитесь вашимъ талантомъ?…

Козочкинъ. Тверь будетъ первымъ городомъ, который наконецъ удостоится услышать этотъ маршъ.

Аверьянова. Помогите Адольфу!.. Какъ-же пробиваться молодому дарованію, если извѣстные знаменитости ему не помогутъ. Я тоже участвую въ концертѣ.

Березайскій. Да я очень радъ, господа, съ большимъ удовольствіемъ. (Про себя.) Хорошо, погоди; наконецъ-то я докажу моей супругѣ… (Громко.) Очень радъ помочь и способствовать; но какъ это сдѣлать?

Аверьянова. Надо ѣхать сегодня-же съ курьерскимъ поѣздомъ.

Березайскій. Успѣете-ли вы въ афишу припечатать?

Козочкинъ. Афиши ужь у меня расклеены по всей Твери… а ваше имя я отдѣльно напечатаю здѣсь, сегодня, большими буквами и наклею завтра на афиши.

Березайскій (Про себя.) Вотъ мы и посмотримъ, вотъ мы и увидимъ, какъ вы будете насмѣхаться?!…

Козочкинъ. Благодарю васъ, благодарю васъ!… теперь я увѣренъ, что мой концертъ удастся… Итакъ, вы мнѣ дозволите… ровно черезъ часъ я вамъ дамъ знать, состоится-ли мой концертъ или нѣтъ.

Березайскій. Какъ такъ состоится-ли?… стало быть онъ можетъ и не состояться?

Козочкинъ. Ахъ! развѣ вы не знаете сколько тутъ хлопотъ и какъ люди недовѣрчивы!

Аверьянова. Ужасно! я дала себѣ зарокъ никогда никакихъ концертовъ не устраивать.

Козочкинъ. Вообразите только: всѣмъ участвующимъ надо купить билеты на проѣздъ… за залу надо заплатить семьдесятъ пять рублей впередъ, не то насъ туда даже не впустятъ… за рояль, за… ну словомъ, мнѣ необходимо сейчасъ-же достать двѣсти рублей; иначе концертъ не состоится.

Березайскій. Какъ не состоится!? онъ долженъ состояться: я хочу, чтобъ онъ состоялся!

Козочкинъ. Я приложу все старанье… я обѣгаю всю Москву и достану денегъ… что прикажете дѣлать, у меня въ настоящую минуту нѣтъ ни гроша въ карманѣ.

Аверьянова. Вотъ вамъ положеніе русскаго таланта.

Березайскій. Ну не правъ-ли я былъ, что насъ не умѣютъ цѣнить? Такой замѣчательный голосъ… (Козочкинъ дѣлаетъ руладу.) И ни копѣйки въ карманѣ.

Козочкинъ. Такъ черезъ часъ я вамъ дамъ знать.

Березайскій. Не черезъ часъ, а сію секунду… мужайтесь молодой человѣкъ, я не допущу, чтобъ равнодушіе людское погубило васъ, я вамъ сейчасъ принесу двѣсти рублей.

Козочкинъ. Вы!… нѣтъ, нѣтъ, это слишкомъ великодушно!… вы итакъ меня обязали выше мѣры… этакъ вы пожалуй не пріѣдете въ Тверь.

Березайскій. Пріѣду, непремѣнно пріѣду… (Про себя.) Какъ не пріѣхать? я этакого концерта нѣсколько лѣтъ жду… (Громко.) Сейчасъ я вамъ принесу двѣсти рублей и отправляйтесь хлопотать… Мы имъ покажемъ, что истинныя дарованія пробиваютъ себѣ дорогу и вопреки желаньямъ публики.

Уходитъ.

10.

АВЕРЬЯНОВА, КОЗОЧКИНЪ, потомъ КОВРОВЪ.

Аверьянова. Я вамъ говорила.

Козочкинъ. Merci! merci, моя благодѣтельница… Скажите, его маршъ ужасная гадость?

Аверьянова. Какое вамъ дѣло?… деньги у васъ будутъ, концертъ вы устроите, а маршъ можно пустить подъ самый конецъ, когда публика будетъ расходиться.

Входитъ Ковровъ.

Ковровъ. (Въ дверяхъ.) Оставь пожалуйста, я къ Аристіону Петровичу. (Входя.) А! наша дива!… вы какъ тутъ?

Аверьянова. Гдѣ-же и быть пѣвицѣ, какъ не у композитора.

Ковровъ. Да; вы смѣло можете сказать, что вы другъ друга стоите.

Аверьянова. Позвольте, позвольте, какъ вы это понимаете…

Входитъ Березинскій.

11.

ТѢ-ЖЕ и БЕРЕЗАЙСКІЙ.

Березайскій. (Коврову.) Ахъ! ты очень кстати, ты мнѣ нуженъ. (Козочкину.) Вотъ вамъ двѣсти рублей.

Козочкинъ. И вы сегодня-же выѣдете въ Тверь?

Березайскій. Непремѣнно.

Ковровъ. Понимаю.

Аверьянова. Молчите.

Ковровъ. Я васъ не выдамъ; увозите его, это мнѣ на руку.

Звонокъ.

Березайскій. А! это моя жена вернулась… я бы не хотѣлъ, чтобъ она васъ видѣла: моя поѣздка должна быть ей сюрпризомъ.

Аверьянова. Мы уйдемъ по черной лѣстницѣ.

Березайскій. Я не смѣлъ просить васъ.

Аверьянова. Черная зависть унижаетъ искусство, но черная лѣстница никогда.

Козочкинъ. До свиданья, маэстро.

Аверьянова. Вотъ, что значитъ истинный талантъ: онъ не только никому не подставляетъ ножки…

Ковровъ. Но даже, когда ему подставляютъ ручку…

Аверьянова. Онъ щедро изливаетъ на нее свою благодатную помощь. До свиданья, маэстро.

Аверьянова и Козочкинъ уходятъ.

12.

БЕРЕЗАЙСКІЙ и КОВРОВЪ, ПОТОМЪ БЕРЕЗАЙСКАЯ и ЛИЗА.

Березайскій. Любезный другъ… окажи мнѣ… тише, моя жена… пожалуйста, соглашайся со мной… (Входитъ Березайская; увидавъ Коврова, она хочетъ идти.) Погоди, Леля… Лиза, поди сейчасъ-же приготовь все, что барыня беретъ съ собой, когда ѣдетъ къ своей тетенькѣ въ Тулу… безъ разсужденій, скорѣй; а то она опоздаетъ на поѣздъ.

Лиза. Да что готовить, у нихъ всегда на случай чемоданчикъ со всѣмъ, что нужно, приготовленъ.

Березайская. Что это значитъ?

Березайскій, Дружокъ мой, я много думалъ о твоемъ сегодняшнемъ признаніи. (Коврову.) Вообрази, мнѣ сегодня жена призналась, что она начинаетъ чувствовавъ въ себѣ — зарождающуюся любовь къ какому-то молодому человѣку.

Ковровъ. Неужели?

Березайская. (Про себя.) То-есть, можно-по быть такимъ болваномъ: ему это въ глаза разсказывать.

Березайскій. И потому я рѣшилъ, что. маленькая поѣздка къ тетенькѣ въ Тулу тебя можетъ разсѣять — и развѣетъ эту, начинающуюся болѣзнь.