Горе-злосчастье (Крылов) — ДО

ОТЪ АВТОРА

Меня всегда преслѣдовала мысль о драматичности человѣческаго равнодушія. Что такое равнодушіе? — это не порокъ, не зло, въ банальномъ смыслѣ этихъ словъ; равнодушіе никого не позоритъ, за равнодушіе общество не караетъ, быть неравнодушнымъ къ ближнему не есть еще строго установленная моралью человѣка обязанность, долгъ, какъ тѣ принципы нравственности, которые легли въ основу десяти заповѣдей. Равнодушіе въ общежитіи завоевало себѣ до нѣкоторой степени право существованія. Ничто меня не обязываетъ быть внимательнымъ къ судьбамъ ближняго, если эта судьба меня не касается; больше того, найдутся люди, которые за это осудятъ, не даромъ-же выработалось походя повторяемое выраженіе: не соваться не въ свое дѣло.

А въ сущности что можетъ быть ужаснѣе, злѣе равнодушія? гдѣ почва самому жестокому злодѣянью, горю, розни, слабости человѣческой, какъ не въ равнодушіи другъ къ другу. Бѣднякъ ищетъ работы, — онъ обращается къ вамъ, къ другому, третьему; развѣ вы обязаны принять въ немъ участіе? — нисколько. У васъ своихъ заботъ много, у васъ своя семья, надъ вами тяготѣетъ, васъ связываетъ, иногда даже вопреки всякой вашей симпатіи, право крови, право родства. Чужой бѣднякъ побьется, побьется, и пуститъ себѣ пулю въ лобъ. Развѣ вы въ этомъ виноваты? — а все-таки въ это убійство вы свою лепту положили. Рядомъ съ вами злодѣй губитъ невинную жертву: вы видите это ясно, вы возмущаетесь, и много много что съ негодованіемъ отходите отъ позорнаго зрѣлища. Кто скажетъ вамъ, что вы не смѣли этого сдѣлать? что вы поступили порочно? — вы даже въ достоинство себѣ поставите свое брезгливое фарисейство; слава богу, что хоть глаза закрылъ. А злодѣй загубилъ свою жертву въ конецъ. Развѣ вы не сообщникъ? — Горячій юноша возстаетъ противъ очевиднаго зла и встрѣчаетъ гадкую насмѣшку жалкаго завистника, которому, судя по себѣ, въ каждомъ хорошемъ порывѣ чуется желаніе выдвинуться, а не искреннее стремленіе ко благу. Вы все это сознаете, вы сочувствуете юношѣ; но васъ смѣшитъ насмѣшка, — вы улыбаетесь. И юноша, видя улыбку тамъ, гдѣ ждетъ слова ободренія, падаетъ духомъ, теряетъ энергію, гаситъ огонь творчества и дарованья. Развѣ не вы тому причина? — Тысячами гибнутъ люди, тысячами мечутся среди мученій и пытокъ, физическихъ и нравственныхъ, — неужели эти толпы страдальцевъ являются жертвами такой-же толпы злодѣевъ? неужели такъ много злодѣевъ на свѣтѣ? неужели такъ много людей, которымъ злодѣяніе можетъ быть радостью? Нѣтъ. Равнодушіе человѣческое, этотъ родной братъ эгоизму — вотъ тотъ гигантъ злодѣй, который, какъ легендарный силачъ, однимъ взмахомъ уничтожаетъ тысячи благихъ начинаній, талантовъ, милліонъ жизней человѣческихъ и оттого-то Дантъ у самаго входа въ свой адъ помѣщаетъ людей равнодушныхъ, беззаботныхъ къ добру и злу ближняго.

Хорошо, скажутъ мнѣ, но какой-же выводъ изъ этого? нельзя-же въ самомъ дѣлѣ всякому думать только о томъ: не нуженъ-ли онъ кому нибудь на послугу. Жизнь общественная такъ сложна, такъ разнообразна; по единичнымъ, выхваченнымъ изъ нея фактамъ, нельзя себѣ составить законы своихъ дѣйствій. Но это и не нужно. Дѣло не въ фактахъ, а въ принципахъ; задача не въ томъ, чтобы предписать себѣ программу поступковъ и неуклонно по ней слѣдовать, задача въ выроботкѣ воззрѣній, которыя-бы направляли наши дѣйствія, куда-бы обстоятельства и жизненныя столкновенія насъ не бросили. Такимъ образомъ, если разъ сознаешь, что равнодушіе такой-же порокъ и преступленіе, какъ кража, если будешь проводить въ жизнь это убѣжденіе, — взаимныя отношенія между людьми сдѣлаются несомнѣнно и мягче и плодотворнѣе. И это не только въ дѣлѣ взаимной помощи, но въ цѣлой массѣ повседневныхъ столкновеній, въ этомъ деликатномъ вниманіи къ чужому горю и радости, къ чужому труду и надеждамъ, которое ярко характеризуетъ порядочность человѣка, безъ котораго самый добродушный эгоистъ можетъ сдѣлать грубѣйшее злодѣяніе.

Таковъ выводъ изъ драмы «Горе-злосчастье», хотя я его дѣлаю теперь, смотря на пьесу объективно, чужимъ человѣкомъ, и хотя не думалъ о такой задачѣ лѣтъ десять назадъ, когда пьеса зарождалась. Вотъ вамъ передъ глазами медленное убійство мелкаго, но хорошаго человѣка. За что? кѣмъ? почему? Никому изъ своихъ мучителей зла онъ не сдѣлалъ напротивъ, передъ каждымъ старался быть угодливымъ и покорнымъ. Или попалъ онъ подъ гнетъ такимъ людямъ, у которыхъ злодѣянье въ крови, которымъ оно душевная потребность? — нисколько. Въ сущности разберите этихъ злодѣевъ; они очень добродушные и недурные люди. Помѣщикъ позаботился о чужой ему дѣвушкѣ, поставилъ ее на ноги, выдалъ замужъ, устроилъ; начальникъ казенной палаты позаботился о трудящемся чиновникѣ; не будь глупой ссоры на свадьбѣ, они бы оба не злодѣями были, а благодѣтелями. Помирившись первымъ дѣломъ бѣгутъ они на помощь погибающему, забывая его сцену оскорбленія. Даже эта свора мелкихъ чиновниковъ, которые щиплютъ героя и подготовляютъ трагическій моментъ его негодованія, они злобы противъ него не чувствуютъ, — немножко зависти, можетъ быть, но не злобы. Самый сухой изъ нихъ, экзекуторъ, въ послѣднемъ дѣйствіи, обижается, что не даютъ ему показать участіе къ судьбѣ несчастнаго, хотя онъ самъ въ числѣ другихъ причина этого несчастья. Чиновница, пускающая (въ 3 дѣйствіи) сплетню, которая служитъ ближайшимъ поводомъ ко всему разгрому драмы, дѣлаетъ это почти изъ любви къ герою драмы; чиновница эта воспитала его, она привыкла направлять его шаги, ей больно, что онъ ушелъ изъ ея рукъ; она убѣждена, что это къ добру не поведетъ. Почему-же такое жестокое цреслѣдованіе, такая травля на убой добродушными людьми безвиннаго человѣка, къ которому они даже не особенно злобно относятся? Почему-же иначе, какъ не по равнодушію и невниманію къ чужой жизни, къ чужимъ нравственнымъ интересамъ и воспріимчивости? каждый въ минуту злодѣянья думаетъ только о своемъ настроеніи: начальникъ раздраженъ мелкими непріятностями, чиновница обижена въ мелочномъ самолюбіи, товарищи вторятъ начальнику, чтобъ подслужиться, и всѣ вмѣстѣ, изъ-за своихъ мелкихъ побужденій, не видятъ какое страшное, крупное горе готовятъ другому. Равнодушіе и невниманіе къ чужому лишаетъ ихъ способности взвѣшивать: что ничтожно, что важно, — и свое ничтожное для нихъ сильнѣе чужаго важнаго. Каждый думаетъ: что-же такого особеннаго мы сдѣлали? начальникъ нѣсколько разочаровался въ своемъ чиновникѣ и повернулъ ему спину; развѣ это не его право? — ну да, можетъ быть, тутъ были и постороннія причины, но начальникъ всегда имѣетъ возможность ихъ оправдать въ своихъ глазахъ. Еще Богъ вѣсть, скажетъ онъ себѣ, можетъ быть благосклонность. къ чиновнику, изъ дружбы къ его покровителю, была болѣе несправедлива, чѣмъ сухость изъ-за вражды. Правда, они всѣ пошпыняли бѣднягу на счетъ покровительственныхъ отношеній помѣщика къ его супругѣ, но, вѣдь это шутка, другой бы отшучиваться сталъ; вольно-же ему было подниматься на дыбы. А между тѣмъ, самое благодѣяніе начальника сдѣлало его послѣдующія распоряженія еще больнѣе. Поднять человѣка для того, чтобы потомъ его незаслуженно сбросить внизъ, конечно хуже, чѣмъ вовсе не поднимать. И всѣ эти поступки и всѣ эти жестокія шутки совершаются совсѣмъ не по злобѣ, а такъ, потому что никто не думаетъ какія послѣдствія могутъ они вызвать, по одному равнодушію къ чужой жизни, которое однако здѣсь является величайшимъ злодѣйствомъ. Такимъ то образомъ, даже лучшіе люди, хорошіе и добрые люди дѣлаются убійцами и мучителями, сами того не желая, и еслибъ они только строго усвоили себѣ принципъ, хоть нѣсколько думать о томъ положеніи, въ которомъ находится тотъ, къ кому такъ или иначе относятся, много-бы горя исчезло на землѣ.

Викторъ Крыловъ

ГОРЕ-ЗЛОСЧАСТЬЕ.

ДРАМА ВЪ ПЯТИ ДѢЙСТВІЯХЪ.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

Силантьевъ, Петръ Филиппычъ, — богатый помѣщикъ, сильное и вліятельное лицо въ губерніи.

Короваевъ, Валерій Николаичъ, — его пріятель и однокашникъ, управляющій губернской казенной палатой.

Служащіе въ губернской казенной палатѣ

Пустошкинъ, — начальникъ отдѣленія.

Кашкинъ, — экзекуторъ.

Срѣтенскій, — столоначальникъ.

Горошкинъ, Прохоръ Лукичъ, — 65-лѣтъ.

Петровъ.

Сельдереевъ.

Иванъ Алексѣичъ Рожновъ.

Первый чиновникъ.

Второй чиновникъ.

Рожнова, Ольга Павловна, — жена Ивана Алексѣича.

Егоровна, — ея мать, нянька у Силантьева.

Марьюшка, — дѣвочка лѣтъ 16-ти, сестра Рожнова.

Чурягина, Анна Васильевна, — вдова-чиновница.

Пересыпкинъ, — купецъ.

Шаферъ, — изъ чиновниковъ.

Первая дѣвица.

Вторая дѣвица.

Третья дѣвица.

Офиціантъ.

Сторожъ, — казенной палаты.

Курьеръ.

Гости обоего пола, офиціанты.

Дѣйствіе происходитъ въ губернскомъ городѣ.