В духе времени (Крылов) — ДО

ОТЪ АВТОРА.

II.

Мнѣ очень ярко помнится постановка на сцену комедіи «Въ духѣ времени». Это было въ Москвѣ 1877 году. По обыкновенію я самъ читалъ пьесу артистамъ, и рѣдко мнѣ приходилось встрѣчать такое участіе и вниманіе къ пьесѣ, какъ въ этотъ разъ. Конечно, это могло быть дѣломъ случайности, можетъ быть хорошаго расположенія слушавшихъ, можетъ быть вліяло на это и то обстоятельство, что чтеніе происходило не въ уборной, а на сценѣ, гдѣ не позволено курить, гдѣ обширность залы какъ-то невольно уже располагаетъ къ большей внимательности, но только на этотъ разъ ничто не мѣшало самому строгому и серьезному занятію дѣломъ. Актеры не уходили по прочтеніи сценъ, занятыхъ ихъ ролями, не шушукались, не пересмѣивались, что такъ часто дѣлаетъ на нашей сценѣ считку только какимъ-то отбываніемъ служебныхъ обязанностей. Можетъ это и было причиной, почему послѣдняя фраза чтенія была покрыта единодушнымъ рукоплесканіемъ всѣхъ слушавшихъ. При такихъ данныхъ радостно было начинать постановку пьесы, чувствовалось что-то такое родственное по духу, любовное къ дѣлу. При началѣ репетиціи, однако, это нѣсколько измѣнилось; г-жа Ѳедотова, игравшая главную роль, долго не могла въ ней усвоиться и потому роль ее раздражала, сердила. Но добросовѣстность и дарованіе взяли верхъ надъ инстинктивнымъ чувствомъ непріязни, роль была сыграна блестящимъ образомъ и составляетъ одно изъ лучшихъ творчествъ артистки. Обычная бенефисная публика московскаго малаго театра отнеслась какъ-то сдержанно къ первымъ актамъ пьесы. Хотя рукоплесканья и вызовы награждали всѣхъ артистовъ за ихъ по истинѣ прекрасное исполненіе, но на самую пьесу нѣко: торая часть публики смотрѣла съ какимъ-то не доразумѣніемъ. Бойкая и сценичная развязка послѣдняго акта измѣнила, однако, это первое колебаніе и обезпечила пьесѣ прочный успѣхъ. Я очень хорошо помню разговоръ мой въ этотъ вечеръ перваго представленія съ однимъ пріятелемъ, передовавшимъ мнѣ впечатлѣнія свои и своихъ знакомыхъ, большею частью изъ среды богатаго купечества.

— Послѣдній актъ скрасилъ всю пьесу, говорилъ онъ мнѣ, въ началѣ многіе спрашивали себя: въ чемъ-же тутъ сюжетъ? что хочетъ сказать авторъ?.. Вдова продаетъ имѣнье, чиновникъ собирается его купить выгоднымъ образомъ, заложивши его потомъ въ кредитномъ учрежденіи. Что-жь тутъ такого?

— Но развѣ вы не видите, отвѣчалъ я, что это не простая открытая купля, что тутъ обѣ стороны тщательно хоронятъ концы и борьба въ томъ, кто ловчѣй отведетъ другому глаза?

— Да вѣдь это всегда такъ, какъ-же иначе?

— Позвольте мнѣ вамъ привести примѣръ, сказалъ я послѣ долгаго спора на эту тему. Предположите, что гдѣ нибудь въ глуши живетъ какая нибудь старушка, у которой съ незапамятныхъ временъ хранится добрая охапка золотыхъ полуимперьяловъ — старушка знаетъ, что, когда ей эти золотыя достались, они стоили 5 р. 15 к. на бумажныя деньги. Но она не слѣдитъ за курсомъ, вы этимъ пользуетесь и предлагаете ей по шести рублей за золотой, когда теперь вы его нигдѣ дешевле семи съ полтиной не купите. Предположите, что она, по своему невѣденію согласится и продастъ вамъ золотые по вашей цѣнѣ. Неужели вы думаете, что такого рода покупка будетъ съ вашей стороны дѣло честное и добросовѣстное?

— Вся Москва такъ сдѣлаетъ.

— Тѣмъ хуже и тѣмъ больше стало быть это въ духѣ времени.

Я долженъ прибавить къ этому, что разговаривавшій со мной пріятель человѣкъ университетскаго образованія, никогда ни въ какія аферы не пускался, съ биржей совершенно незнакомъ, и въ денежномъ отношеніи самой безукоризненной буржуазной честности, уже потому, что никогда нужды не зналъ.

Когда пьеса моя, вскорѣ послѣ представленія, появилась въ печати, въ журналѣ «Вѣстникъ Европы», одинъ изъ критиковъ, разбиравшихъ ее, сдѣлалъ мнѣ упрекъ: зачѣмъ я въ дѣлѣ аферы не взялъ явленія болѣе крупнаго, болѣе бьющаго въ глаза. «Наше время, говорилъ онъ, такъ багато фактами такого рода; неужели изъ этихъ фактовъ авторъ не могъ выбрать чего нибудь болѣе характернаго, въ духѣ времени?..» Но тутъ-то и ошибка: крупный фактъ не всегда наиболѣе характерный фактъ; наоборотъ, большею частью мелкій фактъ, повсемѣстно встрѣчающійся, гораздо болѣе характеризуетъ время, чѣмъ какое нибудь исключительное явленіе, обращающее на себя сильное и всеобщее вниманіе. Особенно это рѣзко выдается въ дѣлѣ хищеній и аферы. Крупное воровство или мошенничество есть дѣло творчества и характера того или другого человѣка, это нарывъ, которымъ проявилась болѣзнь всего организма, это цвѣтокъ, порожденный извѣстною почвой. Состояніе всего больного организма, — составъ почвы — гораздо характернѣе ихъ единичныхъ мѣстныхъ проявленій. Сколько встрѣтите вы людей, которые, получивъ въ магазинѣ денежную сдачу больше, чѣмъ заплатили, не поправятъ ошибку торговца, и спокойно унесутъ и товаръ и лишнія деньги, ублажая себя тѣмъ, что торговецъ и такъ много наживаетъ. Сколькіе, найдя потерянный чужой бумажникъ, считаютъ себя вправѣ присвоить его себѣ, какъ подарокъ счастья. Важно тутъ, конечно, не то кому достанется добро; иной разъ и не по праву пріобрѣтенное приноситъ большую пользу, а еще чаще самое право, то-есть законность пріобрѣтенія, кроетъ вопіющую несправедливость. Но важно, что такого рода философія на практикѣ часто переходитъ въ софистику, важно отсутствіе принципа и эти вѣчныя сдѣлки съ совѣстью, которыя отъ мелкаго зерна постепенно превращаются въ густыя плевела, истощающія почву. Важно не то, что есть на свѣтѣ мошенники, но то, что зародышъ мошенничества лежитъ гораздо повсемѣстнѣе, чѣмъ намъ кажется, и выслѣдить какъ и гдѣ онъ гнѣздится гораздо интереснѣе, чѣмъ обличить какого-нибудь клейменнаго негодяя.

Мнѣ случилось знать человѣка довольно высокопоставленнаго, который еще и положенія-то своего добился трудомъ, умомъ и извѣстною нравственною добропорядочностью. Случилось, что гдѣ-то по земству близкій родственникъ его проворовался и подлежалъ суду. Надо было видѣть съ какимъ стараніемъ сановникъ выгораживалъ родного человѣчка, какъ старательно, не только отъ другихъ, но даже отъ себя, отстранялъ всякій дурной слухъ объ немъ. «Это, конечно, нехорошо, говорилъ мнѣ знакомый, съ которымъ мы обсуждали такой фактъ, но эта слабость окупается тѣмъ, что сановникъ все-таки лучше многихъ, стоящихъ на одномъ съ нимъ уровнѣ и приноситъ свою пользу. Велика бѣда, что, благодаря его вліянію какое нибудь мелкое земство немного поплатится за расхитителя!» Можетъ быть такъ думалъ и самъ сановникъ, но эти мысли печальнѣе самаго факта. Тотъ плохой зиждитель, у котораго одна рука созидаетъ, а другая разрушаетъ, сегодня на вѣсахъ перевѣшиваетъ одно, завтра перевѣситъ другое, и если такая шаткость является въ людяхъ, отъ которыхъ вправѣ ожидать руководства, чего-же требовать отъ массы? Разбойникъ, отъ котораго бѣгутъ, менѣе опасенъ, чѣмъ разбойникъ, которому всѣ кланяются, и вотъ эта безпринципность, эта постоянная помѣсь заурядной честности и маленькихъ потачекъ подлости, на которыя люди смотрятъ сквозь пальцы, болѣе всего способствуютъ развитію тлетворнаго яда.

Обыкновенно это больная струна особенно внятно звучитъ при всякаго рода продажахъ и купляхъ; тутъ обманъ и легкое мошенничество до того считаются умѣстными, что ихъ часто и не скрываютъ и не стыдятся. Обманываютъ правительство, выставляя цифру продажи менѣе дѣйствительной, чтобъ меньше платить пошлины; обманываютъ покупщика, тщательно скрывая недостатки и выставляя на видъ часто небывалыя достоинства, обманываютъ продавца, пользуясь необходимостью продать, дѣлая стачки, давая отступнаго другому покупателю. И все это дѣлается людьми, за честность которыхъ вы кажется готовы поручиться и которые съ величайшимъ негодованіемъ будутъ говорить о какомъ-нибудь мошенничествѣ, выходящемъ изъ рамки ихъ нравственнаго кодекса. Наивные люди и не видятъ, что рамки эти ими-же сочинены, что все это только фикція и что между крупнымъ мошенничествомъ и мелкимъ непрерывная связь. Вотъ почему такого рода случай я взялъ въ основу моей комедіи и считаю его характернымъ въ духѣ времени. Восклицаніе моего пріятеля: «такъ-бы вся Москва сдѣлала» — можетъ служить очень лестной рецензіей пьесѣ.

Вообще критика жизни, хоть въ сущности это и грустно, была къ пьесѣ благосклоннѣе критики журнальной. Въ Петербургѣ комедія «Въ духѣ времени» дана была только черезъ годъ послѣ московской постановки и напечатанія въ журналѣ. Успѣхъ пьесы, съ перваго-же представленія еще большій чѣмъ въ Москвѣ, послѣ нѣсколькихъ спектаклей особенно вопросъ вслѣдствіе случайнаго совпаденія съ ними процесса г-жи Гулакъ-Артемовской. Въ публикѣ, не слѣдившей за хронологіей появленія пьесы, укоренилось мнѣніе, что она написана именно подъ вліяніемъ этого процесса, сопоставляли даже лицъ дѣйствующихъ въ процессѣ и въ пьесѣ. Я слышалъ, что въ цензурѣ, при обсужденіи вопроса о томъ, слѣдуетъ-ли допускать на сцену воспроизведеніе какихъ-нибудь фактовъ, получившихъ крупную извѣстность, прямо ссылались на мою пьесу, какъ на олицетвореніе помянутаго процесса. Оказалось, что за полтора года до процесса, я изъ него заимствовалъ сюжетъ комедіи.

Викторъ Крыловъ.

17-го Апрѣля

1882.

ВЪ ДУХѢ ВРЕМЕНИ.

КОМЕДІЯ ВЪ ЧЕТЫРЕХЪ ДѢЙСТВІЯХЪ.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА

Буранова, Елена Григорьевна, — молодая вдова.

Лукинъ, Николай Маркинъ, — университетскій профессоръ.

Князь Похлистовъ, — вліятельное лицо.

Метельниковъ, Константинъ Иванычъ, — чиновникъ, служащій при таможнѣ.

Анна, — его племянница.

Бережкова, Александра Николавна.

Катя, Лиза, ея дочери.

Бликъ, Анатоль Павлычъ.

Переносовъ, Василій Кузьмичъ, — молодой купецъ.

Андреевъ, — управляющій имѣніемъ Бурановой.

Аграфена, — слуга у Метельникова.

Дѣйствіе происходитъ въ окрестностяхъ Москвы.

Три первыхъ дѣйствія въ имѣніи Бурановой, верстахъ въ сорока отъ столицы, — послѣднее у Метельникова, на одной изъ ближайшихъ къ Москвѣ дачъ.