Простая история (Шпажинский) — ДО

ПРОСТАЯ ИСТОРІЯ.

ДРАМА ВЪ ПЯТИ ДѢЙСТВІЯХЪ.

(Въ третьемъ дѣйствіи двѣ картины)

Дѣйствующія лица

Яковъ Андреевичъ Сильвачевъ, командиръ резервнаго баталіона, среднихъ лѣтъ.

Анна Марковна, жена его.

Сергѣй Прокофьевичъ Разваловъ, купецъ, лѣтъ подъ сорокъ, холостой.

Никандръ Прокофьевичъ, братъ его, лѣтъ 27-мы.

Вѣра Дмитріевна, жена его, молодая женщина.

Алексѣй Ивановичъ Ветенскій, помѣщикъ, родственникъ Сильвачева, пожилой.

Аравинъ, молодой человѣкъ.

Агафья, бѣдная женщина, старушка.

Власъ, старый лакей Сильвачева.

Степанъ, довѣренное лицо Разваловыхъ. старикъ.

Татьяна, горничная Разваловыхъ.

Мальчикъ.

Почталіонъ.

Дѣйствіе происходитъ въ одномъ изъ торговыхъ городовъ средней Россія.

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

Городской садъ. Поперегъ сцены липовая аллея. На ней скамья. Въ глубинѣ больгр кусты сирени, образующіе бесѣдку, къ которой съ аллеи ведетъ усыпанная пескомъ дорожка. Дальше деревья. За ними видъ города.

ЯВЛЕНІЕ I.

Сильвачевъ [въ кителѣ, снявъ фуражку, задумчиво сидитъ на скамьѣ] и Почталіонъ [справа].

ПОЧТАЛІОНЪ. Господинъ полковникъ, вамъ письмо-съ. [Ищетъ его въ сумкѣ].

СИЛЬВАЧЕВЪ. Есть?

ПОЧТАЛІОНЪ. На домъ къ вамъ несъ. Извольте Получить. [Отдаетъ конвертъ и поклонившись, уходить влѣво].

СИЛЬВАЧЕВЪ. Отъ жены… Ничто не можетъ такъ разстроить меня, какъ эти письма!.. Изящный конвертъ, вычурный штемпель… твердый, холодный почеркъ… Онъ такъ же красивъ, какъ она, и такъ же… бездушенъ. [Нервно вскрываетъ конвертъ и, вынувъ письмо, бросаетъ конвертъ на землю]. Конечно — денегъ. Знаю заранѣе. [Читаетъ. Усмѣхнулся]. Ну, такъ, такъ!… Для того и живу, чтобы посылать туда деньги. Все кончено между нами, все!.. но это не мѣшаетъ пользоваться моими средствами, чуть не требовать въ нихъ отчета. И это послѣ того!.. Лучше не вспоминать! [Взглянулъ на подпись]. «Любящая Тебя жена»! [Горько усмѣхнулся].

ЯВЛЕНІЕ II.

Сильвачевъ и Ветенскій (быстро входитъ слѣва|.

ВЕТЕНСКІЙ. А, Яковъ Андреевичъ!.. Батюшки, какой хмурый! Что съ тобой?

СИЛЬВАЧЕВЪ [пожимая его руку]. Ничиго.

ВЕТЕНСКІЙ. Я, кажется, засталъ тебя за письмомъ. [Поднялъ конверть]. По-ни-ма-ю! Рука прелестной кузины, ха, ха! Получилъ?

СИЛЬВАЧЕВЪ. Да.

ВЕТЕНСКІЙ. Не желаетъ-ли она возвратиться къ законному сожительству?.. Не пугайся. Поблѣднѣлъ даже. [Садится].

СИЛЬВАЧЕВЪ. Есть вещи, которыми не шутятъ, Алексѣй Ивановичъ!

ВЕТЕНСКІЙ. Я и не шучу. Скажи пожалуйста, что ей отъ тебя нужно? Она постыдно бросила тебя… Непостоянство у насъ, Ветенскихъ, въ крови, ха ха!.. Она укатила за этимъ князькомъ въ Петербургъ и тамъ почти открыто сожительствуетъ съ нимъ.

СИЛЬВАЧЕВЪ [рѣзко]. Прошу — перестань!

ВЕТЕНСКІЙ. Но, любезный другъ, бросаютъ и прекрасныхъ людей. Это дурно рекомендуетъ не ихъ, а женщинъ, которыя такъ поступаютъ. Да, Annette создала тебѣ весьма гнусное положеніе. Но если ты киснешь въ немъ — самъ виноватъ.

СИЛЬВАЧЕВЪ. Я уже просилъ.. Тебѣ непремѣнно нужно говорить о томъ, что меня раздражаетъ. Болтунъ!

ВЕТЕНСКІЙ. Не болтовня, а участіе…

СИЛЬВАЧЕВЪ. Полно пожалуйста!.. Да если-бъ и участіе, то я его не прошу. Сплетничаютъ также подъ видомъ участія. А ты любишь таки… Люди праздные всегда таковы.

ВЕТЕНСКІЙ. Согласенъ. Я праздный человѣкъ. Пьянствую, якшаюсь со всякой дрянью и такъ далѣе. Но все это не мѣшаетъ мнѣ относится къ тебѣ съ участіемъ и ясно понимать твое положеніе Будь я на твоемъ мѣстѣ, неужели — думаешь — я допустилъ бы испортить всю свою жизнь, какъ допустилъ это ты? У тебя всѣ права на разводъ. Отчего ты имъ не воспользовался? Мало того, ты остаешься въ какой-то зависимости отъ Annette, посылаешь ей деньги и все. Бываютъ семьи, гдѣ отношенія супруговъ сплелись въ такой узелъ, который самъ чертъ не распутаетъ; я мужъ и жена виноваты по своему. А ты — правъ безусловно; совѣсть твоя чиста, слѣдовательно ты имѣешь подлое право поступить, какъ лучше.

СИЛЬВАЧЕВЪ. Все это легко говорить…

ВЕТЕНСКІЙ. А что бы сдѣлать, нуженъ характеръ. Конечно. Въ твоемъ положеніи довольно было одной рѣшительной сцены, чтобы повернуть по-своему… Нечего ухмыляться!.. Но тебя или не хватило на это и ты боишься жены, или любишь ее — кто разберетъ!

СИЛЬВАЧЕВЪ. Думай, какъ хочешь.

ВЕТЕНСКІЙ. Гмъ! зачѣмъ ты все посматриваешь въ ту сторону? Поджидаешь кого?

СИЛЬВАЧЕВЪ [съ неудовольствіемъ]. Никого не поджидаю. Съ чего ты взялъ?

ВЕТЕНСКІЙ. Ха, ха, ха! Зачѣмъ-же сердиться? Подозрительно, братъ, подозрительно!

СИЛЬВАЧЕВЪ. Э, отвяжись!

ВЕТЕНСКІЙ. Мѣшаю?

СИЛЬВАЧЕВЪ. Нисколько.

ВЕТЕНСКІЙ. Такъ, или не такъ, но мнѣ хочется съ тобой побесѣдовать.

СИЛЬВАЧЕВЪ. Вѣрно что-нибудь нужно? Слишкомъ ты участливъ сегодня. Съ тобой всегда такъ.

ВЕТЕНСКІЙ [ударяя его но плечу]. Ха, ха, ха! Каковъ! Подозрительность, милый мой, черта весьма гнусная. Ну, а. дѣльце дѣйствительно есть къ тебѣ, есть.

СИЛЬВАЧЕВЪ. Какое?

ВЕТЕНСКІЙ. Видишь-ли… Я вѣдь, кажется, долженъ тебѣ?

СИЛЬВАЧЕВЪ. Долженъ.

ВЕТЕНСКІЙ. Плохи дѣла, очень плохи. Арендаторъ, скотина, задержалъ платежъ…

СИЛЬВАЧЕВЪ. Лучше скажи — впередъ не даетъ. Ну?

ВЕТЕНСКІЙ. Гмъ!.. ты того… не можешь мнѣ… четвертную? Понимаешь — зарѣзъ!

СИЛЬВАЧЕВЪ. Д-да, весьма гнусная черта подозрительность! [Неохотно]. Такъ И быть, на. [Достаетъ деньги].

ВЕТЕНСКІЙ [засунулъ ихъ въ карманъ жилета]. Вскорѣ получишь. Пожалуйста не безпокойся!

СИЛЬВАЧЕВЪ. Ну, это еще увидимъ!

ВЕТЕНСКІЙ [небрежно развалился]. Что? Ты говоришь такимъ тономъ, какъ будто я легко отношусь къ чужому карману…

СИЛЬВАЧЕВЪ. Теперь придираться начнетъ. Чудакъ!

ВЕТЕНСКІЙ. Не придираться, а… Те-те-те! господинъ Аравинъ!

ЯВЛЕНІЕ III.

Тѣ-же и Аравинъ [справа].

ВЕТЕНСКІЙ. Куда вы такъ стремительно мчитесь?

АРАВИНЪ [раскланивается съ улыбкой]. По дѣлу-съ.

ВЕТЕНСКІЙ. Всегда по дѣлу, какъ я всегда безъ дѣла. [Сильвачеву]. Замѣчательный молодой человѣкъ. Рекомендую. [Аравину]. Такъ какъ вы все и всѣхъ знаете, то этотъ пріятель мой, въ рангѣ полковника, вамъ не безъизвѣстенъ, конечно?

АРАВИНЪ. Какъ же-съ! [Почтительно кланяется Сильвачеву]. Письма, весьма пріятно!

ВЕТЕНСКІЙ. Сей молодой человѣкъ замѣчателенъ тѣмъ, что, появившись у насъ, прямолинейно заявилъ, что ищетъ карьеры и денегъ. Только карьеры и денегъ. Вожделѣю, молъ, и все тутъ. И всѣ обязаны мнѣ въ этомъ содѣйствовать, потому что я родился съ извѣстными аппетитами. А всякій, кто не содѣйствуетъ, тотъ есть мерзавецъ.

АРАВИНЪ. Ха, ха! Вы извѣстный шутникъ. [Сильвачеву]. Отъ Алексѣя Ивановича всѣмъ достается; но за это на него какъ-то не обожаются.

ВЕТЕНСКІЙ. Ехидничаетъ! А не будь я хорошъ съ вашимъ начальствомъ, вы не такъ отвѣтили-бъ мнѣ. Совѣтую быть со мною вдвое почтительнымъ: кузина моя, его жена, родная сестра главнаго директора вашей дороги.

АРАВИНЪ [присаживается къ Сильвачеву]. А ваша супруга?..

ВЕТЕНСКІЙ [перебиваетъ]. Не подбирайся, братъ, далеко. [Сильвачеву]. Однимъ изъ средствъ для своихъ цѣлей, господинъ Аравинъ избралъ барынь. Говоритъ, еще папенька совѣтовалъ ему это. И успѣваетъ, даже весьма пронзительно.

АРАВИНЪ. Ха, ха, ха!

ВЕТЕНСКІЙ [въ сторону]. Что за нахалъ! [Аравину]. Впрочемъ и вамъ не всегда удается. [Подмигнулъ]. Знаю, батенька, знаю-съ!

АРАВИНЪ. Интересно — что?

ВЕТЕНСКІЙ [Сильвачеву]. Есть здѣсь купчиха Развалова. Премиленькая. То-есть, купчиха она собственно по мужу, а происходитъ изъ дворянской семьи…

СИЛЬВАЧЕВЪ. Какая Развалова?

АРАВИНЪ. Алексѣй Ивановичъ разумѣетъ, вѣроятно, ту самую, съ которою вы, кажется, изволите быть знакомы?

ВЕТЕНСКІЙ [съ интересомъ]. Развѣ ты знакомъ съ Разваловой?

СИЛЬВАЧЕВЪ [въ замѣшательствѣ]. Д… Да… Немного.

АРАВИНЪ [ехидно]. По крайней мѣрѣ, говорятъ… васъ часто видѣли вмѣстѣ…

ВЕТЕНСКІЙ [зорко взглянувъ на Сильвачева, перебиваетъ]. Что про васъ говорятъ — интереснѣй. [Сильвачеву]. Надо пояснить, что въ качествѣ служащаго на желѣзной дорогѣ, господинъ Аравинъ избралъ поѣзда мѣстомъ полезныхъ знакомствъ и пріятныхъ похожденій. Ну, вотъ ѣдетъ недавно эта самая Развалова не знаю куда. Господинъ Аравинъ садится на поѣздъ и три станціи неотвязно аттакуетъ ее, понимаешь ли — до того, что бѣдняжка наконецъ въ слезы…

АРАВИНЪ. Интересно, кто сочинилъ это вранье?

ВЕТЕНСКІЙ. Очевидецъ разсказывалъ. Онъ ѣхалъ вмѣстѣ съ вами и у него ужасно чесались на васъ руки за это.

АРАВИНЪ. Желалъ бы я съ нимъ побесѣдовать! [Встаетъ].

ВЕТЕНСКІЙ. Струсите.

АРАВИНЪ. Ха, ха! [Сильвачеву]. Имѣю честь кланяться.

ВЕТЕНСКІЙ. А вѣдь вы не простите Разваловой. Анонимное письмецо, что-нибудь въ этомъ родѣ, а? [Аравинъ презрительно взглянулъ на Ветенскаго, вскинулъ плечами и уходить влѣво].

СИЛЬВАЧЕВЪ [вставая]. Однако, ты ужъ слишкомъ…

ВЕТЕНСКІЙ. Помилуй! Нахалъ, шантажистъ… [Разговаривая, уходятъ вправо. Нѣсколько секундъ сцена пуста].

ЯВЛЕНІЕ IV.

Вѣра Дмитріевна [входить слѣва съ букетомъ въ рукахъ] и Агафья.

АГАФЬЯ [за сценой]. Вѣра Дмитріевна, а Вѣра Дмитріевна!..

ВѢРА [остановилась и обернулась]. Агафья!

АГАФЬЯ [входить слѣва, запыхавшись]. Уфъ!.. Насилу тебя догнала! [Кланяется].

ВѢРА. Здравствуй!

АГАФЬЯ. Ножки твои молодыя, рѣзвыя… ужъ я бѣжала за тобою, бѣжала!.. поминаньице твое. [Развертываетъ его изъ платка и подаетъ.]. Въ церкви забыть изволила.

ВѢРА. Ахъ, и въ самомъ дѣлѣ!

АГАФЬЯ. Отецъ діаконъ вынесъ мнѣ и говоритъ: снеси, говоритъ, Вѣрѣ Дмитріевнѣ.

ВѢРА. Спасибо, милая.

АГАФЬЯ. Ну, какъ ты, все ли въ добромъ здоровьѣ матушка моя?

ВѢРА. Слава Богу. Заходи къ намъ. [Повернулась идти, но взглянувъ по направленію аллеи, остается. Про себя]. Кажется онъ… [Старухѣ поспѣшно]. Заходи, Агафьюшка. Я всегда рада.

АГАФЬЯ. Покорнѣйше благодарю, красавица моя, благодѣтельница! Ужъ я и то…

ВѢРА [прерывая]. Ну, прощай! Ныньче зайди. [Отходитъ].

АГАФЬЯ. Зайду, матушка, зайду. Будь здорова. [Поклонилась и уходить вправо].

ВѢРА. Да, онъ… Навстрѣчу не пойду, не могу… Чувствую, что покраснѣю. Что онъ подумаетъ? [Садится на скамью]. Я вѣдь не искала его… Случайность… Ничего въ этомъ дурнаго нѣтъ… Встрѣтиться можно со всякимъ… [Подумала]. Зачѣмъ я лукавлю, зачѣмъ я обманываю себя? Идя садомъ, развѣ я не думала, что можетъ быть встрѣчу его? Я отъ себя потихоньку подумала такъ. Я затѣмъ и пошла этой дорогой… [Украдкой взглянула въ ту-же сторону]. Остановился съ Агафьей. Развѣ она его знаетъ?.. Нѣтъ, вернусь. Не хорошо. [Встала]. Улицей обойду. [Пошла въ лѣвую сторону].

ЯВЛЕНІЕ V.

Вѣра Дмитріевна и Сильвачевъ.

СИЛЬВАЧЕВЪ [поспѣшно входитъ справа]. Вѣра Дмитріевна! [Вѣра обертывается. Она уже у самой кулисы]. А я сейчасъ только замѣтилъ васъ. Здравствуйте! [Рукопожатіе]. Какъ я радъ!.. Вы торопитесь домой, или…

ВѢРА. Не… особенно

СИЛЬВАЧЕВЪ. Такъ сядемъ?.. или пройдемся?

ВѢРА. Пожалуй, сядемте [Садятся на скамью].

СИЛЬВАЧЕВЪ. А я давно здѣсь. Но моимъ соображеніямъ, вы должны были быть въ церкви…

ВѢРА. Была.

СИЛЬВАЧЕВЪ. Но обѣдня давно отошла… Васъ все не было. Я уже потерялъ надежду…

ВѢРА. Я заходила въ оранжерею.

СИЛЬВАЧЕВЪ. А! Букетъ оттуда?

ВѢРА. Да.

СИЛЬВАЧЕВЪ. Прелестный!

ВѢРА. Не правда ли? Цвѣты моя слабость.

СИЛЬВАЧЕВЪ. Прекрасная слабость. Ну, какъ поживаете? Здоровы ли? Я узналъ, что вы часто бываете больны.

ВѢРА. Случается. Въ третьемъ году у меня воспаленіе было. Съ тѣхъ поръ покашливаю.

СИЛЬВАЧЕВЪ. А вамъ бы основательно полечиться, у хорошаго доктора. Знаете, какъ опасно запустить болѣзнь? Да и какъ вылечили васъ послѣ воспаленія? Это чрезвычайно важно. Право, займитесь собою.

ВѢРА. А вы у кого же узнали, что я бываю нездорова? Разспрашивали?

СИЛЬВАЧЕВЪ. Вы вѣдь не откровенны, ничего про себя не разсказываете. — «Не стоитъ, да интереснаго нѣтъ ничего» — вотъ ваши отвѣты. Ну, и разспрашивалъ, да. Все узналъ: вашу жизнь, ваше замужество, прошлое.

ВѢРА. Однако вы любопытны!

СИЛЬВАЧЕВЪ [тономъ упрека]. Развѣ это такъ называется? Неужели меня могутъ интересовать подробности о человѣкѣ, къ которому я не чувствую никакого участія?

ВѢРА. Что же вамъ говорило?

СИЛЬВАЧЕВЪ. Грустная повѣсть, Вѣра Дмитріевна! Во первыхъ, что въ дѣтствѣ и юности вы много видѣли горя…

ВѢРА. Да… Росла сиротой, въ бѣдности…

СИЛЬВАЧЕВЪ. Потомъ васъ выдали замужъ… Говорятъ, что вы не хотѣли… но богатый человѣкъ…

ВѢРА [съ живостью]. Вотъ и не правда! Вовсе не потому что богатый… А вы и повѣрили?.. Ничего другаго не оставалось… Я тогда была будто деревянная, за кого бы ни отдали… Такъ наболѣло… Когда ужъ стали вѣнчать, опомнилась… И вдругъ на меня напалъ страхъ, такой страхъ, что я едва на ногахъ устояла.

СИЛЬВАЧЕВЪ. Какъ это горько, какъ это ужасно!.. И, знаете, голубушка, послѣ всего, что вы пережили, притомъ, что и въ замужествѣ, говорятъ, ваша жизнь не красна, я удивляюсь на васъ…

ВѢРА. Кажется, нѣтъ ничего удивительнаго.

СИЛЬВАЧЕВЪ. Удивляюсь тому, что въ васъ ни раздражительности, ни озлобленія, ни апатіи, словомъ ничего, что остается послѣ тяжелыхъ испытаній и главное… при безнадежности. Въ васъ ясное, доброе, хорошее спокойствіе, полное особенной прелести. вѣра. Ну, ужъ не знаю.

СИЛЬВАЧЕВЪ. Это видно по всему, по вашему взгляду, по вашей хорошей, немного грустной улыбкѣ, по всему!

ВѢРА [со вздохомъ]. Во мнѣ нѣтъ того спокойствія, какъ кажется вамъ.

СИЛЬВАЧЕВЪ Да? [Поду малъ]. Скажите, голубушка… Но можетъ быть я напрашиваюсь на излишнюю откровенность?

ВѢРА. Я бы сказала, но не умѣю, да и не знаю что… Какъ-то глухо, не ясно самой… Если примѣръ взять. Положимъ, мнѣ сдѣлали непріятность. Если я и огорчусь, то все-таки принимаю спокойно; но въ тоже время чувствую, что это поверхностно, а что задѣнь меня глубже, я вовсе не такъ поступлю.... Силу такую чувствуешь въ себѣ, скрытую. Понимаете? Впрочемъ, я, должно быть, глупости говорю.

СИЛЬВАЧЕВЪ. Нѣтъ, нѣтъ, я отлично васъ понимаю. вѣра. Такъ видите… Вотъ я и не знаю, какъ бы тогда поступила. Можетъ быть, такъ, что всю жизнь проклинала-бъ себя. [Смотритъ на часы]. Однако пора домой.

СИЛЬВАЧЕВЪ Нѣтъ, нѣтъ! пожалуйста!.. А только что получилъ очень непріятное письмо…

ВѢРА. Отъ… оттуда?

СИЛЬВАЧЕВЪ. Ну да, отъ жены. Поднялись тяжелыя воспоминанія, тѣмъ болѣе тяжелыя, что я былъ отъ нихъ дальше, нежели когда-нибудь. И вдругъ вы! Я такъ обрадовался вамъ! Когда васъ увидишь, такъ и живешь цѣлый день подъ этимъ впечатлѣніемъ. И какой это хорошій день! А завтра опять ищешь случая встрѣтиться съ вами. Видѣть васъ — стало для меня привычкой, больше: потребностью.

ВѢРА. Не надо придавать мнѣ такого значенія… Ну, вы меня понимаете…

СИЛЬВАЧЕВЪ. Но какъ-же, если это такъ?

ВѢРА. Во-первыхъ, вы можете ошибаться во мнѣ…

СИЛЬВАЧЕВЪ. Вѣра Дмитріевна! Я не мальчикъ.

ВѢРА. А главное не нужно потому, что не пришлось-бы отвыкать…

СИЛЬВАЧЕВЪ. Отвыкать?! [Грустно задумался].

ВѢРА [подавляя волненіе]. Ну вотъ стали какой!.. О чемъ вы задумались?!

СИЛЬВАЧЕВЪ. Что сказала и спрашиваетъ!.. «Отвыкать»!.. Вы такое милое, отрадное явленіе въ моей горькой жизни, что съ вами я забывался, отдыхалъ душею и боялся смотрѣть впередъ, не думая ни о чемъ, кромѣ васъ. вѣра. Но какъ-же не думать?

СИЛЬВАЧЕВЪ [съ горечью]. Да. Нельзя закрывать глаза на свое положеніе, нельзя не считаться съ нимъ… Но каково это?

ВѢРА. Я не говорю, что легко…

СИЛЬВАЧЕВЪ. Ахъ, мучительно!

ВѢРА [низко опустивъ голову]. Можетъ быть… И ни для васъ одного…

СИЛЬВАЧЕВЪ. Голубушка моя! [Схватилъ ея руки]. Какъ-бы я разцѣловалъ ваши ручки за это!

ВѢРА [освобождаетъ руки]. Вы забыли, что мы на бульварѣ. [Оглянулась]. Ахъ! [Понизивъ голосъ]. Какъ вы не осторожны!

СИЛЬВАЧЕВЪ. Господинъ, идущій сюда, нашъ знакомый?

ВѢPA. Деверь… Ну, если замѣтилъ?..

СИЛЬВАЧЕВЪ [неувѣренно]. Нѣ-ѣтъ.

ВѢРА. Вообще неловко… Онъ не знаетъ, что мы знакомы.

СИЛЬВАЧЕВЪ. Я буду въ отчаяніи, если вамъ сдѣлаютъ непріятность…

ВѢРА. Нѣтъ… Онъ хорошій… Ничего… Кстати я васъ познакомлю.

ЯВЛЕНІЕ VI.

Вѣра Дмитріевна, Сильвачевъ и Сергѣй Прокофьевичъ Разваловъ.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Вѣрочка! Вотъ не ожидалъ встрѣтить!

ВѢРА. Я изъ церкви… Въ оранжерею зашла… Встрѣтились… Но позвольте васъ познакомить, господа. Братъ моего мужа, Сергѣй Прокофьевичъ… Яковъ Андреевичъ Сильвачевъ.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Весьма пріятно-съ. [Пожимаетъ Сильвачеву руку].

ВѢРА. Помните, я разсказывала, что меня едва не задавили въ соборѣ… когда проѣзжалъ митрополитъ?

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Ахъ, да!

ВѢРА. Яковъ Андреевичъ былъ такъ добръ, взялъ меня подъ защиту, пока схлынула толпа…

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Не зналъ. Позвольте поблагодарить васъ, Яковъ Андреевичъ.

СИЛЬВАЧЕВЪ. Помилуйте, объ этомъ не стоитъ и говорить!

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Какъ же не поблагодарить за такое вниманіе! Да, говорили, въ соборѣ была тогда страшная давка. Какую-то старуху такъ притиснули къ двери, что къ вечеру померла. И самого владыку, говорятъ, чуть съ ногъ не сбили. Народъ грубый-съ, а всякому желательно получить святительское благословеніе. Очень, очень признателенъ, что изволили взять Вѣрочку подъ свое покровительство. Осмѣлюсь надѣяться, что сдѣлаете намъ честь, посѣтите насъ? Вѣра, развѣ ты не приглашала господина полковника?

ВѢРА. Я хотѣла…

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Какъ же ты?.. Съ этого надо было начать.

ВѢРА. Я буду очень рада, если Яковъ Андреевичъ…

СИЛЬВАЧЕВЪ. Съ удовольствіемъ. Благодарю васъ.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Вотъ и прекрасно! Вѣра у насъ домосѣдка, знакомствъ не любитъ. Правду сказать, много ли здѣсь и людей, съ которыми пріятно знакомство? Одни — народъ сѣрый, а другіе… Можетъ быть, видали нашихъ щеголихъ на вокзалѣ-съ, въ веселой компаніи?

СИЛЬВАЧЕВЪ. Случалось.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Ну, то-то. Шампанское, пьяный смѣхъ и всякое безобразіе. Наши цивилизованныя, хе, хе! Ку этимъ Вѣра ужь ни съ какой стороны не подходитъ. Вотъ и живетъ въ уединеніи. Поэтому я особенно радъ знакомству съ вами, Яковъ Андреевичъ. Въ нашей однообразной жизни, человѣкъ просвѣщенный, всѣми уважаемый неоцѣненный гость.

СИЛЬВАЧЕВЪ. Я не изъ веселыхъ людей, Сергѣй Прокофьевичъ. Мое общество едва ли можетъ развлечь и… Во всякомъ случаѣ, приглашеніе ваше принимаю съ искреннимъ удовольствіемъ. [Вѣра беретъ Развалова подъ руку].

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Хочешь идти?

ВѢРА. Пора.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. И такъ, будемъ ждать-съ. За честь почтемъ… До пріятнаго свиданія, Яковъ Андреевичъ! [Раскланивается и уходитъ съ Вѣрой вправо].

СИЛЬВАЧЕВЪ [садится]. Однако, вышло неловко. Разваловъ не могъ не замѣтить нашего смущенія. Очевидно, онъ былъ непріятно удивленъ, хотя скрылъ и держался съ достоинствомъ. Можетъ быть, для того, чтобы дать ей оправиться?.. Возможно и то, что у нихъ произойдетъ непріятное объясненіе. Вотъ ужъ это досаднѣй всего!.. А, забыла! [Взялъ со скамьи букетъ]. Она сказала, что любитъ цвѣты. Пришлю ей самыхъ лучшихъ изъ оранжереи. Эти возьму на память… Встрѣча съ Разваловымъ вводитъ меня въ дѣйствительность. Непріятная встрѣча! Знакомство съ мужемъ ея будетъ еще непріятнѣй, а неизбѣжно… Если вдуматься въ ея и свое положеніе — куда я иду?.. Я былъ слишкомъ не сдержанъ сегодня. Не хорошо… Да при ней нельзя, при ней всякая нерѣшительность пропадетъ! Что за прелесть она!..

ЯВЛЕНІЕ VII.

Сильвачевъ и Ветенскій [справа].

ВЕТЕНСКІЙ. Ба! ты еще здѣсь? А я успѣлъ отлично позавтракать, даже съ шампанскимъ. Захожу въ ресторанъ выпить водки. Слышу изъ корридора шумъ, гвалтъ. — Что такое? — «Никандръ Прокофьичъ изволятъ»… А, Разваловъ! Значитъ, кутежъ, разливанное море. Туда!

СИЛЬВАЧЕВЪ. Это какой же Разваловъ?

ВЕТЕНСКІЙ. Младшій. Ихъ два брата. Мужъ той особы, съ которой ты, оказывается, знакомъ. Гмъ! дѣло не чисто!

СИЛЬВАЧЕВЪ. Перестань!

ВЕТЕНСКІЙ. Ну, сей самый Никандръ — первый у насъ безобразникъ. Только что я къ нимъ вошелъ, вся компанія загалдѣла, цѣловаться лѣзутъ. Сейчасъ шампанчика… [Хотѣлъ, не замѣчая букета, сѣсть на него, но Сильвачевъ успѣлъ его взять и переложилъ и другую сторону]. Это откуда у тебя?.. Те-те-те! Я сейчасъ встрѣтилъ Развалову…

СИЛЬВАЧЕВЪ. Такъ что же?..

ВЕТЕНСКІЙ. Ужъ не свиданіе ли было у васъ?.. Признавайся: ея букетъ?

СИЛЬВАЧЕВЪ. Нѣтъ.

ВЕТЕНСКІЙ. Ну, и врешь. Не съ неба же онъ свалился. Ахъ, скромникъ! Каковъ? Впрочемъ, ты въ унылой меланхоліи, когда, такъ сказать, грусть щемитъ сердце. Онъ часто бываетъ у старѣющихъ дѣвъ и барынь подъ сорокъ. Чрезвычайно легко влюбиться тогда. Ну, и катай! Она премиленькая.

СИЛЬВАЧЕВЪ. Не понимаю, къ чему ты несешь этотъ вздоръ!

ВЕТЕНСКІЙ. Скажите! Да вѣдь ты съ нею знакомъ? И Аравинъ говорилъ, что васъ видали вмѣстѣ. Ты даже покраснѣлъ…

СИЛЬВАЧЕВЪ. Знакомъ случайно и очень мало…

ВЕТЕНСКІЙ. То и плохо, милый другъ, что «случайно». Случай для такихъ, какъ ты — все, судьбу вашу строитъ.. Взять хоть твою женитьбу…

СИЛЬВАЧЕВЪ [съ досадой]. Опять!

ВЕТЕНСКІЙ. Нѣтъ, постой! Ты вовсе не увлекался кузиной, когда женился на ней. На моихъ глазахъ было. Она выбрала тебя и взяла. Не она, такъ другая взяла бы точи также. Значитъ, женитьба твоя — случайность. И случайное знакомство съ Разваловой…

СИЛЬВАЧЕВЪ [встаетъ]. Довольно! Объ одномъ прошу тебя, Алексѣй Ивановичъ, пожалуйста не болтай про это.

ВЕТЕНСКІЙ [серьезно и искренно]. Напрасно, пріятель, считаешь меня за сплетника. Не Аравинъ же я въ самомъ дѣлѣ! Если давича я сказалъ, что принимаю въ тебѣ искреннее участіе, то сказалъ совершенно серьезно. И — какъ знать? — можетъ быть, вскорѣ ты убѣдишься въ этомъ на дѣлѣ…

СИЛЬВАЧЕВЪ. Извини, если такъ… [Въ отдаленіи вдругъ раздается нестройный камаринскій, исполняемый двумя визгливыми скрипками, контрабасомъ, хриплою валторною и турецкимъ барабаномъ].

ВЕТЕНСКІЙ. Слышишь? Это они. На воздухъ перешли безобразничать.

СИЛЬВАЧЕВЪ. Кто они?

ВЕТЕНСКІЙ. А вотъ кто.

ЯВЛЕНІЕ VIII.

Тѣже и Никиндръ Прокофьевичъ Разваловъ [подгулявшій, въ довольно растерзанномъ видѣ, стоить въ глубинѣ сцены, на дорожкѣ].

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. Ветенскій!.. Алеша!.. Иди къ намъ!.. Мы на прохладу… Ахтерку подцѣпили, братъ! опереточную… Плясать заставивъ, ха, ха!.. Тутъ бу-детъ!.. Иди проворнѣй!

ВЕТЕНСКІЙ [подмигнувъ Сильвачеву]. Хочешь, познакомлю?

СИЛЬВАЧЕВЪ. Уволь. [Ветенскій вошелъ въ Никандру Прокоф.]. Такъ этотъ-то ея и ужъ?!

ЗАНАВѢСЪ.

ДѢЙСТВІЕ ВТОРОЕ.

Большая комната въ домѣ Разваловыхъ, съ богатою обстановкою. Налѣво, къ углу, стеклянная дверь на балконъ, въ садъ; посерединѣ дверь въ залу, направо — въ комнату хозяйки. — По лѣвой сторонѣ окна, уставленныя цвѣтами. У двери въ садъ также цвѣты, на низенькихъ деревянныхъ тумбахъ. По правой стѣнѣ диванъ, столъ передъ нимъ и кресла. Надъ диваномъ овальное зеркало. По лѣвой — кушетка и рабочій столикъ.

ЯВЛЕНІЕ I.

Сергѣй Прокофьевичъ [сидитъ на кушеткѣ, въ очкахъ и читаетъ книгу], Никандръ Прокофьевичъ [ходить по комнатѣ] и Вѣра [съ лейкою у цвѣтовъ].

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. Намъ только и дѣла, что съ цвѣтами возиться! Во всемъ домѣ натыканы. Одна сырость. [Вѣра перестаетъ поливать]. Развела!.. Я вотъ повыкидать велю половину. — Анемподистъ Иванычъ пріѣхалъ вчера. Гость почтенный. Хозяйкѣ принять бы, какъ должно. А моя съ грязными руками на встрѣчу. Вишь, цвѣты пересаживала. Одѣта чертъ знаетъ какъ. Срамъ!

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Гм!

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. Анемподистъ Иванычъ свою жену разрядитъ, прокатится съ нею — въ носъ шибанетъ встрѣчному. Всякій ей нарядъ въ красоту. А мою во что ни ряди — нѣту вида. [Вѣра сѣла на диванъ. Становясь передъ ней]. Да гнушается еще, наряды въ сундукахъ гніютъ! вѣра. Я не люблю наряжаться.

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. Потому что цѣны мужниной заботѣ и вниманію не имѣешь. Вотъ почему! Кажется, прежде въ нищетѣ жила, въ отрепьяхъ ходила, должна бы чувствовать, что для тебя дѣлаютъ.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. [снимая очки, Вѣрѣ]. У брата голова болитъ. Кутилъ вчера.

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. Кутилъ. И опять буду. Что же изъ этого? Чего мнѣ дома сидѣть? Не съ женой-ли? — Утѣха.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Перестань!

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. Вотъ еще!.. О чемъ съ нею разговоры вести? Одна скука. Ни она компанію составить тебя ни разуважить, ни распотѣшить!

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Ступай, Вѣрочка, къ себѣ. Вздорныя рѣчи незачѣмъ слушать. [Вѣра уходитъ въ правую дверь].

ЯВЛЕНІЕ II.

Сергѣй Прокофьевичъ и Никандръ Прокофьевичъ.

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. Нѣтъ, не вздорныя, а…

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Ка-акъ? Что ты безобразникъ, та и жена, въ угоду тебѣ, должна то же дѣлать?

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. Ты за нее заступникъ всегда. Въ чемъ надо, но твоему дѣлаю, не прекословлю; ну и ты не препятствуй мнѣ, не шпыняй въ каждый слѣдъ. Вотъ еще!

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Что ты сказалъ?!

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. Да право! Коли нравъ у меня такой!.. Лошадь, къ примѣру, такую мнѣ, чтобы какъ чертъ, изъ оглоблей рвалась. Ахнуть и слѣдъ простылъ. Пить ежели, такъ чтобы во весь развертъ… Значитъ, кровь во мнѣ.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Если ты таковъ по натурѣ, такую-бъ и жену бралъ. Раньше смотрѣть нужно было. А жена ни въ чемъ не повинна и обижать ее не дадутъ.

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. Не любя она шла за меня. Вотъ что! Зачѣмъ шла, если такъ? На деньги польстилась, на богатое житье!..

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Стой, стой! Это ужъ подло. Хотѣла она за тебя идти? Не зналъ ты, что силой ее выдавали? Не зналъ, что подневольная она была, сирота горькая? Не зналъ?

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. Ну… зналъ.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. То-то и есть! Не остерегалъ я тебя, не урезонивалъ?

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. Врѣзамшись былъ, вынь да положъ!.. Гдѣ глаза были? Чертъ знаетъ!

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Видѣлъ я, очень хорошо видѣлъ, что Вѣра тебѣ не подходитъ. Ты и слушать меня не хотѣлъ. Что вышло? Ты сразу ее запугалъ, а потомъ бросилъ и сталъ обижать. Хорошо? А жена она тебѣ добрая, честная. Грѣшно, Никандръ!

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. Я что-жъ… Когда обидишь ее — жалко.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Ну, не всегда тебѣ жалко.

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. Неровенъ часъ… Въ сердцахъ какая-же жалость? Ежели осерчаю, тутъ, братъ… тутъ ужъ во мнѣ жалости никакой! Истязать могу.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Отлично про это знаю. И чѣмъ больше ты безобразничаешь, тѣмъ больше человѣческій образъ теряешь. На весь городъ отъ тебя шумъ идетъ. Кутежи, попойки…

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. Постой — ухожусь. Говорю — кровь. Утромъ, вставши, не знаешь, куда силу дѣвать; она въ тебѣ словно пудовики перекатываетъ, даже грузно.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Сударушекъ позавелъ. Какая такая Сонька у тебя тамъ, плясунья?

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. Ужъ и пляшетъ, каналья, то-есть ахъ какъ! Вчерась какъ пошла, какъ завилась… [приплясыпаеть и напѣваетъ].

Ахъ, вы лапти мои,

Лапоточки мои!

Ахъ, вы частенькіе,

Головастенькіе!..

Жги, жаррь, чертъ побери!

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Хорошо, очень хорошо! Жена тоже смекаетъ…

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. А пусть…

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. То-то пусть! Всякій стыдъ потерялъ. Тебѣ все равно что люди ни скажутъ, во вниманіе не берешь.

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. Да полно тебѣ, полно! Ну, что ты… э-эхъ! Понимаю, хорошаго нѣту, точно. Говорю — ухожусь. Пойдетъ началить, умаетъ хоть кого… Коли-бъ я не почиталъ тебя, али какъ… А то — самъ знаешь — всю душей… Замѣсто отца… Кабы не ты, не живи я за тобой, какъ за стѣной каменной…

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. И не дурилъ бы. Образумься, Никандръ! Время. А главное — жену… Боже тебя сохрани!

НИКАНДРЪ ПРОКОФ. А Богъ съ ней! Развѣ я какъ?.. Ныньче же ей гостинецъ куплю. [Уходить. Сергѣй махнулъ на него рукой].

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Крѣпко жаль Вѣрочку. Какая ей жизнь, чего ждать? Жить бы ей душа въ душу, тихо, любовно… Такая вотъ и невѣста ноя была, покойница Маша. И лицемъ схожи удивительно, будто сестры родныя… Раздумаешься объ одной, другая на умъ прійдетъ. Такъ всегда… Потому, должно быть, Вѣрочка и мила мнѣ. А Никандръ знай дудитъ: «погоди, ухожусь!» Добро! И уходишься, кой въ тебѣ прокъ?.. Гмъ!.. Съ нѣкотораго времени замѣчаю, что на брата у меня озлобленіе какое-то… За Вѣру?.. Скверное, ѣдкое чувство… Схлынетъ оно, будто совѣстно станетъ. Что такое?.. Потому, вѣроятно, что Никандръ ужь терпѣніе мое истощилъ. Вотъ еще Сильвачевъ… Никакъ не могу отдѣлаться отъ непріятнаго чувства, когда встрѣтилъ ихъ съ Вѣрой. Избѣгаю думать объ этомъ, даже боюсь… слишкомъ это волнуетъ меня… а все думается.

ЯВЛЕНІЕ III.

Сергѣй Прокофьевичъ и Вѣра.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Ты, Вѣрочка, не огорчайся, что братъ… Безъ разума мелетъ.

ВѢРА. Правду сказать, Сергѣй Прокофьевичъ, какая я ему и жена? Вовсе не подходящая… А все же обидно бываетъ.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Въ обиду тебя не дадутъ. Помни всегда. [Погладилъ ее по головкѣ].

ВѢРА. Конечно, еслибъ не вы, совсѣмъ бы мнѣ плохо… Очень ужъ вы добры ко мнѣ и участливы… Заступитесь, образумите… Съ вами легко, хорошо… Вы серьезный всегда, невеселый, а мнѣ легко и всякій я вамъ вздоръ говорю, что на умъ взбредетъ.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. То и хорошо, то и дорого мнѣ.

ВѢРА. Сергѣй Прокофьевичъ, отчего я никогда не видала васъ веселымъ?

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Вотъ о чемъ вздумала!.. Интереснаго, кажется, въ этомъ немного… Характеръ такой у меня.

ВѢРА. Нѣтъ. А всматривалась. Это потомъ сдѣлалось съ вами… Горе налегло, что ли?.. Еслибъ характеръ, такъ бы и видно было, а то нѣтъ. Чему вы улыбаетесь? Правду я говорю?

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Можетъ быть. У тебя сердце чуткое… [Смотритъ на нее съ чувствомъ]. И спасибо тебѣ, большое спасибо.

ВѢРА. За что?

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. За участіе. Ни въ комъ я не видалъ его, Вѣра, то есть къ душѣ-то своей, ни въ комъ… [Въ волненіи пожалъ ей руку и сталъ медленно ходить по комнатѣ]. Да, жизнь моя прошла одиноко, сурово… Потерю перенесъ тяжкую… И въ томъ несчастіе мое, что образованія не получилъ. Отъ природы былъ любознателенъ чрезвычайно, все интересовало меня. Сталъ учиться, читать, лабораторійку завелъ, микроскопъ и разныя разности. Гору книгъ перечелъ, всякихъ, да толку не вышло изъ этого… Нить утерялъ. Великій поэтъ нашъ сказалъ:

«Отрядомъ книгъ уставилъ полку,

Читалъ, читалъ и все безъ толку».

Такъ вотъ и я. А тутъ, по смерти родителя, за торговое дѣло взяться пришлось. И остался я ни въ тѣхъ, ни въ сѣхъ. Отъ своего брата купца отсталъ, а къ образованнымъ не иристалъ… О чемъ задумалась?

ВѢРА [очнувшись отъ задумчивости]. Что вы?

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Задумалась, молъ, о чемъ?

ВѢРА. Я? Слушала.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. [съ принужденнымъ смѣхомъ]. Ну, хорошо, пусть такъ. Вѣдь я занимательнаго въ моей рѣчи не много.

ВѢРА [въ смущеніи]. Право, Я…

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Да хорошо! [Прошелся молча]. За послѣднее время ты поблѣднѣла. Иль опять безсонница, грудь болитъ?

ВѢРА Да, нервы что-то…

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. [съ испытующимъ взглядомъ]. Возбуждены. Замѣтилъ. Пошли за докторомъ.

ВѢРА. Ахъ, надоѣли они мнѣ!

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. [останавливаясь у двери въ садъ]. Ба! какіе прекрасные цвѣты!

ВѢРА. Гдѣ?

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. А вонъ, на балконѣ. Новость. Купила?

ВѢРА. Н.. нѣтъ.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Откуда же они?

ВѢРА. Не знаю.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Какимъ же образомъ они попали сюда?

ВѢРА. Прислали… Садовникъ принесъ.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Прислали? Кто же прислалъ?

ВѢРУ. Не знаю.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Такъ и не дозналась кто?

ВѢРА. Нѣтъ.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Интересно. [Молчаніе. Измѣнившимся голосомъ] Ухаживаетъ за тобой кто-нибудь, что присылаетъ подарки, а ты принимаешь?

ВѢРА. Я не видала, какъ ихъ принесли… хватилась спросить — откуда? а садовникъ ушелъ.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Вѣра, ты правду говоришь: не знаешь, кто прислалъ цвѣты? [Зорко на нее смотритъ].

ВѢРА. Нѣтъ.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Но догадываешься?.. Глаза опустила. Не хорошо скрывать… Такъ и не скажешь — отъ кого и что это значитъ?

ВѢРА [холодно]. Я ужъ сказала вамъ, что не знаю.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Женщина обыкновенно принимаетъ небрежный тонъ, когда говоритъ о томъ, что ей нужно скрыть, и весьма легко обижается, когда виновата. [Вѣра пожала плечами]. Но эту личину не трудно понять!

ВѢРА. Изъ чего вы волнуетесь, Сергѣй Прокофьевичъ. Не понимаю.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Волнуюсь?.. Я ничего… Меня это прямо не касается.

ВѢРА. И мужа моего не касается. Богъ знаетъ изъ чего дѣлать исторію! Вы меня удивляете.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. [круто повернемся въ ней, крикливо]. Что-жъ я, по вашему, долженъ молчать? а? молчать? Долгъ мой замѣтить, если вижу дурное, если…

ВѢРА [прерываетъ]. Да, вы въ правѣ замѣтить, еслибъ я дѣйствительно сдѣлала дурное. И мнѣ никого бы не было такъ стыдно, какъ васъ… какимъ я знала васъ до этой минуты, а не такимъ, каковы вы теперь, съ недобрымъ я идемъ, въ этомъ… непонятномъ волненіи. Такая перемѣна въ васъ… Мнѣ ужасно горько отъ этого.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Не знаю, какую ты усматриваешь во мнѣ перемѣну, но я… до сего времени считалъ тебя честною, прямою женщиной.

ВѢРА. И перемѣнили мнѣніе? Почему, позвольте спросить?

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Съ тѣхъ поръ, какъ я наткнулся на васъ съ Сильвачевымъ, вѣра въ тебя поколебалась во мнѣ…

ВѢРА. Вотъ что!

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Меня стало грызть сомнѣніе… Я его подавлялъ… Но теперь увѣренъ, увѣренъ, что цвѣты присланы Сильвачевымъ, что ты это знаешь и…

ВѢРА. Лгу? Вы ошибаетесь, Сергѣй Прокофьевичъ. Если цвѣты дѣйствительно отъ Сильвачева, то я не вызывала его на эту любезность. Вы сами, когда познакомились съ нимъ, радушно пригласили его бывать и правильно взглянули на наше знакомство. Другаго я не ожидала отъ васъ. Но вы говорите, что съ тѣхъ поръ васъ что-то грызешь. Выходка ваша, обидная и грубая — извините меня — есть послѣдствіе тѣхъ подозрѣній, которыя запали вамъ въ душу. Отчего это случилось — не понимаю и скорблю, что такъ вышло. Но если вы дорожите моимъ уваженіемъ, если хотите, что бъ я жила, какъ жила, то не оскорбляйте меня. Иначе, можетъ кончиться дурно.

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. А-а! ты высказалась достаточно ясно. Понимаю. Даже лучше самой тебя понимаю, что въ тебѣ происходитъ. Сомнѣній нѣтъ… Достаточно ясно. А къ этому надо добавить, что люди особенно склонны обвинять другихъ, когда есть за что обвинять себя. Совѣсть къ этому побуждаетъ, совѣсть!

ВѢРА. Не то! Ни къ чему меня совѣсть не побуждаетъ. Вовсе не то! Я чувствую, что въ васъ что-то особенное, небывалое, что оскорбляетъ меня, мое уваженіе и привязанность къ вамъ. Ну, объясните мнѣ, что это такое? Я не знаю, но чувствую. Это и ожесточаетъ меня. Объясните!

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. [подавленнымъ голосомъ]. Мнѣ кажется, что ты слишкомъ нервна… а нервные люди… [Замялся].

ВѢРА [съ живостью]. Что?.. И почему вы смутились?.. и поблѣднѣли? Чѣмъ объяснить это? Облегчите меня, скажите!

СЕРГѢЙ ПРОКОФ. Оставимъ, Вѣра! [Уходитъ].

ВѢРА. Нѣтъ, сердце меня не обманываетъ. Въ Сергѣѣ Прокофьевичѣ что-то отталкивающее… Говори онъ кротко, по прежнему, и я разрыдалась бы у него на груди, какъ бы ни была виновата. А теперь мнѣ непріятно подать ему руку… Да, начинается новая жизнь, совсѣмъ другая… Если все сообразить, разобрать, то Сергѣй Прокофьевичъ отчасти и правъ, что набросился на меня… Въ эти нѣсколько дней я избѣгала Якова Андреевича. Но чего мнѣ стоило переломить себя и сидѣть дома, не видя его!.. и зная, какъ онъ огорченъ этимъ, хандритъ!.. Ужасно жалко его!.. Какъ онъ хорошо это сказалъ: «вы такое отрадное явленіе въ моей горькой жизни». Милый!.. Цвѣты, конечно, прислалъ онъ; но отчего самъ не ѣдетъ?… А если Сергѣй Прокофьевичъ какъ нибудь стороною отклонилъ его визитъ? Теперь я допускаю эту возможность. О, тогда… тогда я докажу, что опека надо мною напрасна!