РМ 1883 (ДО)

Крестьянскій вопросъ въ вольномъ экономическомъ обществѣ въ 1803—1822 гг.

Извѣстно, что при императрицѣ Екатеринѣ II Вольное Экономическое Общество принимало весьма важное участіе въ обсужденіи крестьянскаго вопроса: задача о собственности крестьянъ возбудила вниманіе всей Европы, и заняться ея разрѣшеніемъ не побрезгалъ даже Вольтеръ, корифей европейской литературы того времени. Правда, общество не обнаружило особенной смѣлости въ этомъ дѣлѣ, и единственное русское сочиненіе (Полѣнова), увѣнчанное наградой второй степени, осталось неизданнымъ въ теченіе цѣлыхъ ста лѣтъ; но, какъ бы то ни было, объявленіе задачи о собственности крестьянъ и присужденіе преміи за присланныя сочиненія представляетъ одну изъ интереснѣйшихъ страницъ въ исторіи крестьянскаго вопроса. Положеніе крѣпостныхъ крестьянъ и отношеніе къ нимъ помѣщиковъ затрогивалось и въ нѣкоторыхъ другихъ задачахъ общества, напримѣръ о «наказѣ управителю».

Въ царствованіе императора Александра I вольное экономическое общество принимало не только не меньшее, но даже болѣе постоянное участіе въ посильномъ рѣшеніи вопроса, занимавшаго тогда всѣхъ интеллигентныхъ людей, начиная съ самого Государя. Мы увидимъ ниже, что нѣсколько задачъ общества болѣе или менѣе близко касались этого вопроса, но, несомнѣнно, самою важною изъ нихъ, и по своему содержанію, и по полученнымъ отвѣтамъ, была задача на 1812 г. — о сравнительной выгодности для хозяина крѣпостного и вольнонаемнаго труда. Этою задачей въ наше дворянское общество была заброшена новая идея: не будетъ ли выгодно для самихъ помѣщиковъ уничтоженіе крѣпостного права. Сначала наиболѣе сильныхъ защитниковъ эта мысль нашла въ лицѣ двухъ извѣстныхъ нѣмцевъ, къ которымъ впрочемъ примкнули и нѣкоторые русскіе голоса, но впослѣдствіи она несомнѣнно имѣла не маловажное вліяніе на ходъ нашей крестьянской реформы.

Задача эта была очевидно навѣяна классическимъ сочиненіемъ Адама Смита, которое впервые появилось на русскомъ языкѣ въ 1802—1806 гг. въ переводѣ Политковскаго, сдѣланномъ по приказанію министра финансовъ гр. Васильева. Въ этомъ трудѣ были два мѣста, которыя прямо касались вопроса, поставленнаго задачею 1812 года. «Средства, необходимыя для замѣщенія и, такъ сказать, для возстановленія ущерба, производимаго временемъ и работою въ рабѣ, лежатъ обыкновенно на заботливости безпечнаго хозяина и нерадиваго управляющаго- средства же, предназначающіяся, для той же цѣли относительно вольнаго человѣка, находятся въ рукахъ самого бережливаго работника. Хозяйство перваго -естественно ведется въ безпорядкѣ, столь обычномъ въ дѣлахъ всякаго богатаго человѣка; строгая же воздержность и мелочная бережливость, свойственная бѣдному человѣку, естественно заправляютъ хозяйствомъ второго. На одинъ и тотъ же предметъ потребуются весьма неравные расходы, смотря по различному способу веденія хозяйства. Поэтому я полагаю, что опытъ всѣхъ временъ и всp3;хъ странъ доказываетъ очевидно, что на повѣрку свободный трудъ обходится дешевле невольничьяго труда». Въ другомъ мѣстѣ авторъ опять настойчиво возвращается къ этой мысли.

Прямое отраженіе этихъ идей мы находимъ какъ въ самой постановкѣ задачи 1812 года, такъ и въ увѣнчанномъ главною наградой отвѣтѣ на нее Якоба, а отчасти и въ нѣкоторыхъ другихъ отвѣтахъ. Вопросъ именно и поставленъ былъ такимъ образомъ: какой трудъ — крѣпостной или вольнонаемный — выгоднѣе для хозяина. Понятно, что, предлагая различныя мѣры для реформы помѣщичьяго хозяйства, очень многіе авторы мало думали о томъ, чтобъ онѣ были полезны и для крестьянъ.

Приступая къ изученію исторіи крестьянскаго вопроса въ вольномъ экономическомъ обществѣ въ эпоху императора Александра I, мы должны отмѣтить одну важную особенность сравнительно съ попыткою рѣшить крестьянскій вопросъ въ самые первые годы существованія общества. Тогда задача была поставлена императрицею Екатериною II шире и правильнѣе; но, вслѣдствіе того, что задача была обнародована по всей Европѣ, а также и вслѣдствіе малой подготовленности русскихъ людей къ письменному рѣшенію такихъ вопросовъ, огромное большинство присланныхъ отвѣтовъ принадлежало иностранцамъ (изъ всѣхъ 162 сочиненій было доставлено на русскомъ языкѣ только семь). Напротивъ, въ царствованіе императора Александра I задачи вольнаго экономическаго общества, затрогивавшія крестьянскій вопросъ, вызывали по большей части русскіе отвѣты и лишь незначительное число ихъ было написано по-нѣмецки. Нѣкоторыя изъ этихъ русскихъ сочиненій оказываются ниже всякой критики, но все-таки большимъ шагомъ впередъ было уже и то, что вопросъ объ измѣненіи быта крестьянъ обсуждался не въ однѣхъ столицахъ, но и въ какой-нибудь великорусской и украинской глуши. Мы увидимъ, какъ медленно шелъ процессъ развитія и распространенія въ обществѣ освободительныхъ идей и какъ трудно было научиться понимать ихъ съ точки зрѣнія не одной помѣщичьей выгоды.

I.

4

На 1803 годъ общество объявило слѣдующую задачу: «Какія надлежитъ принять мѣры, чтобы духъ дѣятельности, ревности и прилежанія къ трудамъ для вящшей пользы въ нижнихъ состояніяхъ людей, а особливо женъ и дѣтей крестьянскихъ, такъ возбудить можно было, чтобы оный содѣлался напослѣдокъ необходимою для нихъ привычкою?» — Медаль въ 50 червонцевъ, на средства, данныя Д. П. Трощинскимъ, была раздѣлена пополамъ между Джунковскимъ и профессоромъ Гардомъ изъ Берлина. Джунковскій въ своемъ трудѣ, напечатанномъ въ слѣдующемъ году въ «Трудахъ» общества, касается, между прочимъ, отношеній крѣпостныхъ крестьянъ къ помѣщикамъ.

Указавъ на то, что однимъ изъ главныхъ побужденій къ трудолюбію служитъ увѣренность въ спокойномъ пользованіи результатами своего труда, авторъ замѣчаетъ, что помѣщики нерѣдко повышаютъ размѣръ оброка съ крестьянъ, соображаясь не съ увеличеніемъ ихъ богатства, а съ своими собственными потребностями и нуждами; это принуждаетъ крѣпостныхъ «скрывать свои прибытки» и не пріобрѣтать ничего, кромѣ предметовъ крайне необходимыхъ для жизни. Что касается размѣра повинности крестьянъ, то, по словамъ автора, они работаютъ на господина обыкновенно отъ двухъ до четырехъ дней въ недѣлю; многіе и ходятъ на барщину, и платятъ оброкъ; наконецъ, «бываютъ изрѣдка и такіе, которые все время на господина работаютъ и отъ него получаютъ пропитаніе». Къ этому еще нужно прибавить дворовыхъ, которые «ниже вида собственности не имѣютъ, а притомъ часто либо продажею или другимъ способомъ переходятъ отъ одного владѣльца къ другому». Авторъ справедливо утверждаетъ, что положеніе оброчныхъ крестьянъ гораздо лучше, чѣмъ барщинныхъ:, первые имѣютъ болѣе побужденій ревностно трудиться, а чтобы до нѣкоторой степени гарантировать крестьянъ отъ неожиданнаго повышенія оброка, Джунковскій предлагаетъ опредѣлять его размѣры впередъ на извѣстное число лѣтъ, не менѣе десяти. Въ отличіе отъ многихъ агрономовъ того времени, авторъ рѣшительно высказывается противъ издѣльной системы: барщина, по его мнѣнію, вредна и крестьянамъ, и помѣщику. Трудъ по принужденію малопроизводителенъ, и потому. Джунковскій совѣтуетъ сельскимъ хозяевамъ разсчитать «по-купечески: 1) чего стоятъ въ день работникъ и лошадь, 2) сколько работникъ, для своего барыша дѣлая, выработать можетъ, 3) сколько изъ выработаннаго заплатить можетъ за землю и за покровительство, 4) сколько работникъ, принужденно для другого, выработаетъ или испортитъ и, наконецъ, 5) сколько стоитъ содержаніе и поправленіе разореннаго работника». Въ этихъ вопросахъ мы видимъ уже зародышъ задачи, объявленной обществомъ въ 1812 г., о томъ, какой трудъ выгоднѣе — крѣпостной или вольнонаемный. Что же касается развитія трудолюбія, спеціальной задачи автора, то онъ полагаетъ, что привычка къ нему развивается только тогда, когда человѣкъ видитъ пользу труда для себя, а не для другого, что бы ни говорили люди, проповѣдующіе о прелестяхъ патріархальныхъ отношеній между помѣщиками и крестьянами. Возставая противъ барщины, Джунковскій требуетъ также уничтоженія поборовъ натурою или, по крайней мѣрѣ, перевода ихъ на деньги. Въ заключеніе онъ указываетъ на огромный ущербъ отъ содержанія многочисленной дворни, поглощающей иногда треть и даже половину дохода съ имѣнія.

Въ числѣ задачъ, объявленныхъ вольнымъ экономическимъ обществомъ на 1804 г., была, между прочимъ, одна — о причинахъ возрастанія дороговизны на съѣстные припасы, которая вызвала 44 отвѣта. Мы не будемъ останавливаться на -увѣнчанномъ медалью трудѣ корректора типографіи военной коллегіи, Швиткова, такъ какъ авторъ совершенно не затрогиваетъ крестьянскаго вопроса, и коснемся двухъ отвѣтовъ, хотя и не заслужившихъ одобренія и потому не изданныхъ, но болѣе для насъ интересныхъ. Авторъ одного изъ нихъ, между прочимъ, говоритъ: «Дороговизна возросла и возрастаетъ отъ отягощенія помѣщичьихъ крестьянъ работами». Несмотря на то, что по указу 1797 года крестьяне должны работать на господина три дня въ недѣлю, нѣкоторые изъ нихъ лѣтомъ, а особенно во время жатвы, не работаютъ на себя и одного дня. Любопытно, что въ той мѣстности Россіи, къ которой относятся наблюденія автора, а именно въ Екатеринославской губерніи и Малороссіи, извѣстный указъ императора Павла оказалъ даже вредное вліяніе: до него крестьяне работали здѣсь на помѣщика лишь два дня въ недѣлю, иногда и менѣе, а послѣ того владѣльцы возвысили размѣръ издѣльной повинности. Имѣя менѣе времени для работы въ свою пользу, крестьяне не только не могутъ продавать хлѣбъ, но иногда собираютъ его недостаточно для своего пропитанія. Принужденные для уплаты податей продавать иной разъ и послѣдній хлѣбъ, они потомъ вновь покупаютъ его, а это увеличиваетъ дороговизну. Для отвращенія ея, авторъ предлагаетъ: если нельзя уменьшить податей, то по крайней мѣрѣ предоставить крестьянамъ работать въ свою пользу болѣе трехъ дней въ недѣлю.

Авторъ другого неизданнаго отвѣта на задачу 1804 года "читаетъ главною причиной дороговизны хлѣба — дороговизну людей, а послѣднее, по его мнѣнію, вызывается торговлею рекрутами. Во время второй войны съ Турціею, при императрицѣ Екатеринѣ II, когда требовали въ наборъ съ 500 душъ по 5 человѣкъ, цѣна на людей возвысилась до того, что въ нѣкоторыхъ губерніяхъ брали по 800 и 900 рублей за каждаго. Такія громадныя цѣны вызываютъ покупку деревень съ цѣлью спекуляціи: купивъ деревню, новый владѣлецъ продаетъ почти всѣхъ людей, годныхъ въ рекрута, и такимъ образомъ выручаетъ затраченную имъ сумму. Вслѣдствіе этого разоряются цѣлыя селенія, земли плохо обрабатываются и, слѣдовательно, не можетъ быть хорошаго урожая. Торговля рекрутами запрещена, но существуетъ очень много средствъ для обхода этого закона, поэтому авторъ предлагаетъ принять новыя ограничительныя мѣры.

Въ отвѣтахъ на вышеупомянутыя темы только отчасти затрогивалось положеніе крѣпостныхъ крестьянъ:, напротивъ того, задача на 1809 годъ была посвящена ему всецѣло. Она формулирована была слѣдующимъ образомъ: «Для пользы государственной, равно какъ и частной, всякаго владѣльца и крестьянина, желательно было бы опредѣлить точными разсчетами и неоспоримыми доказательствами, на собственномъ опытѣ и на извѣстныхъ примѣрахъ основанными: барщинное или оброчное хозяйство, для помѣщиковъ и для крестьянъ совокупно, полезнѣе и выгоднѣе, или не будетъ ли равной или большей еще пользы отъ соединенія обоихъ сихъ способовъ». Изъ полученныхъ на эту задачу четырехъ отвѣтовъ за два были присуждены золотыя медали по 25 червонцевъ, на сумму, пожертвованную извѣстнымъ любимцемъ императора Павла, Александромъ Борисовичемъ Куракинымъ, за третье сочиненіе была присуждена серебряная медаль, а четвертое признано неудовлетворительнымъ. Золотыя медали получили орловскій помѣщикъ Погодинъ и извѣстный уже намъ корректоръ Швитковъ, а большая серебряная, медаль была назначена украинскому помѣщику Ив. Ѳед. Богдановичу.

Сочиненіе Швиткова, который, по общему заключенію вольнаго экономическаго общества, представилъ «удовлетворительныя разсужденія, могущія быть весьма полезными, хотя имъ и не изложены подробные разсчеты», написано въ высшей степени неудовлетворительно, крайне растянуто, переполнено самыми элементарными разсужденіями и показываетъ, что авторъ не обладалъ ни хорошимъ научнымъ образованіемъ, ни особенно близкимъ знакомствомъ съ бытомъ крестьянъ, а руководствовался просто своимъ здравымъ смысломъ, который, надо полагать, былъ не особенно силенъ. Вопросъ, какъ мы уже сказали, заключался въ томъ: какая система хозяйства полезнѣе для государства, помѣщиковъ и крестьянъ — барщинная или оброчная. Въ противуположность Джунковскому, Швитковъ высказывается въ пользу первой, между прочимъ, потому, что при ней легче предупредить накопленіе недоимокъ; отхожіе промыслы слѣдуетъ ограничить, а уличныхъ разнощиковъ, продавцовъ «прихотливыхъ и одной только нѣгѣ ласкающихъ припасовъ»; совсѣмъ «вывести изъ обыкновенія». Отхожіе промыслы вредны уже тѣмъ, что дурно вліяютъ на нравственность крестьянъ, которые пріучаются въ городахъ къ роскоши, вольнодумству и высокомѣрію. Но авторъ все-таки не рѣшается требовать запрещенія отхожихъ промысловъ и думаетъ, что крестьянъ, живущихъ на землѣ плохого качества, можно отпускать на заработки во всякое время года, а поселенныхъ на хорошей — только зимой. Высказываясь въ пользу барщинной системы, авторъ считаетъ еще болѣе полезнымъ соединеніе издѣлья съ оброкомъ. При дурномъ качествѣ земли въ своемъ помѣстьѣ, владѣльцу, вмѣсто того, чтобы распускать крестьянъ на посторонніе заработки, всего выгоднѣе завести у себя фабрики или ремесла; помѣщикъ можетъ даже назначить имъ плату за работу, конечно, болѣе сходную, 4ѣмъ та, что онъ платилъ бы постороннимъ, такъ какъ, по откровенному заявленію автора, помѣщику деньги нужнѣе, чѣмъ крестьянину. Во всемъ этомъ мнѣніи не только нѣтъ никакихъ предложеній объ улучшеніи быта крестьянъ, но Швитковъ находитъ даже совершенно естественною и полезною продажу людей безъ земли, совершенно забывая, что по условіямъ задачи требовалось обратить вниманіе на выгоду не одного только помѣщика, но также и крестьянъ; объ этомъ забыли и увѣнчавшіе его члены экономическаго общества, среди которыхъ было много владѣльцевъ населенныхъ имѣній.

Орловскій помѣщикъ Погодинъ, получившій другую золотую медаль, по отзыву общества, «представилъ требуемые разсчеты, подробные и основательные». Онъ такъ же мало, какъ и Швитковъ, думаетъ объ удобствахъ и выгодѣ крестьянъ, и потому высказывается въ пользу барщинной системы. Крестьяне должны быть на издѣльи въ тѣхъ вотчинахъ, гдѣ много удобной для хлѣбопашества земли; но, какъ мы увидимъ, и въ малоземельныхъ имѣніяхъ онъ проектируетъ барщинный трудъ, только въ другой формѣ.

Приглядываясь къ быту крестьянъ въ теченіе послѣдняго столѣтія существованія крѣпостного права, мы замѣчаемъ, что въ то время, какъ въ образованномъ обществѣ постепенно укрѣплялась мысль о необходимости освобожденія крѣпостныхъ, по мѣрѣ того какъ правительство начинало принимать мѣры для обезпеченія ихъ положенія, въ дѣйствительности матеріальный бытъ крѣпостныхъ все ухудшался; количество земли, находившееся въ ихъ пользованіи, уменьшалось, напротивъ повинности въ пользу помѣщика возростали. Это видно, между прочимъ, и изъ сравненія агрономическихъ сочиненій XVIII и начала XIX столѣтій В. Н. Татищевъ въ своихъ «Экономическихъ запискахъ» говоритъ, что каждое тягло должно обработать на помѣщика по десятинѣ; по словамъ извѣстнаго сельскаго хозяина второй половины XVIII столѣтія, Рычкова, «человѣколюбивый господинъ и прямо отечество свое любящій никогда управителямъ и прикащикамъ своимъ не велитъ на каждое тягло» пахать болѣе одной, «а конечно ужь не болѣе полуторы десятины» въ полѣ, хотя и находятся люди жестокіе, требующіе обработки двухъ и даже болѣе того десятинъ на тягло. То, что кажется Рычкову обременительнымъ, Погодинъ выставляетъ уже какъ легко исполнимое требованіе. Онъ говоритъ, что каждое тягло можетъ «безъ всякаго отягощенія» засѣвать на господина по полторы, а если достаточно удобной земли, то и по двѣ десятины въ полѣ. Для собственнаго продовольствія, крестьяне могутъ пахать по двѣ десятины въ полѣ на тягло, что составитъ на душу около Трехъ десятинъ пахатной земли во всѣхъ поляхъ; такова была средняя крестьянская запашка въ издѣльныхъ вотчинахъ и во второй половинѣ XVIII вѣка. По вычисленіямъ Погодина, при барщинной повинности помѣщикъ, если въ его имѣніи удобная пахатная земля и хорошіе сѣнные покосы, можетъ получать съ каждаго тягла отъ продажи озимаго и ярового хлѣба, конопли, пеньки и сѣна — 106 руб. (Напомнимъ, что Погодинъ былъ помѣщикомъ черноземной Орловской губерніи. Между тѣмъ съ оброчныхъ крестьянъ нельзя взять болѣе 30 р. съ тягла (слѣдовательно около 15 рублей съ души, такъ какъ Погодинъ считаетъ по двѣ души на тягло; если же принять для черноземной полосы 2½ души, то по 12 руб.); многіе помѣщики, по его словамъ, берутъ по 12 и по 10 рублей съ ревизской души. Слѣдовательно оброчная система гораздо выгоднѣе для помѣщиковъ, чѣмъ барщина. Погодинъ не рѣшается утверждать, что она нежелательна и для крестьянъ, но, по его мнѣнію, она имѣетъ вредное вліяніе на ихъ нравственность, а затѣмъ и на ихъ экономическій бытъ. Тутъ авторъ противорѣчитъ свидѣтельству многихъ безпристрастныхъ наблюдателей, утверждающихъ, что оброчные крестьяне были обыкновенно зажиточнѣе барщинныхъ. Быть-можетъ, впрочемъ, онъ не имѣлъ достаточно случаевъ наблюдать вліяніе оброчной системы, которая преобладала въ нечерноземной полосѣ и, напротивъ, значительно уступала барщинной по распространенности въ черноземной части Великороссіи. Нужно замѣтить, что соединеніе обѣихъ системъ хозяйства, предлагаемое Швитковымъ, Погодинъ находитъ неудобнымъ. При малоземельи авторъ рекомендуетъ устройство фабрикъ, заводовъ и развитіе ремеслъ, причемъ совѣтуетъ употреблять на фабрикахъ и дѣтей отъ 10—15 лѣтъ, которымъ «для пріохочиванія» можно положить плату отъ одного до двухъ рублей въ мѣсяцъ. Такимъ образомъ и это сочиненіе направлено исключительно къ выгодѣ помѣщиковъ, а не крестьянъ; на пользу послѣднихъ авторъ не придумалъ ничего, кромѣ безплоднаго совѣта землевладѣльцамъ не обременять своихъ крѣпостныхъ «чрезмѣрною работой и налогами», — совѣта, который звучитъ ироніей послѣ того, какъ онъ установилъ весьма нелегкую норму господской запашки.

Автору третьяго отвѣта, украинскому помѣщику Богдановичу, была назначена большая серебряная медаль «во уваженіе полезныхъ мыслей, хотя и не содержащихъ нужныхъ подробностей». Указавъ на разнообразіе хозяйственныхъ условій въ имѣніяхъ, онъ разсматриваетъ одинъ за другимъ различные разряды помѣщичьихъ вотчинъ. Деревни многоземельныя выгоднѣе содержать на барщинѣ, точно также какъ и безлѣсныя вотчины. Имѣнія, въ которыхъ приходится всей земли по восьми десятинъ на работника, выгоднѣе оставить на оброкѣ, но при этомъ авторъ назначаетъ нормою высшій размѣръ его, указанный Погодинымъ, т. е. по 30 рублей съ мужа и жены. Тамъ, гдѣ на взрослаго работника приходится пашни и сѣнокоса не болѣе четырехъ десятинъ, несправедливо требовать съ крестьянина болѣе трети свободнаго времени, но нужно воспользоваться имъ для работы на фабрикахъ и заводахъ, которые могутъ не только замѣнить хлѣбопашество, но даже и привести помѣщичье хозяйство въ цвѣтущее положеніе. Въ многоземельныхъ имѣніяхъ со строевыми лѣсами, лежащихъ при судоходныхъ рѣкахъ, слѣдуетъ установить барщину съ тѣмъ, чтобъ осенью и зимой половина рабочихъ въ урочные дни занималась постройкою барокъ и судовъ, а другая — приготовленіемъ хлѣба для продажи; изъ денегъ, вырученныхъ за барки, треть слѣдуетъ отдать работникамъ. Наконецъ, въ нѣкоторыхъ вотчинахъ авторъ проектируетъ смѣшанную систему — соединеніе барщины съ оброкомъ. Въ заключеніе онъ замѣчаетъ, что хотя власть помѣщика надъ крестьянами и ограничена въ двухъ отношеніяхъ: онъ не имѣетъ права суда надъ ними въ тяжелыхъ уголовныхъ преступленіяхъ и не можетъ требовать для барщины болѣе времени, опредѣленнаго закономъ, — «но, кажется, сего не довольно, когда воля помѣщика не управляема собственнымъ благоразуміемъ и состраданіемъ». Поэтому улучшенія онъ ждетъ не отъ принятія новыхъ законодательныхъ мѣръ, а «единственно отъ просвѣщенія».

Четвертый и послѣдній отвѣтъ на задачу 1809 года былъ найденъ обществомъ неудовлетворительнымъ; онъ, дѣйствительно, написанъ не совсѣмъ толково, но по крайней мѣрѣ авторъ, очевидно уроженецъ Малороссіи, человѣчнѣе относится къ крестьянамъ. Такъ, онъ энергично настаиваетъ, чтобы помѣщики пахали земли не болѣе того, что можно обработать при трехдневной барщинѣ, въ противномъ случаѣ они должны брать вольнонаемныхъ, чтобъ ихъ собственные крестьяне имѣли возможность сжать свой хлѣбъ въ удобное время, а то помѣщики иной разъ требовали отъ крестьянъ постоянной работы въ самую страдную пору. При лишней запашкѣ господинъ можетъ также давать крестьянамъ за уборку хлѣба на ихъ собственныхъ харчахъ въ урожайные годы треть всякаго зерна, въ неурожайные — четверть, а работающимъ на господскихъ харчахъ — одну пятую; въ промежуткахъ же созрѣванія разныхъ хлѣбовъ крестьяне могутъ убрать и свои поля. Такое предложеніе, еслибы даже оно и не противорѣчило интересамъ крестьянъ, не соотвѣтствовало во всякомъ случаѣ закону о трехдневной барщинѣ и могло бы повести ко многимъ злоупотребленіямъ. При оброчной системѣ авторъ находить возможнымъ съ каждаго работника брать по 12½, а съ женщины не болѣе 3 рублей (и прясть по два мотка шерсти), — слѣдовательно, съ тягла около 16 рублей, — тогда какъ авторы одобренныхъ экономическимъ обществомъ отвѣтовъ желали взыскивать оброка вдвое болѣе — по 30 руб. съ тягла, впрочемъ, онъ допускаетъ, чтобы размѣръ оброка различныхъ крестьянъ соразмѣрялся съ ихъ зажиточностью.

II.

4

Въ то время, когда ученые члены вольнаго экономическаго общества присуждали преміи за весьма плохія измышленія разныхъ лицъ по вопросу о сравнительной пользѣ барщинной и оброчной системы хозяйства, въ одномъ изъ нашихъ провинціальныхъ городовъ, именно Харьковѣ, только-что обзаведшемся университетомъ, появился вполнѣ научный трудъ, въ которомъ былъ рѣшительно поставленъ вопросъ о полезности самаго существованія крѣпостного права и о необходимости его ограниченія, пока оно существуетъ. Сочиненіе это, написанное мѣстнымъ ученымъ, профессоромъ Якобомъ, вызваннымъ въ университетъ изъ Германіи въ 1807 году на каѳедру дипломатики и политической экономіи въ этико-политическомъ факультетѣ, — мы тѣмъ болѣе считаемъ необходимымъ разсмотрѣть здѣсь, что Якобъ былъ авторомъ лучшаго отвѣта на задачу экономическаго общества о крѣпостномъ и вольнонаемномъ трудѣ, о чемъ мы будемъ говорить ниже. Якобъ окончилъ курсъ въ Галльскомъ университетѣ, тамъ же получилъ степень доктора, былъ профессоромъ и ректоромъ и только по закрытіи университета Наполеономъ рѣшился перебраться въ Харьковъ. Въ своихъ сочиненіяхъ по философіи Якобъ, строгій кантіанецъ, выказалъ очень мало оргинальности- гораздо важнѣе его экономическія и финансовыя сочиненія. Въ 1805 году онъ издалъ «Основы политической экономіи», въ 1807 году — переводъ сочиненія Ж. Б. Сея, а въ 1809 году въ Харьковѣ появился его собственный двухтомный трудъ: «Grundsätze der Рolicеygesetzgebung und der Policeyanstalten».

Въ особомъ отдѣлѣ, посвященномъ разсмотрѣнію вопроса объ обезпеченіи свободы членовъ государства, авторъ прежде всего указываетъ на неблагопріятныя послѣдствія несвободнаго состоянія. Люди несвободные никогда не будутъ спокойными, вѣрными слугами государства; «пока существуютъ и поддерживаются закономъ такія противуестественныя отношенія, въ государствѣ будутъ постоянно готовые элементы для волненія и возстанія»; между рабочими и господами будетъ всегда озлобленная вражда. Рабство вредно еще и тѣмъ, что рабы плохо работаютъ и мало размножаются. Считая необходимымъ уничтоженіе рабства и другихъ видовъ не свободнаго состоянія, Якобъ однако же требуетъ, чтобы это было сдѣлано не иначе, какъ съ вознагражденіемъ владѣльцевъ. Тамъ, гдѣ еще существуетъ, къ несчастію, рабство или крѣпостное право, оно должно быть ослабляемо и ограничиваемо постепенно, такъ какъ внезапное уничтоженіе его было бы вредно и для рабовладѣльцевъ, и для освобождаемыхъ. При существованіи рабства, правительство должно обезопасить рабовъ отъ произвола владѣльцевъ и поставить ихъ подъ защиту государственныхъ законовъ, запретить покупку ихъ по истеченіи извѣстнаго, заранѣе объявленнаго, срока, опредѣлить закономъ размѣръ работы и содержаніе рабовъ, опредѣлить размѣръ выкупа, который долженъ для каждаго изъ нихъ уменьшаться но мѣрѣ, увеличиванія числа лѣтъ ихъ службы. При существованіи крѣпостного права, которое, по словамъ Якоба, во многихъ странахъ «не много мягче рабства», государство должно принять слѣдующія мѣры: точно и съ умѣренностью опредѣлить размѣръ работы крѣпостныхъ въ пользу владѣльца, запретить переселеніе, продажу безъ земли и отдачу въ наемъ крѣпостного противъ его желанія, запретить насильственное разлученіе семей, ввести въ опредѣленныя рамки право владѣльцевъ наказывать крестьянъ, строго оградить крѣпостныхъ отъ всякихъ нравственныхъ злоупотребленій со стороны владѣльца, предоставить крѣпостнымъ полное право собственности на то, что они заработаютъ во время, данное имъ для своихъ работъ, и на то, что они сберегутъ или пріобрѣтутъ какимъ-либо инымъ законнымъ путемъ. Наконецъ крѣпостнымъ должно быть предоставлено право приносить жалобы на своихъ господъ безпристрастнымъ судьямъ и въ случаѣ виновности помѣщиковъ крестьяне должны получать свободу. Слѣдуетъ также опредѣлить закономъ, какою суммою денегъ крѣпостной можетъ выкупиться на свободу. Любопытно, что всѣ эти требованія были высказаны въ царствованіе императрицы Екатерины II, въ мнѣніяхъ различныхъ русскихъ людей по крестьянскому вопросу. Подобно авторамъ нѣкоторыхъ изъ этихъ мнѣній, Якобъ полагаетъ также,.что государство должно примѣромъ на казенныхъ земляхъ доказать помѣщикамъ, что при существованіи свободныхъ наслѣдственныхъ или срочныхъ арендаторовъ доходъ землевладѣльца будетъ больше, трудѣ. Самый лучшій способъ освобожденія крестьянъ, по мнѣнію Якоба, состоитъ въ томъ, чтобы наиболѣе прилежнымъ семьямъ, были переданы въ наслѣдственную аренду или проданы участки земли съ необходимыми постройками. Такъ какъ съ развитіемъ культуры рабочая плата повысится, то будто бы и простые денщики изъ крѣпостныхъ во время, предоставленное для ихъ собственныхъ работъ, будутъ имѣть возможность заработать столько, чтобы выкупиться на свободу. Такъ постепенно образуется классъ хорошихъ ремесленниковъ и фабричныхъ рабочихъ, а пока существуетъ крѣпостное право, промышленность не можетъ развиваться. Вообще Якобъ питаетъ твердую увѣренность, что правительство можетъ найти средство постепенно дать личную свободу всѣмъ крѣпостнымъ безъ ущерба владѣльцамъ, тѣмъ паче, что все болѣе и болѣе распространяется убѣжденіе въ невыгодности принудительнаго труда. Вмѣстѣ съ тѣмъ должно быть запрещено продавать самого, себя и членовъ своего семейства въ рабство, крѣпостное состояніе или даже дѣлаться пожизненнымъ слугою. Но и до тѣхъ поръ, пока существуетъ крѣпостное право, полиція должна внимательно наблюдать, чтобы владѣльцы въ домашнемъ судѣ и расправѣ надъ своими крѣпостными не впадали въ тиранство и жестокости.

Уничтоженіе крѣпостного права, по мнѣнію автора, будетъ имѣть весьма благодѣтельныя послѣдствія: рабочіе станутъ дороже, но за то трудъ, будетъ производительнѣе; лишнія руки, не нужныя въ земледѣліи, перейдутъ на фабрики; въ средѣ свободныхъ рабочихъ разовьется потребленіе мануфактурныхъ товаровъ, а слѣдовательно будетъ данъ сильный толчокъ для развитія промышленности; только при цвѣтущемъ состояніи крестьянскаго сословія будутъ процвѣтать и города.

Мы видимъ, такимъ образомъ, что мечты Якоба не идутъ далѣе дарованія крестьянамъ личной свободы, причемъ онъ полагаетъ, что землевладѣльцы найдутъ тогда для себя выгоднымъ предоставить освобожденнымъ свои земли въ наслѣдственную аренду. Его идеалы чисто-западные: онъ преувеличиваетъ значеніе безземельнаго освобожденія, говоря, что «нищій въ свободной странѣ — король сравнительно съ крѣпостнымъ». Онъ считаетъ вреднымъ общинное землевладѣніе, такъ какъ оно задерживаетъ, по его мнѣнію, развитіе земледѣльческой культуры; онъ требуетъ полной свободы въ отчужденіи земель и т. п. Но если нельзя согласиться съ его планами окончательнаго устройства крестьянскаго Условія, то, во всякомъ случаѣ, нельзя не признать большою заслугой ясную формулировку въ странѣ, гдѣ существовало въ полномъ развитіи крѣпостное право, подробной программы мѣръ для ограниченія этого зла.

Въ началѣ 1809 года появился въ Харьковѣ названный трудъ Якоба, а въ августѣ уже было получено въ университетѣ предписаніе — уволить его на время въ Петербургъ; въ іюнѣ слѣдующаго года совѣтъ университета получилъ извѣстіе, что Государь назначилъ его на службу по департаменту финансовъ. Тотчасъ, по пріѣздѣ его въ Петербургъ, Сперанскій образовалъ особый комитетъ для составленія финансоваго плана, въ составъ котораго вошелъ, кромѣ Якоба, профессоръ Балугьянскій и чиновникъ Вирстъ, но ихъ общій трудъ не удовлетворилъ Сперанскаго. Въ 1810 году появилось въ свѣтъ небольшое сочиненіе Якоба о русскихъ бумажныхъ деньгахъ, а затѣмъ мы встрѣчаемъ его въ числѣ конкурентовъ на премію за рѣшеніе задачи вольнаго экономическаго общества. На 1812 годъ экономическое общество объявило задачу о сравнительной выгодности крѣпостного и вольнонаемнаго труда. Она была предложена по желанію графа Н. П. Румянцева, на средства котораго за успѣшное ея разрѣшеніе была обѣщана медаль въ 30 червонцевъ. Въ январѣ 1812 года объ этомъ появилось объявленіе-въ Петербургскихъ Вѣдомостяхъ вмѣстѣ съ другою задачей: объ отдѣленіи въ помѣщичьихъ имѣніяхъ земледѣльцевъ отъ фабричныхъ рабочихъ. Черезъ мѣсяцъ послѣ того общество получило по этому предмету сообщеніе отъ министра внутреннихъ дѣлъ Козодавлева (державшагося либеральныхъ мнѣній въ крестьянскомъ вопросѣ), въ которомъ было сказано, что такъ какъ обѣ эти задачи «могутъ содѣйствовать успѣхамъ не только частнаго, но и государственнаго хозяйства», то онъ доложилъ Государю объ увеличеніи за нихъ награды, чтобы привлечь большее количество опытныхъ и знающихъ людей къ внимательному изслѣдованію поставленныхъ задачъ, и Государь приказалъ опредѣлить особо, на счетъ кабинета, двѣ медали, по сту червонцевъ каждая, оставляя назначенныя обществомъ награды за другія хорошія сочиненія по тому же предмету. Общество поспѣшило оповѣстить объ этомъ въ газетахъ.

Къ годовому собранію общества на задачу о крѣпостномъ и вольнонаемномъ трудѣ было получено 9 отвѣтовъ; но такъ какъ смутныя обстоятельства 1812 года могли помѣшать многимъ доставить свои сочиненія, то общество предложенныя задачи продлило еще на годъ и полученные уже отвѣты рѣшило разсмотрѣть вмѣстѣ съ тѣми, которые будутъ доставлены къ октябрю мѣсяцу 1813 года. Къ этому времени на вышеупомянутую задачу было получено всего 14 отвѣтовъ. Въ торжественномъ собраніи общества 17 января 1814 года было объявлено, что большая медаль въ 100 червонцевъ присуждена коллежскому совѣтнику Людвигу Якобу, знакомому уже намъ ученому, а двѣ малыя, по 15 червонцевъ, доктору философіи г. Меркелю, знаменитому борцу за освобожденіе латышей изъ крѣпостного состоянія, и генералъ-майору Комарову. Всѣ три сочиненія появились въ «Трудахъ» общества за 1814 годъ, а работы Якоба и Меркеля кромѣ того были изданы на нѣмецкомъ языкѣ.

Отдѣльное изданіе труда Якоба нѣсколько полнѣе перевода, присланнаго имъ въ вольное экономическое общество: въ немъ есть, во-первыхъ, предисловіе, отсутствующее, въ русскомъ изданіи; во-вторыхъ, для образца русскимъ хозяевамъ, въ приложеніи помѣщенъ подробный разсказъ объ обращеніи въ одномъ иностранномъ имѣніи крѣпостныхъ крестьянъ въ свободныхъ земледѣльцевъ. Между русскимъ и нѣмецкимъ текстомъ можно было бы ожидать значительныхъ различій, такъ какъ, когда по-русски было уже отпечатано четыре листа, Якобъ прислалъ въ экономическое общество записку, въ которой, указывая на несходство нѣмецкаго текста съ русскимъ оригиналомъ, просилъ, чтобъ общество отправило къ нему одного изъ своихъ членовъ для сличенія его сочиненія съ нѣмецкимъ подлинникомъ. Общество, наоборотъ, попросило Якоба прислать нѣмецкій оригиналъ его труда, съ которымъ и обѣщало сличить переводъ и, гдѣ нужно, исправить. Сопоставивъ оба текста, мы замѣтили нѣкоторыя неточности въ переводѣ, но упомянемъ только, что мѣсто, гдѣ авторъ говоритъ о вредномъ вліяніи барщинной системы на крѣпостныхъ, смягчено въ русскомъ текстѣ, очевидно, по цензурнымъ соображеніямъ.

Въ предисловіи къ нѣмецкому изданію авторъ говоритъ, что задача общества, если понимать ее буквально, требуетъ только изслѣдованія, какимъ образомъ выгоднѣе для землевладѣльца обрабатывать свою землю: свободными наемными поденщиками (гдѣ ихъ можно найти), или съ помощію крѣпостныхъ крестьянъ, поселенныхъ на землѣ господина. «При такой постановкѣ вопроса, — говоритъ авторъ, — кажется, нельзя придти ни къ какому опредѣленному результату, такъ какъ, при извѣстныхъ отношеніяхъ, можетъ быть выгоднѣе то одно, то другое». Поэтому онъ нашелъ необходимымъ поставить задачу нѣсколько шире и изслѣдовать, какой земледѣльческій трудъ вообще производительнѣе и выгоднѣе для землевладѣльца — свободный, или принудительный. Одобреніе общества доказало, что онъ вѣрно понялъ задачу. Чтобы сдѣлать свое сочиненіе болѣе убѣдительнымъ для сельскихъ хозяевъ, авторъ нашелъ нужнымъ не ограничиваться теоретическимъ изслѣдованіемъ, но иллюстрировать его примѣрами изъ дѣйствительной жизни; для этого ему доставили матеріалъ какъ личныя наблюденія въ Германіи и Россіи, такъ и свѣдѣнія о сельскомъ хозяйствѣ, собранныя устно и письменно. Подробныя данныя о русскихъ имѣніяхъ, получившихъ извѣстность, и относящіяся къ 1806—1808 годамъ, кромѣ личныхъ изслѣдованій на мѣстѣ, основываются на многихъ оффиціальныхъ документахъ. Что касается свѣдѣній объ имѣніяхъ Московской губерніи, то они заимствованы по большей части изъ англійской рукописи Юнга (сына знаменитаго англійскаго агронома), который, по приглашенію русскаго правительства и на казенный счетъ, совершилъ поѣздку по этой мѣстности, за достовѣрность Свѣдѣній, собранныхъ Юнгомъ, ручаются какъ его личная агрономическая опытность, такъ и обязательное содѣйствіе со стороны правительства и многихъ крупныхъ землевладѣльцевъ при изученіи нашего сельскаго хозяйства; сильно облегчило Юнгу исполненіе даннаго ему порученія и то, что во многихъ имѣніяхъ Московской губерніи онъ нашелъ управителями своихъ соотечественниковъ — англичанъ. Отчетъ Юнга, представленный правительству въ 1809 году, остался ненапечатаннымъ.

«Главная цѣль моего сочиненія, — говоритъ авторъ, — состоитъ въ томъ, чтобы показать практически возможность для русскаго землевладѣльца поставить крестьянъ въ такое положеніе, что они будутъ охотно и добровольно заниматься земледѣліемъ, а владѣльцы будутъ получать при этомъ еще большіе доходы, чѣмъ при принудительномъ трудѣ». Въ такомъ случаѣ продолженіе существованія крѣпостного права было бы только лишнимъ бременемъ для помѣщика, «такъ какъ онъ долженъ былъ бы прокармливать дурныхъ, лѣнивыхъ, слабыхъ и больныхъ людей».

Сочиненіе Якоба дѣлится на три главныхъ части: 1) объ обработываніи земли крѣпостными, 2) объ обработываніи ея вольнонаемными и 3) о примѣненіи изложенныхъ правилъ къ Россіи. Первая часть, въ свою очередь, подраздѣляется на два главныхъ отдѣла: а) о барщинной и б) объ оброчной системѣ хозяйства. Причины непроизводительности барщиннаго труда -заключаются въ слѣдующемъ: въ упрямствѣ людей, работающихъ по принужденію, въ дурномъ экономическомъ положеніи крѣпостныхъ, вслѣдствіе чего ихъ скотъ и земледѣльческія орудія крайне плохи, въ отдаленіи полей отъ жилищъ работниковъ и, наконецъ, въ томъ, что сами помѣщики непроизводительно растрачиваютъ трудъ своихъ крѣпостныхъ, чрезмѣрно увеличивая дворню или употребляя крестьянъ на мало полезныя работы. При барщинной системѣ въ Россіи обыкновенно предоставляютъ крестьянамъ, по крайней мѣрѣ, половину рабочаго времени, но нѣкоторые помѣщики требуютъ и четырехдневной барщины. Есть и такіе господа, которые заставляютъ крестьянъ работать «изъ одного только пропитанія» (т.-е. обращаютъ ихъ въ такъ-называемыхъ мѣсячниковъ); но такая система, — говоритъ Якобъ, — удобоисполнима только въ очень малыхъ имѣніяхъ и потому здва ли заслуживаетъ особеннаго вниманія, тѣмъ болѣе, что подобные батраки работаютъ такъ дурно, требуютъ столь внимательнаго надзора и часто причиняютъ такой вредъ, что они обходятся гораздо дороже вольнонаемныхъ работниковъ. При своемъ изслѣдованіи авторъ имѣетъ въ виду наиболѣе обычную у насъ форму барщиннаго хозяйства, когда крестьянамъ отведено извѣстное количество земли и въ ихъ распоряженіе оставляется, по крайней мѣрѣ, половина рабочаго времени. Авторъ вычисляетъ, во что обходится господину обработка полей при этомъ размѣрѣ барщины и что стоило бы то же самое при вольнонаемномъ трудѣ; задача рѣшается въ пользу послѣдняго, но при этомъ онъ смотритъ на дѣло съ совершенно отвлеченной точки зрѣнія, не принимая во вниманіе историческихъ условій владѣнія въ Россіи населенными имѣніями. Въ своихъ вычисленіяхъ онъ указываетъ на то, что помѣщикъ теряетъ доходъ за землю, которая отводится крестьянамъ для ихъ собственнаго прокормленія, его лѣсъ тратится на постройку и отопленіе крестьянскихъ усадебъ, онъ оказываетъ крестьянамъ помощь во время неурожая и другихъ бѣдствій, терпитъ убытки отъ рекрутчины. Но дѣло въ томъ, что.все это онъ долженъ былъ дѣлать по закону. Помѣщики никогда не владѣли въ Россіи крестьянами на полномъ, гражданскомъ правѣ; ихъ владѣніе было обусловлено извѣстными обязанностями предъ государствомъ. Поэтому-то, при обсужденіи вопроса о выгодности или убыточности крѣпостнаго труда въ Россіи, нельзя было зачислять въ число потерь помѣщиковъ, выдѣленіе извѣстнаго количества земли крестьянамъ, снабженіе ихъ лѣсомъ, заботу объ ихъ пропитаніи; безъ этихъ потерь не было бы и права помѣщиковъ на свои имѣнія.