РМ 1882 (ДО)

Крестьяне духовныхъ вотчинъ во второй половинѣ XVIII вѣка *).

) Этотъ историческій очеркъ, составленный, кромѣ печатныхъ источниковъ, по документамъ архивовъ министерства юстиціи, министерства иностранныхъ дѣлъ, межеваго, сенатскаго, II отдѣленіи собственной Его Величества канцеляріи и Вольнаго Экономическаго Общества" посвященъ духовномъ вотчинамъ Великороссіи и Сибири.

I. Статистическія свѣдѣнія о духовныхъ вотчинахъ. — Синодальные, архіерейскіе, монастырскіе и церковные крестьяне.

Послѣ крѣпостныхъ крестьянъ второе мѣсто по многочисленности въ ряду всѣхъ разрядовъ сельскаго населенія занимали во второй половинѣ XVIII вѣка крестьяне духовныхъ вотчинъ. Несмотря на то, что еще со времени Ивана III правительство стало принимать мѣры, чтобъ ограничить увеличеніе числа населенныхъ имѣній, принадлежавшихъ духовенству, владѣнія этого сословія все разростались; да это и понятно, если принять во вниманіе, что даже тѣ государи, которые, какъ Иванъ Грозный или Алексѣй Михайловичъ, дѣйствовали наиболѣе энергично въ этомъ отношеніи, въ то же время продолжали, по примѣру своихъ предшественниковъ, жаловать вотчины различнымъ монастырямъ. Нужно замѣтить, однако, что владѣнія духовенства, до опредѣленія ихъ точнаго размѣра, казались еще болѣе обширными, чѣмъ они были въ дѣйствительности. Монастырскій приказъ, въ вѣдѣніи котораго при Петрѣ Великомъ было около 150.000 дворовъ, считалъ населеніе своей области почти пятою частью всего крестьянства, между тѣмъ процентъ духовныхъ крестьянъ во всемъ сельскомъ населеніи государства былъ гораздо менѣе значителенъ, какъ это видно изъ точныхъ данныхъ второй и третьей ревизій. Во время второй ревизіи, окончившейся въ 1747 году, крестьянъ синодальныхъ (бывшихъ патріаршихъ) было 37.426, архіерейскихъ — 116.376, монастырскихъ — 728.736 и соборныхъ и церковныхъ — 23.767 душъ мужскаго пола, всего же — 906.305 душъ муж. пола (за исключеніемъ Малороссіи, въ которой, какъ и при слѣдующей ревизіи, переписи не производилось). Всего крестьянъ въ это время было около 6½ милл. душъ муж. пола, — слѣдовательно, крестьяне духовенства составляли 14 % сельскаго населенія Великороссіи и Сибири. Во время третьей ревизіи (въ первые годы царствованія императрицы Екатерины) крестьянъ «духовныхъ вотчинъ» (бывшихъ синодальныхъ, архіерейскихъ и монастырскихъ) было 960.226, да еще соборныхъ и церковныхъ 31.535 душъ, итого — 991.761 душъ муж. пола. Всего крестьянъ въ это время было болѣе 7 милл., такъ что крестьяне духовныхъ вотчинъ составляли 12,4 % сельскаго населенія, т.-е. нѣсколько менѣе, чѣмъ во время второй ревизіи. Территоріальное распредѣленіе духовныхъ вотчинъ значительно отличалось отъ распредѣленія помѣщичьихъ имѣній. Въ то время, когда крѣпостныхъ на скверныхъ окраинахъ государства было самое ничтожное количество, а въ Сибири ихъ и вовсе не было, духовные крестьяне составляли въ этой мѣстности, особенно на сѣверѣ Европейской Россіи, значительный процентъ населенія.

Для указанія размѣровъ земельныхъ владѣній отдѣльныхъ архіерейскихъ домовъ и монастырей единственнымъ полнымъ источникомъ служитъ вѣдомость, составленная въ 1744 году. Данныя ея не совершенно совпадаютъ со свѣдѣніями второй ревизіи, тѣмъ не менѣе изъ нея все-таки видно, какія учрежденія были наиболѣе крупными духовными вотчинниками.

Почти всѣ архіерейскіе дома имѣли весьма значительное количество крестьянъ. Такъ, напримѣръ, Велико-Новгородская каѳедра имѣла сама по себѣ 19.763 д., а съ приписными монастырями по описи 1763 года — 21.500 душъ муж. пола. Чудовъ каѳедральный монастырь (Московской епархіи) имѣлъ въ 1744 году 18.681 д., Ростовскій архіерейскій домъ — 16.340 д., Тверской — 11.980 д., каѳедральный Троицкій Ипатіевскій монастырь (Костромской епархіи) — 11.266 д., Казанскій архіерейскій домъ — 10.009 д. и т. д. Всего за 22-мя архіерейскими каѳедрами было до вѣдомости 1744 года 164.419 душъ, слѣдовательно, среднимъ числомъ по 7.474 души на архіерейскій домъ.

Самый богатый изъ архіерейскихъ домовъ имѣлъ только 21.500 душъ крестьянъ; у богатѣйшаго изъ монастырей — Троицко-Сергіевской лавры — съ 12-ю приписными къ ней монастырями ихъ было впятеро болѣе, а именно около 106.000 душъ. Назовемъ нѣкоторые изъ монастырей особенно богатыхъ крестьянами Троицкій Александро-Невскій монастырь имѣлъ въ 1744 году 25.464 д., Успенскій Трифоновъ (Вятской епархіи) — 23.859 д. Кирилловъ-Бѣлозерскій съ 2-мя приписными къ нему (Вологодской епархіи) — 21.590 д., Саввинъ-Сторожевскій монастырь — 16.047 д., Вознесенскій женскій монастырь (Московской епархіи) — 15.582 д., московскій Новодѣвичій монастырь — 14.480 д. московскій Новоспасскій ставропигіальный монастырь — 14Л45 душъ, Спасскій ярославскій — 13.981 душъ, Воскресенскій называемый Новый Іерусалимъ — 13.660 душъ, московскій Симоновъ монастырь — 12.146 д., Іосифовъ волоколамскій (Переяславской епархіи) — 11.422 д., Пафнутіевъ боровсіій — 11.06*3 душъ и д. Всего монастырей, имѣющихъ населенныя вотчинъ (за исключеніемъ каѳедральныхъ) было 457. Если принять не вниманіе, что за ставропигіальныии монастырями, числилось около 20 приписныхъ, а за остальными около 30, то всѣхъ монастырей, имѣвшихъ населенныя имѣнія, будетъ около 507. А таи какъ общее количество монастырей въ тѣхъ же епархіяхъ былъ 822, то, слѣдовательно, значительно болѣе половины ихъ (61 %) имѣли крестьянъ. Если же взять мужскіе и женскіе монастыри отдѣльно (первыхъ было всего 633, вторыхъ — 189), то окажется что изъ мужскихъ имѣли крестьянъ 60 %, а изъ женскихъ — 36 % Затѣмъ изъ общаго количества вотчинныхъ монастырей не считая приписныхъ, т.-е. изъ 457 монастырей, имѣвшіе менѣе 10 душъ составляли 6,4 %, имѣвшіе отъ 11 до 30 д. — 7 % отъ 31 до 60 д. — 9,6 %, отъ 60 до 100 д. — 7 %; слѣдовательно, всего менѣе, 30 д., крестьянъ имѣли 13,4 % монастырей, отъ 30 до 100 д. — 16,6 %, а болѣе 100 д. — 70 %, въ томъ числѣ, однихъ монастырей, имѣвшихъ болѣе 5.000 д., было 5,7 %. Если сравнить этотъ выводъ съ тѣмъ, который получается при изслѣдованіи помѣщичьяго землевладѣнія во вторую половину XVIII вѣка, то мы увидимъ, что. между тѣмъ какъ среди помѣщиковъ преобладало мелкое и. среднее землевладѣніе (имѣвшихъ менѣе 30 д. было 62,7 % а отъ 30 до 100 душъ — 21,1 монастыри были преимущественно крупными вотчинниками (помѣщиковъ имѣвшихъ болѣе 100 д. было лишь около 16 %). Если раздѣлить общую сумму крестьянъ ставропигіальныхъ и епархіальныхъ монастырей на число о тихъ монастырей, не считая приписныхъ, то на каждый изъ нихъ среднимъ числомъ придется 1.445 душъ.

Монастырскіе крестьяне принадлежали по преимуществу крупнымъ вотчинникамъ; но былъ разрядъ духовныхъ имѣній, въ которомъ преобладало, напротивъ, мелкопомѣстное землевладѣніе: мы говоримъ о соборныхъ и церковныхъ крестьянахъ. Милютинъ въ своемъ извѣстномъ трудѣ о недвижимыхъ имуществахъ духовенства полагалъ, что вотчины приходскихъ церквей составляли явленіе исключительное; но это несправедливо: какъ какъ уже извѣстно, по второй ревизіи соборныхъ и церковныхъ крестьянъ было, 23.767 д., а по третьей — 31.585 душъ.

Къ сожалѣнію, намъ неизвѣстно, все число соборовъ и церквей, владѣвшихъ крестьянами. Въ «Духовныхъ штатахъ» мы имѣемъ только вѣдомость соборовъ, и церквей, у которыхъ было болѣе 20 душъ крестьянъ. Такихъ въ 1764 году оказалось: соборовъ. 27 и приходскихъ церквей 105, итого — 132.

Что касается того, были, ли вотчинные соборы, имѣвшіе менѣе 20 душъ крестьянъ, то если они и существовали, ихъ во всякомъ случаѣ было самое ничтожное количество, — по крайней мѣрѣ въ. данныхъ генеральнаго межеванія мы не нашли ни. одного подобнаго собора. Такимъ образомъ вотчинные соборы были разбросаны по всей Великороссіи. Что же касается приходскихъ церквей, имѣвшихъ болѣе 20 душъ крестьянъ, общее число которыхъ, какъ мы уже знаемъ, доходило до 105, то наибольшая ихъ часть (а именно — три четверти всѣхъ такихъ вотчинныхъ церквей) находилась въ прежней Псковской провинціи, входившей въ началѣ царствованія императрицы Екатерины И въ составъ Новгородской губ.. Затѣмъ вотчинныя приходскія церкви были еще въ слѣдующихъ мѣстахъ: въ Устюгѣ Великомъ — 14, въ Новгородѣ — 6, Сольвычегодскѣ — 4, Лихвинѣ — 1, Темниковѣ — 1. Кромѣ того, мы нашли въ данныхъ генеральнаго межеванія еще около 40 вотчинныхъ церквей (не помѣщенныхъ въ спискѣ тѣхъ, которыя имѣли болѣе 20 душъ), почти всѣ онѣ находились въ Псковской провинціи. Такимъ образомъ можно принять, что всѣхъ вотчинныхъ церквей было около 150, а такихъ же соборовъ, какъ мы уже знаемъ, 27, — слѣдовательно, всѣхъ вотчинныхъ соборовъ и церквей было около 177. Среднимъ числомъ на каждый соборъ или церковь приходилось 178 душъ крестьянъ, между тѣмъ какъ на одинъ монастырь пришлось 1.445 д., а на одну архіерейскую каѳедру — 7.474 души.

Если мы возьмемъ всѣ разряды крестьянъ духовнаго вѣдомства (синодальные, архіерейскіе и церковные) и сопоставимъ ихъ съ частными владѣльцами Великороссіи, то мы найдемъ, что самымъ крупнымъ вотчинникомъ была Троицко-Сергіевская лавра (около 106.000 душъ); затѣмъ второе мѣсто принадлежитъ графу П. Б. Шереметеву, который въ Великороссіи имѣлъ болѣе 64.000 душъ (не считая того, что онъ далъ въ приданое за своею дочерью болѣе 14.000 д.); третье мѣсто занимаетъ графъ Б. Г. Разумовскій, который въ одной Великороссіи, не считая его огромныхъ малороссійскихъ вотчинъ, владѣлъ болѣе чѣмъ 34.000 душъ. Затѣмъ будутъ слѣдовать опять духовные вотчинники: синодальный домъ (по второй ревизіи 31.468 душъ), Александро-Невскій — (25.464 д.), Успенскій-Трифоновъ монастырь Вятской епархіи — (23.859 д.), Кирилловъ-Бѣлозерскій монастырь (21.590 д.), Велико-Новгородская каѳедра (21.500 душъ) и только девятое мѣсто принадлежитъ опять частному лицу: графъ А. С. Строгановъ имѣлъ 19.000 д. муж. пола.

II. Положенія духовныхъ вотчинъ въ пятидесятыхъ годахъ прошлаго столѣтія. — Повинности крестьянъ. — Истязанія отъ духовныхъ властей и управителей. — Администрація духовныхъ вотчинъ. — Выводныя деньги. — Рекрутчина.

Въ отношеніяхъ правительства къ имѣніямъ духовенства мы видимъ въ XVIII вѣкѣ не мало колебаній, прежде чѣмъ была окончательно сознана необходимость ихъ секуляризаціи. Петръ Великій, учредивъ въ 1701 году монастырскій приказъ, лишилъ духовенство нрава непосредственнаго управленія патріаршими, архіерейскими и монастырскими вотчинами; на содержаніе чернаго духовенства велѣно было отпускать опредѣленное количество денегъ и хлѣба, а остальное употреблять на нужды благотворительности и просвѣщенія. Въ 1720 г. духовныя вотчины были по-прежнему переданы въ завѣдываніе духовенства, однако монастырскій приказъ, закрытый тогда, былъ вновь возстановленъ въ 1721 году, но уже какъ учрежденіе зависимое отъ синода, и былъ окончательно уничтоженъ въ 1724 году. Онъ былъ преобразованъ въ особое хозяйственное отдѣленіе подъ именемъ «камеръ-конторы». «Но, получивъ вотчины во свое управленіе, — говоритъ извѣстный историкъ церкви г. Знаменскій, — архіереи и монастыри все-таки не могли распоряжаться своими доходами съ нихъ самостоятельно, по-прежнему должны были довольствоваться опредѣленнымъ окладомъ, затѣмъ все остальное предоставлять въ распоряженіе правительства… Всѣ хозяйственныя дѣйствія ихъ подчинены строгой отчетности; при архіерейскихъ домахъ и монастыряхъ заведены шнуровыя книги, велѣно подавать въ синодъ ежегодно отчетъ, назначены наказанія за недоимки и начеты по сборамъ. Прежнее недовольство ихъ на монастырскій приказъ обратилось теперь на синодъ, который принялъ на себя и обязанности, и отвѣтственность приказа… Между тѣмъ самъ св. синодъ очень тяготился своею отвѣтственностью по недоимкамъ, которыя правительство приписывало единственно дурному хозяйству „духовной команды“. За 1721—22 гг. недоимки возросли де 1.224.620 рублей». Въ 1726 году велѣно было учредить при синодѣ особый департаментъ изъ шести лицъ свѣтскаго званія, названный коллегіей экономіи синодальнаго правленіи, которая по всѣмъ недуховнымъ дѣламъ должна была входить съ представленіемъ не въ синодъ, а въ сенатъ. Въ 1738 году при Линѣ Ивановнѣ коллегія экономіи была совершенно передана въ вѣдѣніе сената; въ ея завѣдываніи велѣно быть и синодальнымъ вотчинамъ, такъ какъ на нихъ оказалась большая недоимка. Елизавета Петровна, по крайней мѣрѣ до послѣднихъ годовъ своего царствованія, держалась относительно духовныхъ имѣній совершенно другой системы. Всѣ дѣйствія ея относительно церковныхъ имуществъ, — говоритъ Милютинъ, — «клонились не столько къ сохраненію, сколько къ уничтоженію введеннаго Петромъ Великимъ устройства. Въ ея царствованіе не только возвращались монастырямъ отобранныя у нихъ имущества, но и Давались новыя; императрица не только подтверждала жалованныя грамоты прежняго времени, но и предоставляла ихъ вновь нѣкоторымъ обителямъ. Она хотѣла прекратить даже разсылку отставныхъ солдатъ по монастырямъ для пропитанія». Понятно, что при ней въ 1744 г. коллегія экономіи была уничтожена и высшее управленіе церковными вотчинами было вновь поручено синоду: велѣно было «всѣ доходы синодальныхъ, архіерейскихъ и монастырскихъ вотчинъ и проч., что были въ вѣдомствѣ той коллегіи, отдать въ вѣдомство и управленіе св. синода по-прежнему со всѣми расходами, на что было положено и употреблялось изъ тѣхъ доходовъ при… Петрѣ Великомъ». Устраненіе контроля свѣтскихъ властей развязало руки духовнымъ лицамъ, и скоро обнаружились печальныя для крестьянъ послѣдствія такого порядка, какъ это будетъ видно изъ слѣдующаго ниже очерка положенія крестьянъ въ пятидесятыхъ годахъ прошлаго столѣтія.

Повинности крестьянъ въ имѣніяхъ духовенства были чрезвычайно разнообразны и весьма неодинаковы по количеству, такъ что весьма затруднительно установить въ этомъ отношеніи среднія нормы. Относительно крѣпостныхъ крестьянъ это можно сдѣлать съ гораздо большею опредѣленностью. Крѣпостные рѣзко раздѣлились на оброчныхъ и барщинныхъ. На основаній общихъ современныхъ свидѣтельствъ и многихъ частныхъ указаній можно опредѣлить средній размѣръ оброка въ различные періоды Екатерининскаго царствованія; барщинная повинность опредѣлялась извѣстнымъ количествомъ дней въ недѣлю работы на помѣщика и о числѣ этихъ дней есть также много извѣстій.

Далеко не такъ ясно мы можемъ представить себѣ размѣръ крестьянскихъ повинностей въ вотчинахъ духовенства. Мы имѣемъ возможность перечислить всѣ роды повинностей и разнообразныхъ поборовъ, взимаемыхъ тамъ съ крестьянъ, но лишь въ немногихъ случаяхъ можемъ опредѣлить, какъ велико было бремя, ложившееся на каждаго крестьянина; между тѣмъ для крестьянъ, напримѣръ, дворцоваго вѣдомства такой выводъ можно сдѣлать съ большею точностью, вслѣдствіе того, что ихъ натуральныя повинности въ теченіе XVIII вѣка постепенно перелагались на деньги и процессъ этотъ въ разсматриваемую нами теперь эпоху почти окончательно завершился.

Тѣмъ не менѣе положеніе крестьянъ въ духовныхъ вотчинахъ будетъ для насъ довольно ясномъ нѣсколькихъ примѣровъ. Въ вотчинахъ приписаннаго въ синодальному дому Николаевскаго Амвросіева Дудина монастыря, Нижегородскаго уѣзда, 940 д. до 1752 года пахали и убирали ежегодно 117 десятинъ въ каждомъ полѣ, слѣдовательно всего 351 дес. (нѣсколько болѣе ⅓ дес. на каждую душу), сѣна косили 1.800 копенъ, ставили дровъ 480 возовъ и «прочее монастырское издѣліе исправляли», котораго, по словамъ властей, «исчислить не можно». — Крестьяне Шацкаго уѣзда Николаевскаго Чернева монастыря, отданнаго въ I 1758 г. на содержаніе Тамбовскаго архіерейскаго дома, 1.762 души, обработывали по 110 дес. въ каждомъ полѣ, слѣдовательно всего 830 дес., кромѣ косьбы сѣна, ловли рыбы, починки разныхъ строеній и т. п., да кромѣ того, по словамъ крестьянъ, 400 д. изъ нихъ ходили по очереди на работу при архіерейскомъ домѣ. — Крестьяне лихвинскаго Покровскаго мужскаго монастыря, 1.214 душъ, въ Лихвинскомъ и Чернскомъ уѣздахъ, пахали пашни на монастырь всего только 93 дес. во всѣхъ поляхъ, да косили сѣнныхъ покосовъ 940 волоковыхъ каленъ. Но кромѣ того съ нихъ взималось ежегодно вмѣсто столовыхъ припасовъ деньгами 112 руб, коноплянаго сѣмени 23 четверти, хмѣлю 47 четв., ржи столько Же, куриныхъ яицъ 6.016, дровъ 188 саженъ. Работниковъ они посылали въ монастырь, для различныхъ работъ, годовыхъ 6 человѣкъ и для суточнаго караула также 6 человѣкъ. — Крестьяне вотчины Новоспасскаго монастыря Шацкаго уѣзда, 2.194 души, пахали въ 50-хъ годахъ пашни на монастырь 504 десятины во всѣхъ поляхъ, слѣдовательно, менѣе четверти десятины на душу, косили много сѣна, давали 16 четвертей ржи, столько же овса, оброка 90 рублей денежныхъ поборовъ за погреба, за пеньку, холсты, яйца, орѣхи, за работниковъ около 30 копѣекъ съ души; кромѣ того давали 580 породъ для отвоза монастырскаго хлѣба въ Москву или иногда, по предложенію властей, покупали хлѣбъ на мѣстѣ по московской цѣнѣ и такимъ образомъ избавлялись отъ породной повинности, а монастырское начальство покупало хлѣбъ въ Москвѣ на полученныя такимъ образомъ деньги. — Крестьяне Троицкаго-Калязина монастыря, Кашинскаго уѣзда, 7.222 души, пахали на монастырь пашни 772 дес. во всѣхъ поляхъ, накашивали на сѣнныхъ покосахъ сѣна 340 стоговъ (каждый въ обхватѣ по 10 саж.). Сверхъ того до 1755 г. они платили ежегодно 488 руб. деньгами и давали разные столовые припасы: грибы, ягоды, яйца, ставили работниковъ, приготовляли сани, телѣги и прочее. Въ 1755 году архимандритъ взыскалъ съ нихъ720 руб.; въ 1756 г., по приказу монастырскихъ властей, они уплатили 5.900 рублей, т. е. около 81 копѣйки съ каждой души, и 143 барана; въ 1757 году съ нихъ велѣно собирать за грибы, ягоды, орѣхи, уголья и проч. по 40 кои. съ души. Крестьяне въ поданной имъ челобитной просили объ опредѣленіи ихъ на оброкъ. Тяжелое положеніе ихъ N еще ухудшалось злоупотребленіями прикащиковъ, о чемъ мы скажемъ ниже. — Крестьяне угличскаго Николо-Улейминскаго монастыря, 1.579 душъ, исполняли въ 1761 году на монастырь слѣдующія работы: обработывали и убирали поля, косили сѣно, рубили капусту, варили пиво и квасъ, набивали снѣгомъ погреба, производили постройки. Вся эта работа потребовала съ каждой ревизской души барщины по 7¼ дней конныхъ и по 97s дней пѣшихъ. Если оцѣнить этотъ трудъ по таксѣ, установленной правительствомъ для горнозаводскихъ крестьянъ (лѣтомъ за пѣшаго работника 5 коп., за коннаго — 10 коп., зимою за пѣшаго — 4 и коннаго — 6 в., принявъ среднимъ числомъ за коннаго — 8 коп., а за пѣшаго — 4½ коп.), то мы получимъ, что стоимость работъ, приходившихся на долю каждой ревизской души, приблизительно равнялась одному рублю. — Весьма подробныя свѣдѣнія о сборахъ и повинностяхъ, существовавшихъ въ монастырскихъ вотчинахъ, мы находимъ въ наказѣ крестьянъ одного села, принадлежавшаго тобольскому Знаменскому монастырю. Прежде всего за пользованіе землею крестьяне вносили «пятинный хлѣбъ», т. е. пятый снопъ изъ урожая. Затѣмъ разную работу они работали по 13 дней; пахали пашни съ вѣнца на своихъ лошадяхъ но одной трети десятины и рвали конопли по два дня; плели сѣтей для рыбной ловля по сажени изъ своей конопли, «неводы садили и починивши и неводили недѣли по 2 и по 3»; мяли конопли но одному пуду и парили по одной четверти толокна. Кромѣ того съ нихъ собиралось съ каждаго вѣнца: сѣна по 20 печатныхъ копенъ (каждая копна равнялась возу), а у кого не было сѣна, съ тѣхъ брали отъ 2 до 5 рублей, — по полторы сажени дровъ, но два бревна, по двѣ кади уголья, но 10 фунтовъ лыка и три скалы бересты, а кто не ставилъ всего этого, долженъ былъ платить по 72 коп. въ годъ. Кромѣ того съ крестьянъ взыскивали по однѣмъ санямъ и дровнямъ съ десяти вѣнцовъ (а кто не поставитъ, брали за сани по 50 к., а за дровни по 20 к.), по лопатѣ и одной лычной веревкѣ, смолы брали съ 10 душъ но одному печатному ведру, груздей по ведру, грибовъ по рѣшету. Они давали еще съ вѣнца по двѣ подводы въ городъ на разстояніи 63 верстъ и по двѣ подводы на мельницу (16 верстъ), возили хлѣбъ, живую рыбу, пиво, сѣно и проч. Старики 70—80 лѣтніе караулили запоры и рыбу въ садкахъ, собирали хмѣль, пряли по 10 фунтовъ пряжи на невода изъ монастырской конопли. Кромѣ того нанимали отъ міра по 15 человѣкъ плотниковъ, которымъ платили по 7—15 р. въ годъ. Сверхъ всего этого крестьяне жали яроваго хлѣба по 40 и ржи по 20 сусноповъ, пшеницу отбирали въ теченіе 5 дней, ячмень скоблили и чистили, колупали сѣру съ хвойныхъ деревьевъ; съ каждой дѣвушки, достигшей 15 лѣтъ, брали тонкаго холста по 5 аршинъ. Отъ всѣхъ этихъ работъ, по словамъ крестьянъ, они пришли въ такое «крайнее разореніе», что и чрезъ нѣсколько, лѣтъ не могли оправиться. Дѣйствительно, нельзя не признать, что ихъ положеніе было крайне тяжелое. — Крестьяне Троицкаго тюменскаго монастыря (63 души), сообщая о тѣхъ повинностяхъ, которыя они исполняли (земледѣльческія работы, поставка дровъ, подводы и караулы), оцѣниваютъ ихъ на деньги; оказывается, что они отработывали ежегодно въ пользу монастыря на 1 руб. 72 коп. съ души.

Итакъ, въ названныхъ нами монастырскихъ вотчинахъ, состоявшихъ на барщинѣ, также какъ и въ другихъ имъ подобныхъ, крестьяне исполняли разныя земледѣльческія работы на поляхъ и огородахъ, косили сѣно, возили лѣсъ и приготовляли кирпичъ, производили различныя постройки, давали подводы, пасли монастырскіе табуны, приготовляли невода, ловили рыбу, набивали погреба льдомъ, варили пиво и квасъ, содержали караулы; съ крестьянъ собирали хлѣбъ, сѣно, дрова, бревна, уголья, лыко, коноплю, толокно, барановъ, яйца, орѣхи, ягоды, грибы, масло, сыръ, мясо, лопаты, веревки, сани, хомуты, дуги, оглобли, возжи, ведра, смолу и т. п. Кромѣ того, или въ замѣнъ нѣкоторыхъ взносовъ натурою, съ нихъ взимались различные денежные сборы: на пропитаніе отставныхъ, за столовые запасы. Въ помѣщичьихъ имѣніяхъ барская запашка была гораздо значительнѣе; тамъ весьма умѣреннымъ урокомъ считалась обработка одной десятины въ нолѣ на каждое тягло, — слѣдовательно, на душу въ 3-хъ поляхъ около полуторы десятины, но количество другихъ поборовъ и повинностей было, повидимому, умѣреннѣе.

Кромѣ барщинныхъ монастырскихъ вотчинъ были, и оброчные. Иногда крестьяне, состоявшіе прежде на барщинѣ, по ихъ просьбѣ переводились на оброкъ. Такъ, напримѣръ, крестьяне одного села Бѣлопесоцкаго монастыря, Каширскаго уѣзда (124 души), пахали до 1767 г. въ трехъ поляхъ 106 дес. монастырской пашни, косили сѣно, чинили казенный домъ, находившійся въ ихъ селѣ; и дѣлали все, что нужно для «домоваго исправленія» Но съ итого года, но челобитью ихъ въ Троицко-Сергіевскую лавру, всѣ монастырскія земли и сѣнные покосы отданы были имъ за оброкъ но 2 рубля въ годъ съ каждой десятины, тамъ что имъ приходилось вносить по 1 руб. 71 коп. съ души, при чемъ они пользовались и тою землей; что прежде обрабатывалась на монастырь.

Въ оброчныхъ монастырскихъ вотчинахъ, кромѣ денежнаго взноса, крестьяне исполняли иной разъ различныя повинности и давали всевозможные предметы натурою или соотвѣтственное количество денегъ. Двѣ волости, принадлежавшія Свѣнскому Успенскому монастырю въ городѣ Брянскѣ (3.295 душъ), платили монастырю оброкъ по рублю съ души; да сверхъ того одна волость ставила въ монастырь лубьевъ липовыхъ" 500, лопатъ 500, неводныхъ полотенъ 26 саженъ, сканцовъ 52 мотка, лычныя веревки для невода; другая волость доставляла рогожъ 500, кульковъ рогожныхъ 500; также неводныя полотна, сканцы, лычныя веревки. Кромѣ того крестьяне той и другой волости работали на монастырскихъ огородахъ, чинили плотины и Мельницы, отбывали караулы и т. д. Изъ челобитной крестьянъ Саввина-огорожевского монастыря мы видѣли, что они платили оброка по 1 рублю съ души, но кромѣ того архимандритъ посылалъ ихъ всѣхъ поголовно на работу и теченіе двухъ недѣль и болѣе. Однажды онъ заставилъ ихъ чистить прудъ въ самую страдную пору, и такъ какъ они не дали требуемой съ нихъ взятки (700 руб.), то продержалъ ихъ на этой работѣ болѣе мѣсяца. Такимъ образомъ, — говорятъ крестьяне, — «мы къ посѣву яроваго хлѣба допущены не были и многія наши крестьянскія тягла лежатъ впустѣ; а хотя нѣкоторыя тягла и засѣяны были, только оныя засѣяны были сторонними людьми, къ тому же и вставшими въ нашихъ домѣхъ съ женами я дѣвками, отчего причинялся на оставшей нашей тяглой землѣ недосѣвъ и противъ прежнихъ лѣтъ въ хлѣбѣ недостатокъ». Ихъ заставили также ломать камни зимою въ самое неудобное время, такъ какъ они не дали архимандриту взятки въ 90 руб. Крестьяне приготовляли ежегодно семь неводовъ, вили канаты изъ своей пеньки, ставили плотниковъ и штукатуровъ, чинили ветхія монастырскія строенія, хотя на это были ассигнованы особыя деньги. Этотъ же архимандритъ велѣлъ крестьянамъ содержать отставныхъ унтеръ-офицеровъ и солдатъ, которые прежде пропитывались на монастырскій счетъ. Кромѣ того крестьяне вносили въ годъ за дрова, колеса и сани, коровье масло, хмѣль, на покупку ломовъ и рукавицъ, на пилы и проч. болѣе 1.300 руб. въ годъ.

Случалось, что изъ вотчинъ одного и того же монастыря однѣ состояли на барщинѣ, а другія — на оброкѣ, и неравенство положенія вызывало неудовольствіе въ барщинныхъ крестьянахъ.

Изъ всѣхъ приведенныхъ данныхъ очень трудно сдѣлать выводъ о среднемъ размѣрѣ невинностей крестьянъ въ духовныхъ вотчинахъ; есть однако же возможность указать, что считали высшія духовныя власти наиболѣе обыкновеннымъ доходомъ съ крестьянъ.

Мы увидимъ ниже, что въ нѣкоторыхъ случаяхъ тяжесть повинностей, а еще чаще злоупотребленія мѣстныхъ духовныхъ властей вызывали волненія среди монастырскихъ крестьянъ. Такія волненія происходили въ пятидесятыхъ годахъ, между прочимъ, въ вотчинахъ Новоспасскаго монастыря и Спасо-ярославскаго. Въ октябрѣ 1756 г. синодъ для успокоенія крестьянъ принялъ слѣдующую мѣру. Онъ предписалъ пахатную и сѣнокосную работы превратить и земли, обрабатываемыя прежде на монастырь, раздать во владѣніе крестьянамъ по тягламъ; если же останется еще лишняя земля, то сдать изъ оброку своимъ крестьянамъ, кто взять захочетъ, на какой бы то ни было срокъ, а если свои не возьмутъ, то и постороннимъ; вмѣстѣ съ тѣмъ крестьянъ перевести на оброкъ и собирать его ежегодно по рублю съ души. Въ дѣлѣ о крестьянахъ Новоспасскаго монастыря есть свѣдѣнія, что указъ этотъ не былъ приведенъ въ исполненіе; быть-можетъ онъ остался безъ результатовъ и для вотчинъ Спасо-ярославскаго монастыря, но введеніе синодомъ одинаковаго рублеваго оброка въ имѣніяхъ различныхъ мѣстностей доказываетъ, что синодъ считалъ такой сборъ соотвѣтствующимъ среднему размѣру повинностой монастырскихъ крестьянъ. Напомнимъ, что стоимость повинности въ вотчинахъ угличскаго Николо-Улейминскаго монастыря, по нашему вычисленію, также приблизительно равнялась одному рублю. Крестьяне Саввина-Сторожевскаго монастыря платили рублевый оброкъ; архимандритъ требовалъ еще нѣкоторыхъ работъ и денежныхъ сборовъ, но крестьяне считали это незаконнымъ. Однимъ словомъ, стоимость наиболѣе обыкновенныхъ повинностей или нормальный оброкъ для пятидесятыхъ годовъ прошлаго столѣтія можно принять въ одинъ рубль (это подтверждается и тѣмъ, что при секуляризаціи духовныхъ имѣній въ царствованіе Петра III съ крестьянъ велѣно было взимать по 1 рублю съ души); несомнѣнно однако, что монастырскія власти иной разъ значительно превышали эту норму.

Весьма обременительно для монастырскихъ крестьянъ было то, что изъ среды ихъ брались въ служителя для монастырей и архіерейскихъ домовъ, которые составляли нѣчто въ родѣ крѣпостной дворни.

Какъ въ помѣщичьихъ вотчинахъ крестьяне не были ограждены закономъ въ пользованіи отведенною имъ землею, такъ было и въ духовныхъ вотчинахъ, и они нерѣдко жаловались въ своихъ челобитныхъ на отобраніе отъ нихъ монастырскими властями земли, прежде находившейся въ ихъ пользованіи. Такъ, напримѣръ, въ вотчинахъ Новоспасскаго монастыря было произведено значительное увеличеніе монастырской запашки; при этомъ у крестьянъ была отрѣзана часть ихъ пахатной «одворичной» земли.

Правда, соотвѣтственное количество земли было отведено крестьянамъ изъ монастырскихъ дачъ, но эта мѣна возбудила ихъ сильное неудовольствіе; очевидно, они получили землю худшаго качества или вовсе еще нераспаханную. Крестьяне Троицко-калязинскаго монастыря жаловались, что «порозшіе тяглые ихъ поселки или пустоши», оставшіеся послѣ вышедшихъ или выморочныхъ крестьянъ, были взяты на монастырь и къ тому же ихъ заставили обрабатывать эти земли (772 дес. пашни во всѣхъ поляхъ и сѣнныхъ покосовъ на 340 стоговъ; всѣхъ крестьянъ I въ этой вотчинѣ было 7.222 души). Крестьяне Муромскаго собора жаловались, что протопопъ отнялъ у нихъ 45 дес. пахатной земли и еще покосы.

Несмотря на эту необезпеченность крестьянъ въ пользованіи своими надѣлами, нужно полагать, что въ большинствѣ случаевъ. имъ отводилось достаточное количество земли. Правда, мы не имѣемъ точныхъ свѣдѣній о размѣрахъ крестьянской запашки въ это время, но мы видѣли, что собственно монастырской пашни приходилось весьма небольшое количество на каждую душу, а между тѣмъ послѣ секуляризаціи духовныхъ вотчинъ въ ихъ пользованіи, какъ мы покажемъ ниже, на основаніи данныхъ генеральнаго межеванія, оказалось значительное количество пахотныхъ земель.

Не одно обремененіе работами и разными поборами вызывало неудовольствіе крестьянъ, принадлежавшихъ духовенству, — они нерѣдко подвергались еще различнымъ мученіямъ и истязаніямъ, какъ и крѣпостные крестьяне. Такъ, наприм., крестьяне Николаевскаго Амвросіева Дудина монастыря жаловались, что ихъ архимандритъ «завсегда мужескій полъ въ цѣпи сажаетъ, мучить и плетьми бьетъ безвинно». Въ вотчинѣ Новоспасскаго монастыря управитель, вымогая взятки, по словамъ крестьянъ, «держитъ ихъ въ цѣпахъ и желѣзахъ недѣль по пяти и больше и, державъ, бьетъ плетьми, палками, пинками, смертными побои и, бивъ паки, бросивъ въ тюрьму, мучитъ голодною и студеною смертью, и… разглашаетъ, что въ вотчину за тѣмъ и съѣхалъ: разорить всѣхъ до конца и искоренять». Крестьяне Саввина-Сторожевскаго монастыря жаловались, что архимандритъ, заставивъ ихъ ломать камни зимой, безчеловѣчно бьетъ ихъ палками, чтобы принудить въ работѣ. По словамъ крестьянъ Троицкаго-Калязина монастыря, архимандритъ, пріѣхавъ къ нимъ для собиранія излишнихъ платежей, очевидно на вопросъ, до чьему указу имъ приходится платить болѣе сказалъ; «Я пріѣхалъ самъ указъ!» — и нещадно билъ 30 человѣкъ. Отъ монастырскихъ властей ее отставало и соборное духовенство. По словамъ крестьянъ муромскій протопопъ съ братіей «чинитъ имъ разореніе и смертные, побои… и въ торговые дни приказываетъ ихъ всѣхъ ловить и приводить въ муромскую воеводскую канцелярію и: держать водъ карауловъ безвинно, похваляясь всѣхъ, ихъ бцть кнутомъ, и самъ ѣздитъ но рѣкамъ съ ружьями съ свойственниками своими, муромской воеводской канцеляріи подьячими, и на рѣкѣ Тешѣ, поймавъ, на плотахъ крестьянина Никиту Данилова, билъ батожьемъ смертно». Муромскій же протопопъ, производя разныя беззаконія во время рекрутскихъ наборовъ, мучитъ «немилостиво крестьянъ, а иныхъ и кнутьями». Въ Сибири монастырскія власти являлись иногда суровыми вотчинниками не только относительно сборовъ съ крестьянъ (си. выше), но и относительно личной расправы съ ними. Вотъ что разсказываютъ крестьяне нѣкоторыхъ деревень тюменскаго Троицкаго монастыря. Въ 1766 году архимандритъ Софроній обложилъ ихъ тяжелыми сборами и барщиной; всѣ, начиная отъ. 15-ти лѣтъ, должны были работать; старики наряжались въ караулы; словомъ, съ каждой окладной души приходилось въ годъ по 173 рабочихъ дня, да деньгами по 88 копѣекъ, «кромѣ положенныхъ но силѣ указовъ помѣстныхъ денегъ», «а ежели когда изъ нашей братіи, — писали крестьяне, — платежекъ таковыхъ податей, явятся, кто не. въ состояніи или за старостію и болѣзнію таловыхъ чрезвычайныхъ работъ снесть не могутъ, то онъ, архимандритъ Софроній, повелѣваетъ таковыхъ всякими муками мучить, немилостивно плетьми билъ, въ студеные чуланы садилъ»., отчего «пришли наши братья крестьяне ночуй многіе въ отчаяніе, что своихъ женъ и домовъ лишилися, и многихъ крестьянъ билъ плетьми немилостивно, давалъ ударовъ ста по три и по пяти сотъ». Архіерейскіе крестьяне въ Сибири также выражали неудовольствіе на жестокое управленіе, мѣстнаго митрополита Павла Конюскевича и особенно эконома архіерейскаго дома архимандрита Іоацинфа, называемаго въ жалобахъ «кровожаждущимъ». Справедливость этихъ жалобъ подтвердилъ и губернаторъ Соймоновъ.

Конечно, не вездѣ крестьяне духовныхъ вотчинъ подвергались такимъ суровымъ истязаніямъ (которыя и вообще не доходили до вопіющихъ жестокостей, совершавшихся въ иныхъ помѣщичьихъ вотчинахъ во второй половинѣ XVIII вѣка). Власти нѣкоторыхъ монастырей старались ограничить произволъ управителей и прикащиковъ. Такъ въ инструкція, данной въ 1746 г. архимандритомъ Троицко-Сергіевской лавры прикащику, отправляемому въ одну изъ вотчинъ, ему велѣно было наказывать крестьянъ не иначе, какъ при старостахъ и выборныхъ, и притомъ съ запиской, за что былъ наказанъ виновный. «По ссорамъ въ судныхъ дѣлахъ, т. е., въ брани, въ бою, въ займахъ между собою и прочихъ тому подобныхъ» — прикащикъ долженъ былъ имѣть расправу по уложенію и указу; но и тутъ предписываюсь «безъ пощади» наказывать при сходѣ плетьми или батогами крестьянъ, виновныхъ въ ссорахъ и дракахъ съ посторонними; уголовныхъ же преступниковъ велѣно было какъ можно скорѣе представлять въ правительственныя учрежденія.

Считая необходимымъ остановиться нѣсколько подробнѣе на управленіи духовныхъ вотчинъ, мы возьмемъ для образца Троицко-Сергіевскую лавру, какъ самаго крупнаго вотчинника изъ всѣхъ монастырей: мы уже знаекъ, что съ приписанными къ ней монастырями она имѣла около 106.000 душъ, — слѣдовательно, ей принадлежала седьмая часть всѣхъ монастырскихъ крестьянъ и притомъ ея владѣнія были разбросаны въ 15 губерніяхъ Великороссіи; такимъ образомъ порядокъ управленія ея вотчинами имѣетъ для насъ особенный интересъ.

Для завѣдыванія монастырскими и хозяйственными дѣлами въ лаврѣ былъ «соборъ» изъ почетныхъ старцевъ и при немъ канцелярія изъ монастырскихъ служекъ. Въ 1754 г. канцелярія эта была раздѣлена на 10 экспедицій, изъ которыхъ мы назовемъ лишь прямо относящіяся къ хозяйственному завѣдыванію вотчинами: 1) экспедиція — разрядъ или приказный столъ, въ которомъ между прочимъ сосредоточивалось производство по уголовнымъ дѣламъ, судныя по челобитнымъ разныхъ людей на вотчинныхъ управителей, опредѣленіе служителей во всякимъ дѣламъ, производство о истребованіи доходовъ съ погорѣвшихъ крестьянъ и о дачѣ имъ льготы и т. п.; 2) экспедиція о земляхъ спорныхъ съ посторонними и между крестьянами Троицкой лавры, о надѣленіи крестьянъ, скудныхъ землей, и отрѣзкѣ излишней, о поверсткѣ земли между крестьянами; 3) экспедиція о бѣглыхъ своихъ крестьянахъ и о пришлыхъ изъ постороннихъ вотчинъ; 4) экспедиція посельская — судъ между крестьянами, назначеніе работныхъ людей. Были еще экспедиціи, напр. счетная — о приходѣ и расходѣ денежной казны и друг. Въ другихъ монастыряхъ, менѣе богатыхъ вотчинами, центральное управленіе не было, конечно, до такой степени сложнымъ, какъ въ Троицкой лаврѣ, однако въ ней бывали особыя учрежденія для завѣдыванія хозяйственными дѣлами, которыя назывались то канцеляріей экономическаго правленія, наприм. въ Чудовѣ монастырѣ, то приказомъ вотчиннаго управленія, то просто приказомъ; подобное учрежденіе состояло изъ приказнаго, стряпчаго и канцелярскихъ служителей.

Управители или прикащики въ вотчинахъ Троицкой лавры назначались ежегодно монастырскимъ соборомъ обыкновенно изъ приказнослужителей. Въ началѣ новаго года 60 человѣкъ отправлялись на своихъ лошадяхъ въ опредѣленныя имъ села, а прежніе управители, сдавъ дѣла своимъ преемникамъ, возвращались въ лавру и занимались тѣмъ, что было имъ указано, два года даромъ, не получая ни хлѣбнаго, ни денежнаго жалованьи: очевидно, предполагалось, что прикащики могли достаточно нажиться во время своего управленія вотчиной. Иногда вмѣсто приказно-служителей посылались въ вотчины монахи — то въ качествѣ управителей, то лишь надзирателями за монастырскими работами, особенно въ тѣ села, гдѣ было обширное хозяйство: большія запашки, сѣнные покосы, конные заводы, скотные дворы и проч.

Размѣръ жалованья, а также обязанности и права прикащиковъ монастырскій соборъ точно опредѣлялъ въ уставныхъ грамотахъ и инструкціяхъ. Доходы ихъ были двоякаго рода: одни постоянные окладные сборы съ крестьянъ, а другіе — временный или случайныя пошлины. Въ инструкціи, составленной въ 1743 году для одного изъ прикащиковъ, ему положено было «взятъ съ крестьянъ и бобылей съ дыму но гривнѣ, да съ крестьянъ же, кромѣ бобылей, взять съѣзжихъ, банныхъ по 4 деньги, но куренку, да по поярку, или за куренокъ 2 деньги, за поярокъ тоже, вытнаго хлѣба — ржи но четверти съ полуосьминою, овса по тому-жь, по полуосьминѣ пшеницы». Въ 1705 г. Петръ В. предписалъ половину управительскаго жалованья присылать въ коллегію экономіи, а въ 1744 г. эти деньги велѣно было употреблять на содержаніе лаврской семинаріи. Другая половина, остававшаяся въ рукахъ прикащиковъ, простиралась въ 50-хъ годахъ въ разныхъ вотчинахъ Троицкой лавры отъ 4 до 67 рублей, среднимъ числомъ около 20 рублей. Кромѣ денегъ и хлѣба, сбираемаго съ крестьянъ, прикащику была отведена земля, по 4 дес. въ каждомъ полѣ, и сѣнные покосы. Въ большія села прикащиками посылались приказные, въ меньшія — подъячіе. Для выѣзда въ городъ и другія мѣста по крестьянскимъ дѣламъ прикащику было позволено держать на своемъ корму пять лошадей, а для прокормленія семейства три коровы; подьячему же — на монастырскомъ корму 3 лошади и 2 коровы. Въ каждомъ управительствѣ для прикащиковъ были особые дворы съ готовымъ отопленіемъ, освѣщеніемъ и прислугой. Приказный могъ взять дворника и двухъ сторожей, подъячій — дворника и одного сторожа. Въ нѣкоторыхъ монастырскихъ вотчинахъ не былъ точно опредѣленъ размѣръ жалованья прикащиковъ; но это должно, было подавать поводъ къ большимъ злоупотребленіямъ. Кромѣ содержанія прикащина крестьяне несли еще не мало расходовъ на мѣстное управленіе, на взятки разному начальству, на подарки командирамъ отрядовъ, присылаемыхъ на экзекуціи, и т. п.