Документы "Огаревского дела"

ДОКУМЕНТЫ «ОГАРЕВСКОГО ДЕЛА»

ПУБЛИКАЦИЯ Б. Л. БЕССОНОВА

Известное «огаревское дело» — по иску Н. П. Огарева к А. Я. Панаевой и Н. С. Шаншиеву — рассматривалось в Московском надворном суде с октября 1853 по май 1861 г. Предметом судебного разбирательства явилась денежная претензия. Истец унаследовал от покойной жены весьма значительный денежный капитал, некогда принадлежавший ему, но числившийся за его женой и взысканный в ее пользу поверенными, Панаевой и Шаншиевым. Поверенная (она же и ответчица) располагала доверенностью, которая давала ей право распоряжаться полученным капиталом по личной договоренности с доверительницей, М. Л. Огаревой. Ссылаясь на эту доверенность, ответчица отвергала требования истца о возвращении капитала. Истец, однако, имел доказательства того, что полученный капитал не был передан по назначению. Суд признал эти доказательства убедительными, и дело окончилось в пользу истца.

Взятое само по себе дело Огарева—Панаевой было достаточно заурядным. Судебный процесс прошел бы малозамеченным, если бы не участие в нем подруги Некрасова. В центре внимания оказался Некрасов, поэт, редактор передового журнала. Против Некрасова выступил Герцен, не сомневавшийся в том, что Панаева действовала по указаниям и в интересах Некрасова. Некрасов через Тургенева обратился к Герцену с заявлением о своей невиновности (X, 340). Герцен этого объяснения не принял.1 Конфликт между Герценом и Некрасовым по поводу «огаревского дела», усиливший прежние расхождения между ними, стал событием более значимым, чем само судебное дело.

История «огаревского дела» до сих пор вызывает споры. Поэтому представляется важным дополнить известные документы новыми материалами. В Центральном государственном историческом архиве г. Москвы хранится объемистое дело «По указу Московского губернского правления об имении, оставшемся после смерти жены коллежского регистратора Марьи Львовой Огаревой».2 Обнаруженное недавно, в 1977 г.,3 оно еще почти не изучено. Ниже публикуются документы, дающие достаточно полное представление о судебном процессе. К ним относятся прежде всего прошения в суд от имени Огарева его поверенного И. Т. Гржегелевского и отзывы Панаевой и Шаншиева. Эти документы приводятся целиком — как памятник юридической письменности, с сохранением традиционных обращений, титулов и т. д. Документы, представленные в суд в качестве доказательств (доверенности, счета, заемные письма, расписки, реестры вещей и т. п.) цитируются в комментариях. За пределами публикации остаются сопроводительные бумаги — отношения в различные учреждения с просьбой о наведении справок, о вручении судебных решений, рапорты об исполнении предписаний и т. п.

1 См.: Герцен А. И. Собр. соч. в 30-ти т., т. XXVI. М., 1962, с. 106.

2 ЦГИАМ, ф. 81, оп. 17, ед. хр. 1964.

3 См.: Бессонов Б. Л. К истории «огаревского дела» (по новонайденным материалам). — Русская литература, 1978, № 3, с. 139—144.

1Указ из Московского губернского правления 2-му департаменту Московского надворного суда

Губернское правление, выслушав: 1-е — предложение г. московского военного генерал-губернатора от 19 сентября сего 1853 года за № 8153-м по делу г-жи Огаревой, 2-е — отношение Лифляндского губернского правления от 15-го того ж сентября за № 4706 и справку, приказали: г. московский генерал-губернатор препроводил на распоряжение губернского правления присланную к его сиятельству г. министром внутренних дел поданную генерал-адъютанту графу Орлову просьбу дворянина Симбирской губернии отставного коллежского регистратора Огарева, в коей сей последний просит поступить по существующим законам с женою его Марьей Львовою Огаревою, которая отправилась за границу в 1846 году и седьмой уже год находится там без дозволения правительства.1

Губернское правление, получив предварительно от санкт-петербургского военного генерал-губернатора и Департамента полиции исполнительной сведения, что у них не было никакой переписки об отсрочке пребывания за границею г. Огаревой, а также не было никакого распоряжения о безвестной ее отлучке,2 — признало г-жу Огареву на основании 355 ст<атьи> Улож<ения> о наказ<аниях> безвестно отсутствующею и о взятии на основании правил, прилож<енных> к 3809 ст. X т<ома> Св<ода> Зак<онов> Гражд<анских>, в ведение опеки <на> имения Огаревой, где какое окажется в Московской губернии, предписало 31 августа сего года дворянским опекам здешней губернии и о разыскании и приведении в известность других, могущих оказаться в России, принадлежащих Огаревой имений, и о поступлении с ними на основании приведенного закона, сообщило во все губернские и областные правления с тем, чтобы

О последующем уведомили сие правление.3 Затем о вызове г. Огареву в отечество в шестимесячный срок препроводило надлежащие объявления для припечатания в Сенатских ведомостях обеих столиц,4 а также к г. одесскому градоначальнику, в Виленское и Лифляндское губернские правления с требованием уведомления о времени, когда в последний раз будут припечатаны те объявления в Ведомостях, о чем представило г. московскому военному генерал-губернатору, и, заимствовав из канцелярской суммы сего правления следующие на припечатание деньги, по 1 руб. 50 коп. за каждую статью, в конторы Санкт-Петербургской и Московской сенатской типографий, к одесскому градоначальнику, в Виленское и Лифляндское губернские правления, всего 7 руб. 68 коп. с пересылочными, отослало в те места с тем, чтобы впоследствии взыскать их с г. Огаревой или с имения ее.

Ныне г. московский генерал-губернатор, уведомляя Правление, что г. министр внутренних дел, уведомляя его сиятельство, что г-жа Огарева умерла в Париже,5 препровождает для зависящего распоряжения к выдаче наследникам ее установленным порядком две копии с донесений генерального консула нашего в Париже статского советника Эбелинга о смерти г-жи Огаревой и оставшемся после нее имуществе,6 равно и представленный им отчет в издержках на погребение покойной и других расходах из принадлежащих ей денег7 и вексель на 3053 руб. 12 коп. сер<ебром> с бланковой подписью Эбелинга.8

Октября 26 дня 1853 года.

(ЦГИАМ, ф. 81, оп. 17, ед. хр. 1964, л. 1—1 об.)

2Прошение И. Т. Гржегелевского от 28 октября 1854 г.

Всепресветлейший державнейший великий государь император Николай Павлович, самодержец всероссийский, государь всемилостивейший!

Просит по доверенности коллежского регистратора Николая Платонова сына Огарева из дворян Игнатий Тимофеев сын Гржегелевский, а в чем мое прошение, тому следуют пункты:

1-е

Московского надворного суда во 2-м департаменте производится дела о наследстве, оставшемся после смерти покойной жены г. Огарева Марьи Львовны, урожденной Рославлевой; наследство это заключается в наличном капитале и разной движимости.

2-е

Права г-на Огарева как мужа — наследника на четвертую часть после-покойной жены его доказаны уже востребованными к делу документами чрез Карсунский земский суд.9 Выдел супругу четвертой части движимости, определенный 972<-й> ст<атьей> Св<ода> Зак<онов> Гражд<анских> издания 1842 года, есть бесспорный и не подлежит тем общим правилам, какие определены для наследников, т. е. выдел супругу законной части должен быть сделан, не дожидаясь общего решения дела, частным распоряжением суда. Посему, представляя при сем доверенность с копиею,10, всеподданнейше прошу:

Дабы повелено было из оставшегося после кончины г. Огаревой капитала причитающуюся мужу ее четвертую часть выдать ныне же мне под мою расписку согласно доверенности, прочее же имущество оставить до окончательного решения дела, потому что в отношении этого наследства следует сделать постановление, каким порядком и кому оное разделить, т. е. в наличности ли или продать оное и выдел учинить вырученными деньгами; подлинную же доверенность мне возвратить.

1854 года октября 28-го дня.

К поданию надлежит Надворного московского суда во 2-й департамент. Сие прошение с черновой, сочиненной самим просителем, переписывал обер-офицерский сын Иван Федоров Протасов.

Жительство имею в Москве, Тверской части, в доме Челышева, в гостинице Ольденбург под № 29-м.

(ЦГИАМ, ф. 81, оп. 17, ед. хр. 1964, л. 35—36)

3Прошение И. Т. Гржегелевского от 14 марта 1855 г.

Всепресветлейший державнейший великий государь император Александр Николаевич, самодержец всероссийский, государь всемилостивейший!

Просит по доверенности коллежского регистратора Николая Платонова сына Огарева из дворян Игнатий Тимофеев сын Гржегелевский, а в чем мое прошение, тому следуют пункты:

1-й

Веритель мой г. Огарев должен был покойной своей жене Марье Львовой, урожденной Рославлевой, по шести заемным письмам,11 засвидетельствованным Московской гражданской палаты во 2<-м> департаменте 16 октября 1846 года, 85 000 руб. серебром.

2-й

Когда г-жа Огарева выехала за границу,12 то из Парижа выслала жительствующему в г. Санкт-Петербурге подле Владимирской церкви в Колокольном переулке в собственном доме отставному штаб-ротмистру Николаю Самойловичу Шаншину <так!> от 20 ноября (2 декабря) 1850 года доверенность13 о взыскании с мужа своего означенной капитальной суммы с тем, чтобы оную передать жительствующей в г. Санкт-Петербурге же Авдотье Яковлевне Панаевой, которой сделано словесное распоряжение по доверенности.

3-й

Вся прописанная сумма г. Огаревым уплачена г. Шаншиеву с процентами под распиской на самих заемных письмах, частью наличными деньгами, а частью продажею г. Шаншиеву имения г-а Огарева.14

4-й

Г. Огарева умерла за границею в 1853 году, после которой осталось всего в наличности 3000 руб. серебром — неимоверно затем, чтобы в течение двух лет истратила 82 000 р. сереб., тем более что известно достаточно, что из числа полученной суммы едва ли выслана малая часть.

5-й

Московского надворного суда во 2-м департаменте производится дело <об> оставшемся после покойной г. Огаревой <наследстве>, из которого следует г. Огареву как мужу четвертая часть. Наследство должно быть раскрыто вполне, и о том наследники имеют право просить и указать, где и что находится или должно находиться, и гг. Шаншиев и Панаева за смертию Огаревой должны оправдать себя пред судом законными актами, куда ими обращена полученная с г. Огарева сумма; в случае же непредставления достаточных доказательств обязаны всю сумму, на которую не имеется доказательств, представить в суд для раздела между наследниками. Посему, ссылаясь на доверенность г. Огарева, находящуюся при деле, и представляя при сем шесть заемных писем и доверенность г. Огаревой, выданную г. Шаншиеву, с копиями, всеподданнейше прошу:

Дабы повелено было: куда обращены г. Шаншиевым полученные от г. Огарева 85 т<ысяч> руб. серебром, потребовать от него достаточных законных доказательств и, буде доказательств не представит, потребовать всю ту сумму, какая у него могла остаться, — в дальнейшем ходе раскрытия сего наследства поступить по законам и во всем ходе дела обращаться в случае надобности в доказательствах или опровержениях ко мне, ныне жительствующему в Тамбовской губернии в городе Темникове. 1855 года марта 14 дня.

К поданию надлежит в Московский надворный суд 2-го департамента. Прошение сие набело переписывал коллежский секретарь Александр Алексеев сын Чижов. Прошение сие сочинил сам проситель Гржегелевский.

Жительство имею Тамбовской губернии в г. Темникове.

(ЦГИАМ, ф. 81, оп. 17, ед. хр. 1964, л. 96—96 об.)

4Отзыв Н. С. Шаншиева от сентября 1855 г.

В управление 1-го квартала Московской части отставного штаб-ротмистра Шаншиева

Объяснение

На предъявленное мне прошение поверенного г-на Огарева по отношению 2-го департамента Московского надворного суда от 23 марта за № 323 честь имею объяснить, что я, согласно данной мне доверенности, обязанности свои исполнил, не преступив ни в чем оную, и ныне по делам Огаревой я более не уполномочен ни в чем.

Отставной штаб-ротмистр Николай Шаншиев.

(ЦГИАМ, ф. 81, оп. 17, ед. хр. 1964, л. 136)

5Отзыв А. Я. Панаевой от февраля 1856 г.

В управление 1<-го> квартала 2<-й> Адмиралтейской части жены коллежского секретаря Авдотьи Яковлевны Панаевой

Отзыв

На объявленное мне прошение поверенного коллежского регистратора Огарева дворянина Гржегелевского отвечаю, что умершая Марья Львовна Огарева представила мне взысканные по шести заемным письмам с мужа ее г-на Огарева деньги получить и употребить по ее назначению, лично мне оказанному, что я исполнила согласно с буквальным смыслом данной мне доверенности.

Жена коллежского секретаря Авдотья Панаева.

Февраля 1856-го.

(ЦГИАМ, ф. 81, оп. 17, ед. хр. 1964, л. 134)

6Отзыв И. Т. Гржегелевского от 31 января 1857 г.

Господину темниковскому городничему15 дворянина Игнатия Тимофеевича Гржегелевского

Отзыв

На предъявленный мне отзыв коллежской секретарши Панаевой и объяснение штаб-ротмистра Шаншиева имею честь отозваться, что Панаева и Шаншиев согласно 2320<-й> ст<атье> Св<ода> Зак<онов> Гражд<анских> т<ома> 10-го никаким основательным доказательством не оправдали себя против иска Огарева. Они говорят, что исполнили во всем по доверенности Огаревой, но не объявили, куда они обратили взысканную с Огарева сумму, и не представили должных доказательств на это. Они обязаны дать подробный в том отчет с новыми доказательствами, а не ограничиться краткими неудовлетворительными объяснениями, что исполнили по доверенности, ибо подобные отзывы явно обнаруживают уже, что во взысканных с Огарева деньгах затрудняются Панаева и Шаншиев дать отчет. Панаева сама говорит, что употребила деньги по личному назначению, но было ли таковое ей сделано и в чем оное заключалось, не объяснила и доказательств не представила, а словесные доверенности на подобный случай суть не действительны по 2207<-й> ст<атье> того же 10 тома.

Посему я покорнейше прошу Надворный суд, 2-й департамент, не ограничиваясь означенными объяснениями Панаевой и Шаншиева, потребовать от них подробный с доказательствами отчет, куда именно обращена сумма, взысканная ими с Огарева, а между тем по количеству той суммы потребовать от них достаточное обеспечение; если же они за сим не оправдают себя против иску г-на Огарева, то всю сумму взыскать с них и обратить в пользу наследников. Какие будут за сим их объяснения — лишь бы не подобные настоящим, ибо их и принимать не должно, — предъявить мне. Я постараюсь предъявить доказательства, что взысканная с г. Огарева сумма осталась в руках поверенных г. Огаревой Панаевой и Шаншиева, и они по сей-то причине не могут дать не только отчета, но вполне удовлетворительного ответа. Генваря16 31 дня 1857 года.

Дворянин Игнатий Тимофеев сын Гржегелевский. Городничий Тиньков.

(ЦГИАМ, ф. 81, оп. 17, ед. хр. 1964, л. 144—144 об).

7Объяснение Н. С. Шаншиева от 23 апреля 1857 г.

В управление 1-го квартала Московской части С.-Петербурга штаб-ротмистра Шаншиева

Объяснение

На предъявленное мне предписание 2-го департамента Московского надворного суда от 29 января 1857 за № 533 и отзыва дворянина Игнатия Тимофеевича Гржегелевского честь имею объяснить, что напред сего на таковое же предписание означенного суда вместе с прошением Гржегелевского я дал отзыв, что обязанность свою по доверенности выполнил, то и ныне ничего не могу добавить к первому своему объяснению.

Штаб-ротмистр Николай Шаншиев.

23 апреля 1857. С.-Петербург.

(ЦГИАМ, ф. 81, оп. 17, ед. хр. 1964, л. 193)

8Отзыв А. Я. Панаевой от августа 1857 г.17

В управление 1-го квартала 2-й Адмиралтейской части жены коллежского секретаря Авдотьи Яковлевой Панаевой

Отзыв

На предъявленный мне из 2-й части отзыв от 31 января 1857 года дворянина Игнатия Тимофеева Гржегелевского имею честь объяснить, что по ясному смыслу доверенности, данной мне покойной женой коллежского регистратора Николая Платонова Огарева Марьей Львовой апреля 30-го (мая 12-го) 1849 года и засвидетельствованной Российским Генеральным Консульством в Париже апреля 30-го (12-го мая) 1849 года,18 я в употреблении взысканных с Огарева в пользу жены его капитала и процентов отчетом никому не обязана.

Заключая же из отзыва господина Гржегелевского, что ему неизвестна сущность данной мне доверенности, имею честь при сем представить оную, как и копию с оной. Копию по сверке ее с подлинной покорнейше прошу засвидетельствовать и предъявить господину Гржегелевскому; подлинную же доверенность возвратить мне.

Жена коллежского секретаря Авдотья Яковлева Панаева.

(ЦГИАМ, ф. 81, оп. 17, ед. хр. 1964, л. 194—194 об.)

9Прошение И. Т. Гржегелевского от 14 ноября 1857 г.

Всепресветлейший державнейший великий государь император Александр Николаевич, самодержец всероссийский, государь всемилостивейший!

Просит по доверенности коллежского регистратора Николая Платоновича Огарева из дворян Игнатий Тимофеев сын Гржегелевский, а в чем мое прошение, тому следуют пункты:

1-й

Московского надворного суда во 2-м департаменте производится дело об отыскивании коллежским регистратором Огаревым с штаб-ротмистра Николая Самойловича Шаншиева и коллежской секретарши Авдотьи Яковлевны Панаевой следующих ему, Огареву, по наследству четвертой части денег из взысканных с него Шаншиевым по доверенности жены Огарева Марьи Львовны, должных ей по заемным письмам 85 815 рублей серебром и неизвестно куда обращенных.

2-й

По делу этому гг. Шаншиев и Панаева, в ответах своих не оправдав себя согласно 2320<-й> ст<атье> X т<ома> никакими основательными доказательствами, куда ими обращены взысканные с Огарева деньги, объяснили только, что они исполнили во всем по доверенности Огаревой, но

в чем это исполнение заключается и на каких данных, решительно умолчали. Таковые ответы, неудовлетворительные, бездоказательные и вместе с тем ясно обнаруживающие, что Шаншиев и Панаева удержали у себя взысканные деньги, не могут по сей причине представить в оных не только отчета, но и вполне удовлетворительного ответа, и вынуждали меня отзывом 11 генваря 1857 г. просить Надворный суд потребовать новые и с доказательствами ответы от Шаншиева и Панаевой, но, по-видимому, они и в сем случае придержутся <так!> первым своим объяснением.

3-й

Чтобы прекратить бесполезную переписку и обнаружить совершенную истину, что взысканные с Огарева 85 815 руб. остались в руках Шаншиева и Панаевой, и, чтобы удержать у себя эти деньги, они изобретали все средства с самого взыскания их, я в обязанности нахожусь объяснить 2-му департаменту Московского надворного суда следующее.

a) Огарева, уезжая за границу в 1846 году, выдала экстраординарному профессору императорского Московского университета Тимофею Николаевичу Грановскому доверенность о взыскании с Огарева должных ей по шести заемным письмам 85 815 рубл<ей>19 и затем не возвращалась более в Россию и умерла в Париже в марте месяце 1853 года.

b) Панаева была тоже за границей в 1847 году и в том же году возвратилась в Россию, но виделась ли она с Огаревой, неизвестно.20

c) В 1849 году, т. е. после трех лет выезда Огаревой за границу и после двух лет, как была Панаева за границей, сия последняя, неизвестно по какому случаю и побуждению, послала Огаревой составленную вчерне доверенность на имя ее, Панаевой, о взыскании с Огарева должных денег с помещением выражений, чтобы деньги употреблялись по словесному назначению,21 тогда как сего словесного назначения не могло быть, потому что это время, т. е. в 1849 году, Огарева с Панаевой не виделась, а следовательно, если могло быть какое-то Огаревой назначение, то не иначе как письменное; если же и сего не было, то эти слова есть собственное изобретение Панаевой, заранее придуманное, дабы в отчете по доверенности иметь свои извороты и довести дело до суда.

d) Панаева, видимо, обдумав впоследствии, что взыскивать самой деньги и употреблять оные по словесному назначению может быть делом для ее последствий невыгодным, и войдя в сем предмете в близкие отношения с штаб-ротмистром Николаем Шаншиевым, неизвестным лицом для Огаревой, составили совместно вчерне другую доверенность, на имя уже Шаншиева, с правом брать на свое имя по купчим от Огарева имение и от других лиц заемные обязательства в погашение долгу Огарева и вырученные деньги вручить Панаевой для употребления по словесному Огаревой назначению.22

e) Такие доверенности, какие составили Панаева и Шаншиев на свое имя, из коих в первой допущено выражение неопределительное и на самом деле не бывшее, а во второй перевести долг на себя покупкой имения полученным обязательством, могут только быть писаны теми, коим выдаются и подписаны только женщинами, не знающими ни закона, ни последствий и слишком доверчивыми ко всем делаемым обманам, чем Панаева и Шаншиев совершенно воспользовались.

f) Шаншиев, действуя по выданной ему доверенности, все следуемые деньги от Огарева получил 8-го февраля 1851 года под расписки на подлинных заемных письмах, частию наличными деньгами, частию приобретением на свое имя имения и частию заемными письмами, в числе коих есть два заемных письма от коллежского регистратора Николая Михайловича Сатина, выданные в апреле месяце 1851 года, по коим за уплатою ныне считается капитальной суммы 9375 р. сер<ебром>.23

g) Шаншиев, взыскивая, таким образом, все сполна с Огарева деньги, обязан был согласно доверенности отдать Панаевой и получить от нее в том расписку, но исполнил ли он священный долг доверия и лежащую на нем в том обязанность по закону гражданскому и общественному, на требование Надворного суда не только не представил доказательства, но и удовлетворительного ответа не дал. Надобного с доказательствами ответа едва ли Шаншиев мог дать потому, что определительно можно сомневаться в исполнении доверенности, ибо известно всем, что Шаншиев до взыскания с Огарева денег не был в том состоянии, чтобы пополнить своими деньгами полученную с Огарева сумму 85 815 руб. имением, обязательствами, а частию только капиталом.

h) В бумагах, оставшихся после смерти Огаревой, выданных Огареву из Надворного суда, есть письма, писанные Панаевой к Огаревой,24 которые обнаруживают, что Огарева упрекала Панаеву, что ей не высылаются взысканные с мужа ее деньги, и Панаева в письме от 26 ноября 1852 года писала к Огаревой, чтобы она приезжала за получением капитала и тогда удостоверится, что он весь цел.

i) Сии письма Панаевой ясно доказывают, что Огарева Панаевой никакого словесного поручения не давала, а было поручение определительное на письма, чтобы деньги высылать ей, и что весь капитал, взысканный с Огарева, находится в целости. Но Огарева за получением оного по постигшей ее в марте месяце 1853 года смерти не могла уже прибыть, и посему, а равно по обстоятельствам вышеизложенным, ясно обнаруживается, что капитал находится в руках Шаншиева и Огаревой, но они, пользуясь смертью Огаревой и лаконическим слогом составленных ими доверенностей, предполагали, что могут воспользоваться капиталом без возврата, не подвергая себя никакой ответственности, и посему, вопреки сим доказательствам и собственным убеждениям, дали одни и те же бездоказательные ответы, что исполнили доверенность.

к) Письма Панаевой, обнаруживающие всю истину доказательств, что копии доверенностей были посылаемы от Панаевой, что Огарева упрекает в невысылке денег и что Панаева уверяет, что капитал весь цел и приглашает Огареву приехать за получением оного, как составляющие по 2332<-й> ст<атье> X тома совершенные доказательства будут представлены в Надворный суд в непродолжительном времени.

l) Обсуживая предметы, что Шаншиев не был известен Огаревой, что Панаева первая передоверила Шаншиеву свою доверенность от Огаревой Шаншиеву, <что> писанная в Петербурге и посланная к Огаревой от Панаевой доверенность > была необходима по смыслу ее для того только, чтобы весь долг перевести имением и обязательствами на человека, который в то время не имел собственного соответствующего взысканной сумме состояния, и что неисполнение Шаншиевым и Панаевою доверенностей, составленных ими самими, как им выгодно было, есть предметы, заранее ими обдуманные, ясно обнаруживают, что Шаншиев и Панаева действовали заодно, чтобы воспользоваться доверительницы своей собственностью и довести дело до суда, как настоящие обстоятельства явно обнаружили; но, к несчастию Панаевой и Шаншиева, первая из них всю истину разоблачила письмами, писанными к Огаревой, которые, вероятно, Панаева считала за смертию Огаревой утраченными и не предполагала, что они будут в руках истца и представлены в суд, к изобличению всей неправоты ее и совместника ее Шаншиева.

4-й

Доказательством, что Шаншиев взыскал с Огарева всю сполна сумму 85 815 руб. сереб<ром>, есть расписка Шаншиева на подлинных заемных письмах, представленных уже в Надворный суд; что всю эту сумму Шаншиев обязан был выдать Панаевой, это ему сказано в доверенности, но исполнил ли он это, доказательств не представлено; что доверенности на имя Панаевой и Шаншиева были написаны в Петербурге и посланы от Огаревой к Панаевой, это доказывается письмами Панаевой; что Панаева не имела никакого словесного поручения Огаревой, это доказывается тем, что во время выдачи доверенности, т. е. в 1849 году, Огарева была в Париже, а Панаева в Петербурге; что от Огаревой было одно назначение, чтобы деньги были отосланы ей, что оные не высланы и что деньги все целы и Огарева была приглашена за получением их, доказывается письмами Панаевой. Объяснив все обстоятельства дела и все доказательства, что Шаншиев и Панаева не исполнили доверенностей и взысканные с Огарева деньги находятся в их руках, и представлены с сего прошения две копии. Всеподданнейше прошу:

Дабы повелено было против сего прошения потребовать от Шаншиева и Панаевой объяснения, и буде они и за сим в противность 2300<-й> и 2320<-й> ст<атьям> Свода Зак<онов> Гражд<анских>, т<ом> 10-й, не доставят подробного и с доказательствами ответа, то постановить решение по имеющимся в деле доказательствам о взыскании с них следующей Огареву четвертой части денег — 21 471 руб. 25 коп. сереб<ром> и о вручении оных Огареву. Но если они доставят другие ответы и с доказательствами, то сообщить оные мне к опровержению. Между тем в обеспечение иска Огарева наложить на недвижимое и движимое имение Шаншиева и Панаевой повсеместное запрещение, на каковой предмет прилагаю при сем 4 руб. 25 коп. серебром, а вместе с тем вытребовать от Шаншиева и заемные письма Сатина или сделать распоряжение о приостановлении по оным взыскания. По окончании Суда гражданского Шаншиева и Панаеву на основании 228<-й> ст<атьи> X тома предать уголовному суду для суждения их за все неблагонамеренные поступки, обнаруживающие <ся> по сему делу. О распоряжении, какое по сему прошению будет учинено, объявить мне чрез темниковского городничего. 1857 года ноября 14 дня. К поданию надлежит Московского надворного суда во 2-й департамент.

Прошение сие счерна набело переписывал писец 2<-го> разряда Александр Ефимов Бутаковский.

(ЦГИАМ, ф. 81, оп. 17, ед. хр. 1964, л. 177—180)

10Отзыв А. Я. Панаевой от 23 сентября 1858 г.

В Литейную часть С.-Петербурга

жены коллежского секретаря Ивана Иванова Панаева Авдотьи Яковлевой

Отзыв

На предъявленное мне из Литейной части отношение Московского надворного суда от 21 июля 1858 года за № 3486 с приложениями имею честь отвечать, что при отзыве моем в августе месяце прошлого 1857 года на предъявленный мне отзыв от 31 генваря 1857 года дворянина Гржегелевского на имя темниковского городничего я представила копию с доверенности, данной мне покойной женой коллежского регистратора Николая Платонова Огарева Марьей Львовой 12 мая (30 апреля) 1849 года, засвидетельствованную императорским Генеральным Консульством в Париже 12 мая (30 апреля) 1849 года, По ясному смыслу этой доверенности я в употреблении взысканных с Огарева в пользу жены его капитала и процентов отчетом никому не обязана. Поэтому считаю не только своим правом, но и обязанностью не отвечать на оскорбительные и совершенно произвольные предположения, которые в предъявленном мне прошении, поданном во 2-й департамент Московского надворного суда 14 ноября 1857 года, дозволил себе изложить, jio доверенности коллежского регистратора Огарева, дворянин Игнатий Тимофеев Гржегелевский, тем более неуместные, что г. Гржегелевский знал уже из моих отзывов о существовании законного акта, пред которым всякого рода предположения не могут иметь никакого законного значения. Сентября 23 дня 1858 года. Г. С.-Петербург.

Жена коллежского секретаря Авдотья Яковлева Панаева.

(ЦГИАМ, ф. 81, оп. 17, ед. хр. 1964, л. 248)

11Отзыв Н. С. Шаншиева от января 1859 г.

В Московскую часть города С.-Петербурга отставного штаб-ротмистра и кавалера Николая Самойлова Шаншиева

Отзыв

Вследствие предъявленного мне отношения 2-го департамента Московского надворного суда во 2-ю Адмиралтейскую часть от 21 июля 1858 г. за № 3486 и приложенного при оном прошения дворянина Игнатия Тимофеева Гржегелевского, поверенного коллежского регистратора Николая Платонова Огарева, и писем имею честь объяснить, что дело, по которому Надворный суд требует от меня отзыва, <заключается> в том, <что> г-жа Огарева доверенностию, данною 20 ноября (2 декабря) 1850 года, уполномочив меня, Шаншиева, взыскать с мужа ее, Огаревой, коллежского регистратора Николая Платоновича Огарева 85 815 руб. сер<ебром>, с предоставлением мне, Шаншиеву, входить с должником, между прочим, в мировые сделки и принять домашние расчеты по собственному моему усмотрению, без всякого отчета и ограничения, — далее выразилась так: «полученные Вами деньги по судебному решению или мировой сделке и домашнему расчету имеете Вы вручить Авдотье Яковлевне Панаевой, которая на сей предмет имеет от меня словесное распоряжение». На основании этой доверенности я, Шаншиев, удовлетворение от Огарева получил в 1851 году, как доказывают надписи мои на представленных от поверенного мужа Огаревой заемных письмах сего последнего, и учинил, согласно доверенности г-жи Огаревой, должное исполнение, чем самым сила и действие доверенности прекратились. После сего, спустя два года, а именно в 1853 году, Огарева умерла и в жизнь свою на неисполнение мною, Шаншиевым, доверенности не претендовала.

Таким образом, из всего этого ясно видно, что я, Шаншиев, не могу быть привлекаем к делу по просьбе поверенного Огарева, потому <что>: 1-е. Я имел доверенность неограниченную и безотчетную от Огаревой взыскать с мужа ее деньги и отдать Панаевой. Эту доверенность я, в жизнь Огаревой, исполнил и затем, по смерти ее, не обязан ныне никакою отчетностию пред ее наследниками, пред которыми я ни в чем не обязывался. 2-е. Представленные наследниками Огаревой письма ее к г-же Панаевой никаким доказательством противу меня служить не могут, потому что, какие отношения существовали между Панаевой и Огаревой, мне неизвестно, да и надобности входить не имел, и затем Панаева могла писать к Огаревой, что ей угодно, и это нисколько для меня не обязательно. 3-е. Ко мне, Шаншиеву, могли бы иметь какие-либо претензии только Огарева за неисполнение доверенности и Панаева за неотдачу всего того, что следовало по доверенности. Но относительно Огаревой я получил следуемое от мужа Огаревой, что доказывается надписями на заемных письмах, представленных от поверенного мужа Огаревой; следовательно, поручение ее я исполнил, и Огарева в жизнь свою никогда никакого требования ко мне не простирала. А относительно Панаевой — она также не спорит на неполучение ею от меня всего следуемого по доверенности Огаревой; следовательно, и здесь я, Шаншиев, не подлежу никакой ответственности.

Затем, не входя ни в какие дальнейшие объяснения, покорнейше прошу Московскую часть сей отзыв мой согласно требованию Московского надворного суда отослать в оный на законное и справедливое рассмотрение.

Штаб-ротмистр Николай Шаншиев.

Января 1959 года.

Жительство имею в С.-Петербурге Московской части 1-го квартала, по Колокольной улице, в собственном доме.

(ЦГИАМ, ф. 81, оп. 17, ед. хр. 1964, л. 249-250)

12Прошение Я. И. Любимцева в Московский надворный суд от ноября 1860 г.

Всепресветлейший державнейший великий государь император Александр Николаевич, самодержец всероссийский, государь всемилостивейший!

Просит титулярный советник Яков Иванов сын Любимцев, а в чем мое прошение, тому следуют пункты:

1

Московского надворного суда Второй департамент в разрешении поданной мною 19<-го> прошедшего октября просьбы по делу о взыскании с гг. Панаевой и Шаншиева 85 т<ысяч> руб. сер<ебром> в пользу наследников Огаревой благоволил мне объявить чрез московскую полицию, что половина сего взыскания обращена на указанное мною недвижимое имение должника Шаншиева Орловской губернии в Трубчевском уезде с положением на доходы с сего имения ареста. Усматривая из сего распоряжения, что на г. Шаншиева обращена только половина всего присужденного взыскания, я нахожусь в обязанности ходатайствовать, чтоб и другая половина сего взыскания, долженствующая упадать на г. Панаеву, была также законным порядком обеспечена. А как в прежде поданной мною просьбе было уже объяснено, что у г. Панаевой недвижимого имения нигде нет, а потому и руководствуясь Св<одом> Зак<онов>, т. X, статьями 82, 2217—2218, всеподданнейше прошу:

Дабы повелено было жену коллежского секретаря Авдотью Яковлевну Панаеву в случае несостоятельности ее к платежу следующих с нее по взысканию 42 500 руб. сер<ебром> подвергнуть личному в отделении несостоятельных должников заключению, о чем и сообщить в С.-Петербургскую управу благочиния; следующие же на пропитание г. Панаевой в течение первого м-ца ее заключения деньги три руб. 30 коп. и пересылки оных по почте … при сем представляются. 1860 года ноября … дня. К поданию надлежит Московского надворного суда во Второй департамент. Прошение сие писал набело кашинский мещанин Павел Михайлов Шилов.

<К> мною сочиненному прошению титулярный советник Яков Иванов сын Любимцев руку приложил.

Проситель жительство имеет в Москве, Тверской ч., 3 кварт., дом гр. Толстого под № 222.

(ЦГИАМ, ф. 81, оп. 17, ед. хр. 7964, л. 287—287 об.)

13Из докладной записки 2-го департамента Московского надворного суда

Рассмотрев обстоятельства сего дела, Надворный суд 20 апреля 1859 г. определил: иск наследников Огаревой признать правильным и на удовлетворение их взыскать с коллежской секретарши Авдотьи Яковлевны Панаевой и штаб-ротмистра Николая Самойловича Шаншиева исковую сумму 85 815 р. сер<ебром> со взысканием с виновных со всей суммы штрафа и за негербовую бумагу. Но, не приведя сего решения в исполнение, объявить оное апелляционным порядком тяжущимся, коих на основании 478<-й> ст<атьи> X т<ома> вызвать чрез ведомости; недовольному решением выдать с оного копию и апелляционное свидетельство; дело же затем представить на ревизию в Гражданскую палату, а здесь почислить решенным, каковое решение поверенные Огарева и Каракозова выслушали и оным остались довольны.

По представлении поверенным Огарева Гржегелевским денег судом заключено: в обеспечение присужденного взыскания наложить на имение Панаевой и Шаншиева запрещение, к выслушанию же решения вызвать их, Панаеву и Шаншиева, чрез ведомости, что исполнено в Сенатской типографии 30 мая.

О вызове Панаевой и Шаншиева припечатано в Сенатских объявлениях: Московских — 25, 29 июля и 1 августа и С.-Петербургских — 6, 10 и 13 августа и Московских губернских <ведомостях> 18 июля 1859 года. На каковой вызов годовой срок уже истек, жалоб на решение суда приносимо не было. Почему о приведении решения суда в исполнение сообщено в С.-Петербургскую управу благочиния 19 августа за № 472.

Титулярный советник Яков Иванов Любимцев при поданном 14 октября 1860 года в суд прошении представил доверенность, данную ему от поверенного г. Каракозова коллежского регистратора Сатина, просил присуждение с гг. Панаевой и Шаншиева взыскания обратить на имение Шаншиева, состоящее Орловской губернии Трубчевского уезда, наложив в то же время арест и на доходы с сего имения, подлинную же доверенность ему возвратить.

По выслушании сего судом 19 октября заключено: так как решение суда о взыскании с Панаевой и Шаншиева денег вошло в окончательную силу, то половину этого взыскания обратить на имение Шаншиева, о чем сообщить в Трубчевский земский суд, а об наложении ареста на доходы с сего имения представить Орловскому губернскому правлению, о чем объявить Любимцеву, что исполнено 26 октября.

(ЦГИАМ, ф. 81, оп. 17, ед. хр. 1964, л. 294 об.-296)