Надо разводиться (Крылов) — ДО

ДЛЯ СЦЕНЫ.

СБОРНИКЪ ПЬЕСЪ.

Томъ седьмой.

ИЗДАНІЕ ВИКТОРА АЛЕКСАНДРОВА.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія Шредера, Гороховая, 49.

1886.

ОТЪ ИЗДАТЕЛЯ.

Въ седьмой томъ сборника «Для Сцены» — вошли слѣдующія пьесы:

1) «Надо разводиться» — веселая трехъактная комедія, передѣланная изъ остроумной пьесы В. Сарду и Нажака подъ заглавіемъ: «Divorèons». — Французская пьеса была написана и поставлена на сцену въ Парижѣ на театрѣ Palais royal въ самый разгаръ парламентской (во Франціи) борьбы по вопросу о разводѣ. Какъ извѣстно, тогда вопросъ этотъ рѣшенъ былъ въ парламентѣ отрицательно. Авторъ воспользовался помянутой борьбой и возбужденными ею препирательствами для интриги пьесы. Во французской комедіи поссорившаяся съ мужемъ жена, слѣдуя своеобразной морали, заявляетъ своему возлюбленному, что ни за что не рѣшится на измѣну супружескимъ обязанностямъ, пока невозможно развестись, пока она волей неволей должна оставаться законной женой. «Если парламентъ постановитъ рѣшеніе въ пользу развода, говоритъ она, — я ваша». Оттого молодой человѣкъ придумываетъ довольно мошенническую выходку: онъ подговариваетъ пріятеля, живущаго въ Парижѣ (дѣйствіе происходитъ въ провинціи), выслать ему фальшивую телеграмму съ извѣстіемъ о принятіи парламентомъ закона о разводѣ. Эта телеграмма, попадая въ руки мужа, и наводитъ его на мысль розыграть комедію мнимаго развода. Интрига эта въ настоящее время уже успѣла устарѣть, потому что съ тѣхъ поръ, при вторичномъ поднятіи этого вопроса въ парламентѣ, разводъ во Франціи узаконенъ. — Такъ какъ въ Россіи разводъ существуетъ издавна, то въ передѣлкѣ жена ставитъ свою супружескую вѣрность въ зависимость отъ согласія мужа на разводъ, упрашиваетъ его объ этомъ и такой усиленной просьбой и всею сценой объясненія съ нимъ наводитъ его на мысль притворнаго согласія, разсчитывающаго на извѣстное свойство человѣка: что имѣемъ не хранимъ, потерявши плачемъ. Во второмъ дѣйствіи во французской пьесѣ выборъ самаго повода къ разводу основанъ на параграфахъ проектировавшагося тогда и впослѣдствіи утвержденнаго во Франціи закона о разводѣ. Русскіе законы о разводѣ совсѣмъ инаго рода и потому обсужденіе способовъ его въ передѣлкѣ примѣнено къ русскимъ законамъ. Значеніе паспортовъ и, вытекающее изъ него предложеніе мужа сказаться умершимъ принадлежатъ цѣликомъ русской пьесѣ; отсюда и самое заключеніе пьесы: взламываніе дверей при помощи полиціи, чтобъ помѣшать (мнимому) самоубійству. Ничего этого во французскомъ оригиналѣ нѣтъ. Вообще все третье дѣйствіе русской пьесы значительно разнится отъ французской, гдѣ данъ большой просторъ гривуазности, очень рискованной и на русской сценѣ даже просто невозможной. Самая развязка пьесы въ оригиналѣ скомкана и натянута: полиція является по приглашенію ухаживателя, имѣющаго дерзость на глазахъ законнаго супруга выдавать себя за мужа его жены, а его за ея любовника.

Наиболѣе близки къ оригиналу первое дѣйствіе и большая часть втораго; хотя даже въ блестящемъ діалогѣ покаянія жены мужу (2 д.) разсказъ о разбитой чашкѣ значительно измѣненъ противъ оригинала, слишкомъ скабрезнаго. Личностей дяди и тетки во французской пьесѣ нѣтъ; они цѣликомъ принадлежатъ русской передѣлкѣ.

Несмотря на много лицъ, пьесу можно играть съ успѣхомъ, если имѣются хорошіе актеры на три главныя роли; такъ какъ остальныя роли легко могутъ быть исполнены и посредственными актерами.

Къ напечатанной здѣсь пьесѣ прибавлено объясненіе постановки ея на сцену, какъ она исполняется на Императорскихъ театрахъ.

В. А—въ.

НАДО РАЗВОДИТЬСЯ.

Комедія въ трехъ дѣйствіяхъ

Виктора Крылова

(АЛЕКСАНДРОВА).

Передѣлана изъ комедіи Сарду и Нажака «Divorèons».

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

Алексѣй Христофоровичъ Шубинъ.

Вѣра Михайловна Шубина — его жена.

Анатолій Власьевичъ Бридулинъ — дальній родственникъ Шубиной.

Андрей Ксенофонтовичъ Сладковъ.

Александра Тижофеевна Сладкова — его жена, тетка Шубиной.

Дмитрій Николаевичъ Покорскій.

Брусницкая — молодая вдова.

Тропикова — молодая дама.

Илья, Зина, прислуга у Шубиныхъ.

Полицейскій Офицеръ.

Лакей — въ гостинницѣ.

Дѣйствіе происходитъ въ Москвѣ въ ваши дни.

ПЕРВОЕ ДѢЙСТВІЕ.

Гостинная. Справа выходъ въ садъ и окно. Слѣва дверь къ Шубиной. Въ глубинѣ на половину стѣны арка, соединяющая гостинную съ залой. За аркой справа дверь въ кабинетъ Шубина. Среди комнаты столъ заваленъ книгами и кипсеками. Мягкая мебель прихотливо разбросана. Вечернее освѣщеніе.

Входитъ Сладковъ и Сладкова; за ними Илья.

I.

СЛАДКОВЪ, СЛАДКОВА, ИЛЬЯ.

Сладковъ. Я тебѣ говорилъ, что никого еще не будетъ… Наши племяннички развѣ по-людски живутъ? У нихъ гости собираются не раньше десяти часовъ.

Сладкова. Такъ что-жь? мы родные, — мы породственному пришли… Илья!… (Илья подходитъ.) Ну, докладывай… какъ? что?

Илья. Все такъ-же-съ.

Сладкова. Ссорятся?

Илья. Почитай, что и не говорятъ другъ съ другомъ… Баринъ все больше у себя въ кабинетѣ; все что-то пилятъ да строгаютъ, да на токарномъ станкѣ точатъ…

Сладкова. Удивительная страсть къ низкимъ ремесламъ… Ему-бы надо слесаремъ родиться, а не бариномъ.

Илья. А барыня все книжку читаетъ.

Сладкова. Страдалица!

Илья. Только и радости, что когда барина дома нѣтъ да Анатолій Власьичъ прибѣгутъ.

Сладкова. Объ этомъ разсуждать тебя никто не приглашаетъ… не твоему уму…

Сладковъ. (Ильѣ.) Такъ, можетъ статься, сегодня никакихъ гостей и не будетъ?

Илья. Въ послѣднее-то время мало что-то стали ѣздить. Все-жь таки какъ, чай, не быть: сегодня четвергъ, у насъ по четвергамъ всегда собираются.

Сладковъ. Знаю; но при такихъ обстоятельствахъ…

Звонокъ за сценой.

Илья. Баринъ зовутъ.

Уходитъ.

Сладкова. Ну, что ты на это скажешь?..

Сладковъ. Скажу, что напрасно мы сюда пріѣхали… Терпѣть я не могу туда въ гости ѣздить, гдѣ мужъ съ женой какъ собака съ кошкой живутъ. Во всемъ безпорядокъ: не накормятъ тебя хорошенько, не напоятъ, да еще, того и гляди, въ драку попадешь.

Сладкова. Андрей Ксенофонтычъ, вѣдь, мы ей родные, единственные близкіе родные…

Сладковъ. Да, это большое несчастье… Ну, что-жь? Я собой жертвую, я пріѣхалъ;., я могъ спокойно дома сидѣть въ халатикѣ и раскладывать гранпасьянсъ, — а я пріѣхалъ сюда… Чрезъ всю Москву полчаса въ каретѣ тащился.....чтобъ доказать сочувствіе племянницѣ… Но чѣмъ-же мы можемъ ей помочь?

Сладкова. Я женщина энергичная: я не допущу, чтобъ мужъ ее тиранилъ… мы должны вступиться.

Сладковъ. Отчего не вступиться? — съ большимъ удовольствіемъ… коли безъ хлопотъ и безъ непріятностей… я, знаешь, какъ?… коли безъ брани да безъ ссоръ, — я за родныхъ горой!

Сладкова. Какъ же безъ ссоръ?… не потакать же ему во всемъ.

Сладковъ. Милочка, ты не сердись; я Вѣрочку очень люблю, но я не виноватъ, что она въ мужья выбрала злодѣя… никто ее не неволилъ, по любви выходила замужъ.

Сладкова. По любви?.. Ахъ, Андрей Ксенофонтычъ, какъ намъ, слабымъ женщинамъ, легко обмануться въ мужчинѣ, да еще когда онъ ухаживаетъ!.. много-ли такихъ-то, какъ ты, что остаются своему слову вѣрны?… разбери-ка инаго: будетъ-ли К онъ всегда такъ ласковъ, да любить такъ, какъ до у свадьбы?

Сладковъ. Конечно, этакихъ-то, какъ я, разумѣется…

Сладкова. И оттого ты имѣешь полное право каждаго злаго мужа попрекнуть.... Ты прямо можешь сказать: глядите на меня, — вотъ я какой! Я; въ примѣрномъ согласіи живу тридцать лѣтъ…

Сладковъ. Да, я могу… я смѣло могу… Хорошо, я съ нимъ поговорю… я серьезно поговорю., но предупреждаю: при первой дерзости беру шапку, ухожу, и потомъ меня сюда калачемъ не заманишь.

Сладкова. Ты все не то… я женщина энергичная…

Сладковъ. Нѣтъ, матушка, я грубить себѣ не позволю!.. нѣтъ, Я не позволю!!.. Входитъ Илья.

Сладкова. (Ильѣ.) Постой-ка, постой… Ну, что Алексѣй Христофорычъ?… сердитъ?

Илья. Бѣда!.. Токарный станокъ такъ и визжитъ у него подъ рукой.

Сладковъ. Слышишь? — визжитъ! а ты хочешь, чтобъ я, ему выговоръ дѣлалъ.

Сладкова. (Ильѣ.) Ты сказалъ, что мы здѣсь?

Илья. Сказалъ.

Сладковъ. Ну, что же онъ?

Илья. Нельзя говорить.

Сладковъ. Говори, говори, что?

Илья. Выругался.

Сладковъ. Какъ? насъ обругалъ?

Илья. На что, говоритъ, ихъ дьяволъ принесъ сюда.

Сладковъ. Ну, вотъ! ну, вотъ!.. нѣтъ, я себѣ грубить не позволю…

Сладкова. Вѣдь въ глаза-то онъ этого не скажетъ… Тебѣ теперь самое время съ нимъ объясниться, пока никого гостей еще нѣтъ… Я пойду къ Вѣрочкѣ, а ты тутъ…

Сладковъ. Спасибо; наединѣ съ нимъ встрѣтиться! — ни за что на свѣтѣ… Я пойду по саду прогуляюсь.

Идетъ къ двери въ садъ.

Сладкова. Право-же, Андрей Ксенофонтычъ…

Сладковъ. Что это у васъ дверь въ садъ запирать стали?

Илья. Не знаю-съ… весь день отперта была.

Сладковъ. Заперта… и ключъ вынутъ.

Илья. Вѣрно, баринъ заперли… Должно быть, догадались, что безъ нихъ Анатолій Власьичъ все въ эту дверь приходятъ.

Сладкова. Опять ты со своими разсужденіями…

Сладковъ. Такъ я тоже къ Вѣрочкѣ пойду… пока до гостей…

Сладкова. Андрей Ксенофонтычъ…

Сладковъ. Нѣтъ, нѣтъ, я грубостей говорить себѣ не позволю…

Оба уходятъ налѣво.

II.

ИЛЬЯ, потокъ ШУБИНЪ.

Илья. (У двери въ садъ.) Ишь ты! — что за чудеса?! и то вѣдь ключа нѣтъ… должно быть запримѣтилъ…

Шубинъ. (Войдя.) Что тебѣ тамъ надо у двери?

Илья. Да вотъ заперто, — ключа не найду.

Шубинъ. Ступай, не твое дѣло… (Илья уходитъ.) Какъ это глупо, совсѣмъ я забылъ, что сегодня четвергъ и будутъ гости… какъ бы мнѣ ихъ спровадить, чтобъ сегодня-же все это разрѣшилось?.. И что за охота этимъ дурацкимъ гостямъ пріѣзжать, когда всѣ видятъ, что у насъ въ домѣ разгромъ начинается!.. А! — сударыня, вы хотите меня довести до крайности?!.. прекрасно… чѣмъ скорѣй вы мнѣ попадетесь, тѣмъ лучше… Какъ бы только спровадить гостей…

III.

ШУБИНЪ и ПОКОРСКІЙ.

Покорскій. Вотъ я опять у береговъ родимыхъ!

Шубинъ. Дмитрій!? (Цѣлуются.) Да гдѣ-же ты пропадалъ столько времени? Мы ужь по тебѣ панихиды служить собирались.

Покорскій. Такъ бы и пришлось; но вообрази: моя супруга наконецъ сжалилась надо мной, и, кажется, я скоро буду совершенно свободенъ.

Шубинъ. А развѣ до сихъ поръ… вѣдь, послѣ твоего суда съ ней вы совсѣмъ разошлись?

Покорскій. О, я сдѣлалъ все, что ей было угодно: я ей выдалъ отдѣльный паспортъ, я, по ея требованію, въ судѣ далъ подписку выплачивать ей годовое содержаніе… я не знаю, за что и на что, потому что у нея всегда бывали какіе-то богатые покровители… ну, все равно, я плачу аккуратно… но моей женѣ этого мало.

Шубинъ. Что-же она?

Покорскій. Она женщина! — и имѣетъ счастіе быть слабымъ созданіемъ… О, другъ! — когда эти слабыя созданія начинаютъ пользоваться своей слабостью, намъ, сильнымъ людямъ, остается только повѣситься на первой осинѣ.

Садится.

Шубинъ. (Подсаживаясь.) Не понимаю.

Покорскій. Моя жена изобрѣла изумительный способъ портить мнѣ все мое существованіе. Какъ только ей почему-нибудь приходитъ въ голову сорвать съ меня лишнія деньги, она меня розыскиваетъ, является въ мое отсутствіе на мою квартиру и преспокойно ложится спать на мою постель. Я прихожу, протестую, но мнѣ со смиреніемъ и отчаяніемъ возражаютъ, что я передъ Богомъ клялся охранять мою законную супругу, безпомощное существо…

Шубинъ. Да вѣдь ты платишь безпомощному существу? ты можешь чрезъ полицію…

Покореніи. Я въ первый разъ такъ и сдѣлалъ; но чрезъ три дня въ газетахъ былъ напечатанъ случай «возмутительнаго обращенія» мужа съ женой… и съ такими намеками, что мнѣ никуда носу нельзя было показать: всѣ спрашивали о «возмутительномъ обращеніи»… Это было въ Кіевѣ, — я переѣхалъ въ Харьковъ. Но только что я тамъ обзавелся хорошенькой квартиркой, возвращаюсь какъ то домой, — жена лежитъ на моей постели… я «возмутительнаго обращенія» не повторилъ, но заплатилъ шестьсотъ рублей на выѣздъ. Это такъ понравилось слабому созданію, что оно стало періодически появляться на моей постели, какъ возвратная горячка… я промаялся полтора года, разсчиталъ, что мнѣ и лучше, и спокойнѣе откупиться сразу капиталомъ, и предложилъ женѣ формальный разводъ.

Шубинъ. Ей невыгодно; она, конечно, не согласилась.

Покорскій. Представь себѣ, что согласилась. Я думаю, у нея есть планъ: другаго дурака осчастливить такимъ-же супружествомъ. Я этимъ пользуюсь: разведусь и вздохну свободно… Ну, а твое семейное счастіе?

Шубинъ. О! если бы я такъ легко смотрѣлъ на это. дѣло, какъ ты, мнѣ бы разводъ не стоилъ ни трудовъ, ни капитала.

Покорскій. Стало быть, у тебя съ женой тоже лады не очень…

Шубинъ. (Вставая и ударяя его по плечу.) Да, любезный другъ, мы оба женитьбой сдѣлали…

Покорскій. Величайшую глупость, — это давно рѣшено.

Шубинъ. Но еще ты… ты самъ заслужилъ свою участь.

Покорскій. Благодарю.

Шубинъ. Ты женился на отъявленной вѣтренницѣ и кокеткѣ. Она еще дѣвчонкой подсовывала въ тетрадки любовныя записочки своимъ учителямъ.

Покорскій. (Вставая.) Какъ? — ты это зналъ и не предупредилъ меня?!..

Шубинъ. Будь справедливъ, — ты меня объ этомъ не спрашивалъ.

Покорскій. (Вздыхая.) Что правда, то правда, я не спрашивалъ.

Шубинъ. Тогда какъ я взялъ дѣвушку скромную, хорошо воспитанную… Ты это долженъ помнить: ты, вѣдь, былъ знакомъ въ ея семьѣ. Не спорю, — дѣвушку, можетъ быть, немножко живого характера…

Покорскій. Ха, ха, очень живого даже: она колотила всѣхъ своихъ нянекъ.

Шубинъ. Ты мнѣ этого никогда не говорилъ.

Покорскій. А ты развѣ меня спрашивалъ? будь справедливъ и ты.

Шубинъ. Ну, словомъ, все обѣщало мнѣ полное счастіе… я думалъ: тутъ моя тихая пристань, мое успокоеніе отъ тревогъ моей шаловливой юности… и что-же оказалось?

Покорскій. Открытое море?

Шубинъ. Со всѣми бурями и непогодами!

Покорскій. Что-же причиной?

Шубинъ. Какъ это рѣшить? Какъ услѣдить, гдѣ начало разлада между мужемъ и женой, когда ужь разладъ разгорѣлся?.. Сперва все это пустяки: легонькая гримаса, что недовольно восторгался ея платьемъ, недостаточно оцѣнилъ ея поцѣлуй… потомъ капризный споръ и упрямство: «не хочу кататься только потому, что ты хочешь»… потомъ злоба на то, что ей не уступаютъ… а тамъ ужь и начинаютъ мелькать мысли: «я обманулась въ мужѣ, я несчастна»… Какая-нибудь тетушка съ оханьемъ и состраданьемъ… И вотъ тебѣ широкій просторъ къ негодованью и ненависти за всякій шагъ и за всякое слово.

Покорскій. Точь въ точь какъ у меня, — ты словно подсмотрѣлъ.

Шубинъ. Прибавь еще, что тутъ-же подвертывается юный хлыщъ, въ неотразимыхъ жакеткахъ, галстухахъ и перчаткахъ. Проживая скудные доходы провинціальной мелкопомѣстной маменьки, онъ гнѣздится гдѣ-нибудь на чердакѣ, онъ старается обѣдать по знакомымъ, благо у насъ всякаго проходимца готовы накормить, — но по внѣшности съ него хоть вывѣску пиши… Понимаешь ли, что именно въ этомъ ничтожествѣ человѣка есть что-то неотразимо-увлекательное для женскаго инстинкта!?.. «О! какъ всецѣло онъ будетъ моимъ, и какъ я буду для него все на свѣтѣ!..» и когда это еще какой-то дальній родственникъ, такъ что можно его называть всеобъемлющимъ словомъ: mon cousin…

Покорскій. Кузенъ Анатоль?

Шубинъ. Да, обольстительный Анатоль. Сопоставь его со мной: меня можно видѣть каждую минуту, иногда въ очень не презентабельномъ костюмѣ, — его только временемъ и всегда разряженнымъ, какъ кукла… я катаюсь по парку полулежа въ коляскѣ, съ физіономіей нѣсколько жирной и сонливой, — онъ рядомъ гарцуетъ на манежной лошади, взятой на прокатъ въ татерсалѣ…

Покорскій. И такъ далѣе — результатъ извѣстный… Итакъ, дорогой Другъ, мы можемъ подать другъ другу руки…

Шубинъ. Какъ это?

Покорскій. Тебя тоже наградили…

Шубинъ. Нѣтъ! нѣтъ! Христосъ съ, тобой, что ты выдумалъ!… До крайностей-то у нихъ еще не дошло.

Покорскій. Рѣдкій мужъ въ этомъ сознается.

Шубинъ. У меня неопровержимыя доказательства вѣрности моей жены.

Покорскій. Какія?

Шубинъ. Во-первыхъ, обращеніе ея со иной самое дьявольское… Какъ только она рѣшится мнѣ измѣнить, она будетъ мила и добра, какъ ангелъ.

Покорскій. Да, это успокоительно; а во-вторыхъ?

Шубинъ. Она сильно заинтересована вопросомъ о разводѣ. Женщина, обманывающая своего мужа, никогда не думаетъ о разводѣ, а только о надувательствѣ.

Покорскій. Она тебѣ предлагала разводъ?

Шубинъ. Нѣтъ еще; но вотъ гляди: уставъ духовныхъ консисторій… не въ монастырь-же она собирается, что такъ усердно изучаетъ эту книгу. да и разрѣзаны только страницы о расторженіи и разводѣ браковъ. Вонъ смотри: и загнуты, и подчеркнуты, и на поляхъ нота-бене… даже чортика нарисовала въ одномъ мѣстѣ…

Покорскій. Чудесно! Мы оба бракоразводныя дѣла поручимъ одному адвокату: гуртомъ дешевле.

Шубинъ. Мнѣ разводиться? — извини, нѣтъ… Моя жена прежде должна понять, что она во мнѣ потеряетъ.

Покорскій. Несчастный человѣкъ! — да если она пойметъ, ты отъ нея не отвяжешься.

Шубинъ. А ея любовника я подстрѣлю, какъ ворону… Можетъ быть, сегодня-же ты будешь свидѣтелемъ трескучаго скандала.

Покорскій. Чтобы и про тебя напечатали «о возмутительномъ обращеніи»?..

Шубинъ. Мнѣ все равно!… я такую штуку придумалъ!… будутъ довольны.

Покорскій. Ну? что такое?

Шубинъ. Съ мѣсяцъ тому назадъ, я объявилъ женѣ, что позволяю этому болвану являться не иначе, какъ только по четвергамъ, когда у насъ гости, что во всякое другое время я выброшу его за окно… Конечно, послѣдовала знакомая тебѣ сцена (Представляя жену:) «Вамъ оставалось только одно: оскорбить вашу жену»…

Покорскій. (Впадая въ тонъ.) «Обидными подозрѣніями»…

Шубинъ. «Вы заслуживали бы»…

Оба. (Вмѣстѣ.) «Чтобъ эти по-до-зрѣ-ні-я о-правда-лись»…

Шубинъ. Ну, разговоръ извѣстный. Я не сдался. Анатолій является только по четвергамъ… но, стоитъ мнѣ отвернуться, онъ прибѣгаетъ черезъ садъ. Негодяй нанялъ себѣ комнату какъ разъ тутъ, противъ моего дома.

Покорскій. Ага!

Шубинъ. Ты знаешь, я мастеръ устраивать всякія этакія механическія игрушки… въ ночной тиши я приготовилъ ему западню.. Если не сегодняшнимъ-же вечеромъ, такъ завтра утромъ онъ мнѣ попадется, я вызову его на дуэль…

Покорскій. Онъ тебя убьётъ…

Шубинѣ. И мое негодованіе будетъ удовлетворено.

Покорскій. Какъ же ты устроилъ твою западню?

Шубинъ. О! это самая умная новинка: примѣненіе электричества къ охранѣ супружескаго счастія… очень простая выдумка…

Покорскій. Тише… твоя жена.

Вошли Шубина и Сладковы. Она что-то говоритъ изъ съ замѣтной злобой.

Шубинъ, (Покорскому, испуганно.) Батюшки! она, кажется, улыбается.

Покорскій. Напротивъ, она какъ будто взбѣшена.

Шубинъ. Взбѣшена! Ну, слава Богу… я могу быть спокойнымъ. Какъ я испугался…

IV.

ТЬ-ЖЕ, ШУБИНА и СЛАДКОВЫ, потовъ БРУСНИЦКАЯ, позже ИЛЬЯ.

Сладковъ. (Мягко.) Дорогой нашъ Алексѣй Христофорычъ…

Спѣшитъ къ Шубину.

Шубинъ. Здравствуйте!

Общее привѣтствіе.

Шубина. (Увидавъ Покорcкаго.) Скажите, какая неожиданность! — вы снова въ Москвѣ? Дмитрій Николаичъ! давно васъ не было видно…

Покорскій. Почти полтора года.

Шубина. Я не смѣю васъ спрашивать про вашу супругу… Вы все еще живете врознь?

Покорскій. Болѣе чѣмъ когда-либо.

Шубина. Отъ всей души поздравляю васъ… обоихъ.

Шубинъ. (Тихо Покорскому.) Первый выстрѣлъ! — чувствуешь?

Покорскій. Не въ бровь, а прямо въ глазъ.

Входитъ Брусницкая.

Сладкова. А вотъ и Анна Семеновна пожаловала!

Брусницкая. Развѣ безъ меня обходится хоть одинъ четвергъ? Bonsoir, Вѣра!

Шубина. (Цѣлуя ее.) Merci, mon amie.

Брусницкая. (Шубину.) Bonsoir… (Замѣтя Покорскаго.) Ахъ! Дмитрій Николаичъ! вы воскресли?

Покорскій. Чтобъ видѣть васъ, покинешь рай небесный.

Брусницкая. Какой милый сюрпризъ!… Четверги моей бѣдной Вѣры не обѣщаютъ ничего хорошаго, — всѣ интересные знакомые ее покинули.

Сладковъ. (женѣ.) Мы, значитъ, неинтересные… чего ты ей обрадовалась?

Брусницкая. Молодой вдовѣ нужны молодые ухаживатели, а въ здѣшнемъ домѣ они не допускаются.

Шубинъ. (Тихо Покорскому.) Понимаешь намекъ?

Шубина. Высокая нравственность, ma chère, всегда щепетильна.

Брусницкая. И не безъ лицемѣрія.

Шубинъ. (Тихо Покорскому.) Говори же, — ты слышишь, онѣ меня разстрѣливаютъ.

Покорскій. (Брусницкой.) Какъ, Анна Семеновна, вы все еще вдова?

Брусицкая. Ахъ, да! все еще… а вы?

Покорскій. Къ несчастію, еще нѣтъ.

Брусницкая. Жаль! Мы, можетъ быть, раздѣлили бы наше одиночество.

Покорскій. Для этого не нужно мнѣ быть Вдовцомъ.

Брусницкая. О, нѣтъ, не. такъ; я хочу законнаго супруга.

Покорскій. Съ клятвами охранять безпомощное существо!?… знаю, знаю… нѣтъ, это слишкомъ страшно.

Брусницкая. Чего-же удивляться, что я еще вдова?.. когда всѣмъ вамъ страшно.

Шубина. Анна!

Брусницкая идетъ къ Шубиной.

Сладковъ(женѣ.) Это оскорбительно! она мнѣ почти не поклонилась.

Шубина. (Тихо Брусницкой.) Не довѣряй этому господину, это другъ моего мужа.

Входитъ Илья.

Илья. (Докладывая.) Анатолій Власьичъ.

Шубина. Проси.

Шубинъ. (Тихо Покорскому.) Вотъ оно, наше свѣтило! шелопай даже докладывать о себѣ приказываетъ.

Входитъ Бридулинъ.

V.

ТѢ ЖЕ и БРИДУЛИНЪ.

Бридулинъ. (Раскланиваясь Шубиной.) Прелестная кузина.. какъ изволили поживать съ прошлаго четверга?

Шубинъ. (Покорскому.) Каково вретъ, не краснѣя! — они видятся каждый день.

Бридулинъ продолжаетъ раскланиваться съ другими.

Брусницкая. (Пожиная ему руку.) Что я про васъ слышу, молодой человѣкъ: вы, говорятъ, совсѣмъ покидаете нашу Москву?

Шубина. Вы хотите уѣхать?

Бридулинъ. Это еще не рѣшено… мнѣ, правда, предлагаютъ мѣсто въ Петербургѣ.

Шубинъ. (Покорскому.) Вретъ, вретъ навѣрно! какой дуракъ ему мѣсто дастъ?

Илья внесъ чай.

Шубина. Господа, прошу васъ чаю.

Илья разноситъ чай.

Сладкова. (Брусницкой.) Откуда вы узнали, что онъ уѣзжаетъ?

Брусницкая. Онъ меня самъ просилъ вчера, чтобъ я его объ этомъ здѣсь при всѣхъ просила.

Шубина. (Тихо Бридулину.) Вы уѣзжаете?… и я объ этомъ ничего не знаю!?

Бридулинъ. Что-же мнѣ остается дѣлать? — страдать и мучиться подлѣ васъ безъ всякой надежды?

Шубина. Какъ безъ надежды? — какъ?

Бридулинъ. Развѣ вы, наконецъ…

Шубина. Мнѣ нужно съ вами переговорить… я не могу дольше такъ жить и я рѣшилась…

Бридулинъ. Давно-бы такъ… превосходно!

Шубина. Какъ глупо перебивать. Вы еще не знаете, на что я рѣшилась, а ужь отвѣчаете. Я рѣшилась окончательно объясниться съ мужемъ и прямо потребовать развода.

Бридулинъ. Только-то!

Шубина. Съ той минуты какъ онъ согласится, — я ваша…

Отходитъ отъ него.

Бридулинъ. (Про себя.) Ну, это все-таки лучъ надежды… разводъ можетъ потомъ и не состояться, надо отстаивать разводъ

Входитъ Тропикова.

VI.

ТѢ-ЖЕ и ТРОПИКОВА.

Шубина. Варвара Павловна!..

Тропикова. Не ожидали?.. Да, признаюсь, это маленькая жертва съ моей стороны, что я пріѣзжаю… меня сегодня звали на вечеринку, гдѣ соберется чуть что не полгорода.

Шубинъ. (Покорскому.) И сплетнямъ не будетъ конца… Зачѣмъ она приноситъ жертвы!

Тропикова. Но я знаю, душечка, ваша жизнь не особенно сладкая… Я христіанка и добродѣтельна, отправила туда моего мужа, а сама къ вамъ; здѣсь я нужнѣй.

Шубинъ. (Покорскому.) Слышишь, опять на мой счетъ.

Тропикова. (Шубину.) Здравствуйте, строгій мужъ!

Шубинъ. (Покорскому.) Каковы шуточки?

Тропикова. (Озираясь.) А гдѣ-же Анатоль Власьичъ? развѣ его нѣтъ?

Бридулинъ. Къ вашимъ услугамъ.

Тропикова. О! я вашихъ услугъ не отниму у другой.

Digitized by GooQle

20 —

Шубина. Вы такъ спросили…

Тропикова. Потому что я встрѣтила его на Тверской, онъ выбѣжалъ отъ куафера съ такой стремительностью, что я невольно подумала: куда-же ему такъ спѣшить, какъ не къ своей кузинѣ?

Беретъ чай.

Шубинъ. Вотъ язва!!. (Ей.) Варвара Павловна, позвольте вамъ представить: мой старый пріятель, Дмитрій Николаевичъ Покорскій.

Тропикова. Покорскій!? Гдѣ-то я слышала эту фамилію. Позвольте, — въ Кіевѣ; еще въ газетахъ что-то печатали.

Покорскій. Ахъ, это вы изволите говорить про «возмутительное обращеніе» мужа…

Тропикова. Да, да, да, да… неужели это о васъ писали?

Покорскій. Обо мнѣ-съ… но теперь ужь не напишутъ. Слабое созданье, моя жена, со мной сторговалась, — милостиво согласилась на разводъ, и я надѣюсь, что больше не встрѣчу въ газетахъ возмутительнаго. обращенія — съ моимъ именемъ.

Шубина. Вы окончательно разводитесь?

Покорскій. Законнѣйшимъ порядкомъ, по уставу духовныхъ консисторій.

Шубина. Счастливцы!

Сладкова. Да, когда чувствуется, что мужъ съ женой вмѣстѣ жить не могутъ, — разводъ одно спасенье.

Брусницкая. Но къ несчастью это спасенье не всѣмъ легко дается: разводъ такъ затрудненъ…

Бридулинъ. Пора-бы въ санокъ дѣлѣ законодательству облегчить его.

Тропикова. О, Господа, не говорите этого при мнѣ… Меня просто ужасаетъ разнузданность нравовъ послѣдняго времени… только и слышишь: тутъ мужа продалъ жену, тамъ жена сама откупилась милліономъ, — каждый день кто-нибудь разводится и изъ-за всякихъ пустяковъ… разводъ сдѣлался какой-то модой… въ каждой семьѣ о немъ разговариваютъ… старички, проворчавшіе другъ на друга двадцать пять лѣтъ, — и тѣ стали разводиться. Что за безобразіе!.. Облегчите разводъ, такъ ни одинъ бракъ не продержится дольше двухъ недѣль.

Шубина. Какъ-же быть, если люди обманулись другъ въ другѣ и несчастны?!

Тропикова. Надо терпѣть, душа моя. Мы, женщины, созданы, чтобы терпѣть… Я считаю бракъ такимъ святымъ дѣломъ…

Брусницкая. (Шубиной.) Еще-бы, онъ прикрываетъ всѣ ея шашни. Онъ помогаетъ ей обманывать мужа. Тропикова. И я всегда буду противъ развода, потому что разводъ есть уничтоженіе брака.

Сладковъ. Извините, сударыня, напротивъ. Скажите, отчего годъ отъ года люди меньше женятся и холостыхъ такая бездна? — оттого, что ихъ пугаютъ вѣчныя цѣпи брака; разводъ многихъ бы заставилъ жениться, давая надежду, что отъ жены всегда можно отвязаться.

Покорскій. Непремѣнно. Бракъ въ наше время какой-то глухой переулокъ… Иной передъ нимъ поневолѣ остановится…

Сладковъ. А между тѣмъ навѣрно-бы рискнулъ, еслибъ это было… нѣчто… въ родѣ проходнаго двора.

Тропикова. Ха, ха!! вотъ истинно прекрасный эпитетъ! — бракъ проходной дворъ! — слушать страшно. Даже и вы, Андрей Ксенофонтычъ, въ пользу развода… неужели и вы задумываете?..

Сладкова. Намъ это совершенно излишне.

Сладковъ. Развѣ такихъ-то мужей, какъ я, много?.. я — исключеніе.

Шубина. Не въ словѣ дѣло. Я ничего не вижу предосудительнаго, когда поступаютъ просто и открыто.

Покорскій. Безъ обмановъ, безъ тайныхъ связей.

Брусницкая. А главное, намъ, бѣднымъ вдовамъ, въ разводѣ большая выгода. Какой-бы выборъ жениховъ!! Разведенный мужъ! да что можетъ быть прелестнѣй?… Онъ испыталъ всѣ невзгоды брачной жизни, его прошколили.. онъ покладистъ; всякая новая жена ему покажется безподобной.

Покорскій. Но только этакій-то не скоро согласится вторично попробовать счастія.

Бридулинъ. Знаете, чѣмъ меня восхищаетъ разводъ?

Всѣ. Ну, ну, чѣмъ?… говорите.

Бридулинъ. Что онъ уничтожаетъ смертоубійство. Помилуйте, какой-нибудь несчастный юноша увлечется бѣдняжкой, молодой женщиной, — сейчасъ является мужъ, какъ бѣшеный ввѣрь, убиваетъ его, или ее, или ихъ обоихъ…

Сладковъ. А потомъ въ судѣ убійцу всегда оправдываютъ.

Бридулинъ. И всѣ его жалѣютъ! — помилуйте! къ чему эта бойня?.. это варварство! это не современно!… Убивать любовниковъ только, потому, что не знаешь, какъ выпутаться изъ скандала… тогда какъ при разводѣ…

Покорскій. Вамъ нечего бояться.

Бридулинъ. Ну да, мнѣ нечего… «спохватись» имъ нечего бояться.

Покорскій. Да еще въ наказанье мужъ можетъ вамъ-же на шею навязать свою жену…

Бридулинъ Разумѣется… то-есть…

Покорскій. То-есть такъ… не сомнѣвайтесь.

Шубинъ. (Про себя.) Какой идіотъ!

Шубина. Въ наказанье!?.. вы говорите: въ наказанье… Позвольте-же узнать — въ наказанье за что?

Шубинъ. За измѣну.

Шубина. За какую измѣну?

Шубинъ. За проступокъ противъ супружеской вѣрности, если вамъ недостаточно слова измѣна.

Шубина. Проступокъ? — но при разводѣ проступка нѣтъ… разводъ уничтожаетъ преступокъ.

Покорскій. Это дѣло взгляда..

Шубинъ. А честь мужа?

Шубина. Разводъ отдаетъ ему его: честь назадъ — незапятнанную и обновленную… на что-же мужъ можетъ жаловаться?

Сладковъ. Да!.. на что вы можете…

Шубина. О, конечно… я понимаю, что честная женщина, когда ей разводъ невозможенъ, сдержитъ порывы сердца, съумѣетъ подавить страсть и скажетъ любимому человѣку… (Глядя на Бридулина.) «Нѣтъ, оставьте меня… насъ могутъ застать, выйдетъ непріятность… позоръ и безчестіе… и Богъ знаетъ чѣмъ это можетъ кончиться»… Но разъ мы допускаемъ разводъ… (Весело.) Ну, что-же, мой миленькій, я васъ обманула? Ну, да… такъ разведемся и не будемъ больше разговаривать… Развѣ это не законно? не откровенно? не честно?.. чего-жь вамъ больше?

Шубинъ. Чего-же въ самомъ дѣлѣ? ~ итакъ бросайся во всѣ тяжкія, очертя голову, — и безъ всякихъ угрызеній совѣсти! — чудная мораль!

Шубина. А развѣ нѣтъ?.. вы не видите высокой морали развода въ томъ, что ошибку всегда легко исправить?

Шубинъ. До того легко; что даже заманчиво ее сдѣлать.

Брусницкая. Господа, къ чему такая горячность!

Сладкова. (Мужу.) Вступись же за нее! вѣдь, мы родственники.

Сладковъ. Дайте, я скажу, Алексѣй Христофорычъ… дайте я… если вы. думаете, что мы васъ не любимъ, такъ это неправда. Вы человѣкъ образованный, отличный механикъ: умѣете и часы разобрать, и замокъ исправить… вы отлично въ карты играете., но, Алексѣй Христофорычъ, карточная игра — это совсѣмъ особая сторона… это не то, что семейная жизнь.

Шубинъ. Да… но и въ семейной жизни бываетъ такъ, что непрошеннаго игрока подъ столъ…

Отходить.

Сладковъ. (Вскипѣвъ.) Подъ столъ! (Сдержавъ себя съ затаенной злобой, но изысканно вѣжливо.) Зачѣмъ-же подъ столъ?.. Я лучше въ дверь уйду, самъ уйду… (Женѣ.) Ты видишь, я попробовалъ, — я очень тонко попробовалъ… но ты видишь, что вышло.

Сладкова. Постой-ка, я съ нимъ поговорю.

Сладковъ. Нѣтъ, нѣтъ, ты женщина энергичная, онъ тебѣ еще хуже отвѣтитъ. Уйдемъ отсюда. Вѣрочка, ты. не сердись… я сказалъ: до первой дерзости.

Шубина. О, я еще и не того жду.

Сладкова. Нельзя-же…

Сладковъ. Пойдемъ, пойдемъ… Подъ столъ!… скажите!.. (Шубину язвительно.) Мы спѣшимъ, Алексѣй Христофорычъ, — вы насъ извините.

Шубинъ. Отъ всей души… сдѣлайте милость, не стѣсняйтесь…

Сладковъ. (Язвительно.) Мы и не стѣсняемся… (Раскланивается со всѣми. Женѣ.) Молчи… ты женщина энергичная, лучше молчи…

Уходитъ съ женой.

VII.

ТѢ-ЖЕ безъ СЛАДКОВЫХЪ.

Брусницкая. (Тропиковой.) Не уѣхать-ли и намъ?

Тропикова. Мнѣ интересно знать, чѣмъ все это кончится.

Брусницкая. Браниться будутъ, — это скучно.

Тропикова. (Шубину.) Вы очень раздражительны сегодня, мой другъ, вы, вѣрно, нездоровы.

Брусницкая. Правда, правда; вы нездоровы!.. и оба!.. а Вѣра тоже. Вамъ не до гостей, я не буду мѣшать… Прощайте, Алексѣй Христофорычъ.

Шубина. (Тихо Бридулину.) Уходите и вы, — и слѣдите за сигналомъ. Если всѣ разойдутся, я васъ позову; необходимо переговорить.

Бридулинъ. Анна Семеновна, позволите проводить васъ до кареты.

Тропикова. (про себя.) И ему велѣно уйти? Здѣсь готовится грозное объясненіе

Брусницкая. А я надѣялась, что меня проводитъ Дмитрій Николаичъ.

Покорскій. Я всю жизнь не прощу себѣ, что опоздалъ предложить.

Брусницкая. Противный! — еще насмѣхается.

Уходитъ.

Шубина. (Про себя.) Авось и эта уйдетъ.

Тропикова. Милая, я васъ не покину.

Шубина. Ахъ, что тамъ! — полноте деликатничать! . У насъ не можетъ быть весело никому, никому рѣшительно.

Тропикова. Но мнѣ жаль васъ…

Шубина. Не жалѣйте… Ступайте на вашу вечеринку… Развлекайтесь, радуйтесь… ступайте, ступайте…

Тропикова. Вы такъ страдаете?

Шубина. О! я этого долго не вынесу.

Тропикова. (Про себя.) Тутъ будетъ дуэль или самоубійство. (Ей.) Я завтра заѣду васъ провѣдать. (Шубину.) Вы, конечно, тоже не удерживаете меня? Конечно, конечно… бываютъ такія минуты, когда гости въ тягость… (Про себя.) Дуэль или самоубійство.

Уходитъ.

Шубинъ. Наплететъ-же она теперь про насъ на весь городъ.

Шубина. (Звонитъ. Покорскому.) Вы меня простите, Дмитрій Николаичъ, — я дѣйствительно больна. Я иду лечь въ постель… Впрочемъ, надѣюсь, для васъ мое присутствіе и не важно, — вы пріятель моего мужа

Покорскій. Ваше присутствіе очень важно, но ваше здровье важнѣе. Вошелъ Илья.

Шубина. Такъ, такъ… (Ильѣ.) Ко мнѣ не принимайте никого, я нездорова…

Шубинъ. Отказывайте всѣмъ, — я ухожу въ клубъ. Ты пойдешь со мной?

Илья уходитъ.

Покорскій. Пожалуй.

Шубина. До свиданья.

Уходитъ.

VIII.

ШУБИНЪ и ПОКОРСКІЙ.

Шубинъ. Понимаешь ты всю эту обстановочку?

Покорскій. Нисколько.

Шубинъ. Я говорю, что иду въ клубъ, и не пойду, — она говоритъ, что ляжетъ въ постель, и не ляжетъ. Анатоль ждетъ сигнала на улицѣ… остается пустить въ ходъ мою маленькую хитрость. (Отпираетъ тихо ключемъ садовую дверь.) Пойдемъ ко мнѣ.

Покорскій. И вездѣ все та-же исторія!

Шубинъ. Тише, она подслушиваетъ… (Громко.) Возьми сигаръ изъ ящика, мы дорогой закуримъ.

Покорскій. Спасибо.

Шубинъ. Идемъ.

Оба идутъ въ глубину; но тамъ мгновенно мѣняютъ направленіе и прячутся въ кабинетъ. У двери слѣва появляется Шубина.

IX.

ШУБИНА одна, потомъ БРИДУЛИНЪ, позже ИЛЬЯ.

Шубина. Дверь стукнула, — ушелъ. (Выходитъ.) Скорѣй сигналъ. (Подходитъ къ окну и быстро опускаетъ штору.) Я долго не могла рѣшить одной задачи: какъ мнѣ забыть долгъ супружеской вѣрности, относясь къ нему все-таки честно и съ полнымъ уваженіемъ… рѣшить было очень трудно, но я съумѣла… Я временно удалю изъ Москвы Анатоля, потомъ начну дѣйствовать на мужа; я стану отравлять каждую минуту его жизни и заставлю согласиться на разводъ… разъ я этого добьюсь, — я буду въ правѣ честно забыть свой долгъ. Ну! увидимъ.

У двери въ садъ появляется Бридулинъ.

Бридулинъ. (Полуотворяя дверь.) Вы однѣ?

Шубина. Какой глупый вопросъ!.. Конечно, одна. Еслибъ была не одна, я-бы васъ не позвала.

Бридулинъ. О! моя божественная…

Входитъ, — дверь за нимъ захлопывается и раздается сильный звонъ электрическаго звонка, продолжающійся непрерывно до той минуты, какъ Шубинъ его остановитъ.

Шубина. Звонокъ!? Я не понимаю…

Бридулинъ. Что за телеграфъ?..

Шубина. Заставьте-же его замолчать… какая гадость!

Бридулинъ. Я васъ хотѣлъ просить…

Шубина. Это въ двери, — слышите…

Бридулинъ. (Бѣжитъ къ двери.) Дверь заперлась, невозможно отворить…

Входитъ Илья.

Илья. Что прикажете?

Шубина. Это не я звонила, это баринъ… (Звонокъ сильнѣе.) Да тутъ западня… да!.. западня . мы пропали! — уйдите скорѣй!

Бридулинъ. Куда?

Шубина. Туда, Съ главнаго входа… (Бридулинъ идетъ въ глубину и встрѣчаетъ вышедшаго изъ кабинета Шубина.) Попался!

Шубинъ. (Идетъ къ садовой двери и останавливаетъ звонокъ. Ильѣ.) Ступай.

Илья. Вотъ тебѣ, бабущка, и Юрьевъ день!..

Уходитъ.

X.

ШУБИНА, БРИДУЛИНЪ, ШУБИНЪ.

Шубинъ. Съ вами, обольстительный юноша, мы поговоримъ позже. пока… вы, кажется, собиралисъ уйти?

Бридулинъ. Да, кажется… мнѣ тоже кажется… но какъ?

Шубинъ. (Отворяя садовую дверь.) Сюда.

Бридулинъ. Безъ музыки?

Шубинъ. Безъ музыки.

Бридулинъ. Глубоко вамъ обязанъ.

Уходятъ. Шубинъ рѣзко затворяетъ за нимъ дверь.

Шубина. Вотъ онъ кризисъ-то… Вотъ что называется кризисъ. Ну! — тѣмъ лучше!

XI.

ШУБИНЪ и ШУБИНА.

Шубинъ. Теперь, сударыня, поговоримте съ вами; объяснимтесь, если вамъ угодно. (Показываетъ ей кресло; она садится.) Вы, вѣроятно, спрашиваете себя: какимъ это образомъ я узналъ, что вашъ Анатоль, вопреки моему желанію, бываетъ здѣсь всякій разъ, какъ меня нѣтъ дома?

Шубина. Нѣтъ, я себя объ этомъ не спрашиваю.

Шубинъ. Нѣтъ? Ну-съ, такъ я вамъ самъ скажу. На дняхъ я былъ въ клубѣ, — онъ входитъ… я слышу этакія легенькія пересмѣшки изъ-за совершенныхъ пустяковъ: на его сюртукѣ висѣла коротенькая розовая шерстинка, и это замѣтили. Онъ сконфузился и говоритъ такъ громко, съ замѣтной аффектаціей: «вотъ сейчасъ видно, что я обѣдалъ у сестры». Бросаетъ шерстинку на полъ. Я незамѣтно подкрадываюсь, подбираю ее, приношу сюда… сравниваю съ моткомъ шерсти въ вашей рабочей коробкѣ… тотъ-же цвѣтъ, капля въ каплю. Фактъ былъ слишкомъ убѣдителенъ, чтобъ стоило искать еще новыхъ доказательствъ.