Конец всему делу венец (Шекспир; Вейнберг) — ДО

Front matter

Вильямъ Шекспиръ

Конецъ всему дѣлу вѣнецъ.

Переводъ П. И. ВЕЙНБЕРГА.

СЦЕНА I.

Руссильонь. Комната во дворцѣ графини.

Входятъ Бертрамъ, графиня, Елена, всѣ въ траурѣ, и Лафэ.

Графиня. Разставаясь съ моимъ сыномъ, я хороню второго супруга.

Бертрамъ. А я, удаляясь отъ васъ, графиня, снова оплакиваю смерть моего отца. Но я долженъ повиноваться приказанію короля, тѣмъ болѣе, что теперь онъ опекунъ мой, и, слѣдовательно, я подчиненъ ему больше, чѣмъ когда либо.

Лафэ. Графиня, вы найдете въ королѣ мужа, а вы, графъ, — отца. Онъ, постоянно и въ отношеніи ко всѣмъ отличающійся добротою, конечно, надѣлитъ и васъ своею благосклонностью. Ваши достоинства вызвали бы ее даже тогда, если бъ въ немъ не было этого качества; тѣмъ скорѣе вы встрѣтите ее тамъ, гдѣ она въ такомъ изобиліи.

Графиня. Какія надежды на выздоровленіе его величества?

Лафэ. Онъ отпустилъ своихъ докторовъ, подъ руководствомъ которыхъ онъ тратилъ время на надежды, при чемъ выигралъ только то, что съ теченіемъ этого времени потерялъ всякую надежду.

Графиня (указывая на Елену). У этой молодой дѣвушки былъ отецъ… О, это слово «былъ»: какую грусть нагоняетъ оно! Его ученость почти равнялась его честности. Но если бы первая совершенно сравнялась съ послѣднею, онъ сдѣлалъ бы человѣческую природу безсмертною, и смерти, за недостаткомъ работы, пришлось бы бездѣльничать. Ради здоровья короля, я очень желала бы, чтобъ онъ былъ теперь живъ. Онъ-бы, кажется, съумѣлъ убить болѣзнь короля.

Лафэ. Какъ звали человѣка, о которомъ вы говорите, графиня?

Графиня. Онъ былъ знаменитъ въ своей профессіи и вполнѣ достоинъ этой извѣстности; его имя — Жераръ Нарбонскій.

Лафэ. Да, дѣйствительно, онъ былъ очень искусный человѣкъ. Король еще недавно отзывался о немъ съ большими похвалами и сожалѣніемъ. Со своими познаніями онъ могъ бы прожить еще долго, если бъ познанія имѣли силу одолѣвать смерть.

Бертрамъ. Скажите, пожалуйста, чѣмъ боленъ король?

Лафэ. Фистулой.

Бертрамъ. Въ первый разъ слышу о такой болѣзни.

Лафэ. Я бы очень желалъ, чтобы никто о ней никогда ничего не зналъ. Такъ эта дѣвица — дочь Жерара Нарбонскаго?

Графиня. Да, единственное дитя его и завѣщанное моимъ попеченіямъ. Ея воспитаніе заставляетъ меня возлагать на нее много хорошихъ надеждъ. Она получила въ наслѣдство дары, которыя увеличиваютъ прекрасныя качества, усвоенныя воспитаніемъ. Когда хорошія свойства проявляются въ душѣ испорченной, похвалы имъ сопровождаются сожалѣніемъ, потому что эти свойства являются въ этомъ случаѣ достоинствами и въ то же время измѣнниками. Но въ этой дѣвушкѣ прекрасныя качества еще возвышаются ея простотою. Добродѣтельная по природѣ, она еще сама усовершенствовала свою добродѣтель.

Лафэ. Ваши похвалы, графиня, растрогали ее до слезъ.

Графиня. Слезы — лучшее, чѣмъ дѣвушка можетъ приправлять похвалы, расточаемыя ей. Воспоминаніе объ отцѣ никогда не подступаетъ къ ея сердцу безъ того, чтобы сила скорби не уносила съ ея щекъ всѣ признаки жизни. Ну, полно, Елена, полно плакать, а то, пожалуй, подумаютъ, что ты выказываешь больше грусти, чѣмъ на самомъ дѣлѣ чувствуешь.

Елена. Правда, что я кажусь печальной, но эта печаль не только кажущаяся.

Лафэ. Умѣренная скорбь есть право мертвыхъ; скорбь чрезмѣрная — врагъ живыхъ.

Графиня. Когда живой — врагъ скорби, она умираетъ вслѣдствіе своей чрезмѣрности.

Бертрамъ. Графиня, я желаю получить ваше благословеніе.

Лафэ. Какъ понимать намъ это?

Графиня.

Прійми, Бертрамъ, мое благословенье!

Поступками и внѣшностью будь схожъ

Съ твоимъ отцомъ; пусть правятъ въ равной мѣрѣ

Твоей душой и доблестная кровь,

И качества высокія; пусть будутъ

Твои дѣла достойны твоего

Высокаго рожденья. Всѣхъ на свѣтѣ

Люби, мой сынъ, немногимъ только вѣрь

И никого не обижай; будь страшенъ

Своимъ врагамъ лишь силою своей,

А не ея употребленьемъ; друга,

Какъ жизнь свою, храни; пускай тебя

Въ молчаньѣ упрекаютъ, лишь бы только

Въ болтливости ты не былъ обвиненъ.

Пусть все, что дать тебѣ захочетъ небо

И что могу добыть я у него

Молитвами, — струится въ изобильи

На голову твою! Прощай!

(Къ Лафэ). Мой сынъ —

Неопытный придворный: будьте добрымъ

Совѣтникомъ ему.

Лафэ.

Достаточно

Совѣтовъ лучшихъ будетъ у него.

Графиня.

Храни его, Господь! Прощай, Бертрамъ!

(Уходитъ).

Бертрамъ (Еленѣ). Пусть всѣ лучшія желанья, какія только образуются въ вашемъ сердцѣ, будутъ вашими слугами! Будьте утѣшеніемъ моей матери, вашей госпожи, и берегите ее.

Лафэ. Прощайте, прекрасное дитя! Вы должны поддержать репутацію вашего отца.

(Уходитъ съ Бертрамомъ).

Елена.

Ахъ, если бъ ограничилось все этимъ!

Я объ отцѣ своемъ теперь уже

Не думаю, и больше сожалѣнье,

Что слышалось изъ устъ высокихъ здѣсь

Честь воздаетъ умершему, чѣмъ слезы,

Что я лила. Каковъ онъ былъ собою —

Забыла я; фантазія моя

Рисуетъ мнѣ одно лицо — Бертрама.

Погибла я: съ Бертрамомъ улетитъ

Вся жизнь моя. Ахъ, точно то же было бъ,

Когда бы я влюбилася въ звѣзду,

Блестящую на небѣ, и мечтала

О бракѣ съ ней! Да, такъ же высоко

Онъ надо мной стоитъ: сіяньемъ яркимъ

Его лучей могу издалека

Я грѣть себя, но въ сферу ихъ проникнуть

Мнѣ не дано. Итакъ, моя любовь

Терзается своимъ же честолюбьемъ:

Когда ко льву пылаетъ страстью лань,

Исходъ ей смерть. Какъ сладостно и вмѣстѣ

Мучительно мнѣ было цѣлый день

Быть вмѣстѣ съ нимъ, сидѣть и эти брови

Высокія, и соколиный взглядъ,

И шелкъ кудрей чертить себѣ на сердцѣ —

На сердцѣ томъ, что каждую черту

Прекраснаго лица воспринимало

Такъ хорошо. Теперь уѣхалъ онъ,

И слѣдъ его своимъ боготвореньемъ

Я освящу. Но кто идетъ сюда?

Входитъ Пароль.

Елена (тихо).

Пароль, его сопутникъ. Я за это

Люблю его, а между тѣмъ какъ лгунъ

Отъявленный онъ мнѣ извѣстенъ; знаю,

Что онъ глупецъ и подлый человѣкъ,

Но эти всѣ пороки такъ отлично

Идутъ къ нему, что есть у нихъ пріютъ,

И имъ тепло, межъ тѣмъ какъ добродѣтель

Синѣетъ вся отъ стужи. Сколько разъ

Мы видимъ умъ, отъ холода дрожащій,

Прислужникомъ у глупости блестящей.

Пароль. Да сохранитъ васъ Богъ, прекрасная королева!

Елена. И васъ, монархъ.

Пароль. Я не монархъ.

Елена. И я не королева.

Пароль. О чемъ вы размышляли здѣсь? — о дѣвственности?

Елена. Да. Вы — въ нѣкоторомъ родѣ воинъ; позвольте же мнѣ сдѣлать вамъ одинъ вопросъ. Мужчина — врагъ дѣвственности: какимъ способомъ можемъ мы защищать ее отъ его нападеній?

Пароль. Не допускайте его къ себѣ.

Елена. Но онъ осаждаетъ насъ, а наша дѣвственность, хотя она защищается доблестно, все-таки слаба. Укажите намъ какое-нибудь сильное средство къ сопротивленію.

Пароль. Такого средства нѣтъ. Мужчины, осаждающіе васъ, подводятъ подъ васъ подкопы и, наконецъ, взрываютъ на воздухъ.

Елена. Да хранитъ Богъ нашу бѣдную дѣвственность отъ этихъ подкоповъ и взрывовъ! Но нѣтъ ли какого-нибудь стратегическаго средства для того, чтобы дѣвственницы могли взрывать на воздухъ мужчинъ?

Пароль. Къ чему же это? Въ царствѣ природы не существуетъ политическаго правила — сохранить дѣвственность. Потеря ея влечетъ за собой пріобрѣтеніе, и еще ни одна дѣвственница не родилась на свѣтъ безъ того, чтобы прежде не утратилась дѣвственность другой. То, изъ чего вы состоите, есть матеріалъ для образованія дѣвственницъ. Потеряется одна дѣвственность — можно найти десять другихъ; кто хочетъ всегда сохранить ее — навѣки ее утрачиваетъ. Вообще она слишкомъ холодная подруга: надо отдѣлываться отъ нея.

Елена. Нѣтъ, я буду сохранять ее еще нѣсколько времени, хотя бы отъ этого мнѣ пришлось умереть дѣвственницей.

Пароль. Въ пользу этого нельзя сказать почти ничего. Это значитъ поступать противъ правилъ природы. Та женщина, которая защищаетъ дѣвственность, обвиняетъ этимъ свою мать, то есть совершаетъ полное неповиновеніе. Дѣвственница — то же, что самоубійца, потому что дѣвственность сама себя умерщвляетъ, и ее слѣдовало бы хоронить на большихъ дорогахъ, далеко отъ освященной земли, какъ дерзкаго преступника противъ природы. Дѣвственность порождаетъ червячковъ, какъ сыръ; она сама съѣдаетъ себя до послѣднихъ краевъ и умираетъ, питаясь собственными внутренностями. Кромѣ того, дѣвственность сварлива, надменна, тщеславна, вся создана изъ самолюбія, то есть заражена самымъ запрещеннымъ въ заповѣдяхъ грѣхомъ. Не берегите ея: отъ этого вы останетесь только въ проигрышѣ. Долой ее — и черезъ десять лѣтъ у васъ будетъ десять дѣвственницъ, что составляетъ очень хорошій процентъ, тѣмъ болѣе, что и самый капиталъ не много упадетъ въ цѣнѣ. Бросьте ее.

Елена. Но какъ нужно поступать для того, чтобы потерять ее по своему желанью?

Пароль. А вотъ какъ: надо поступать дурно — любить того, кто не любитъ дѣвственности. Дѣвственность — товаръ, который теряетъ весь блескъ вслѣдствіе лежанья: чѣмъ больше беречь его, тѣмъ меньше онъ стоитъ. Сбывайте его, пока онъ еще можетъ найти покупщика; пользуйтесь, пока на него есть запросъ. Дѣвственность похожа на стараго придворнаго, который носитъ платье богато вышитое, но вышедшее изъ моды, или на тѣ украшенья и зубочистки, которыхъ никто уже не употребляетъ. Ваша дѣвственность, ваша старая дѣвственность то же, что старая французская груша: она и на видъ невзрачна, и вкусомъ суха, словомъ, залежавшаяся груша. Прежде она была хороша, a теперь никуда не годится. Что вы станете съ нею дѣлать?

Елена.

Нѣтъ, дѣвственнность моя еще не такова!

Но при дворѣ найдетъ вашъ господинъ навѣрно

И тысячу возлюбленныхъ, и мать,

И феникса, и вѣрную подругу,

Монархиню, начальника, врага,

Совѣтницу, измѣнницу, богиню,

Надменное смиреніе свое

И честолюбье скромное, согласье,

Лишенное гармоніи, раздоръ,

Исполненный созвучія, и вѣрность,

И сладостную скорбь, и цѣлый міръ

Малютокъ страстныхъ, нѣжныхъ и прелестныхъ,

Лелѣемыхъ Амуромъ. И тогда

Онъ будетъ… Я не знаю, чѣмъ онъ будетъ.

Пошли ему Господь всѣхъ благъ на свѣтѣ!

Дворъ — мѣсто для ученья, а Бертрамъ…

Пароль. Что же онъ?

Елена. Человѣкъ, которому я желаю добра. Очень прискорбно…

Пароль. Что прискорбно?

Елена.

Что не дано желаньямъ добрымъ тѣла,

Которое мы осязать могли бъ;

Тогда и намъ, рожденнымъ въ бѣдной долѣ —

Намъ, низшими звѣздами на одни

Желанья осужденнымъ, можно было бъ

Передавать осуществленье ихъ

Своимъ друзьямъ и раскрывать предъ милымъ

То, что теперь мы лишь въ умѣ таимъ

Безъ всякаго признательнаго слова.

Входитъ пажъ.

Пажъ. Мосье Пароль, графъ проситъ васъ къ себѣ. (Уходитъ).

Пароль. Прощай, миленькая Елена. Если мнѣ можно будетъ не забыть тебя, я вспомню о тебѣ при дворѣ.

Елена. Вы родились подъ милосердной звѣздой.

Пароль. Я родился подъ звѣздою Марса.

Елена. Да, именно, подъ Марсомъ.

Пароль. Отчего же именно подъ?

Елена. Оттого, что войны столько разъ подрѣзывали васъ, что вы не могли родиться иначе, какъ подъ Марсомъ.

Пароль. Когда онъ стоялъ на переднемъ планѣ.

Елена. Нѣтъ, я полагаю, скорѣе, когда онъ стоялъ на заднемъ.

Пароль. Отчего же вы такъ думаете?

Елена. Оттого, что въ битвахъ вы всегда отступаете назадъ.

Парол ь. Это дѣлается, чтобы обезпечить успѣхъ.

Елена. Да, по этой же причинѣ обращаются въ бѣгство, когда страхъ совѣтуетъ искать безопасности. Но эта смѣсь храбрости и страха, которою вы отличаетесь — быстрокрылая добродѣтель, и полетъ ея очень нравится мнѣ.

Пароль. У меня теперь столько дѣла, что я не въ состояніи отвѣчать тебѣ остроумно. Я вернусь сюда придворнымъ, въ полномъ смыслѣ этого слова, и тогда мои познанья помогутъ мнѣ пріобщить тебя къ придворнымъ понятіямъ, сдѣлаютъ тебя способной принимать совѣты придворнаго и понимать все, что онъ будетъ разъяснять тебѣ; иначе ты умрешь въ твоей неблагодарности, и твое невѣжество погубитъ тебя. Прощай. Въ свободные часы читай свои молитвы, a если не будетъ у тебя этихъ свободныхъ часовъ, вспоминай о твоихъ друзьяхъ. Найди себѣ хорошаго мужа и обращайся съ нимъ такъ, какъ онъ будетъ обращаться съ тобой. Затѣмъ — до свиданія. (Уходитъ).

Елена.

Мы часто небесамъ приписываемъ то,

Что, кромѣ насъ самихъ, не создаетъ никто,

Намъ волю полную судьба предоставляетъ

И наши замыслы тогда лишь разрушаетъ,

Когда лѣниво мы ведемъ свои дѣла.

Какая сила такъ высоко вознесла

Мою любовь, глазамъ моимъ тотъ ликъ рисуя,

Которымъ жадный взглядъ насытить не могу я?

Предметы, что совсѣмъ разлучены судьбой,

Природа часто вдругъ сливаетъ межъ собой,

Какъ части равныя, сплетая ихъ объятья,

Какъ созданныхъ на свѣтъ родными. Предпріятья

Необычайныя являются для тѣхъ

Неисполнимыми, кто трудный ихъ успѣхъ

Берется взвѣшивать и полагаетъ ложно,

Что безпримѣрному случиться невозможно.

Какая женщина, пуская сильно въ ходъ

Достоинства свои, уронъ въ любви несетъ?

Болѣзнью короля… Мои предположенья

Пускай ошибочны, но я тверда въ рѣшеньи.

(Уходитъ).

СЦЕНА II.

Парижъ. Дворецъ короля.

Трубы. Входятъ король, съ письмами въ рукахъ, и свита.

Король.

Флоренція и Сьенна въ рукопашный

Вступили бой. Покамѣстъ съ равнымъ счастьемъ

Они дрались, и съ прежнимъ жаромъ тамъ

Идетъ война.

1-й вельможа.

Да, государь, такъ слышно.

Король.

И этому вполнѣ я вѣрю. Вотъ

Отъ нашего австрійскаго кузена

Письмо, гдѣ онъ все это подтверждаетъ,

И говоритъ, что флорентинцы къ намъ

За помощью поспѣшной обратятся.

Нашъ добрый другъ предупреждаетъ насъ

Объ этомъ ихъ намѣреньи и хочетъ,

Какъ, кажется, чтобъ было имъ у насъ

Отказано.

1-й вельможа.

Онъ столько разъ уже

Доказывалъ и опытность, и дружбу

Къ вамъ, государь, что вѣрить можемъ мы

Ему вполнѣ.

Король.

Да, нашъ отвѣтъ нашли мы

Въ его словахъ. Флоренціи отказъ

Рѣшенъ уже до полученья просьбы.

Но тѣхъ дворянъ французскихъ, что хотятъ

Итти служить Тосканѣ, не стѣсняемъ

Нимало мы: они вольны сражаться

И здѣсь, и тамъ.

2-й вельможа.

Да, это можетъ быть

Для нашего дворянства славной школой;

А, вѣдь, оно хвораетъ отъ тоски

По подвигамъ воинственнымъ.

Король.

Кто это

Идетъ сюда?

Входятъ Бертрамъ, Лафэ и Пароль.

1-й вельможа.

Бертрамъ, графъ Руссильонскій.

Король.

Лицо отца ты, юноша, несешь

Въ своихъ чертахъ. Радушная природа

Старательно, нисколько не спѣша,

Создала твой прекрасный образъ. Будь же

И нравственными свойствами похожъ

На твоего отца. Тебя въ Парижѣ

Привѣтствую.

Бертрамъ.

Примите, государь,

И преданность мою и благодарность.

Король.

Ахъ, какъ бы мнѣ хотѣлось быть теперь

Здоровымъ такъ, какъ въ дни, когда впервые

Съ твоимъ отцомъ друзьями вышли мы

На поле ратное. Въ военномъ дѣлѣ

Онъ былъ весьма искусенъ, изучивъ

Его вполнѣ у первыхъ полководцевъ.

И долго онъ держался; но пришла

Къ обоимъ намъ сѣдая вѣдьма — старость,

И унесла изъ круга нашихъ дѣйствій.

О доблестномъ отцѣ твоемъ всегда

Мнѣ говорить отрадно. Въ молодые

Свои года имѣлъ онъ острый умъ,

Который я теперь встрѣчаю также

И въ молодыхъ вельможахъ нашихъ; но

Они острятъ, пока не обратятся

На нихъ самихъ насмѣшки злыя ихъ,

Когда еще прикрыть они не могутъ

Заслугами всю пустоту свою.

Онъ былъ вполнѣ придворный: въ остроумьи

И гордости его не замѣчалъ

Я никогда презрѣнія и злобы,

И чувства тѣ одинъ лишь равный могъ

Въ немъ вызывать. Его характеръ честный

Служилъ ему часами — и по нимъ

Онъ узнавалъ минуту и секунду,

Когда прервать молчаніе; языкъ же

Движенью ихъ всегда повиновался.

На низшихъ онъ смотрѣлъ, какъ на людей,

Поставленныхъ въ другое положенье,

И къ низкимъ ихъ рядамъ склонялъ свое

Величіе; онъ поселялъ въ нихъ гордость

Смиреніемъ своимъ, а похвалами

Ихъ жалкими уничижалъ себя

Вотъ человѣкъ, котораго должна бы

За образецъ взять наша молодежь.

Будь это такъ, ей сдѣлалось бы ясно,

Что все назадъ идетъ она.

Бертрамъ.

Монархъ,

Хвала ему пышнѣе въ вашихъ мысляхъ,

Чѣмъ на его гробницѣ. Жизнь его

Прославила не такъ высоко надпись

Надгробная, какъ царственная рѣчь.

Король.

Ахъ, если бы теперь мы были вмѣстѣ!

Онъ говорилъ… Мнѣ кажется, его

Я слышу. Словъ своихъ, значенья полныхъ,

Онъ не кидалъ безслѣдно, но въ ушахъ

Ихъ насаждалъ глубоко, чтобъ пускали

Они ростки и приносили плодъ.

Онъ говорилъ: «я умереть желаю!» —

Въ такихъ словахъ грусть тихая его

Высказываться часто начинала,

Когда мы съ нимъ прощались, проведя

Веселый часъ: «я умереть желаю,

Когда въ огнѣ моемъ не станетъ масла,

Чтобъ не служить для молодыхъ умовъ

Насмѣшкою; вѣдь, въ гордомъ легкомысльи

Они на все неновое глядятъ

Съ презрѣніемъ; всѣ мысли ихъ къ тому

Направлены, чтобъ сочинять наряды,

А твердость ихъ быстрѣе всякихъ модъ

Мѣняется». Такія онъ желанья

Высказывалъ и, вслѣдъ за нимъ идя,

Того же я желаю. Въ домъ свой больше

Ни воску я, ни меду приносить

Ужъ не могу — такъ слѣдуетъ изъ улья

Мнѣ уходить, чтобъ мѣсто дать скорѣй

Работникамъ.

2-й вельможа.

Вы, государь, любимы;

И даже тотъ, кто меньше всѣхъ другихъ

Привязанъ къ вамъ, скорѣй, чѣмъ всѣ другіе,

Почувствуетъ разлуку съ вами.

Король.

Нѣтъ,

Я вижу самъ, что мѣсто занимаю —

Не болѣе. Скажите, графъ, давно-ль

Врачъ вашего родителя скончался?

Онъ славился повсюду

Бертрамъ.

Государь,

Шесть мѣсяцевъ прошло съ его кончины.

Король.

Будь онъ въ живыхъ, его бы на себѣ

Я испыталъ теперь. На вашу руку

Мнѣ дайте опереться. А другіе

Мои врачи ослабили меня

Различными лѣченьями. Пускай же

Между собой природа и болѣзнь

Рѣшаютъ споръ, какъ будетъ имъ угодно.

Привѣтствую васъ снова отъ души,

Графъ Руссильонъ! Вы дороги мнѣ такъ же,

Какъ сынъ родной.

Бертрамъ.

Благодарю, монархъ.

(Всѣ уходятъ при звукахъ трубъ).