1894 (ДО)

Содержание

СОЧИНЕНІЯ ВИЛЬЯМА ШЕКСПИРА

ВЪ ПЕРЕВОДѢ И ОБЪЯСНЕНІИ

А. Л. СОКОЛОВСКАГО.

Съ портретомъ Шекспира, вступительной статьей «Шекспиръ и его значеніе въ литературѣ», съ приложеніемъ историко-критическихъ этюдовъ о каждой пьесѣ и около 3.000 объяснительныхъ примѣчаній

ИМПЕРАТОРСКОЮ АКАДЕМІЕЮ НАУКЪ

переводъ А. Л. Соколовскаго удостоенъ

ПОЛНОЙ ПУШКИНСКОЙ ПРЕМІИ.

ИЗДАНІЕ ВТОРОЕ

пересмотрѣнное и дополненное по новѣйшимъ источникамъ.

ВЪ ДВѢНАДЦАТИ ТОМАХЪ.

Томъ VIII.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ

ИЗДАНІЕ т-ва А. Ф. МАРКСЪ.

Предисловие

Трилогія «Король Генрихъ VI» подала поводъ къ чрезвычайно многимъ спорамъ и толкованіямъ. Были критики, сомнѣвавшіеся не только въ основномъ авторствѣ Шекспира относительно этой пьесы, но даже въ томъ, приложилъ ли онъ руку къ окончательной ея обработкѣ. Сомнѣніе это, впрочемъ, опровергается тѣмъ фактомъ, что всѣ три части пьесы помѣщены первыми издателями полнаго собраніи сочиненіи Шекспира, товарищами поэта, актерами Геммингомъ и Кондедемъ, въ ихъ изданіи in folio 1623 года, вышедшемъ всего семь лѣтъ спустя послѣ смерти Шекспира. Трудно и даже невозможно предположить, чтобъ два близкія къ нему лица, бывшія даже его коллегами, могли ошибиться при изданіи его произведеній до такой степени, чтобы напечатать пьесы, которыя не были имъ написаны или, по крайней мѣрѣ, переработаны. Но, кромѣ этого фактическаго доказательства авторства Шекспира, оно не менѣе убѣдительно подтверждается при самомъ поверхностномъ анализѣ пьесы. Несмотря на ея общую слабость сравнительно съ другими созданіями Шекспира, всякій читатель, знакомый съ Шекспиромъ, навѣрно увидитъ, что на ряду со сценами, ничѣмъ не напоминающими руку творца Гамлета и Лира, въ пьесѣ безпрерывно встрѣчаются и такія, въ которыхъ присутствіе этой руки обнаруживается самымъ яснымъ образомъ. Сверхъ того, если сравнить съ «Генрихомъ VI» слѣдующую хронику: «Король Ричардъ III», написанную несомнѣнно Шекспиромъ, то мы, увидимъ, что въ этой послѣдней пьесѣ развито множество мыслей, положеній и характерныхъ чертъ, вытекающихъ прямо изъ того, что уже изложено въ «Генрихѣ VI», вслѣдствіе чего не можетъ быть никакого сомнѣнія, что авторомъ или по крайней мѣрѣ серьезнымъ передѣлывателемъ всѣхъ четырехъ пьесъ было одно и то же лицо. Потому участіе Шекспира въ сочиненіи всѣхъ трехъ частей "Генриха VI* въ настоящее время не оспаривается никѣмъ. Гораздо болѣе горячихъ, запутанныхъ споровъ возбудилъ вопросъ, насколько Шекспиръ участвовать въ сочиненія того собственно текста пьесы, который напечатанъ въ изданіи in folio. Эти споры, впрочемъ, относились больше ко второй и третьей частямъ пьесы, а не къ первой, дошедшей до насъ лишь въ одной редакціи изданія in folio, вслѣдствіе чего мы не имѣемъ данныхъ для сравненія ея съ какимъ-либо инымъ, прежнимъ текстомъ, который могъ послужить основаніемъ для Шекспировой переработки. Хотя существуетъ свидѣтельство Нэша, будто уже въ 1592 г. давалась какая-то пьеса, въ которой были выведены тѣ же факты, какіе мы находимъ и въ первой части Шекспирова «Генриха» (смерть Тальбота), но текстъ этой пьесы до насъ не дошелъ, а потому мы и не можемъ сдѣлать какого-либо заключенія, была ли это пьеса Шекспирова, или только послужила первообразомъ для того, какая напечатана надъ его имененемъ въ изданіи in folio. Вообще объ этой части можно сдѣлать только то вѣроятное заключеніе, что если Шекспиръ не былъ ея авторомъ безусловно, то навѣрно приложилъ руку къ ея передѣлкѣ. Это доказывается, во-первыхъ, какъ уже сказано, помѣщеніемъ пьесы въ изданіи Гемминга и Конделя, а во-вторыхъ, тѣмъ, что многія сцены безусловно обличаютъ руку Шекспира. Были даже предположенія, не скомпонована ли 1-я часть не по одной, а по нѣсколькимъ пьесамъ? На мысль эту наводило то обстоятельство, что факты, выведенные въ 1-й части, очень дурно связаны одинъ съ другимъ и, сверхъ того, нерѣдко представляютъ матеріалъ, достаточный для самостоятельной обработки въ отдѣльное произведеніе. Такова, напримѣръ, исторія Тальбота и его смерть, эпизодъ Іоанны д’Аркъ и наконецъ сватовство Суффолька на Маргаритѣ для Генриха, тоща какъ онъ любилъ ее самъ. Нельзя споритъ, что предположенія, основанныя на такихъ данныхъ, имѣютъ нѣкоторое правдоподобіе, но строить на нихъ какое-нибудь окончательно заключеніе по совершенному отсутствію реальныхъ доказательствъ невозможно. Вторая и третья части пьесы возбудили споры о ихъ происхожденіи въ несравненно большей степени вслѣдствіе того, что, кромѣ редакціи изданія in folio, до насъ дошелъ текстъ обѣихъ частей въ нѣсколькихъ болѣе раннихъ изданіяхъ, и притомъ значительно отличныхъ отъ текста in folio. Вторая часть вышла въ первый разъ въ 1594 году слѣдующимъ пространнымъ заглавіемъ: «The first part of the contention betwixt the two famous houses of Yorke and Lancaster, with the death of the good dnke Humphrey and the hanishment and death of the duke of Soffoike and the tyagicall end of the proud Cardinall of Winchester with the notable rébellion of Jack Kade: And the Duke of Yorke first claime nnto the crown», т.-е.: «Первая часть борьбы между двумя славными домами Іорковъ и Ланкастеровъ, со смертью добраго герцога Гомфрея, съ изгнаніемъ и смертью герцога Суффолька, съ трагическимъ концомъ надменнаго Кардинала Винчестера, съ замѣчательнымъ возмущеніемъ Джака Кэда и съ первымъ посягательствомъ герцога Іоркскаго на корону». Третья часть напечатана въ слѣдующемъ, 1595 г. и озаглавлена: «The true tragédie of Richard Duke of Yorke, and the death of the good king Henrie the sixt, with the whole contention hetweene the two houses Lancaster and Yorke, as it was sundrie times acted hy the right Honourable the earle of Pembroke his servants», т.-е.: «Истинная трагедія о Ричардѣ, герцогѣ Іоркскомъ, и о смерти добраго короля Генриха шестого, съ изложеніемъ всей борьбы между Ланкастерскимъ и Іоркскимъ домами, въ томъ видѣ, какъ пьеса неоднократно была представляема слугами графа Пемброка». — Въ 1600 году появилось второе изданіе обѣихъ частей и наконецъ въ 1619 году (т.-е., уже спустя нѣсколько лѣтъ послѣ смерти Шекспира) — третье, причемъ въ этомъ послѣднемъ изданіи обѣ пьесы соединены подъ однимъ общимъ заглавіемъ и, сверхъ того, прибавлено въ первый разъ указаніе, что авторомъ ихъ былъ Шекспиръ. Сличеніе текста этихъ изданій съ текстомъ in folio 1623 г. обличило чрезвычайно большую разницу какъ въ объемѣ пьесъ, такъ и во внутренней ихъ разработкѣ, вслѣдствіе чего возбудилось очень много вопросовъ и споровъ о происхожденіи обѣихъ редакцій. Мнѣнія были чрезвычайно разнообразны, но въ общемъ сводились къ тремъ слѣдующимъ предположеніямъ:

1. По мнѣнію нѣкоторыхъ комментаторовъ, текстъ первыхъ трехъ изданій до in folio совсѣмъ не принадлежать Шекспиру и послужилъ ему только основаніемъ для переработки пьесы, которая и была напечатана въ текстѣ in folio Гемминга и Кондедя. Мнѣнія этого, между прочимъ, держатся Гервинусъ и Крейеигъ, считающіе авторомъ первоначальныхъ пьесъ Грина. Дейсъ приписываетъ ихъ Марло.

2. По мнѣнію другихъ критиковъ, текстъ первыхъ изданій принадлежитъ также Шекспиру, при чемъ держащіеся этого мнѣнія предполагаютъ, что Шекспиръ позднѣе самъ передѣлалъ этотъ текстъ, приведя его въ тотъ видъ, въ какомъ онъ напечатанъ въ изданіи in folio 1623 года.

3. Наконецъ существуетъ еще предположеніе (котораго особенно настойчиво держится жене), что подлиннымъ первоначальнымъ Шекспировымъ текстомъ пьесы слѣдуетъ считать только тотъ, который напечатанъ въ in folio 1623 года, и что первыя изданія были плагіаты, напечатанные по украденнымъ рукописямъ безъ вѣдома автора, при чемъ невѣжественные издатели исказили и сократили первоначальный настоящій текстъ.

Хотя каждое изъ этихъ мнѣній поддерживается сообразными доказательствами, но, въ противоположность имъ, можно привести другія, опровергающія ихъ съ неменьшей силой. Такъ, если принять первое мнѣніе, будто авторомъ болѣе раннихъ текстовъ былъ совсѣмъ не Шекспиръ, и что онъ только передѣлалъ ихъ для позднѣйшей редакціи, напечатанной въ in folio, то противъ этого можно возразить, что хотя Шекспиръ дѣйствительно нерѣдко заимствовалъ сюжеты своихъ пьесъ изъ постороннихъ источниковъ, но въ подобныхъ случаяхъ это были настоящія передѣлки, въ которыхъ стараго матеріала оставалось сравнительно немного. Между тѣмъ въ настоящей пьесѣ сравненіе обоихъ текстовъ обличаетъ лишь прибавку въ новомъ многихъ сценъ, съ оставленіемъ большей части прежнихъ почти нетронутыми. Такого рода обработка чужого произведенія не можетъ дать автору права назвать его своимъ, и изданіе такого текста подъ именемъ передѣлывателя было бы плагіатомъ. Такой взглядъ можетъ подтвердить Шекспирова же пьеса «Периклъ», о которой существуетъ также вѣроятное предположеніе, что въ ней Шекспиръ прибавилъ лишь нѣсколько сценъ къ пьесѣ, существовавшей уже до него. Но, можетъ-быть, именно вслѣдствіе этого Геммнигь и Кондель и не нашли возможнымъ напечатать "Перикла* въ своемъ изданіи in folio, между тѣмъ какъ «Генрихъ VI» въ этомъ изданіи помѣщенъ.

Если согласиться со вторымъ мнѣніемъ, допустивъ, что текстъ прежнихъ изданій принадлежитъ также Шекспиру, но что онъ впослѣдствіи улучшилъ его и дополнилъ самъ, подобно тому, какъ сдѣлалъ это, напримѣръ, съ текстомъ «Гамлета» и «Ромео и Джульетты» — пьесъ, дошедшихъ до насъ также въ двухъ очень разнообразныхъ редакціяхъ, то такой взглядъ, конечно, можетъ считаться правдоподобнымъ относительно Шекспировыхъ пьесъ вообще; но въ настоящемъ случаѣ противъ него является вѣское возраженіе. Шекспиръ умеръ въ 1616 году, и, слѣдовательно, предполагаемое исправленіе не могло быть сдѣлано позднѣе этого года, а между тѣмъ мы знаемъ, что старый текстъ былъ вновь перепечатанъ въ прежней редакціи въ 1619 году, т.-е. спустя три года послѣ смерти автора. Съ какой же стати, спрашивается, было перепечатывать въ старой редакціи пьесу, когда существовала новая, исправленная и улучшенная самимъ авторомъ? Такого факта не представляютъ ни «Гамлетъ», ни «Ромео и Джульетта», текстъ которыхъ, будучи разъ передѣланъ Шекспиромъ, съ тѣхъ поръ издавался уже въ новой редакціи. Потому, основываясь на этомъ, мы не можемъ допустить, чтобъ съ текстомъ «Генриха VI» было поступлено иначе.

Если принятъ мнѣніе Жене, что первыя изданія были искаженнымъ плагіатомъ истиннаго Шекспирова текста, существовавшаго до перваго изданія in folio, въ рукописи, то противъ такого толкованія можно возразить вопросомъ: почему же издатели, искажая и сокращая хорошій текстъ, выбросили изъ него точно съ намѣреніемъ все, что было въ немъ лучшаго и эффектнаго, оставивъ однѣ слабыя части? Какъ бы ни были невѣжественнны непрошенные передѣлыватели — все-таки трудно допуститъ, чтобы передѣлка ихъ получила такой характеръ. Противъ этого мнѣнія можно еще сказать, что, будь разсматриваемое изданіе дѣйствительно плагіатомъ, сдѣланнымъ безъ согласія автора, то какъ же безсовѣстнымъ издателямъ было позволено повторить эту продѣлку цѣлыхъ три раза, безъ протеста со стороны публики или собственниковъ пьесы?

Всѣ эти факты приводятъ къ заключенію, что опредѣлить истинное отношеніе стараго текста къ тексту in folio въ настоящее время невозможно по совершенному отсутствію для того какихъ-либо несомнѣнныхъ данныхъ. Къ счастью, для истинныхъ почитателей Шекспира, смотрящихъ на него только какъ на поэта, на это не представляется и надобности. Помѣщеніе «Генриха VI» въ изданіе in folio, а вмѣстѣ съ тѣмъ анализъ самой пьесы доказываютъ съ достаточною вѣроятностью, что если Шекспиръ не былъ авторомъ пьесы вполнѣ, то все-таки приложилъ руку къ ея переработкѣ, а потому и можетъ считаться авторомъ "Генриха VF, такъ же, какъ его справедливо почитаютъ авторомъ и многихъ другихъ передѣланныхъ имъ на свой ладь пьесъ.

Едва ли во всей всемірной исторіи существовалъ болѣе ужасный, трагическій періодъ, чѣмъ тотъ, какой пережила Англія въ долговременное царствованіе Генриха VI. Король этотъ вступилъ на престолъ въ 1423 году, оставшись послѣ смерти своего отца, Генриха V, девятимѣсячнымъ ребенкомъ, и погибъ насильственной смертью въ 1471 году, — слѣдовательно, царствовалъ 48 лѣтъ. Надъ головой этого государя, повидимому, соединилось все, что только можетъ повести къ несчастью какъ правителя, такъ и управляемую имъ страну. Отецъ его, Генрихъ V, умеръ въ моментъ величайшей своей славы. У ногъ его лежала покоренная имъ Франція. Но, къ сожалѣнію, слава эта была совершенно призрачна. Франція не была такимъ государствомъ, которое можно было покорить прочно, а потому о Генрихѣ V можно сказать, что онъ умеръ для своей славы совершенно во-время. Иначе ему, несмотря на его блистательныя способности, все равно пришлось бы потерять то, что онъ пріобрѣлъ въ минуту благопріятнаго стеченія обстоятельствъ. Тѣмъ болѣе не могъ удержать такого наслѣдства король-ребенокъ. Но, помимо потери славы внѣшней, новаго короля ожидали бѣды и несчастья хуже. Англія въ эпоху его воцаренія переживала одинъ изъ тѣхъ свойственныхъ всѣмъ націямъ кризисовъ, когда вслѣдствіе политическаго роста страны старыя коренныя учрежденія должны по естественному закону смѣниться новыми. Смуты, раздоры и неурядицы бываютъ обыкновенными спутниками такихъ перемѣнъ, а потому понятно, какими способностями и какой изворотливостью долженъ былъ обладать государь, царствовавшій въ такое время, если онъ хотѣлъ провести благополучно (какъ для дѣда, такъ и для себя) государственный корабль въ мирную пристань. Между тѣмъ государь, которому досталась въ руки власть, былъ безсильнымъ ребенкомъ, да, сверхъ того, и выросши, не обнаружилъ ни одного изъ качествъ, необходимыхъ правителю. Онъ былъ вялъ, болѣзненъ, кротокъ душой до того, что сдѣлался, возмужавъ, слабохарактернымъ ханжой и рѣшительно не обладалъ умѣньемъ выбирать себѣ помощниковъ, вслѣдствіе чего и провелъ всю свою жизнь среди недостойныхъ интригановъ. Съ точки зрѣнія внѣшнихъ событій царствованіе его можно раздѣлить на два періода. Въ первомъ, пока Генрихъ былъ ребенкомъ, продолжалась начатая его отцомъ безразсудная война съ Франціей, кончившаяся при новомъ королѣ, какъ это и слѣдовало ожидать, полнымъ торжествомъ французовъ; когда же Генрихъ выросъ, и когда всякій иной, обладавшій болѣе твердымъ характеромъ, государь успѣлъ бы успокоить и возстановить силы потрясеннаго королевства — разразилась въ Англіи ужасная междоусобная война Алой и Бѣлой розы, кончившаяся сверженіемъ и насильственной смертью несчастнаго короля. Война эта, длившаяся слишкомъ двадцать лѣтъ, заняла всю вторую половину царствованія Генриха. О событіяхъ, подобныхъ настоящей войнѣ, въ исторіи обыкновенно говорятъ, что они вызываются самимъ ходомъ дѣлъ и не зависятъ отъ личности людей, стоящихъ во главѣ правленія; но въ настоящемъ случаѣ, напротивъ, можно положительно сказать, что главной причиной этой войны былъ несчастный слабый характеръ самого Генриха. Болѣе умный и твердый правитель не только сумѣлъ бы смирить внутреннихъ враговъ, задумавшихъ вырвать скипетръ изъ его рукъ, но, можетъ-быть, предотвратилъ бы самую на это попытку; но Генрихъ былъ не таковъ. Онъ, казалось, самъ давалъ врагамъ оружіе въ руки. Исторія эта была повтореніемъ того, что случилось съ Ричардомъ II (см. этюдъ къ этой пьесѣ), когда этотъ неспособный государь точно такъ же долженъ былъ уступить своему болѣе способному и умному противнику. Разница между обоими событіями была лишь та, что низложеніе Ричарда кончилось однимъ быстрымъ, рѣшительнымъ ударомъ, тогда какъ распря Генриха съ представителями дома Іорковъ длилась болѣе двадцати лѣтъ и чуть не довела Англію до полнаго истощенія. Ужасы этой войны были такъ страшны, что трудно даже повѣрить ихъ описанію въ современныхъ лѣтописяхъ. Люди гибли на поляхъ битвъ тысячами; при чемъ всего ужаснѣе было то, что сражавшіеся за кого-нибудь сегодня -часто не знали сами, за кого и съ кѣмъ они будутъ биться завтра. Люди народа въ качествѣ вассаловъ того или другого изъ знатныхъ бароновъ должны были становиться подъ знамена по первому призыву; а бароны, интригуя между собой и заботясь лишь о своихъ выгодахъ, перелетали легче пуха съ одной стороны спорившихъ на другую. Можно себѣ представить, къ какимъ ужаснымъ фактамъ приводило такое положеніе дѣла. Поэтическая сцена въ Шекспировой пьесѣ, изображающая, какъ послѣ одной изъ битвъ оказалось, что отецъ убилъ, самъ того не зная, въ числѣ противниковъ своего родного сына, а сынъ — отца, можетъ показаться на первый взглядъ преувеличенной и тенденціозной; но стоитъ прочитать хроники того времени, чтобы убѣдиться въ полной возможности такихъ чудовищныхъ фактовъ. Событія этой ужасной войны были такъ сложны и многочисленны, что исторической ихъ разработкѣ посвящены многотомныя сочиненія. Приводить всѣ эти факты въ настоящей краткой объяснительной статьѣ нѣтъ никакой надобности, и потому я ограничусь намѣткой лишь тѣхъ главныхъ событій, которыя имѣютъ непосредственную связь съ изображеннымъ въ Шекспировой пьесѣ.

Генрихъ V, умирая (1423 г.), назначилъ опекунами и воспитателями малолѣтняго короля двухъ своихъ родныхъ дядей: герцоговъ Іоанна Бэдфорда и Гомфрея Глостера. Первому было поручено продолженіе войны съ Франціей, а второй получилъ титулъ протектора и регента государства. Но, кронѣ этихъ двухъ лицъ, очень важное, хотя не офиціальное значеніе имѣлъ при дворѣ кардиналъ Винчестерскій Бофоръ, бывшій побочнымъ сыномъ дѣда Генриха V, Джона Гонта. Человѣкъ честолюбивый и надменный, Бофоръ былъ въ ссорѣ почти со всѣми и, несмотря на это, все-таки оставался вліятельнымъ лицомъ благодаря своему уму и выдающимся способностямъ. Протектора Глостера онъ ненавидѣлъ въ особенности, и распря между обоими была такъ горяча, что нерѣдко доводила ихъ приверженцевъ до открытыхъ дракъ на улицахъ Лондона. Легко себѣ представить, въ какой степени ссора такихъ вліятельныхъ лицъ мѣшала правильному ходу дѣлъ, особенно въ веденіи войны съ Франціей. Требованія герцога Бэдфорда о субсидіяхъ войсками и деньгами постоянно задерживались спорами и перекорами Глостера съ Винчестеромъ и нерѣдко ставили его въ очень затруднительное положеніе. Хотя блестящія способности герцога помогали ему въ теченіе довольно долгаго времени поддерживать во Франціи славу англійскаго оружія; но, какъ уже сказано выше, война эта должна была непремѣнно кончиться торжествомъ Франціи. Новый ея король, Карлъ VII, вступившій на тронъ послѣ смерти своего сумасшедшаго отца, правда, не отличался никакими, даже заурядными, способностями, но духъ патріотизма, охватившій всю страну, пробудилъ стихійныя силы народа, заставивъ его возстать для борьбы съ пришлымъ врагомъ. Энтузіазмъ, получившій внѣшнее выраженіе въ легендарной личности Іоанны д’Аркъ, надѣлалъ чудесъ, и хотя война продолжалась еще многіе годы, но уже съ равными силами и съ перемѣннымъ счастьемъ. Въ первое время, пока во главѣ англичанъ стоялъ способный Бэдфордь, счастье даже склонялось болѣе на ихъ сторону. Послѣ нѣсколькихъ лѣтъ томительной войны Бэдфорду удалось съ тріумфомъ короновать ребенка Генриха въ Парижѣ французскимъ королемъ; но это было и послѣднимъ успѣхомъ англичанъ. Бэдфордь умеръ въ 1435 году, а въ слѣдующемъ году Парижъ былъ взять у англичанъ обратно. Власть Бэдфорда во Франціи была передана герцогу Ричарду Іоркскому, будущему главному виновнику войны Алой и Бѣдой розы. Скоро затѣмъ произошли важныя перемѣны въ самой Англіи. Протекторъ и правитель, Глостеръ, продолжалъ свою распрю съ кардиналомъ Винчестеромъ, при чемъ оба преслѣдовали только свои личные интересы. Интриги лицъ, окружавшихъ короля, успѣли поколебать значеніе Глостера, и это было достигнуто самымъ пустымъ, неожиданнымъ случаемъ. Глостеръ былъ женатъ на своей любовницѣ, Елеонорѣ Кобгэмъ, женщинѣ въ высшей степени гордой и честолюбивой, мечтавшей о коронѣ для своего мужа, на что онъ, въ случаѣ бездѣтной смерти Генриха, имѣлъ даже династическое право, какъ его ближайшій родственникъ. Елеонора, чтобы узнать свою будущую судьбу, вздумала прибѣгнуть къ помощи колдовства, для чего и сошлась съ какими-то шарлатанами, предсказавшими ей исполненіе всѣхъ ея желаній. Продѣлка эта была открыта, и Елеонора понесла позорное наказаніе. Ее провели въ рубашкѣ кающихся по улицамъ Лондона и затѣмъ отправили въ ссылку. Событіе это сильно поколебало значеніе Глостера, и хотя онъ остался попрежнему въ числѣ приближенныхъ лицъ къ королю, какъ его родной дядя, но пересталъ быть полновластнымъ правителемъ Англіи. Около того же времени старость и слабость здоровья принудили удалиться отъ дѣдъ и его соперника, кардинала Винчестера. Ничтожный Генрихъ, достигшій въ это время уже совершеннолѣтія, не умѣлъ воспользоваться даже этимъ случаемъ, чтобъ твердо взять власть въ свои руки, и попалъ подъ вліяніе новыхъ лицъ, бывшихъ еще большими интриганами, чѣмъ прежніе. Лицами этими были герцогъ Сомерсетъ и графъ Суффолькъ, Вильямъ де ла Пуль. Однимъ изъ первыхъ дѣдъ этихъ новыхъ временщиковъ было отозваніе изъ Франціи герцога Іоркскаго — Ричарда (получившаго этотъ постъ послѣ смерти Бэдфорда). Причиной такого поступка былъ страхъ передъ тѣмъ значеніемъ, какое все болѣе и болѣе пріобрѣталъ этотъ дѣйствительно замѣчательно способный человѣкъ. Будучи прямымъ потомкомъ Эдварда III, Ричардъ, при бездѣтности Генриха и по смерти Глостера, могъ быть законнымъ претендентомъ на престолъ; поэтому Сомерсетъ и Суффолькъ рѣшились устранить его во что бы то ни стало. Первымъ шагомъ къ этому было, какъ уже выше сказано, отозваніе Іорка изъ Франціи и назначеніе его ирландскимъ намѣстникомъ. Но мѣра эта, напротивъ, только усилила его значеніе тѣмъ, во-первыхъ, что всѣ съ разу замѣтили, какъ дурно пошли французскія дѣла, когда вмѣсто способнаго Іорка сталъ ими распоряжаться бездарный Сомерсетъ; а во-вторыхъ, Іоркъ, въ бытность свою въ Ирландіи, умѣлъ привлечь на свою сторону тамошнее буйное населеніе, что очень ему помогло въ его будущемъ домогательствѣ короны во время войны двухъ розъ. Удаливъ Іорка, Суффолькъ съ цѣлью разбить его надежды добыть вѣнецъ придумалъ устроить бракъ Генриха VI съ Маргаритой Анжуйской, надѣясь, что послѣдствіемъ этого будетъ рожденіе прямого наслѣдника престола. При выборѣ невѣсты Суффолькъ руководствовался, сверхъ того, желаніемъ заключить во что бы то ни стало миръ съ Франціей; бракъ же Генриха съ Маргаритой открывалъ тому благовидный предлогъ. Отецъ Маргариты, Рене, носилъ номинальный титулъ короля Неаполя и, сверхъ того, былъ герцогомъ завоеванныхъ англичанами французскихъ провинцій Анжу и Мэна. Франція давно желала вернуть эти области, а теперь по брачному договору Генриха съ Маргаритой было постановлено, что Анжу и Мэнъ передавались Франціи обратно, а затѣмъ между обѣими странами заключается миръ. Эта безславная для Англіи сдѣлка вызвала взрывъ негодованія во всей странѣ. Болѣе всѣхъ противился браку Генриха старый герцогъ Глостеръ; но интриганы, окружавшіе Генриха, успѣли удалить Глостера отъ дѣлъ, и скоро потомъ онъ былъ найденъ задушеннымъ въ своей постели. Общее негодованіе усилилось еще болѣе и обрушилось въ этотъ разъ разъ на Суффолька, котораго, сверхъ обвиненія за постыдный миръ, подозрѣвали въ убійствѣ Глостера и въ любовной связи съ королевой Маргаритой. Генрихъ былъ вынужденъ отправить Суффолька въ ссылку; но онъ при переѣздѣ черезъ Ламаншъ былъ убить пиратами. Сомерсетъ и Маргарита (оказавшаяся женщиной очень твердой и энергичной) окончательно забрали въ руки разслабленнаго Генриха. Тогда рѣшился открыто выступить на политическую сцену герой этой эпохи, главный виновникъ войны Алой и Бѣлой розъ, герцогъ Ричардъ Іоркскій. Собственно говоря, Ричардъ Іоркскій не имѣлъ на корону никакихъ прямыхъ правъ. Онъ былъ потомкомъ пятаго сына Эдварда III, Эдмунда Ланглея Іоркскаго, тогда какъ Генрихъ VI, не говоря уже о преемственности вѣнца, доставшагося ему по праву наслѣдства послѣ отца и дѣда, происходилъ отъ Джона Гонта четвертаго (слѣдовательно, болѣе старшаго родомъ), сына Эдварда. Понимая, что династическія права на корону всегда имѣютъ огромное значеніе въ глазахъ толпы, Ричардъ, чтобъ примѣнить эти права къ себѣ и заручиться приверженцами, сталъ ссылаться на то. что отецъ его, Ричардъ Кембриджъ (казненный при Генрихѣ V за измѣну), былъ женатъ на Аннѣ Кларенсъ, правнучкѣ третьяго сына Эдварда III, Ліонеля, герцога Кларенскаго, и что поэтому, будучи ея сыномъ, онъ, Ричардъ, долженъ считаться болѣе старшимъ по роду потомковъ Эдварда III, чѣмъ Генрихъ. Такое толкованіе правъ на престолъ по происхожденію отъ женщины не имѣло, конечно, значенія, и если бъ кто-нибудь рискнулъ на такой шагъ въ другое время и при другомъ королѣ, то подобная попытка не привела бы ни къ чему, но при неспособномъ Генрихѣ Ричардъ нашелъ многочисленныхъ приверженцевъ, вслѣдствіе чего распря его съ королемъ привела къ войнѣ, въ которой самъ онъ, правда, погибъ, но затѣянное имъ дѣло, поддержанное его способными сыновьями, кончилось сверженіемъ самого Генриха. Бѣлая роза, избранная девизомъ дома Іорковъ, восторжествовала надъ пурпурной розой Ланкастеровъ. Ричардъ началъ съ того, что возбудилъ волненіе въ Кентѣ, подговоривъ къ бунту кентійца Кэда, убитаго въ этомъ возстаніи. Когда же усиленная этимъ случаемъ общая неурядица въ государствѣ увеличилась еще болѣе, то онъ самовольно вернулся изъ Ирландіи, гдѣ былъ намѣстникомъ и высадился съ войскомъ въ Уэльсѣ. Первое время, впрочемъ, Ричардъ дѣйствовалъ очень сдержанно и, не заявляя ни словомъ о своихъ претензіяхъ на корону, увѣрялъ, будто явился исключительно съ желаніемъ помочь Генриху управиться съ господствовавшимъ въ государствѣ безпорядкомъ. Генрихъ и его жена, королева Маргарита, конечно, не повѣрили этимъ словамъ, но личность герцога Ричарда стояла въ то время такъ высоко въ общемъ мнѣніи, что имъ пришлось встрѣтить его лестнымъ, хотя и притворнымъ привѣтомъ. Ричардъ требовалъ удаленія дурныхъ совѣтниковъ короля и особенно же неспособнаго Сомерсета, котораго ненавидѣли за его неудачи во Франціи. Генрихъ и Маргарита повели сначала дѣло очень умѣло и хитро. Надававъ Ричарду всевозможныхъ обѣщаній, они не исполнили ни одного, а затѣмъ, когда волненіе нѣсколько успокоилось, самъ Ричардъ былъ обвиненъ въ измѣнѣ и посаженъ въ Тоуэръ. Поступокъ этотъ однако произвелъ взрывъ такого негодованія между могущественными друзьями Ричарда, что свобода была возвращена ему вновь. Скоро стеченіе новыхъ обстоятельствъ принудило его взяться за свое дѣло энергичнѣе. У Генриха, бывшаго бездѣтнымъ цѣлыхъ десять лѣгь, родился сынъ и, слѣдовательно, наслѣдникъ престола. Престолъ такимъ образомъ ускользалъ изъ рукъ Ричарда Іоркекаго безвозвратно, и потому онъ рѣшился перейти къ болѣе смѣлымъ дѣйствіямъ. Новыя неудачи во Франціи вооружили между тѣмъ страну противъ самовластнаго Сомерсета еще болѣе, а сверхъ того, Генрихъ внезапно захворалъ болѣзнью, очень походившей на размягченіе мозга. Собравшійся по этому случаю парламентъ рѣшилъ назначить Ричарда правителемъ и покровителемъ государства впредь до выздоровленія короля или совершеннолѣтія его наслѣдника. Ненавидимый всѣми Сомерсетъ былъ лишенъ власти и запертъ въ Тоуэръ. Длившееся затѣмъ цѣлый годъ благоразумное правленіе Ричарда еще болѣе усилило его значеніе въ глазахъ страны; но однако, когда король выздоровѣлъ, то Маргаритѣ съ ея приверженцами удалось добиться удаленія Ричарда отъ дѣлъ. Смирившись по виду и удалясь изъ Лондона, онъ не оставилъ своихъ плановъ и рѣшился начать приводить ихъ въ исполненіе открытой силой, для чего, собравъ своихъ многочисленныхъ вассаловъ, двинулся противъ короля. Слѣдствіемъ этого была кровопролитная битва при Сентъ-Альбансѣ, въ которой ланкастерцы понесли страшное пораженіе. Самъ Генрихъ былъ взятъ въ плѣнъ. Но Ричардъ велъ себя осторожно. Преклонивъ предъ плѣннымъ королемъ колѣни, онъ призналъ себя его покорнымъ вассаломъ. Конечно, это была одна комедія, потому что король былъ въ плѣну, и власть фактически находилась въ рукахъ Іорка. Но онъ еще не былъ увѣренъ въ общемъ расположеніи къ себѣ до такой степени, чтобъ открыто провозгласить себя королемъ. Плѣннаго Генриха увезли въ Лондонъ, гдѣ онъ скоро захворалъ прежней болѣзнью. Собравшійся парламентъ вновь облекъ Іорка званіемъ покровителя и защитника государства. Наступившее затишье въ дѣлахъ было однако не болѣе, какъ затишьемъ передъ бурей. Кровавая битва при Сенть-Адьбансѣ была только началомъ ужасныхъ битвъ, обливавшихъ Англію кровью въ теченіе нѣсколькихъ десятковъ лѣтъ. Болѣзнь Генриха на этотъ разъ продолжалась недолго, и съ его выздоровленіемъ начались новыя интрига между ланкастерцами и іоркистами. Обѣ партіи стали собирать войско и сразились въ 1459 г. при Людлоу. Іоркисты потерпѣли на этотъ разъ пораженіе, и самъ Ричардъ принуждёнъ былъ бѣжать въ Ирландію. Но приверженцы его не унывали/ Главный и самый сильный изъ вождей его партіи, графъ Барвикъ, высадился вмѣстѣ со ставшимъ сыномъ Ричарда, Эдвардомъ (впослѣдствіи король Эдвардъ IV), на англійскомъ берегу и поспѣшилъ навстрѣчу войскамъ Генриха, которыя тотъ успѣлъ собрать благодаря мужеству и энергіи Маргариты. Послѣдовавшая битва при Нортгэмитонѣ (1460 г.) была несчастна для ланкастерцевъ. Генрихъ попалъ вновь въ плѣнъ, а Маргарита съ своимъ сыномъ бѣжала въ Уэльсъ. Ричардъ, узнавъ объ этой побѣдѣ, тотчасъ вернулся въ Англію и на этотъ разъ уже прямо и открыто заявилъ о своихъ претензіяхъ на корону. Собравшійся парламентъ не согласился однако на такую крутую мѣру, какъ сверженіе Генриха, и ограничился компромиссомъ, постановивъ, «что Генрихъ останется королемъ до своей смерти, а затѣмъ престолъ перейдетъ къ Ричарду съ совершеннымъ устраненіемъ родного сына Генриха, малолѣтняго принца Уэльскаго. Сверхъ того, въ актѣ объ этомъ предметѣ было прибавлено, что если Генрихъ при жизни нарушить обѣщаніе, то этимъ самымъ лишается престола, и Ричардъ дѣлается королемъ еще при его жизни. Ничтожный Генрихъ, занимавшійся гораздо болѣе толкованіемъ Библіи и твореній святыхъ отцовъ, чѣмъ государственными дѣлами, подписалъ это постыдное для него постановленіе, но мужественная я энергичная Маргарита взглянула на дѣло иначе. Собравъ при помощи своихъ приверженцевъ значительное войско, она поспѣшила навстрѣчу іоркистамъ. Врага сошлись при Уэкфильдѣ въ 1460 году. Ричардъ, дурно разсчитавъ силы враговъ, значительно превышавшихъ числомъ его войско, былъ разбитъ на голову, взятъ въ плѣнъ и самымъ звѣрскимъ образомъ умерщвленъ на полѣ битвы вмѣстѣ съ своимъ сыномъ Рютляндомъ. Враги досадили его на кочку, увѣнчали въ насмѣшку короной изъ травы и, злобно надъ нимъ надругавшись, отрубили ему голову, водрузивъ ее затѣмъ по приказанію Маргариты на городскихъ воротахъ Іорка.

Мученическая смерть Ричарда не только не кончила кровавой распри, но, напротивъ, усилила ее еще болѣе. Ричардъ, кромѣ убитаго съ нимъ Рихглянда, имѣлъ еще трехъ мужественныхъ и способныхъ сыновей, поклявшихся отомстить за смерть отца. Сверхъ того, престижъ неспособнаго Генриха упалъ въ то время до такой степени, что приверженцы Іоркскаго дома могли надѣяться взять верхъ, несмотря на смерть ихъ главы. Старшій сынъ убитаго Ричарда, Эдвардъ, немедленно объявилъ, что убійство его отца было нарушеніемъ со стороны Генриха подписаннаго имъ акта о престолонаслѣдіи, и потому самъ Генрихъ долженъ считаться лишеннымъ вѣнца. Объявленіе это имѣло громадный успѣхъ. Народъ, которому наконецъ надоѣлъ ничтожный, слабохарактерный Генрихъ, сталъ толпами передаваться на сторону молодого, умнаго и энергичнаго Эдварда, и скоро дѣло его пошло такъ успѣшно, что онъ рѣшился прямо объявить себя королемъ. Тѣмъ не менѣе Маргарита не думала сдаваться и, собравъ значительное войско, двинулась противъ Эдварда. Обѣ арміи сошлись 28 марта 1161 года при Тоунтонѣ, гдѣ произошла ужаснѣйшая изъ всѣхъ битвъ, ознаменовавшихъ эту пагубную войну. Болѣе тридцати тысячъ труповъ осталось на полѣ сраженія. Дѣло кончилось рѣшительной побѣдой іоркистовъ. Генрихъ бѣжалъ на сѣверъ, а Маргарита успѣла переправиться во Францію съ цѣлью просить помощи у короля Людовика XI. Попытка эта не имѣла важныхъ послѣдствій. Ничтожный отрядъ, съ которымъ она вернулась изъ Франціи, былъ легко уничтоженъ іоркистами, и она принуждена была съ опасностью жизни искать спасенія въ бѣгствѣ. Между тѣмъ Генрихъ былъ взятъ въ плѣнъ сообщниками Барвика и привезенъ въ Лондонъ, гдѣ его заключили въ Тоуэръ, при чемъ обращались съ нимъ, впрочемъ, почтительно и хорошо. Эдвардъ, окончательно провозглашенный королемъ, былъ торжественно встрѣченъ въ Лондонѣ. Какъ ни рѣшительна однако была побѣда іоркистовъ при Тоунтонѣ, губительная война ею не кончилась. Эдвардъ, сдѣлавшись королемъ, чуть-было не погубилъ своего счастья самъ вслѣдствіе вѣтренности и легкомыслія — качествъ, которыя страннымъ образомъ уживались въ немъ рядомъ съ желѣзной волей и дѣйствительно государственнымъ умомъ. Красавецъ собой, король этотъ очень легко увлекался женщинами, которыя точно такъ же, какъ говорятъ лѣтописи, сходили по немъ съ ума. Разъ явилась къ нему красивая вдова по имени Елисавета Грей и обратилась съ просьбой возвратить ей конфискованное имѣніе покойнаго мужа, убитаго въ битвѣ при Сентъ-Альбансѣ. Пылкій Эдвардъ влюбился въ нее съ перваго взгляда и захотѣлъ сдѣлать своей любовницей. Но честная (а можетъ-быть, и просто хитрая) женщина не такъ легко поддалась его искательствамъ. Тоіда страстный и не привыкшій къ подобнаго рода отказамъ со стороны женщинъ Эдвардъ рѣшилъ, что если она не будетъ его любовницей, то будетъ женой, и дѣйствительно на ней женился. Бракъ этотъ имѣлъ самыя невыгодныя для него послѣдствія. Аристократія крайне вознегодовала на короля, женившагося на женщинѣ незнатнаго рода, справедливо опасаясь, что родня новой королевы получить (какъ это и случилось дѣйствительно) вліяніе на государственныя дѣла. Болѣе всѣхъ былъ раздраженъ этимъ поступкомъ Эдварда могущественный графъ Барвикъ, чья помощь и преданность Іоркскому дому главнѣйшіе способствовала возведенію Эдварда на престолъ. Барвикъ во время брака короля находился во Франціи, стараясь склонить на сторону Эдварда короля Лудовика XI и, какъ говорятъ, пытался даже для этого устроить бракъ Эдварда съ свояченицей Лудовика, Боной Савойской. Фактъ этотъ, впрочемъ, отвергнутъ новѣйшими историками и упоминается здѣсь лишь потому, что Шекспиръ включилъ его въ свою драму. Опрометчивый поступокъ Эдварда ускорилъ возвращеніе Барвика въ Англію, гдѣ онъ былъ очень холодно принятъ Эдвардомъ, что, понятно, еще болѣе уязвило его самолюбіе. Размолвка между ними, разгораясь все болѣе и болѣе, привела къ тому, что Барвикъ окончательно отступился отъ Эдварда и, съ цѣлью повредить ему какъ можно болѣе, успѣлъ склонить на свою сторону Эдвардова брата, Георга Кларенса, выдавъ за него замужъ свою дочь и обѣщавъ ему престолъ, поднятая Барвикомъ смута разгорѣлась быстро. Боігѣе шестидесяти тысячъ инсургентовъ пристали къ нему и двинулись противъ Эдварда, который, не ожидая такой непредвидѣнной грозы, былъ застигнутъ врасплохъ и взятъ въ плѣнъ. Барвикъ сталъ такимъ образомъ во главѣ всей Англіи. Два короля находились въ его власти, и онъ могъ отдать престолъ любому. Онъ сообразилъ однако, что Генрихъ слишкомъ упалъ въ общемъ мнѣніи, и потому возводить его вновь на престолъ было бы неблагоразумно; между тѣмъ партія Эдварда была еще очень сильна. Поэтому Барвикъ рѣшился лучше помириться съ Эдвардомъ, думая, что доказалъ ему достаточно свою силу и удержитъ его попрежнему въ своихъ рукахъ. Но Барвикъ на этотъ разъ ошибся. Эдвардъ надавалъ ему самыхъ льстивыхъ обѣщаній, но, не сдержавъ ни одного, стадъ такъ строго и хитро преслѣдовать своихъ враговъ, приверженцевъ Барвика, что потрясъ разоблаченіемъ ихъ измѣнъ и интригъ могущество самого ихъ вождя. Тогда Барвикъ, видя, что значенію его угрожала серьезная опасность, рѣшился на отчаянный шагъ. Уѣхавъ тайно во Францію вмѣстѣ съ братомъ Эдварда, Кларенсомъ, онъ вступилъ въ сношенія съ Лудовикомъ и Маргаритой, предложивъ ей возстановить на престолѣ Генриха. Маргарита сначала не хотѣла слышать о вступленіи въ союзъ съ исконнымъ врагомъ дома Ланкастеровъ, но потомъ согласилась и обѣщала даже женить своего сына, принца Уэльскаго, на дочери Барвика, Аннѣ. Король Лудовикъ оказалъ ей небольшую матеріальную помощь, и затѣмъ Барвикъ во главѣ небольшого войска высадился въ Англіи. Легкомысленный Эдвардъ, между тѣмъ, безпечно проводилъ время въ пирахъ и забавахъ, думая, что покончилъ съ своими врагами навсегда. Барвикъ нашелъ приверженцевъ на югѣ Англіи, и скоро дѣла приняли такой благопріятный для него оборотъ, что ему удалось дойти до Лондона и торжественно возстановить на престолѣ Генриха. Вѣсть эта дошла до Эдварда, когда онъ пировалъ въ одномъ изъ сѣверныхъ замковъ, и дошла вмѣстѣ съ толпой враговъ, его осадившихъ. Съ трудомъ удалось ему скрыться отъ преслѣдованія и бѣжать вмѣстѣ съ своимъ младшимъ братомъ, Ричардомъ (впослѣдствіи король Ричардъ III), въ Голландію, гдѣ онъ былъ ласково принять своимъ зятемъ, герцогомъ Бургундскимъ, обѣщавшимъ ему помощь. Получивъ денежныя средства и нѣсколько военныхъ кораблей, Эдвардъ высадился въ Англіи, но тотчасъ же понялъ, что начинать явно враждебныя дѣйствія съ такими ничтожными средствами было преждевременно. Поэтому онъ прибѣгнулъ къ хитрости, объявивъ, что покорно признаетъ Генриха своимъ королемъ и ищетъ лишь возвращенія принадлежащаго ему Іоркскаго герцогства. Конечно, эта ложь не могла обмануть такихъ хитрыхъ враговъ, какими были Барвикъ и его единомышленники, но на массу простого народа поступокъ Эдварда произвелъ магическое дѣйствіе. Онъ и прежде пользовался расположеніемъ простолюдиновъ за свой открытый, ласковый характеръ и храбрость; теперь же, когда всѣ увидѣли, какъ молодой красавецъ Эдвардъ разъѣзжалъ съ ничтожной свитой по селамъ, самъ крича: „да здравствуетъ король Генрихъ VI!“, — то толпа, помнившая, что въ правленіе Генриха страна не имѣла ни минуты покоя, быстро обратилась на сторону Эдварда. Іоркисты стали тысячами стекаться подъ его знамена. Особенно помогло Эдварду то обстоятельство, что брать его, Кларенсъ, бывшій до сихъ поръ противъ него, отступился теперь отъ своего тестя Барвика и присоединился къ нему съ значительнымъ отрядомъ войскъ. Сбросивъ прежнюю маску и провозгласивъ себя вновь королемъ, Эдвардъ быстро двинулся на Лондонъ, открывшій предъ нимъ добровольно ворота. Тамъ онъ захватилъ въ плѣнъ Генриха и, не теряя затѣмъ ни минуты, обратился противъ Варвика, съ которымъ и встрѣтился близъ Бэрнета (1381 г.). Послѣдовавшая битва можетъ быть сравнена по жестокости, какую выказали обѣ стороны, развѣ только съ подобнымъ же сраженіемъ при Тоунтонѣ. Іоркисты одержали рѣшительную побѣду, при чемъ въ разгарѣ бойни палъ самъ Барвикъ. Эдвардъ торжественно возвратился въ Лондонъ, гдѣ всѣ уже понимали, что дѣло Ланкастеровъ было потеряно безвозвратно, а потому и признали Эдварда единогласно королемъ. Ланкастерцы, впрочемъ, сдѣлали еще разъ попытку возвратить Генриху его права. Маргарита, находившаяся во время битвы при Бэрнетѣ во Франціи, быстро высадилась въ Англію съ небольшимъ войскомъ и заняла крѣпкую позицію въ Тюксбёрійскомъ монастырѣ, надѣясь выждать за его стѣнами, пока соберется большее число приверженцевъ. Но Эдвардъ разрушилъ ея предположенія. Быстро атаковалъ онъ монастырь и вынудилъ Маргариту дать сраженіе, въ которомъ войско ея было разбито на голову. Сама Маргарита попала въ плѣнъ, а сынъ ея, молодой принцъ Уэльскій, звѣрски умерщвленъ на глазахъ Эдварда по его приказанію. Этой битвой кончилась распря Іорковъ съ Ланкастерами. Бѣлая роза окончательно восторжествовала надъ Алой. Эдвардъ съ тріумфомъ вернулся въ Лондонъ, гдѣ въ самый день его въѣзда распространился слухъ о смерти короля Генриха въ Тоуэрѣ. Нѣтъ никакого сомнѣнія, что несчастный король погибъ насильственной смертью, хотя кто его убилъ — осталось въ точности неизвѣстнымъ. Молва обвинила въ этомъ преступленіи брата Эдварда, Ричарда (впослѣдствіи короля Ричарда III), но прямыхъ тому доказательствъ исторія не представляетъ.