Страна тысячи островов (Пименова) — ДО

Страна тысячи острововъ

(Очерки Японіи).

Съ рисунками.

Составила Э. ПИМЕНОВА.

Оглавленіе.

Глава I. Интересная страна. — Японія въ прежнія времена. — Первыя свѣдѣнія о Японіи. — Сношенія съ иностранцами. — Преобразованіе Японіи. — Японскія легенды. — Какъ жилъ микадо въ прежнія времена. — Вступленіе на престолъ Мутсухимо. — Первое впечатлѣніе путешественника. — Черное теченіе. — Легенда о происхожденіи Японіи. — Землетрясенія. — Растительность. — Животныя

Глава II. Нагасаки. — Первыя впечатлѣнія. — Люди-лошади. — Японскія улицы. — Веселый народъ. — Волшебныя превращенія японскаго домика. — Затруднительное положеніе европейца. — Приготовленіе спальни. — Японская ванна. — Японскіе дома. — Японскіе сады

Глава III. Японская религія. — Вѣротерпимость японцевъ. — Религія сердца. — Храмы шинто. — Легенда о созданіи міра. — Разсерженная богиня. — Священное зеркало. — Буддизмъ. — Гигантская статуя Будды. — Ученіе Будды. — Молитвенныя мельницы

Глава IV. Характеръ японцевъ. — Ихъ привѣтливость и вѣжливость. — Мужество японцевъ. — Обычай вспарыванія живота. — Гостепріимство японцевъ

Глава V. Японская семья. — Японскія дѣти; ихъ благонравіе. — Игры дѣтей. — Змѣиные бои. — Прическа японокъ. — Одежда. — Японская татуировка. — Чистоплотность японцевъ. — Образованіе. — Воспитаніе дѣвочекъ. — Сватовство и свадьба

Глава IV. Японскіе праздники. — Праздникъ Новаго года, — Праздникъ мертвыхъ. — Любовь японцевъ къ цвѣтамъ. — Праздники цвѣтовъ. — Праздникъ вишенъ. — Праздникъ азалій. — Праздникъ хризантемъ

Глава VII. Театральныя представленія. — Японскія пьесы. — Чайные дома. — Гейши. — Японскіе разсказчики. — Японскія сказки: «Хитрый скряга», «Принцесса свѣтляковъ», «Недовольный камнетесъ». — Ононо Комачтъ. — Первая японская газета. — Трудность печатанія японскихъ книгъ. — Поющая типографія, наборщики и корректоры. — Распространеніе грамотности въ Японіи. — Японская школа. — Школьная пѣсенка. — Японская басня. — Японскіе ремесленнники и ихъ издѣлія

Глава VIII. Японская деревня. — Японскія поля. — Полевая работа. — Трудолюбіе японцевъ. — Дорога восточнаго моря. — Японскій почтальонъ. — Любознательность японцевъ. — Столица Японіи и ея исторія. — Неожиданное рѣшеніе. — Переѣздъ микадо въ Іеддо. — Переворотъ въ Японіи

Глава IX. Первоначальные обитатели японскихъ острововъ: айносы и пещерные люди. — Война съ айносами. — Бамбукъ-спаситель. — Причины вымиранія. — Наружность айносовъ. — Нечистоплотность. — Дѣти айносовъ. — Языкъ айносовъ. — Занятія. — Вѣрованія айносовъ

ГЛАВА I. Интересная страна. — Японія въ прежнія времена. — Первыя свѣдѣнія о Японіи. — Сношенія съ иностранцами. — Преобразованіе Японіи. — Японскія легенды. — Какъ жилъ микадо въ прежнія времена. — Вступленіе на престолъ Мутсухимо. — Первое впечатлѣніе путешественника. — Черное теченіе. — Легенда о происхожденіи Японіи. — Землетрясенія, — Растительность. — Животныя.

Далеко, на самомъ востокѣ Азіи, волны Великаго океана омываютъ скалистые берега небольшого государства, состоящаго изъ безчисленнаго множества острововъ, большихъ и малыхъ, покрытыхъ богатой растительностью, очень живописныхъ и кажущихся издали роскошнымъ садомъ. Государство это — Японія, одна изъ самыхъ любопытныхъ странъ въ мірѣ по своей природѣ, своимъ обитателямъ и своей исторіи въ особенности же потому, что японцы — единственный народъ въ Азіи, который самъ, по собственному почину, сразу отрѣшился отъ всѣхъ своихъ вѣковыхъ предразсудковъ, отъ своей замкнутости и ввелъ у себя европейскую цивилизацію. Японцы сами сознали необходимость учиться и явились въ европейскія страны добровольными учениками, чтобы заимствовать у нихъ то, что имъ казалось нужнымъ и достойнымъ подражанія. Теперь Японія, несмотря на свою малую величину — самое могущественное государство восточной Азіи и европейскія государства относятся къ ней съ большимъ почтеніемъ. И всего важнѣе то, что Японія достигла этого всеобщаго уваженія вовсе не вслѣдствіе своего военнаго могущества, многочисленности своихъ войскъ, а только благодаря мирнымъ успѣхамъ.

Лѣтъ тридцать пять, сорокъ тому назадъ мы очень мало знали Японію. Она была отрѣзана отъ всего остального міра и лишь немногимъ людямъ удавалось проникнуть въ нее, да и то не по доброй волѣ, такъ какъ это были большею частью мореплаватели, потерпѣвшіе крушеніе у береговъ Японіи. Но оставаться тамъ они не могли, — внутрь своей страны японцы никого не пускали. У нихъ существовало преданіе, что ихъ родина погибнетъ въ тотъ день, когда чужеземцамъ будетъ открытъ свободный доступъ въ нее. Сами они подъ страхомъ жестокаго наказанія никогда не покидали свой родины; для того чтобы даже случайно ихъ не могло занести къ чужимъ берегамъ, японцамъ было запрещено строить большія суда, и они могли только плавать по внутреннему морю, около своихъ живописныхъ острововъ, которые были для нихъ настоящею тюрьмой.

Такъ жили японцы цѣлыя тысячелѣтія, совершенно невѣдомые остальному міру, съ которымъ они не хотѣли имѣть никакихъ сношеній. Первыя свѣдѣнія о Японіи были доставлены въ Европу въ XIII вѣкѣ путешественникомъ Марко Поло. Но свѣдѣнія эти были очень скудны, хотя онъ много распространялся объ изумительныхъ богатствахъ этой страны, разсказывая, что тамъ выстроены дворцы съ золотыми крышами и что полы въ этихъ дворцахъ также вымощены слитками изъ того же металла, прошло много, много лѣтъ, прежде чѣмъ европейцы снова услышали объ Японіи. Это было уже въ XVI вѣкѣ, спустя полстолѣтія послѣ знаменитаго путешествія Христофора Колумба, когда три португальскихъ мореплавателя загнаны были бурей къ одному изъ японскихъ острововъ. Вопреки ожиданіямъ, островитяне приняли ихъ очень радушно, и мореплаватели, вернувшись въ Европу, стали расхваливать японцевъ. Вслѣдъ за этими случайными посѣтителями въ Японію явились уже добровольные проповѣдники христіанства, миссіонеры. Сначала они имѣли большой успѣхъ, но не прошло полстолѣтія, какъ христіане были изгнаны или перебиты и только голландскимъ купцамъ было разрѣшено оставаться, если они отрекутся отъ христіанской религіи.

Изгнавъ иностранцевъ изъ своихъ владѣній, японцы снова остались безъ всякихъ сношеній съ остальнымъ міромъ въ теченіе долгаго времени. Много событій и перемѣнъ произошло за это время въ Европѣ, но японцы ничего объ этомъ не знали, точно событія эти происходили на лунѣ. Да и Европа какъ будто забыла о Японіи и не интересовалась тѣмъ, что дѣлается на дальнихъ островахъ, омываемыхъ волнами Великаго Океана. Японія жила своею особенною жизнью и, казалось, пользовалась миромъ и спокойствіемъ. Такъ продолжалось до 1853 г., когда американскіе корабли вдругъ появились у береговъ Японіи и американцы вступили въ торговыя сношенія съ японцами. Съ той поры Японія уже не прерывала сношеній съ иностранцами, и это заставило японцевъ мало по малу познакомиться съ совершенно чуждою имъ жизнью цивилизованнаго міра и, сравнивая эту жизнь со своею, убѣдиться въ томъ, что она во многихъ отношеніямъ лучше. Этого было достаточно, для того чтобы японцы тотчасъ же принялись за преобразованіе своей страны. Они поняли, какія громадныя преимущества даетъ европейцамъ наука, и принялись усердно учиться, стараясь догнать ихъ. Они порвали со всѣми своими предразсудками, стряхнули съ себя весь тотъ гнетъ, который въ теченіе многихъ вѣковъ тяготѣлъ надъ ними, и вскорѣ заняли мѣсто на ряду съ другими образованными народами, которымъ они уже ни въ чемъ не уступаютъ въ настоящее время. Теперь въ Японіи существуютъ всевозможныя фабрики и заводы, кораблестроительныя верфи, многочисленный торговый и военный флотъ; во всѣхъ большихъ городахъ введено электрическое освѣщеніе, улицы вымощены, образцовыя желѣзныя дороги пересѣкаютъ страну и т. п. Кромѣ того каждаго, впервые посѣтившаго Японію, поражаетъ обиліе школъ въ ней. Ничего подобнаго не существовало сорокъ лѣтъ тому назадъ, и вполнѣ понятно, что Японія своими успѣхами изумляетъ весь міръ.

Древняя исторія Японіи намъ извѣстна только изъ легендъ. По этимъ легендамъ японскій императоръ или микадо — потомокъ божества. Основатель японскаго государства Уинму Тенно — «божественный завоеватель» происходилъ отъ японскаго божества Исавами. Небо было его отцомъ, земля — матерью и онъ приходился сродни солнцу. Конечно, вслѣдствіе такого взгляда народъ долженъ былъ относиться къ микадо съ величайшимъ благоговѣніемъ. Такъ какъ микадо былъ божественнаго происхожденія, то къ нему не только не дозволялось прикасаться, но даже нельзя было его видѣть никому изъ обыкновенныхъ смертныхъ. Несмотря на то, что императоръ имѣлъ въ рукахъ огромную власть, онъ былъ связанъ по рукамъ и ногамъ всевозможными предразсудками и даже не могъ располагать и тою долею свободы, которую имѣли его подданные. Всю свою жизнь, повинуясь древнему обычаю, онъ долженъ былъ проводить безвыходно въ своемъ дворцѣ, не показываясь никому изъ своихъ поддаппыхъ. Народъ былъ убѣжденъ, что онъ цѣлыми днями сидитъ неподвижно на своемъ тронѣ и смотритъ въ одну точку.

Микадо никакими государственными дѣлами не занимался и не вмѣшивался въ управленіе государствомъ, это считалось недостойнымъ потомка божества. Кто же вмѣсто него управлялъ страной? Настоящимъ властелиномъ въ странѣ былъ начальникъ войска, шіокунъ или шіогунъ, который имѣлъ на микадо огромное вліяніе. Хотя должность эта не была наслѣдственной, но она всегда переходила отъ отца къ сыну, до тѣхъ поръ, пока среди приближенныхъ микадо не находилось человѣка, который подчинялъ себѣ его волю и свергалъ прежняго шіогуна, завладѣвъ самъ его властью. Много было пролито крови въ Японіи изъ за этой власти, такъ какъ всегда находилось много охотниковъ усѣсться на мѣсто шіогуна и подчинить себѣ микадо. Казни, измѣны и предательства не прекращались поэтому въ Японіи. Главную силу и значеніе въ странѣ конечно, должны были имѣть воины, положеніе же всѣхъ низшихъ сословій, крестьянъ, земледѣльцевъ, ремесленниковъ и купцовъ было очень незавидное. Они терпѣли всевозможныя насилія и притѣсненія, а жаловаться было некому и не у кого было искать защиты.

Такія условія существовали въ Японіи еще очень недавно. Но какъ только японцы, столкнувшись съ европейцами, познакомились съ тѣми порядками, которые существуютъ въ европейскихъ государствахъ, то они рѣшили ввести ихъ и у себя на родинѣ.

Вступленіе на престолъ нынѣшняго японскаго императора Мутсухито было началомъ полнаго преобразованія Японіи. Сосредоточивъ въ своихъ рукахъ всю власть, онъ рѣшилъ воспользоваться этимъ, чтобы совершенно преобразовать свою страну. Прежде всего онъ ввелъ законы общіе для всѣхъ — и крестьяне, купцы, ремесленники получили одинаковыя права съ высшими сословіями. Иностранцамъ было разрѣшено свободно проживать по всей странѣ. Микадо очень заботился и о народномъ образованіи и ввелъ обязательное обученіе, какъ для мальчиковъ, такъ и для дѣвочекъ во всемъ государствѣ. Въ Токіо былъ основанъ университетъ; фабрики, заводы, желѣзныя дороги начали строиться во всей странѣ.

Такъ измѣнилась Японія въ короткое время, и просто трудно представить себѣ, что еще сравнительно недавно это была дикая страна съ невѣжественнымъ и суевѣрнымъ населеніемъ.

«Красивое зрѣлище открывается глазамъ путешественника, когда онъ изъ далекой Европы впервые подъѣзжаетъ къ Японіи — пишетъ нашъ русскій путешественникъ Д. И. Шрейдеръ въ своей книгѣ о Японіи. — "Еще задолго до прихода въ первый южный портъ Нагасаки передъ нимъ встаютъ изъ глубины моря небольшіе островки разнообразной формы, покрытые густою и красивою южною растительностью. Многіе изъ нихъ сплошь усѣяны самыми разнообразными цвѣтами, желтыми розами, хризантемами; ихъ пушистые цвѣты, яркихъ красокъ, издали кажутся громадными цвѣтниками, выходящими изъ глубины морской. Море у береговъ Японіи обыкновенно спокойно и гладко какъ зеркало и лишь изрѣдка едва-едва подергивается зыбью.

«Самые берега главныхъ острововъ очень красивы и живописны. Съ палубы открывается одинъ видъ красивѣе другаго. То видишь передъ глазами высокія зеленыя горы, то не можешь оторвать глазъ отъ живописныхъ ущелій, тѣсныхъ горныхъ проходовъ и кое гдѣ сверкающихъ на солнцѣ озеръ съ яркозелеными берегами. Нѣкоторыя мѣста по своей красотѣ и живописности расположенія не уступаютъ видамъ Кавказа и Крыма.

«Что больше всего поражаетъ путешественника, такъ это отсутствіе пустынности и безлюдія на японскомъ побережьи. Напротивъ, на каждомъ шагу видишь то у самаго берега, у подножія огромныхъ горъ, то на самой вершинѣ ихъ или въ глубинѣ тѣснаго ущелья, у берега быстрой горной рѣчки, многочисленныя деревни и села, окруженныя со всѣхъ сторонъ зеленью. Въ солнечный день ярко сверкаютъ длинными змѣйками усыпанныя желтымъ пескомъ шоссейныя дороги, ведущія изъ одной деревни въ другую».

Окруженная моремъ, Японія имѣетъ гораздо болѣе мягкій климатъ, нежели тѣ страны Азіи, отъ которыхъ она отдѣляется Корейскимъ моремъ. Въ Пекинѣ, напр. зима бываетъ такая же суровая какъ на сѣверѣ, въ Швеціи или Россіи, а лѣто такое же жаркое какъ въ Каирѣ. Японія же гораздо менѣе подвержена такимъ крайнимъ переходамъ отъ холода къ теплу и обратно. Море, омывающее Японію, вездѣ очень удобно для плаванія и даже вблизи береговъ оно настолько глубоко, что корабли не подвергаются опасности. Всѣ берега изрѣзаны бухтами и заливами, но за то въ Японіи рѣки незначительны и почти несудоходны, такъ какъ это большею частью горные потоки; лѣтомъ въ нихъ мало воды, а въ дождливое время они разливаются и заливаютъ окрестности.

Великій Океанъ у береговъ Японіи образуетъ особое теченіе, представляющее точно рѣку въ океанѣ. Это теченіе японцы называютъ «Черный потокъ» — «Куросиво», — потому что вода въ немъ болѣе темнаго цвѣта, чѣмъ вокругъ него. Она гораздо теплѣе чѣмъ въ остальномъ океанѣ; иногда разница температуры доходитъ до десяти градусовъ. Это теченіе проходитъ въ близкомъ разстояніи у береговъ Японіи и поэтому оказываетъ вліяніе на ея климатъ, точно также какъ теченіе Гольфстрема въ Атлантическомъ океанѣ оказываетъ вліяніе на климатъ тѣхъ странъ, вблизи которыхъ онъ протекаетъ.

Если вы взглянете на карту Японіи, то, вѣроятно, сразу замѣтите, что три большихъ острова: Нипонъ, Кіу-Сіу и Сикокфа почти соприкасаются другъ съ другомъ и отдѣляются одинъ отъ другого лишь тремя узкими проливами, въ серединѣ же остается открытымъ большой бассейнъ или внутреннее море.

Внутреннее море Японіи, представляющее настоящее маленькое Средиземное море, усѣяно островами и островками, ограничивающими небосклонъ со всѣхъ сторонъ. Плывя по тихимъ водамъ этого живописнаго моря, между лѣсистыми островками, то закрывающими, то открывающими отдаленный горизонтъ горъ, нельзя не восхищаться удивительнымъ разнообразіемъ и красотою картинъ, которыя представляются взорамъ. У японцевъ существуетъ преданіе, что боги Исанаги и Пеанами сидѣли какъ разъ надъ этою частью моря на небесномъ мосту, поддерживаемомъ столбами изъ облаковъ, и любовались оттуда движеніемъ волнъ, перегоняющихъ другъ друга. Лежа безпечно на облакахъ, богъ обмакивалъ пурпурное остріе своего копья въ океанъ, и каждая капля, падая внизъ съ острія его копья, обращалась тотчасъ же въ зеленѣющій островокъ. Оттого такъ много острововъ и разсѣянно теперь по поверхности моря, гласитъ преданіе.

Японскіе географы говорятъ о 3.850 островахъ, но если считать и всѣ отдѣльныя скалы, поднимающіяся на поверхности воды, то, пожалуй, число это окажется еще больше.

У японцевъ существуетъ много поэтическихъ названій для ихъ острововъ и островковъ; напр. «Мирный берегъ», «Земля храбрости», «Земля чести и вѣры», «Отвердѣвшая капля воды», «Страна между небомъ и землей» и т. д.

Японія — страна вулканическая и потому часто подвергается землетрясеніямъ; эти землетрясенія, также какъ и наводненія, являются страшными бѣдствіями для населенія. Разсказываютъ, что во время одного землетрясенія въ 1894 году, разрушившаго большую часть города Іеддо, погибло около ста тысячъ человѣкъ. Но кромѣ землетрясеній и наводненій, Японію часто постигаетъ еще другое бѣдствіе — ужасныя бури, тайфуны, которыя проносятся надъ Японіей въ особенности осенью съ такою ужасающею силой, что все сокрушаютъ на своемъ пути, срываютъ и уносятъ цѣлые дома, вырываютъ деревья и выбрасываютъ корабли на берегъ.

Растительность Японіи очень разнообразна. Японскіе лѣса состоятъ изъ всевозможнѣйшихъ деревьевъ и кустарниковъ, съ самой ранней весны до поздней осени усыпанныхъ цвѣтами. Наряду съ растеніями жаркихъ странъ, бамбуками, пальмами и лаврами встрѣчаются и наши сѣверныя деревья, сосна, дубъ, береза. Но японскій лѣсъ не похожъ на нашъ, такъ какъ въ немъ очень мало травы. Вообще въ Японіи луговъ и пастбищъ почти нѣтъ и заливные луга засажены рисомъ. Травянистыя растенія встрѣчаются только въ горахъ, но и тамъ они не образуютъ лужаекъ, какъ у насъ, а представляютъ пеструю смѣсь всякаго рода травъ, злаковъ, мелкихъ кустарниковъ, папоротниковъ и бамбуковъ. Бамбукъ вообще очень распространенъ въ Японіи. Онъ употребляется въ пищу, какъ спаржа и въ то же время даетъ матеріалъ для всевозможныхъ издѣлій и построекъ. Если посѣять сѣмена этого растенія, то они даютъ побѣги, которые торчатъ изъ земли, словно колышки. Съ каждымъ годомъ эти побѣги становятся толще и растутъ такъ быстро, что, напр., если наканунѣ вы повѣсили на такой побѣгъ свою шляпу безъ всякихъ затрудненій, то на другой день вы уже не достанете ее рукой.

Растенія имѣютъ большое значеніе въ жизни японцевъ, они все добываютъ изъ нихъ: масло, сало, воскъ, клей, а также матеріалъ для своей одежды. Въ Японіи болѣе 430 растеній употребляется въ пищу, а всѣхъ растеній, полезныхъ для человѣка, насчитывается до 1500.

Царство животныхъ въ Японіи далеко не такъ разнообразно, какъ растительное. Изъ дикихъ животныхъ, которыя нѣкогда населяли страну, осталось лишь очень немного. Представителями хищниковъ являются только два вида медвѣдей. Всѣ животныя въ Японіи вообще отличаются небольшими размѣрами. Волкъ меньше европейскаго, точно также малы лошади и коровы, которыхъ вообще немного, и собаки и кошки, которыхъ очень много. Лисицы необыкновенно малы, по зато очень многочисленны и дерзки. Японскія лисицы не боятся даже являться въ города для опустошенія курятниковъ и при этомъ никогда не забываютъ посѣщать часовни въ честь Инари, бога рисовыхъ полей, для котораго крестьяне приносятъ разныя явства и оставляютъ ихъ въ часовнѣ. И вотъ вмѣсто Инари пользуются этими приношеніями лисички, которыя все съѣдаютъ. Птицъ и насѣкомыхъ въ Японіи очень много и они очень разнообразны. Рыбы водятся множество у береговъ японскихъ острововъ. Одно изъ самыхъ любопытныхъ животныхъ Японіи это гигантская ящерица, саламандра, которая питается рыбой, лягушками и дождевыми червями. Но теперь она уже выводится и, пожалуй, скоро и въ Японіи ее можно будетъ видѣть только въ музеяхъ.

ГЛАВА II. Нагасаки. — Первыя впечатлѣнія. — Люди-лошади. — Японскія улицы. — Веселый народъ. — Волшебныя превращенія японскаго домика. — Затруднительное положеніе европейца. — Японская спальня. — Японская ванна. — Японскіе дома. — Японскіе сады.

Обыкновенн всѣ пароходы, иотправляющіеся изъ Европы въ Японію, заходятъ прежде всего въ Нагасаки, портовый городъ, находящійся на островѣ Кіу-Сіу, самомъ южномъ изъ большихъ японскихъ острововъ. Населеніе его давно уже привыкло къ иностранцамъ и большинство жителей этого города говоритъ на иностранныхъ языкахъ. Въ одной изъ окрестныхъ деревень, которая называется «Иноса», всѣ жители говорятъ по русски, такъ какъ у этой деревни останавливаются обыкновенно русскія суда, идущіе въ Владивостокъ или изъ него.

Вотъ какъ описываетъ Шрейдеръ свои первыя впечатлѣнія въ этомъ городѣ:

«Едва я успѣлъ твердою ногою ступитъ на набережную, какъ на встрѣчу мнѣ бросилась толпа какихъ-то странныхъ людей, одѣтыхъ въ темносинее, плотнооблегающее платье. Это и есть «джиннерикши», люди-лошади, люди-рысаки. Они набросились на меня, какъ стая вороновъ. Каждое изъ этихъ созданій, таща за собою свою телѣжку, скачетъ, кричитъ, кривляется, толкается и загораживаетъ мнѣ дорогу. Съ жестами развеселившейся обезьяны треплютъ они себѣ поджилки; чтобы показать мнѣ силу и твердость своихъ мускуловъ, при этомъ они не перестаютъ хватать меня за руки, за ноги, за пальто, съ яростью оспаривая меня другъ у друга. Прежде чѣмъ я успѣлъ сообразить въ чемъ дѣло, чемоданъ мой и прочія вещи уже мчались галопомъ вдали, везомые двумя дюжими японцами, поминутно оборачивавшимися ко мнѣ на бѣгу и такъ добродушно осклаблявшими свои черномазыя лица, что я какъ-то невольно успокоился за судьбу своего багажа и спокойно усѣлся въ подкатившую къ моимъ ногамъ элегантную рессорную колясочку въ ожиданіи дальнѣйшихъ событій. Малорослый японецъ, широкоплечій и шустрый, запрягся въ коляску и бросился вскачь догонять мои вещи.

«Въ Японіи лошадей почти нѣтъ, а тѣ, которыя есть, никогда не ходятъ въ упряжи и поэтому въ «странѣ восходящаго солнца» съ давнихъ поръ существуетъ обычай кататься на людяхъ.

«Курума» или «Джиннерикша» — такъ называютъ этихъ людей, исполняющихъ обязанности лошади, бѣгаютъ превосходно. По отзывамъ путешественниковъ на гладкой и ровной дорогѣ курума можетъ сравниться пожалуй даже съ хорошей лошадью, такъ какъ онъ дѣлаетъ иногда по десяти и двѣнадцати верстъ въ часъ.

«Эти курумы считаются лучшими скороходами въ мірѣ. Для удобства во время ѣзды они одѣваются очень легко, въ коротенькіе, плотно облегающіе панталоны и такую-же короткую и узкую куртку. Въ дождь они набрасываютъ на плечи плащъ изъ волоконъ одного туземнаго растенія, а на голову надѣваютъ огромную пробковую шляпу или платокъ. Вся обувь ихъ состоитъ изъ куска матеріи, плотно облегающей ноги. Посрединѣ спины у нихъ красуется надпись большими бѣлыми китайскими знаками, которые выдѣляются на темномъ фонѣ ихъ костюма. Эта надпись — тотъ-же номеръ, который имѣется и у насъ на всѣхъ извозчичьихъ экипажахъ».

Шрейдеръ говоритъ, что опытные курумы даже бѣгаютъ какъ то по лошадиному, закинувъ голову на бокъ; они мчатся то мелкимъ галопомъ, то крупной рысью, точно и заправская лошадь. Честность курумъ вошла въ пословицу; курумѣ можно довѣрить все что угодно и онъ никогда не обманетъ.

Нагасаки имѣетъ теперь совсѣмъ видъ европейскаго города. Вдоль набережной выстроены большіе дома съ прекрасными магазинами. Улицы и тротуары гладкіе и широкіе, освѣщеніе хорошее. Но дальше въ гору идутъ уже японскія улицы, сохранившія свой прежній видъ. Онѣ настолько узки, особенно въ бѣднѣйшихъ кварталахъ, что, проѣзжая по нимъ, можно свободно видѣть все, что дѣлается въ домикахъ съ раздвижными стѣнами. Въ этихъ домикахъ почти нѣтъ никакой обстановки, не считая цыновокъ изъ рисовой соломы, которыми устланъ полъ, картинъ на стѣнахъ, да переносной жаровни, стоящей посерединѣ комнаты. Вокругъ нея обыкновенно собираются всѣ обитатели этого жилища; кто сидитъ по японскому обычаю, поджавъ подъ себя ноги, и раскуриваетъ длинную трубку, кто работаетъ тутъ же.

Можно видѣть и такія сцены: японка, въ квартиркѣ которой, какъ видно, очень тѣсно, вынесла кадку на улицу, у своего домика, налила въ нее воды и принялась купаться. И никого не удивляетъ это купанье на улицѣ, никто даже не замѣчаетъ этого!

Всѣ путешественники утверждаютъ, что человѣку, попавшему въ Японію въ первый разъ, все, что онъ видитъ, кажется какой-то сказкой изъ тысячи и одной ночи. Онъ невольно спрашиваетъ себя, не сонъ ли все то, что окружаетъ его, — такъ все это рѣзко отличается отъ нашего образа жизни и отъ всего того, что мы привыкли видѣть! Такъ, напримѣръ, поселившись въ японскомъ игрушечномъ домикѣ, европеецъ чувствуетъ себя сначала очень неловко. Шрейдеръ описываетъ слѣдующимъ образомъ свои первыя впечатлѣнія въ японскомъ жилищѣ. Онъ поселился въ семьѣ одного японскаго ремесленника, для того чтобы поближе познакомиться съ бытомъ туземцевъ:

«Я стою, пораженный на мѣстѣ, говоритъ онъ, и передъ моими глазами, по мановенію введшаго меня хозяина японца, мѣняются комнаты и вся обстановка, какъ въ сказкѣ. Вотъ я въ одной — вѣроятно, столовой, не успѣлъ приглядѣться къ ней, какъ все моментально мѣняется, и я уже нахожусь въ другой комнатѣ, совсѣмъ не похожей на первую. Спустя нѣсколько мгновеній всѣ комнаты, стѣны, перегородки, исчезаютъ, и я вижу себя среди огромнаго зала, занимающаго всю площадь дома. Не проходитъ минуты, какъ исчезаютъ уже и всѣ наружныя стѣны зала и дома и я вижу себя точно въ палаткѣ: стѣнъ нѣтъ — онѣ исчезли, лишь по угламъ ихъ стоятъ четыре столба, поддерживающіе по прежнему потолокъ и крышу.

«Съ недоумѣніемъ оборачиваюсь къ привезшему меня сюда курумѣ и хозяину и у меня уже мелькаетъ мысль, не сыграли ли со мною какой-нибудь скверной штуки, пользуясь тѣмъ, что я иноземецъ. Но японцы, глядя на мое недоумѣвающее лицо, заливаются такимъ добродушнымъ хохотомъ, что я забываю о всѣхъ своихъ подозрѣніяхъ, заражаюсь ихъ смѣхомъ и начинаю, наконецъ, самъ хохотать.

«Дѣло объясняетсь очень просто. Всѣ эти фантастическія превращенія являются результатомъ своеобразной архитектуры японскихъ домовъ: постоянныхъ и прочныхъ наружныхъ стѣнъ здѣсь нѣтъ и вмѣсто нихъ вставляются лишь бумажныя или тонкія деревянныя рамы, которыя можно убрать и раздвинуть въ одну минуту.

«Внутреннихъ стѣнъ и постоянныхъ перегородокъ также здѣсь нѣтъ, и если вы хотите устроить себѣ одну или двѣ комнаты, то къ вашимъ услугамъ цѣлая система ширмъ и бумажныхъ перегородокъ, которыми вы ограничиваете такое пространство, какое вамъ нужно въ каждый данный моментъ — и комната готова.

«Весь полъ моей новой квартиры аккуратно устланъ циновками, представляющими собою мягкую ткань изъ ивовыхъ прутьевъ или рисовой соломы, толщиною въ полъ пальца. Эти циновки упруги, лоснятся и поразительно чисты. Ихъ не топчетъ здѣсь никакая, даже самая мягкая обувь. Всѣ мы ходимъ въ чулкахъ и скользимъ по блестящему полу, какъ по паркету.

«Я захотѣлъ отдохнуть, оглянулся вокругъ, но нигдѣ никакого признака мебели. Убранствомъ комнаты служатъ безчисленныя красивыя ширмы, оригинальныя картины, безъ тѣней, представляющія собою изображенія, отдѣланныя слоновой костью, перламутрами, черепахой на гладкомъ, блестящемъ и черномъ фонѣ лакированной дощечки, цвѣтные фонарики, украшающіе стѣны, драпирующіе входъ и свисающіе съ потолка, изящныя этажерки изъ лакированнаго дерева, ажурные столики. Все это изящно, красиво, придаетъ помѣщенію что-то особенное, новое для меня, но я начинаю тосковать по стульямъ или хотя бы скамейкѣ.

«Но я во время вспоминаю, что явился сюда, чтобы подвергнуться всему, что ожидаетъ меня въ новой обстановкѣ, и въ подражаніе курумѣ и японцу-хозяину, которые давно уже усѣлись на корточки и съ добродушно лукавою улыбкой слѣдятъ за мной, я храбро опускаюсь на полъ и располагаюсь совсѣмъ по японски. Но я недолго сижу такъ!

«Съ непривычки и особенно благодаря моему европейскому костюму, этотъ способъ отдыха, какъ я убѣждаюсь, не только не достигаетъ цѣли, но еще оказывается очень мучительнымъ безъ сноровки и опыта.

«Послѣ долгихъ, безплодныхъ и досадныхъ попытокъ я, наконецъ, отказался отъ мысли провести вечеръ по японски на корточкахъ и рѣшилъ расположиться на ночлегъ. Деликатный японецъ-хозяинъ оставляетъ меня одного и я начинаю устраивать себѣ спальню.

«Тщетно сталъ бы я, конечно, искать здѣсь чего нибудь похожаго на наши софы, диваны, кушетки, кровати, ихъ съ удобствомъ замѣняютъ здѣсь тѣ же мягкія и эластическія цыновки, на которыхъ можно спокойно улечься, не рискуя запачкать ночного бѣлья.

«Спальни мнѣ, конечно, недолго искать: стоитъ лишь сдвинуть ширмы вокругъ мѣста, избраннаго мною для сна, и спальня готова.

«Но это удается мнѣ сдѣлать не сразу: раза три ширма вылетаетъ изъ рукъ, съ трескомъ и грохотомъ валится на полъ, и съ немалымъ трудомъ возведенное мною зданіе рушится точно игрушечный домикъ. За перегородкой я слышу подавленный смѣхъ всей хозяйской семьи, не рѣшающій изъ деликатности придти ко мнѣ на помощь, и это еще больше обезкураживаетъ меня, тѣмъ болѣе, что этотъ сдержанный хохотъ разрушаетъ уже созрѣвшую было у меня рѣшимость прибѣгнуть къ помощи моихъ новыхъ сосѣдей.

«Наконецъ моя спальня готова. Осторожно ступаю я по полу, боясь сотрясеніемъ его снова разрушить эти легкія стѣны. Потомъ мнѣ кажется, что даже одно дыханіе мое способно повергнуть въ прахъ эту воздушную постройку. Но мнѣ предстоитъ еще совершить рядъ трудныхъ и сложныхъ опытовъ, прежде чѣмъ удастся поудобнѣе воспользоваться моею импровизированной спальней.

«Я засыпаю не скоро; притомъ же меня не перестаютъ безпокоить крысы, въ изобиліи снующія мимо самаго носа. Въ Японіи ихъ не преслѣдуютъ и онѣ играютъ здѣсь роль такихъ же домашнихъ животныхъ, какъ, напримѣръ, у насъ кошки. Измученный крысами, безпрестаннымъ безпокойствомъ за цѣлость сооруженной мною спальни и спеціальными неудобствами японской постели, я проснулся не рано и, какъ оказалось, поставилъ этимъ въ очень затруднительное положеніе своихъ гостепріимныхъ хозяевъ.

«Я долженъ замѣтить, что японцы чрезвычайно чистоплотны и опрятны и одною изъ необходимыхъ принадлежностей домашняго обихода является ванна, даже у каждаго малозажиточнаго японца. Между прочимъ, у японцевъ существуетъ поговорка, указывающая на ихъ любовь къ чистотѣ. „Стоитъ только разъ вступить въ лужу, говорятъ они, чтобы потомъ не смыть грязи во всю свою жизнь“!

Но взять ванну безъ гостя — это было бы по японскимъ понятіямъ въ высшей степени невѣжливо, и вся семья, вопреки своей долголѣтней привычкѣ, терпѣливо дожидается моего пробужденія.

Не зная еще, въ чемъ состоитъ принятіе японской ванны, я уже заранѣе, по опыту вчерашняго дня, пріученный къ разнымъ неожиданностямъ, начинаю внутренно безпокоиться (и какъ впослѣдствіи оказалось — не безъ основанія), но не подавая никому вида, иду за своимъ хозяиномъ.

Ванная — тутъ же, въ обитаемомъ нами домикѣ. Захожу и съ любопытствомъ разглядываю это, невиданное еще мною, сооруженіе.

Японская ванна — это огромное овальное ведро, съ подымающейся посреди него печною трубой, выходящей наружу сквозь крышу, а иногда сквозь стѣну. Ведро наполняется водой, а труба — горящими древесными угольями.

Когда температура воды начала достигать уже точки кипѣнія, хозяинъ пригласилъ меня влѣзть въ ведро.

Угощеніе ванной, какъ я уже сказалъ, считается одною изъ самыхъ крупныхъ и необходимыхъ любезностей, отказаться отъ которой, не желая нанести кровной обиды гостепріимнымъ и радушнымъ хозяевамъ, нѣтъ никакой возможности.

Въ качествѣ гостя я приглашаюсь первый войти въ ванну; при этомъ мой квартирный хозяинъ и всѣ домочадцы, не исключая женщинъ и дѣтей, стоятъ вокругъ насъ въ ожиданіи очереди.

Вся эта оригинальная и необычная обстановка ставитъ меня въ крайне неловкое положеніе, но въ концѣ концовъ приходится уступить настоятельнымъ просьбамъ хозяинамъ, повторяемымъ единодушнымъ хоромъ голосовъ всего общества, и я, волей неволей, покоряюсь судьбѣ… Но уже со второй ступеньки я выскакиваю изъ воды, какъ ошпаренный; пока я упирался, робѣлъ и смущался — вода достигла уже почти 80° по Реомюру. Тѣмъ не менѣе, послѣ этого, въ строгой очереди входитъ въ ванну хозяинъ дома, затѣмъ хозяйка, сыновья, дочери и всѣ домочадцы поочередно. Каждый изъ нихъ сидитъ въ ваннѣ не менѣе пяти, десяти минутъ, пока, въ буквальномъ смыслѣ, не доварится въ ней».

Проживъ нѣсколько времени въ семьѣ японскаго ремесленника, Шрейдеръ понемногу попривыкъ къ японскимъ обычаямъ. Онъ началъ ходить въ японскомъ халатѣ, научился брать ванну по японски, сидѣть на корточкахъ, только никакъ не могъ привыкнуть къ японскимъ сандаліямъ и, въ концѣ концовъ, бросилъ ихъ и началъ носить обыкновенныя европейскія ботинки. Не могъ онъ также привыкнуть къ нѣкоторымъ японскимъ кушаньямъ и отъ трепанговъ (морскихъ червей), которые, по словамъ нѣкоторыхъ путешественниковъ, вкусомъ напоминаютъ не то икру, не то мармеладъ, ему становилось тошно. Не могъ онъ ѣсть также японскаго крѣпкаго соуса — «сои», который обжигаетъ ротъ, словно раскаленнымъ желѣзомъ. Этотъ соусъ приготовляется изъ пшеницы, бобовъ, поваренной соли и воды и въ полузакрытой кадкѣ вся эта смѣсь подвергается броженію въ теченіе отъ 1½ года до 5 лѣтъ. Японцы говорятъ въ шутку, что «соя тѣмъ лучше, чѣмъ больше утонетъ въ ней крысъ, пока она готовится на фабрикѣ», и разумѣется эта поговорка не можетъ способствовать усиленію аппетита европейца, который, узнавъ способъ приготовленія японской сои, не рѣшается больше пробовать ее, тѣмъ больше, что, какъ замѣчаетъ Шрейдеръ — «крысъ въ Японіи очень много n поговорка дѣйствительно можетъ быть близка къ истинѣ».

Жилища японцевъ довольно своеобразны. Обыкновенно дома ихъ невысоки и всегда почти окружены террасами и галлереями. Вслѣдствіе того, что въ Японіи часто бываютъ землетрясенія, японцы избѣгаютѣ построекъ изъ камня или кирпича, а предпочитаютъ постройки изъ дерева и притомъ въ одинъ этажъ. Правда, такіе дома не представляютъ особенной стойкости, потому что не имѣютъ фундамента и легко уносятся тайфуномъ, но за то во время землетрясенія обитателямъ его не грозитъ такая опасность, какъ въ каменномъ домѣ.

Японскіе дома не имѣютъ ни наружныхъ, ни внутреннихъ стѣнъ, а вмѣсто нихъ большія рѣшетчатыя рамы, затянутыя полупрозрачною, навощенною бумагой, которыя могутъ раздвигаться какъ ставни. Такія раздвижныя стѣны всегда можно убрать или раздвинуть, а вмѣсто внутреннихъ стѣнъ употребляются или такія-же бумажныя рамы или переносныя ширмы. Полы устланы циновками, которыя служатъ и для сидѣнія, такъ какъ въ японскихъ домахъ нѣтъ никакой мебели, Настоящую досчатую стѣну японскій домъ имѣетъ только съ одной стороны, много — съ двухъ. Парадными комнатами считаются внутреннія, къ которымъ примыкаетъ веранда, выходящая въ садъ, жилыми же тѣ, которыя выходятъ на улицу. Часть этой передней половины дома отгораживается подъ кухню, гдѣ стоитъ очагъ — большой четырехугольный ящикъ, наполненный пескомъ и золой, въ которомъ разводится огонь.

Японцы сидятъ обыкновенно просто на полу, поджавъ подъ себя ноги, и не нуждаются въ мебели. Сидя такимъ образомъ, они пишутъ, читаютъ, ѣдятъ, и вообще совершаютъ всякую работу. Но при этомъ слѣдуетъ замѣтить, что цыновки, устилающія японскій домъ, отличаются всегда поразительною чистотой, что отчасти объясняется и обычаемъ японцевъ никогда не входить въ домъ въ сандаліяхъ, а оставлять ихъ у входа.

Стѣны японскихъ домовъ внутри часто украшаются длинными узкими полосами матеріи, бумаги или цыновки, на которыхъ нарисована какая-нибудь картина, написано изреченіе какого-нибудь китайскаго мудреца или стихъ японскаго поэта. Кромѣ этого, неизбѣжною принадлежностью каждаго японскаго дома служитъ маленькій ящикъ, гдѣ тлѣетъ уголь для раскуриванія трубокъ. Въ одной изъ стѣнъ устраиваются углубленія, гдѣ, ставятъ вазы съ букетами, а въ другой стѣнѣ сдѣланъ ящикъ, куда прячутся постельныя принадлежности. Онѣ вытаскиваются лишь на ночь и состоятъ изъ тонкаго стеганаго одѣяла, которое служитъ вмѣсто тюфяка, ночного халата и деревянной подставки для головы. Большой фонарь и божница въ углу дополняютъ убранство дома.

Около всякаго японскаго домика, даже у самыхъ бѣдныхъ людей, непремѣнно имѣется маленькій садикъ. Садъ этотъ нерѣдко по своимъ размѣрамъ производитъ впечатлѣніе скорѣе игрушечнаго, нежели настоящаго. Но японцы, горячо любящіе природу и зелень, всегда ухаживаютъ за своими садиками съ величайшею заботливостью. Обыкновенно въ этихъ садахъ растетъ много красивыхъ пальмъ съ широкими листьями, тѣнистыхъ кленовъ, цѣлыя рощи стройныхъ бамбуковъ и масса кустарниковъ, пестрѣющихъ всевозможными цвѣтами; тѣнистыя дорожки бѣгутъ между карликовыми деревьями, крошечные фонтанчики бьютъ среди зелени, воздушные мостики перекинуты черезъ узкіе каналы. Все это такъ непривычно для нашего глаза и вмѣстѣ съ тѣмъ необыкновенно привлекательно и уютно.

ГЛАВА III. Японская религія. — Вѣротерпимость японцевъ. — Религія сердца. — Храмы шинто. — Легенда о созданіи міра. — Разсерженая богиня. — Священное зеркало. — Буддизмъ. — Гигантская статуя Будды. — Ученіе Будды. — Молитвенныя мельницы.

Японцы не особенно религіозны. Они тщательно выполняютъ обряды, предписываемые ихъ религіей, ходятъ на богомолье, охотно уплачиваютъ всѣ сборы въ пользу храмовъ, но къ вопросамъ вѣры довольно равнодушны. Они не обращаются къ религіи въ важные моменты своей жизни, не приглашаютъ жрецовъ для совершенія брака или нареченія имени новорожденному ребенку. Даже на похоронахъ они часто обходятся безъ жреца. Въ тоже время японецъ отличается большою вѣротерпимостью. Разсказываютъ, что когда въ XVI вѣкѣ жрецы явились къ шіогуну съ просьбою изгнать христіанъ, то онъ спросилъ ихъ: «Ну а сколько же у насъ вообще разныхъ религіозныхъ сектъ?» — «Тридцать пять» отвѣчали они. — «Тридцать пять? Ну такъ не велика бѣда, если будетъ еще тридцать шестая. Пусть только христіане не нарушаютъ нашихъ законовъ».