Централизация доходов, ея формы, цели и последствия (Пешехонов) — ДО

Централизація доходовъ, ея формы, цѣли и послѣдствія.

Ни одинъ русскій министръ финансовъ, даже Канкринъ, не сдѣлалъ въ 9 лѣтъ такъ много для усиленія государственной власти, какъ С. Ю. Витте. | Кн. Мещерскій.

Если въ биржевой игрѣ одни выигрываютъ, то не можетъ быть, чтобы никто не проигрывалъ. | С. Ю. Витте.

Передъ нами десять государственныхъ росписей и десять всеподданнѣйшихъ докладовъ о нихъ министра финансовъ С. Ю. Витте. Каждая роспись и каждый докладъ при своемъ появленіи неизмѣнно привлекали въ себѣ общее вниманіе и служили предметомъ болѣе или менѣе исчерпывающаго обсужденія на страницахъ и столбцахъ современной печати. «Русское Богатство», съ своей стороны, также удѣляло имъ должную долю вниманія. Не лишнимъ, однако, представляется въ настоящее время вновь пересмотрѣть эти документы первостепенной государственной важности. Въ своей совокупности они даютъ нѣчто большее, чѣмъ давали и могли давать отдѣльные доклады и росписи. Собранные вмѣстѣ, они вскрываютъ передъ нами не только состояніе государственнаго хозяйства въ тотъ или иной опредѣленный моментъ, но и систему веденія его за сравнительно длинный періода времени; они знакомятъ со взглядами теперешняго руководителя финансовъ не только на отдѣльные вопросы народно-хозяйственной жизни, но и на общія задачи экономической политики. Избѣгая подробностей и устраняя случайные и преходящіе вопросы, съ которыми приходилось считаться финансовому вѣдомству, я попробую, хотя бы въ самыхъ общихъ и даже грубыхъ чертахъ, набросать ту программу, которая вотъ уже десять лѣтъ правитъ экономическою жизнью Россіи.

I.

За 10 лѣтъ управленія С. Ю. Витте министерствомъ финансовъ въ росписи государственныхъ доходовъ и расходовъ было внесено около 15 милліардовъ руб., т. е. въ среднемъ ежегодно вносилось до 1½ милліардовъ. По росписи на 1892 г., — послѣдней изъ составленныхъ предшественникомъ г. Витте, — государственный бюджетъ Россіи равнялся 965 милліонамъ рублей, а по росписи на текущій годъ онъ равенъ 1.947 милліонамъ, т. е. за 10 лѣтъ онъ увеличился болѣе, чѣмъ въ два раза, а по абсолютной цифрѣ почти на 1 милліардъ (982 мил.). Въ настоящее время государственный бюджетъ Россіи въ полтора и болѣе раза превосходитъ государственные бюджеты даже такихъ богатыхъ странъ, какъ Англія, Франція, Германія, и является первымъ въ мірѣ по своимъ размѣрамъ. Что касается быстроты, съ какою онъ возрасталъ за послѣднее десятилѣтіе, то она, несомнѣнно, должна быть признана безпримѣрною въ исторіи.

Громадные размѣры государственнаго бюджета и, главное, неимовѣрная быстрота его возрастанія, представляются наиболѣе яркими, бросающимися въ глаза особенностями дѣйствующей у насъ финансово-экономической системы и на нихъ не лишне будетъ остановиться.

Извѣстно, что обыкновенные смертные о милліонахъ и, тѣмъ болѣе, о милліардахъ имѣютъ очень смутное представленіе. Нѣкоторые полинезійскіе дикари, по разсказамъ путешественниковъ, умѣютъ считать лишь до трехъ, за каковымъ предѣломъ ихъ представленія о количествѣ становятся совершенно неясными и могутъ быть выражены лишь словомъ «много», охватывающимъ и пять, и сто, и тысячу. Для древнихъ грековъ такимъ же предѣломъ являлась «миріада», и на ихъ языкѣ съ равнымъ правомъ обозначались этимъ словомъ и десять тысячъ, и безчисленное множество. По части счисленія мы ушли несравненно дальше не только полинезійцевъ, но и грековъ. Пользуясь математическими пріемами, мы въ состояніи теперь сосчитать какое угодно число и выразить въ числовыхъ знакахъ какую угодно — большую или малую — величину. Но это не значитъ, конечно, что и наши представленія о количествѣ сдѣлались столь же совершенными. За извѣстными предѣлами (неодинаковыми, конечно, для разныхъ лицъ) наши представленія о числахъ утрачиваютъ свою ясность, и если мы еще мыслимъ ихъ раздѣльно, то скорѣе въ видѣ цифровыхъ знаковъ, которыми они выражаются, чѣмъ въ формѣ реальныхъ величинъ, которымъ они соотвѣтствуютъ. Несомнѣнно, что милліоны и милліарды для громаднаго большинства изъ насъ находятся за такими предѣлами. Поэтому, чтобы уяснить себѣ размѣры и значеніе вышеприведенныхъ цифръ, мы должны пріискать для нихъ какое-либо иное выраженіе, болѣе доступное для нашихъ представленій. Среди многихъ возможныхъ для этого пріемовъ попытаемся найти такой, который далъ бы намъ по возможности одинаковое представленіе о значеніи и размѣрахъ нашего государственнаго бюджета, независимо отъ тѣхъ суммъ, съ какими каждому изъ насъ приходится имѣть дѣло въ своемъ частномъ хозяйствѣ.

Во всеподданнѣйшемъ докладѣ на 1897 годъ вычислено, что все годичное производство сельскохозяйственныхъ продуктовъ Россіи по цѣнности не превышаетъ полутора милліардовъ рублей, а ежегодное производство горной, заводской и фабричной промышленности превосходитъ два милліарда. Ниже мы увидимъ, насколько преувеличенной должна считаться послѣдняя цифра. Само министерство во всеподданнѣйшемъ докладѣ на 1900 г., передъ опубликованіемъ данныхъ фабрично-заводской статистики за 1897 г., сочло за лучшее цифру въ два милліарда слишкомъ уменьшить до 1,816 мил. Дѣйствительная стоимость горной и заводско-фабричной промышленности, даже при нынѣшнихъ расцѣнкахъ сельскохозяйственныхъ и фабричныхъ продуктовъ, должна быть значительно уменьшена и противъ этой исчисленной министерствомъ цифры. Во всякомъ случаѣ, общая цѣнность произведенныхъ въ Россіи продуктовъ всѣхъ названныхъ отраслей народнаго труда даже по несомнѣнно преувеличеннымъ разсчетамъ не превосходитъ 3½ милліардовъ.

Государственный бюджетъ Россіи, какъ мы видѣли, достигъ уже двухъ милліардовъ. Сравнивая эту цифру съ предыдущей, мы можемъ получить наглядное представленіе о томъ, какая крупная доля всѣхъ производимыхъ въ странѣ цѣнностей, — въ той или иной стадіи своего обращенія проходятъ черезъ государственную роспись. Само собой понятно, что дѣлается это не для статистики и не для бухгалтерской отчетности. Обыватель вноситъ деньги въ государственное казначейство не затѣмъ только, чтобы онѣ тамъ были оприходованы и затѣмъ, согласно съ его видами и указаніями, списаны въ расходъ. Внеся деньги, обыватель теряетъ право распоряженія ими не только какъ личною, но и какъ общею съ другими собственностью. Становясь на дорогѣ. между производствомъ и потребленіемъ, государство получаетъ право распоряженія громадною въ данномъ случаѣ суммою и долею цѣнностей…

Совершенно правъ поэтому князь Мещерскій, когда онъ говоритъ, что для усиленія государственной власти ни одинъ русскій министръ финансовъ не сдѣлалъ такъ много, какъ С. Ю. Витте своею «системою хозяйства, основанною на идеѣ сосредоточенія всѣхъ рессурсовъ страны въ однѣхъ рукахъ». «Личность С. Ю. Витте, благодаря этому, получаетъ даже для издателя „Гражданина“ особенный, суевѣрный, такъ сказать, интересъ».

Для насъ суевѣрія кн. Мещерскаго, конечно, не обязательны и потому, не ограничиваясь констатированіемъ факта, мы пойдемъ нѣсколько дальше и посмотримъ, какими средствами осуществляется «идея сосредоточенія всѣхъ рессурсовъ страны въ однѣхъ рукахъ», какія цѣли при этомъ преслѣдуются и какими, — наконецъ, послѣдствіями эта система хозяйства сказывается на экономической жизни Россіи.

II.

С. Ю. Витте вступилъ въ управленіе министерствомъ финансовъ въ 1892 г., т. е. непосредственно послѣ тяжкаго испытанія, потрясшаго народно-хозяйственный организмъ Россіи и воочію показавшаго крайнюю неустойчивость экономическаго положенія многомилліонныхъ, массъ крестьянства. Ко времени составленія росписи на 1898 годъ выяснилось, однако, что собственно финансовое благополучіе неурожаями 1891 и 1892 годовъ затронуто было очень слабо: государственные доходы за 1892 годъ, за исключеніемъ отдѣльныхъ категорій ихъ, поступали очень исправно и, въ концѣ концовъ, превысили смѣтныя предположенія на 84 милліона руб. Не смотря на это, новый министръ финансовъ, взявъ обратно уже внесенный его предшественникомъ въ государственный совѣтъ законопроектъ о подоходномъ обложеніи, какъ несовершенный, экстренно провелъ рядъ мѣръ, направленныхъ къ дальнѣйшему увеличенію косвенныхъ налоговъ. Въ ноябрѣ и декабрѣ 1892 года состоялись, между прочимъ, распоряженія объ увеличеніи акциза на спиртъ, вино, пиво, табакъ, освѣтительныя масла и спички. Съ ноября того же года былъ введенъ предрѣшенный уже дополнительный акцизъ и съ рафинада. Эти мѣры, на ряду съ нѣкоторыми другими, состоявшимися еще при покойномъ Вышнеградскомъ, должны были по расчетамъ министерства дать увеличеніе обыкновенныхъ доходовъ на 24½ милліона рублей (въ дѣйствительности много больше). Результаты исполненія росписи за 1898 годъ показали, что это возвышеніе налоговъ не вызывалось необходимостью и было въ сущности излишне. Обыкновенныхъ доходовъ за этотъ годъ поступило болѣе предположеннаго по смѣтѣ, опять на 84 милл., т. е. и безъ повышенія налоговъ всѣ внесенные въ роспись расходы могли бы быть выполнены не только безъ затрудненій, но и съ значительнымъ остаткомъ. Предвидѣть это было не трудно, тѣмъ не менѣе, не смотря на тяжелое положеніе населенія послѣ двухъ неурожайныхъ лѣтъ, косвенные налоги были все-таки повышены и въ такомъ видѣ, не смотря на «блестящее» выполненіе всѣхъ послѣдующихъ росписей, оставались до новаго своего повышенія.

Я съ нѣкоторою подробностью останавливаюсь на этихъ первыхъ шагахъ молодого въ то время министерства, такъ какъ они являются крайне характерными для всей дальнѣйшей его дѣятельности по части сосредоточенія народныхъ рессурсовъ въ однѣхъ рукахъ. Эти рессурсы неизмѣнно продолжали собираться въ значительно большемъ количествѣ, чѣмъ требовалось для выполненія текущихъ государственныхъ расходовъ, каковы бы послѣдніе ни были. Достигалось это особою «осторожностью» и «осмотрительностью» при составленіи доходныхъ смѣтъ, благодаря чему при ихъ выполненіи изъ года въ годъ неизмѣнно оказывались крупные излишки въ доходахъ. Въ теченіе восьми лѣтъ (1898—1900), за которые имѣются отчеты государственнаго контроля, обыкновенные доходы превысили смѣтныя предположенія болѣе, чѣмъ на милліардъ рублей, или почти ровно на 10 %. За отдѣльные же годы смѣты расходились съ ихъ выполненіемъ на 200 и болѣе милліоновъ руб.

Для чего нужны были такіе громадные излишки и, главное, такой именно способъ ихъ полученія — достаточно удовлетворительнаго объясненія во всеподданнѣйшихъ докладахъ мы не находимъ. Правда, уже въ докладѣ о росписи на 1893 г. мы встрѣчаемъ мнѣніе, согласно которому «финансовое хозяйство Россіи: должно быть поставлено такимъ образомъ, чтобы поступленіе государственныхъ доходовъ было всегда нѣсколько впереди итог обыкновенно изъ года въ годъ повторяющихся расходовъ въ предвидимыя государственныя потребности, и если, для достиженія такого положенія, требовалось бы нѣкоторое напряженіе плтежныхъ силъ, то по отношенію къ плательщикамъ это имѣло бы значеніе, сходственное съ приплатой страховой преміи на случай непредвидимыхъ бѣдствій». Эта мысль о необходимости «сбереженій на черный день» неоднократно повторялась и послѣ. Особенно же много этому предмету удѣлено вниманія во всеподданнѣйшемъ докладѣ на 1901 годъ, гдѣ, кромѣ ссылки на возможность внутреннихъ невзгодъ, указывается, — очевидно, подъ свѣжимъ впечатлѣніемъ событій на Дальнемъ Востокѣ, — что «отсутствіе запаса средствъ могло бы сдѣлаться причиной и политическаго ущерба для государства». Но если и признать необходимость составленія запасного капитала на случай какихъ-либо внутреннихъ несчастій и внѣшнихъ осложненій, то, казалось бы, такія сбереженія должны были собираться строго опредѣленными долями, всегда сообразованными съ состояніемъ страны и съ платежными силами населенія, и, стало быть, проводиться черезъ росписи, а не получаться въ видѣ напередъ неопредѣляемыхъ и какъ бы случайно появляющихся излишковъ. При томъ фактическое назначеніе изъ года въ годъ собиравшихся запасовъ далеко не совпадало съ только что изложенными теоретическими соображеніями. Сбереженія должны были бы копиться «на черный день», въ дѣйствитальности же они расходовались. За 8 лѣтъ, какъ мы видѣли, въ видѣ излишковъ получено было больше милліарда, изъ каковой суммы, не смотря на неоднократныя подкрѣпленія ея значительными средствами, получавшимися путемъ займовъ, къ 1 января 1901 г., по отчету государственнаго контроля, осталось всего 105 милліоновъ руб. Правда, въ теченіе указанныхъ лѣтъ Россія должна была посчитаться и съ внутренними, и съ внѣшними невзгодами. Она пережила цѣлый рядъ недородовъ, потребовавшихъ продовольственной помощи населенію, и китайскую войну. Но на тотъ и другой предметъ за всѣ годы изъ указанной суммы израсходовано всего лишь 141 милл. руб., т. е. меньше, чѣмъ получено излишковъ въ доходахъ за одинъ, напримѣръ, 1898 или 1899 годъ (222 и 205 милліоновъ).

Во всеподданнѣйшемъ докладѣ на 1901 г. мы находимъ и другое соображеніе, долженствующее оправдать интересующіе насъ излишки. Возражая противъ взгляда, что «тягости производительныхъ расходовъ, плодами которыхъ пользуются будущія поколѣнія, правильнѣе возлагать, путемъ займа, на эти будущія поколѣнія», г. министръ финансовъ указываетъ, что «подобный образъ дѣйствій былъ бы неблагоразуменъ для Россіи, обремененной крупнымъ долгомъ, немалая доля котораго размѣщена за границей, при чемъ значительная часть займовъ заключена въ прежнее время не для производительныхъ цѣлей, а для покрытія расходовъ военнаго времени, оставившихъ послѣдующимъ поколѣніямъ тяжелое наслѣдіе уплаты по обязательствамъ. Увеличеніе задолженности, безъ серьезной къ тому необходимости, поставило бы наше государственное хозяйство на опасный путь». По сему, «чтобы избѣгнуть вынужденнаго пользованія государственнымъ кредитомъ, особенно при неблагопріятныхъ обстоятельствахъ… нуженъ — какъ онъ полагаетъ, — нѣкоторый запасъ средствъ, такъ какъ чрезвычайныя издержки, по самому существу своему, нерѣдко возникаютъ неожиданно». Въ этой мотивировкѣ необходимости накопленія запасовъ, по нашему мнѣнію, несомнѣнно кроется недоразумѣніе.

Мысль о томъ, что чрезвычайные, даже производительные расходы должно производить за счетъ текущихъ доходовъ, а не покрывать путемъ займовъ, неоднократно излагалась и въ болѣе раннихъ докладахъ С. Ю. Витте, но тамъ ею мотивировалось не накопленіе запасовъ, а превышеніе по росписи обыкновенныхъ доходовъ надъ обыкновенными расходами. Съ этою мыслью можно, конечно, соглашаться и не соглашаться. Во всякомъ случаѣ, если даже и считать ее справедливою, не слѣдуетъ упускать изъ виду того обстоятельства, что военные расходы прежняго времени оставили «тяжелое наслѣдіе уплаты по обязательствамъ» не только будущимъ поколѣніямъ, но и нынѣшнимъ. А потому, производя за счетъ послѣднихъ расходы для потомковъ, надлежитъ, казалось бы, особенно внимательно считаться съ посильностью этихъ расходовъ, а не производить ихъ внѣ всякой связи съ тѣмъ, какой моментъ — тяжелый или благопріятный — переживаетъ въ данное время страна. Кромѣ того, чтобы производить чрезвычайные расходы за счетъ обыкновенныхъ доходовъ, нѣтъ надобности извлекать необходимые для этого рессурсы изъ народнаго обращенія годомъ или нѣсколькими годами раньте, чѣмъ они могутъ понадобиться. Для этого достаточны излишки въ обыкновенныхъ доходахъ по той росписи, по которой назначены чрезвычайные расходы, и вовсе не требуется предварительнаго извлеченія такихъ излишковъ. Что касается «неожиданности» чрезвычайныхъ расходовъ, то мы еще понимаемъ таковую по отношенію къ издержкамъ, обусловленнымъ тѣми или другими несчастіями, но едва ли такимъ характеромъ могутъ отличаться «производительные расходы, плодами которыхъ воспользуются будущія поколѣнія». Такіе расходы не могутъ считаться безусловно неотложными и потому во всякомъ случаѣ, казалось бы, подлежатъ нормировкѣ. Главное же, если даже и признать желательнымъ при всякихъ обстоятельствахъ накопленіе запасовъ въ интересахъ будущихъ поколѣній, то этимъ все-таки не оправдывается установившійся у насъ порядокъ полученія необходимыхъ для этого суммъ, а именно не посредствомъ внесенія ихъ опредѣленными долями въ росписи, а путемъ искусственно создаваемыхъ излишковъ при выполненіи послѣднихъ.

Очевидно, помимо соображеній, съ которыми мы встрѣчаемся въ докладахъ, имѣются еще какія-то обстоятельства, заставляющія наше финансовое вѣдомство слѣдовать системѣ какъ бы случайныхъ излишковъ, а не возможно точныхъ смѣтъ. Чтобы уяснить себѣ эти обстоятельства, мы должны обратиться къ тому фактическому матеріалу, который накопился за истекшіе годы относительно дѣйствительнаго назначенія упомянутыхъ излишковъ…

Суммы, получавшіяся отъ превышенія дѣйствительныхъ доходовъ надъ смѣтными предположеніями и достигшія за 8 лѣтъ, какъ мы видѣли, круглой цифры въ милліардъ рублей, съ присоединеніемъ къ нимъ суммы въ нѣсколько сотъ милліоновъ, вырученной отъ реализаціи нѣсколькихъ займовъ или остатковъ отъ нихъ, фигурировали затѣмъ въ докладахъ и отчетахъ подъ именемъ «свободной наличности» государственнаго казначейства.

Необходимо имѣть въ виду, что свободная наличность не увеличивалась съ годами, а неуклонно почти, начиная съ 1895 г., уменьшалась. Такъ по отчетамъ государственнаго контроля суммы свободной наличности были равны:

на 1 января 1894 г. 259,9 мил. руб.

« 1895 " 333,4 " "

« 1896 " 273,9 " "

« 1897 " 246,5 " "

« 1898 " 214,7 " "

« 1899 " 134,9 " "

« 1900 " 259,3 " "

« 1901» 104,9 " "

Увеличеніе свободной наличностикъ 1900 г. объясняется исключительно крупнымъ займомъ (въ 176 милл.), которымъ она была подкрѣплена въ 1899 г. Такія подкрѣпленія производились и раньше (въ 1895 г., напримѣръ, почти на 150 мил.). Въ 1901 г. свободная наличность вновь усилена такимъ же путемъ болѣе, чѣмъ на 150 милліоновъ. Такимъ образомъ чрезвычайные расходы въ значительной ихъ части, вопреки всѣмъ теоретическимъ соображеніямъ, мы въ дѣйствительности производимъ за счетъ будущихъ поколѣній.

На что же и въ какомъ порядкѣ расходовались суммы «свободной наличности»?.. Въ распоряженіи финансоваго вѣдомства онѣ служили для двухъ цѣлей: для сбалансированія смѣтъ по отдѣлу чрезвычайныхъ расходовъ и для производства таковыхъ внѣ разсматриваемыхъ государственнымъ совѣтомъ росписей. Едва-ли нужно говорить, насколько наличность свободныхъ остатковъ, полученныхъ отъ блестящаго выполненія смѣтъ и благовременно заключаемыхъ займовъ, облегчала для министерства возможность чрезвычайныхъ расходовъ въ тѣхъ размѣрахъ, въ какихъ оно считало ихъ въ данный моментъ необходимыми. Рѣшаться на эти расходы было тѣмъ легче, что свободные остатки получались какъ бы сами собою, безъ усилій и служили лишь показателемъ въ высшей степени благопріятнаго финансоваго и экономическаго положенія страны.

Еще большее значеніе свободная наличность имѣла для тѣхъ расходовъ, которые финансовое вѣдомство производило внѣ смѣтъ. Высочайше утвержденнымъ 20 апрѣля 1882 года мнѣніемъ государственнаго совѣта было положено: «объявить къ неуклонному руководству Высочайшую волю Его Императорскаго Величества, чтобы всѣ вѣдомства (не исключая военнаго) въ своихъ дѣйствіяхъ и распоряженіяхъ о расходахъ соображались съ открытыми имъ по смѣтѣ кредитами и не представляли на утвержденіе Государя Императора мѣропріятій, требующихъ новыхъ расходовъ, не испросивъ прежде, установленнымъ порядкомъ, нужнаго кредита». Неоднократно ссылаясь на это распоряженіе и на еще болѣе категорическія резолюціи покойнаго государя, г. министръ финансовъ въ своихъ докладахъ съ особою настойчивостью подчеркиваетъ, что правильное веденіе государственнаго хозяйства сдѣлалось возможнымъ лишь послѣ того, какъ сверхсмѣтные расходы были почти вовсе искоренены изъ практики вѣдомствъ. Этому непремѣнному условію раціональнаго веденія хозяйства не придавалось, однако, значенія при расходованіи суммъ свободной наличности, остававшихся въ распоряженіи финансоваго вѣдомства. Изъ нея въ теченіе всего времени производились крупныя непредусмотрѣнныя смѣтами затраты, достигавшія за нѣкоторые годы 200—300 милліоновъ рублей. Въ качествѣ примѣра укажу, что расходы по возстановленію золотого обращенія въ странѣ, потребовавшіе въ общемъ многихъ сотенъ милліоновъ рублей, произведены цѣликомъ внѣ смѣтныхъ кредитовъ и не оставили по себѣ никакого слѣда въ государственныхъ росписяхъ. Денежная реформа, какъ извѣстно, произведена была путемъ отдѣльныхъ распоряженій, далеко не всегда проходившихъ чрезъ разсмотрѣніе государственнаго совѣта. Безъ свободной наличности, изъ которой можно было черпать необходимые рессурсы, конечно, вовсе не возможно было бы осуществить ее такимъ порядкомъ. Благодаря свободной наличности, на ряду съ обычнымъ государственнымъ бюджетомъ успѣлъ вырости и упрочиться другой, внѣсмѣтный, такъ сказать, бюджетъ въ распоряженіи которымъ министерство ничѣмъ почти не связано.

III.

Не менѣе характернымъ для нынѣшняго министерства финансовъ представляется и то рѣшительное предпочтеніе, какое съ первыхъ же шаговъ своей дѣятельности оно отдало косвеннымъ налогамъ передъ прямыми. Уронъ, нанесенный государственному хозяйству голодными годами, С. Ю. Витте пожелалъ восполнить, какъ мы видѣли, не подоходнымъ налогомъ, къ которому склонился уже его предшественникъ, а усиленнымъ обложеніемъ массового потребленія. Въ 1900 г. косвенные налоги были вновь значительно повышены, а именно акцизъ со спирта на 10 %, съ пива на 33⅓%, съ водочныхъ издѣлій и табака на 15—100 %, таможенныя пошлины для очень многихъ товаровъ на 10—50 %. Повышеніе 1900 г. мотивировалось событіями на Дальнемъ Востокѣ, потребовавшими усиленныхъ расходовъ, хотя рессурсы для нихъ, казалось бы, должны были быть накоплены заблаговременно собиравшейся съ населенія «страховой преміей» на случай внутреннихъ или внѣшнихъ невзгодъ. Экстренно введенная надбавка осталась и послѣ того, какъ война была приведена къ благополучному концу. Вообще, при нынѣшнемъ министрѣ финансовъ пониженія косвенныхъ налоговъ, можно сказать, не было.

Въ иномъ положеніи оказались прямые налоги. Взятый обратно для исправленія законопроектъ о подоходномъ налогѣ уже не всплывалъ на поверхность. Правда, съ 1894 г. былъ введенъ новый прямой налогъ, а именно квартирный. Но проектъ этого налога былъ выработанъ еще въ 1892 г. и хотя былъ утвержденъ при новомъ министрѣ, однако, интересовалъ его «не столько по суммѣ ожидаемаго отъ него дохода, сколько въ качествѣ перваго опыта обложенія, соразмѣреннаго, въ предѣлахъ возможности, съ совокупностью средствъ плательщиковъ». Этотъ опытъ такъ и остался единственнымъ въ своемъ родѣ. Что касается значенія новаго налога въ государственномъ бюджетѣ, то оно совершенно ничтожно. Неоднократно уже поднимался вопросъ о передачѣ этого налога городскимъ управленіямъ, въ бюджетѣ которыхъ доставляемые имъ 3—4 милліона могли бы сыграть, конечно, несравненно большую роль, чѣмъ въ двухмилліардномъ бюджетѣ государства. Въ сторону- повышенія при новомъ министрѣ финансовъ былъ реформированъ еще промысловый налогъ, но повышеніе это было въ общемъ незначительно и далеко не соотвѣтствовало тому значенію, какое пріобрѣли промыслы и торговля въ экономической жизни. Не смотря на широкое развитіе горной, фабрично-заводской, транспортной и торговой дѣятельности, относительное количество рессурсовъ, доставляемыхъ ею въ казну не только попрежнему остается ничтожнымъ, но и обнаруживаетъ наклонность къ пониженію. Въ 1893 г. сборы съ торговлѣ и промысловъ составляли 3,9 % всѣхъ обыкновенныхъ доходовъ, а въ 1902 г. — 3,7 %, при чемъ къ послѣднему году нѣкоторыя категоріи торгово-промышленныхъ предпріятій были освобождены отъ другихъ, лежавшихъ на нихъ, налоговъ (напр., въ 1901 году отъ горной подати почти на 3 мил. руб.).

Воздерживаясь отъ повышенія прямого обложенія, министерство финансовъ въ 1894—1896 гг. предприняло рядъ мѣръ для облегченія плательщиковъ прямыхъ налоговъ и «пошлинъ». Наибольшее значеніе для массы населенія имѣла, конечно, состоявшаяся въ это время отмѣна паспортнаго сбора. Кромѣ того, законами 7 февраля 1894 г. и 13 мая 1896 г. была сдѣлана попытка облегчить выкупные платежи для крестьянскаго населенія путемъ отсрочки недоимокъ и разсрочки непогашаемой части выкупного долга. Болѣе рѣшительны были мѣры, имѣвшія въ виду не только крестьянское населеніе, но и другія сословія. Такъ съ 1 декабря 1894 г. сборъ съ пассажировъ I и II классовъ былъ уменьшенъ съ 25 до 15 %; 10 апрѣля 1895 г. были освобождены отъ пошлины безмездные переходы земельной собственности къ ближайшимъ родственникамъ, каковая мѣра принесла частнымъ владѣльцамъ ежегодное облегченіе въ 3 мил. руб.; 15 мая того же года казенная пошлина съ застрахованныхъ имуществъ понижена на 50 % (2 мил. руб.); по всемилостивѣйшему манифесту 14 мая 1896 г. государственный поземельный сборъ уменьшенъ тоже на 50 % (7½ мил. руб.); въ эти же годы понижена была пробирная пошлина и пошлина на привилегіи, а также отмѣненъ сборъ съ грузовъ, отправляемыхъ по воднымъ путямъ. Въ общемъ облегченія по прямымъ налогамъ не достигли, однако, и 20 мил. руб., доставшись, какъ видно изъ приведеннаго перечня, на долю, главнымъ образомъ, имущихъ классовъ. Какъ бы то ни было, сравнительное значеніе указанныхъ источниковъ государств. дохода въ ряду другихъ за послѣднее десятилѣтіе замѣтно уменьшилось. По смѣтѣ 1893 г. прямые налоги (съ выкупными платежами) и пошлины составляли 24 % обыкновенныхъ доходовъ, а по смѣтѣ 1902 г. они должны датѣ всего лишь 17 % (безъ пошлинъ 18 и 12 %).

Доводы, въ силу которыхъ министерство финансовъ предпочитаетъ косвенное обложеніе прямому, многократно излагались и повторялись во всеподданнѣйшихъ докладахъ. Просматривая ихъ, мы видимъ, что косвенные налоги считаются предпочтительнѣе прямыхъ, во первыхъ, потому что они справедливѣе, во вторыхъ, потому что они болѣе упруги и, въ третьихъ, потому что взимать ихъ легче. Не лишне будетъ нѣсколько остановиться на этихъ доводахъ, чтобы уяснить себѣ ихъ сравнительное значеніе.

«По самой природѣ косвеннаго обложенія, — читаемъ мы въ первомъ-же докладѣ С. Ю. Витте, — оно въ каждый данный моментъ обильнѣе оплачивается тою частью населенія, которая обладаетъ наибольшею покупною способностью, а слѣдовательно, и вообще распредѣляется между плательщиками въ извѣстномъ соотвѣтствіи съ ихъ платежными силами». Не можетъ быть, конечно, сомнѣнія, что налогъ тѣмъ справедливѣе, чѣмъ лучше его тяжесть соразмѣрена съ экономическимъ достаткомъ каждаго отдѣльнаго плательщика или, по крайней мѣрѣ, отдѣльныхъ группъ населенія. Но, чтобы увѣриться въ этомъ, необходимо прежде всего знать, кто является дѣйствительнымъ плательщикомъ даннаго налога, на кого падаетъ его главная тяжесть. Такимъ плательщикомъ далеко не всегда можно считать лицо, вносящее въ казначейство деньги. Иначе пришлось бы признавать плательщикими косвенныхъ налоговъ тѣхъ фабрикантовъ и заводчиковъ, которые ведутъ съ государствомъ разсчеты по акцизнымъ и таможеннымъ сборамъ. Многія формы налоговъ допускаютъ переложеніе ихъ на такихъ плательщиковъ и на такія группы ихъ, которые вовсе не имѣютъ непосредственныхъ отношеній къ фиску. Финансовая наука знаетъ въ сущности только одинъ не перелагаемый налогъ — это налогъ на чистый доходъ отдѣльнаго лица, т. е. налогъ подоходный. Особенно же легко перелагаются косвенные налоги и судить поэтому, кто является ихъ дѣйствительнымъ плательщикомъ, въ высшей степени трудно, если не совсѣмъ невозможно. Не зная плательщиковъ, нельзя, конечно, утверждать и того, что налоги распредѣляются между ними «въ соотвѣтствіи съ ихъ платежными силами». Исходя же изъ общей тенденціи, проникающей экономическія отношенія, можно утверждать какъ разъ обратное, а именно, что косвенные налоги въ конечномъ итогѣ главною своею тяжестью падаютъ на наиболѣе слабыя въ экономическомъ отношеніи группы населенія.

Но если даже оставить въ сторонѣ это наиболѣе общее возраженіе, выставляемое финансовой наукой противъ косвенныхъ налоговъ, и допустить, какъ это дѣлаетъ министерство финансовъ, что дѣйствительными плательщиками ихъ являются покупатели обложенныхъ товаровъ и что дальнѣйшаго переложенія косвенныхъ налоговъ въ средѣ населенія не происходитъ, то и въ такомъ случаѣ приходится усомниться, чтобы они распредѣлялись въ соотвѣтствіи съ платежными его силами. Правда, человѣкъ, вовсе не обладающій «покупною способностью», платить ихъ не будетъ, но вѣдь такой субъектъ при какихъ угодно налогахъ все равно былъ бы неплательщикомъ. Среди же остального населенія косвенные налоги распредѣляются пропорціонально потребленію обложенныхъ продуктовъ, а это далеко не одно и тоже, что «въ соотвѣтствіи съ платежными его силами». Потребность въ облагаемыхъ казною продуктахъ не можетъ считаться пропорціональною экономическому достатку и тѣмъ болѣе платежнымъ силамъ отдѣльныхъ лицъ. Въ самомъ дѣлѣ, неужели лицо, обладающее стотысячнымъ доходомъ, потребляетъ въ 1000 разъ больше спичекъ, чѣмъ лицо съ доходомъ въ 100 руб. Неужели потребность въ алкоголѣ возрастаетъ прямо пропорціонально достатку? Въ жизни, вѣдь, можно констатировать скорѣе обратную связь.

Министерство, повидимому, и не считаетъ возможнымъ настаивать на «строгомъ» соотвѣтствіи косвеннаго обложенія съ платежными силами и довольствуется «извѣстнымъ», т. е. условнымъ соотвѣтствіемъ, а, стало быть, и условною справедливостью. Оно увѣрено, однако, что эта условная справедливость никогда не переходитъ въ явную несправедливость. Наши косвенные налоги, какъ полагаетъ оно, «по самой сущности своей, не могутъ носить принудительнаго характера, будучи взимаемы у насъ съ предметовъ не безусловно необходимаго потребленія.» Но кто же, однако, опредѣляетъ, какіе предметы потребленія слѣдуетъ относить къ безусловно и какіе къ не безусловно необходимымъ? Моя бабушка помнитъ время, когда спички дѣйствительно были предметомъ роскоши, когда у каждаго мужика въ карманѣ были трутъ, кремень и огниво, когда бабы знали секретъ, какъ сохранять въ печкѣ тлѣющій уголекъ до слѣдующаго утра. Я самъ помню время, когда шведскія спички были роскошью, и мы, обыковенные смертные, могли и должны были довольствоваться сѣрниками. Но теперь… я сильно сомнѣваюсь, чтобы гдѣ-либо, за исключеніемъ развѣ глухихъ деревушекъ, затерявшихся въ Пинскихъ болотахъ, люди жили и могли прожить безъ обандероленныхъ спичекъ, безъ шведскихъ даже спичекъ. Затруднился бы я отнести къ предметамъ не безусловно необходимаго потребленія и ситецъ, въ цѣнѣ котораго таможенная пошлина составляетъ такую видную часть. Неужели мужику, у котораго нѣтъ уже полосы, засѣянной льномъ, или ткацкаго станка въ избѣ, такъ и ходить безъ рубашки. И какъ бы могли обходиться безъ этого «не безусловно необходимаго» предмета городскіе, все увеличивающіеся въ своей численности классы? Даже керосинъ, дающій финансовому вѣдомству десятки милліоновъ, приходится считать безусловно необходимымъ уже предметомъ массоваго потребленія. Въ самомъ дѣлѣ, что дѣлать мужику, если годнаго на лучину полѣна не имѣется, умѣнье обращаться съ нею уже утрачено, а необходимаго для пользованія ею «свѣтца» и за деньги не купишь? Читатели «Русскаго Богатства» видѣли, что даже вымирающія деревни не могутъ вернуться къ Лунинѣ и должны пользоваться услугами керосина, хотя бы посредствомъ «коптилки». Напомню, наконецъ, что по изслѣдованіямъ г-жи Ефименко водка въ свадебномъ обрядѣ нѣкоторыхъ мѣстностей считается не менѣе необходимою вещью, чѣмъ вѣнчаніе въ церкви.

Степень необходимости того или иного предмета потребленія опредѣляется такою сложною совокупностью, съ одной стороны, климатическихъ, экономическихъ и бытовыхъ условій, а съ другой — не только физіологическихъ, но и психическихъ потребностей, что опредѣлить ее на основаніи какихъ-либо апріорныхъ соображеній прямо немыслимо. Единственный критерій, которымъ въ этомъ случаѣ можно руководиться, — это степень распространенія тѣхъ или иныхъ предметовъ въ массѣ. Между тѣмъ косвенными налогами по преимуществу и обложены предметы массоваго потребленія, — иначе, вѣдь, эти налоги и не давали бы государственному казначейству такихъ громадныхъ рессурсовъ.

Исходя изъ предположенія, что косвенное обложеніе падаетъ на предметы не безусловно необходимаго потребленія, широкому распространенію послѣднихъ въ массѣ министерство финансовъ придаетъ не основное, а производное значеніе и вмѣстѣ съ тѣмъ совершенно оригинальное освѣщеніе. Косвенные налоги, говоритъ оно, не должны «препятствовать достиженію крестьянскимъ населеніемъ той элементарной степени, благосостоянія, отсутствіе которой столь рѣзко обнаруживается въ неурожайные годы. Если путемъ косвенныхъ налоговъ у крестьянскаго населенія и отвлекаются значительныя средства, то это происходитъ не вслѣдствіе существованія какихъ-либо препятствій для затраты ихъ на производительныя цѣли, но потому, что средства эти не предназначается населеніемъ для такихъ цѣлей.» Къ этому упреку, какъ бы заимствованному со столбцовъ охранительной прессы, мы еще вернемся.

Болѣе вѣскими, на первый взглядъ, представляются тѣ соображенія въ пользу косвенныхъ налоговъ, которыя касаются ихъ упругости. «Уплата косвенныхъ налоговъ, — читаемъ мы въ докладѣ на 1893 г., — производится по мѣрѣ потребленія обложенныхъ налогами продуктовъ, небольшими взносами и въ такое время, когда плательщикъ имѣетъ средства для покупки этихъ продуктовъ, а слѣдовательно, и для уплаты налоговъ». Широкая разсрочка въ уплатѣ налога, несомнѣнно, является крайне важнымъ облегченіемъ для плательщика. Но чтобы эта льгота не превратилась въ обузу, необходимо, чтобы она не была обязательною и, главное, чтобы ее не приходилось оплачивать пенею. Между тѣмъ, косвенные налоги, хотя и предоставляютъ такую льготу плательщику, однако въ принудительной формѣ и при томъ за значительную въ сущности прибавку къ налогу.

Дѣло въ томъ, что разсрочка при этой формѣ обложенія дѣлается не казною, которая получаетъ слѣдуемую ей сумму сполна уже при выходѣ продукта изъ завода или при проходѣ его черезъ таможню, а заводчиками и торговцами, которые вносятъ за потребителя акцизъ и таможенную пошлину. Само собою понятно, что они оказываютъ плательщику эту услугу не даромъ. Деньги, уплаченныя ими въ казну, за все время, пока онѣ будутъ находиться въ оборотѣ, т. е. пока продуктъ не дойдетъ до потребителя и тотъ не уплатитъ всей слѣдуемой съ него доли налога, должны приносить процентъ. Кромѣ этого процента, потребитель долженъ оплатить и расходы по страхованію товара, — расходы тѣмъ большіе, чѣмъ дороже стоитъ товаръ, и, стало быть, чѣмъ большая сумма съ него взыскана казною. Въ общемъ эта приплата выражается для плательщика очень большою цифрою. Ведро водки, напримѣръ, обходится заводчику въ 60 коп. + акцизъ 4 р. 40 коп., а всего 5 руб. Если предположить, что торговый процентъ въ среднемъ составляетъ не больше 20 %, то потребителю тоже ведро обойдется въ 6 руб. Не будь акциза, потребитель, уплативъ тѣ же 20 %, отдалъ бы за ведро лишь 72 коп. Въ первомъ случаѣ разница между заводской и розничной цѣной равна 1 р., во второмъ — она была бы равна лишь 12 коп. Такимъ образомъ, за отсрочку въ уплатѣ акциза плательщикъ заплатитъ 88 коп., т.-е. въ 1У2раза дороже, чѣмъ стоитъ сама водка. По отношенію къ суммѣ налога это составитъ 20 %, тогда какъ пеня при прямыхъ налогахъ взимается въ размѣрѣ лишь 6 %. Мы произвели самый скромный расчетъ. Въ дѣйствительности переплаты для мелкаго потребителя, особенно для деревенскаго, значительно выше, такъ какъ нѣкоторые товары доходятъ до него съ надбавкой (въ томъ числѣ и на сумму налога) не въ 20 %, а въ 30—40 и даже 100 %.

Что касается возможности при косвенныхъ налогахъ каждому плательщику «сообразовать платежи не только съ общимъ уровнемъ своей хозяйственной зажиточности, но и съ временными колебаніями въ прибыткахъ», — то она, конечно, имѣетъ значеніе лишь въ томъ случаѣ, когда дѣло идетъ о предметахъ не безусловно необходимыхъ. Если же акцизомъ обложены необходимые предметы, то совпаденіе моментовъ уплаты налога съ моментомъ пріобрѣтенія нужной вещи, какъ и всякое совпаденіе платежей, является уже не облегченіемъ для плательщика, а обремененіемъ. Не имѣя возможности купить нужный продуктъ безъ одновременной уплаты налога, потребитель нерѣдко долженъ или отказывать себѣ въ необходимомъ, или обращаться къ обременительнымъ займамъ. Не напрасно, вѣдь, ростовщичество и кулачество находились въ такомъ тѣсномъ единеніи съ дореформеннымъ кабакомъ, — этимъ главнымъ органомъ фиска по косвенному обложенію. Возможность вносить налогъ мельчайшими долями и только тогда, когда имѣется потребность въ обложенныхъ продуктахъ и средства для ихъ покупки, — имѣетъ и еще одну отрицательную сторону, которая, повидимому, вовсе ускользаетъ отъ вниманія финансоваго вѣдомства. Въ аргументаціи послѣдняго важное мѣсто, какъ мы видѣли, занимаетъ то соображеніе, что косвенные налоги вносятся населеніемъ добровольно, безъ «понудительныхъ мѣръ, всегда тяжелыхъ и нерѣдко убыточныхъ для плательщиковъ». При этомъ, очевидно, вовсе упускается изъ виду, что кромѣ явнаго, физическаго, такъ сказать, принужденія, въ жизни имѣютъ мѣсто и играютъ нерѣдко еще большую роль мѣры нравственнаго воздѣйствія. Изъ того, что налогъ вносится «добровольно», отнюдь нельзя дѣлать выводъ о благотворномъ вліяніи его на экономическую жизнь и даже объ отсутствіи вредныхъ отъ него послѣдствій. Есть налоги, которые населеніе выплачиваетъ не только добровольно, но и съ нѣкоторымъ увлеченіемъ и какъ бы удовольствіемъ, и которые тѣмъ не менѣе оказываются для него несомнѣнно разорительными. Укажу хотя бы лотереи, — къ счастью, не имѣющія почти мѣста въ нашей финансовой системѣ. Человѣкъ, страстно желающій выпить водки, также охотно, захлебываясь, можно сказать, отъ предстоящаго удовольствія, платитъ слѣдуемую съ него часть акциза, — изъ чего, однако, конечно, не слѣдуетъ, что выпиваемая имъ рюмка за рюмкой водка не расшатаетъ его хозяйственнаго благополучія.