В стране вечных льдов (Пименова) — ДО

Въ странѣ вѣчныхъ льдовъ.

Съ рисунками.

Составила Э. Пименова.

ГЛАВА I.

Неизвѣданная область. — Красоты полярной природы. — Сѣверное сіяніе. — Полярная ночь. — Появленіе солнца. — Торжественная минута. — Полярная весна. — Прошлое полярныхъ странъ. — Допотопные лѣса Гренландіи. — Полярный міръ. — Море кормитъ человѣка.

Если еще существуетъ на земномъ шарѣ область, куда человѣку, несмотря на всѣ его старанія и настойчивость, не удалось проникнуть и гдѣ природа всегда выходитъ побѣдительницей въ борьбѣ съ нимъ, хотя онъ является на этотъ поединокъ во всеоружіи знанія и опыта — такъ это именно область полярныхъ странъ, т. е. тѣхъ пространствъ земного шара, которыя лежатъ по близости сѣвернаго и южнаго полюсовъ. Много потрачено усилій, много погибло людей въ борьбѣ съ суровою полярною природой, но до сихъ поръ еще никому не удалось проникнуть къ сѣверному полюсу, область котораго, однако, продолжаетъ привлекать къ себѣ воображеніе людей, словно обладая какою то таинственною, неотразимою притягательною силой. Всякое географическое открытіе всегда сопровождалось жертвами. Въ пустыняхъ и дебряхъ Африки, Америки, Австраліи и Азіи, на островахъ Тихаго океана и другихъ мѣстахъ не мало погибло смѣлыхъ и отважныхъ путешественниковъ. Но постепенно человѣкъ покорилъ себѣ все-таки и тропическую природу съ населяющимъ ее міромъ, совладалъ со всѣми неблагопріятными условіями странствованій по невѣдомымъ областямъ, съ тысячами опасностей, которыя окружали его, и вышелъ побѣдителемъ изъ этой борьбы. На земномъ шарѣ почти не осталось странъ, которыхъ не коснулась бы нога изслѣдователя. Однако, область вѣчныхъ льдовъ попрежнему остается недоступной. Каждый шагъ въ этомъ направленіи стоилъ неимовѣрныхъ усилій людямъ, и списокъ погибшихъ въ этой неравной борьбѣ чрезвычайно великъ. Смѣлаго изслѣдователя ожидаютъ тамъ несказанныя трудности и бѣдствія, но онъ все-таки идетъ впередъ и часто находитъ безвѣстную могилу въ ледяной пустынѣ.

Исторія полярныхъ путешествій представляетъ такимъ образомъ одну изъ самыхъ замѣчательныхъ страницъ въ исторіи человѣчества. Мужество, отвага, желѣзная настойчивость и самоотверженіе — вотъ тѣ качества, которыми обладали изслѣдователи полярныхъ странъ.

Намъ трудно даже представить себѣ тѣ невѣроятныя бѣдствія, которыми угрожаетъ путешественнику страшная полярная зима. Намъ трудно представить себѣ страны, вѣчно погребенныя подъ снѣжнымъ покровомъ, трудно представить себѣ рѣки и моря, превращенныя холодомъ въ неподвижную массу, спокойствіе смерти, которое царитъ кругомъ, тотъ ужасъ, которымъ наполняетъ душу человѣка темная, безконечная полярная ночь, покрывающая всю страну! Отъ этого постояннаго мрака люди и животныя страдаютъ еще больше, нежели отъ холода. Собаки погибаютъ въ теченіе долгой зимней ночи, а люди, перенесшіе ихъ, выглядятъ больными и изнуренными. Однако, несмотря на всѣ ужасы полярной ночи и опасности, грозящія путешественнику, полярная природа въ своемъ грозномъ величіи и суровой красотѣ обладаетъ неотразимою привлекательностью; поэтому то путешественникъ, разъ побывавшій въ полярныхъ странахъ, не взирая на всѣ перенесенныя лишенія и бѣдствія, при первой же возможности все-таки снова возвращается туда, въ эти негостепріимныя области, точно повинуясь неотразимому влеченію.

По словамъ путешественниковъ ничто не можетъ сравниться съ красотою и величіемъ полярной природы. Правда, она сурова, но за то какое разнообразіе интереснѣйшихъ явленій! Какая чудная, эффектная игра свѣта! Какъ необыкновенно ярко блестятъ звѣзды въ изумительно прозрачномъ воздухѣ! Море кажется стекляннымъ, окружающіе предметы совершенно измѣняютъ свои очертанія, и самыя невысокія скалы представляются путешественнику какими-то громадными утесами, горами или же онъ видитъ зіяющую глубину пропасти, которая разверзается вдали. Лунный свѣтъ, наполняющій холоднымъ блескомъ все пространство, вноситъ разнообразіе въ темныя ночи суроваго сѣвера… Но никакія описанія не могутъ дать истиннаго понятія о величественности зрѣлища, называемаго сѣвернымъ сіяніемъ! Вотъ какъ передаетъ свои впечатлѣнія путешественникъ, наблюдавшій это чудное явленіе полярной природы: «На югѣ, на самомъ горизонтѣ, виднѣется блѣдная матовая дуга. Но вотъ она постепенно становится ярче и поднимается къ зениту. Она имѣетъ совершенно правильную форму, оба конца ея почти касаются горизонта и, по мѣрѣ того какъ дуга возвышается, они расходятся шире къ востоку и западу. Отдѣльныхъ лучей при этомъ незамѣтно — дуга состоитъ изъ массы свѣта, имѣющаго чудную нѣжную окраску; это прозрачная бѣлизна съ зеленоватымъ оттѣнкомъ, напоминающимъ бѣловато-зеленый цвѣтъ молодого растенія, распустившагося въ темнотѣ. Даже свѣтъ луны кажется желтымъ въ сравненіи съ этимъ нѣжнымъ цвѣтомъ, ласкающимъ и нѣжащимъ глазъ. Красота этого цвѣта не поддается описанію; словно природа хотѣла вознаградить имъ полярныя страны за то, что лишила ихъ другихъ украшеній и яркихъ красокъ. Дуга сѣвернаго сіянія широка, почти втрое шире нашей обыкновенной радуги и рѣзко отдѣляется на темномъ полярномъ небѣ, которое кажется еще темнѣе, а сквозь зеленовато-бѣлую поверхность этой дуги сѣвернаго сіянія просвѣчиваютъ яркія звѣзды. Но вотъ дуга поднимается все выше и выше и во всемъ этомъ явленіи господствуетъ какое то удивительное и необыкновенно величественное спокойствіе; только изрѣдка словно волна свѣта медленно перекатится съ одной стороны на другую. Свѣтъ сіянія освѣщаетъ равнину льдовъ настолько, что можно распознавать отдѣльныя группы льда. Но вотъ появляется новая дуга изъ темнаго полукруга на южномъ горизонтѣ неба, за нею другая, третья и т. д. Всѣ онѣ подымаются къ зениту и первая дуга, перейдя его, начинаетъ медленно склоняться къ сѣверу и блѣднѣть, пока не исчезнетъ совершенно»…

Но сѣверное сіяніе можетъ являться и въ другихъ видахъ. На той или другой сторонѣ горизонта собирается полоса легкихъ облаковъ. Верхній край ея слегка освѣщенъ и отсюда образуется свѣтлая лента, которая постепенно расширяется, становится ярче и поднимается къ зениту (см. рис. на стр. 3). Цвѣтъ этой ленты бываетъ большею частью ярче, чѣмъ цвѣтъ дуги и, постоянно извиваясь, она медленно, но безпрестанно мѣняетъ свое мѣсто и форму. Она очень широка, и ея яркій бѣловато-зеленый цвѣтъ съ поразительною красотой выдѣляется на темномъ фонѣ небесъ. Лента колышется и волны свѣта постоянно переливаются по всей длинѣ, то справа налѣво, то слѣва направо; она то развивается, то снова свертывается, образуя складки, то развертывается по всему небу. Иногда на верхнемъ и нижнемъ краяхъ ленты появляются радужные цвѣта и самая лента становится ярче. Наконецъ она раздѣляется, и тогда начинается великолѣпная игра лучей. Во всѣ стороны сверкаютъ и крутятся то короткіе, то длинные лучи и на всѣхъ краяхъ ленты появляются радужные цвѣта. Лента переходитъ съ одной стороны неба на другую и то блѣднѣетъ и исчезаетъ, то появляется снова. Такая игра свѣта продолжается цѣлыми часами, и сѣверное сіяніе безпрерывно мѣняетъ мѣсто, форму и яркость.

Это удивительное явленіе полярной природы иногда, впрочемъ, наблюдается и въ другихъ странахъ, даже на югѣ, хотя это бываетъ очень рѣдко. Въ 1872 году, въ февралѣ, сѣверное сіяніе можно было наблюдать не только во всей Европѣ, но даже въ Египтѣ, въ Александріи и Каирѣ. Наука еще не вполнѣ выяснила происхожденіе сѣвернаго сіянія, хотя теперь уже считается несомнѣннымъ, что оно вызывается электричествомъ. Можно себѣ представить, съ какимъ нетерпѣніемъ полярные путешественники, истомленные долгою полярною ночью, продолжающейся на восьмидесятомъ градусѣ сѣверной широты почти 180 дней, т. е. полгода, ожидаютъ возвращенія солнца и съ какою восторженною радостью они привѣтствуютъ его появленіе. Путешественники раздѣляютъ полярную ночь на три періода: сначала сумерки, потомъ періодъ полнаго мрака, затѣмъ снова сумерки, предшествующіе появленію дневного свѣта! Для каждаго полярнаго путешественника появленіе первыхъ лучей солнца представляетъ невыразимое торжество, и тѣ, кто небывалъ въ полярныхъ странахъ, лучше другихъ понимаютъ, почему многіе древніе и дикіе народы поклонялись и поклоняются солнцу. Солнце вноситъ радость и надежду въ сердца людей и оживляетъ даже ледяную пустыню. Извѣстный путешественникъ Патеръ описываетъ, какъ онъ и его товарищи ожидали появленія солнца послѣ зимы, проведенной среди вѣчныхъ льдовъ.

— «Наступила торжественная минута — говоритъ онъ. — Мы собрались точно на празднество, одни вскарабкались на вершины ледяныхъ горъ, другіе на мачты корабля. Всѣ съ трепетомъ ожидали появленія первыхъ лучей солнца. Прошло нѣсколько времени, и волна свѣта, предвѣщавшая появленіе желаннаго свѣтила, перекатилась по необозримому пространству, явилось и солнце въ торжественной пурпуровой одеждѣ; оно поднялось надъ ледянымъ полемъ. Мы всѣ благоговѣйно молчали, да и кто могъ бы найти слово, чтобъ выразить чувство радости, наполнявшее душу?… У каждаго радость свѣтилась на лицѣ, безъ словъ и только у одного итальянца матроса вырвалось восклицаніе: „благословенный день“! Но солнце медленно поднялось надъ областью вѣчныхъ льдовъ только половиною своего диска, какъ будто оно считало эту часть міра недостойною его свѣта. Появленіе солнца — единственный праздникъ, единственное могучее выраженіе разцвѣтающей жизни въ этомъ царствѣ смерти! Но солнце все-таки не въ силахъ здѣсь, въ этомъ царствѣ льда, оживить окоченѣвшее земное тѣло, возбудить растительную жизнь, и, растопивъ ледяной панцырь, украсить поверхность земли благодѣтельною зеленью и цвѣтами. Только ручьи, образовавшіеся отъ таянія льда, зашумятъ на тысячу ладовъ, устремляясь къ безпредѣльному морю. Ледяные гиганты, пасмурно и сонливо поднимаютъ свои вершины въ сверкающемъ морѣ свѣта, Утесы и груды льда въ трещинахъ безмолвно смотрятъ и бросаютъ длинныя тѣни на блестящую, какъ алмазъ, снѣговую пелену. Все облито нѣжно розовымъ цвѣтомъ. Холодные ледяные колоссы плывутъ по морю, хрустя и треща отъ дѣйствія теплоты. Однако въ первый день верхняя часть солнечнаго диска всего лишь нѣсколько минутъ виднѣлась надъ горизонтомъ; солнце опяуь исчезло, небо затянулось словно фіолетовой дымкой, и снова звѣзды дрожащимъ свѣтомъ заблестѣли на сумрачномъ небѣ! Это было 16-го (по нашему 4-го) февраля. Въ слѣдующіе дни солнце все дольше оставалось на небѣ, и, наконецъ, насталъ день 21-го апрѣля, когда оно уже больше не заходило. Тогда то наступилъ четырехмѣсячный безпрерывный день, и солнце вовсе не исчезало съ горизонта».

Съ этого времени начинается весна; температура повышается и ртуть въ термометрѣ поднимается нѣсколько выше нуля. Въ областяхъ, лежащихъ дальше отъ полюса, ледяной покровъ уступаетъ дѣйствію солнца, бѣлое зимнее покрывало исчезаетъ подъ вліяніемъ его живительныхъ лучей. Потоки, образовавшіеся отъ растаявшаго снѣга, съ оглушительнымъ шумомъ и громомъ устремляются въ ущелья и пропасти, образовавшіяся въ растреснутомъ льдѣ. Вездѣ въ воздухѣ слышится пріятное журчаніе, падающей съ высоты по всѣмъ направленіямъ воды. Почва начинаетъ покрываться скудной растительностью полярныхъ странъ, появляются разнообразные мхи, различныя породы мака, ложечныя травы и т. д. и вмѣстѣ съ этимъ нарушается безмолвіе полярной ночи; воздухъ оглашается криками птицъ, вернувшихся сюда на лѣто. Утесы покрываются стаями пингвиновъ или морскихъ попугаевъ; гаги проносятся надъ поверхностью заливовъ, а красивыя береговыя ласточки весело порхаютъ и щебечутъ надъ моремъ, кулики, воробьи, перепархивая съ утеса на утесъ, чирикаютъ безъ умолку. Эти скопленія птицъ у береговыхъ утесовъ носитъ названіе «птичьяго базара». Природа, очевидно, пробудилась отъ своего зимняго оцѣпенѣнія: все кругомъ ожило, и перемѣна эта совершилась съ невообразимой быстротой. Огромныя глыбы льда, освободившись отъ оковъ, приковывавшихъ ихъ къ морю, уплываютъ въ океанъ съ торжественною важностью, причемъ съ вершинъ ихъ устремляются потоки чистой, какъ хрусталь, ледяной воды. Корабли полярныхъ мореплавателей, застрявшіе во льдахъ, также освобождаются отъ своихъ оковъ, и мореплавателямъ является возможность либо вернуться назадъ, либо двинуться впередъ, все далѣе и далѣе къ сѣверу. Разумѣется, чѣмъ болѣе удаляются путешественники на сѣверъ, тѣмъ менѣе замѣтно дѣйствіе солнечныхъ лучей на окружающую природу. Растительность не появляется на дальнемъ сѣверѣ и ледяной покровъ не исчезаетъ въ мерзлой пустынѣ, а только огромныя полыньи, да солнце, неизмѣнно сверкающее на небѣ, напоминаютъ человѣку о томъ, — что наступило лѣто.

Продолжительный мракъ полярной ночи оказываетъ, какъ мы уже говорили, вредное вліяніе на людей и животныхъ. Но и постоянный солнечный свѣтъ полярнаго лѣта дѣйствуетъ неблагопріятно на нѣкоторыхъ животныхъ, а именно на пѣтуховъ. Одинъ англійскій путешественникъ, отправившійся на Шпицбергенъ, разсказываетъ по этому поводу слѣдующее: онъ везъ съ собою домашнихъ птицъ, куръ и одного пѣтуха; по мѣрѣ того какъ онъ подвигался все дальше къ сѣверу и дни становились все короче и короче, пѣтухъ приходилъ все въ болѣе и болѣе возбужденное состояніе. Онъ спалъ не болѣе нѣсколькихъ минутъ въ сутки, просыпаясь и вскакивая во своего мѣста всегда въ сильнѣйшемъ волненіи, словно онъ боялся прозѣвать утро и не встрѣтить наступленіе дня своимъ обычнымъ крикомъ. Но, когда наступилъ безконечный день, то бѣдный пѣтухъ совершенно растерялся. Онъ метался по палубѣ, издавая какіе то жалобные, страшные крики, и не могъ найти себѣ мѣста и покоя. Наконецъ, спустя нѣсколько дней, бѣдный пѣтухъ не выдержалъ; онъ словно обезумѣлъ и, вскочивъ на бортъ корабля, ринулся въ морскую бездну.

Конечно, мы всѣ представляемъ себѣ полярныя страны въ видѣ непроходимыхъ пространствъ, покрытыхъ снѣгомъ и льдомъ.

Страшная стужа свирѣпствуетъ тамъ и уничтожаетъ все живое.

Это вѣрно, но не всегда такъ было! Въ сѣверной Гренландіи, на горѣ, окруженной глетчерами (ледниками) и возвышающейся на 600 метровъ надъ поверхностью моря, подъ 70° сѣверной широты, погребенъ цѣлый допотопный лѣсъ; множество древесныхъ стволовъ и вѣтвей лежатъ тутъ многіе вѣка и являются безмолвными свидѣтелями тѣхъ переворотовъ и измѣненій, которымъ подвергалась наша земля. Эти остатки указываютъ, что нѣкогда въ Гренландіи были цѣлыя лѣса разнообразныхъ деревьевъ — секвой (калифорнская сосна), дубовъ, вязовъ, кленовъ, тополей, орѣшника, лавровъ и т. д. Но этого мало! Тамъ росли также магнолія, виноградная лоза, плющъ и даже пальма, однимъ словомъ, растенія теплыхъ странъ. Все это указываетъ, что гдѣ теперь нельзя найти ни одного дерева, ни одного куста, гдѣ огромные глетчеры спускаются къ самому морю, прежде была богатая растительность и, слѣдовательно, климатъ былъ такой же теплый, какъ въ Средней Европѣ и Калифорніи. Не даромъ же норманны, открывшіе этотъ островъ въ концѣ X вѣка, назвали его Гренландіей, что значитъ «зеленая страна». И тогда она дѣйствительно была «зеленая». Какая же разница съ тѣмъ, что представляетъ изъ себя теперь эта страна! Исчезли лѣса и вся сѣверная Гренландія покрыта необозримыми ледниками. Лишь кое-гдѣ, на короткое время лѣтомъ появляются полосы земли, освобожденныя отъ снѣга, точно оазисы среди ледяной пустыни.

Однако, эту пустыню нельзя назвать необитаемой и лишенной всякой растительности. Правда, эта растительность очень жалкая и бѣдная сравнительно съ тою, которая нѣкогда покрывала эту страну, но все-таки даже въ сѣверной части Гренландіи встрѣчаются разные мхи, лишаи, травы, карликовая ива (см. рисун. на стр. 16-ой), береза и даже кустарники, а по берегу моря растутъ водоросли. Лѣтомъ берега оживляются стаями птицъ, а представителями міра животныхъ являются крупныя млекопитающія, бѣлые медвѣди, мускусные быки, сѣверные олени, лисицы и полярные зайцы; изъ болѣе же мелкихъ животныхъ водятся горностаи, мышь и пеструшка, да еще слѣдуетъ упомянуть о собакѣ, какъ единственномъ домашнемъ животномъ этой области.

Но если полярныя страны поражаютъ своею безжизненностью и пустынностью, то этого нельзя сказать про моря, омывающія ихъ. Богатствомъ и разнообразіемъ морскихъ животныхъ сѣверное полярное море можетъ соперничать съ южными. Сѣверное море, благодаря обилію свѣтящихся животныхъ, также отливаетъ фосфорическимъ блескомъ, какъ и южныя моря. Кромѣ того именно полярныя моря служатъ родиною большей части морскихъ млекопитающихъ, имѣющихъ такое значеніе для человѣка, моржи, тюлени, киты, нарвалы, дельфины — все это обитатели полярныхъ морей, а про рыбъ и говорить нечего. Знаменитое изреченіе Гумбольдта: «Еще вопросъ: что богаче жизнью, земля или океанъ?» нигдѣ не можетъ имѣть такого примѣненія, какъ на берегахъ полярныхъ морей, такъ какъ только, благодаря обилію жизни въ морѣ, человѣкъ можетъ сохранить свою собственную жизнь въ этой суровой и пустынной странѣ. Тутъ уже, дѣйствительно, кормитъ его не земля, а море!

ГЛАВА II

Полярные обитатели. — Эскимосы. — Эскимосскій пиръ. — Способы передвиженія. — Услужливое море. — Жилища эскимосовъ. — Обычаи. — Миролюбіе. — Ночныя пѣсни. — Оригинальный судъ. — Повѣрья эскимосовъ. — Переселеніе эскимосовъ. — Лѣтняя жизнь. — Лапландцы. — Пастухи и рыболовы. — Характеръ лапландцевъ. — Самоѣды. — Тундра. — Чумъ самоѣда. — Шаманы. — Характеръ самоѣда.

Несмотря на всю суровость полярной природы, на вѣчные льды и безконечныя зимнія ночи, крайній сѣверъ все-таки обитаемъ людьми. Полярные путешественники находили слѣды человѣческихъ жилищъ и обломки саней въ ледяной пустынѣ, гдѣ казалось не было мѣста человѣку. Значитъ, были люди, которые умѣли примѣниться и къ этой суровой природѣ, могли поддерживать свою жизнь среди этого царства смерти и находить здѣсь для себя пропитаніе. Разумѣется, эти обитатели странъ вѣчнаго льда ведутъ очень жалкое существованіе, но, родившись и выросши въ такой суровой обстановкѣ, они не вѣдаютъ другой и не стремятся къ лучшему. Ледъ, снѣгъ, холодное море, доставляющее имъ пищу — это ихъ родная стихія. Долгая зимняя ночь не пугаетъ ихъ и они не могутъ представить себѣ странъ, покрытыхъ роскошною тропическою растительностью, гдѣ люди такъ-же страдаютѣ отъ зноя, какъ и они страдаютъ подчасъ отъ полярнаго холода.

Самый сѣверный народъ — люди, живущіе на самомъ отдаленномъ концѣ нашей земли — это эскимосы. Они какъ бы окружаютъ полюсъ, такъ какъ населяютъ всю арктическую (полярную) Америку, Гренландію и полярные острова. Ихъ кочевья встрѣчаются по обоимъ берегамъ Дэвисова пролива, въ Бафиновомъ заливѣ и по ту сторону Берингова пролива. Вообще область, которую они занимаютъ, очень велика, и ихъ, по справедливости, можно назвать обитателями полюса.

Всего лучше извѣстны и описаны эскимосы Гренландіи. По своему тѣлосложенію они принадлежатъ къ самымъ малорослымъ народамъ земнаго шара, — ростъ ихъ рѣдко достигаетъ полутора метра или нѣсколько выше, но за то они отличаются полнотой, особенно женщины. Цвѣтъ кожи у нихъ на лицѣ смуглый съ красноватымъ отливомъ, а на туловищѣ и конечностяхъ темно-сѣрый. Но дѣти у эскимосовъ рождаются такими же бѣлыми, какъ и европейскія дѣти, только постепенно подъ вліяніемъ климата, а также неопрятности и однообразной животной пищи, цвѣтъ кожи у нихъ пріобрѣтаетъ такой некрасивый оттѣнокъ.

Эскимосы находятъ все, что имъ нужно для пропитанія въ той мѣстности, гдѣ они живутъ. Они — народъ рыболовный и съ необыкновенною ловкостью охотятся за тюленями и китообразными животными. Эта охота доставляетъ имъ пищу, которую они предпочитаютъ всякой другой. Часто случается, что эскимосы, завезенные въ Европу или Америку, начинаютъ чахнуть и хворать и въ такомъ случаѣ они всегда увѣряютъ, что ихъ можетъ излечить только тюленье мясо. Вернувшись на свою суровую родину, они оправляются всегда очень быстро.

Тюлень для эскимоса составляетъ все. Мясо и жиръ тюленя служитъ ему нищей, а изъ шкуры онъ приготовляетъ одежду для себя, жены и дѣтей. Эскимосъ съ головы до ногъ одѣтъ въ тюленью шкуру и матери носятъ своихъ маленькихъ дѣтей на спинѣ, въ мѣшкѣ изъ тюленьей шкуры. Лодки эскимоса также обтянуты тюленьей шкурой. Ворвань служитъ для освѣщенія и отопленія жилища — словомъ, эскимосъ безъ тюленя не могъ бы прожить. Мясо морскихъ животныхъ, заготовленное эскимосами на зиму, въ вяленомъ видѣ, употребляется ими въ пищу сырымъ, и они даже находятъ его вкуснѣе, если оно нѣсколько попортилось. Вообще, какъ относительно пищи, такъ и относительно всей своей жизненной обстановки, эскимосы обнаруживаютъ удивительную неразборчивость. Нельзя читать безъ отвращенія описаніе ихъ прожорливости и ихъ пировъ. Полярный путешественникъ, капитанъ Галль, разсказываетъ, напримѣръ, что они съ жадностью набрасываются на всякую пищу и ѣдятъ даже разложившіеся трупы животныхъ и содержимое кишекъ медвѣдя и оленя. Однако тамъ, гдѣ голодъ царствуетъ безгранично, поневолѣ исчезаетъ разборчивость въ пищѣ. Такъ, напримѣръ, капитанъ Галль описываетъ одинъ эскимосскій пиръ, въ которомъ онъ самъ принималъ дѣятельное участіе, конечно, подъ вліяніемъ долгаго голоданія!

«Первое блюдо, — говоритъ Галль, — составляла тюленья печень въ сыромъ видѣ. Она была только что вынута изъ тѣла животнаго и потому совсѣмъ теплая. Каждый получилъ кусокъ, завернутый въ сало, затѣмъ слѣдовали куски мяса, необыкновенно нѣжнаго цвѣта и пропитанные кровью. Но самое изысканное кушанье представляли кишки тюленя, которыя хозяйка развертывала своими грязными пальцами, отдѣляя каждому по большому куску. Я тоже получилъ кусокъ такой ленты фута въ два длиной и развертывалъ ее въ зубахъ, слѣдуя эскимосскому обыкновенію. Со всѣхъ сторонъ раздавались крики: „еще! еще!“ которымъ вторилъ и я. Я зналъ также хорошо, какъ и всѣ присутствующіе здѣсь эскимосы, что въ тюленѣ все годится въ пищу и ничѣмъ пренебрегать не слѣдуетъ…»

Конечно, этотъ путешественникъ, по возвращеніи въ цивилизованныя страны, не могъ безъ содроганія вспоминать объ этомъ пиршествѣ. Но то ли еще приходилось испытывать людямъ, забравшимся на крайній сѣверъ и доведеннымъ голодомъ до полнаго отчаянія!

Сани и лодки составляютъ главныя средства передвиженія эскимосовъ. Въ сани они запрягаютъ собакъ, которыя также, какъ и люди, на крайнемъ сѣверѣ, отличаются необыкновенною выносливостью и видомъ своимъ напоминаютъ волковъ. Онѣ могутъ безнаказанно оставаться на открытомъ воздухѣ во время сильнѣйшей стужи. Въ такихъ случаяхъ онѣ вырываютъ для себя въ снѣгу нѣчто вродѣ норы, куда залѣзаютъ, выставляя наружу только кончикъ морды, да и ту они прикрываютъ отъ времени до времени своимъ пушистымъ хвостомъ, чтобы защитить ее отъ дѣйствія холода. Эскимосъ впрягаетъ въ свои сани цѣлую стаю собакъ и, такъ какъ невозможно имѣть такой длины кнутъ, чтобы погонять эту стаю, то эскимосъ ударяетъ кнутомъ ближайшихъ къ нему собакъ. Эти послѣднія со злости кусаютъ тѣхъ, которыя привязаны впереди ихъ, а тѣ поступаютъ точно также со слѣдующею парой и т. д. Вся стая устремляется впередъ съ громкимъ воемъ и лаемъ, и къ удовольствію эскимоса сани быстро катятся по снѣжной равнинѣ.

Другимъ средствомъ передвиженія у эскимосовъ служатъ, какъ мы уже говорили, лодки, которыя бываютъ двухъ родовъ: каякъ — для мужчинъ и умякъ — для женщинъ. На женской лодкѣ можетъ умѣститься 10—12 человѣкъ; на носу ея укрѣпляютъ парусъ. Умьяки называются женскими лодками, потому что на нихъ гребутъ только женщины. Мужская лодка — каякъ строится изъ обыкновеннаго деревяннаго остова и обтягивается тюленьими шкурами. Эта лодка необыкновенно легка и вѣситъ не болѣе 50—60 фунтовъ, такъ что въ случаѣ надобности эскимосъ беретъ ее на руки и переходитъ съ нею вмѣстѣ громадныя льдины, а затѣмъ, когда достигаетъ воды, то снова садится въ лодку и пускается въ море. Сидя въ каякѣ, эскимосъ составляетъ съ нимъ одно неразрывное цѣлое; онъ ныряетъ вмѣстѣ съ лодкой и ловко удерживаетъ равновѣсіе. Тѣмъ не менѣе много эскимосовъ погибаютъ ежегодно въ морѣ, особенно во время охоты на моржей и во время бури. Обыкновенно эскимосы отправляются на охоту небольшими отрядами, чтобы въ случаѣ опасности подавать помощь другъ другу.

Нельзя не удивляться ихъ ловкости, когда они на своимъ утлыхъ лодочкахъ бросаютъ копье или гарпунъ въ морского звѣря. Они предпочитаютъ на охотѣ свои первобытныя орудія огнестрѣльному оружію, такъ какъ выстрѣлъ изъ ружья заставляетъ ихъ лодки слишкомъ раскачиваться. Главное оружіе эскимоса — лукъ и стрѣлы изъ сосноваго дерева, только въ послѣднее время, да и то не у всѣхъ племенъ, появились ружья и копья съ мѣдными или желѣзными наконечниками. У большинства же эскимосовъ наконечники на копьяхъ сдѣланы изъ камня или кости. Въ мѣстности, гдѣ они живутъ, лѣсовъ нѣтъ, но море, доставляющее имъ пищу, доставляетъ и деревья, которыя имъ нужны для постройки лодокъ, жилищъ и проч. Къ берегамъ Гренландіи морскимъ теченіемъ всегда прибиваетъ массу деревьевъ и этимъ пловучимъ лѣсомъ эскимосы пользуются для своихъ цѣлей. Всего болѣе пловучаго лѣса встрѣчается у южнаго берега Гренландіи, а чѣмъ сѣвернѣе, тѣмъ онъ рѣже попадается, такъ что каждое дерево, прибитое моремъ, составляетъ тамъ уже настоящую драгоцѣнность.

Эскимосы во время длинной суровой полярной зимы часто страдаютъ отъ голода, главнымъ образомъ, вслѣдствіе своей собственной безпечности. Они могли бы во время лѣтней охоты запастись пищей на всю зиму, но имъ не приходитъ въ голову дѣлать это. Когда пища у нихъ имѣется въ изобиліи, они предаются самому отвратительному обжорству и никогда не могутъ сберечь свои запасы на зиму. Нѣкоторые, болѣе осторожные изъ нихъ, прячутъ свои запасы какъ можно дальше отъ своихъ жилищъ, въ томъ разсчетѣ, что имъ будетъ лѣнь отправляться такъ далеко за провизіей безъ особенной крайности. Впрочемъ, эскимосы вообще отличаются удивительною выносливостью — и голодъ и холодъ переносятъ сравнительно легко.

Жилища эскимосовъ бываютъ лѣтнія и зимнія. Лѣтомъ они живутъ въ палаткахъ изъ тюленьихъ шкуръ, которыя навѣшиваются на шесты въ два ряда. Спереди палатка выше, а сзади она спускается до самой земли. На нижній край палатки укладываются камни и сверху задѣлываютъ мхомъ всѣ отверстія, чтобы не проходилъ вѣтеръ, а у входа вѣшается оригинальная занавѣсь, сшитая изъ тюленьихъ кишокъ; она защищаетъ отъ непогоды и вѣтра внутренность эскимосскаго жилища и пропускаетъ въ него свѣтъ.

Зимнее жилище строится различно. Одни племена эскимосовъ строютъ землянки или хижины изъ досокъ, другія же, особенно живущія болѣе къ сѣверу, устраиваютъ себѣ хижины изъ льдинъ. Конечно, о просторѣ въ такомъ жилищѣ и думать нечего: имѣется только одна комната, въ которой и помѣщается вся семья, а иногда даже нѣсколько семействъ. Всѣ спятъ вмѣстѣ на однѣхъ нарахъ, которыя устраиваются на противоположномъ концѣ хижины, подальше отъ дверей. Если въ хижинѣ обитаютъ два или три семейства, то каждое изъ нихъ занимаетъ свое отдѣльное мѣсто на общихъ нарахъ. Такимъ образомъ обитатели одной хижины дѣлятся на членовъ семьи и сожителей; послѣдніе принимаются только съ общаго согласія. Но, живя вмѣстѣ въ хижинѣ эскимоса, всѣ равноправны и все у нихъ общее. Убитый тюлень поровну дѣлится между всѣми, и каждый получаетъ кусокъ мяса и ворвань для своей лампы, такъ что даже бѣднѣйшій изъ эскимосовъ все таки обезпеченъ отъ голодной смерти, если только тюлени попадаются зимой. Въ охотѣ на тюленя участвуютъ обыкновенно только члены одного дома, а не всего поселенія; общая охота устраивается только на китовъ и другихъ крупныхъ животныхъ, бѣлыхъ медвѣдей, моржей и т. д. Домашняя утварь и всякія другія орудія также составляютъ общее достояніе. Любопытны въ этомъ отношеніи обычаи, существующіе у эскимосовъ. Они считаютъ, что все излишнее составляетъ общее достояніе и это относится ко всѣмъ предметамъ, если число ихъ превышаетъ необходимое. Напримѣръ, у кого есть три лодки, тотъ долженъ отдать одну въ распоряженіе своихъ сожителей. Затѣмъ у нихъ считается правиломъ, чтобы каждый мужчина, пока еще въ силахъ, работалъ, т. е. ходилъ бы на добычу тюленей и другихъ морскихъ животныхъ. Кто старается уклониться отъ этихъ своихъ обязанностей, тотъ навлекаетъ на себя презрѣніе всѣхъ членовъ общины.

Гренландскіе эскимосы отличаются необычайнымъ миролюбіемъ. Почти никогда не случается, чтобы семейства, живущія вмѣстѣ, ссорились между собою. Въ эскимосскомъ языкѣ бранныхъ словъ совсѣмъ не существуетъ. Если эскимосъ сердитъ, то онъ выражаетъ свое неудовольствіе молчаніемъ. Вслѣдствіе такого миролюбиваго характера эскимосовъ у нихъ никогда не бываетъ никакихъ распрей и споровъ, которые надо было бы разбирать, такъ что нѣтъ надобности прибѣгать къ какому-нибудь суду. Преступленія бываютъ рѣдко и противъ преступниковъ принимаются мѣры во время общественныхъ празднествъ и игръ. На эти празднества эскимосы съѣзжаются съ разныхъ сторонъ, и ближніе и дальніе; кто имѣетъ какую-нибудь жалобу, то заявляетъ объ этомъ въ стихахъ, въ такъ называемой «ночной пѣснѣ». Тотъ, на кого приносится жалоба, долженъ защищаться также стихами и пѣніемъ. Собраніе выслушиваетъ обоихъ пѣвцовъ и затѣмъ выражаетъ свое удовольствіе или неудовольствіе обвиняемому. Если собраніе окажется недовольнымъ его защитой, то обвиняемый исключается изъ общества эскимосовъ, въ противномъ же случаѣ онъ остается членомъ общины и можетъ быть терпимъ до новаго обвиненія. Воровство считается у эскимосовъ преступленіемъ лишь по отношенію къ своимъ соотечественникамъ, обворовать же иностранца не только не считается преступленіемъ, но даже похвальнымъ поступкомъ. За убійство допускается кровавая месть, но къ смертной казни эскимосы прибѣгаютъ крайне рѣдко. Убійца приговаривается къ пожизненному уединенію, и каждый эскимосъ избѣгаетъ его до такой степени, что даже, если онъ случайно встрѣтится съ такимъ отверженнымъ, то старается не смотрѣть на него. Одинъ изъ путешественниковъ спросилъ эскимосовъ, почему они не казнятъ убійцъ, и они отвѣчали, что тогда они бы сами сдѣлались убійцами и совершили бы такое же преступленіе, какое совершилъ казненный ими человѣкъ.

Какъ и всѣ первобытные народы и дикари, эскимосы считаютъ всякую болѣзнь навожденіемъ злыхъ духовъ и продѣлками колдуновъ. Они прибѣгаютъ къ колдунамъ для борьбы съ болѣзнью, но иногда все-таки лѣчатъ ихъ разными домашними средствами. Когда эскимосъ умираетъ, его хоронятъ въ могилѣ выстланной мхомъ и тюленьими шкурами, сверху ее прикрываютъ тѣмъ же, потомъ заваливаютъ каменьями. Около могилы мужчины кладутъ его лодку, оружіе и др. инструменты, а около могилы женщины — ножъ и принадлежности шитья. На могилу ребенка эскимосы кладутъ собачью голову, такъ какъ у нихъ существуетъ повѣрье, что душа собаки покажетъ неопытному ребенку дорогу на тотъ свѣтъ. Если умираетъ мать въ то время, когда она кормитъ ребенка, то обыкновенно его живого хоронятъ вмѣстѣ съ матерью.

Эскимосы большею частью язычники; хотя датскіе миссіонеры давно уже стараются обратить ихъ въ христіанство, но имъ до сихъ поръ еще не удалось искоренить языческія вѣрованія. Даже принявъ христіанскую религію, эскимосы все-таки продолжаютъ вѣрить въ своихъ прежнихъ боговъ.

Обращенные въ христіанство эскимосы думаютъ, что рай находится надъ звѣзднымъ небомъ и что души умершихъ забавляются тамъ, играя моржевыми головами, которыя служатъ имъ вмѣсто мячика, и вслѣдствіе этой игры, называющейся «Ирмусъ», на небѣ является сѣверное сіяніе. Эскимосы не совѣтуютъ выходить изъ дома при сѣверномъ сіяніи, такъ какъ, по ихъ повѣріямъ, играющіе духи порою спускаются на землю и похищаютъ людей.

Эскимосы въ Гренландіи находятся подъ покровительствомъ Даніи и считаются датскими подданными. Датскіе купцы ведутъ съ ними торговлю, скупаютъ у нихъ мѣха и жиръ, а эскимосы получаютъ взамѣнъ огнестрѣльное оружіе и разные другіе предметы, въ которыхъ они имѣютъ нужду.

Эскимосы чрезвычайно невѣжественны и неразвиты, но тѣмъ не менѣе ихъ нельзя назвать тупоумными. По словамъ датскихъ миссіонеровъ они чрезвычайно способны къ музыкѣ и очень любятъ ее. Датчане устроили въ Гренландіи школы для эскимосовъ и даже семинаріи и вообще стараются распространить просвѣщеніе среди этого полярнаго народа. Даже литература проникла въ эту область вѣчнаго льда, и въ Гомгабѣ — большомъ датскомъ селеніи въ Гренландіи, существуетъ теперь типографія и издается газета на гренландскомъ языкѣ. Въ этой типографіи напечатана была первая книга на гренландскомъ языкѣ. Эта книга заключаетъ въ себѣ народныя сказанія гренландцевъ и въ ней находятся около дюжины картинокъ, нарисованныхъ и вырѣзанныхъ на деревѣ однимъ эскимосомъ. Докторъ Ринкъ, написавшій прекрасную книгу о Гренландіи, помѣстилъ въ ней иллюстраціи, нарисованныя эскимосомъ, и переводъ статей, написанныхъ мѣстными уроженцами на языкѣ эскимосовъ въ гренландской газетѣ. Одинъ эскимосъ, принимавшій участіе въ полярныхъ путешествіяхъ, написалъ самъ свою біографію, и его записки даже были переведены на одинъ изъ европейскихъ языковъ. Все это, конечно, указываетъ, что какъ ни мало развиты въ умственномъ отношеніи эскимосы въ настоящее время, но все же они не такъ ужъ тупоумны и вполнѣ способны къ развитію.

Всѣ мы, жители умѣренныхъ странъ, всегда радуемся приближенію весны, хотя никто изъ насъ никогда не страдалъ такъ зимой, какъ страдаютъ жители сѣвера. Къ концу зимы всѣ запасы у эскимоса уже съѣдены и ему приходится питаться кожей отъ палатокъ, а это ужъ какая пища! Но съ наступленіемъ лѣта приходить конецъ нуждѣ и голоду. Мужчины тотчасъ же отправляются на охоту и возвращаются, волоча за собего одного или двухъ тюленей или медвѣдей. Тогда начинается пиршество. А какое счастье, что можно выбраться изъ тѣсной зимней хижины! Эскимосы собираютъ свое имущество, приготовляютъ каяки и умьяки, обтягиваютъ ихъ новой кожей и нагружаютъ на нихъ свой скарбъ. Часть имущества, впрочемъ, остается въ зимнемъ помѣщеніи, покрытомъ старыми шкурами, но опасаться за его сохранность нечего, такъ какъ все равно никто его не украдетъ, а остальное все эскимосы забираютъ съ собою на острова, отстоящіе далеко отъ берега, куда они переселяются на лѣто, словно мы на дачу. Но острова эти не представляютъ ничего привлекательнаго съ нашей точки зрѣнія, такъ какъ они совершенно лишены растительности и лишь въ ущельяхъ попадается жалкая травка. Эскимосамъ это все равно; они вѣдь никогда не видали зеленыхъ лѣсовъ, просыпающихся весной отъ своего зимняго сна, и поэтому совершенно довольствуются своею судьбой. Охота на этихъ островахъ хорошая — а это самое главное. И вотъ все населеніе эскимосской деревни: женщины, дѣти, старики — всѣ радуются предстоящей поѣздкѣ и пока нагружаются умьяки, все время слышится веселый говоръ, смѣхъ, радостные возгласы.

Наконецъ, гренландскій флотъ пустился въ путь. Между нагруженными умьяками весело шныряютъ маленькіе легкіе каяки, гребцы которыхъ состязаются другъ съ другомъ въ ловкости. Умьяки пристаютъ къ непривѣтливому берегу острова, вытаскиваются на берегъ и поклажа выгружается. Мужчины тотчасъ же отправляются въ горы на охоту, а женщины устраиваютъ палатки, весело болтая и радуясь перемѣнѣ. Къ вечеру возвращаются мужчины съ добычей, и какая радость, если кому нибудь изъ нихъ удалось убить большого тюленя! Добыча дѣлится между всѣми и съѣдается все до послѣдней крошки…

Спустя нѣкоторое время къ острову подплываетъ какой нибудь купецъ изъ датской колоніи, скупающій у нихъ тюленій жиръ. Эскимосы тоже часто отправляются въ ближайшую датскую колонію, чтобы купить тамъ кофе и сахару, пороха и свинцовыхъ пуль. Наступаютъ веселые вечера, которые эскимосы проводятъ вокругъ котелка съ кофеемъ. Ихъ лоснящіяся жирныя лица свѣтятся блаженствомъ. Послѣ цѣлаго ряда удачныхъ охотъ эскимосы проводятъ теперь время въ полномъ бездѣлья; они только поютъ, весело бесѣдуютъ между собою и въ изобиліи пьютъ сладкій кофе. Какъ можно сравнить ихъ жизнь теперь съ тою, которую они проводятъ въ тѣсной зимней хижинѣ, при свѣтѣ лампы изъ ворвани, наполняющей все помѣщеніе вонючимъ чадомъ!

На острова пріѣзжаютъ и другіе посѣтители, кромѣ датскихъ купцовъ. Пріѣзжаютъ и другіе эскимосы, сообщаютъ разныя новости; являются также и миссіонеры. Эскимосы всегда встрѣчаютъ ихъ очень радушно. Миссіонеръ собираетъ тѣхъ изъ эскимосовъ, которые уже приняли христіанство, говоритъ имъ проповѣдь и поетъ съ ними вмѣстѣ духовные гимны. День проходитъ быстро, и отъѣздъ миссіонера эскимосы чествуютъ выстрѣлами изъ ружей.