За океаном (Пименова) — ДО

За океаномъ. Природа и люди Америки

Составлено Э. Пименовой.

Съ рисунками

Оглавленіе.

ГЛАВА I. Нью-Іоркъ. — Гигантское сооруженіе. — Населеніе Нью-Іорка. — Переселенцы. — Первобытные обитатели Сѣверной Америки. — Жизнь краснокожихъ, — Цивилизованный индѣецъ. — Взаимныя отношенія блѣднолицыхъ и краснокожихъ. — Трудное положеніе учительницы. — «Вертящійся хвостъ»

ГЛАВА II. Прежде и теперь. — Заселеніе новаго участка земли. — Города-грибы. — Борьба съ краснокожими. — Исторія одного охотника. — Месть индѣйцевъ. — Погоня. — Трудный выборъ. — Огонь или индѣйцы?

ГЛАВА III. Сходство индѣйцевъ между собою. — Одежда индѣйцевъ. — Жилища. — Мужество индѣйцевъ. — Жестокій обычай. — Пуэблосы. — Обитатели скалъ. — Суевѣріе индѣйцевъ. — Боязнь смерти. — Негры-рабы. — Невольничьи порядки. — Война за освобожденіе

ГЛАВА IV. Тихоокеанская желѣзная дорога. — Стада бизоновъ, — Истребительная охота. — Собачки прерій. — Городки. — Штатъ прерій. — Чикаго. — Газеты. — Городъ-грибъ. Высочайшіе дома. — Торговля Чикаго. — Скалистыя горы. — Страна чудесъ. — Іеллостоунскій паркъ. — Гейзеры. — Дѣйствіе мыла. — Бѣдный китаецъ. — Плохія земли

ГЛАВА V. «Большой Каньонъ». — Рѣка Колорадо. — «Отецъ водъ». — Капризы рѣки. — Непрочные острова на Миссисипи. — Услуга рѣки. — Перелетъ птицъ. — Поиски большой рѣки. — Продолжительное плаваніе. — Мамонтова пещера. — Чудеса подземнаго міра. — Разсказъ русскаго путешественника. — Подземный курортъ. — Обитатели пещеры

ГЛАВА VI. Ніагарскій водопадъ. — Скалы вѣковъ. — Спускъ судна. — Жертвоприношеніе Великому Духу. — Безумная попытка. — Смерть ради денегъ. — Пещера вѣтровъ. — Опасное ремесло. — Страна мѣховъ. — Жизнь въ канадскихъ городахъ. — Первые канадскіе поселенцы. — Водопадъ зимой. — «Сахарный хлѣбъ»

ГЛАВА VII. Страна золота. — Калифорнскіе золотоискатели. — Добываніе золота. — Похороны золотоискателя. — Красоты Калифорніи, — Іоземитская долина. — Лѣсные великаны, — Вулканъ Шаста. — Прежніе властители страны. — Сакраменто. — Поднятіе города. — Сантъ-Франциско. — Переселеніе китайцевъ. — Китайскій кварталъ. — Урокъ, преподанный язычникомъ христіанамъ. — Городъ Соленаго озера. — Мормоны

ГЛАВА VIII. Восточные и западные колонисты Сѣверной Америки. — Стремленіе ихъ къ соединенію. — Роль желѣзныхъ дорогъ. — Образованіе Соединенныхъ Штатовъ. — Равенство американскихъ гражданъ. — Американскіе университеты. — Самостоятельность американцевъ. — Американскія дѣти. — Университеты для всѣхъ. — Собранія подъ открытымъ небомъ. — Заключеніе

ГЛАВА IX. Завоеваніе Мексики. — Царство ацтековъ. — Человѣческія жертвоприношенія. — Фернандо Кортецъ. — Гватемозинъ. — Хозяйничанье испанцевъ. — Возстаніе мексиканцевъ. — Кровавая исторія Мексики. — Затѣи французскаго императора. — Печальный конецъ. — Характеръ мексиканцевъ. — Мексиканскія дѣти. — Попокатапетль. — Легенда. — Восхожденіе на гору

ГЛАВА X. Бразилія. — Океанъ прѣсной воды. — Кто побѣдитъ: природа или человѣкъ? — Горы и дѣвственный лѣсъ. — Борьба растеній. — Столкновеніе двухъ лѣсовъ. — Апельсинный дѣвственный лѣсъ. — Персики одолѣли! — Стада быковъ въ пампасахъ. — Рѣка Амозонка. — Случайное открытіе Бразиліи. — Вольные и невольные колонисты. — Отношеніе пришельцевъ къ туземцамъ. — Гаучосы. — Бразильскіе индѣйцы. — Нѣмецкія и бразильскія фермы. — Индѣйское преданіе. — Приготовленіе кураре. — Города

ГЛАВА I. Нью-Іоркъ. — Гигантское сооруженіе. — Населеніе Нью-Іорка. — Переселенцы. — Первобытные обитатели сѣверной Америки. — Жизнь краснокожихъ. — Цивилизованной индѣецъ. — Взаимныя отношенія блѣднолицыхъ и краснокожихъ. — Трудное положеніе учительницы — «Вертящійся хвостъ».

Гигантская статуя свободы, возвышающаяся у входа въ Нью-Іоркскую гавань, зажигаетъ каждый вечеръ свой факелъ — громадный электрическій фонарь, служащій маякомъ для всѣхъ судовъ, идущихъ съ моря.

На берегу виднѣются миріады огней. Тамъ, вдали расположенъ огромный городъ, гордо называющій себя «державнымъ городомъ» — настоящая столица сѣверной Америки — Нью-Іоркъ.

Нью-Іоркъ расположенъ на островѣ Мэнгатэнъ, вблизи устья рѣки Гудзона, и ни одинъ другой городъ Соединенныхъ Штатовъ Сѣверной Америки не можетъ, пожалуй, сравниться съ нимъ по тому оживленію и движенію, которыя въ немъ господствуютъ. Гавань Нью-Іорка переполнена судами всякаго рода; цѣлый лѣсъ мачтъ возвышается вдоль набережной, заваленной выгруженными только что тюками съ различными товарами, которые тотчасъ же отвозятся въ склады и магазины, занимающіе огромное пространство на берегу.

Тутъ царитъ такое оживленіе, такая суетня, что непривычному человѣку становится какъ-то жутко. Онъ спѣшитъ покинуть эту гавань, находящуюся въ нѣкоторомъ отдаленіи отъ города, но тамъ его охватываетъ еще болѣе сильное и суетливое движеніе, о которомъ даже трудно составить себѣ понятіе. По главнымъ улицамъ, направляющимся съ юга на сѣверъ, несутся поѣзда по рельсамъ, укрѣпленнымъ на столбахъ, высоко надъ улицей. Болѣе милліона людей въ день проѣзжаютъ въ этихъ поѣздахъ, поддерживающихъ постоянное сношеніе Нью-Іорка съ портомъ. Кромѣ этихъ воздушныхъ дорогъ существуютъ еще нѣсколько другихъ рельсовыхъ путей, проложенныхъ на землѣ. По улицамъ снуютъ люди, проѣзжаютъ омнибусы, велосипедисты, а по рѣкѣ отъ одного берега къ другому ходятъ, точно подвижныя улицы, громадныя лодки — паромы, ярко освѣщенныя по вечерамъ.

Нѣсколько мостовъ соединяютъ островъ Мэнгатэнъ съ твердою землей, но самый гигантскій мостъ соединяетъ Нью-Іоркъ съ предмѣстьемъ Бруклиномъ. Это одинъ изъ самыхъ замѣчательныхъ мостовъ въ мірѣ. Онъ виситъ надъ моремъ такъ высоко, что громадныя суда съ мачтами свободно проходятъ подъ нимъ. Толстые канаты поддерживаютъ платформу для пѣшеходовъ, два боковыхъ пути для экипажей и два пути для висячей желѣзной дороги, поѣзда которой каждый часъ перевозятъ въ обоихъ направленіяхъ по двадцати тысячъ пассажировъ.

Старинная часть города, гдѣ возвышаются громадныя зданія въ 15—20 этажей, представляетъ какой-то темный лабиринтъ, куда солнечный свѣтъ проникаетъ съ трудомъ. Тамъ оживленіе существуетъ только днемъ, а ночью эта часть города пустѣетъ, конторы запираются, и все затихаетъ. Главная торговая улица Нью-Іорка это Бродвей, или Широкая дорога, которая тянется почти на десять верстъ, къ ней присоединятся другая — «5-ая Авеню», столь-же длинная, но почти сплошь застроенная дворцами американскихъ милліонеровъ, украшенными статуями и окруженными роскошными цвѣтниками.

Населеніе этого огромнаго торговаго города почти на половину состоитъ изъ людей пришлыхъ. Очень многіе являются изъ за моря; это переселенцы, большею частью высаживающіеся въ Нью-Іоркѣ и остающіеся тутъ. Лишь немногіе изъ нихъ направляются куда нибудь на сѣверъ или на югъ, или же устремляются дальше на западъ, въ новыя мѣста, большинство-же остается здѣсь. Всѣ эти переселенцы, явившіеся сюда въ поискахъ за счастьемъ, котораго они не нашли у себя на родинѣ, отыскиваютъ себѣ здѣсь какое нибудь подходящее дѣло, работу, а если они энергичные, мужественные и трудолюбивые люди, то достигаютъ иногда блестящей удачи. Разсказы объ этихъ удачахъ, дойдя до ихъ родины, соблазняютъ другихъ послѣдовать ихъ примѣру и искать счастья въ Новомъ Свѣтѣ. Конечно, многіе изъ этихъ переселенцевъ должны испытывать смутное чувство тревоги, вступая впервые на американскій берегъ, — что то принесетъ имъ новая родина? Такое же, или, быть можетъ, еще болѣе сильное чувство тревоги и неизвѣстности, должно быть охватывало въ прежнія времена переселенцевъ, отправлявшихся въ новооткрытую часть свѣта, чтобы создать себѣ тамъ новое отечество. Послѣ открытія Колумбомъ Америки разсказы о ея богатствахъ и роскошной природѣ привлекали туда европейцевъ, являвшихся въ Америку либо какъ завоеватели, либо какъ колонисты. Испанцы и португальцы завладѣли южной Америкой и Мексикой, а французы и англичане переселялись преимущественно въ Сѣверную Америку и основали тамъ колоніи, которыя впослѣдствіи, послѣт долгой и упорной борьбы, сдѣлались независимымъ государствомъ — великою сѣверо-американскою республикой подъ именемъ Соединенныхъ Штатовъ.

Въ тѣ времена, когда европейцы начали переселяться въ Америку, въ Южной Америкѣ и Мексикѣ существовали уже самостоятельныя государства, населеніе которыхъ было осѣдлымъ и достигло извѣстной степени развитія. Испанцы и португальцы завоевали и подчинили ихъ себѣ и превратили населеніе этихъ государствъ въ своихъ подданныхъ и рабочихъ. Не то было въ Сѣверной Америкѣ. Переселенцы, отправившіеся сюда, не нашли ни городовъ, ни золота, ни драгоцѣнныхъ камней, но зато они наткнулись тамъ на громадныя пространства свободной земли, которыя словно ждали обработки, чтобы вознаградить человѣка за его трудъ. Эти первые европейцы, ступавшіе на почву Сѣверной Америки, знали, что имъ надо полагаться только на себя, на свои руки, умѣнье и хладнокровіе. Не легко имъ было первое время. Опасности окружали ихъ со всѣхъ сторонъ. По необозримымъ равнинамъ Сѣверной Америки, по берегамъ рѣкъ и озеръ кочевали племена краснокожихъ, которыхъ европейцы назвали индѣйцами. Конечно, индѣйцы недружелюбно отнеслись къ этому вторженію бѣлыхъ, или «блѣднолицыхъ» — какъ они ихъ называютъ, — въ ихъ владѣнія, гдѣ они прежде властвовали безраздѣльно, охотясь за бизонами, несмѣтныя стада которыхъ наполняли преріи (равнины) Америки.

Краснокожіе съ незапамятныхъ временъ населяли Сѣверную Америку. По мнѣнію нѣкоторыхъ ученыхъ они явились туда изъ Азіи и были, слѣдовательно, такими же переселенцами, какъ и европейцы, позднѣе населившіе Америку. Разсѣянные на отрогомъ пространствѣ индѣйцы вынуждены были жить небольшими группами или кланами. Во главѣ такой группы находился вождь, пользовавшійся большимъ уваженіемъ, но въ тоже время считавшійся лишь «первымъ среди равныхъ», товарищемъ, на котораго можно больше всего разсчитывать въ минуту опасности.

Въ настоящее время индѣйцы, вступившіе волей неволей въ сношенія съ европейцами, до нѣкоторой степени цивилизовались, т. е. утратили свою первоначальную дикость, но въ большинствѣ случаевъ цивилизація эта ограничилась тѣмъ, что они переняли кое какіе обычаи европейцевъ, европейскій костюмъ и пріобрѣли дурныя привычки, потерявъ многія изъ своихъ хорошихъ свойствъ. Правда, теперь уже можно встрѣтить образованныхъ индѣйцевъ, но ихъ еще немного. Племена индѣйцевъ, населяющія такъ называемую индѣйскую территорію, которую правительство Соединенныхъ Штатовъ предоставило въ ихъ владѣніе, раздѣляются на цивилизованныхъ и нецивилизованныхъ. Изъ цивилизованныхъ, племя Ирокезовъ уже настолько образовано, что развело у себя школы, больницы и даже клубы и газеты. Эти цивилизованые индѣйцы представляютъ рѣзкую противоположность съ другими племенами, населяющими индѣйскую территорію, которые по прежнему ведутъ кочевой образъ жизни и разгуливаютъ, завернутые въ свои пестрыя одѣяла съ орлиными перьями въ волосахъ. Команчи, Апахи, Чіены, Делавары и многія другія племена не поддаются никакой цивилизаціи и зачастую своими набѣгами причиняютъ безпокойство бѣлымъ обитателямъ на границѣ индѣйской территоріи.

Нѣкоторые изъ индѣйцевъ, какъ мы уже сказали, усвоили себѣ только кое какіе внѣшніе признаки цивилизаціи. Въ одной американской газетѣ разсказывается, напримѣръ, такой фактъ: Въ городѣ Ванортоунѣ можно было видѣть молодаго индѣйца, въ очень курьезномъ костюмѣ, важно разгуливающаго по улицамъ. На головѣ у него красовался новый, самой безукоризненной формы, шелковый цилиндръ, на плечахъ — накидка, на ногахъ — штиблеты и мокассины (обувь индѣйцевъ изъ оленьей шкуры). Шею обхватывалъ модный, снѣжной бѣлизны бумажный воротничекъ, но… не было рубашки, что, впрочемъ, не мѣшало франту съ самымъ самодовольнымъ видомъ поглядывать на проходящихъ.

Такіе цивилизованные индѣйцы, къ сожалѣнію, попадаются слишкомъ часто. Переходя въ христіанство, индѣецъ все-таки никогда не отрѣшается вполнѣ отъ своихъ прежнихъ языческихъ взглядовъ и привычекъ. Одинъ путешественникъ разсказываетъ, что онъ зналъ индѣйца, принявшаго христіанство, который былъ очень набоженъ, но когда онъ читалъ «Отче нашъ», то къ просьбѣ: «хлѣбъ нашъ насущный даждь намъ днесь» непремѣнно присоединялъ просьбу о рыбѣ и объ оленинѣ. Передъ смертью онъ просилъ, чтобы его непремѣнно похоронили со всѣми погребальными обрядами индѣйцевъ.

Измѣнившіяся условія жизни повліяли самымъ вреднымъ образомъ на индѣйцевъ, и они начали быстро вымирать. Нѣкоторыя племена почти совсѣмъ уже исчезли, и это обстоятельство начинаетъ сильно тревожить американцевъ. Попытки цивилизовать индѣйцевъ большею частью кончались неудачей. Чистокровный краснокожій рѣдко можетъ совладать со своимъ врожденнымъ инстинктомъ, который влечетъ его къ кочевой жизни, и вести осѣдлый образъ жизни. Несмотря на усилія миссіонеровъ и даже на нѣкоторую образованность, индѣйцы большею частью возвращаются къ кочевой жизни при первомъ удобномъ случаѣ. Конечно, нѣкоторые индѣйцы, окончивъ курсъ въ какой нибудь американской коллегіи, превращаются въ образованныхъ людей, но такіе случаи все-таки малочисленны; племена же, упорно противящіяся всякой цивилизаціи, осуждены, повидимому, на скорое исчезновеніе.

До какой степени индѣйцы привязаны къ своей родинѣ и какъ горько имъ видѣть, что бѣлые завладѣли ею, доказываетъ, между прочимъ, слѣдующій случай. Однажды, во время одной стычки съ индѣйцами, было взято въ плѣнъ нѣсколько человѣкъ, въ томъ числѣ женщина, и всѣ они были закованы въ кандалы. Эти «дѣти степей» никогда не видали желѣзныхъ дорогъ, и когда ихъ посадили въ вагонъ, то эти безстрашные храбрецы, перепуганные, точно маленькіе дѣти, закрывали себѣ лица своими одѣялами. Дорогою одинъ изъ ихъ вождей по имени «Сѣдая Борода», подъ вліяніемъ тоски по родинѣ, пытался было повѣситься, но его во время сняли съ петли, другому же вождю, «Доброму Медвѣдю» попытка лишить себя жизни удалась. Онъ воспользовался остановкой и, какъ только съ него сняли оковы, нанесъ себѣ тяжкія раны ножомъ въ грудь. Его сочли мертвымъ и оставили на станціи для погребенія. Очнувшись, онъ снова нанесъ себѣ раны. Его обезоружили и начали лечить, но онъ упорно отказывался принимать пищу и питье. Когда раны у него нѣсколько зажили, его рѣшили отправить въ Флориду и посадили въ вагонъ. Часовые, видя, что онъ очень слабъ, изъ уваженія къ его сану вождя, сняли съ него ручные кандалы, но какъ только они отошли отъ него, онъ на всемъ ходу выскочилъ изъ вагона. Поѣздъ остановили. Начались поиски, но тщетно, какъ вдругъ индѣецъ самъ выползъ изъ оврага и бросился бѣжать, несмотря на кандалы на ногахъ. Ему крикнули, чтобы онъ остановился, но онъ продолжалъ бѣжать. Тогда раздался выстрѣлъ, и индѣецъ упалъ съ прострѣленною грудью.

— У меня отняли мой ножъ! — проговорилъ онъ, умирая. Мнѣ нечѣмъ было убить себя. Я нарочно побѣжалъ, чтобы солдаты въ меня выстрѣлили.... Я счастливъ, что иду туда, гдѣ бѣлыхъ не будетъ!

Одинъ изъ старыхъ вождей индѣйскаго племени, по имени «Стоящій Буйволъ», котораго посѣтилъ путешественникъ Шау, разсказывалъ ему о томъ, какъ они должны были покинуть могилы своихъ предковъ, гдѣ до прихода бѣлыхъ они были такъ счастливы. Съ грустью оставили они свои дома и со слезами на глазахъ смотрѣли, какъ исчезали вдали родныя горы и лѣса.

— «Быть можетъ, „Великій Духъ“ сжалится надъ нами, — сказалъ старый вождь, — вѣдь есть еще другая жизнь, кромѣ этой жизни. Я увѣренъ въ этомъ, такъ какъ часто вижу во снѣ моихъ умершихъ друзей. Я слышу ихъ голоса, они говорятъ со мною… Если бы они не жили въ странѣ, куда Великій Духъ переселилъ ихъ, то они не могли бы приходить ко мнѣ и говорить со мною.»

Тоска по родинѣ, воспоминанія о прежнемъ привольномъ житьѣ, когда стада бизоновъ, также быстро теперь исчезающія, какъ исчезаютъ индѣйцы, — разгуливали по безпредѣльной степи и «блѣднолицые» еще не были господами въ странѣ, — никогда не покидаютъ индѣйца. Онъ любитъ разсказывать, какъ жили его предки и никогда не устаетъ говорить объ этомъ. Въ сравненіи съ этимъ блестящимъ прошлымъ настоящее кажется ему такимъ печальнымъ! Даже индѣйская территорія, которая будто бы составляетъ владѣніе индѣйцевъ, въ дѣйствительности тоже заселена бѣлыми и покрыта сѣтью желѣзныхъ дорогъ. Свистъ локомотива рѣжетъ ухо истаго индѣйца, и онъ бѣжитъ отъ него, удаляется вглубь индѣйской территоріи.

Самые цивилизованные изъ племенъ, обитающихъ на индѣйской территоріи это, какъ мы уже сказали, Ирокезы. Они не чуждаются европейцевъ и роднятся съ ними. Во многихъ индѣйскихъ поселкахъ устроены теперь школы, находящіяся подѣ покровительствомъ. американскаго правительства, которое назначаетъ туда учителей и учительницъ. Эти послѣднія встрѣчаютъ обыкновенно радушный пріемъ у индѣйцевъ, относящихся къ нимъ довольно благосклонно, но возникаютъ иногда курьезныя недоразумѣнія. Одна молодая учительница, назначенная въ селеніе племени Команчей, пріѣхала туда, и ее встрѣтилъ главный вождь, который посмотрѣлъ на нее какимъ-то загадочнымъ взоромъ и затѣмъ сказалъ ей:

— Сядьте-ка на этого пони, да прокатитесь вокругъ деревни, чтобы глаза моихъ юношей видѣли васъ. Только предупреждаю васъ, что пони очень золъ, а мои юноши говорятъ, что женщины всего боятся.

— Но, — отвѣтила смущенная этимъ предложеніемъ учительница, — я въ самомъ дѣлѣ пуглива и ни за что не рѣшусь сѣсть на эту лошадь.

— Когда такъ, то уходите лучше отсюда. — Мои юноши не станутъ слушать васъ, если вы трусливы! — сказалъ ей вождь и съ презрѣніемъ отвернулся отъ нея.

Въ обыкновенное время путешествіе по индѣйской территоріи не сопряжено ни съ какими опасностями, но когда среди индѣйцевъ начинаются какія-нибудь волненія, то бѣлымъ лучше не показываться туда. Иногда эти волненія достигаютъ такой степени, что для водворенія спокойствія посылаются туда войска. Лѣтъ десять тому назадъ вражда краснокожихъ къ бѣлымъ вспыхнула съ новою силой и вызвала настоящую войну. Два вождя «Сидячій Быкъ» и «Красное Облако» собрали вокругъ себя тысячи индѣйцевъ и вступили въ открытый бой съ американскими войсками. Борьба была очень жестокая и кровопролитная, но, въ концѣ концовъ, индѣйцы были побѣждены, а вожди ихъ поплатились жизнью за свою смѣлую попытку.

Разумѣется, американское правительство старается уничтожить все, что возбуждаетъ индѣйцевъ къ сопротивленію, и поэтому въ особенности преслѣдуетъ разныхъ проповѣдниковъ, появляющихся среди индѣйцевъ и предсказывающихъ скорое сверженіе ненавистнаго ига бѣлыхъ. Нерѣдко случалось, что индѣйцы отправляли въ Вашингтонъ къ президенту Соединенныхъ Штатовъ, котораго называютъ «Великимъ дѣдомъ», посольство съ ходатайствомъ объ отмѣнѣ какихъ-нибудь стѣснительныхъ правилъ. Однажды племя Сіу отправило такую депутацію, во главѣ которой находился очень вліятельный индѣйскій вождь, «Вертящійся хвостъ». Путешественникъ Шау, познакомившійся съ этимъ вождемъ, разсказываетъ о немъ слѣдующее:

«Это былъ одинъ изъ наиболѣе храбрыхъ и неукротимыхъ индѣйскихъ вождей, не желавшихъ подчиняться бѣлымъ. Онъ былъ индѣецъ до мозга костей и ни въ чемъ не хотѣлъ измѣнять своихъ привычекъ. По-англійски онъ зналъ очень мало, но, какъ всѣ индѣйцы, отлично умѣлъ объясняться знаками. Однажды, во время пребыванія этого вождя въ Нью Іоркѣ, я навѣстилъ его въ отелѣ, куда его помѣстило правительство. Я постучалъ въ дверь. «Войдите!» крикнулъ мнѣ чей-то глубокій, мягкій голосъ. Я вошелъ и увидѣлъ храбраго индѣйскаго вождя, сидящимъ на постели и занятымъ переплетаніемъ своихъ длинныхъ, черныхъ блестящихъ волосъ пестрыми лентами. Онъ привсталъ, увидѣвъ меня, и подалъ мнѣ руку. Въ это время въ комнату вбѣжала маленькая, хорошенькая бѣлокурая дѣвочка, припрыгивая подошла къ индѣйцу и нѣжно обняла его. Индѣецъ положилъ руку на ея голову и сталъ ласково гладить ее, въ то время какъ дѣвочка играла его другой рукой. Трогательно было видѣть эту сцену между ребенкомъ, принадлежавшимъ къ цивилизованному англійскому народу и заклятымъ врагомъ его.

«Впослѣдствіи мнѣ разсказывали, что какъ ни старались ослѣпить дикаря блескомъ городской жизни, но цѣль не была достигнута. Великій вождь и его спутники совершенно равнодушно взирали на произведенія искусства, которыя имъ показывали. Однажды ихъ повели въ оперу, но они заснули тамъ во время представленія. Въ роскошномъ отелѣ, куда ихъ помѣстили, они ни за что не хотѣли лечь на постель и, перетащивъ свои тюфяки въ общую залу, размѣстились тамъ на полу.

«Странно было видѣть среди роскошной европейской обстановки отеля, пестрыя одѣяла и разноцвѣтныя перья головного убора дикарей. Вольные сыны степей видимо скучали въ городѣ и стремились домой, но ихъ не отпускало правительство, желая уладить нѣкоторыя затрудненія. „Вертящійся хвостъ“, наконецъ, вышелъ изъ себя, и когда къ нему явился чиновникъ за какими-то разъясненіями, то онъ, размахивая письменнымъ обязательствомъ, которое было выдано имъ отъ имени правительства, обѣщавшаго не задерживать ихъ, вскричалъ:

— Всѣ, кто приходитъ изъ Вашингтона — лжецы, а лжецы хуже всѣхъ! Я не стану васъ болѣе слушать, вы обманщики. Намъ нечего здѣсь дѣлать, отпустите насъ скорѣе домой. Вотъ ваша записка! Если вы не прикажете отпустить насъ и если наши пожитки черезъ десять дней не будутъ отправлены къ намъ домой, то я прикажу моимъ молодцамъ разрушить и сжечь всю страну. Я не хочу больше ничего знать. Я высказалъ все!»

Его требованіе было исполнено.

Конечно, если бы его не боялись, то съ нимъ бы поступили иначе, но всѣ хорошо знали, что въ его распоряженіи находятся четыре тысячи вооруженныхъ воиновъ и потому шутить съ нимъ было неудобно.

ГЛАВА II. Прежде и теперь. — Заселеніе новаго участка земли. — Города-грибы. — Борьба съ краснокожими. — Исторія одного охотника. — Месть индѣйцевъ. — Погоня. — Трудный выборъ. — Огонь или индѣйцы?

Первые европейскіе колонисты, поселившіеся въ Сѣверной Америкѣ, должны были, какъ мы уже сказали, во всемъ полагаться только на свои силы и мужество. Прежде всего имъ нужно было отыскать удобное мѣсто для устройства поселенія и для этого имъ иногда приходилось цѣлыми мѣсяцами странствовать но дебрямъ и пустынямъ, пробираясь черезъ лѣса и болота и ежеминутно ожидая нападенія индѣйцевъ. Теперь уже совсѣмъ не то. Желѣзная дорога довозитъ новаго колониста, если не до самаго того мѣста, гдѣ онъ хочетъ поселиться и устроить свою ферму, то во всякомъ случаѣ совсѣмъ близко къ нему. Иногда пріѣзжаетъ цѣлый поѣздъ такихъ колонистовъ въ какую-нибудь свободную область Соединенныхъ Штатовъ, гдѣ устраивается новое поселеніе. Очень интересно наблюдать такое заселеніе какого-нибудь участка земли и основаніе новыхъ городовъ, совершающееся съ такою быстротой, о которой намъ трудно составить себѣ даже приблизительное понятіе. Недавно совершилось такое заселеніе области Оклахома, принадлежащей къ индѣйской территоріи, но уступленной по договору за извѣстную сумму индѣйскими племенами американскому правительству. Моментъ вступленія будущихъ колонистовъ въ эту область былъ назначенъ указомъ правительства, и цѣлая толпа явилась къ тому времени къ границѣ, ожидая условнаго знака. Будущіе колонисты явились сюда со всѣмъ своимъ домашнимъ скарбомъ и семьями, такъ что все видимое для глазъ пространство около границы было покрыто фургонами, нагруженными имуществомъ колористовъ. Люди, лошади, быки — все это толпилось вмѣстѣ въ ожиданіи сигнала, и этотъ странный лагерь представлялъ удивительное зрѣлище. Но вотъ раздался пушечный выстрѣлъ, — толпа ринулась черезъ границу, и тѣ, кто успѣли первыми занять мѣсто, торопливо вбивали въ землю колья, чтобы засвидѣтельствовать о своихъ хозяйскихъ правахъ на занятый участокъ. Не прошло и часа, какъ уже былъ разбитъ городъ и получилъ названіе. Разомъ появились въ немъ и земледѣлецъ, и купецъ, и ремесленникъ, и торговецъ, и судья, и полицейскій. Пахали землю, строили дома, прокладывали улицы. Спустя нѣсколько дней среди пустыни уже красовался городокъ, въ которомъ находилось все, что составляетъ необходимую принадлежность каждаго американскаго поселенія, было выстроено зданіе для школы и появилась мѣстная газета. Число такихъ городовъ, съ непостижимой быстротой выросшихъ среди пустынной равнины, — «городовъ-грибовъ», какъ ихъ называютъ въ Америкѣ, чрезвычайно велико.

Тотъ-жe городъ черезъ полгода.

Въ настоящее время въ Сѣверной Америкѣ больше желѣзныхъ дорогъ, чѣмъ въ какой бы-то ни было другой странѣ. Великій желѣзнодорожный путь, Тихоокеанская желѣзная дорога, перерѣзаетъ весь американскій материкъ отъ одного океана къ другому, отъ Тихаго къ Атлантическому. Когда начали строить эту удивительную дорогу, то кромѣ естественныхъ препятствій, воздвигаемыхъ природой, которыя приходилось побѣждать строителямъ, они должны были бороться съ сопротивленіемъ краснокожихъ, всячески старавшихся помѣшать постройкѣ этой дороги. Индѣйцы, впрочемъ, имѣли основаніе негодовать противъ этого вторженія въ ихъ прежнія владѣнія. Желѣзная дорога повредила имъ больше всего, такъ какъ она разогнала стада дикихъ животныхъ, бизоновъ, антилопъ и др. и такимъ образомъ индѣйцамъ, живущимъ охотой, былъ нанесенъ чувствительный ущербъ. Возмущенные этою дерзостью «блѣднолицыхъ», краснокожіе пропѣли свой гимнъ войны и начали безпощадную борьбу съ европейцами, которымъ приходилось каждый свой шагъ отстаивать съ оружіемъ въ рукѣ. Инженеры, которые производили изысканія, должны были держать свое ружье постоянно на готовѣ, чтобы отразить нападеніе индѣйцевъ. Тамъ, гдѣ дорога была уже проведена и началось движеніе, индѣйцы разрушали полотно дороги, вызывали крушеніе поѣздовъ и производили смѣлыя нападенія на поѣзда, убивая и грабя пассажировъ и поѣздную прислугу, скальпируя живыхъ и мертвыхъ. Такіе случаи бывали еще недавно, и пассажиры, отправлявшіеся куда-нибудь далеко по Тихоокеанской желѣзной дорогѣ, не могли быть увѣрены въ томъ, что они здравы и невредимы доберутся до мѣста, не потерявъ свой скальпъ гдѣ-нибудь по пути. Путешествіе по этой дорогѣ было тогда не изъ пріятныхъ.

Для защиты желѣзныхъ дорогъ, проложенныхъ черезъ преріи къ Тихому океану и пересѣкающихъ Скалистыя горы, устроены всюду форты, чтобы держать въ повиновеніи краснокожихъ. Благодаря этимъ фортамъ, нападенія индѣйцевъ на поѣзда желѣзныхъ дорогъ стали теперь большою рѣдкостью. Мало по малу краснокожіе покорились, убѣдившись, что имъ не подъ силу бороться съ блѣднолицыми. Точно также рѣдки стали теперь ихъ нападенія на фермы и поселенія блѣднолицыхъ. Но изъ этого не слѣдуетъ выводить заключеніе, что ненависть ихъ къ блѣднолицымъ ослабѣла; индѣйцы передаютъ эту ненависть своимъ дѣтямъ и, конечно, при первомъ удобномъ случаѣ она вспыхнетъ съ новою силой. Впрочемъ, сами американцы, или «янки», какъ ихъ называютъ уменьшительнымъ именемъ, виноваты въ томъ, что эта ненависть не утихаетъ. Они поддерживаютъ и питаютъ ее въ сердцахъ индѣйцевъ своимъ высокомѣрнымъ отношеніемъ къ нимъ, своими жестокими расправами, притѣсненіями и несправедливостями.

На отдаленной фермѣ, у пылающаго очага, около котораго собираются всѣ домашніе, случайно забредшій путешественникъ непремѣнно услышитъ разсказы про нападенія индѣйцевъ, хотя, быть можетъ, никто изъ разсказчиковъ никогда и не былъ свидѣтелемъ такого нападенія. Но это излюбленная тема всѣхъ разговоровъ обитателей фермы. Гостю, понавшему на ферму, непремѣнно будетъ разсказана исторія Фергюссона, охотника и проводн ка.

Фергюссонъ однажды осенью отправился въ компаніи охотниковъ на охоту за бизонами въ преріи. Вечеромъ, когда охотники остановились на ночлегъ и развели костеръ, къ нимъ внезапно явилась небольшая группа индѣйцевъ, и вождь этой группы обратился къ «блѣднолицымъ» со слѣдующими словами:

— Я и мои братья — мы очень встревожились, узнавъ, что такъ много блѣднолицыхъ явилось сюда. Скажите мнѣ, зачѣмъ вы пришли сюда? Въ своихъ владѣніяхъ, я знаю, вы — великіе вожди; вы имѣете одѣяла, чай, соль, табакъ и ромъ въ изобиліи. У васъ есть превосходныя ружья, а пороху и дроби вы можете имѣть столько, сколько вамъ захочется. Но одного вамъ не хватаетъ — у васъ нѣтъ бизоновъ, и вы явились сюда за ними. Я тоже великій вождь, но Великій Духъ не одинаково одарилъ насъ. Васъ онъ осыпалъ разнообразными дарами, а мнѣ далъ только бизона! Къ чему же вы явились въ эту страну и хотите теперь отнять у меня единственное добро, которое у меня осталось?

Однако слова стараго вождя не производили никакого дѣйствія на американцевъ, которые только презрительно пожимали плечами. Они высокомѣрно отвѣчали индѣйцу, что вѣроятно «огненная вода» (такъ индѣйцы называютъ водку), затуманила ему разсудокъ, такъ какъ въ противномъ случаѣ онъ, конечно, не осмѣлился бы такъ дерзко разговаривать съ «бѣлыми людьми».

Мало по малу споръ началъ становиться ожесточенымъ. Индѣйцы, повидимому, теряли терпѣніе и волновались. Пламя костра освѣщало ихъ татуированныя, раскрашенные лица, на которыхъ виднѣлись признаки сильнѣйшаго душевнаго волненія и раздраженія. Всѣ эти люди, столпившіеся у костра въ своихъ пестрыхъ одѣяніяхъ и развѣвающихся перьяхъ на головѣ, представляли въ высшей степени странное и вмѣстѣ живописное зрѣлище. Краснокожіе защищали свое право на эти степи и ихъ четвероногихъ обитателей, а бѣлые находили, что индѣйцы становятся слишкомъ дерзкими и потому ихъ надо проучить. Отъ словъ дѣло перешло къ, угрозамъ и кончилось схваткой. Двое индѣйцевъ были убиты, остальные же разбѣжались, такъ какъ ихъ было слишкомъ мало, чтобы противостоять американцамъ, и они были плохо вооружены. Черезъ два дня послѣ этого охотники даже не вспоминали уже объ этомъ происшествіи. Правда, было двое убитыхъ, но такіе пустяки не трогали американцевъ, привыкшихъ къ подобнаго рода приключеніямъ, составлявшимъ обычное явленіе въ ихъ жизни. Въ то время среди американцевъ находились такіе удальцы, которые даже нарочно отправлялись въ прерію, чтобы убить одного или двухъ индѣйцевъ.

Индѣйцы бѣжали, такъ какъ ихъ было слишкомъ мало, но они не простили американцамъ нанесеннаго имъ оскорбленія и пролитой крови. Прошло три недѣли, и такъ какъ объ индѣйцахъ не было ни слуху, ни духу, то охотники мало по малу успокоились и перестали вспоминать о своемъ столкновеніи съ краснокожими. Не найдя бизоновъ тамъ, гдѣ они ожидали найти ихъ въ изобиліи, американцы рѣшили пробраться далѣе къ сѣверу, но предварительно хотѣли осмотрѣть хорошенько всю мѣстность. Фергюссонъ съ однимъ изъ своихъ пріятелей отправились на развѣдки, а остальные охотники разбили лагерь на берегу рѣки въ ожиданіи ихъ возвращенія и занялись копченіемъ мяса животныхъ, убитыхъ въ началѣ охоты.

Фергюссонъ и его товарищъ сначала ѣхали вмѣстѣ, но потомъ рѣшили разстаться и отправиться по разнымъ направленіямъ, чтобы изслѣдовать большее пространство, назначивъ предварительно другъ другу свиданіе въ извѣстномъ мѣстѣ, которое они хорошо знали.

Пространствовавъ два дня, Фергюссонъ пришелъ къ назначенному мѣсту, но не нашелъ тамъ своего товарища. Онъ прождалъ его цѣлые сутки, но напрасно. Не понимая, что значитъ такое замедленіе и опасаясь, не приключилось ли какой-либо бѣды съ его товарищемъ, Фергюссонъ отправился по той дорогѣ, по которой долженъ былъ идти его товарищъ, надѣясь, быть можетъ, встрѣтитъ его. Онъ шелъ цѣлый день, но товарища такъ и не находилъ нигдѣ.

Къ вечеру слѣдующаго дня онъ замѣтилъ вдали лощину, надъ которою кружились коршуны. Птицы то сыскались внизъ, то снова поднимались. Фергюссонъ подумалъ, что въ лощинѣ лежитъ, вѣроятно, трупъ какого-нибудь большого животнаго, который и привлекаетъ такое множество хищныхъ птицъ. Но вдругъ его охватило зловѣщее предчувствіе, и онъ рѣшился посмотрѣть, что находится въ лощинѣ. Коршуны разлетѣлись при его приближеніи; онъ увидалъ также двухъ или трехъ волковъ, которыхъ спугнулъ выстрѣломъ изъ ружья. Спустившись въ лощину, Фергюссонъ въ ужасѣ остановился. Передъ нимъ лежалъ трупъ его товарища, наполовину растерзанный, но черепъ его, лишенный своего волосянаго покрова, ясно указывалъ, что это было дѣло рукъ индѣйцевъ.

— А негодяи! — воскликнулъ онъ. — Они убили его! Но погодите, я вамъ отомщу за его смерть!

Фергюссонъ пригрозилъ кулакомъ невидимымъ врагамъ. Смерть товарища страшно потрясла его. Онъ понималъ, что это была месть индѣйцевъ и что ему самому также грозитъ серьезная опасность. Но раздумывать было некогда. Фергюссонъ поторопился уйти подальше отъ ужаснаго мѣста.

Ночь онъ провелъ въ сильной тревогѣ, не смыкая глазъ и не смѣя развести огня, чтобы не привлечь вниманія индѣйцевъ. Онъ рѣшилъ какъ можно скорѣе добраться до лагеря и поэтому поѣхалъ по прямой линіи, не пробираясь, какъ онъ это дѣлалъ раньше, по разнымъ окольнымъ тропинкамъ.

Онъ не думалъ, что индѣйцы находятся близко, такъ какъ его опытный взглядъ не замѣчалъ никакихъ опасныхъ признаковъ. Въ пустынной преріи ничего не было видно, кромѣ стада дикихъ лошадей, мирно пасущихся вдали. Въ этомъ, конечно, не было ничего подозрительнаго, и Фергюссонъ даже не обратилъ на нихъ особеннаго вниманія.

Вдругъ онъ замѣтилъ, что эти лошади несутся прямо на него, вмѣсто того, чтобы прыгать и рѣзвиться на лугу, какъ они это дѣлаютъ обыкновенно. Онъ сейчасъ же подумалъ, что тутъ что нибудь не ладно и что это какая-нибудь хитрость индѣйцевъ. Тогда онъ пустилъ свою лошадь вскачь. Индѣйцы, увидѣвъ, что ихъ хитрость отгадана, тотчасъ же выпрямились на своихъ лошадяхъ и погнались за Фергюссономъ, издавая военные крики и потрясая оружіемъ. Охваченные жаждою мести и крови, они гнались за «блѣднолицымъ», словно стая хищныхъ звѣрей.

Лошадь у Фергюссона была превосходная, но онъ чувствовалъ, что силы ея не выдержатъ долго такой скачки. Онъ замедлилъ шагъ своей лощади, а индѣйцы съ громкими криками побѣды понеслись еще быстрѣе за нимъ. Одинъ изъ ихъ вождей скакалъ впереди. Орлиныя перья, украшавшіе его прическу, развѣвались въ воздухѣ, и онъ держалъ на готовѣ свой лукъ, собираясь сразить врага. Фергюссонъ остановилъ лошадь и подождалъ, пока индѣецъ приблизится къ нему на разстояніе выстрѣла, тогда онъ быстро обернулся и, моментально прицѣлившись, всадилъ пулю въ лобъ своего преслѣдователя.

Убитый индѣецъ свалился съ лошади. Послышались крики бѣшенства, но Фергюссонъ уже погналъ свою лошадь. Скачка возобновилась съ еще большимъ ожесточеніемъ, чѣмъ прежде. Однако положеніе Ферпоссона становилось все болѣе и болѣе критическимъ. Лошадь его утомилась, и индѣйцы начали уже настигать его, но къ счастью берегъ рѣки былъ недалеко, а тамъ и лагерь американцевъ. Благородное животное словно сознавало страшную опасность и, напрягая свои послѣднія силы, переправилось черезъ рѣку и понеслось прямо къ мѣсту стоянки бѣлыхъ.

Фергюссонъ былъ пораженъ безмолвіемъ, которое господствовало кругомъ. Несмотря на близость лагеря не было замѣтно никакого движенія, не слышно было ни одного звука, — неужели товарищи покинули его? Лошадь, какъ будто понимая его опасенія, какъ вихрь примчалась къ тому мѣсту, гдѣ долженъ былъ находиться лагерь.

Но гдѣ же его спутники? Фергюссонъ съ тревогой озирался кругомъ и вскрикнулъ, увидавъ остатки потухшаго костра и валявшіеся около него изуродованные трупы охотниковъ. Онъ понялъ, что они были застигнуты врасплохъ индѣйцами и убиты.

Въ первый моментъ имъ овладѣло страшное отчаяніе. Онъ былъ одинъ противъ цѣлой толпы индѣйцевъ, которые рано или поздно должны были его настигнуть. Однако онъ постарался стряхнуть малодушіе, охватившее его, и рѣшилъ, по крайней мѣрѣ, дорого продать свою жизнь.

Онъ снова погналъ свою лошадь но направленію къ лѣсу и въѣхалъ въ него въ тотъ моментъ, когда орда краснокожихъ прискакала къ опустошенному лагерю, испуская громкіе крики радости по поводу жестокаго разочарованія блѣднолицаго, увидавшаго своихъ убитыхъ товарищей и разоренный лагерь.

Однако краснокожіе не рѣшались преслѣдовать его въ лѣсу, гдѣ деревья служили ему прикрытіемъ и онъ могъ стрѣлять изъ за нихъ. Они остановились для совѣщанія. Фергюссонъ не замедлилъ воспользоваться этимъ, чтобы значительно опередить своихъ преслѣдователей и дать отдыхъ своему вѣрному коню.

Ночь приближалась. Фергюссонъ пустился въ путь дальше съ нѣкоторою надеждою на спасеніе; онъ даже настолько расхрабрился, что выѣхалъ изъ лѣса, намѣреваясь пробраться на равнину, поросшую такою высокой травой, что всадникъ на лошади могъ смѣло укрыться отъ взоровъ, пробираясь по одной изъ тропинокъ, проложенныхъ стадами бизоновъ.

Сначала счастье какъ будто улыбалось ему, и онъ уже находился близко отъ этой равнины, какъ вдругъ замѣтилъ признаки степнаго пожара. Онъ пришпорилъ лошадь, надѣясь, что ему удастся проѣхать раньше, чѣмъ пожаръ распространится, но увы! когда онъ поднялся на холмъ, то увидалъ равнину, охваченную огнемъ и представлявшую гигантское пылающее озеро, разстилавшееся у его ногъ.

Ночь надвигалась, огромное зарево охватило весь горизонтъ; небо также словно пылало въ огнѣ. Съ равнины поднимались громадные столбы дыма, по временамъ завалакивая все кругомъ. Какой то странный, зловѣщій шумъ слышался въ воздухѣ. Этотъ шумъ нельзя было сравнить ни съ грохотомъ грозы, ни съ шумомъ бури, онъ скорѣе напоминалъ топотъ громаднаго стада бизоновъ, несущихся по равнинѣ.