Англичане и их страна (Пименова) — ДО

Англичане и ихъ страна.

Составила Э. Пименова.

Съ рисунками.

Оглавленіе.

ГЛАВА I. Населеніе Британскихъ острововъ. — Приверженность стариннымъ обычаямъ. — Любовь къ природѣ, удобное мѣстоположеніе. — Знаменитый островъ. — Громадный городъ. — Лондонскіе туманы. — Подземная желѣзная дорога. — Сити. — Тоуэръ. — Вестминстерское аббатство

ГЛАвА II. Англійскій парламентъ. — Его исторія. — Палата лордовъ. — Палата общинъ. — Парламентскіе обычаи и церемоніи, — Роль шляпы въ парламентѣ. — Джентльменъ, сѣвшій на свою шляпу. — Непріятное положеніе, — «Кто идетъ домой?»…

ГЛАВА III. Выборы въ парламентъ. — Школы краснорѣчія. — Маленькіе парламенты, — Митинги. — Что чувствуетъ на митингѣ «послѣдній человѣкъ въ государствѣ». — Уличные ораторы. — Союзы. — Клубы рабочихъ. — Джонъ Берисъ — представитель рабочихъ въ парламентѣ

ГЛАВА IV. Роскошь и нищета въ большомъ городѣ. — Армія Спасенія. — Университетскія поселенія. — Англійская школа. — Политехникумы. — Народные университеты, — Художественныя выставки для народа. — Англійскія библіотеки. — Общество читателей. — Народный дворецъ. — Его исторія. — Сосѣдскія гильдіи

ГЛАВА V. Естественныя богатства страны. — Каменноугольный городъ. — Жизнь рудокоповъ. — Хлопчатобумажный городъ. — Поріовый городъ. — Жизнь земледѣльцевъ въ Англіи. — Англійская деревня. — Земледѣльческій союзы. — Общество для покупки одежды, — Университетскіе города. — Англійскіе студенты

ГЛАВА VI. Шотландія. — Глазго. — Эдинбургъ. — Населеніе Шотландіи. — Природа Шотландіи. — Гебридскіе острова. — Фингалова пещера

ГЛАВА I. Населеніе британскихъ острововъ. — Приверженность стариннымъ обычаямъ. — Любовь къ природѣ. — Удобное мѣстоположеніе. — Знаменитый островъ. — Громадный городъ. — Лондонскіе туманы. — Подземная желѣзная дорога. — Сити. — Тоуэръ. — Вестминстерское аббатство.

Британскіе острова, представляющіе самую большую въ Европѣ группу острововъ, населены народомъ, который распространилъ свое господство во всѣхъ частяхъ свѣта, и владѣнія котораго занимаютъ болѣе седьмой части всей земной поверхности. Народъ этотъ — англичане, бывшій однимъ изъ самыхъ малочисленныхъ народовъ въ Европѣ, когда онъ началъ свои завоеванія въ отдаленныхъ частяхъ свѣта. Англійскіе корабли, одинъ за другимъ, отправлялись въ невѣдомыя моря, вступали въ торговыя сношенія съ отдаленными странами и устраивали колоніи (поселенія). Кромѣ того и англійскіе путешественники много содѣйствовали распространенію англійскаго языка и англійскаго могущества. Благодаря своей смѣлости и настойчивости, англичане опередили всѣ другіе европейскіе народы и ни одинъ изъ нихъ, за исключеніемъ развѣ только голландцевъ, не выказалъ такой выдержки и такихъ колонизаторскихъ способностей. Но къ несчастью ихъ появленіе очень часто оказывалось роковымъ для туземцевъ. Въ Австраліи и Океаніи туземныя племена во многихъ мѣстахъ почти совершенно исчезли, въ Тасманіи уже не осталось ни одного туземца. Въ Соединенныхъ штатахъ, которые были прежде англійскою колоніей, много истреблено индѣйцевъ, а тамъ, гдѣ туземные народы оказались слишкомъ многочисленными и цивилизованными, чтобы исчезнуть подъ натискомъ англичанъ, они все-таки не избѣгли ихъ вліянія. Въ Азіи англичане заставили китайцевъ открыть свои порты (гавани) европейцамъ и содѣйствовали тому, что японцы переняли европейскую цивилизацію, а въ Индіи, въ теченіе какихъ нибудь пятидесяти лѣтъ, они произвели такія перемѣны, какія не могли произойти тамъ въ теченіе цѣлыхъ двадцати вѣковъ раньше. Они покрыли Индію сѣтью желѣзныхъ дорогъ, устроили тамъ школы, университеты, типографіи и совершенно перевернули весь строй жизни индійскаго міра, неподвижнаго и дряхлаго, вдохнувъ въ него новую жизнь. Правда, они распоряжались въ Индіи, какъ въ завоеванной странѣ, и оттѣсняли туземцевъ, но все-таки они пробудили ихъ отъ вѣкового сна, заставили ихъ учиться и вдохнули въ нихъ стремленіе къ свободѣ и самостоятельности. Теперь уже индусы требуютъ для себя права самостоятельно управлять своей страной и когда они, наконецъ, добьются этого, то кому же, какъ не своимъ учителямъ англичанамъ они будутъ обязаны тѣмъ, что въ нихъ проснулось это стремленіе и они могли осуществить его?

Въ Европѣ англичане населяютъ архипелагъ британскихъ острововъ, состоящій изъ двухъ большихъ острововъ, Великобританіи и Ирландіи, образующихъ Соединенное королевство, 224 острововъ меньшаго размѣрами, 707 совсѣмъ маленькихъ, необитаемыхъ острововъ. Населеніе всѣхъ этихъ острововъ образовалось отъ смѣшенія разныхъ племенъ, съ ожесточеніемъ боровшихся въ теченіе многихъ вѣковъ другъ съ другомъ; предками современныхъ англичанъ были кельты, бретонцы, германцы, саксы и скандинавы. Во времена религіозныхъ гоненій на материкѣ въ Англію толпами притекали бѣглецы изъ другихъ европейскихъ странъ, искавшіе въ ней убѣжища, и потому англійская нація имѣетъ много примѣсей; но это не помѣшало ей превратиться въ сплоченный народъ, въ которомъ слились въ одно характерныя черты кельтовъ, германцевъ и скандинавовъ и который всего болѣе поражаетъ своею силою воли, энергіей и выносливостью. Исторія Англіи наполнена примѣрами поразительной стойкости, упорства и мужества. Одинъ писатель сравниваетъ англичанъ съ бульдогами, которые скорѣе позволятъ разрубить себя на части, нежели выпустятъ захваченную зубами добычу. Такъ и англичанинъ: онъ крѣпко держитъ въ рукахъ то, что разъ захватилъ, и прежде всего думаетъ о своей выгодѣ или выгодѣ своей страны. Многимъ онъ кажется жесткимъ, холоднымъ и эгоистичнымъ, но, хотя никакое душевное движеніе не отражается на его спокойной и невозмутимой наружности, тѣмъ не менѣе онъ способенъ глубоко и сильно чувствовать и только воздерживается отъ наружныхъ проявленій своихъ чувствъ, считая это несовмѣстимымъ съ собственнымъ достоинствомъ.

Тысячу лѣтъ тому назадъ англичанинъ былъ грубымъ воиномъ, о жестокостяхъ и насиліяхъ котораго сохранилось въ исторіи много кровавыхъ разсказовъ. Но мало-по-малу, подъ вліяніемъ упорной и терпѣливой работы и усилій воли, англичанинъ измѣнялся и превращался въ сдержаннаго и изящнаго джентльмэна, какимъ мы его знаемъ теперь. Кромѣ того, присущая ему любовь къ независимости заставила его добиваться свободы, и англійскій народъ дѣйствительно можетъ быть названъ самымъ свободнымъ народомъ въ мірѣ. Замѣчательною чертою его является также и приверженность къ своему прошлому, слѣды этого прошлаго страны сохранились вездѣ и хотя въ Англіи и произошли очень большія перемѣны, тѣмъ не менѣе въ ней свято соблюдаются старинные обычаи, смыслъ которыхъ давно уже утраченъ для всѣхъ. Такъ, напр., сторожа нѣкоторыхъ королевскихъ зданій, судьи, адвокаты, президентъ парламента и мн. др. должностныя лица все еще обязаны являться въ средневѣковыхъ костюмахъ и даже въ нѣкоторыхъ школахъ дѣти носятъ такія одежды.

Праздникъ Рождества, имѣющій большое значеніе въ Англіи, англичане проводятъ вездѣ одинаково, гдѣ бы они ни находились — на своей ли родинѣ, въ Лондонѣ, или на противоположномъ концѣ земного шара, въ Новой Зеландіи, въ Южной Африкѣ, или во льдахъ сѣвернаго полюса. Каждый англичанинъ въ этотъ день непремѣнно долженъ съѣсть кусочекъ плумъ-пуддинга, рождественскаго пирога. Поэтому путешественникъ, отправляющійся въ далекія страны, беретъ съ собою это національное кушанье, заранѣе приготовленное, которое и съѣдаетъ въ день Рождества.

Англичане съ юныхъ лѣтъ пріучаются во всѣхъ случаяхъ жизни разсчитывать лишь на собственныя силы, сопротивляться болѣзни, усталости и опасности, не бояться ни холода, ни зноя и вездѣ — въ знойной пустынѣ, во время бури, въ океанѣ, въ полярныхъ льдахъ, англичане сохраняютъ всегда одинаковую твердость. «Странно видѣть, говоритъ одинъ англійскій писатель, какъ почти всѣ англійскіе мальчики любятъ опасность; всегда найдется десять охотниковъ итти на охоту, влѣзть на дерево, переплыть быструю рѣку. Маленькій Томъ, отправляясь въ школу, проводитъ очень холодную ночь наверху дилижанса, и несмотря на то, что совсѣмъ промерзъ, онъ все-же упорно отказывается сѣсть внутрь дилижанса, ибо ему, какъ всякому англичанину, пріятно молча терпѣть, бороться и не уступать».

Съ дѣтства имъ повторяютъ: «Ты долженъ быть человѣкомъ». Они воспитаны въ той мысли, что не должны никогда плакать и высказывать малѣйшую слабость, но должны быть смѣлы, предпріимчивы, покровительствовать слабымъ. Маленькій мальчикъ говоритъ толстой дамѣ, испугавшейся стада быковъ: «Не бойтесь, станьте за меня».

Благодаря именно всѣмъ этимъ качествамъ англичане могли утвердить свое господство надъ отдаленными странами, подчинить себѣ другіе народы и заставить уважать себя даже тамъ, гдѣ ихъ не любятъ, считая ихъ жесткими и холодными эгоистами.

Англичанинъ любитъ природу; онъ любитъ деревню, чистый воздухъ, лѣсъ и особенно море. Эта любовь къ природѣ замѣчается въ Англіи на каждомъ шагу. Поля и луга окружены живыми изгородями, около домовъ поднимаются группы деревьевъ, вьющійся виноградъ и плющъ, и не найдется ни одной самой убогой хижины, которая не была бы обсажена зеленью и цвѣтами. Все это придаетъ особенную прелесть англійскимъ селамъ; не говоря уже о замкахъ англійскихъ лордовъ, какъ старинныхъ, такъ и современныхъ, которые всегда бываютъ окружены великолѣпными парками. Даже владѣльцы заводовъ, фабриканты, заботятся о томъ, чтобы скрыть въ зелени рощъ фабричныя трубы и развести сады около фабрики, и во многихъ фабричныхъ поселеніяхъ домики рабочихъ бываютъ окружены хорошенькими палисадниками.

Эта любовь къ природѣ выражается также и въ любви къ путешествіямъ. Англичане ищутъ красивыхъ мѣстъ, живописныхъ видовъ и, пренебрегая опасностями, влѣзаютъ на высокія горы, чтобы полюбоваться видомъ.

Въ Европѣ Соединенное королевство (Великобританія и Ирландія) занимаетъ, сравнительно съ владѣніями Англіи въ другихъ частяхъ свѣта, небольшое пространство (314,628 кв.км.), съ населеніемъ около 40 милліоновъ, между тѣмъ какъ общая цифра населенія британскихъ владѣній превышаетъ 350 милліоновъ. Собственно Англія находится на южной части острова, сѣверную-же часть его занимаетъ Шотландія. Какъ Великобританія, такъ и Ирландія обладаютъ прекрасными, глубокими гаванями. Самое положеніе Великобританіи, окруженной океаномъ и лежащей въ сѣверозападномъ углу Европы на пути кораблей, огибающихъ европейскій материкъ и отправляющихся въ другія страны, должно было содѣйствовать развитію торговыхъ сношеній. Къ тому-же англичане, происходя отчасти отъ датчанъ и норманновъ, унаслѣдовали отъ нихъ и любовь къ морю со всѣми его опасностями, поэтому естественно, что мореплаваніе сдѣлалось любимымъ занятіемъ жителей Великобританіи. Кромѣ того и рѣки Англіи, хотя и незначительныя по величинѣ, почти всѣ судоходны и отличаются спокойнымъ теченіемъ и чистыми руслами, безъ пороговъ. Корабли могутъ далеко заходить вглубь страны по этимъ рѣкамъ, чему не мало способствуютъ также морскіе приливы, распространяющіеся далеко отъ устья рѣкъ.

Столица Великобританіи — Лондонъ, самый населенный городъ въ свѣтѣ и центръ міровой торговли, также расположенъ на судоходной рѣкѣ Темзѣ, въ которую входитъ морской приливъ. Темза, очень извилистая рѣка, течетъ по зеленой равнинѣ, мимо крутого холма, на которомъ стоитъ королевскій замокъ Виндзоръ, одно изъ самыхъ величественныхъ и живописныхъ зданій во всемъ свѣтѣ, представляющій настоящій музей, въ которомъ собраны всевозможныя произведенія искусства. Изъ оконъ этого замка открывается чудный видъ на Темзу и зеленѣющіе луга. Напротивъ Виндзора находится старинная Итонская школа, основанная въ XV вѣкѣ. Сначала она представляла школу и богадѣльню, куда помѣщались бѣдные больные старики, «обязанные молиться за короля», но мало-по-малу эта школа сдѣлалась самымъ моднымъ учебнымъ заведеніемъ, куда богатыя и знатныя англійскія семьи отдаютъ учиться своихъ сыновей. Ниже Виндзора и Итона на Темзѣ находится знаменитый островъ «Magna Charta». Тутъ, въ 1215 году, на Рунимедскомъ лугу, король Іоаннъ Безземельный подписалъ Великую хартію вольностей, которая ограничила власть королей и положила начало свободѣ англійскаго народа и самоуправленію посредствомъ парламента, состоящаго изъ представителей народа. Такимъ образомъ, проѣзжая по Темзѣ мимо этого историческаго острова, каждый невольно вспоминаетъ тѣ отдаленныя времена, когда былъ сдѣланъ первый великій шагъ къ свободѣ и самостоятельности англійскаго народа.

Лондонъ — величайшій городъ въ мірѣ: въ немъ около 6 милліоновъ жителей. Никогда еще ни одинъ городъ на землѣ не вмѣщалъ въ своихъ стѣнахъ столько людей. Это собственно говоря не одинъ городъ, а образовавшееся вѣками скопленіе многихъ городовъ различныхъ историческихъ эпохъ, различнаго вида, постепенно разроставшихся, приближавшихся другъ къ другу и, наконецъ, слившихся между собою! Онъ такъ великъ, что его въ шутку называютъ «провинціей, покрытой домами». Кажется, нѣтъ конца этому огромному городу, который расползается во всѣ стороны и постепенно захватываетъ, окрестныя деревни, поглощая ихъ и сливаясь съ ними. Въ этомъ неудержимомъ ростѣ великаго города есть что-то страшное, неумолимое! Поля, луга, — все исчезаетъ и лишь деревья скверовъ и парки напоминаютъ о прежнихъ лѣсахъ. Тысячи людей родятся, живутъ и умираютъ въ этомъ громадномъ городѣ, ни разу въ жизни не увидѣвъ ничего другого, кромѣ каменныхъ стѣнъ, кирпичныхъ домовъ и деревьевъ парка или сквера.

Однако Лондонъ, представляющій настоящій лабиринтъ домовъ и улицъ, въ то же время изобилуетъ, и свободными пространствами, площадями и парками. Лондонскіе парки дѣйствительно очень хороши и, благодаря имъ, жители столицы имѣютъ возможность пользоваться воздухомъ и свѣтомъ, Самый. большой изъ нихъ — Гайдъ-Паркъ; тамъ можно видѣть и рѣку, и озеро, и прекрасные, огромные луга, на которыхъ пасутся стада, — словомъ, это настоящая деревня, лежащая, однако, въ самомъ центрѣ многолюдной столицы.

Къ сожалѣнію, жители Лондона сравнительно мало могутъ пользоваться пребываніемъ на воздухѣ по причинѣ дурного климата. Сырость, дожди, туманы — вотъ чѣмъ славится столица Великобританіи. Къ этому слѣдуетъ прибавить дымъ и сажу, поднимающіееся изъ безчисленныхъ трубъ заводовъ и фабрикъ, заволакивающіе воздухъ, покрывающіе чернымъ налетомъ не только дома, но даже траву и деревья. Дожди въ Лондонѣ такъ часты, что дали поводъ къ шутливой поговоркѣ: «Когда нѣтъ дождя, берите зонтикъ, когда идетъ дождь, поступайте какъ угодно».

Но, еще больше чѣмъ ютъ дождя и сырости жители Лондона страдаютъ отъ тумановъ, особенно сильныхъ осенью и зимою. Въ Лондонѣ бываетъ ежегодно 90—94 туманныхъ дней, но особенно сильные туманы, когда все погружается въ непроницаемый мракъ, бываютъ не больше двухъ трехъ разъ въ году. Эти туманы буквально превращаютъ день въ ночь. Свѣтъ зажженныхъ на улицахъ фонарей не въ состояніи проникнуть сквозь густой туманъ и они лишь тускло мерцаютъ во тьмѣ. Прохожій очутившись въ такой день на улицѣ, каждую минуту рискуетъ наткнуться на фонарный столбъ или на проѣзжающій экипажъ. Полицейскіе прохаживаются съ фонарями въ рукахъ, указывая дорогу напуганнымъ, безпомощнымъ пѣшеходамъ. Лошади, запряженныя въ экипажи и омнибусы, тщетно напрягаютъ свое зрѣніе, чтобы найти дорогу въ этомъ сплошномъ облакѣ. Для уличныхъ мальчишекъ этотъ туманъ является своего рода праздникомъ: за небольшую плату они берутся показывать дорогу пѣшеходамъ и кучерамъ. Вооружившись фонарями, они съ шумными возгласами идутъ впереди. Нерѣдко при этомъ фонарь внезапно потухаетъ, и. сорванецъ бросаетъ на произволъ судьбы довѣрчиваго прохожаго и убѣгаетъ, чтобы предложить свои услуги за новую плату другому прохожему.

Вотъ картина лондонскаго тумана, вышедшая изъ подъ пера одного изъ величайшихъ англійскихъ писателей, Чарльза Диккенса: — «Былъ туманный день въ Лондонѣ и туманъ былъ тяжелый, мрачный. Одушевленный Лондонъ, съ доведенными до болѣзненнаго состоянія глазами и легкими, жмурился, кашлялъ, задыхался; неодушевленный Лондонъ былъ чернымъ призракомъ, незнавшимъ на что рѣшиться: быть видимымъ или невидимымъ; и потому онъ не былъ вполнѣ ни тѣмъ, ни другимъ. Газовые рожки блѣдно мерцали въ магазинахъ; а само солнце, иногда появляясь на нѣсколько минутъ изъ-за концентрическихъ круговъ тумана, казалось мутнымъ, плоскимъ, холоднымъ. Даже въ окрестностяхъ Лондона былъ туманъ, но сѣрый, а въ Лондонѣ, въ предмѣстьяхъ, туманъ былъ темно-желтый, а потомъ становился все болѣе иболѣе бурымъ, коричневымъ, пока, наконецъ, въ центрѣ городъ казался чернымъ какъ сажа. Вся столица представляла одно громадное облако».

По улицамъ Лондона всегда движется огромная толпа, особенно въ утренніе часы, когда всѣ спѣшатъ къ своимъ дѣламъ. Всевозможные экипажи, кареты, телѣги, все это смѣшивается въ общую массу съ людьми, пробирающимися торопливымъ шагомъ по улицѣ между непрерывнымъ потокомъ экипажей. На углахъ улицъ стоятъ полисмэны (полицейскіе), величественные и неподвижные, какъ каменныя изваянія. Они стоятъ молча; если произойдетъ какой-нибудь безпорядокъ въ движеніи экипажей, они только поднимаютъ руку, и въ одинъ мигъ по этому безмолвному приказанію движеніе останавливается. Огромная толпа движется и внизу, подъ мостовою улицъ, по подземной желѣзной дорогѣ, возвѣщающей о своемъ существованіи глухимъ грохотомъ, доносящимся на поверхность, когда приходитъ поѣздъ. Вотъ какъ описываетъ подземную дорогу извѣстный писатель Сенкевичъ: «Она расходится подъ всѣмъ городомъ; бѣжитъ подъ домами, подъ улицами, подъ Темзой. Мы подходимъ къ какой-то обширной ямѣ въ каменномъ зданіи; въ глубинѣ виднѣются ступени, ведущія внизъ; мы покупаемъ билетъ, спускаемся на нѣсколько десятковъ футовъ, и оказываемся въ обширномъ вокзалѣ желѣзной дороги. Одинъ локомотивъ отходитъ, другой, который долженъ насъ забрать, только что приближается. Мы входимъ въ вагонъ.

Поѣздъ летитъ, какъ сумасшедшій, локомотивъ глухо гудитъ, какъ можетъ гудѣть только, въ подземельи. Воздухъ удушливый, наполненный запахомъ угля и сѣры; у насъ захватываетъ дыханіе. Мы летимъ, какъ вихрь, отъ станціи до станціи; одни вылѣзаютъ, другіе садятся. Черезъ минуту въ окнахъ вагона блеснулъ дневной свѣтъ, потомъ снова темно, и воздухъ становится все удушливѣе. Наконецъ, поѣздъ останавливается, мы выходимъ и снова дышемъ полной грудью: мы на улицѣ, среди бѣлаго дня, лавокъ, экипажей, толпы людей и дождя»…

По Лондонскому мосту, соединяющему дѣловой кварталъ Сити съ Лондономъ, движется непрерывный человѣческій потокъ. Сити собственно и значитъ «городъ»; прежде этотъ кварталъ былъ отдѣльнымъ городомъ, это именно и былъ старинный Лондонъ; но съ теченіемъ времени онъ разросся и слился съ другими частями теперешняго Лондона.

Сити бываетъ населенъ только днемъ; по вечерамъ и воскресеньямъ онъ совершенно пустѣетъ и тогда тамъ можно найти только сторожей да полицейскихъ. Но за то въ будніе дни, съ ранняго утра, тысячи людей устремляются въ Сити, направляясь въ банки, конторы, мастерскія, склады и т. п. Тутъ ежедневно совершаются милліонные торговые обороты и сюда подвозятся товары чуть ли не со всего свѣта. Къ вечеру начинается отливъ толпы; конторы и банки закрываются и желѣзнодорожные поѣзда, омнибусы и пароходы отвозятъ обратно всѣхъ этихъ людей, которые утромъ устремлялись въ Сити, спѣша къ своимъ дѣламъ. Въ Сити, слѣдовательно, не живутъ, а сюда пріѣзжаютъ только работать и наживать деньги. Изъ старинныхъ зданій, уцѣлѣвшихъ въ Сити, интересны остатки прежнихъ монастырей и зданіе ратуши — Гильдъ Голлъ, а изъ церквей — соборъ св. Павла, третій по величинѣ въ Европѣ. Въ немъ находится много памятниковъ и статуй великихъ людей Англіи и особенными достопримѣчательностями считаются часы собора и колоколъ, въ который звонятъ только въ случаѣ смерти кого нибудь изъ королевской семьи, а также «галлерея шопота», гдѣ на разстояніи 140 шаговъ слышится явственно малѣйшій шопотъ.

Съ восточной, стороны Сити, на берегу Темзы, возвышается мрачное старинное зданіе — Лондонская башня или Тоуэръ. Собственно Тоуэръ представляетъ крѣпость, въ оградѣ которой находится нѣсколько башенъ; часть этой крѣпости сохранилась и до сихъ поръ и носитъ названіе Бѣлой башни. Она построена Вильгельмомъ Завоевателемъ въ 1078 году, на томъ мѣстѣ, гдѣ вѣроятно въ древности возвышалось римское укрѣпленіе, на что указываетъ нахожденіе римскихъ монетъ и остатки древней стѣны. Въ исторіи Англіи эта крѣпость играла большую роль и съ нею связано множество кровавыхъ воспоминаній. Много людей погибло въ мрачныхъ темницахъ Toyэра, который до 1820 года служилъ тюрьмой для государственныхъ преступниковъ, а на мостовой дворика, передъ воротами церкви, совершались казни и падали головы людей, впавшихъ въ немилость у королей и казненныхъ по ихъ приказанію.

Два раза возмутившійся народъ овладѣвалъ Тоуэромъ и освобождалъ заключенныхъ въ немъ, но ни разу не была сдѣлана попытка разрушить эту крѣпость, и этотъ памятникъ англійской старины сохранился въ цѣлости. Еще и по сіе время одинъ изъ главныхъ чиновниковъ Тоуэра носитъ названіе «джентльмэна тюремщика», хотя въ крѣпости уже нѣтъ ни одного заключеннаго. Въ настоящее время въ Тоуэрѣ хранится старинное оружіе и орудія пытки, а также коронные брильянты.

Другая достопримѣчательность Лондона и историческій памятникъ — это соборъ св. Петра, называемый Вестминстерскимъ аббатствомъ, по имени городка на берегу Темзы, гдѣ онъ былъ построенъ и который соперничалъ съ Лондономъ, пока не слился съ нимъ. Вестминстерскій соборъ новѣе Тоуэра, такъ какъ построенъ былъ въ половинѣ XIII вѣка. Онъ замѣчателенъ своею красотой. Съ давнихъ поръ всѣ англійскіе короли коронуются въ этомъ храмѣ; кромѣ того онъ служитъ усыпальницей для королей и для великихъ людей Англіи. Тамъ кромѣ статуй королей красуются и памятники величайшихъ людей Англіи: ученыхъ, знаменитыхъ путешественниковъ, государственныхъ людей, оказавшихъ услуги странѣ. Въ такъ называемомъ «уголкѣ поэтовъ» находятся статуи знаменитыхъ писателей: Шекспира, Теккерея, Диккенса, Роберта Бернса, Теннисона и др. Это своего рода храмъ славы, въ которомъ увѣковѣчены имена великихъ сыновъ англійскаго народа.

Рядомъ со стариннымъ аббатствомъ находится зданіе, въ которомъ помѣщается и самое важное въ Англіи учрежденіе — парламентъ, управляющій всей страной.

ГЛАВА II. Англійскій парламентъ. — Его исторія. — Палата лордовъ. — Палата общинъ, — Парламентскіе обычаи и церемоніи. — Роль шляпы въ парламентѣ. — Джентльмэнъ, сѣвшій на свою шляпу. — Непріятное положеніе, — «Кто идетъ домой?»

Въ Англіи нѣтъ власти, которая была бы выше власти парламента. Англійскій парламентъ издаетъ законы; онъ можетъ измѣнить или даже совсѣмъ отмѣнить законъ, если найдетъ это нужнымъ, — пересоздать устройство англійскаго королевства и уничтожить силу королевскаго приказа. Могущество парламента такъ велико, что, какъ говорятъ англичане, онъ можетъ даже уничтожить самаго себя, между, тѣмъ никто на свѣтѣ не можетъ отмѣнить парламентскаго рѣшенія, такъ какъ это есть рѣшеніе народа, представителемъ котораго служитъ парламентъ. Король можетъ назначать министровъ по своему желанію, но онъ обыкновенно выбираетъ только тѣхъ, кого желаетъ парламентъ, такъ какъ въ противномъ случаѣ парламентъ не приметъ ни одного предложенія министровъ, и имъ поневолѣ придется выйти въ отставку. Кромѣ того каждый приказъ короля непремѣнно долженъ быть подписанъ министромъ соотвѣтствующаго вѣдомства, а такъ какъ министръ отвѣчаетъ передъ страною и парламентомъ, потому, что скрѣпляетъ королевскіе указы своею подписью, то разумѣется онъ ни за что не рѣшится поставить свою подпись подъ такимъ указомъ, который не соотвѣтствуетъ его собственнымъ взглядамъ и убѣжденіямъ.

Конечно, парламентъ не сразу пріобрѣлъ такую силу въ странѣ и не сразу англійскіе короли согласились уступить ему свою власть и права. Борьба велась очень долго и была крайне упорная и ожесточенная. Вначалѣ Англія имѣла такое же устройство, какъ и всѣ другія средневѣковыя государства. Мы уже говорили о Великой Хартіи вольностей, которую далъ король Іоаннъ Безземельный. Эта Великая Хартія обезпечивала вольности не однимъ только баронамъ, а также всѣмъ свободнымъ людямъ, гражданамъ Англіи; кромѣ того она вмѣняла въ обязанность королямъ созваніе собраній, или съѣздовъ, въ случаѣ если, король нуждался въ денежной помощи своихъ вассаловъ, такъ что безъ ихъ согласія король не имѣлъ права облагать ихъ никакими сборами.; Затѣмъ Великая Хартія обезпечивала также и личную свободу англійскихъ гражданъ, Постановивъ, что ни одинъ свободный человѣкъ не могъ быть арестованъ, лишенъ своей собственности, посаженъ въ тюрьму, изгнанъ или подвергнутъ какому нибудь наказанію иначе, какъ по рѣшенію суда и по закону страны. Для надзора за тѣмъ, чтобы постановленія Великой Хартіи не нарушались, бароны выбирали изъ своей среды двадцать пять лицъ, которыя и должны были слѣдить за тѣмъ, чтобы король исполнялъ хартію. Нѣсколько разъ англійскіе Короли пробовали отказаться отъ этихъ постановленій, но англичане ни подъ какимъ видомъ не хотѣли отступиться отъ своихъ правъ и всячески старались ихъ еще больше расширить. Такъ, напримѣръ, въ 1258 году, при Генрихѣ III, вооруженная знать, духовенство, графы и около ста бароновъ, собрались въ Оксфордѣ и тамъ составили Петицію (прошеніе) королю, въ которой жаловались на произволъ и дурное управленіе. Они избрали изъ своей среды 24 человѣка, которымъ поручили составить постановленія, извѣстныя въ исторіи подъ именемъ «Оксфордскихъ постановленій».

Оксфордскія постановленія, Которыя король вынужденъ былъ принять, Совершенно ограничивали его власть. Три раза въ годъ долженъ былъ собираться парламентъ, и всѣ важныя государственныя дѣла должны были рѣшаться этимъ парламентомъ. Двѣнадцать «честныхъ людей», — такъ называли представителей общинъ, — должны были обсуждать вмѣстѣ съ королевскимъ совѣтомъ нужды короля и королевства. Однако Генрихъ III, къ концѣ концовъ, все-таки отказался отъ выполненія этихъ постановленій и во все время его царствованія шла упорная борьба между нимъ и обществомъ, пока, наконецъ, Симонъ де-Монфоръ, графъ Лейстерскій, женатый на сестрѣ короля, не принялъ руководства возстаніемъ. Началась междуусобная война, во время которой Король былъ разбитъ, взятъ въ плѣнъ, и во главѣ государства сталъ Монфоръ. Онъ созвалъ новый парламентъ, въ составъ котораго вошли представители отъ всѣхъ графствъ, городовъ и портовъ Англіи. Этимъ и было положено начало палатѣ общинъ или нижней палатѣ парламента, которая собственно и состоитъ изъ выборныхъ отъ народа.

Симонъ де-Монфоръ правилъ недолго; онъ былъ убитъ во время сраженія съ приверженцами старшаго сына короля Эдуарда, Народъ чтитъ память Монфора, какъ святого и мученика, и прославляетъ его въ пѣсняхъ.

Несмотря на гибель Монфора, королевская власть уже не могла вполнѣ оправиться отъ нанесеннаго ей удара и въ дальнѣйшей борьбѣ съ парламентомъ короли большею частью терпѣли пораженіе, парламентъ же, напротивъ, становился все сильнѣе. Однако короли не сдавались, — и Генрихъ VIII и Іаковъ I даже управляли безъ парламента въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ. Но такъ какъ, вслѣдствіе своего островного положенія, Англія могла, не бояться чужеземныхъ нападеній и не нуждалась поэтому въ постоянной арміи для своей защиты, то у королей не было такого войска, на которое они могли бы опереться и которое стало бы защищать ихъ власть противъ народа; поэтому-то англійскій народъ и не подпалъ подъ такой деспотизмъ королей, какой наблюдался въ другихъ странахъ Европы.

Въ настоящее время англійскій парламентъ состоитъ изъ двухъ палатъ: верхней палаты или палаты лордовъ и нижней или палаты общинъ.

Палата лордовъ не состоитъ изъ выборныхъ членовъ — депутатовъ, какъ палата общинъ, поэтому она не имѣетъ большого значенія въ государствѣ, и не разъ поднимался въ парламентѣ вопросъ объ ея ненужности и ея упраздненіи. Общее число членовъ палаты лордовъ въ настоящее время 570, но оно можетъ увеличиваться по мѣрѣ возростанія числа англійскихъ лордовъ. Старшіе сыновья этихъ семей, по достиженіи ими совершеннолѣтія, послѣ смерти отца получаютъ титулъ пэра съ правомъ засѣдать въ палатѣ лордовъ, и это право передается ими по наслѣдству своимъ сыновьямъ. Затѣмъ членами палаты лордовъ состоятъ принцы королевской семьи, архіепископы и епископы, шестнадцать представителей шотландскаго и двадцать восемь ирландскаго Дворянства. Пэры пользуются большимъ почетомъ въ англійскомъ обществѣ и такъ какъ англійскіе короли имѣютъ неограниченное право награждать титулами своихъ подданныхъ, то они и пользуются этимъ, чтобы вознаграждать ихъ за разныя заслуги. Бывали, однако, случаи, что награждаемые отказывались отъ этихъ титуловъ — такъ напр., поступилъ знаменитый англійскій государственный дѣятель, именуемый «великимъ старцемъ», Гладстонъ, не захотѣвшій перейти въ палату лордовъ изъ палаты общинъ, гдѣ онъ былъ депутатомъ, и отказавшійся отъ предложеннаго ему королевою графскаго титула.

Лорды не особенно усердно посѣщаютъ засѣданія палаты и лишь въ рѣдкихъ случаяхъ, когда дѣло идетъ о какомъ-нибудь важномъ вопросѣ, они являются въ большомъ числѣ. Обыкновенно ихъ бываетъ не больше десяти человѣкъ, да и тѣ мирно дремлютъ въ своихъ креслахъ. Только лордъ канцлеръ (предсѣдатель палаты лордовъ) обязанъ присутствовать на засѣданіи и онъ торжественно возсѣдаетъ въ огромномъ напудренномъ парикѣ, на бархатномъ диванѣ безъ ручекъ и спинки, на который положенъ черный мѣшокъ съ шерстью, служащій ему вмѣсто подушки сидѣнія.

Иное дѣло палата общинъ. Тамъ жизнь кипитъ и чувствуется, что тамъ именно находится то самое поле битвы, на которомъ англичане одержали столько побѣдъ надъ произволомъ и надъ темными силами и гдѣ олицетворяется воля великаго народа и его главная сила. Эта палата состоитъ изъ представителей графствъ, городовъ и университетовъ — всего 670 членовъ. Всѣ эти представители выбираются посредствомъ тайной подачи голосовъ, но прежде число людей, имѣющихъ право выбирать депутатовъ, т. е. имѣющихъ право голоса, было очень невелико, и кромѣ того многіе, имѣющіе это право, не могли свободно имъ пользоваться и выбирали только тѣхъ, кого желали богатые и вліятельные люди. Однако народъ, упорно добивавшійся расширенія своихъ правъ, измѣнилъ все это. Теперь право голоса имѣетъ каждый англійскій подданный, достигшій совершеннолѣтія и занимающій квартиру извѣстной стоимости, установленной закономъ, или же владѣющій недвижимою собственностью, или арендующій ее. Иностранцы, пэры, правительственные чиновники и люди, живущіе на счетъ благотворительности, лишены избирательнаго права. Но для депутатовъ не установлено никакихъ условій, и каждый подданный Великобританіи можетъ быть избранъ членомъ палаты общинъ, если только онъ не принадлежитъ къ такимъ лицамъ, которыя не имѣютъ права въ ней засѣдать: къ духовенству, судьямъ, чиновникамъ и т. д. Рабочіе же имѣютъ право быть депутатами и съ каждыми парламентскими выборами число рабочихъ депутатовъ увеличивается. Но такъ какъ депутаты не получаютъ жалованья и должны работать безвозмездно, затрачивая массу времени на парламентскія занятія, то большинство ихъ и принадлежитъ, обыкновенно. къ зажиточному классу. О такихъ же депутатахъ, напр. о рабочихъ, которымъ дорогъ каждый часъ, такъ какъ они должны своими трудами зарабатывать себѣ кусокъ хлѣба, заботятся уже сами избиратели. Они составляютъ фондъ, изъ котораго и выплачиваютъ жалованье своимъ депутатамъ. Мы должны прибавить, что быть членомъ парламента считается въ Англіи очень почетнымъ, и многіе изъ богатыхъ и видныхъ людей только и добиваются того, чтобы имѣть право поставить на своей визитной карточкѣ, рядомъ съ фамиліей, двѣ буквы: «М. P.» (Member of Parliament), что означаетъ: членъ парламента.

Парламентъ выбирается на семь лѣтъ. Когда парламентъ созывается въ первый разъ послѣ новыхъ выборовъ, то въ назначенный день и часъ въ залу палаты общинъ является особый церемоніймейстеръ, который называется «носителемъ чернаго жезла», и приглашаетъ всѣхъ членовъ въ палату лордовъ, гдѣ ихъ встрѣчаютъ лорды и предсѣдатель (лордъ-канцлеръ); этотъ послѣдній, отъ имени короля, сообщаетъ имъ, что какъ только они принесутъ присягу, то король объявитъ имъ, «по какой причинѣ ихъ созвали». Сказавъ это, лордъ-канцлеръ предлагаетъ имъ снова вернуться въ залу палаты общинъ и выбрать «Спикера» (предсѣдателя). Главнымъ качествомъ спикера должно быть полное безпристрастіе; онъ не долженъ принадлежать ни къ какой партіи и поэтому обыкновенно палата выбираетъ на эту должность такого человѣка, который пользуется всеобщимъ уваженіемъ и котораго считаютъ способнымъ быть безпристрастнымъ предсѣдателемъ. На другой день спикеръ утверждается королемъ въ своей должности. Послѣ церемоніи утвержденія спикеръ, уже отъ лица палаты общинъ, требуетъ отъ короля «признанія ея древнихъ и неоспоримыхъ правъ и привилегій, особенно же свободы отъ: ареста и насилія, свободы слова во время преній и свободы доступа къ королю, когда въ томъ: окажется надобность». Конечно, отвѣтъ всегда бываетъ благопріятный, послѣ чего спикеръ возвращается въ палату общинъ и торжественно сообщаетъ, что король, «снисходя къ его униженной просьбѣ», подтвердилъ всѣ древнія права и привилегіи палаты; затѣмъ прочитывается тронная рѣчь, и парламентъ приступаетъ къ своимъ занятіямъ.

Каждый депутатъ, впервые избранный въ парламентъ, прежде всего долженъ хорошенько изучить его обычаи и правила. Это вовсе не такъ легко, потому что правила эти нигдѣ не записаны, но они обязательны для каждаго члена парламента, а такъ какъ англичане, строгіе приверженцы всякихъ старинныхъ обычаевъ, то и въ парламентѣ они съ благоговѣніемъ, соблюдаютъ правила, установленныя много вѣковъ назадъ. Эта приверженность обычаямъ старины не мѣшаетъ англичанамъ быть самымъ, передовымъ народомъ, въ мірѣ, и, производить у себя дома разныя преобразованія. Они сохраняютъ только форму, внѣшность, въ родѣ, напримѣръ, парика спикера, напоминающаго имъ о «временахъ давно прошедшихъ», но никогда, не останавливаются, передъ коренными измѣненіями и. нововведеніями, если считаютъ ихъ полезными.. Каждый, вступающій въ первый разъ въ англійскій парламентъ, чувствуетъ, что тутъ господствуетъ духъ давно исчезнувшихъ поколѣній, и какъ ни смѣшны теперь эти обычаи, отъ которыхъ вѣетъ такою сѣдою стариной, тѣмъ не менѣе многіе изъ нихъ повѣствуютъ намъ исторію парламентскаго могущества и его постепенный ростъ.

Открытіе парламента, впервые послѣ перерыва, во время лѣтнихъ или рождественскихъ каникулъ, начинается церемоніей, въ основѣ которой лежитъ историческое событіе, происшедшее ровно три столѣтія назадъ. Въ 1605 г. въ царствованіе короля Іакова I въ Англіи былъ составленъ заговоръ, съ цѣлью взорвать парламентъ во время засѣданія. Онъ былъ вызванъ тѣмъ, что король не сдержалъ своего обѣщанія сравнять католиковъ въ правахъ съ остальными гражданами. Заговоръ этотъ былъ открытъ, и всѣ зачинщики были казнены. Прошло уже три вѣка съ тѣхъ поръ, какъ былъ открытъ пороховой заговоръ, но тѣмъ не менѣе ежегодно, передъ открытіемъ парламентскихъ засѣданій, осматриваются подвалы Вестминстерскаго дворца. Въ 10 часовъ утра, въ день открытія парламента, начальники парламентской полиціи и отрядъ гвардейской стражи, въ средневѣковыхъ мундирахъ и вооруженные аллебардами, торжественно отправляются въ подвалы Вестминстерскаго дворца. Несмотря на то, что подвалы давно перестроены, что въ нихъ совершенно свѣтло, процессія отправляется туда съ фонарями въ рукахъ, такъ какъ въ старинномъ постановленіи, которое остается въ силѣ, сказано, что каждый долженъ итти съ фонаремъ въ рукахъ. Однако въ постановленіи не упоминается о томъ, что фонари должны быть зажжены — вѣроятно это подразумѣвалось само собою — и поэтому парламентская стража, соблюдая въ точности постановленіе, запасается фонарями, но не зажигаетъ ихъ.

Пройдясь по подваламъ, процессія возвращается и докладываетъ спикеру, что «тамъ, внизу, нѣтъ никакого заговорщика». Вслѣдъ за этимъ въ парламентъ собираются депутаты, министры журналисты и др., и тогда раздается возгласъ: «Дорогу спикеру!.. Шапки долой, посторонніе!» Но шапки снимаютъ не одни только посторонніе, а и всѣ депутаты при появленіи спикера. Спикеръ, вѣдь, является тутъ не какъ простой смертный: онъ олицетворяетъ собою могущество парламента и поэтому его появленіе обставляется очень торжественно. Впереди идетъ «носитель жезла», въ старинномъ придворномъ одѣяніи, и на плечѣ несетъ вызолоченный скипетръ палаты общинъ. За нимъ слѣдуетъ спикеръ въ огромномъ парикѣ, ниспадающемъ на плечи, черныхъ, узкихъ, короткихъ панталонахъ, шелковыхъ чулкахъ, башмакахъ и бѣлыхъ кружевныхъ манжетахъ. На плечи у него накинута черная шелковая мантія, падающая широкими складками, шлейфъ которой несутъ за нимъ. За спикеромъ идетъ парламентскій священникъ, такъ какъ каждое засѣданіе начинается молитвой. Двери залы на это время запираются и никто изъ постороннихъ туда не впускается.

Засѣданія въ палатѣ общинъ происходятъ по вечерамъ и затягиваются порою до поздняго часа ночи, а иной разъ даже до слѣдующаго утра, если обсуждается какой нибудь проектъ закона, возбуждающій большіе споры. Каждый билль (проектъ закона) прочитывается и обсуждается въ палатѣ общинъ три раза. Когда, наконецъ, онъ будетъ принятъ палатою общинъ, его передаютъ въ палату лордовъ, гдѣ его могутъ отвергнуть или сдѣлать въ немъ какія нибудь поправки, послѣ чего онъ снова переходитъ въ палату общинъ. Иногда билль такимъ образомъ нѣсколько разъ путешествуетъ изъ палаты лордовъ въ палату общинъ и обратно. Обыкновенно, въ концѣ концовъ, палата лордовъ идетъ на уступки и принимаетъ билль, который затѣмъ подписывается королемъ и вступаетъ въ силу закона.