Второбрачие клириков

Front matter

45

5

Содержание

Вступительная статья С. Зарина

В «предисловии» автор выясняет задачу и план своего исследования. Внимание исследователя было привлечено вопросом о второбрачии клириков потому, что вопрос этот, затрагивая весьма чувствительно — до болезненности — бытовую и личную жизнь многих представителей православного клира, — в последнее время, особенно в церквах южнославянских, вызвал резкое обострение мнений и отношений, в связи с общими тенденциями нашей эпохи, привел в смущение наиболее заинтересованное в том или ином его решении белое вдовое духовенство, из коего многие считают себя несправедливо и без нужды обиженными, несущими то обязательное вдовство, какое на их слабые рамена возложено не на основании «права божественного», а в угоду высшей иерархии, под давлением узкой и крайней аскетической тенденции… В виду этого, тем более требуется беспристрастия, чтобы при исследовании этого вопроса стоять на объективной точке зрения научного освещения, с возможною точностью излагая относящиеся сюда факты и воззрения и возводя их к принципиальным основам христианства — не только каноническим, но и догматическим и нравственным.

Поставив себе такую почтенную задачу, г. Троицкий стремится и к ее действительному выполнению на всем протяжении своей добросовестной работы, написанной на основании серьезного изучения относящихся к исследуемой им области источников и пособий. Присущее автору критическое чутье помогает ему в общем счастливо разобраться в разнообразии противоречивых мнений, а по местам сказать и свое, почти всегда достаточно мотивированное мнение, — если и не безусловно новое, то все же с заметным проблеском личного научного творчества. Достаточная общая богословская осведомленность г. Троицкого, его знакомство с новейшими более или менее ценными изданиями памятников и работами в области церковно-исторической, этико-богословской и канонической, способность писать живо, легким и ясным слогом — помогли автору написать сочинение интересное и полезное, избежав узости в представлении и сухости в изложении предмета.

В первой главе г. Троицкий вводит своих читателей в область взятого им для исследования вопроса, для чего предлагает очерк «современного положения вопроса» с попутным обзором литературы (стр. 1-12). После достаточной общей ориентировки в вопросе, автор во второй главе (стр. 13-36) дает опыт раскрытия «учения св. Писания» о браке священнослужителей. Здесь заслуживает упоминании попытка автора к уяснению выражений св. Ап. Павла о епископе μιᾶς… γυναικὸς ἄνδρα (1Тим.3:12), о диаконах μῖας γυναικὸς ἄνδρες (1Тим.3:12), о пресвитере μιᾶς γυναικὸς ἀνήρ (Тим. 1, 6), — привлечь точно фиксированное по своему значению и хорошо известное римскому миру выражение «uni nupta viro» или «univira». Это выражение, весьма часто встречающееся в древне христианских надгробных надписях, прилагается, как почетный титул, исключительно к женщинам, бывшим замужем всего один раз (так что univirae = uninuptae). Состояние вдовства, воздерживающегося от вступления во второй брак, почиталось состоянием высоким и почетным не только в среде избранного народа (ср. Лк.1:36), но и у Римлян и Германцев (это обстоятельство отмечается и в старом, но не устаревшем доселе труде А. Тholuck’a, Ausführliche Auslegung der Bergpredigt Christi nach Matthäus. 3 Aufl. Hamburg, 1845, S. 219). Г. Троицкий предполагает, что выражение ἑνός ἀνδρδς γονὴ (I Тим. 5:9) представляет лишь точный перевод латинского юридического термина «inivirа» или «ini nupta virо» (стр. 17), а выражение μιας γοναικός άνήρ составлено по аналогии с «univira». В таком случае названное выражение могло означать только абсолютную моногамию и, следоват., содержало запрещение священнослужителям всякой полигамии вообще — последовательной, хотя бы и после смерти жены, — не менее, чем одновременной. Научно ценна также попытка выяснить происхождение из протестантских источников (от Бингама) всей аргументации в пользу второбрачия клириков и ее слабость. В частности, мнение, будто запрещение второбрачия происходит из еретического преувеличения принципа т. н. энкратизма, не может, как доказывает автор, подрывать значения этого запрещения, поскольку «энкратизм» составляет один из существенных элементов в нравственном учении христианства; энкратизм же еретический восставал не против второбрачия духовенства, но против второбрачия мирян или даже против брака вообще.

В главе третьей «Учение Св. Предания» (стр. 36-47 автор) приходит к выводу, что все ссылки, какие собрали протестанты и — вслед за ними — повторяют защитники второбрачия из православных, в действительности лишены доказательной силы, так как на самом деле или имеют в виду второбрачие, не считавшееся не дозволительным, т. е. такое, когда один брак прекратился еще до крещения; или говорят о злоупотреблениях; или, наконец, свидетельствуют не в пользу второбрачия, а как раз напротив, т. е. против него, иной же, благоприятный его апологетам, смысл получают, лишь благодаря намеренным искажениям и перетолкованиям текста. Особенно разительным примером такого искажения является место, представляющее собой толкование Златоуста на Тит. 1:6 (стр. 42-44). Вскрывая неправильность истолкования данного места, г. Троицкий обнаруживает и свою филологическую наблюдательность и осведомленность. Автор не только анализирует все приводимые защитниками второбрачия ссылки, но и указывает, в свою очередь, несколько других мест, которые могли бы быть истолкованы в ползу допустимости второбрачия, и дает им истолкование в смысле решительно противоположном (стр. 68-74). Единственным исключением являются ссылки на бл. Феодорита, действительного защищавшего второбрачие, но более обстоятельный анализ выясняет, что в данном случае Феодорит подпал влиянию несторианства, — точнее, Феодора Мопсуесткого и Диодора Тарсского, не пожелавших и в данном отношении руководствоваться голосом церковного предания. Усвоенный ими взгляд и удержался у несториан, что доказывается ссылками на постановления несторианских соборов, тогда как все остальные Древнехристианские секты остались верны первоначальному и общецерковному учению. Интересно вновь высказанное г. Троицким объяснение ссылок Феодорита на практику прежнего времени, будто бы допускавшую рукопопожение второбрачных. Оказывается, что случаи, которые перечисляет Феодорит, ограничиваются кружком несторианствующих, а ссылка на патриарха Прокла, одобрившего рукоположение второбрачного Иринея, ничего не прибавляет для укрепления аргументации апологетов двоебрачия, так как Прокл не знал о второбрачии Иринея. — Не возражая специально относительно влияния несторианства на частный вопрос о двоебрачии, замечу, что в других отношениях невозможно подметил и установить тенденции несторианства к ослаблению строгости аскетических стремлений и аскетической практики: несторианские подвижники не отставали от православных и монофизитов в строгости самоумерщления, а их аскетические писания нимало не понижают тона (см. и у Оttо Zöckler’a Askeze und Mönchtum, I Bnd. Frankdurt a M. 1897, 8. 273 ff).

Четвертая глава (стр. 74-134) посвящена церковному законодательству. Многочисленными ссылками на древнейшие памятники христианской литературы (Κατάστασις τοῦ κλήρου, каноны Ипполита, Дидаскалию) доказывается несостоятельность утверждения еп. Никодима (Милаша), будто запрещение второбрачия впервые явилось лишь с IV веке, и притом лишь в некоторых церквах (стр. 74-104). Во втором отделе той же главы (стр. 105—134) опровергаются перетолкования постановлений церковного и светского законодательства в Византии, допускаемые тенденциозно защитниками второбрачия (стр. 104—134).

В пятой главе (стр. 135—173) предлагается обширный свод (до 140 выдержек) свидетельств о запрещении второбрачия, из коего делается вывод, что второбрачие запрещалось в православной Церкви всегда и повсюду.

В главе шестой (стр. 173—264), после систематического изложения церковного законодательства о второбрачии клириков, дается разбор р.-католического учения о defectus sacramenti в связи с вопросом о вменении брака, бывшего еще до крещения. Папы, вводя целибат, вместе с тем, стали вводить и новую практику и новое учение относительно брака до крещения. Возникло учение, что брак до крещения есть законный брак и потому, в случае вступления известного лица в новый уже христианский брак, оно не может быть допущено к священнослужению. Восточная церковь осталась верна апостольскому преданию, выраженному в 17 апостольском правиле (стр. 250). Г. Троицкий выясняет, что такое учение и практика р.-католической церкви, явившиеся в западной церкви очень поздно, не выдерживают критики. Однако, учение о «defectus sacramenti» нашло доступ и в курсы церковного права православных богословов (напр. ум. проф. Суворова). Дополнением к главе VI является брошюра того же автора: «Диакониссы в Православной Церкви. С.-Петербург, 1912 г.».

Уже из представленного нами краткого анализа книги С. В. Троицкого можно видеть, что она представляет собою труд, явившийся в результате серьезного изучения, весьма обширной литературы избранного вопроса, причем автором не только принято во внимание все более или менее ценное, явившееся раньше, но привнесено и нечто и новое, а это наблюдается вообще нечасто. А потому мы вправе видеть в рассматриваемом труде г. Троицкого денный вклад в русскую церковно-каноническую ученую литературу, соприкасающийся не безразлично и не бесплодно и с историей христианской этики и христианской догматики.

С.М. Зарин

Предисловие

Предлагаемый труд преследует цели и практического и теоретического характера.

Вопрос о второбрачии клириков принадлежит к числу так называемых, острых, жгучих современных церковных вопросов. В настоящее время он занимает всю православную Церковь, главным образом церкви южнославянские, а отчасти церкви греческие и русскую. Более всего смущает он лиц непосредственно заинтересованных, т. е. белое вдовое духовенство, но затрагивает он и все духовенство и даже мирян, всю Церковь. Движение это вносит разлад в Церковь, поселяет отчуждение между ее членами, направляет стремления значительной части духовенства по ложному пути, а кое-где и иногда вызывает острые столкновения между белым духовенством и мирянами, с одной стороны, и иерархией, с другой. И вот способствовать прекращению или, по крайней мере, уменьшению этого разделения, посредством выяснения общеобязательной нормы церковной дисциплины, такова практическая цель данного труда.

Но преследуя эту практическую цель, автор не считал возможным руководиться какими-либо, так называемыми практическими соображениями, будучи убежден, что в вопросах церковной дисциплины не должно быть места каким-либо личным соображениям, как бы законными и гуманными они нс казались и что только при точном следовании церковному учению истинные и законные интересы всех членов Церкви могут быть удовлетворены.

Как вопрос теоретический, второбрачие клириков является довольно узким вопросом дисциплинарного характера. Но в системе церковной дисциплины все так тесно связано между собою, что если поднять одно звено этой цепи, подымутся и другие. В частности ближайшими звеньями к предмету нашего исследования является учение о таинстве брака и священства, выводом из которого и является каноническое воспрещение второбрачия клирикам.

Каноническая догма в данном случае есть приложение и наглядное выражение возвышенных великих положений христианского учения о браке и хиротонии, что «брак, говоря словами святого Григория Нисского, по своей природе един, как едино рождение и едина смерть», что в основе брака должна лежать духовная сторона его природы, т. е. более сильная, чем смерть, брачная любовь, имеющая личный и исключительный характер, что второбрачие само по себе есть лишь средство для избежания худшего зла для людей, у которых плотская сторона преобладает над духовной, что, говоря словами святого Амвросия Медиоланского «жизнь священника должна преимуществовать также, как преимуществует благодать», т. е. что объективному отличию священнослужителей от мирян, — особой благодати, преподаваемой в таинстве рукоположения, должно соответствовать и отличие субъективное — большая строгость его жизни. И вот благодаря своей связи с этими положениями канонический вопрос получает широкий догматический и нравственный интерес.

Имеет важность тема исследования и с вероисповедной точки зрения. Учение и практика православной Церкви относительно брака клириков являются одним из самых ярких примеров верности ее учению Священного Писания и Священного Предания, тогда как протестанты и западные и восточные, т. е. несториане, и даже римско-католики отступили от предписаний этих источников христианского учения.

План исследования обусловливается отчасти существом вопроса и отчасти его современным положением. По существу исследование должно бы состоять лишь из двух частей — из выяснения учения о второбрачии клириков в Священном Писании и затем — в Священном Предании. Но тут приходится считаться и с современным положением вопроса, донельзя затемненного и запутанного благодаря вековым стараниям сначала несториан, а потом протестантов доказать правильность принятой ими практики. Обычно протестантские уклонения находят себе противовес в католических обличениях их. Но в данном случае дело обстоит иначе, так как, с одной стороны, вследствие существования целибата, вопрос о второбрачии духовенства для католического мира почти не имеет практического значения и католические канонисты уделяют ему слишком мало внимания, с другой — и католическая церковь несколько отступает в данном случае от учения и практики Церкви вселенской. Мало того, даже некоторые православные богословы и с весьма авторитетным ученым именем, подчиняясь неправославным, главным образом, протестантским влияниям, защищают в данном случае, если не чисто протестант скую, то весьма близкую к ней точку зрения. Таким образом прежде чем созидать здание, приходится расчищать почву, т. е. другими словами прежде чем выяснить положительное церковное учение, приходится опровергать неправильные мнения о нем, вследствие чего исследование значительно осложняется и по необходимости, принимает в первых четырех главах полемический характер.

В частности первая глава исследования посвящена выяснению «Современного положения вопроса», причем попутно делается обзор литературы.

Вторая глава дает изложение и разбор многочисленных ложных толкований мест св. Писания о второбрачии священнослужителей.

Третья глава посвящена разбору свидетельств церковных писателей, приводимых в пользу дозволительности второбрачия священнослужителей, причем второй отдел ее посвящен главным образом писателям несторианским.

Четвертая глава дает разбор свидетельств в пользу второбрачия, приводимых из памятников канонических. Первый отдел ее говорит о церковном законодательстве в первые три века, второй — о церковном и светском законодательстве за последующее время.

Две дальнейшие главы имеют положительный характер, а именно в пятой главе дается свод свидетельств о запрещении различных видов второбрачия священно-и-церковно-служителям, а в шестой — на основании этого свода делается опыт систематического изложения церковного законодательства о второбрачии клириков, при чем в первом отделе говорится о том, что в Церкви почитается второбрачием, во втором — каким клирикам оно запрещается и в третьем — каков характер этого запрещения и в чем оно выражается.

Чтобы наглядно показать постоянство и непрерывность церковного учения и практики относительно второбрачия свод свидетельств расположен в хронологическом порядке, но само собою разумеется, что точная датировка перечисляемых памятников лежала вне целей исследования.

Во втором отделе шестой главы при перечислении церковнослужителей, которым запрещалось второбрачие, даются краткие исторические сведения об этих должностях. Невыясненность, сложность и особый современный интерес истории одной из этих должностей — должности вдов и диаконисс, заставили нас изложить со в особом исследовании, озаглавленном: «Диакониссы в православной Церкви».

Точно также автору казалось более удобным не рассматривать совместно и попутно истории вопроса о второбрачии в русской церкви. С одной стороны, тот особый интерес, который имеет она для членов русской церкви, а с другой особенности этой истории и богатство материала заставляют видеть в ней тему для особой работы, которая должна дать дающей цельное и связное представлсние об этой истории, тем более, что история вопроса в одной поместной церкви не может иметь решающего значения в общем вопросе о второбрачии, которому посвящено данное исследование.

Наконец седьмая глава посвящена изложению и разбору доктрины католического церковного права относительно второбрачия клириков. Сравнение православного учения с католическим в этом частном пункте, с одной стороны, показывает превосходство откровенного учения, сохранившегося во всей чистоте в Церкви православной, пред построениями схоластической мысли, а с другой — способствует более точному и отчетливому пониманию этого учения.

В «Addenda», помимо мелких добавок, дан текст посланий, которыми обменялись в недавнее время некоторые православные церкви, изложена история вопроса за самое последнее время и восполнен свод свидетельств о запрещении второбрачия, т. е. пятая глава.

Автор сознает, что исследование его не чуждо некоторых пробелов и недостатков, объясняемых, но, конечно, не оправдываемых, главным образом внешними условиями работы и напечатания труда; но он решается думать, что эти промахи и недостатки имеют второстепенный характер и что выставляемые им тезисы можно считать установленными с достаточною твердостью.

Глава I. Современное положение вопроса

Вопрос о совместимости второбрачия с хиротонией получил в последнее время необычайно широкую постановку. Архиерейский синод карловицкой церкви на заседании своем в Карловцах постановил 12 мая 1907 г. «обратиться к архиерейским синодам всех автокефальных церквей с братолюбивым прошением сообщить архиерейскому синоду православной сербской карловицкой митрополии свои мнения относительно отменения запрещения второго брака православному духовенству, т. е. о возможности брака после рукоположения, иначе говоря, сообщить, какое убеждение каждого из них синода в том, вытекает ли упомянутое запрещение из божественного права (ius divinum), или оное обыкновенное только дисциплинарное правило; соответственно же этому, чтобы каждый из святейших синодов предъявил, мог ли бы без осуждения, т. е., не нарушая церковного единства и общения с здешней поместной церковью принять к сведению возможно имеющее случиться решение архиерейского синода здешней митрополии об отменении упомянутого запрещения в областях этой же митрополии» 2.

Это постановление было исполнено еще в минувшем году, и все православные церкви получили от карловицкой церкви такие послания. Русский же св. синод получил послание по этому вопросу не только от карловицкой церкви (1 мая 1910 г.), но и от церкви константинопольской (от 4 декабря 1910 г.), к которой карловицкая церковь обратилась с просьбой не только дать ответ на вопрос, но и побудить другие автокефальные церкви сделать это. Некоторые церкви (напр. церковь румынского королевства, епископ далматинский, митрополит буковинский) уже сообщили свой ответ церкви карловицкой, другие (напр. русская, константинопольская) готовятся сделать это. Вопрос о второбрачии клириков рассматривался по сообщению греческих журналов (Ἐκκλησιαστικὸς Κήρυξ 31 марта, Πάνταινος 24 марта) 15 марта в священном синоде Константинопольской церкви. Было прочитано мнение профессоров Халкинской богословской школы, которые вместе с бывшим Никомидийским митрополитом Филофеем Вриеннием, известным ученым, в большинстве склонялись в пользу дозволения второбрачия. Затем были прочитаны ответы епископов Буковины в Далмации. Когда обнаружилось, что другие автокефальные церкви еще не дали ответа, рассмотрение дела было отложено, вопреки мнению Писидийского митрополита Константина, что достоинство Константинопольской церкви требует, чтобы она выразила свое мнение, сообразуясь лишь с канонами вселенских соборов и независимо от характера ответов других церквей, и что синод не может согласиться с мнением профессоров богословской школы. Таким образом, второбрачие духовенства стало теперь в ряду тех вопросов, которые решала вся вселенская ессlesia dispersa, а таких вопросов история православной церкви за последнее время знает крайне немного, и все они имели первостепенную важность. Таков был напр. в XVII веке вопрос об отношении православных церквей к «Православному исповеданию», в XIX в. о болгарской схизме. Единство православной церкви, не смотря на деление ее на несколько автокефальных церквей, получает таким образом новое весьма наглядное выражение 3.

Тем не менее такая постановка вопроса возбуждает не малое недоумение. В самом деле, разве не странно, что после девятнадцати веков жизни церкви вопрос о совместимости второбрачия и хиротонии не только ставится, но и оказывается настолько затруднительным, что решения его приходится ожидать от самой высшей инстанции, заменяющей вселенский собор православной церкви, от consensus ecclesiae dispersae 4. Ведь дело идет здесь не о каком-либо редком, исключительном случае, немеющем прецедентов в прошлой жизни церкви, а о вопросе, можно сказать, ежедневной церковной практики, вопросе, возникающем при замещении всякой иерархической вакансии, при вдовстве всякого почти священника, и при всяком таком случае требующем определенного решения.

И неужели же церковь до сих пор не поставила этого вопроса и не дала твердого и непоколебимого его решения? Невольно закрадывается мысль, что этого не может быть, что существует твердое и определенное церковное учение об отношении между хиротонией и второбрачием, а что если поднят в настоящее время вопрос об этом отношении, то поднят искусственно. И действительно, рассмотрев историю возникновения этого вопроса, завершившуюся посланием карловицкой церкви к прочим автокефальным церквам, мы увидим, что причина его возникновения коренится не в отсутствии или неясности церковного учения о второбрачии и хиротонии, а в явлениях совершенно другого порядка — в особенностях жизни и устройства белого духовенства у балканских православных славян, а отчасти и в недавних событиях на нашей родине.

Протесты против запрещения второбрачия духовенству бывали и прежде, напр. в римской церкви в III веке при Каллисте, в восточной Церкви во время несторианских споров, в константинопольской церкви в XVIII веке 5, в Германштадтской митрополии в 1879 г., в Румынии в 1884 г., в России, во время «освободительного движения». Но во всех этих случаях протесты носили единичный, разрозненный характер и при нормальных иерархических отношениях не находили себе благоприятной среды и скоро безрезультатно потухали.

Иное мы видим у балканских славян.

Здесь мы имеем дело уже не с единичными протестами, а с целым движением, которое, постепенно разрастаясь, побудило церковные власти принять такую чрезвычайную меру, как апелляция к голосу всей вселенской Церкви. Причина такого различия коренится в том, что стремления отдельных лиц нашли для себя благоприятную почву в своеобразных особенностях местной церковной жизни, или, говоря конкретнее, в чрезмерном ослаблении здесь иерархического начала, блюстителя высших интересов церкви от поползновений своекорыстных вожделений отдельных лиц и сословий. Здесь сказалось главным образом печальное наследие турецкого и фанариотского ига. Белое духовенство вместе с мирянами долгое время находилось под одним общим гнетом со стороны турок и иноплеменных, и часто своекорыстных, греческих епископов, чуждых, а иногда и враждебных национальным интересам своей славянской паствы. Эта общность гнета чрез меру сблизила, сблизила до омирщения, белое духовенство с мирянами и в то же время отдалила его от епископов. Священники привыкли смотреть на себя прежде всего как на единственных выразителей национальных интересов своих пасомых, почти забывая о своем пастырском служении. Для успешного отстаивания этих национальных интересов нужно было единение, то единение, которое по болгарскому девизу, начертанному на здании народного собрания «прави сила — та» (создает силу), но опять-таки единение не с епископом и не чрез епископа, а помимо его, а иногда и вопреки ему, непосредственное единение со своими собратьями, воодушевленными теми же идеалами.

Таким образом, у духовенства славянских стран образовался навык к взаимной солидарности вместе с отчуждением, а иногда и какою-то враждебностью к епископам. Навыки и чувства, навеянные веками турецкого и фанариотского ига, остались в духовенстве по закону инерции и тогда, когда это двойное иго исчезло, и епископат сделался славянским. При выработке церковного строя новых автокефальных славянских церквей, белое духовенство позаботилось, чтобы та не совсем каноническая автономия его от епископов, которая прежде находила себе и объяснение и оправдание в борьбе за освобождение от агарянского и фанариотского ига, была закреплена за ним законом, и в значительной мере добилось этого при поддержке солидарных с ним мирян, и уставы церквей сербской, болгарской, карловицкой, далматинской, действительно, слишком ограничивают власть епископов, установляя, например, запрещение перемещать священников без их согласия, устанавливая выборное начало во всех инстанциях церковного управления и т. д. Но белое духовенство не ограничилось и этим, а опираясь на предоставления ему законом права, стало добиваться больших, иногда даже, так сказать, явочным порядком. Сначала епископы находили себе опору в высшей церковной власти — в архиерейских соборах и синодах, но и белое духовенство в свою очередь вскоре создало свои центральные органы компетенция которых вышла за границы отдельных епархий и простерлась на целую поместную церковь. Такими органами явились союзы белого духовенства. Первый такой союз образовался 20 августа 1869 г. в Сербии, а по его примеру подобные союзы образовались и в соседних странах — в Болгарии (в 1903 г)., Боснии и Герцеговине (14 ноября 1900 г.), в Карловицкой митрополии, в Далмации (23-го ноября 1909 г.). Находя себе энергичную поддержку в молодых славянских парламентах, союзы начали борьбу уже с самими синодами и соборами и ведут ее и до настоящего времени с переменным успехом.

Во имя чего ведется эта борьба? Прежде духовенство действовало во имя свободы и интересов своей паствы. Но после того, как свобода была завоевана, а защитниками интересов населения сделались члены представительных учреждений, деятельность объединенного между собою и почти разобщенного с епископами духовенства вошла по узкому руслу классового, профессионального эгоизма. Духовенство ниспало до уровня профессиональной организации, стремящейся возможно бо льшим количеством прав соединить как можно меньше обязанностей в ограничений. Оно заимствовало у этих профессиональных организаций не только идеологию, но даже самую тактику борьбы, до угрозы всеобщей забастовкой включительно. На общих собраниях союзов духовенства если и поднимались робкие голоса в защиту истинных идеалов пастырского служения, то они сейчас же заглушались голосом подавляющего большинства, стремящегося только к самонасыщению 6.

Все вышесказанное вовсе не является каким-то огульным обвинением против всего духовенства славянских народов. Конечно, и среди него были истинные пастыри и таких было не мало, но организовано-то это духовенство было таким образом, что преобладающее влияние непременно выпадало не на долю таких пастырей, а на долю священников-демогогов. На такой-то почве вопрос о второбрачии духовенства и мог приобрести общецерковное значение. Сделавшись профессиональной организацией, духовенство, как и всякая другая профессиональная организация, выставило ряд требований и стало всячески добиваться их выполнения. В числе этих требований второбрачие вдовых священников заняло видное место, наряду с требованием лучшего обеспечения и автономии союзов духовенства.

Духовенство вовсе не задавалось вопросом, соответствует ли второбрачие церковным законам и интересам. Стоя на точке зрения лишь интересов сословия, оно считало запрещение второбрачия подлежащим отмене уже потому, что это запрещение чувствительным образом ограничивало его права и думало лишь о способах достижения этой цели. Спрос рождает предложение. Появились труды, доказывающие, что дозволить второй брак и можно и даже должно. Не нужно удивляться в тому, что многие из этих трудов принадлежали епископам. Сменившие епископов-греков епископы-славяне были плоть от плоти и кость от кости славянского духовенства со всеми его достоинствами и недостатками. Кроме того, если борьба с неканоническими домогательствами белого духовенства, опирающегося на мирян, была часто далеко не по силам даже для синодов и архиерейских соборов, то тем более не всегда могли решиться на нее отдельные епископы, а печальный исход попыток такой борьбы некоторых епископов заставлял опускать руки и остальных. Вот почему некоторые епископы шли на компромиссы, а другие даже шли на встречу домогательствам духовенства, в частности и в вопросе о второбрачии. Вызванные движением духовенства против запрещения второбрачия труды в защиту второбрачия в свою очередь способствовали усилению этого движения, в особенности, если они подкреплялись авторитетом автора — епископа. Благодаря появлению таких трудов, к движению примыкали совершенно незаинтересованные и вполне благонамеренные, во мало осведомленные в канонических и догматических вопросах лица, bona fide начинавшие видеть в запрещении второбрачия не только излишнее, но и противозаконное стеснение духовенства, и в конце концов получалось чуть не единогласное требование отменить это запрещение.

Первый значительный труд в пользу второбрачия принадлежит сербскому горне-карловицкому епископу Феофану Живковичу 7. Он вышел в 1877 г. в Панчеве под заглавием: «Мнение о женитьбе удова свештенства». Автор указывает здесь, главным образом, на практические неудобства, вытекающие из запрещения второбрачия духовенства и находит вместе с тем, что отмена его вполне возможна, так как 6-е правило Трульского собора не основывается на учении Св. Писания и не вытекает из божественного права. Отменить его может всякая автокефальная церковь, чем сделает доброе и благоугодное дело. В следующем году в том же Панчеве вышла книга д-ра Пейчича: «Отзыв на мненье о женидби удовог свештенства». Автор рассматривает труд епископа Феофава Живковича, соглашается с его доводами, добавляет к ним новые соображения практического и социально-этического характера в защиту второбрачия, и в заключение просить епископов «освободить несчастных и невинных рабов христианских (т. е. вдовых священников) от тяжелых и ненужных церковных уз, которым весь образованный мир, духовенство и миряне свое осуждение уже давно изрекли». Движение началось, таким образом, в карловицкой митрополии, что вполне естественно, если принять во внимание, что с одной стороны церковный строй предоставлял здесь самые широкие права в церковном управлении белому духовенству и мирянам, а с другой, то обстоятельство, что австрийские и венгерские законы, следуя католическому учению, видят в рукоположении препятствие к браку даже для снявших сан.

С этого времени движение в пользу второбрачия не прекращалось среди духовенства карловицкой митрополии, но выражалось, главным образом, в мелких статьях в разных сербских газетах и журналах и в обсуждения этого вопроса на собраниях духовенства. Только в 1895 году епископ Нектарий Димитриевич, по просьбе священников своей епархии, внес предложение в Кардовицкий синод — разрешить епископам карловицкой митрополии давать диспенсацию двоим священникам от 6-го правила Трульского собора, т. е. дозволять второбрачие, во синод отклонил ото предложение, и движение на некоторое время заглохло. Оно возродилось вновь с удвоенною силой в последние годы правления карловицкой митрополией патриарха Георгия Бранковича (ум. 17-го июля 1907 года), когда в народно-церковном управлении возобладала радикальная партия, радикальная не только по названию, но и по отношению к церковным установлениям. Почти на всех собраниях духовенства по протопресвитерствам для избрания депутатов в народно-церковный конгресс осенью 1906 года был поднят вопрос и о второбрачии, и везде было решено добиваться отмены запрещенья второго брака. Но, имея в виду отрицательное решение этого вопроса архиерейским синодом в 1895 году, духовенство решило обратиться с просьбой об отмене к народно-церковному конгрессу и действительно сделало это. Под поданным конгрессу заявлением подписалось громадное большинство священников — 542 из 634, а так как вдовых священников в митрополии насчитывалось лишь 154, то большинство подписавших состояло из лиц, имеющих жен в живых, и потому лично незаинтересованных в деле, по крайней мере, в данное время.

Конгресс, в значительной части состоявший из тех же священников, на десятом своем заседании 20 декабря 1906 года призвал эту просьбу подлежащей удовлетворению, но, считая себя не компетентным сделать это, передал заявление архиерейскому синоду, Вместе с тем началась сильная агитация в пользу разрешения второобрачия, особенно в журнале «Застава». Однако уже тогда поднялись голоса и против второбрачия. В органе карловицкой митрополии «Српски Сион» (1900 г. № 24, стр. 650) была помещена резкая статья какого-то «калугера Калимаха». Автор удивляется дерзости священников, решивших обратиться и к конгрессу и собору с просьбой отменить ясное постановление вселекского собора и предлагает разместить склонных к протестантству просителей по монастырям, где бы они могли лучше изучить прописи учения православной Церкви и в посте и молитве «угасити разжженные стрелы лукавого и плоти их восстание утолити». Запрещение второобрачия есть закон, вдохновленный Духом Святым, и отменять его не может не только автокефальная церковь, но и вселенский собор.

Помещая эту статью, редакция, однако, замечает, что она написана с чувством озлобления против белого духовенства и высказывает ту мысль, что священники повинны лишь в том, что обратились не к надлежащей власти. Им нужно было обратиться не к конгрессу, а к архиерейскому собору, который мог бы передать ее на рассмотрение и других православных церквей, а потом поднять вопрос и о вселенском соборе. Последнюю мысль защищает и некий «Калоним» в журнале «Браник» (Нови Сад, 1900 г., № 270). Ссылаясь на § 18 органического статута карловицкой церкви, он выясняет, что конгресс не имел права рассматривать этот вопрос. Не компетентен здесь и карловицкий синод, а только вся вселенская церковь. 9 февраля 1907 года белое духовенство обратилось с обширным прошением о разрешении второбрачия уже в архиерейский синод, разослан его также и многим епископам других православных церквей. Прошение подписано также 502 священниками, в том числе 130 вдовыми.

В прошении описывается сначала тяжелое положение священника — вдовца (в особенности с детьми), затем указывается, что в божественном законе нет оснований для запрещения второбрачия, что второбрачие запрещено вследствии влияния идей энкратизма, по что запрещение это принадлежит к дисциплинарным церковным законам, подлежащим изменению.

В подкрепление своей аргументации священники ссылаются на авторитет карловицкого митрополита Стефана Стратимировича 8 (ум. 1830), епископа горне-карловицкого Феофана Живковича, нынешнего темишвирского епископа Георгия Летича в далматинско-истрийского епископа Никодима Милаша. Разрешить второбрачие может или сан архиерейский синод, предоставив епископам право диспенсации от 6 правила трульского собора или вселенский собор по инициативе синода, путем отмены правила. И то и другое было бы согласно с практикой православной Церкви, не соблюдающей и много других канонических постановлений. Желание духовенства разделяет и вся поместная церковь, что выразилось на народно-церковном конгрессе 20 декабря 1906 г. 9 Ответом на это прошение и было постановление синода от 12 мая 1907 года обратиться с посланием по давнему вопросу по всем автокефальным православным церквам.

Одновременно с этим усилилось движение и в других сербских церквах, особенно в церкви сербского королевства и в церкви болгарской. В церкви сербского королевства движение началось еще почти одновременно с учреждением союза белого духовенства, и в защиту второбрачия выступили как либеральные духовные журналы («Христианский Вестник», «Пастирска Реч», «Весник Српске Цркве» — орган союза), так и скупщина союза. Обострение вопроса в соседней и единоплеменной карловицкой церкви естественно отразилось соответствующим образом и в Сербии. Не малое значение имело здесь и наше «освободительное движение». Славянские церкви издревле привыкли прислушиваться и подражать тому, что делается в Церкви русской. В это время у нас царила вакханалия всякого рода требований. В число этих требований попала и отмена второбрачия духовенства. Ничего серьезного в этих требованиях не было, а просто нужно было «делать шум». Требовали второбрачия для духовенства не только заинтересованные лица, а и те, кому до интересов духовенства не было никакого дела в кому и самое существование церкви представлялось недоразумением, долженствующим исчезнуть в ближайшем будущем. В духовных и светских периодических изданиях появилось несколько весьма легковесных и, о большей части, анонимных статеек в защиту второбрачия, ограничивающихся ламентациями по поводу печального положения вдовых священников. Но защитники второбрачия нашли себе и не мало противников. Особенно много уделяли места полемике за и против второбрачия епархиальные ведомости в 1905—1907 годах 10, но перевес все же был на стороне противников второбрачия. Подымался этот вопрос и на епархиальных съездах, например, Омском и Черниговском, и на благочиннических собраниях, напр. 3-го округа Холмогорского уезда 11 (1905 г. 4 ноября.) А Ставроиольский съезд даже постановил ходатайствовать о разрешении второбрачия перед Синодом и Государственной Думой 12. Было известие, что в Оренбурге образовалось тайное общество священников с целью добиться разрешения второбрачия 13. Бесшабашно-либеральная газета «Русь» (1908, 6 и 7 февраля) поместила статью, подписанную «священник-невдовец», (а, вероятно, и не священник) в защиту второбрачия, где заявляется, что «установленных оснований в пользу второго брака вполне достаточно» и предлагается, по примеру сербского духовенства, подавать прошение в св. синод. Газета взяла даже на себя сбор заявлений в пользу второбрачия и объявила, что когда таких заявлений наберется около 100, она устроит подготовительное совещание священников, для обсуждения вопросов, связанных с подачей прошения синоду. Но, очевидно, заявлений не было, и затем кончилась ничем. Вскоре прекратилась и полемика из-за второбрачия. На «Предсоборном Присутствии» вопрос о второбрачии духовенства даже не ставился. Некоторую внушительность агитация в пользу второбрачия получила лишь благодаря академическим журналам — «Церковному Вестнику», «Христианскому Чтению» Богословскому Вестнику" и «Церковно-Общественной Мысли». В них были помещены несколько статей в защиту второбрачия русских и сербских авторов, столь же легковесных и малоубедительных, как и статьи других журналов 14. Но так как, поместив эти статьи, иногда с сочувственными примечаниями, академии не сочли нужным осветить, как следует, вопрос, то получалось впечатление, что будто не только духовенство, но и вся русская богословская наука стоить на стороне второбрачия. Так именно и поняли дело в славянских странах, и ссылки на русскую Церковь, будто бы уже почти признавшую второбрачие, сделались обычным и наиболее веским аргументом защитников второбрачия у славян. Даже в вышеупомянутом послании церкви карловицкой патриарх Лукиан, как на мотив возбуждения этого дела, прежде всего ссылается на движение в пользу второбрачия в русской Церкви, на русские академические журналы, его отстаивающие, и в конце послания просит сообщить, «что намеревается предпринять русский Св. Синод в своей принадлежащей ему области по поводу этого движения?» И сербские иерархи были бы весьма удивлены, если бы узнали, что никаких мер против движения русский Св. Синод предпринимать не собирается, так как и самого движения в России не существует.