Цимбелин (Шекспир; Кетчер) — ДО

Front matter

ДѢЙСТВУЮЩІЕ.

Цимбелинъ, король Британіи.

Плотенъ, сынъ королевы отъ перваго мужа.

ДѢЙСТВІЕ I.

СЦЕНА 1.

Британія. Садъ при дворцѣ Цимбелина.

Входятъ два Дворянина.

1. дво. Здѣсь, кромѣ хмураго, другого лица вы и не увидите; и наша кровь не повинуется небесамъ до такой степени, до какой доходитъ стараніе нашихъ придворныхъ казаться постоянно въ такомъ же, какъ король, настроеніи.

2. дво. Да въ чемъ же дѣло?

1. дво. Его дочь, и наслѣдница его престола, которую онъ прочилъ за единственнаго сына своей жены — вдовы, недавно сдѣланной имъ королевой, — отдалась бѣдному, но вполнѣ достойному дворянину. Она обвѣнчалась съ нимъ, мужъ ея изгнанъ, а она заключена; и вотъ, всѣ въ притворномъ горѣ, но король, полагаю, огорченъ въ самомъ дѣлѣ сильно.

2. дво. Одинъ только король?

1. дво. Ну, и потерявшій ее; и Королева, больше всѣхъ желавшая этого союза; но изъ придворныхъ, какъ они тамъ ни подлаживаютъ лицъ своихъ подъ королевское, нѣтъ ни одного, который внутренно не радовался бы тому, что породило это хмуренье.

2. дво. Отчего же?

1. дво. Оттого что прогулявшій принцессу дряненъ даже и для дрянной славы, а добывшій ее — разумѣю бѣднаго, сдѣлавшагося ея мужемъ и за то изгнаннаго, — таковъ, что, обойди и весь свѣтъ, подобнаго не сыщешь; что и во всякомъ подобномъ чего-нибудь да не хватитъ. Рѣшительно не думаю, чтобы кто нибудь еще былъ одаренъ такой прекрасной наружностью и такимъ внутреннимъ содержаніемъ.

2. дво. Вы слишкомъ ужь расхваливаете его.

1. дво. Хвалю нисколько не перехватывая за грань его достоинствъ; скорѣй стискиваю, чѣмъ развиваю ихъ какъ бы слѣдовало.

2. дво. А имя и происхожденіе его?

1. дво. До самого корня не могъ я докопаться. Отца его звали Сициліемъ; ходилъ онъ еще съ Кассибиланомъ на Римлянъ, но отличенъ собственно Тенанціемъ, славная и изумительно успѣшная служба которому доставила ему прозваніе Леонатуса; кромѣ сына, о которомъ идетъ рѣчь, онъ имѣлъ еще двухъ, но они погибли оба съ мечемъ въ рукахъ въ войнахъ того времени; это такъ огорчило отца, тогда очень ужь стараго и страстно ихъ любившаго, что и онъ разсчитался съ жизнію, оставивъ жену беременной предметомъ нашей бесѣды; и она, родивъ его, умерла также. Король взялъ младенца на свое попеченіе; назвалъ его Постумусомъ Леонатусомъ, выростилъ, сдѣлалъ своимъ пажемъ, засадилъ за всѣ, соотвѣтствовавшія его возрасту науки, которыя онъ, по мѣрѣ передаванія, поглощалъ такъ быстро, какъ мы воздухъ, и еще въ веснѣ своей принесъ обильную жатву, жилъ при дворѣ всѣми, что рѣдко бываетъ, превозносимый и любимый, образцомъ для юнѣйшихъ, для болѣе зрѣлыхъ — зеркаломъ ихъ украшавшимъ, а для пожилыхъ — малолѣтнымъ вожакомъ выжившей изъ лѣтъ старости; для владычицы же своей — изъ-за которой теперь изгнанъ — ея уже собственная цѣнность возвѣщаетъ какъ высоко чтила она его и его доблести. Ея избраніе его — лучшее объясненіе какой человѣкъ это.

2. дво. По одному вашему разсказу я уже уважаю его. Но скажите, пожалуйста, единственное она дитя короля?

1. дво. Единственное; было у него — если васъ интересуетъ это, — еще два сына; но оба, старшій по третьему году отъ рожденія, а другой еще въ пеленкахъ, похищены изъ ихъ дѣтской, и до сихъ поръ никто не знаетъ что съ ними сталось.

2. дво. А давно это было?

1. дво. Да лѣтъ двадцать.

2. дво. Странно, что дѣтей короля можно было похитить такъ ловко, что ихъ берегли такъ небрежно, а разыскивали такъ нерадиво, что не нашли даже и слѣдовъ!

1. дво. Какъ ни странно это, какъ ни невѣроятна эта небрежность, а оно такъ.

2. дво. Вѣрю вамъ.

1. дво. Уйдемъ. Онъ, королева и принцесса идутъ сюда. (Уходятъ.)

СЦЕНА 2.

Тамъ же.

Входятъ Королева, Постумусъ и Имогена.

КОРО. Нѣтъ, вѣрь мнѣ, дочь моя, никогда не увидишь ты во мнѣ ни малѣйшей къ тебѣ враждебности, взводимой на большинство мачихъ; ты моя узница, но твоя тюремщица передастъ тебѣ ключи, тебя замыкающіе. Что же касается васъ, Постумусъ, какъ мнѣ только удастся успокоить раздраженнаго короля, буду непремѣнно вашимъ ходатаемъ; теперь же онъ такъ распаленъ еще гнѣвомъ, что вамъ лучше покориться его рѣшенію съ тѣмъ терпѣніемъ, какое внушитъ вамъ ваше благоразуміе.

ПОСТ. Удалюсь, ваше величество, сегодня же.

КОРО. Вы знаете опасность. Обойду еще весь садъ, снизойду изъ состраданія къ мукамъ любви не дозволяемой, хотя король и наказалъ никакъ не допускать вашихъ съ нею разговоровъ. (Уходитъ.)

ИМОГ. О, лицемѣрная снисходительность!.Какъ ловко, и раня, можетъ угождать эта мучительница! — Дражайшій супругъ мой, нѣсколько боюсь я, конечно, гнѣва отца моего, но нисколько — ни чѣмъ не нарушая священныхъ обязанностей, — того, что можетъ его ярость ее мною сдѣлать. Ты удалишься, а я останусь здѣсь подъ ежечасными выстрѣлами гнѣвныхъ глазъ, съ однимъ только въ жизни утѣшеніемъ, что есть въ мірѣ сокровище, съ которымъ могу еще свидѣться.

ПОСТ. О, моя царица! владычица! любовь моя, осуши слезы, или заставишь меня дать поводъ къ подозрѣнію, что болѣе я, чѣмъ слѣдуетъ мущинѣ, чувствителенъ. Вѣрь, останусь изъ всѣхъ, когда либо клявшихся въ вѣрности, мужей — вѣрнѣйшимъ. Поселюсь въ Римѣ у Филаріо, стараго друга моего отца, которого знаю, впрочемъ, только по письмамъ. Туда и пиши, моя королева, и присланныя тобой слова, буду я впивать глазами, хотя бъ и чернилами изъ желчи писала ты.

Королева возвращается.

КОРО. Короче, прошу васъ. Придетъ сюда король — онъ богъ-знаетъ какъ на меня разгнѣвается. (Про себя) Сюда-то именно и направлю я его. Какъ бы ни провинилась я передъ нимъ — онъ всегда, чтобъ уладить со мной, покупаетъ мою провинность; платится дорого за мои же вины. (Уходитъ.)

ПОСТ. Прощайся мы такъ долго, какъ долго остается намъ жить — увеличили бъ только тягость разлуки. Прощай.

ИМОГ. О нѣтъ, погоди еще немного. Уѣзжай ты только для прогулки, и тогда такое прощанье было бы слишкомъ коротко. Посмотри, милый мой; этотъ бриліантъ принадлежалъ моей матери; возьми его, мое сердце, и носи, пока не возмешь другой жены, когда умретъ Имогена.

ПОСТ. Какъ! какъ! другой? — О даруйте мнѣ, всеблагіе боги, только ту, которую имѣю, и замкните мои объятія для другой цѣпями смерти! (Надѣвая кольцо на свой палецъ.) Оставайся, оставайся ты здѣсь, пока будетъ тутъ чувство. А ты, моя милѣйшая, моя прекраснѣйшая — какъ при обмѣнѣ моего бѣднаго я на тебя, къ безконечному твоему ущербу, такъ и въ бездѣлицахъ я постоянно у тебя выигрываю, — носи это въ мою память; это узы любви; (Надѣвая браслетъ на ея руку) налагаю ихъ на прекраснѣйшую изъ узницъ.

ИМОГ. О, боги! когда же мы опять увидимся?

Входятъ Цимбелинъ и Придворные.

ПОСТ. Увы, король!

ЦИМБ. Прочь, подлѣйшее созданье! прочь съ глазъ моихъ! Будешь еще и за симъ наказомъ тяготить дворъ нашъ своей гнусностью — умрешь. Убирайся! ядъ ты для моей крови.

ПОСТ. Да хранятъ васъ боги, и да благословятъ добрыхъ при дворѣ остающихся! Удаляюсь. (Уходитъ.)

ИМОГ. Никакая мука смерти не можетъ быть ужаснѣе этой.

ЦИМБ. Презрѣнная, тебѣ слѣдовало бы возвращать мнѣ юность, а ты валишь на меня годы старости.

ИМОГ. Прошу васъ, государь, не мучьте себя вашимъ негодованіемъ; безчувственна я къ вашему гнѣву; чувство сильнѣйшее подавляетъ всѣ опасенія, всѣ страхи.

ЦИМБ. Забыла приличіе, покорность?

ИМОГ. Безъ надежды, въ отчаяніи — забыла и приличіе.

ЦИМБ. Тогда какъ имѣла возможность выдти за единственнаго сына нашей королевы!

ИМОГ. О, благословляю судьбу что за него не вышла! Я избрала орла, и избавилась отъ коршуна.

ЦИМБ. Взяла нищаго, чтобъ сдѣлать престолъ мой сѣдалищемъ подлости.

ИМОГ. Нѣтъ; придала ему скорѣй большій еще блескъ.

ЦИМБ. О гнусная!

ИМОГ. Государь, вы сами виноваты, что полюбила я Постумуса. Вы воспитывали его, какъ товарища моего дѣтства, и онъ сдѣлался мужемъ, достойнымъ любви любой женщины; онъ почти вдвое дороже того, что далъ за меня.

ЦИМБ. Какъ! съ ума ты сошла?

ИМОГ. Почти, государь; да возвратитъ мнѣ умъ мой небо! — Желала бы, чтобъ была дочерью волопаса, а мой Леонатусъ сыномъ пастуха, сосѣда нашего.

Входитъ Королева.

ЦИМБ. Безумная! — Они опять были вмѣстѣ; не исполнила ты нашего наказа. Возьми, запри ее.

КОРО. Прошу, успокойся. — Молчи, милая дочь, молчи! — Оставьте меня съ нею, добрый государь, и постарайтесь, на сколько научитъ васъ ваша мудрость, хоть нѣсколько развлечься.

ЦИМБ. Нѣтъ, пусть изсушаетъ она себѣ тоской каждый день по каплѣ крови, и умретъ, состарѣвшись, отъ этого безумія. (Уходите.)

Входите Пизаніо.

КОРО. Стыдись! — Уступи. Вотъ твой служитель. — Ну что? что ты скажешь?

ПИЗА. Принцъ, сынъ вашъ, напалъ на моего господина.

КОРО. А! Никакой однакожь бѣды, надѣюсь, не случилось?

ПИЗА. Не обошлось бы безъ нея, еслибъ мой господинъ не дрался, а игралъ скорѣй, насколько не поддаваясь гнѣву, случившіеся тутъ господа розняли ихъ.

КОРО. Какъ я этому рада.

ИМОГ. Вашъ сынъ другъ моего отца; беретъ его сторону. — Напасть на изгнанника! — О храбрый витязь! — Хотѣла бы, чтобъ они оба были въ Африкѣ и я подлѣ нихъ съ иглой, чтобъ колоть отступающаго. — Зачѣмъ оставилъ ты господина твоего?

ПИЗА. По его приказанію. Онъ не хотѣлъ, чтобъ я провожалъ его до гавани, и далъ мнѣ вотъ это наставленіе какъ мнѣ служить вамъ, если моя служба будетъ вамъ угодна.

КОРО. Онъ былъ вѣрнымъ вашимъ служителемъ, поручусь что такимъ и останется.

ПИЗА. Благодарю ваше величество.

КОРО. Пойдемъ, погуляемъ немного.

ИМОГ. Поговорю съ тобой черезъ полчаса. До этого ты успѣешь еще посмотрѣть какъ супругъ мой отправится; теперь оставь меня. (Уходятъ.)

СЦЕНА 3.

Площадь.

Входятъ Клотенъ и двое Придворныхъ.

1. при. Я, принцъ, посовѣтовалъ бы вамъ перемѣнить сорочку; отъ жестокой схватки вы дымитесь, какъ жертва. Вѣдь воздухъ откуда выходитъ, туда и входитъ; а всякій внѣшній не такъ благодатенъ, какъ отдѣляемый вами.

КЛОТ. Будь она въ крови — слѣдовало бы перемѣнить ее. — Поранилъ я его?

2. при. (Про себя). Нисколько; такъ же, какъ и его терпѣніе.

1. при. Поранили? да сквозной его тѣло костякъ, если не поранили; проѣзжая оно для меча дорога, если не поранено.

2. при. (Про себя). Мечъ его былъ по уши въ долгу — пробирался въ городъ задами.

КЛОТ. Негодяй не могъ устоять противъ меня.

2. при. (Про себя). Никакъ; все давалъ тягу впередъ, прямо на тебя.

1. при. Устоять противъ васъ! Земель у васъ и собственныхъ достаточно, а онъ увеличилъ еще ваше достояніе — уступилъ вамъ, отступивъ, еще нѣсколько землицы.

2. при. (Про себя). Столько же вершковъ, сколько у тебя океановъ. — Болваны!

КЛОТ. Желалъ бы, чтобъ они не рознимали насъ.

2. при. (Про себя). Да и я, пока ты не измѣрилъ собою какъ велика твоя глупость на землѣ.

КЛОТ. И какъ это могла она влюбиться въ этого шута, и отказать мнѣ!

2. при. (Про себя). Если безошибочный выборъ грѣхъ — осуждена она на вѣки.

1. при. Я, принцъ, всегда говорилъ вамъ, что ея умъ ни сколько не въ ладу съ красотой; наружность красива, но большаго отраженія ума не видалъ я.

2. при. (Про себя). Не свѣтитъ она на глупцевъ, боясь что отраженіе повредитъ ей.

КЛОТ. Идемъ въ мою комнату. А хотѣлось мнѣ, чтобъ это чѣмъ нибудь бѣдовымъ кончилось!

2. при. (Про себя). А мнѣ нисколько, — развѣ паденіемъ осла, такъ это бѣда не большая еще.

КЛОТ. Идете съ нами?

2. при. Явлюсь вслѣдъ за вашимъ высочествомъ.

КЛОТ. Нѣтъ, идемъ всѣ вмѣстѣ.

2. при. Извольте, принцъ. (Уходятъ.)

СЦЕНА 4.

Комната во дворца Цимбелина.

Входятъ Имогена и Пизаніо.

ИМОГ. Хотѣла бы, чтобъ ты приросъ къ берегу пристани, и опрашивалъ каждый парусъ; напишетъ онъ, а я не получу — вѣдь это будетъ то же, что потеря помилованія. Что было послѣднимъ его словомъ?

ПИЗА. Царица, царица моя!

ИМОГ. Махалъ за тѣмъ платкомъ?

ПИЗА. И цѣловалъ его.

ИМОГ. Безчувственная ткань, счастливѣе ты меня!. — И это все?

ПИЗА. Нѣтъ; до тѣхъ поръ пока онъ могъ давать моему глазу или уху возможность отличать его отъ другихъ, онъ все стоялъ на палубѣ, все махалъ то перчаткой, то шляпой, то платкомъ, выражая, въ порывахъ душевнаго волненья, чѣмъ только могъ, какъ медлительно отплывала отсюда душа его, и какъ быстро — корабль.

ИМОГ. Пока онъ не сдѣлался такъ же малъ, какъ ворона, или даже и меньше ее, тебѣ не слѣдовало выпускать его изъ виду.

ПИЗА. Такъ я и сдѣлалъ.

ИМОГ. Я надорвала, порвала бы всѣ нервы глазъ, смотря на него до тѣхъ поръ, пока умаляющее разстояніе не обратило бы его въ остріе иголки; слѣдила бы за нимъ до тѣхъ поръ, пока и комарья его малость не растаетъ въ воздухъ, и за тѣмъ отвела бы глаза, и заплакала. — Ахъ, когда же, добрый Пизаніо, когда же услышимъ мы о немъ?

ПИЗА. Будьте увѣрены, онъ первымъ же удобнымъ для этого случаемъ воспользуется.

ИМОГ. Я и не простилась съ нимъ; мнѣ такъ еще много хорошаго оставалось сказать ему; прежде чѣмъ я могла передать ему какъ буду о немъ думать: что въ такіе часы и что въ другіе; прежде чѣмъ могла заставить его поклясться, что красавицы Италіи не повредятъ моему счастію и его чести; прежде чѣмъ потребовала, чтобы въ шесть часовъ утра, въ полдень и въ полночь онъ встрѣчался со мной молитвами, потому что въ эти часы буду хлопотать о немъ на небѣ; прежде чѣмъ успѣла дать ему, вставленный между двухъ обаятельныхъ словъ, прощальный поцѣлуй — явился мой отецъ, и побилъ, какъ жестокое дыханіе сѣвера, всѣ наши распукольки.

Входитъ Придворная.

ПРИД. Королева проситъ ваше высочество къ себѣ.

ИМОГ. Исполни же все, что наказывала. — Иду.

ПИЗА. Будетъ все исполнено. (Уходятъ.)

СЦЕНА 5.

Римъ. Комната въ домъ Филаріо.

Входятъ Филаріо, Іахимо и Французъ 1).

1) Въ прежнихъ изданіяхъ входятъ еще Голландецъ и Испанецъ, ничего не говорящіе.

ІАХИ. Повѣрьте мнѣ, я видѣлъ его въ Британіи; онъ росъ уже въ то время извѣстностью, и всѣ были увѣрены, что окажется вполнѣ достойнымъ того почета, который пріобрѣлъ въ послѣдствіи; но и тогда я могъ смотрѣть на него безъ удивленія, хотя бы съ боку и висѣлъ каталогъ его доблестей, и разбиралъ я его по статьямъ.

ФИЛА. Вы говорите о времени, когда онъ не обладалъ еще такими, какъ теперь, совершенствами, и наружными и внутренними.

ФРАН. Я видѣлъ его во Франціи; было и у насъ не мало способныхъ смотрѣть на солнце такъ же, какъ онъ, прямо.

ІАХИ. Женитьба на дочери короля своего, въ слѣдствіе которой онъ оцѣнивается скорѣй по ея, чѣмъ по своимъ достоинствамъ, увѣренъ, главная причина всѣхъ этихъ, страшно преувеличенныхъ восхваленій.

ФРАН. А за тѣмъ и его изгнаніе.

ІАХИ. Да; и оплакивающіе, по сочувствію къ горю принцессы, жалостное это разлученіе, привыкли превозносить его безмѣрно, хоть и для одной только поддержки ея благоразумія, которое не выдержало бы и самого легкаго обстрѣливанія, еслибъ избранный ею нищій обладалъ меньшими достоинствами. По какому же, однакожь, случаю поселился онъ у васъ? Какъ познакомились вы?

ФИЛА. Отецъ его былъ моимъ товарищемъ по оружію, и не разъ былъ я ему обязанъ не меньшимъ жизни.

Входитъ Постумусъ.

Но вотъ, онъ идетъ сюда. Примите его, какъ слѣдуетъ, людямъ такъ какъ вы образованнымъ, принять иностранца, такъ какъ онъ достойнаго. — Прошу васъ всѣхъ познакомиться покороче съ этимъ господиномъ, котораго рекомендую вамъ, какъ благороднаго моего друга; а какъ онъ этого заслуживаетъ, послѣдствіе убѣдитъ васъ лучше, чѣмъ мое при немъ расхваливаніе его.

ФРАН. Мы кажется были съ вами знакомы въ Орлеанѣ.

ПОСТ. Съ тѣхъ поръ я должникъ вашъ за вашу любезность, и сколько бы ни платилъ, все буду въ долгу у васъ.

ФРАН. Вы преувеличиваете ничтожную мою услугу. Мнѣ было такъ пріятно помирить васъ съ моимъ соотечественникомъ; было бы крайне прискорбно, еслибъ вы сошлись съ той убійственной цѣлью, къ которой стремились оба, и по такому пустому, ничтожному поводу.

ПОСТ. Извините; я былъ тогда очень еще молодымъ путешественникомъ, болѣе склоннымъ нисколько не соображаться съ тѣмъ, что слышу, чѣмъ руководствоваться въ каждомъ своемъ дѣйствіи опытностью другихъ; но и теперь, сдѣлавшись разсудительнѣй — если только смѣю сказать, что сдѣлался, — я думаю, что поводъ былъ не совсѣмъ ничтоженъ.

ФРАН. Все таки не таковъ, чтобъ прибѣгать къ рѣшенію оружіемъ, и двумъ еще такимъ, которые, каждый уложилъ бы, безъ всякаго сомнѣнія, другаго, или пали бъ оба вмѣстѣ.

ІАХИ. А можно, не нарушая приличія, спроситъ въ чемъ было дѣло?

ФРАН. Весьма, полагаю, можно. Размолвка была публичная, безспорно позволителенъ, стало, и разсказъ о ней. Она очень похожа на вчерашній нашъ споръ, въ которомъ каждый изъ насъ превозносилъ красавицъ своей родины; господинъ этотъ утверждалъ, и притомъ съ готовностью на кровавое доказательство, что его владычица прелестнѣе, добродѣтельнѣе, умнѣе, цѣломудреннѣй, постояннѣй и непреодолимѣй и самой лучшей изъ Француженокъ.

ІАХИ. Этой красавицы нѣтъ уже въ живыхъ, или мнѣніе этого господина пообносилось уже.

ПОСТ. Она и доселѣ сохраняетъ свою добродѣтель, а я мое о ней мнѣніе.

ІАХИ. Но вы, конечно, не поставите ее точно такъ же выше и нашихъ Италіанокъ?

ПОСТ. Вызванный на это такъ же, какъ былъ во Франціи, я ничего не сбавилъ бы; хотя и объявляю себя не любовникомъ, а поклонникомъ ея.

ІАХИ. Такъ же прекрасна и такъ же доблестна — нѣчто въ родѣ неизбѣжнаго сопоставленія, — слишкомъ прекрасно и доблестно для всякой Британки. Еслибъ она и была превосходнѣе другихъ мнѣ извѣстныхъ, такъ же, какъ вотъ этотъ вашъ брилліантъ превосходнѣе всѣхъ мною видѣнныхъ, то изъ этого слѣдуетъ только, что она превосходнѣе многихъ; лучшаго же изъ всѣхъ существующихъ брилліантовъ я не видалъ такъ же, какъ и вы лучшей изъ женщинъ.

ПОСТ. Я превозносилъ ее по моей оцѣнкѣ; по той же хвалю и этотъ камень.

ІАХИ. А какъ высоко цѣните вы его?

ПОСТ. Выше всего, чѣмъ міръ радуется.

ІАХИ. Стало, несравненная ваша владычица или умерла, или сдѣлалась дешевле бездѣлушки.

ПОСТ. Ошибаетесь; одна можетъ быть продана или подарена достаточно богатому для покупки, или достойному такого подарка; другая же никакъ не предметъ продажи, а даръ только боговъ.

ІАХИ. Которымъ боги и надѣлили васъ?

ПОСТ. Который, при ихъ помощи, и удержу за собой.

ІАХИ. Она можетъ быть вашей и по названью только; вы знаете, залетныя птицы садятся и на сосѣдніе пруды. И вашъ перстень можетъ быть украденъ; такимъ образомъ изъ двухъ безцѣнныхъ вашихъ сокровищъ одно слабо, а другое невѣрно; ловкій воръ, или искусившійся въ своемъ дѣлѣ волокита могутъ лишить васъ и перваго и втораго.

ПОСТ. Нѣтъ въ вашей Италіи на столько искусившагося волокиты чтобъ восторжествовать надъ честью моей владычицы, если въ отношеніи къ сохраненію или къ потерѣ чести назвали вы ее слабой. На счетъ же воровъ, я нисколько не сомнѣваюсь, что у васъ ихъ множество, и все таки не боюся за мой перстень.

ФИЛА. Кончите это, господа.

ПОСТ. Съ большимъ удовольствіемъ. Достойный синьоръ этотъ, я очень благодаренъ ему, не считаетъ меня незнакомцемъ; мы съ разу сблизились.

ІАХИ. Въ пять такихъ разговоровъ я подобрался бы къ прекрасной вашей владычицѣ; заставилъ бы ее отступить и сдаться, имѣй я только доступъ и случай.

ПОСТ. Нѣтъ, нѣтъ.

ІАХИ. Готовъ, въ подтвержденіе этого, держать половину моего достоянія противъ вашего перстня, хотя она, по моему мнѣнію, нѣсколько и превышаетъ его цѣнность. Держу впрочемъ этотъ закладъ скорѣй противъ вашей увѣренности, чѣмъ противъ ея чести, и чтобы не дать вамъ повода оскорбиться, вызываюсь на эту попытку съ любой женщиной въ мірѣ.

ПОСТ. Ваша черезъ-чуръ смѣлая самонадѣянность заставитъ васъ жестоко ошибиться; увѣренъ что добьетесь вполнѣ вашей попыткой заслуживаемаго.

ІАХИ. Чего же это?

ПОСТ. Оттолкновенія; но ваша, какъ вы называете, попытка заслуживаетъ еще большаго — наказанія.

ФИЛА. Будетъ, господа, объ этомъ; споръ этотъ возникъ такъ внѣзапно, пусть и умретъ какъ родился; прошу, познакомтесь прежде получше.

ІАХИ. Въ доказательство вѣрности сказаннаго, я былъ бы готовъ держать и все мое, и моего сосѣда достояніе.

ПОСТ. Какую же даму избрали бы вы для испытанія?

ІАХИ. Да хоть вашу, по вашему такъ непреодолимо вѣрную. Держу десять тысячъ дукатовъ противъ вашего перстня, что — доставите мнѣ только доступъ ко двору, при которомъ живетъ она — послѣ втораго же свиданія съ ней, я привезу вамъ оттуда ея честь, которую считаете такъ огражденной.

ПОСТ. Противъ вашего золота я готовъ держать золото же; но перстень дорогъ для меня, какъ мой палецъ — часть онъ его.

ІАХИ. Вы боитесь, и весьма благоразумно. Платите и по милліону за каждую драхму женскаго тѣла — не охраните его и тѣмъ отъ порчи. Вижу по этой боязни, есть въ васъ доля сомнѣнія.

ПОСТ. Все это манера только говорить; настоящій же вашъ образъ мыслей, надѣюсь, далеко лучше.

ІАХИ. Я господинъ своего слова; готовъ, клянусь, что сказалъ и исполнить.

ПОСТ. Готовы? — Довѣряю вамъ мой брилліантъ до вашего возвращенія. Заключимъ формальный договоръ. Добродѣтель моей владычицы превыше чудовищности вашего гнуснаго мнѣнія; вызываю васъ на этотъ закладъ. Вотъ мой перстень.

ФИЛА. Не допущу я такого заклада.

ІАХИ. Да онъ, клянусь богами, состоялся ужь. — Не представлю я вамъ достаточнаго свидѣтельства, что насладился драгоцѣннѣйшей тѣлѣсной частью вашей владычицы — мои десять тысячь дукатовъ ваши, точно также и вашъ брилліантъ; возвращусь, оставивъ ее такъ вѣрной, какъ вы надѣетесь — она, вашъ брилліантъ, и этотъ вашъ брилліантъ, и мое золото ваши; но вы должны снабдить меня такой рекомендаціей, которая дала бы мнѣ свободный къ ней доступъ.

ПОСТ. Согласенъ; условимся же окончательно. Вы отвѣтите мнѣ вотъ чѣмъ: оправдаете вы ваше хвастовство, и дадите мнѣ ясно уразумѣть что преодолѣли — я не врагъ вамъ болѣе; не стоитъ она нашей ссоры; но останется она несоблазненной, не докажете вы противнаго, — за дурное ваше мнѣніе и за покушеніе на ея цѣломудріе вы отвѣтите мнѣ мечемъ вашимъ.

ІАХИ. Руку; идетъ. Скрѣпимъ все это законнымъ образомъ, и я отправлюсь въ Британію тотчасъ же, чтобы договоръ не простудился и не издохъ. Иду за моимъ золотомъ и за письменнымъ изложеніемъ условій заклада.

ПОСТ. Прекрасно. (Уходитъ съ Іакимо.)

ФРАН. Какъ вы думаете, состоится онъ?

ФИЛА. Синьоръ Іахимо не отступится. Пойдемъ за ними. (Уходятъ.)

СЦЕНА 6.

Британія. Комната во дворцѣ Цимбелина.

Входятъ Королева, Придворныя дамы и Корнелій.

КОРО. Нарвите мнѣ этихъ цвѣтовъ, пока ночная роса на землѣ еще; проворнѣй. У кого списокъ ихъ?

1. дам. У меня.

КОРО. Ступайте же скорѣй. (Придворныя дамы уходятъ.) Ну, докторъ, принесъ ты тѣ зелья?

КОРН. Принесъ въ угоду вашему величеству; (Подавая ей небольшой ящичекъ) вотъ они; смѣю только, безъ всякой мысли оскорбить вашу милость — совѣсть заставляетъ — спросить для чего потребовали вы у меня эти страшно ядовитыя снадобья, порождающія томительнѣйшую смерть, медленную, но вѣрную?

КОРО. Удивляюсь, докторъ, такому съ твоей стороны вопросу; не была я развѣ такъ долго твоей ученицей? Не научилъ ты меня какъ добывать благовонія, перегонять, готовить въ прокъ? да такъ, что даже и самъ великій король нашъ часто выпрашивалъ у меня моихъ издѣлій? Достигнувъ этого, почему же, если ты только не предполагаешь во мнѣ чего-то сатанинскаго, не пополнить мнѣ моихъ свѣдѣній и другими опытами? Я хочу испытать эти твои снадобья — не надъ людьми, разумѣется, а надъ созданіями, которыя не считаемъ достойными даже и петли, — чтобы узнать ихъ силу и чѣмъ можно противодѣйствовать имъ; чтобъ дойдти такимъ образомъ до познанія свойствъ и дѣйствій каждого.

КОРН. Эти опыты ожесточатъ только сердце вашего величества; кромѣ того, созерцаніе ихъ дѣйствій и противно и вредно.

КОРО. О, не безпокойся. —

Входитъ Пизаніо.

(Про себя) А, вотъ и льстивый бездѣльникъ; начну съ него; онъ преданъ своему господину и враждебенъ моему сыну. — (Громко) Ну что, Пизаніо? — Докторъ, пока болѣе ты мнѣ не нуженъ; можешь идти куда хочешь.

КОРН. (Про себя). Не вѣрю я тебѣ, королева; но бѣдъ ты не надѣлаешь.

КОРО. (Пизаніо). Послушай. (Отводитъ его въ сторону.)

КОРН. Не люблю я ее. Она думаетъ, что у нея неизвѣстные еще медленно умерщвляющіе яды. Нравъ ея я знаю, и никому такъ злобному не довѣрю снадобьевъ такого проклятаго свойства. Тѣ, что у нея оглушаютъ, притупляютъ чувства только на время; она, можетъ быть, и попробуетъ ихъ сначала надъ кошками и собаками, а за тѣмъ пойдетъ и дальше; но какой бы видъ смерти ни породили они, бѣды отъ этого не будетъ — они окуютъ чувства только для того, чтобъ ожили еще бодрѣйшими. Надуетъ ее лживое ихъ дѣйствіе; и чѣмъ лживѣе буду я съ ней въ этомъ отношеніи, тѣмъ буду я правѣе.

КОРО. Понадобишься, докторъ, я пришлю за тобой.

КОРН. Нижайше кланяюсь. (Уходить.)

КОРО. Все плачетъ, говоришь ты? Неужели ты думаешь, что время не охладитъ и не дастъ благоразумію дороги туда, гдѣ царитъ теперь безуміе? Работай; скажешь что она любитъ моего сына — скажу тебѣ тутъ же: возвеличенъ ты такъ же какъ господинъ твой, даже больше; потому что его счастіе лежитъ безъ языка, имя его при послѣднемъ издыханіи; возвратиться онъ не можетъ, не можетъ и оставаться тамъ, гдѣ находится; перемѣнить мѣсто — перемѣнить одно горе на другое; для него и каждый наступающій день наступаетъ только для уничтоженія работы предшествовавшаго. Чего надѣяться тебѣ, полагаясь на склоняющееся къ паденію, на невозстановимое, не имѣющее друзей (Роняетъ ящичекъ; Пизаніо поднимаетъ его и подаетъ ей) даже и для поддержки только? — Ты не знаешь что поднялъ — возьми это за трудъ твой. Это составленное мной снадобье, пять разъ спасавшее короля отъ смерти. Не знаю ничего болѣе крѣпительнаго; — возьми же, прошу; пусть это будетъ задаткомъ тѣхъ наградъ, которыя готовлю тебѣ. Объясни своей госпожѣ, но какъ бы отъ себя, настоящее ея положеніе. Сообрази какое счастіе тебѣ выпадаетъ; не забывай, что ты сохранишь милость своей госпожи я пріобрѣтешь еще расположеніе моего сына. Я склоню короля на всякое, какое только пожелаешь повышеніе; и я сама, побуждающая тебя къ этой услугѣ, болѣе всѣхъ обязана вознаградить тебя богатѣйшимъ образомъ. — Позови дамъ моихъ. — Подумай о томъ что я сказала. (Пизаніо уходитъ.) — Хитрый, преданный негодяй, несовратимый старатель своего господина, постоянное ей напоминовеніе оставаться вѣрной своему повелителю. — Я дала ему то, что — прими онъ только — лишитъ ее окончательно вѣстощиковъ возлюбленнаго, что попробуетъ за тѣмъ, если не уступитъ, и сама.

Пизаніо возвращается съ Дамами.

Такъ, такъ будетъ прекрасно. — Несите фіалки, первинки и буквицу въ кабинетъ мой, — Прощай, Пизаніо. Подумай о томъ, что говорила тебѣ. (Уходитъ со Дамами.)

ПИЗА. Подумаю; измѣню господину своему — задушу себя; вотъ все, что я для тебя сдѣлаю. (Уходитъ.)

СЦЕНА 7.

Другая комната тамъ же.

Водитъ Имогена.

ИМОГ. Отецъ жестокъ, а мачиха лукава; и глупый еще искатель руки замужней женщины, мужъ которой въ изгнаньи — О этотъ мужъ! вѣнецъ онъ моего горя и безпрестанныхъ изъ-за него мученій! Еслибъ и меня украли, какъ братьевъ, я была бы счастлива! какъ жалки помыслы величія, и какъ блаженны тѣ, какъ бы низко они ни стояли, чьи смиренныя желанія увѣнчиваются упрочивающимъ счастіе довольствомъ. — Это кто еще? Несносно!

Входятъ Пизаніо и Іахимо.

ПИЗА. Принцесса, къ вамъ благородный, изъ Рима, господинъ съ письмомъ отъ вашего супруга.

ІАХИ. Вы блѣднѣете, принцесса? Доблестный Леонатусъ здоровъ, и шлетъ нѣжнѣйшій привѣтъ вашему высочеству. (Подаетъ ей письмо.)

ИМОГ. Благодарю, благородный господинъ. Отъ души привѣтствую васъ.

ІАХИ. (Про себя). Все, что выступаетъ въ ней наружу, чудо совершенства; одарена она такой же дивной душой — единственна она, какъ птица Аравіи, и проигралъ я закладъ. Будь же, смѣлость, другомъ мнѣ; вооружи меня, отвага, отъ головы до ногъ, или придется, подобно Парѳянамъ, биться, обратившись въ бѣгство, бѣжать, пожалуй, и просто.

ИМОГ. (Читаетъ). «Онъ одинъ изъ благороднѣйшихъ, крѣпко привязавшій меня къ себѣ добротой своей. Прими же его соотвѣтственно, какъ дорожишь твоимъ вѣрнымъ Леонатусомъ». — Читаю громко только это; остальное жь глубоко согрѣваетъ мое сердце и принимается имъ съ благодарностью. — Я такъ рада вамъ, достойный господинъ, какъ только могу выразить словами, и какъ увидите по всему, что могу для васъ сдѣлать.

ІАХИ. Благодарю, прекраснѣйшая принцесса. — Что же это однакожъ! обезумѣли что ли люди? Не дала имъ развѣ природа глазъ, чтобъ видѣть перегибающійся этотъ сводъ, великолѣпный этотъ куполъ надъ землей и моремъ; чтобъ различать огнистыя свѣтила на немъ, безчисленные камни на каменистомъ прибрежіи; не можемъ мы и при помощи такихъ драгоцѣнныхъ очковъ отличать прекрасное отъ дурнаго?

ИМОГ. Что приводитъ васъ въ это изумленіе?

ІАХИ. Не глаза тутъ виноваты, потому что и обезьяны и мартышки изъ двухъ самокъ съ одной повизжатъ, другую оттолкнутъ гримасами; и не сужденье, потому что и идіотъ, въ случаѣ такого счастія, будетъ благоразумно сдержанъ; и не голодъ, потому что грязь, противупоставленная такому чистому превосходству, побудитъ и тощій желудокъ скорѣй къ тошнотѣ, чѣмъ ко вкушенію.

ИМОГ. Да въ чемъ, скажите, дѣло?

ІОХИ. Пресыщенная только воля — это насытившееся, но несытое желаніе, эта кадь полная и текущая, — сожравъ ягненка, бросается и на требуху.

ИМОГ. Что такъ разстроиваетъ васъ? Здоровы ли вы?

ІАХИ. Благодарю, принцесса; здоровъ. — (Пизаніо) Прошу, любезный, скажи моему человѣку, чтобы онъ ждалъ меня тамъ, гдѣ я его оставилъ; онъ никого здѣсь не знаетъ, и безтолковъ немного.

ПИЗА. Ни такъ хотѣлъ идти къ нему съ привѣтомъ.

(Уходитъ.)

ИМОГ. Хорошо ли по прежнему моему мужу? Какъ его, скажите, здоровье?

ІАХИ. Прекрасно.

ИМОГ. Расположенъ къ веселью? Надѣюсь, расположенъ.

ІАХИ. Онъ удивительно веселъ; изъ иностранцевъ нѣтъ у насъ никого веселѣй и проказливѣй его; прозванъ даже Британскимъ кутилой.

ИМОГ. Здѣсь онъ былъ наклоннѣй къ грусти, и часто, самъ не зная изъ чего.

ІАХИ. Я никогда не видалъ его печальнымъ. Есть у него тамъ другъ, Французъ одинъ, удивительнѣйшій monsieur, сильно, кажется, влюбленный въ оставленную имъ на родинѣ Галльскую дѣвушку, онъ пыхтитъ глубокими вздохами, а веселый Британецъ — разумѣю супругъ вашъ, — помираетъ себѣ со смѣху, восклицая: о, можно ли не лопнуть отъ смѣха, какъ вздумаешь, что человѣкъ, знающій по книгамъ, по слухамъ, или по собственному опыту, что такое женщина и чѣмъ она не можетъ не быть, можетъ, на свободѣ, тосковать о вѣрномъ рабствѣ?

ИМОГ. И это говорилъ мой мужъ?

ІАХИ. Со слезами на глазахъ отъ смѣха. Забавно, право, быть при этомъ, и слушать какъ онъ потѣшается надъ Французомъ; но, видитъ небо, есть люди, заслуживающіе большаго осужденія.

ИМОГ. Не онъ, надѣюсь.

ІАХИ. Не онъ; но за щедрость къ нему неба можно бъ было быть и поблагодарнѣй. Велика она въ немъ; но въ васъ — которую считаю превыше всѣхъ даровъ — вынужденный удивляться, долженъ и жалѣть.

ИМОГ. О чемъ же, добрый господинъ?

ІАХИ. О двухъ существахъ, и отъ души.

ИМОГ. И я одно изъ нихъ? Вы глядите на меня; какое же, вызывающее вашу жалость, крушеніе замѣчаете вы во мнѣ?

ІАХИ. О, гнусно! Скрыться отъ лучезарнаго солнца, и утѣшаться въ тюрьмѣ тусклымъ огаркомъ!

ИМОГ. Прошу васъ отвѣчать на мои вопросы откровеннѣй. Почему жалѣете вы меня?

ІАХИ. Потому что другія, хотѣлъ я сказать, пользуются вашимъ — Но кара за то дѣло боговъ; не мое — разсказывать это.

ИМОГ. Видно, вы что-то обо мнѣ, или что-то меня касающееся знаете; прошу — такъ-какъ подозрѣніе дурного часто мучительнѣй извѣстности что оно есть, потому что извѣстность или убѣждаетъ что нѣтъ средствъ поправить, или, добытая во время, даетъ ихъ, — откройте мнѣ что васъ и нудитъ и останавливаетъ.

ІАХИ. Владѣй я этими щеками, чтобъ впиваться въ нихъ моими устами; этой рукой, прикосновеніе, каждое прикосновеніе которой вызывало бы изъ души его ощущающаго клятву въ вѣрности; этимъ предметомъ, плѣнившимъ дикое блужданіе глазъ моихъ, приковавъ ихъ къ себѣ, и слюнявь въ тоже время — будь я тогда проклятъ — губы такъ же всѣмъ доступныя, какъ ступени, ведущія въ Капитолій; пожимай руки заскорузлыя отъ ежечасной лживости — отъ лживости, какъ отъ работы; перемигивайся съ глазами мутными и тусклыми, какъ коптящій свѣтъ, питающійся вонючимъ саломъ — всѣхъ мукъ ада разомъ заслуживала бы такая гнусность!

ИМОГ. Супругъ мой забылъ, боюсь, Британію.

ІАХИ. И самого себя. Не я, изъ жажды повѣдать это, открываю вамъ жалкую его перемѣну; чары вашихъ прелестей вызвали изъ глубины нѣмой души вѣсть объ этомъ на языкъ мой.

ИМОГ. Не разсказывайте мнѣ ничего болѣе.

ІАХИ. Дражайшая, горе ваше переполняетъ мое сердце состраданіемъ; боленъ я имъ. Созданіе такъ прекрасное, которое на тронѣ удвоило бы и величайшаго изъ королей, приравнять къ непотребнымъ, покупаемымъ золотомъ вашихъ же сундуковъ! платящимъ за золото всѣми болѣзнями, какими только можетъ гнилость надѣлить природу — чумой, способной отравить и самый ядъ! Отомстите, или родившая васъ не была царицей, или выродились вы.