Много шуму по пустому (Шекспир; Кетчер) — ДО

Front matter

ДѢЙСТВУЮЩІЕ.

Донъ Педро, принцъ Аррагонскій.

Донъ Жуанъ, побочный братъ его.

ДѢЙСТВІЕ I.

СЦЕНА 1.

Передъ домомъ Леоната.

Входятъ Леонато, Геро, Беатриса и другіе съ Посланцемъ.

ЛЕОН. Письмомъ этимъ меня извѣщаютъ, что Донъ Педро аррагонскій будетъ этой же ночью въ Мессинѣ.

ПОСЛ. Онъ въ самомъ близкомъ отсюда разстояніи; былъ не болѣе какъ миляхъ въ трехъ, когда я его оставилъ.

ЛЕОН. А много дворянъ потеряли вы въ этомъ дѣлѣ?

ПОСЛ. Весьма не много, разныхъ разрядовъ, и ни одного изъ имянитыхъ.

ЛЕОН. Побѣда вдвойнѣ, когда побѣдитель приводитъ домой почти что всѣхъ. Пишутъ еще, что Донъ Педро осыпалъ большими почестями молодаго Флорентинца, по имени Клавдіо.

ПОСЛ. Онъ заслужилъ ихъ, и Донъ Педро воздалъ ему только должное. Онъ далеко оставилъ за собой обѣщаніе его лѣтъ, совершая, въ образѣ агнца, дѣла льва; превзошелъ въ самомъ дѣлѣ всѣ ожиданія такъ, что вы и не ожидайте отъ меня разсказа какъ.

ЛЕОН. У него здѣсь, въ Мессинѣ, есть дяди.

ПОСЛ. Я доставилъ уже и ему письмо, и оно очень его обрадовало; такъ даже, что его радость не могла проявиться достаточно скромно безъ признаковъ огорченія.

ЛЕОН. Заплакалъ?

ПОСЛ. Залился слезами.

ЛЕОН. Добрая водополь добраго сердца. Нѣтъ лицъ честнѣе омываемыхъ такимъ образомъ. И на сколько лучше плакать отъ радости, чѣмъ радоваться слезамъ!

БЕАТ. А скажите, пожалуйста, возвратился, или не возвратился синьоръ Монтано?

ПОСЛ. Я, синьора, никого не знаю кто бы такъ назывался; такого рѣшительно въ нашемъ войскѣ не было.

ЛЕОН. О комъ это спрашиваешь ты, племянница?

ГЕРО. Сестра разумѣетъ Падуанца Бенедикта.

ПОСЛ. О, онъ возвратился, и веселъ по прежнему.

БЕАТ. Онъ прибилъ здѣсь, въ Мессинѣ, объявленія, которыми вызываетъ Купидона на состязаніе его стрѣлами, а шутъ моего дяди, прочитавъ объявленіе, подписался вмѣсто Купидона, вызывая его на стрѣлы для птицъ. Прошу, скажите, сколько ихъ въ этой войнѣ убилъ онъ и съѣлъ? Нѣтъ, убилъ сколько? съѣсть-то все имъ убитое взялась я.

ЛЕОН. Ты, племянница, право, черезъ чуръ ужь нападаешь на синьора Бенедикта; но онъ, я увѣренъ, справится еще съ тобой.

ПОСЛ. И онъ, синьора, въ этой войнѣ отличился?

БЕАТ. У васъ были испортившіеся съѣстные припасы — онъ и помогъ съѣсть ихъ; онъ отличный ѣдокъ, и желудокъ у него славный.

ПОСЛ. Отличный онъ и воинъ, синьора.

БЕАТ. Отличный и воинъ съ синьоринами. Что же онъ съ синьорами?

ПОСЛ. Синьоръ съ синьоромъ, мужъ съ мужемъ; преисполненъ всевозможныхъ доблестей.

БЕАТ. Да, онъ дѣйствительно начиненъ; чтожь до начинки — Что же дѣлать, всѣ мы вѣдь смертные.

ЛЕОН. Скажу вамъ, чтобъ вы не составили себѣ ложнаго о моей племянницѣ понятія, между синьоромъ Бенедиктомъ и ею родъ потѣшной войны; ни одна ихъ встрѣча не обходится безъ перестрѣлки остроуміемъ.

БЕАТ. Ничего ему не приносящей. Въ послѣдней — четыре изъ его пяти умственныхъ способностей улизнули совсѣмъ изувѣченныя, и теперь онъ управляется одной только. Осталось у него на столько смысла, чтобъ держать себя въ теплѣ, пусть пользуется имъ, какъ единственнымъ его отличіемъ отъ лошади; потому что это все, чѣмъ онъ можетъ заявить, что существо онъ разумное. Кто теперь задушевный другъ его? Вѣдь у него каждый мѣсяцъ новый побратимъ.

ПОСЛ. Можетъ ли это быть?

БЕАТ. Очень можетъ; его дружба такъ же долговѣчна, какъ форма его шляпы, безпрестанно новымъ болваномъ измѣняемая.

ПОСЛ. Вижу, синьора, не въ книгѣ онъ вашихъ любимцевъ.

БЕАТ. Нѣтъ; а будь онъ тамъ — сожгла бы всю мою библіотеку. Но скажите же, кто теперь другъ его? Неужели не сыскалось головорѣза, готоваго отправиться съ нимъ къ дьяволу?

ПОСЛ. Онъ больше въ обществѣ благороднаго Клавдіо.

БЕАТ. О Боже! онъ пристанетъ къ нему, какъ болѣзнь; онъ прилипчивѣй чумы, и зараженный имъ тотчасъ же сходитъ съ ума. Помоги, Господи, благородному Клавдіо! заразился онъ Бенедиктомъ — обойдется это ему никакъ не менѣе тысячи фунтовъ, прежде чѣмъ излѣчится.

ПОСЛ. Хотѣлось бы остаться вашимъ другомъ, синьора.

БЕАТ. Сдѣлайте милость, любезнѣйшій другъ.

ЛЕОН. Никогда не сойдешь ты съ ума, племянница.

БЕАТ. Никогда, до знойнаго января.

ПОСЛ. А вотъ и донъ Педро.

Входятъ Донъ Педро, сопровождаемый Бальтазаромъ и другими, Донъ Жуанъ, Клавдіо и Бенедиктъ.

Д. ПЕД. Добрый синьоръ Леонато, вы вышли встрѣчать ваше безпокойство; обычай свѣта — избѣгать тратъ, а вы сами ихъ ищете.

ЛЕОН. Никогда безпокойство не входило въ мой домъ въ образѣ вашего высочества; потому что по удаленіи безпокойства остается довольство; за вашимъ же удаленіемъ отъ меня — остается грусть, говоритъ прости и счастіе.

Д. ПЕД. Вы ни во что не ставите ваши хлопоты. А это вѣрно дочь ваша?

ЛЕОН. Мать ея много разъ мнѣ это говорила.

БЕНЕ. Сомнѣвались стало, когда ее объ этомъ спрашивали?

ЛЕОН. Нисколько, синьоръ Бенедиктъ; потому что тогда вы были еще ребенкомъ.

Д. ПЕД. Что, напросился, Бенедиктъ; по этому не трудно догадаться что ты такое, сдѣлавшись мужемъ. — Синьора сама заявляетъ отца своего. — Желаю вамъ, синьора, всякаго счастія; на честнаго отца похожи вы.

БЕНЕ. Если синьоръ Леонато ея отецъ, она и за всю Мессину не согласится чтобы его голова была на ея плечахъ, какъ бы тамъ ни походила на него.

БЕАТ. Удивляюсь, какъ вамъ все еще хочется болтать, синьоръ Бенедиктъ; никто не обращаетъ вѣдь на васъ вниманія.

БЕНЕ. Какъ, прелестная синьора Презрѣніе! живы вы еще?

БЕАТ. Какъ же умереть презрѣнью, когда питается такой сытной пищей, какъ синьоръ Бенедиктъ? Сама вѣжливость должна обратиться въ презрѣнье, только что вы ей представитесь.

БЕНЕ. Въ такомъ случаѣ переметная сума вѣжливость. Какъ бы тамъ ни было, вѣрно то, что я любимъ всѣми женщинами, кромѣ васъ, и что желалъ бы, чтобъ мое сердце было не такъ ужь жестоко, потому что, ей-богу, не люблю ни одной.

БЕАТ. Какое счастье для женщинъ; страдать бы имъ иначе отъ убійственнаго вздыхателя. Благодареніе Богу, и моей холодной крови, со мной то же, что съ вами; мнѣ, право, пріятнѣе слушать лай моей собаки на ворону, чѣмъ клятвы мущины въ любви.

БЕНЕ. Даруй Боже, чтобъ вы постоянно находились въ такомъ расположеніи; такимъ образомъ тотъ или другой изъ дворянъ сохранитъ свое лице отъ предопредѣленныхъ царапинъ.

БЕАТ. Царапины не сдѣлаютъ его хуже, если оно такое какъ ваше.

БЕНЕ. Вы рѣдкая учительница попугаевъ.

БЕАТ. Птица болтающая по моему, лучше животнаго, говорящаго по вашему.

БЕНЕ. Желалъ бы, чтобъ моя лошадь имѣла быстроту вашего языка и его неутомимость. Идите съ Богомъ вашей дорогой; я кончилъ.

БЕАТ. Вы всегда лошадиной остротой кончаете; знаю я васъ давно.

Д. ПЕД. Въ концѣ концевъ: Леонато, мой добрый другъ Леонато, приглашаетъ васъ, синьоръ Клавдіо, и васъ, синьоръ Бенедиктъ, къ себѣ. Говорю ему, что мы пробудемъ здѣсь никакъ не больше мѣсяца, а онъ молитъ, чтобы что-нибудь задержало насъ здѣсь еще долѣе. И я готовъ поклясться, что не лицемѣръ онъ и молитъ искренно.

ЛЕОН. Поклянетесь, принцъ, не сдѣлаетесь клятвопреступникомъ. — (Донъ Жуану.) Позвольте пригласить и васъ, синьоръ; вы помирились съ принцемъ, вашимъ братомъ, и я покорнѣйшій вамъ слуга.

Д. ЖУА. Благодарю васъ; не говорливъ я, но все таки благодарю васъ.

ЛЕОН. Угодно вашему высочеству впередъ?

Д. ПЕД. Вашу руку Леонато; войдемъ вмѣстѣ. (Уходятъ всѣ, кромѣ Бенедикта и Клавдіо.)

КЛАВ. Замѣтилъ ты, Бенедиктъ, дочь синьора Леонато?

БЕНЕ. Не замѣчалъ, посматривалъ только на нее.

КЛАВ. Не правда ли, очень она вѣдь хороша?

БЕНЕ. Спрашиваешь ты меня какъ честный человѣкъ, желающій знать настоящее мое мнѣніе; или хочешь, чтобъ я отвѣчалъ по моему обыкновенію, какъ отъявленный врагъ женскаго пола?

КЛАВ. Нѣтъ, прошу, говори серьёзно.

БЕНЕ. Видишь ли, по моему слишкомъ она низка для похвалы высочайшей, слишкомъ смугла — для лучезарной, и слишкомъ мала — для большой; могу допустить только такую: не будь она тѣмъ, что есть — она была бы некрасива, а бывши тѣмъ, что есть — она не нравится мнѣ.

КЛАВ. Ты думаешь я шучу, прошу, скажи мнѣ какъ ты въ самомъ дѣлѣ ее находишь.

БЕНЕ. Хочешь что ли купить ее, что такъ о ней разспрашиваешь?

КЛАВ. Можно развѣ купить такое сокровище?

БЕНЕ. Можно, да еще и съ футляромъ для храненія. Да ты серьёзно говоришь это, или разыгрываешь плохого шутника, вздумавшаго увѣрять что Купидонъ отличный стрѣлокъ по зайцамъ, а Вулканъ удивительный плотникъ? Повѣдай ключъ твоей пѣсни, чтобъ я могъ попасть въ тонъ.

КЛАВ. На мои глаза, она прекраснѣйшая изъ всѣхъ мною видѣнныхъ.

БЕНЕ. Я не нуждаюсь еще въ очкахъ, а ничего такого не вижу; вотъ ея сестра, не вселись въ нее бѣсъ, превзошла бы ее прелестью, какъ первое мая послѣднее декабря. Надѣюсь, однакожь, не задумалъ ты жениться; или задумалъ?

КЛАВ. Поклявшись въ противномъ, едва ли повѣрилъ бы я и себѣ, еслибъ Геро согласилась быть женой моей.

БЕНЕ. Такъ вотъ оно до чего дошло? Нѣтъ въ цѣломъ мірѣ человѣка, предпочитающаго носить шапку спокойно, безъ тревогъ ревности? Неужли же не видать уже мнѣ шестидесяти лѣтняго холостяка? Чтожь, съ Богомъ, хочешь во что бы ни стало влѣзть въ ярмо — натирай себѣ шею, проводи воскресенья въ воздыханіяхъ. — Но вотъ, Донъ Педро идетъ за тобою.

Входитъ Донъ Педро.

Д. ПЕД. Что за секретъ задержалъ васъ здѣсь? отчего не пошли вы за Леонато?

БЕНЕ. Желалъ бы, чтобъ ваше высочество заставили меня сказать.

Д. ПЕД. Повелѣваю, какъ подданному.

БЕНЕ. Слышите, графъ Клавдіо: я могу быть молчаливымъ какъ нѣмой, хотѣлось бы, чтобъ вы это знали; но подданство, — прошу замѣтить это, подданство. — Онъ влюбленъ. Въ кого? — это вы, ваше высочество, спрашиваете. Замѣтьте, какъ коротокъ отвѣтъ его: въ Геро, короткую дочь Леонато.

КЛАВ. Еслибъ такъ это было — такъ и сказалъ бы.

БЕНЕ. Сказалъ бы, какъ въ старой сказкѣ, ваше высочество: ничего такого нѣтъ, ничего такого и не было, и не дай Богъ, чтобъ могло быть.

КЛАВ. Не измѣнится моя страсть вскорѣ, и не дай Богъ, чтобъ было иначе.

Д. ПЕД. Аминь, если ты ее любишь; потому что вполнѣ она достойна этого.

КЛАВ. Вы это говорите, ваше высочество, только для того чтобъ выпытать.

Д. ПЕД. Говорю, клянусь честью, что въ самомъ дѣлѣ думаю.

КЛАВ. Высказалъ и я, клянусь честью, что въ самомъ дѣлѣ думаю.

БЕНЕ. Высказалъ и я, клянусь вдвойнѣ и честью и правдой, что въ самомъ дѣлѣ думалъ.

КЛАВ. Что я люблю ее, я чувствую.

Д. ПЕД. Что она достойна этого, я знаю.

БЕНЕ. А что я не чувствую какъ можно любить ее, и не знаю какъ можетъ она быть достойной этого — это мнѣніе, котораго и огонь не вытопитъ изъ меня; умру съ нимъ у позорнаго столба.

Д. ПЕД. Ты всегда былъ упрямѣйшимъ, на счетъ красоты, еретикомъ.

КЛАВ. И никогда не могъ выдержать этой роли, безъ страшнаго насилованія своей воли.

БЕНЕ. Что женщина зачала меня — благодарю ее; что она вскормила меня — приношу и за это чувствительнѣйшую ей благодарность; но чтобы я далъ возможность трубить отзывъ на лбу моемъ, или прицѣпить мой рогъ къ незримому поясу — ни за что, это да простятъ ужь мнѣ женщины! Такъ какъ я не хочу оскорблять ихъ сомнѣніемъ въ которой нибудь, то и считаю себя въ правѣ не вѣрить ни одной, и въ заключенье — самое для меня лучшее — буду жить холостякомъ.

Д. ПЕД. Увижу еще тебя, прежде чѣмъ умру, поблѣднѣвшимъ отъ любви.

БЕНЕ. Отъ досады, отъ болѣзни, или отъ голода, ваше высочество; никакъ не отъ любви. Докажете какъ нибудь, что я отъ любви болѣе теряю крови, чѣмъ пріобрѣтаю питьемъ, выколите мнѣ глаза перомъ стихокропателя, и повѣсьте, какъ вывѣску съ изображеніемъ слѣпаго Купидона, надъ дверьми дома разврата.

Д. ПЕД. Смотри, отречешься когда нибудь отъ такого рѣшенья, дашь намъ славное противъ себя оружіе.

БЕНЕ. Отрекусь, повѣсьте меня, какъ кошку въ боченкѣ, и стрѣляйте въ меня; и того, кто первый попадетъ, потрепите по плечу, и назовите Адамомъ.

Д. ПЕД. Время покажетъ; со временемъ и дикій быкъ привыкаетъ къ ярму.

БЕНЕ. Дикій быкъ пожалуй; но если разумный Бенедиктъ попадетъ когда нибудь въ ярмо — сорвите рога съ быка, и увѣнчайте ими чело мое; намалюйте меня сквернѣйшимъ образомъ, и такими же крупными буквами, какими пишутъ: здѣсь отдается въ наемъ отличнѣйшая лошадь, напишите подъ моимъ изображеніемъ: здѣсь можете видѣть оженившагося Бенедикта.

КЛАВ. Случись это — сойдешь ты съ ума отъ ревности.

Д. ПЕД. Не опорожнилъ Купидонъ всего своего колчана въ Венеціи, затрясешься ты скоро отъ стрѣлъ его.

БЕНЕ. Ждать мнѣ, стало и землятресенія.

Д. ПЕД. Что тамъ ни говори, а примѣнишься все таки ко времени. А пока, прошу тебя, добрый синьоръ Бенедиктъ, ступай къ Леонато, поклонись ему отъ меня и скажи, что къ ужину непремѣнно буду; онъ въ такихъ хлопотахъ о немъ.

БЕНЕ. Вотъ на такое посольство я вполнѣ способенъ. За симъ предоставляю васъ —

КЛАВ. Покровительству Господа: мой домъ, еслибъ онъ былъ у меня —

Д. ПЕД. Шестаго іюля; вашъ вѣрный другъ Бенедиктъ.

БЕНЕ. Не смѣйтесь, не смѣйтесь. Всѣ ваши выводы окаймлены старыми обрывками, да плохо еще приметанными; прежде чѣмъ старьемъ издѣваться, не мѣшало бы вамъ заглянуть въ свою собственную совѣсть; за симъ оставляю васъ. (Уходитъ.)

КЛАВ. Ваше высочество, вы можете помочь мнѣ.

Д. ПЕД. Будь же наставникомъ моего къ тебѣ расположенія; научи только какъ, и ты увидишь, какъ оно способно заучить и самый трудный урокъ, для тебя полезный.

КЛАВ. Есть, ваше высочество, сыновья у Леонато?

Д. ПЕД. Никого кромѣ Геро, она единственная его наслѣдница. Полюбилъ ты ее, Клавдіо?

КЛАВ. Когда мы, ваше высочество, выступали на эту, только что конченную войну, я смотрѣлъ на нее глазами солдата, любовался ею, но предстоявшее болѣе суровое дѣло, не дало дойдти этому любованью до любви. Возвратился — воинственныя мысли вытѣснялись кроткими, нѣжными помышленіями, постоянно напоминающими какъ юная Геро прелестна, нашептывающими, что я любилъ ее еще до выступленія на войну.

Д. ПЕД. Ты, какъ влюбленный, сейчасъ же готовъ умаять слушателя цѣлой книгой словъ. Любишь прекрасную Геро — люби; я переговорю съ ней и съ отцемъ, и она будетъ твоею. Для этого-то началъ ты это хитросплетенье?

КЛАВ. Какъ благотворно облегчаете вы любовь, угадывая ея скорбь съ перваго взгляда! Чтобы страсть моя не показалась вамъ слишкомъ внѣзапной, прибѣгъ я къ длинному разсказу.

Д. ПЕД. Къ чему мостъ болѣе широкой чѣмъ рѣка? Дѣло въ необходимомъ только. Все, что нужно, есть; коротко: ты любишь, и я снабжу тебя лѣкарствомъ. Я знаю, ночью будетъ пиръ; переодѣвшись, я возьму на себя твою роль, скажу Геро что я Клавдіо; перелью въ ея душу мое сердце, окую ея слухъ силой и пыломъ моей страстной рѣчи; за тѣмъ переговорю съ отцемъ, и въ заключенье — она будетъ твоей. Займемся же сейчасъ приготовленіями къ этому. (Уходятъ.)

СЦЕНА 2.

Комната въ домѣ Леонато.

Входятъ Леонато и Антоніо.

ЛЕОН. Ну что, братъ? Гдѣ же мой племянникъ, сынъ твой? Распорядился онъ музыкой?

АНТО. Страшно о ней хлопочетъ. Но знаешь ли, братъ, я могу сообщить тебѣ новость престранную, какой тебѣ еще и не снилось.

ЛЕОН. А хорошая?

АНТО. Это увидимъ по тому, какъ вычеканитъ ее исходъ; во всякомъ случаѣ оболочка ея далеко не дурная, внѣшность весьма даже приглядная. Когда принцъ и графъ Клавдіо гуляли по тѣнистой аллеѣ моего сада, одинъ изъ моихъ служителей подслушалъ вотъ что: принцъ открылъ Клавдіо, что онъ любитъ мою племянницу, дочь твою, и что этой же ночью, въ одномъ изъ танцевъ, намѣренъ признаться ей въ этомъ, и что, если она будетъ согласна, онъ схватитъ время за чубъ, и тотчасъ же переговоритъ объ этомъ съ тобой.

ЛЕОН. А слуга этотъ не дуракъ у тебя?

АНТО. Умный, ловкій малый; хочешь, я пошлю за нимъ, разспроси его самъ.

ЛЕОН. Нѣтъ, не надо; будемъ считать это сномъ, пока само собой на яву не объявится; но дочери надо все-таки сообщить это, чтобы она, если это, чего добраго, окажется справедливымъ, получше приготовилась къ отвѣту. Ступай ты къ ней, и разскажи ей все. (Нѣсколькимъ синьорамъ, проходящимъ черезъ сцену). Друзья, вы знаете уже, что вамъ дѣлать. — Э, нѣтъ, ты извини, любезный; ты со мной: я воспользуюсь твоимъ искусствомъ. — Прошу васъ, милѣйшіе, помогайте мнѣ въ этой суетѣ поревностнѣй. (Уходятъ.)

СЦЕНА 3.

Другая комната въ домъ Леонато.

Входятъ Донъ Жуанъ и Конрадъ.

КОНР. Да что съ вами такое, синьоръ? Откуда эта безмѣрная мрачность?

Д. ЖУА. Безмѣрно то, что порождаетъ ее — не знаетъ и моя мрачность мѣры.

КОНР. Надо же внять гласу благоразумія.

Д. ЖУА. Ну еслибъ я и внялъ — что жь принесло бы мнѣ это?

КОНР. Если не мгновенное изцѣленіе, такъ возможность сносить свою участь терпѣливѣе.

Д. ЖУА. Удивляюсь, какъ ты, рожденный, по твоему собственному увѣренію, подъ созвѣздіемъ Сатурна, можешь предлагать мнѣ нравственныя лѣкарства противъ недуга смертельнаго. Я не могу скрыть что я такое; я долженъ быть мраченъ, когда имѣю на то причину, и не улыбаться чьимъ бы то ни было шуткамъ; ѣсть, когда есть позывъ, не дожидаясь чьего бы то ни было досуга; спать, когда дремлется, не заботясь ни о чьихъ дѣлахъ; смѣяться, когда мнѣ весело, не льстя ни чьей прихоти.

КОНР. Прекрасно, не высказывайте только этого вполнѣ, пока не добьетесь полной свободы поступать такъ. Вы такъ недавно еще враждовали съ вашимъ братомъ, онъ только что возвратилъ вамъ свое благорасположеніе, въ которомъ вы можете укорениться только при хорошей, самими вами вызываемой погодѣ; вамъ необходимо о ней позаботиться для своей же собственной жатвы.

Д. ЖУА. Лучше быть, по мнѣ, шиповникомъ въ заборѣ, чѣмъ розой въ его милости; легче мнѣ и презрѣніе всѣхъ, чѣмъ стараніе вынуждать любовь каждаго; въ этомъ отношеніи, если меня и нельзя назвать льстивымъ добрякомъ, никто не отвергнетъ, по крайней мѣрѣ, что чистосердечный негодяй я. Мнѣ довѣряютъ, надѣвъ на меня намордникъ, дали свободу, наложивъ колодки на ноги; потому я и рѣшилъ не пѣть въ моей клѣткѣ. Будь у меня ротъ свободенъ — я кусался бы; пользуйся я полной волей — дѣлалъ бы что хочу; предоставь же мнѣ быть тѣмъ, что я есть, не старайся измѣнить меня.

КОНР. Не можете какъ-нибудь воспользоваться вашимъ неудовольствіемъ?

Д. ЖУА. Воспользуюсь имъ вполнѣ, потому что только вѣдь имъ и пользуюсь. — Это кто идетъ сюда? Что новаго, Борахіо?

Входитъ Борахіо.

БОРА. Я съ большаго ужина; принцъ, вашъ братъ, царственно угощается у Леонато; могу сообщить вамъ и о затѣвающейся сватьбѣ.

Д. ЖУА. Не льзя ли на ней соорудить какую-нибудь пакость? Кто жь этотъ дурень, помолвившій съ вѣчнымъ безпокойствомъ?

БОРА. Правая рука вашего брата.

Д. ЖУА. Кто? наисовершеннѣйшій Клавдіо?

БОРА. Онъ самый.

Д. ЖУА. Парень рослый! А она, она? на кого же это воззрился онъ?

БОРА. На Геро, дочь и наслѣдницу Леонато.

Д. ЖУА. Ранній мартовскій цыпленокъ! — Какъ узналъ ты это?

БОРА. Въ то самое время, какъ я, по ихъ просьбѣ, окуривалъ одну сырую комнату, въ нее вошли принцъ и графъ Клавдіо, рука въ руку, занятые пресерьёзнымъ разговоромъ. Я тотчасъ же за обои, и слышалъ оттуда какъ они условились, что принцъ будетъ искать руки Геро для себя, и получивъ, передастъ ее графу Клавдіо.

Д. ЖУА. Идемъ, идемъ туда; это дастъ, можетъ быть, пищу моему негодованію. Молодой этотъ выскочка пожалъ всю славу низверженія меня; можно будетъ какъ нибудь перейти ему дорогу — благословлю судьбу всячески. Вы, я знаю, преданы мнѣ, вы мнѣ поможете.

КОНР. Ваши по гробъ, синьоръ.

Д. ЖУА. Идемъ же на великолѣпный этотъ ужинъ; моимъ именно паденіемъ и усугубляется ихъ веселіе. Хотѣлъ бы, чтобъ поваръ былъ въ моемъ настроеніи! — Идемъ что ли попытать что можно будетъ сдѣлать?

БОРА. Мы къ вашимъ услугамъ, синьоръ. (Уходятъ.)

ДѢЙСТВІЕ II.

СЦЕНА 1.

Зала въ домъ Леонато.

Входятъ Леонато, Антоніо, Геро, Беатриса и другіе.

ЛЕОН. Былъ донъ Жуанъ за ужиномъ?

АНТО. Не видалъ я его.

БЕАТ. Что за кислое лицо у этого синьора! Я никакъ не могу его видѣть безъ того, чтобы съ часъ не страдать за тѣмъ изжогой.

ГЕРО. Какой-то мрачный онъ.

БЕАТ. Вотъ, составляющій нѣчто среднее между имъ и Бенедиктомъ былъ бы славный человѣкъ; а то одинъ слишкомъ ужь походитъ на статую, ничего не говоритъ, а другой слишкомъ ужь похожъ на старшаго сына знатной госпожи, вѣчно болтаетъ.

ЛЕОН. Перенесть стало полъязыка синьора Бенедикта въ ротъ донъ Жуана, а половину мрачности донъ Жуана на лице синьора Бенедикта —

БЕАТ. Прибавь еще, дядя, хорошія ноги, да хорошія ступни, да побольше денегъ въ кошелекъ — такой человѣкъ покоритъ хоть какую женщину, если только съумѣетъ пріобрѣсть ея благорасположеніе.

ЛЕОН. А вотъ тебѣ, племянница, никогда не пріобрѣсть мужа, если всегда будешь такъ злорѣчива.

АНТО. Въ самомъ дѣлѣ, она слишкомъ ужь строптива.

БЕАТ. Слишкомъ строптива, больше вѣдь, чѣмъ строптива. Такимъ образомъ лишу я себя божьяго посланія; сказано вѣдь: строптивой коровѣ Богъ посылаетъ рога короткіе; коровѣ же слишкомъ ужь строптивой никакихъ онъ не посылаетъ.

ЛЕОН. Такимъ образомъ, тебѣ, слишкомъ строптивой, Богъ и не пошлетъ рогъ.

БЕАТ. Именно, не пошлетъ если мнѣ мужа; о чемъ и молю его, на колѣняхъ, каждый вечеръ и каждое утро. О, Боже! не могу я выносить мужа съ бородой; сноснѣй мнѣ спать, безъ простынь, на шерсти.

ЛЕОН. Можешь попасть и за безбородаго.

БЕАТ. А что стану я съ нимъ дѣлать? одѣну въ мое платье и сдѣлаю своей горничной? Тотъ, у кого есть борода старше юноши, а тотъ у кого нѣтъ бороды моложе мужа, и тотъ, кто старше юноши — не по мнѣ, и я не по тому, кто моложе мужа. Наймусь по этому лучше за шесть пенсовъ къ какому нибудь медвѣжатнику, и примусь водить обезьянъ его въ преисподнюю.

ЛЕОН. Прекрасно, такъ ты въ адъ собираешься?

БЕАТ. Нѣтъ, только къ вратамъ его; тамъ встрѣтитъ меня дьяволъ, какъ старый рогоносецъ, съ рогами на головѣ, и скажетъ: ступай въ рай, Беатриса, ступай въ рай; здѣсь для васъ, дѣвъ, нѣтъ мѣста; и вотъ, сдавъ ему обезьянъ, пойду въ рай къ святому Петру: онъ укажетъ мнѣ мѣсто холостыхъ, и заживемъ мы тамъ припѣваючи.

АНТО. (Геро). Ну, а ты, племянница, ты, увѣренъ, послушаешься вѣдь отца?

БЕАТ. Какже; сестра обязана вѣдь присѣсть и сказать: какъ вамъ будетъ угодно; но за все за это, сестра, онъ долженъ быть молодецъ; въ противномъ случаѣ, ты присядь въ другой разъ и скажи: какъ мнѣ, отецъ, будетъ угодно.

ЛЕОН. А я все таки не теряю надежды видѣть и тебя, племянница, замужемъ.

БЕАТ. Развѣ когда Господь создастъ мущинъ не изъ земли, а изъ какого нибудь другого вещества. Не обидно развѣ для женщины сносить помыканье какого-нибудь ражаго комка персти, давать отчетъ во всѣхъ своихъ дѣйствіяхъ какому нибудь сумасбродному кому глины? Нѣтъ, дядя, не нуженъ мнѣ онъ. Сыны Адама мнѣ братья, и я, не шутя, считаю грѣхомъ выйдти за родственника.

ЛЕОН. Ты, дочь, не забудь что говорилъ тебѣ: сдѣлаетъ принцъ предложеніе въ такомъ родѣ, ты знаешь что отвѣтить.

БЕАТ. Вина будетъ музыки, если не въ тактъ за тебя, сестра, посватаются; будетъ принцъ слишкомъ навязчивъ, скажи ему что во всемъ есть мѣра, и такъ и протанцуй ему отвѣтъ. Потому что, видишь ли, Геро, сватовство, женитьба и раскаяніе то же, что шотландской джигъ, менуэтъ и cinque-расе; первый приступъ живъ и пылокъ, какъ шотландскій джигъ, и точно такъ же причудливъ; женитьба чинно степенна, какъ менуэтъ, такъ отзывающійся важностью и древностью; а за тѣмъ раскаяніе, съ разбитыми ногами, переходитъ все скорѣй и скорѣй въ cinque-pace, пока не свалится въ могилу.

ЛЕОН. Ты, племянница, смотришь на все съ дурной только стороны.

БЕАТ. Не дурное у меня, дядя, зрѣніе; вижу при дневномъ свѣтѣ и церковь.

ЛЕОН. Вотъ и маски; давай, братъ, дорогу.

Входятъ Донъ Педро, Клавдіо, Бенедиктъ, Балтазаръ, Донъ Жуанъ, Борахіо, Маргарита, Урсула и другіе въ маскахъ.

Д. ПЕД. Угодно вамъ, синьора, пройтись съ вашимъ обожателемъ?

ГЕРО. Пойдете тихо, будете смотрѣть привѣтливо, и ни слова не скажете — готова, и въ особенности на уходъ.

Д. ПЕД. Со мной?

ГЕРО. Могу сказать и это, когда вздумается.

Д. ПЕД. Когда же будетъ вамъ угодно сказать это?

ГЕРО. Когда ваше лице мнѣ понравится; Боже упаси, если лютня такая жь, какъ ея футляръ.

Д. ПЕД. Моя маска кровля Филемона; подъ ней Юпитеръ.

ГЕРО. Въ такомъ случаѣ вашей маскѣ слѣдовало бъ быть соломенной. (Проходятъ далѣе.)

МАРГ. Говорите тише, когда говорите о любви.

БАЛТ. Хотѣлось бы, чтобъ вы полюбили меня.

МАРГ. А мнѣ не хочется, и для вашего же счастія; потому что у меня пропасть прескверныхъ качествъ.

БАЛТ. Напримѣръ?

МАРГ. Молюсь я вслухъ.

БАЛТ. Тѣмъ больше вы мнѣ нравитесь; услышавшій можетъ провозгласить аминь.

МАРГ. Пошли мнѣ, Господи, хорошаго танцора!

БАЛТ. Аминь.

МАРГ. И убери его съ глазъ долой, какъ только танецъ кончится. Чтожь молчишь, причетникъ?

БАЛТ. Что говорить еще; данъ отвѣтъ причетнику. (Проходятъ.)

УРСУ. Знаю я васъ; вы синьоръ Антоніо.

АНТО. Право, нѣтъ.

УРСУ. Я васъ узнала по трясенію вашей головы.

АНТО. Я, видѣте ли, подъ него поддѣлываюсь.

УРСУ. Никогда не поддѣлаться бы вамъ такъ скверно-хорошо, еслибъ не были имъ. Вотъ, какъ есть, и сухая, совсѣмъ сухая его рука; вы онъ, онъ.

АНТО. Право, нѣтъ.

УРСУ. Полноте, полноте; неужели вы думаете, что не узнаю васъ по несравненному вашему остроумію? Дарованій не скроешь. Молчите? — вы онъ; доблесть не можетъ не обнаружиться; не разувѣряйте. (Проходятъ.)

БЕАТ. И вы не скажете, кто сказалъ вамъ это?

БЕНЕ. Нѣтъ, вы извините меня.

БЕАТ. Не скажете и кто вы?

БЕНЕ. Теперь, нѣтъ.

БЕАТ. Что я надменна, что всѣ мои остроты заимствованы изъ «Ста веселыхъ разсказовъ» — это говорилъ синьоръ Бенедиктъ.

БЕНЕ. Кто это такой?

БЕАТ. Я увѣрена, что вы очень хорошо его знаете.

БЕНЕ. Повѣрьте, не знаю.

БЕАТ. Никогда не заставлялъ онъ васъ смѣяться?

БЕНЕ. Да кто же это наконецъ?

БЕАТ. Потѣшникъ принца; страшно плоскій шутъ; единственное его дарованіе неслыханное злорѣчіе; нравится только повѣсамъ, и то не столько остроуміемъ, сколько пакостью; онъ и потѣшаетъ и сердитъ ихъ, и они и смѣются и бьютъ его. Я увѣрена, онъ гдѣ нибудь здѣсь плаваетъ, и желала бъ чтобъ ко мнѣ причалилъ.

БЕНЕ. Познакомлюсь съ этимъ господиномъ — сообщу ему, что вы говорите.

БЕАТ. Сдѣлайте милость; онъ сломаетъ о меня двѣ или три колкости, которыя, если не вызовутъ смѣха, или останутся не замѣченными, повергнутъ его въ меланхолію; и тогда сбережется хоть крыло куропатки, потому что дурень не станетъ тогда ужинать. (За сцѣной музыка.) Надо намъ идти за вожаками.

БЕНЕ. Во всемъ хорошемъ.

БЕАТ. А поведутъ къ дурному — брошу ихъ при первомъ же поворотѣ. (Танцы. Всѣ, кромѣ Донъ Жуана, Борахіо и Клавдіо, уходятъ.)

Д. ЖУА. Нѣтъ сомнѣнія, мой братъ влюбился въ Геро, и увелъ отца, чтобъ переговорить съ нимъ объ этомъ. Дамы ушли за нею; только одна маска остается еще здѣсь.

БОРА. Это Клавдіо. Я узналъ его по осанкѣ.

Д. ЖУА. Вы синьоръ Бенедиктъ?

КЛАВ. Да; угадали.

Д. ЖУА. Синьоръ, вы близки къ моему брату; онъ влюбился въ Геро; отвлеките его отъ нея; она, по рожденію, не ровня ему; это будетъ дѣломъ честнаго человѣка.

КЛАВ. Какъ узнали вы, что онъ ее любитъ?

Д. ЖУА. Слышалъ какъ онъ клялся ей въ любви.

БОРА. Слышалъ это и я; онъ клялся, что женится на ней сегодня же.

Д. ЖУА. Идемъ къ пирующимъ. (Уходитъ съ Борахіо.)

КЛАВ. Отвѣчалъ я за Бенедикта, а выслушалъ скверную эту новость ушами Клавдіо. — Да, это такъ; — принцъ ищетъ ея руки для себя. Во всемъ можно положиться на дружбу, только не въ дѣлахъ любви; потому всѣ влюбленные и должны пользоваться своимъ собственнымъ языкомъ, молить собственными глазами, не довѣряя никакому посреднику; красота вѣдь чародѣйка: она и вѣрность распускаетъ своимъ обаяніямъ въ страстную любовь. Случай ежечасно повторяющійся, но котораго никакъ не ожидалъ я. — Прощай же, Геро!

Входитъ Бенедиктъ.

БЕНЕ. Графъ Клавдіо?

КЛАВ. Онъ самый.

БЕНЕ. Идемъ со мной.

КЛАВ. Куда?

БЕНЕ. Къ первой ивѣ, по твоему же, графъ, собственному дѣлу. Какъ хочешь ты украситься гирляндой изъ ея вѣтвей? Надѣнешь на шею, какъ цѣпь ростовщика, или перебросишь черезъ плечо, какъ шарфъ лейтенанта? Какъ нибудь да надожь тебѣ надѣть ее, — принцъ отбилъ вѣдь у тебя твою Геро.

КЛАВ. Желаю ему всякаго съ ней счастія.

БЕНЕ. Сказано какъ подобаетъ честному прасолу; такъ именно продаютъ они быковъ своихъ. А не ожидалъ вѣдь ты, чтобы принцъ такъ одолжилъ тебя?

КЛАВ. (Съ досадой). Прошу, оставь меня.

БЕНЕ. Ну вотъ ты и колотишь зря, какъ слѣпой; мальчуганъ стянулъ у тебя кушанье, а ты бьешь столбъ.

КЛАВ. Не хочешь, такъ я оставлю тебя. (Уходите.)

БЕНЕ. Увы! бѣдная подстрѣленная птичка! забьется она теперь въ камыши. — Странно однако, что синьора Беатриса и знаетъ и не знаетъ меня! Потѣшникъ принца! Чтожь, можетъ такъ и величаютъ меня за мою веселость. — Да нѣтъ же; несправедливъ я къ самому себѣ, не считаютъ меня такимъ; это только злое, ядовитое расположеніе Беатрисы, выдавая себя за общественное мнѣніе, величаетъ меня такимъ образомъ. Ладно, отомщу ей какъ съумѣю.

Входитъ Донъ Педро.

Д. ПЕД. Гдѣ же графъ? Видѣлъ ты его?

БЕНЕ. Какъ же, ваше высочество; разыгралъ даже роль синьоры Молвы. Я нашелъ его здѣсь грустнымъ, какъ шалашъ въ загонѣ; сказалъ ему, и, полагаю, сказалъ правду, что ваше высочество пріобрѣли благосклонность Геро, и предложилъ ему отправиться со мной къ мнѣ, чтобъ сплесть ему гирлянду, какъ отверженному, или связать пукъ розогъ, и хорошенько его, по заслугамъ, ими выдрать.

Д. ПЕД. Выдрать! За какое жь это преступленіе?

БЕНЕ. За пошлѣйшую провинность школьника; въ восторгѣ отъ находки птичьяго гнѣздушка, онъ показалъ его товарищу, а тотъ и укралъ его.

Д. ПЕД. Ты винишь его за довѣрчивость? Виноватъ воръ.

БЕНЕ. И тогда было бы не лишнимъ сплесть гирлянду и связать пукъ розогъ; потому что гирлянда понадобилась бы для него, а розги для васъ; вѣдь вы, полагаю, стянули его птичье гнѣздушко.

Д. ПЕД. Я только научу ихъ пѣть, и тотчасъ же возвращу хозяину.

БЕНЕ. Будетъ ихъ пѣніе согласно съ тѣмъ, что говорите — вы говорите честно.

Д. ПЕД. А синьора Беатриса очень на тебя сердита; синьоръ, съ ней танцовавшій, говорилъ что ты жестоко ее поносишь.

БЕНЕ. Она обошлась со мной такъ, что и чурбанъ не вынесъ бы; дубъ съ однимъ зеленымъ листикомъ и тотъ не смолчалъ бы; самая моя маска начала оживляться и браниться съ ней. Она сказала мнѣ, не подозрѣвая что это я, что я потѣшникъ принца и глупѣе большой оттепели, и насмѣшка за насмѣшкой посыпались на меня съ такой неудержимой быстротой, что я стоялъ, какъ мишень, въ которую стрѣляетъ цѣлое войско. Языкъ ея кинжалъ; каждое его слово пронзаетъ; еслибъ и ея дыханіе было такъ же жестоко, какъ ея выраженія, не было бы и житья подлѣ нея; заразила бы она и звѣзду сѣвера. Не женюсь я на ней, еслибъ Адамъ далъ ей даже все, чѣмъ владѣлъ до грѣхопаденія; она и Геркулеса приставитъ къ вертелу, принудитъ даже расщепать свою дубину на поддержку огня. Не говорите мнѣ о ней; увидите, адская это Геката въ роскошномъ нарядѣ. Дай Богъ, чтобъ какой-нибудь знахарь заклялъ ее; пока она здѣсь, и въ аду покойно какъ въ святилищѣ, и люди грѣшатъ нарочно, чтобъ скорѣй попасть туда; непріятности, страхи, смуты — неразлучные ея спутники.

Входятъ Клавдіо, Беатриса, Леонато и Геро.

Д. ПЕД. Смотри, она идетъ сюда.

БЕНЕ. Угодно вашему высочеству дать мнѣ какое-нибудь порученіе на конецъ свѣта? Готовъ отправиться за сущей, какая только придетъ вамъ на умъ бездѣлицей къ антиподамъ; за зубочисткой къ крайнимъ предѣламъ Азіи; добуду вамъ длину ноги попа Джона, волосъ изъ бороды великаго Могола; соглашусь скорѣй на посольство къ Пигмеямъ, чѣмъ сказать три слова этой гарпіи. Есть у васъ какое порученіе?

Д. ПЕД. Никакого, кромѣ просьбы, чтобъ ты здѣсь остался.

БЕНЕ. Нѣтъ, ваше высочество, тутъ есть противное для меня блюдо; не выношу я языка синьоры. (Уходитъ.)

Д. ПЕД. Пожалуйте, синьора, пожалуйте; потеряли вы сердце синьора Бенедикта.

БЕАТ. Давалъ онъ мнѣ его дѣйствительно на время въ займы, и я заплатила ему проценты: двойнымъ сердцемъ за его единичное; но за тѣмъ онъ какъ-то отыгралъ его у меня фальшивыми костями, и потому можете, ваше высочество, сказать, что я потеряла его.

Д. ПЕД. Вы низложили его, совершенно низложили.

БЕАТ. Хорошо, что не онъ меня — сдѣлалась бы еще, пожалуй, матерью дурней. Я привела вамъ графа Клавдіо, за которымъ вы меня посылали.

Д. ПЕД. Что съ тобой, графъ? отчего ты такъ мраченъ?