Как вам угодно (Шекспир; Кетчер) — ДО

Front matter

ДѢЙСТВУЮЩІЕ

Герцогъ, живущій въ изгнаніи.

Фредерикъ, его братъ, завладѣвшій его престоломъ.

ДѢЙСТВІЕ 1.

СЦЕНА 1.

Садъ подлъ дона Оливера.

Входятъ Орландо и Адамъ.

ОРЛА. Дѣло, сколько мнѣ, Адамъ, помнится было такъ: онъ завѣщалъ мнѣ, по духовной, жалкую тысячу кронъ, и обязалъ, какъ ты говорилъ, моего брата дать мнѣ, если ему дорого его благословеніе, хорошее воспитаніе, — вотъ тутъ-то и начинается мое горе. Брата Жака онъ отдалъ въ школу, и молва говоритъ чудеса объ его успѣхахъ; меня же воспитываетъ, по мужицки, дома, или, говоря вѣрнѣе, держитъ дома, никакъ не воспитывая. Можно развѣ назвать воспитаніемъ дворянина моего происхожденія то, что нисколько не отличается отъ выкармливанія быка? Его лошади воспитываются лучше; потому что, кромѣ того что ихъ хорошо кормятъ, ихъ и объѣзжаютъ, и для этого нанимаются дорогіе наѣздники; я же, его братъ, если что и пріобрѣтаю подъ его надзоромъ, такъ это развѣ только ростъ, а этимъ и его животныя на своемъ навозѣ столько же ему обязаны, какъ и я. Кромѣ этого ничто, которымъ онъ такъ щедро надѣляетъ меня, и то немногое, что даровала мнѣ природа, онъ хочетъ, кажется, отнять у меня своимъ обращеніемъ со мною; онъ заставляетъ меня ѣсть съ своей прислугой, отказываетъ въ мѣстѣ брата, и на сколько можетъ подкапываетъ мое дворянство моимъ воспитаніемъ. Вотъ это-то, Адамъ, и сокрушаетъ меня; и духъ моего отца, который думаю живетъ во мнѣ, начинаетъ возмущаться противъ этого рабства. Не хочу долѣе терпѣть его, хотя и не знаю еще какъ лучше мнѣ отъ него избавиться.

АДАМ. Мой господинъ, а вашъ братъ, идетъ сюда.

ОРЛА. Отойди въ сторону, Адамъ; услышишь какъ онъ проберетъ меня. (Адамъ отходитъ въ сторону.)

Входитъ Оливеръ.

ОЛИВ. Ты что тутъ дѣлаешь?

ОРЛА. Да ничего. Меня не учили что нибудь дѣлать.

ОЛИВ. Что жь гадишь тогда?

ОРЛА. Помогаю тебѣ гадить созданнаго Богомъ, бѣднаго твоего брата, праздностью.

ОЛИВ. Займись чѣмъ нибудь получше; убирайся.

ОРЛА. Стеречь мнѣ твоихъ свиней, ѣсть вмѣстѣ съ ними шелуху? Какое наслѣдіе блуднаго сына промоталъ я, что долженъ жить въ такой нищетѣ?

ОЛИВ. Знаешь, любезный, гдѣ ты?

ОРЛА. Очень хорошо; твой это садъ.

ОЛИВ. Знаешь передъ кѣмъ стоишь?

ОРЛА. Лучше, чѣмъ стоящій передо мной меня. Я знаю, ты старшій братъ мой, и тебѣ, по нѣжнымъ кровнымъ отношеніямъ, слѣдовало бы также знать кто я. Обычай народовъ ставитъ тебя выше меня, потому что ты перворожденный; но тотъ же обычай не отнимаетъ у меня моей крови, хотя бы между нами было и двадцать братьевъ. Во мнѣ столько же моего отца, сколько и въ тебѣ; хотя, допускаю, явившись на свѣтъ прежде меня, тебѣ надлежало бы и побольше уважать его.

ОЛИВ. Какъ, мальчишка!

ОРЛА. Полно, полно, старшій братъ, слишкомъ ты молодъ въ этомъ отношеніи.

ОЛИВ. Хочешь поднять на меня руку, негодяй?

ОРЛА. Не негодяй я, младшій я сынъ Ровланда Де-Буа; онъ былъ моимъ отцемъ, и трижды негодяй тотъ, кто говоритъ, что такой отецъ могъ породить негодяевъ. Не будь ты мой братъ, не отнялъ бы я этой руки отъ твоего горла, пока не вырвалъ бы другой твоего языка за такое слово. Ты наругался надъ самимъ собою.

АДАМ. (Выходя впередъ). Перестаньте, господа мои; памятью отца умоляю васъ не ссорьтесь.

ОЛИВ. Пусти, говорю я тебѣ.

ОРЛА. Не пущу, пока самъ не захочу, ты выслушаешь меня. Отецъ мой обязалъ тебя послѣдней своей волей дать мнѣ хорошее воспитаніе; ты же выростилъ меня мужикомъ, заглушая и подавляя во мнѣ всѣ свойственныя дворянину качества; но духъ моего отца крѣпнетъ во мнѣ, и не хочу я долѣе терпѣть это. А потому дозволь мнѣ занятія приличныя дворянину, или выдай ничтожную, завѣщанную отцемъ часть; пойду съ ней искать моего счастія.

ОЛИВ. Чтожь будешь ты дѣлать? Побираться, когда истратишь ее? Хорошо, ступай. Не намѣренъ долго съ тобой мучиться; желаніе твое будетъ отчасти исполнено; прошу, оставь меня.

ОРЛА. Болѣе, чѣмъ нужно не буду тебя безпокоить.

ОЛИВ. Ступай съ нимъ и ты, старая собака.

АДАМ. Старой-то собакой награждаете вы меня? Оно дѣйствительно — потерялъ я всѣ мои зубы на службѣ вамъ. Да будетъ Господь съ старымъ моимъ господиномъ! не сказалъ бы онъ мнѣ такого слова. (Уходитъ съ Орландо.)

ОЛИВ. Такъ вотъ оно какъ! Начинаешь ты переростать меня? Остановлю я быстрый твой ростъ, а тысячи кронъ все-таки не дамъ. Эй, Денисъ!

Входитъ Денисъ.

ДЕНИ. Изволили звать?

ОЛИВ. Кажется Чарльзъ, борецъ Герцога, былъ здѣсь и желалъ говорить со мной?

ДЕНИ. Онъ и теперь у дверей и пристаетъ, чтобъ допустили къ вамъ.

ОЛИВ. Пошли его сюда. (Денисъ уходитъ.) Это будетъ не дурно; борьба завтра.

Входитъ Чарльзъ.

ЧАРЛ. Добраго утра вашей милости.

ОЛИВ. Что скажешь, любезный Чарльзъ, какія у васъ при новомъ дворѣ новѣйшія новости?

ЧАРЛ. При дворѣ — никакихъ, кромѣ старыхъ; того, напримѣръ: что старый Герцогъ изгнанъ младшимъ своимъ братомъ, новымъ герцогомъ; что трое или четверо приверженныхъ вельможъ добровольно послѣдовали за нимъ въ изгнаніе; что земли и доходы ихъ обогатили новаго герцога, вслѣдствіе чего онъ и дозволяетъ имъ странствовать.

ОЛИВ. А не можешь ли сказать мнѣ: изгнана и Розалинда, дочь стараго герцога, вмѣстѣ съ отцемъ?

ЧАРЛ. О, нѣтъ; потому что дочь новаго герцога, двоюродная ея сестра, съ колыбели росшая съ ней вмѣстѣ, такъ ее любитъ, что послѣдовала бы за ней въ изгнаніе, или умерла бы, оставшись. Она при дворѣ, и дядя любитъ ее не меньше своей дочери; никогда двѣ дѣвушки не любили другъ друга такъ, какъ онѣ.

ОЛИВ. Гдѣ же старый герцогъ думаетъ жить?

ЧАРЛ. Говорятъ что онъ ужъ поселился въ Арденскомъ лѣсу и съ нимъ много веселыхъ людей, и что они живутъ тамъ, какъ старый англійскій Робинъ-Худъ. Говорятъ, что каждый день къ нему наѣзжаетъ много молодыхъ дворянъ проводить время такъ же беззаботно, какъ въ золотомъ вѣкѣ.

ОЛИВ. Завтра ты долженъ, кажется, бороться передъ новымъ герцогомъ?

ЧАРЛ. Такъ точно; я вотъ по этому-то случаю и пришелъ сообщить вамъ объ одномъ обстоятельствѣ. Мнѣ по секрету намекнули, что противъ меня намѣревается, переодѣвшись, выступить вашъ младшій братъ, Орландо. Завтра я состязаюсь для поддержки моей славы, и тотъ, кто ускользнетъ отъ меня безъ перелома какого-нибудь члена будетъ очень счастливъ. Вашъ же братъ молодъ и слабосиленъ, и по любви къ вамъ, не хотѣлось бы мнѣ растянуть его, что, однакожь, ради собственной чести, если онъ только явится, долженъ буду сдѣлать; по этому, изъ любви къ вамъ, я и пришелъ сообщить вамъ о томъ, чтобы вы или удержали его отъ этого, или приготовились къ тому несчастію какое можетъ съ нимъ случиться; онъ самъ ищетъ его, совершенно противъ моего желанія.

ОЛИВ. Благодарю тебя, Чарльзъ, за твою любовь ко мнѣ, за которую, увидишь, достойно отблагодарю тебя. Я слышалъ уже о намѣреніи моего брата, и всячески старался отговорить, но онъ непоколебимъ. Скажу тебѣ, Чарльзъ, онъ упрямѣйшій изъ молодыхъ людей Франціи, преисполненъ честолюбія, завистливый соперникъ хорошихъ качествъ каждаго, скрытный и гнусный каверзникъ противъ меня, роднаго его брата; по этому дѣйствуй, какъ знаешь. Сломишь ему шею — пожалѣю столько же, сколько и о переломѣ пальца; и мой совѣтъ тебѣ — не зѣвать; потому что сдѣлаешь, хоть и самомалѣйшую ему непріятность, или не дашь только восторжествовать надъ тобой — онъ будетъ дѣйствовать противъ тебя ядомъ, поддѣнетъ какой нибудь измѣннической хитростью, не отстанетъ пока не лишитъ жизни какимъ нибудь косвеннымъ, или другимъ способомъ; потому что, вѣрь, говорю почти со слезами, нѣтъ человѣка, который, бывши такъ молодъ, былъ бы такъ гнусенъ. Говорю еще о немъ, какъ братъ, а представляй я его тебѣ такимъ, каковъ онъ есть, пришлось бы мнѣ краснѣть и рыдать, а тебѣ блѣднѣть и изумляться.

ЧАРЛ. Я очень радъ что пришелъ къ вамъ. Явится онъ завтра — угощу я его; вернется безъ помощи другихъ — никогда, ни изъ за чего, не буду болѣе бороться. Да хранитъ Господь вашу милость! (Уходитъ.)

ОЛИВ. Прощай, добрый Чарльзъ. — Теперь подзадорю и моего сорванца. Надѣюсь, увижу конецъ его; ни къ кому не питаю я — и самъ не знаю почему, — такой ненависти, какъ къ нему. А вѣдь онъ добръ, образованъ, никогда и не учившись; любимъ всѣми до обожанія; такъ, въ самомъ дѣлѣ, по сердцу всѣмъ и въ особенности моимъ людямъ, которые лучше его знаютъ, что я, по его милости, въ презрѣніи; но не долго это будетъ — борецъ все уладитъ. Остается только посильнѣе разжечь малаго, чѣмъ и займусь сейчасъ же. (Уходитъ.)

СЦЕНА 2.

Площадка передъ дворцовъ Герцога.

Входятъ Розалинда и Целія.

ЦЕЛІ. Прошу тебя, Розалинда, сокровище мое, будь же повеселѣе.

РОЗА. Милая Целія, я и такъ обнаруживаю большую чѣмъ имѣю веселость; какъ же ты хочешь, чтобъ я была еще веселѣе? Не можешь научить меня забвенію изгнаннаго отца, не требуй и припоминовенія какой нибудь особенной веселости.

ЦЕЛІ. Изъ этого я вижу, что ты не такъ меня любишь, какъ я тебя. Еслибъ мой дядя, твой изгнанный отецъ, изгналъ твоего дядю, герцога отца моего, и ты осталась бы по прежнему со мной, я научила бы мою любовь видѣть въ твоемъ отцѣ моего; точно тоже сдѣлала бы и ты, еслибъ твоя любовь ко мнѣ вполнѣ соотвѣтствовала моей.

РОЗА. Хорошо, я забуду о своемъ положеніи, чтобъ радоваться твоимъ.

ЦЕЛІ. Ты знаешь, кромѣ меня у моего отца нѣтъ дѣтей, да вѣроятно и не будетъ; умретъ онъ, ты будешь его наслѣдницей; потому что все отнятое имъ у твоего отца силой, я возвращу тебѣ любовью — клянусь честью, возвращу; а если измѣню этой клятвѣ — пусть обращусь въ чудовище; будь же, моя милая, моя дорогая Роза, весела.

РОЗА. Отнынѣ буду, примусь даже придумывать забавы. Какъ ты, напримѣръ, думаешь, еслибъ мы влюбились?

ЦЕЛІ. Сдѣлай милость, влюбись, но только для шутки, никакъ не серьезно; да и въ шутку не заходи далѣе возможности отдѣлаться съ честью, не краснѣя.

РОЗА. Чѣмъ же станемъ мы забавляться?

ЦЕЛІ. Сядемъ и отгонимъ насмѣшками Фортуну, эту славную хозяйку, отъ ея прялки, чтобы она отнынѣ равномѣрнѣе надѣлала своими дарами.

РОЗА. Хорошо, еслибъ могли; потому что она ужасно дурно ими распоряжается, и ошибается эта добрая слѣпая наиболѣе въ надѣлѣ ими женщинъ.

ЦЕЛІ. Такъ; тѣхъ, которыхъ она дѣлаетъ прекрасными, рѣдко дѣлаетъ она добродѣтельными, а тѣхъ, которыхъ дѣлаетъ добродѣтельными — дѣлаетъ очень не красивыми.

РОЗА. Да ты дѣло природы приписываешь Фортунѣ; Фортуна распоряжается вѣдь только мірскими дарами, никакъ не природными чертами лица.

Входитъ Оселокъ.

ЦЕЛІ. Будто? А развѣ прекрасное произведеніе природы не можетъ попасть, благодаря Фортунѣ, въ огонь? — Вотъ и теперь, хотя природа и дала намъ умъ для насмѣшекъ надъ Фортуной, развѣ Фортуна не прислала къ намъ этого дурня, чтобъ прервать наше разсужденіе?

РОЗА. Дѣйствительно слишкомъ ужь жестока Фортуна съ природой, если дурня природы дѣлаетъ кончателемъ ума природы.

ЦЕЛІ. А можетъ это дѣло и не Фортуны, а самой природы, которая, замѣтивъ что нашъ умъ слишкомъ тупъ для разсужденій о такихъ богиняхъ, прислала намъ этого дурня въ замѣнъ оселка; потому что тупость дурня — всегда оселокъ ума. — Ну что, мудрецъ? куда бредешь ты?

ОСЕЛ. Вашъ родитель требуетъ васъ, сударыня, къ себѣ.

ЦЕЛІ. И тебя сдѣлали для этого посломъ?

ОСЕЛ. Нѣтъ, клянусь честью; просто прислали за вами.

РОЗА. Гдѣ научился ты такъ клясться?

ОСЕЛ. У одного рыцаря, который клялся честью, что блины отличные, а горчица — гадость; я же ручаюсь вамъ, что блины были гадость, а горчица — отличная, и все таки рыцарь-то не былъ клятвопреступенъ.

ЦЕЛІ. Какъ же ты это докажешь кучей своихъ знаній?

РОЗА. Разнуздай въ самомъ дѣлѣ свою мудрость.

ОСЕЛ. Выступите обѣ впередъ, погладьте ваши подбородки, и поклянитесь вашими бородами, что я бездѣльникъ.

ЦЕЛІ. Клянемся нашими бородами, еслибъ онѣ у насъ были, бездѣльникъ ты.

ОСЕЛ. Клянусь моимъ бездѣльничествомъ, еслибъ оно у меня было, былъ бы я имъ; ну вотъ, такъ какъ вы клялись тѣмъ, чего у васъ нѣтъ — вы и не клятвопреступные точно такъ же и тотъ рыцарь, клявшійся своей честью, потому что у него никогда никакой не бывало; а если и была то онъ отклялъ ее отъ себя, гораздо прежде, чѣмъ увидалъ эти блины и эту горчицу.

ЦЕЛІ. На кого это, скажи, намекаешь ты?

ОСЕЛ. На кого-то старымъ Фредерикомъ, вашимъ отцемъ, любимаго.

ЦЕЛІ. Любви моего отца достаточно, чтобъ доставить ему достаточно чести. Не говори болѣе о немъ; высѣкутъ тебя какъ нибудь за твое злословіе.

ОСЕЛ. То-то и прискорбно, что дуракамъ нельзя говорить умно о томъ, что умные глупо дѣлаютъ.

ЦЕЛІ. Клянусь, правду ты говоришь, потому что съ тѣхъ поръ какъ небольшой умишко дураковъ заставили молчать, небольшая дурь умныхъ страшно расходилась. Вотъ и Monsieur Ле-Бо идетъ сюда.

Входитъ Ле-Бо.

РОЗА. Съ полнымъ ртомъ новостей.

ЦЕЛІ. Которыми начнетъ пичкать насъ, какъ голуби своихъ дѣтенушей.

РОЗА. Откормитъ новостями.

ЦЕЛІ. Тѣмъ лучше; цѣннѣе будемъ на рынкѣ. Bonjour, Monsieur Ле-Бо, что новаго?

ЛЕ-БО. Прелѣстнѣйшая принцесса, вы отличнѣйшей потѣхи лишились.

ЦЕЛІ. Потѣхи? Какого цвѣта?

ЛЕ-БО. Какъ, какого цвѣта? Какъ отвѣчать мнѣ вамъ на это?

РОЗА. Какъ уму и счастію угодно.

ОСЕЛ. Или какъ велятъ судьбы.

ЦЕЛІ. Прекрасно сказано; какъ лопаткой каменьщика примазано.

ОСЕЛ. Да если не поддержу своего званія —

РОЗА. Утратишь старый свой запахъ.

ЛЕ-БО. Вы, мои многоуважаемыя, совершенно смутили меня. Я хотѣлъ вамъ разсказать о прекраснѣйшей борьбѣ, которой не пришлось вамъ видѣть.

РОЗА. Такъ разскажите теперь какъ это было.

ЛЕ-БО. Разскажу вамъ начало, а конецъ, если вамъ будетъ угодно, можете еще видѣть; потому что самое-то лучшее должно еще произойти, и произойдетъ вотъ здѣсь, на этомъ самомъ мѣстѣ, гдѣ вы стоите.

ЦЕЛІ. Прекрасно, — такъ начало, уже скончавшееся и схороненное.

ЛЕ-БО. Выступаютъ старикъ и три его сына —

ЦЕЛІ. Да это начало старой сказки.

ЛЕ-БО. Три прекрасные молодые человѣка, рослые, видные —

РОЗА. Съ объявленіями на спинѣ, гласящими: симъ да будетъ вѣдомо всѣмъ нижеслѣдующимъ.

ЛЕ-БО. Старшій изъ трехъ началъ борьбу съ Чарльзомъ, борцемъ герцога; Чарльзъ разомъ повергъ его и переломилъ ему три ребра, и сомнительно останется ли онъ живъ; такъ же угостилъ онъ и втораго, и третьяго. Они лежатъ тамъ, и бѣдный старикъ, отецъ ихъ, рыдаетъ надъ ними такъ жалобно, что всѣ зрители, сочувствуя ему, заливаются слезами.

РОЗА. О Боже!

ОСЕЛ. Но какой же, monsieur, потѣхи принцесы-то лишились?

ЛЕ-БО. Да той, о которой разсказываю.

ОСЕЛ. Какъ это люди день это дня все умнѣй становятся! Въ первый вотъ разъ слышу, что переломъ трехъ реберъ потѣха для женщинъ.

ЦЕЛІ. И я, увѣряю тебя.

РОЗА. И есть еще сгарающій нетерпѣніемъ услышать эту скрыпучую музыку въ бокахъ своихъ? есть еще кто-нибудь бредящій переломомъ реберъ? Будемъ мы, сестра, смотрѣть борьбу эту?

ЛЕ-БО. Придется, если здѣсь останетесь; потому что здѣсь назначено произойти ей, и они готовы приступить къ ней.

ЦЕЛІ. Вотъ, вѣрно это они и идутъ сюда. Останемся, посмотримъ.

Трубы. Входятъ Герцогъ Фредерикъ, Придворные, Орландо, Чарльзъ и Свита.

ФРЕД. Такъ начинайте жь; не слушаетъ юноша никакихъ убѣжденій — пусть и платится за свою самонадѣянность.

РОЗА. Онъ это?

ЛЕ-БО. Онъ самый.

ЦЕЛІ. Ахъ, онъ такъ молодъ; смотритъ, однакожь, побѣдоносно.

ФРЕД. Какъ и вы, дочь и племянница, приползли посмотрѣть на борьбу?

РОЗА. Да, мой повелитель; если позволите.

ФРЕД. Мало доставитъ вамъ это удовольствія; между ними такое неравенство силъ. Изъ состраданія къ юности противника, я старался отговорить его, но онъ не слушаетъ; поговорите вы съ нимъ; попробуйте, можетъ вамъ и удастся.

ЦЕЛІ. Подзовите его къ намъ, добрый monsieur Ле-Бо.

ФРЕД. Позови; я отойду въ сторону. (Отходите.)

ЛЕ-БО. Господинъ вызывающій, принцессы желаютъ, чтобъ вы подошли къ нимъ.

ОРЛА. Повинуюсь съ полнѣйшимъ уваженіемъ и готовностью.

РОЗА. Скажите, молодой человѣкъ, вы вызвали борца Чарльза?

ОРЛА. Нѣтъ, прекрасная принцесса; онъ вызывающій. Я явился только, какъ и другіе, попытать съ нимъ силу моей юности.

ЦЕЛІ. Вы слишкомъ для вашихъ лѣтъ смѣлы. Вы видѣли жестокое доказательство силы этого человѣка; еслибъ вы взглянули на себя нашими глазами, поняли себя нашимъ пониманіемъ, опасность вашей отваги посовѣтовала бы вамъ болѣе равное состязаніе. Просимъ васъ, для васъ же самихъ подумать о вашей безопасности и отказаться отъ этой попытки.

РОЗА. Послушайтесь насъ; ваша честь нисколько отъ этого не пострадаетъ; мы попросимъ герцога отмѣнить борьбу эту.

ОРЛА. Прошу васъ, не наказывайте меня дурнымъ вашимъ обо мнѣ мнѣніемъ, котораго отказомъ, въ чемъ-бы то ни было, такимъ прелестнымъ принцессамъ, признаюсь, вполнѣ заслуживаю, и не покидайте меня прекрасными вашими взорами и добрыми вашими желаніями въ этомъ состязаніи. Буду побѣжденъ — опозорится никогда не славившійся; буду убитъ — будетъ мертвъ, желающій быть имъ. Этимъ я не причиню никакого горя близкимъ, потому что некому плакать обо мнѣ; не потеряетъ ничего и міръ, потому что нѣтъ у меня въ немъ ничего; занимаю только въ немъ мѣсто, которое, когда освободится, займется, можетъ быть, и лучшимъ.

РОЗА. И небольшую мою силу передала бы я вамъ.

ЦЕЛІ. А я мою, чтобъ увеличить ее.

РОЗА. Прощайте. Молю Бога, чтобъ ошиблась въ васъ.

ЦЕЛІ. Да исполнятся всѣ желанія вашего сердца.

ЧАРЛ. Что же, гдѣ же храбрецъ, жаждущій прилечь къ своей матери, землѣ?

ОРЛА. Онъ готовъ; желанія его только скромнѣе.

ФРЕД. Вы боритесь до перваго только паденія.

ЧАРЛ. Ручаюсь, ваше высочество, не придется вамъ, такъ его уговаривавшимъ отказаться отъ перваго, уговаривать на второе.

ОРЛА. Вы вѣдь разсчитываете посмѣяться надо мной послѣ, не слѣдовало бы вамъ смѣяться прежде; но къ дѣлу.

РОЗА. Да будетъ Геркулесъ твоимъ, молодой человѣкъ, помощникомъ!

ЦЕЛІ. Я желала бы сдѣлаться невидимкой, чтобъ схватить силача за ногу. (Чарльза и Орландо борются.)

РОЗА. О дивный молодой человѣкъ!

ЦЕЛІ. Будь въ моихъ глазахъ стрѣла громовая, я могла бы сказать кто падетъ. (Чарльзъ повергнута. Восклицанія.)

ФРЕД. Довольно, довольно.

ОРЛА. Позвольте, ваше высочество; я еще нисколько не утомился.

ФРЕД. Какъ ты себя чувствуешь, Чарльзъ?

ЛЕ-ББ. Не можетъ онъ говорить, ваше высочество.

ФРЕД. Унесите его. (Чарльза уносятъ.) Твое имя, молодой человѣкъ?

ОРЛА. Орландо, мой повелитель; младшій я сынъ Ровланда Дебуа.

ФРЕД. Желалъ бы, чтобъ ты былъ сыномъ кого-нибудь другаго. Отецъ твой пользовался общимъ уваженіемъ, но былъ всегда врагомъ мнѣ; этимъ подвигомъ ты понравился бы мнѣ гораздо болѣе, еслибъ былъ другаго происхожденія. Прощай, однакожь; храбрый ты юноша! Жалѣю, что не назвалъ мнѣ другаго отца. (Уходитъ съ Ле-Бо и со свитой.)

ЦЕЛІ. Будь я моимъ отцемъ, моя милая, поступила ли бы я такъ?

ОРЛА. Я горжусь что я сынъ Ровланда — младшій его сынъ, и не промѣняю этого именованія и на титло усыновленнаго наслѣдника Фредерика.

РОЗА. Мой отецъ любилъ Ровланда, какъ душу свою, и весь міръ раздѣлялъ расположеніе отца моего. Знай я прежде, что молодой этотъ человѣкъ его сынъ, слезами замѣнила бы я просьбы, чтобъ не отваживался на это состязаніе.

ЦЕЛІ. Милая сестра, подойдемъ къ нему, поблагодаримъ и ободримъ. Мнѣ ужасно больно что отецъ обошелся съ нимъ такъ сурово и непріязненно. — Отличились вы, молодой человѣкъ; если вы и въ любви будете сдерживать обѣщанія, какъ тутъ превзошли обѣщанное, ваша возлюбленная будетъ очень счастлива.

РОЗА. (Подавая ему снятую съ своей шеи цѣпъ.) Носите это въ память разладившей со счастіемъ, которая могла бы дать и больше, еслибъ были на то въ рукахъ ея средства. — Идемъ, сестра.

ЦЕЛІ. Да. — Прощайте, добрый господинъ.

ОРЛА. Не могу я сказать и благодарю васъ? — Всѣ лучшія мои способности сбиты, и то, что стоитъ еще здѣсь — потѣшный столбъ, бревно безжизненное.

РОЗА. Онъ зоветъ насъ назадъ. Моя гордость пропала вмѣстѣ съ моимъ счастіемъ; спрошу чего онъ хочетъ. — Вы насъ зовете? Вы прекрасно боролись, и побороли не врага только.

ЦЕЛІ. Идемъ же, сестра.

РОЗА. Иду. — Прощайте. (Уходитъ съ Целіей.)

ОРЛА. Что придавило языкъ мой такой тяжестью? Не могу говорить съ ней, а она вызывала на разговоръ.

Входитъ Ле-Бо.

О бѣдный Орландо, побѣжденъ ты; Чарльзъ, или нѣчто слабѣйшее превозмогло тебя.

ЛЕ-БО. Многоуважаемый, я дружески совѣтую вамъ удалиться отсюда. Хотя вы и заслужили величайшую похвалу, искреннее одобреніе и общее расположеніе; но настоящее настроеніе герцога таково, что онъ все сдѣланное вами перетолковываетъ въ дурную сторону. Герцогъ причудливъ; но что онъ въ самомъ дѣлѣ, вамъ удобнѣе понять, чѣмъ мнѣ объяснять.

ОРЛА. Благодарю васъ, и прошу сказать мнѣ: которая изъ двухъ, присутствовавшихъ при борьбѣ, дочь герцога?

ЛЕ-БО. По нраву — ни которая; но въ дѣйствительности та, которая пониже. Другая же дочь изгнаннаго герцога, удержанная здѣсь похитившимъ престолъ дядей, для сообщества его дочери; онѣ любятъ другъ друга болѣе, чѣмъ родныя сестры. Но могу вамъ сказать, что съ нѣкотораго времени вашъ герцогъ недоволенъ своей прекрасной племянницей, и только потому что народъ восхваляетъ ее за добродѣтель и жалѣетъ о ней ради ея добраго отца; и ручаюсь вамъ жизнію, что недовольство это не замедлитъ разразиться. — Прощайте, любезнѣйшій! Въ послѣдствіи, въ мірѣ лучшемъ этого, я похлопочу о болѣе близкомъ съ вами знакомствѣ.

ОРЛА. Много вамъ обязанъ; прощайте. (Ле-Бо уходитъ.) Вотъ и ступай изъ огня да въ полымя; отъ герцога тирана къ тирану брату. — Но — о небесная Розалинда! (Уходитъ.)

СЦЕНА 3.

Комната во дворцѣ.

Всодятъ Целія и Розалинда.

ЦЕЛІ. Ну, сестра, ну, Розалинда; — пощади Купидонъ! — Ни слова?

РОЗА. Ни одного, чтобъ бросить собакѣ.

ЦЕЛІ. Твои слова слишкомъ, разумѣется, драгоцѣнны, чтобъ бросать ихъ собакамъ; брось нѣсколько мнѣ; ну же, калѣчь меня причинами.

РОЗА. Слягутъ тогда двѣ сестры; одна отъ искалѣченья причинами, другая отъ сумасшествія безъ всякой.

ЦЕЛІ. И все это изъ-за отца твоего?

РОЗА. Частью и изъ-за дѣтища отца моего. О, какъ полонъ этотъ будничный міръ терній!

ЦЕЛІ. Все это репейникъ, набросанный на тебя праздничной шаловливостью; прогуливаемся по не протореннымъ дорожкамъ — пристаетъ онъ и къ нашимъ юбкамъ.

РОЗА. Съ платья-то я могла бы стряхнуть его; но этотъ репейникъ въ сердцѣ моемъ.

ЦЕЛІ. Такъ выкашляй его.

РОЗА. Выкашляла бы, еслибъ могла кашлемъ отъ него отдѣлаться.

ЦЕЛІ. Такъ борись съ своей страстью.

РОЗА. Ахъ, на сторонѣ она борца лучшаго, чѣмъ я.

ЦЕЛІ. Желаю все таки тебѣ успѣха! придетъ время — отважиться, на зло низложенью. Шутки, однакожь, въ сторону, поговоримъ серьёзно. Возможно ли, чтобы ты такъ внѣзапно и такъ страстно полюбила младшаго сына стараго Ровланда?

РОЗА. Герцогъ, отецъ мой, горячо любилъ отца его.

ЦЕЛІ. Но развѣ изъ этого слѣдуетъ, что и ты такъ же горячо должна любить его сына? По такому выводу, мнѣ слѣдовало бы ненавидѣть его, потому что мой отецъ сильно ненавидѣлъ его отца; а я нисколько не ненавижу Орландо.

РОЗА. И не ненавидь, ради меня.

ЦЕЛІ. Какъ же ненавидѣла бы я его, когда онъ оказался такимъ доблестнымъ?

РОЗА. Такъ позволь же мнѣ и любить его за то; люби его и ты, потому что я его люблю. — Смотри, Герцогъ идетъ сюда.

ЦЕЛІ. Со сверкающими отъ гнѣва глазами.

Входитъ Герцогъ Фредерикъ съ Придворными.

ФРЕД. Извольте, сударыня, какъ можно скорѣе собираться, и сейчасъ же оставить дворъ нашъ.

РОЗА. Я, дядя?

ФРЕД. Ты, племянница. Если въ теченіи десяти этихъ дней тебя найдутъ въ разстояніи и двадцати миль отъ двора вашего — умрешь ты за это.

РОЗА. Позвольте же мнѣ, ваше высочество, удалиться съ извѣстностью моей вины. Если я понимаю себя, если знаю свои желанія, если не сонъ это, не сошла я съ ума — чего никакъ не предполагаю, — повѣрьте, любезный дядя, никогда, ни даже и нерожденной еще мыслью не оскорбляла я вашего высочества.

ФРЕД. Такъ говорятъ всѣ измѣнники; можно очиститься словами — они невинны, какъ сама добродѣтель. — Будетъ съ тебя и того, что я не довѣряю тебѣ.

РОЗА. Но ваше недовѣріе не можетъ сдѣлать меня измѣнницей. Скажите причину хоть вѣроятности.

ФРЕД. Ты дочь твоего отца, и этого довольно.

РОЗА. Я была ею и въ то время, какъ вы завладѣли его герцогствомъ; была ею и въ то время, какъ вы его изгнали. Измѣна не наслѣдственна; да еслибъ и передавалась близкими — нисколько ко мнѣ не относится; мой отецъ не былъ измѣнникомъ; и потому не ошибайтесь во мнѣ, мой повелитель, до предположенія что вѣроломна моя бѣдность.

ЦЕЛІ. Послушай меня, дорогой мой повелитель.

ФРЕД. Для тебя только, Целія, и оставилъ я ее здѣсь; скиталась бы она безъ того съ отцемъ своимъ.

ЦЕЛІ. Тогда я не упрашивала тебя оставить ее здѣсь; удержалъ ее ты по своей собственной волѣ, по собственному своему состраданію; тогда я была слишкомъ еще молода, чтобъ знать ей цѣну; но теперь я ее знаю; измѣнница она — я я тоже; мы спали всегда вмѣстѣ, вставали въ одно время, учились, играли, ѣли вмѣстѣ, и куда бы ни шли — шли, какъ лебеди Юноны, всегда четой неразлучной.

ФРЕД. Она слишкомъ хитра для тебя; ея кротость, самое ея молчаніе, ея терпѣливость говорятъ народу, и онъ жалѣетъ ее. Ты глупа; она крадетъ у тебя твою славу; ты будешь и прекраснѣй и добродѣтельнѣй, когда она удалится; а потому и не открывай рта; твердо и непремѣнно наше рѣшеніе; она изгнана.

ЦЕЛІ. Произнеси жь такой же приговоръ и мнѣ, мой повелитель; не могу я жить безъ нея.

ФРЕД. Глупа ты. — А ты, племянница, собирайся; промедлишь долѣе назначеннаго срока, клянусь честью, значеніемъ моего слова — умрешь. (Уходитъ съ Придворными.)

ЦЕЛІ. О моя бѣдная Розалинда, куда же пойдешь ты? Хочешь помѣняться отцами? Я отдамъ тебѣ моего. Заклинаю, не огорчайся болѣе меня.

РОЗА. У меня болѣе причинъ.

ЦЕЛІ. Никакъ не болѣе, сестра; будь же, прошу, веселѣй; не знаешь развѣ, что герцогъ изгналъ и меня, дочь свою?

РОЗА. Тебя не изгонялъ онъ.

ЦЕЛІ. Какъ же не изгналъ? Нѣтъ стало въ Розалиндѣ той любви, которая должна убѣдить тебя, что ты и я одно. И мы разлучимся? разстанемся, моя дорогая? Никогда; пусть отецъ ищетъ другую себѣ наслѣдницу. Обдумаемъ поэтому вмѣстѣ: какъ намъ бѣжать, куда, и что взять съ собой; и не старайся взять на одну себя это несчастіе, одной нести свое горе, отстранивъ меня; клянусь этимъ небомъ, поблѣднѣвшимъ отъ нашей горести, что бы ты ни говорила — я пойду съ тобой.

РОЗА. Куда?

ЦЕЛІ. Отыскивать моего дядю въ Арденскомъ лѣсу.

РОЗА. Ахъ, опасенъ такой далекій путь для такихъ, какъ мы дѣвушекъ! Красота накликаетъ воровъ скорѣй вѣдь и золота.

ЦЕЛІ. Я одѣнусь простѣй и бѣднѣе; затемню лице умброй; то же сдѣлай и ты; такъ пройдемъ мы благополучно, не вызвавъ ничьего нападенія.

РОЗА. Не лучше ли мнѣ, такъ какъ ростомъ я выше обыкновеннаго, одѣться мущиной? Красивый мечъ на боку и охотничье копье въ рукѣ придадутъ мнѣ — какой бы тамъ женскій страхъ ни скрывался въ сердцѣ, — отважный, воинственный видъ, какъ и многимъ трусамъ, озадачивающимъ такой внѣшностью.

ЦЕЛІ. Какъ же звать мнѣ тебя, когда ты будешь мущиной?

РОЗА. Не иначе, какъ имянемъ пажа Юпитерова; зови меня Ганимедомъ. Ну а ты, какое выберешь имя?

ЦЕЛІ. Соотвѣтствующее моему положенію. Не Целія я болѣе, а Аліена.

РОЗА. А что, сестра, еслибъ мы попробовали сманить потѣшнаго шута отца твоего? Вѣдь онъ большой былъ бы намъ помощью въ дорогѣ.

ЦЕЛІ. О, онъ пойдетъ за мной и на край свѣта; предоставь мнѣ уговорить его. Идемъ же, соберемъ наши брилліанты и все наше богатство, и выберемъ удобнѣйшее время и вѣрнѣйшій путь, чтобъ скрыться отъ погони, которая непремѣнно за моимъ побѣгомъ будетъ. Идемъ съ радостью на свободу — не въ изгнанье! (Уходятъ.)

ДѢЙСТВІЕ II.

СЦЕНА 1.

Арденскій лесъ.

Входятъ Старый Герцогъ, Амьень и другіе Дворяне, въ одеждѣ лѣсниковъ.

ГЕРЦ. Ну что, товарищи и братья мои по изгнанію, не сдѣлала старѣющая привычка эту жизнь гораздо пріятнѣй жизни въ разрумяненной роскоши? Не безопаснѣй эти лѣса завистливыхъ дворовъ? Не испытываемъ мы здѣсь кары Адама. Перемѣна временъ года, ледяные клыки, грубая ругань зимняго вѣтра, продуваетъ онъ и щиплетъ мое тѣло до того, что дрожу отъ холода — я улыбаюсь и говорю: не лесть это; все это совѣтники, ощутительно убѣждающіе меня въ томъ, что я есть. Благодатно испытаніе невзгодъ, которое, какъ жаба, гадкое и ядовитое, носитъ, однакожь, въ головѣ своей брилліантъ драгоцѣннѣйшій; и эта наша жизнь, чуждая мірской суеты, находитъ языки въ деревьяхъ, книги въ ручьяхъ, поученія въ камняхъ, доброе во всемъ.

АМЬЕ. Не промѣняю я ее ни на какую. Счастливы вы, ваше высочество, что можете переводить шероховатость счастія такимъ гладкимъ, такъ пріятнымъ слогомъ.

ГЕРЦ. Чтожь, пойдемъ и набьемъ мы себѣ дичи? А больно мнѣ все таки язвить развилистыми остріями нашихъ стрѣлъ круглые бока бѣдныхъ пятнистыхъ глупышекъ, урожденныхъ гражданъ этого пустыннаго государства, въ ихъ собственныхъ предѣлахъ.

1. дво. Этимъ сильно огорчается и меланхолическій нашъ Жакъ; клянется, что въ этомъ отношеніи вы хищнѣе и вашего брата, васъ изгнавшаго. Нынче, я и благородный Амьень подкрались къ нему, когда онъ лежалъ подъ дубомъ, старые корни котораго просунулись въ ручей, журчащій въ этомъ лѣсу; сюда же пробрался томиться и бѣдный, пораненный стрѣлою охотника олень; несчастное это животное стонало такъ сильно, что кожаная его сорочка, казалось, готова была лопнуть, и крупныя, круглыя слезы, гоня другъ друга, катились одна за другой по невинной его мордѣ. Такъ стоялъ волосатый этотъ глупышь, съ котораго грустный Жакъ не спускалъ глазъ, на самомъ краю быстраго ручья, пополняя его своими слезами.

ГЕРЦ. Что же говорилъ Жакъ? Разражался нравоучительными изъ этой картины выводами?

1. дво. Какъ же, въ тысячѣ сравненій. Прежде всего, на счетъ слезъ, совсѣмъ ручью не нужныхъ; «бѣдное животное», говорилъ онъ, «ты дѣлаешь духовную какъ свѣтскіе люди; отдаешь свой преизбытокъ тому, что и само въ преизбыткѣ». За тѣмъ, на счетъ того, что онъ одинъ, оставленъ, покинутъ бархатными своими друзьями; «такъ и должно», говорилъ онъ, «такъ отводитъ несчастіе притокъ общества». Тутъ, беззаботное стадо, пресытившееся на сосѣдней луговинѣ, пронеслось мимо, никакъ не попривѣтствовавъ его; «прекрасно!» воскликнулъ Жакъ, «утекайте, толстые, жирные граждане; такъ именно и слѣдуетъ; зачѣмъ вамъ оглядываться на этого бѣднаго, злополучнаго банкрота?» — Такъ пронзалъ онъ колкими насмѣшками и села, и города, и дворъ, и даже нашу теперешную жизнь; клялся, что всѣ мы беззаконники, тираны, и еще худшіе, потому что распугиваемъ и убиваемъ животныхъ въ мѣстахъ имъ предназначенныхъ, прирожденныхъ.

ГЕРЦ. И въ такихъ размышленіяхъ вы оставили его?

2. дво. Оставили въ слезахъ и въ размышленіи о плачущемъ животномъ.

ГЕРЦ. Покажите мнѣ это мѣсто; люблю я, во время приступовъ такого мрачнаго расположенія, бесѣдовать съ нимъ; тутъ онъ въ особенности богатъ мыслями.

2. дво. Я сейчасъ проведу васъ къ нему. (Уходятъ.)

СЦЕНА 2.

Комната во дворцѣ.

Входятъ Герцогъ Фредерикъ, Придворные и Свита.

ФРЕД. Возможно ли, чтобы никто не видалъ ихъ? Не можетъ это быть; есть при моемъ дворѣ бездѣльники, знавшіе и допустившіе это.

1 при. Не слыхалъ я, чтобы кто-нибудь видѣлъ ее. Прислуживавшія ей дамы видѣли какъ она легла въ постель, а рано утромъ на постелѣ не было уже ея сокровища, госпожи ихъ.

2 при. И наглаго шута, который такъ часто смѣшилъ ваше высочество, также не оказывается. Гесперія, одна изъ прислужницъ принцессы, призналась, что подслушала, какъ ваша дочь и ея сестра очень расхваливали красоту и доблести борца, недавно поборовшаго силача Чарльза; она думаетъ, что, куда бы онѣ ни отправились, молодой этотъ человѣкъ навѣрное съ ними.

ФРЕД. Послать къ его брату; доставить сюда этого героя; не найдутъ его — доставить ко мнѣ брата; я заставлю его отыскать его. Распорядитесь этимъ сейчасъ же, я усильте поиски и развѣдываніе, чтобъ возвратить сюда глупыхъ этихъ бѣглянокъ. (Уходятъ.)

СЦЕНА 3.

Передъ домомъ Оливера.

Входятъ Орландо и Адамъ съ разныхъ сторонъ.

ОРЛА. Кто это?

АДАМ. Какъ! молодой мой господинъ? — О, мой любезный, о, мой добрый господинъ, о, памятникъ стараго Ровланда! зачѣмъ, что вы здѣсь дѣлаете? Зачѣмъ вы добродѣтельны? Зачѣмъ люди васъ любятъ? И зачѣмъ вы благородны, сильны и храбры? Зачѣмъ вамъ такъ безумно хотѣлось побороть могучаго борца сумасброднаго герцога? Торжество ваше донеслось сюда слишкомъ скоро, прежде васъ. Не знаете вы развѣ, что нѣкоторымъ людямъ всякая ихъ доблесть врагъ? Враги и вамъ ваши; ваши достоинства, добрый господинъ, невинные, святые, въ отношеніи къ вамъ, предатели. О, что же это за свѣтъ, когда въ немъ и самое прекрасное отравляетъ надѣленнаго имъ!

ОРЛА. Да что такое, въ чемъ дѣло?

АДАМ. О, несчастный юноша, не входи въ эти двери; подъ этой кровлей живетъ врагъ всѣхъ твоихъ доблестей. Вашъ братъ — нѣтъ не братъ; сынъ — нѣтъ не сынъ, не хочу назвать его сыномъ того, кого готовъ былъ назвать отцемъ его, — узналъ о вашемъ торжествѣ, и задумалъ нынѣшней же ночью сжечь помѣщеніе, въ которомъ вы обыкновенно спите, а въ немъ и васъ; Не удастся это, онъ прибѣгнетъ къ другимъ средствамъ извести васъ. Я подслушалъ его замыслы. Этотъ домъ не жилище, а бойня; гнушайтесь имъ, бойтесь его, не входите въ него.