Грех попутал (Шпажинский) — ДО

ГРѢХЪ ПОПУТАЛЪ.

ДРАМА ВЪ ПЯТИ ДѢЙСТВІЯХЪ.

Дѣйствующія лица:

Егоръ Саввичъ Ельцовъ, богатый купецъ, лѣтъ пятидесяти. (Крѣпкій, бодрый брюнетъ, съ просѣдью на вискахъ. Окладистая борода подстрижена).

Ироида Васильевна, вторая жена его, молодая женщина.

Михайло, пріемышъ Ельцова, лѣтъ 25-ти.

Наукъ Прокофьевичъ Федуловъ, обѣднѣвшій купецъ, лѣтъ шестидесяти. (Низенькій, полный, подвижный. Сѣдые вьющіеся волосы очень рѣдки, жиденькая бородка).

Евгенія, дочь его, молодая дѣвушка. (Худенькая, невзрачная).

Алена, кухарка Ельцовыхъ, пожилая. (Ходитъ повязанная, но въ городскомъ платьѣ).

Анисья, молодая работница Ельцовыхъ. (Одѣта по-крестьянски).

Фатей, кучеръ.

Дѣйствіе въ большомъ уѣздномъ городѣ средней Россіи.

Дѣйствіе первое.

Сцена: слѣва боковой фасадъ каменнаго одноэтажнаго дома, подъ желѣзною крышей, въ пять оконъ. Къ дому, въ глубинѣ, примыкаетъ рѣшетка, съ калиткой въ ней. Заднюю и правую стороны сцены занимаетъ полукругомъ, образуя площадку, густой вишенникъ. Въ глубинѣ изъ него выступаетъ крыльцо липовой бани. Направо въ вишенникъ уходитъ дорожка, ведущая подъ кручь, къ рѣкѣ. У авансцены направо вишенникъ образуетъ закрытую отъ дома прогалинку. Въ домѣ второе отъ зрителей окно открыто и въ немъ спущена синяя стора. Передъ домомъ нѣсколько цвѣточныхъ клумбочекъ и подъ окнами его скамья. Другая скамья стоитъ справа, у дорожки къ рѣкѣ.

ЯВЛЕНІЕ І-е.

Анисья (стоитъ передъ корытомъ на крыльцѣ бани и грызетъ подсолнухи) и Алена.

Алена (за сценой). Аниска!

Анисья. Чаво? (Прячетъ подсолнухи и принимается за стирку).

Алена (входитъ въ калитку). О сю пору не управилась?!. Хорошо!

Анисья. Управишься тутъ! Ишь прорва бѣлья-то! Всѣ рученьки отмотала!

Алена (указывая на клумбы). Цвѣты хозяйка велѣла

полоть. Когда-жъ будешь? Ночью?

Анисья. Тоже вздумала! Садовшицу каку нашла! Тутъ дѣломъ хребетъ-то намнешь, безъ глупостевъ этихъ!

Алена (строго). Ну, полно врать!

Анисья. Врать?! А ты попробуй съ мое! Колотыришься цѣльный день, какъ анаѳема. Ты и корову подой, и птицу накорми, постирай, да покатай — куска въ ротъ некогда взять!

Алена. Труженица! Здорова — полѣномъ не перешибешь. Хозяину сказать бы, какъ ты работой изводишься.

Анисья. Ты всякаго норовишь языкомъ оплести. Извѣстно,.

Алена. Хозяйское добро берегу, воровать не даю, да безпутничать — это вѣрно. За то всѣ вы на меня зубы точите. Давно-бъ слопали, при новыхъ порядкахъ-то! Да знаетъ хозяинъ, что я ему песъ вѣрный. Знаетъ и цѣнитъ.

Анисья. Что было, то прошло, милая. При покойной хозяйкѣ, Марьѣ Никоновнѣ, точно: ты въ силѣ была, въ уваженіи. А теперь — огладятъ, не то и вовсе загремишь со двора, потому мужу молодой женѣ не уважить нельзя.

Алена (гнѣвно). Увидимъ, кто со двора загремитъ! Хозяинъ покажетъ тебѣ! Погоди!

Анисья. Ой, батюшки! Спужалась, индо поджилки затряслись! Невидаль хозяинъ-то твой! За два цалковыхъ жилы изъ себя тянуть. Лучше по міру пойти: и хлѣбомъ накормятъ, и денегъ дадутъ и никто поѣдомъ не Ѣстъ, сама себѣ барыня! (Распахнувъ дверь, сердито задвигаетъ туда корыто съ бѣльемъ и сходитъ въ крыльца).

Алена (прислушалась, глядя на открытое окно. Понизивъ голосъ). Хозяинъ проснулся. Бѣги на ледникъ, квасу неси. (Анисья уходитъ въ калитку).

Алена (съ плачемъ, не громко). Матушка моя, Марья Никоновна! Кажедёнъ, кажечасъ поминаю тебя, родимая! Покинула ты насъ на лютую жисть! Ужъ такая мнѣ доля приспѣла — ложись, да помирай, безъ тебя!

Анисья (входя изъ калитки, съ большой кружкой квасу, про себя). Такъ-то лучше, чѣмъ хорохориться! (Подходитъ и подаетъ кружку).

Алена (утеревъ слезы, беретъ кружку). А мухъ зачѣмъ напустила? (Пальцемъ выбираетъ ихъ г*въ кружки).

Анисья. Ништо имъ закажешь на квасъ-отъ летѣть! (Грызя подсолнухи, уходитъ въ калитку).

ЯВЛЕНІЕ 2-е.

Алена и Егоръ Саввичъ (поднявъ стору, высовывается въ окно съ заспаннымъ лицомъ. Онъ въ цвѣтной рубашкѣ и жилетѣ).

Алена (подобострастно). Хорошо ли соснули, батюшка мой?

Егоръ Сав. (зѣвая во весь ротъ). Нѣтъ. Жарко.

Алена. Страсть жарко! Наша хозяйка въ другой разъ купаться пошла. Квасу холодненькаго! (Подаетъ ему кружку).

Егоръ Сав. (выпилъ квасъ и крякнулъ). Хорошо!

Алена (со вздохомъ). Такъ-то, бывало, покойница Марья Никоновна слушаетъ — дожидаетъ, когда вы послѣ обѣда проснетесь. Чуть завозитесь, она ужъ бѣжитъ ко мнѣ: «Алена, Алена! За квасомъ бѣги. Егоръ Саввичъ проснулся»… Только ей и думы и заботы было, что вы. (Еще разъ вздохнула скорбно и выразительно).

Егоръ Сав. (нахмурился). Гм-да!.. Михайло дома?

Алена. Дйвешь въ конторѣ былъ. Можетъ, хозяйка услала куда…

Егоръ Сав. Ну, для разсыла другіе есть.

Алена. Извѣстно. А велитъ хозяйка — пойдешь. При покойницѣ, Марьѣ Никоновнѣ, одинъ мы голосъ слыхали, одну грозу знали: хозяина. А теперь все не такъ…

Егоръ Сав. (съ досадой). Опять ты про то-же гвоздишь, про Марью Никоновну!

Алена. Господи-батюшка! Какъ же не поминать-то ея?! Мать родная была! Я молодой хозяйкѣ на куски рвусь угодить — все не потрафлю. За что не взлюбила, въ чемъ я помѣха ей, раба ваша вѣрная?..

Егоръ Сав. (прерываетъ строю). Будто языкъ у тебя больно рѣчистъ сталъ? А?

Алена. Простите дуру, ежели я…

Егоръ Сав. Ступай! Да скажи — лошадь запречь.

Алена. Слушаю-съ. (Уходитъ въ калитку).

Егоръ Сав. Бабьи склыки разбирай! Когда это было?.. Прогнать Алену не долго. Да за что? Порядки всѣ знаетъ, вѣрный человѣкъ, преданный… Капризъ? Капризамъ я не повадчикъ. Будь Ироида хозяйка, все-бъ ничего; а то чего она смыслитъ?.. Тьфу ты! Дѣло на умѣ, а тутъ пустяками тревожатъ!

ЯВЛЕНІЕ 3-е.

Егоръ Саввичъ и Ироида (лѣниво входить по дорожкѣ изъ вишенника, помахивая полотенцемъ)

Егоръ Сав. Ай въ другой разъ купалась? Жара одолѣла?

Ироида. Больше отъ скуки. (Садится на скамью передъ домомъ, глядя впередъ).

Егоръ Сав. (поежился). Скучаешь?

Ироида. А то нѣтъ? Сидишь день-денской домъ караулишь. Только всего.

Егоръ Сав. Чего-жъ тебѣ надобно?

Ироида. Ни къ намъ никто, ни мы ни къ кому.

Егоръ Сав. Такъ, такъ!

Ироида. Ты богатъ, а живешь по-мѣщански. Я дома веселѣе жила.

Егоръ Сав. Домовитой хозяйкѣ некогда скучать. Стыдно твоимъ старикамъ, коль ты къ бездѣлью привыкла. Оттого блажь и дурь лѣзутъ въ голову.

Ироида (усмѣхнулась). Дурь!

Егоръ Сав. Родителямъ твоимъ про то знать бы надо. Да теперь и изъ старыхъ людей многіе разумъ утратили. Такое ужъ время!

Ироида. Ты съ первой женой къ этакой жизни привыкъ. Такъ вѣдь та старуха была. Разница!

Егоръ Сав. Вольный языкъ у тебя, вольный!

Ироида. Еслибъ языкъ, у меня и сердце такое.

Егоръ Сав. Какъ? Вольное сердце у дѣвокъ бываетъ, пока не просватаны. Мужней женѣ про то помнить надо и крѣпко помнить, крѣпко!

Ироида (обернулась, поглядѣла на него и принимаетъ прежнюю позу). Развѣ я въ этомъ смыслѣ сказала?

Егоръ Сав. Передъ мужемъ во всѣхъ смыслахъ надо сердцемъ покорной быть.

Ироида. Я думала: мужу отъ жены правда дороже всего. А ты какъ хочешь. Не любо — не слушай.

Егоръ Сав. Знаю я, что мнѣ слушать и что искоренить надо. Не мальчикъ я — жизнь по другому кроить и не по характеру мнѣ. Ты моложе: приладишься. (Захлопнулъ окно и отходитъ).

Ироида. Дожидайса! (Откину на спинку скамьи, заложивъ руки за голову). Покориться изъ любви можно, А если этого нѣтъ, такъ ужъ дѣлай по моему, чтобъ этимъ хоть взять. А здѣсь и того нѣтъ, да тебя же умять хотятъ!

ЯВЛЕНІЕ 4-е.

Ироида и Михайло (пощелкивая, входитъ изъ калитки, съ гармоникой подъ мышкой и, не замѣчая Ироиды, направляется въ вишенникъ, на дорожку).

Ироида (пропустивъ его мимо себя). Ку-да?

Михайло (почтительно). Гулять-съ. Дѣло праздничное… Дяденька отпустили…

Ироида. Потому и съ гармоникой ты. А я не пущу.

Михайло. Какъ прикажете, тетенька.

Ироида. Какая а тебѣ тетенька!

Михайло. А какъ же-съ? Егоръ Саввичъ дяденька, а вы значитъ — тетенька.

Ироида. И Егоръ Саввичъ не дяденька. Пріемышемъ взятъ, потому съ первой женой дѣтей у нихъ не было. Она и растила тебя и баловала безъ памяти. Потому и вышелъ ты баловникъ, ни на что не годящій. Изъ моихъ рукъ не такимъ бы вышелъ. Садись. (Указала ему мѣсто возлѣ себя).

Михайло (присаживаясь поодаль). Я при дѣлѣ у дяденьки слава Богу-съ… Дяденька строги. Ежели-бъ не приверженность моя, да стараніе…

Ироида (прерываетъ). Да я не про то. Ты парень дѣльный и знающій. А про нравъ твой сказала. Гармоника, пѣсни, съ пріятелями гуляешь, дѣвошникъ. Хватишься, гдѣ Михайло? На рѣку махнулъ, слободскихъ дѣвокъ въ лодкѣ катаетъ, либо въ лѣсу пѣсни горланитъ съ пріятелями. Я вотъ про что.

Михайло. Ежели на гулянкахъ, отчего же не позабавиться? Дяденька не препятствуютъ..

Ироила. А мнѣ скучно. Все одна, да одна. Егоръ Саввичъ бирюкъ, лишняго слова не скажетъ, да и то словно въ сердцахъ.

Михайло. Привыкли они, завсегда таковы были, со всѣми. Покойница Марья Никоновна страхъ ихъ боялась. У насъ въ городѣ всѣ дяденьку почитаютъ, даже отмѣнно.

Ироида. А я надерзила ему.

Михайло (съ испугомъ). Какъ же вы такъ?! Развѣ возможно?.

Ироида. У меня все возможно. Куда сердце повернетъ, туда и пойду, хоть бы оттого пропасть мнѣ! Такой ужъ характеръ дурацкій!.. Ну какъ же: станешь со мной, вмѣсто гулянья, сидѣть? Все-таки живая душа.

Михайло. Я что-жъ… я могу-съ. Дяденька велитъ, стану дома сидѣть…

Ироида. Дяденька! Экъ онъ у тебя въ зубахъ навязъ, дяденька твой! А мое слово ни во что ставишь? Убирайся, коль такъ! Не нуждаюсь.

Михайло (всталъ). Чего-жъ вы обидѣлись? Такъ не годится…

Ироида. Не бойся, дяденькѣ не пожалуюсь.

Михайло (горячо). Да нѣтъ же, не про то я!.. Я не хочу, чтобъ вы на меня обиду имѣли. Смерть не люблю этого. Ежели кто на меня серчаетъ — мука мнѣ, да и только. Покамѣстъ не помирюсь, нѣтъ мнѣ покоя.

Ироида. Значитъ — мухи не обидишь. Вотъ ты какой! Стриги, какъ овцу добрую. Это хорошо, и тебѣ выгодно.

Михайло (садится). Покойная тетенька такъ наставляла, чтобъ по правдѣ жить, честно, не обижать никого… Богобоязненная, добрая была, царство ей небесное!..

Ироида. Который мѣсяцъ я замужемъ, а никакъ изъ спальни духа ея не выкурю. Пахнетъ кипарисомъ, да ладаномъ, хоть ты что!.. Эхъ, не въ свое я мѣсто попала! Въ бѣдности выросла, да на волѣ. Въ нашемъ городѣ, откуда взята я, жизнь вольная. И на вокзалѣ гуляли, и въ городской садъ ходили на музыку, мало ли что! (Съ оживленіемъ). Кавалеры съ нами. Игры, смѣхъ, угощеніе… Я первая затѣйщица была, ну… красавицей звали; а на языкъ вострѣй меня не было. Весело пожилось. А тутъ… Хуже здѣшняго города не сыскать. Вездѣ кули съ мукой, и люди тѣ же кули. Все тутъ противъ моихъ понятій. Тьма! А теперь и въ книжкахъ и на театрѣ тьма эта показана.

Михайло. Да, но здѣшнему мѣсту насчетъ веселья ежели — плохо-съ. Жизнь степенная, строгая.

Ироида. Тошная.

Михайло. Да-съ.

Ироида. А ты знай погуливаешь! Такъ какъ же: станешь дома сидѣть, чтобъ я не скучала? Дай гармоникуто! Расшибу ее, вотъ ты и сядешь. (Дотянулась взятъ).

Михайло (увернулся). Э, нѣтъ! Расшибить не дамъ. Это зачѣмъ же!

Ироида. Отдай! Отдай, говорю! (Силится вырвать гармонику). Увидятъ, скажутъ: играемъ. Подведешь ты меня. Ну-же, отдай!

Михайло (взволнованный, въ борьбѣ сронилъ картузъ). Нате ужъ, нате!

Ироида (отходя и показывая гармонику). Только и видѣлъ ее. Простись! (Уходитъ въ калитку).

Михайло. Ишь какъ она!.. Фу! Ажъ въ голову ударило. Увидалъ бы дяденька… (Боязливо обернулся къ дому. Одно изъ оконъ открылось. Въ немъ Алена).

ЯВЛЕНІЕ 5-е.

Михайло и Алена.

Михайло. Тебѣ что?

Алена. Ничего, миленькій. Окошко открыла. Чего служился?

Михайло. Бреши!

Алена. Собака брешетъ, а Алена завсегда правду говоритъ. За то Алену и сжить хотятъ. Того гляди и тебя настрочатъ противъ меня. Забудешь, какъ няньчила тебя, ночей не спала. Охъ, Миша, остерегайся грѣха, да соблазна! Помни, чему учила тебя покойница Марья Никоновна…

Михайло. Про что ты? Какія соблазны? Говоритъ не знать что!

Алена. Научишься душой-то кривить. Дальше-больше. А изолжется человѣкъ — прощай совѣсть! Любя говорю, Мишенька, любя, милый ты мой!

Михайло. Да что ты знаешь, чтобъ мнѣ мораль эту читать? Даже досадно!

Алена. Про случай говорю. Дѣло твое молодое, долго ли до грѣха? А и тогда опять же я тебѣ другъ. Умру, не выдамъ. Станутъ мною пугать: «положиться, молъ, нельзя на Алену» — не вѣрь, не вѣрь этому. Помни! (.Закрыла окно и отходитъ).

Михайло. Не спроста рѣчь, подглядѣла!.. Господи, да развѣ я какъ… И въ мысляхъ не имѣлъ, чтобъ противъ дяденьки, благодѣтеля…

ЯВЛЕНІЕ 6-е.

Михайло и Ироида (подходитъ къ нему отъ калитки. Онъ смущенно встаетъ).

Ироида. Вотъ умникъ, что не ушелъ. Можетъ зазноба ждала. Вѣдь есть? Признавайся!

Михайло. Нѣту.

Ироида. Такъ я и повѣрила! Небось невѣсту ужъ высмотрѣлъ? (Проходитъ къ скамьѣ у вишенника).

Михайло (слѣдуя за ней). Какую-жъ за меня отдадутъ? Съ приданымъ ежели, богатую — не отдадутъ, потому у самого ничего. А съ бѣдной жить не на что. Да про это я и не думаю, тетенька.

Ироида (обернулась къ нему). Опять тетенька!.. А изъ слободскихъ, которая же въ нарядахъ твоихъ щеголяетъ? Покажи!

Михайло. Ну что!.. баловство… Вамъ про это е говорить не пристало.

Ироида (серьезно, съ увлеченіемъ). Со мной о чемъ хочешь говори. Смѣло говори, чего никому не скажешь. Такъ и я стану. Вотъ мы и сдружимся. Сядемъ-ка. Тутъ хорошо, продуваетъ. (Садятся на скамью). Такъ-то, Миша! Грустно, тяжело мнѣ — скажу; а ты пожалѣешь, утѣшишь. Вотъ что мнѣ надо, душу близкую надо, не то изведешься съ тоски. Я думала тутъ порядки свои завести; думала — первой по купечеству, у всѣхъ на виду буду. А вышло… Да знай я, что въ такую жизнь попаду, меня-бы на арканѣ подъ вѣнецъ не стащили!

Михайло. Что жъ теперь дѣлать!

Ироида. А почему замужъ пошла? Опять мой характеръ дурацкій! Суди. Была у меня подруга, такъ замухрышка, а изъ богатенькихъ. И подцѣпила она жениха… Льнулъ ко мнѣ, а засваталъ ее. Она и посмѣйся мнѣ этимъ! — «Быть бы, говоритъ, тебѣ на моемъ мѣстѣ, потому гдѣ ужъ намъ ровняться съ тобой! Да твои достатки не сладки». На грѣхъ, за ней и другія подруги. Дуры! Взорвало меня. «Ну постойте говорю имъ, какъ бы вамъ не лопнуть отъ зависти!» Тутъ какъ разъ подвернулся твой дяденька, милліонщикъ. Я и вышла… да никто не позавидуетъ мнѣ. Подруги смѣются: «нашу, молъ, своевольницу въ четырехъ стѣнахъ киснуть заперли».

Михайло (задумчиво). Какъ сгоряча-то бываетъ! да!

Ироида (съ оживленіемъ). Вотъ поговоришь и полегчаетъ! И ты ко мнѣ со всякой заботой, со всякимъ горемъ иди. И что говоримъ мы другъ другу — умерло. (Пылко). Ахъ, и хорошо такъ жить, душа въ душу!

Михайло (вставая, съ смущеніемъ). Я… пойду-съ…

Ироида. А-а! (Злобно). Ступай! Чему жъ я обрадовалась?

Михайло. Я потому, что ежели подслушаетъ кто, особливо Алена… Да вонъ какъ разъ она, у калитки.

Ироида (тихо). Сядь. Вида не подавай, что замѣтили. (Громко). Да, Михайло Парменычъ, женись. Полно гулять-то. Не сердись, что я за дурачества тебя пожурила. (Тихо). Оглянись, окликни ее.

Михайло. Къ вамъ Алена.

ЯВЛЕНІЕ 7-е.

Тѣ-же и Алена (подходитъ съ смиреннымъ видомъ).

Ироида. Чего тебѣ?

Алена. Да я, матушка, на счетъ огурцовъ. Кадочка выпарена. Много ли соли прикажете, какой зелени класть?

Ироида. Какъ любитъ Егоръ Саввичъ, такъ и соли. Да лисой не прикидывайся.

Алена. Господи-батюшка! За что обижаете-то?

Ироида. Намедни подвела такъ-то. Спросила, какъ леща жарить: съ начинкой, иль нѣтъ. Я велѣла посвоему, а Егоръ Саввичъ разсердился, что не вкусно. А ты и вывернулась къ нему: «хозяйка, молъ, такъ приказала. Нешто я смѣю ослушаться?» Все норовишь Егора Саввича на меня въ досаду вводить. А мнѣ тѣмъ въ глаза тычешь, какъ у васъ при покойницѣ было.

Алена (съ плачемъ). Обижаете вы меня! Что ни шагъ, то обида! Вотъ какая мнѣ жисть пришла! Господи-батюшка! Двадцать лѣтъ живу тутъ, завсегда были мною довольны; а при васъ ни на что стала негодна, въ послѣднія попала! Хоть бы ты, Мишенька, заступился, пожалѣлъ бы меня, сладимчикъ мой! (Припала къ нему на плечо). Выняньчила вѣдь я тебя, выходила! (Хочетъ его обнять).

Михайло (отстраняясь и отходя). Ну, оставь!

Ироида. Ты Мишу не приплетай. Сунется не въ свое дѣло, языкъ прикуситъ. Со мной коротки разговоры.

Алена (ехидно). Ну, ужъ не знаю! Почемъ мнѣ знать, какіе разговоры у васъ? Ничего я не вижу, не слышу и въ смутьянкахъ отродясь не была.

Ироида (вспыльчиво). Ты къ чему это? Миша, про что она? Какіе разговоры у насъ, что твоя нянюшка слѣпа и глуха стала? Въ чемъ мы провинились, чтобъ изъ ея рукъ глядѣть? Тебѣ не вдомекъ? (Аленѣ). А Егоръ Саввичъ пойметъ. Съ нимъ про это поговоришь, милая. Ступай!

Алена. Да что вы, матушка?! Смѣю ли я?! Ахъ, какъ мнѣ горько, обидно, что постыла я вамъ! (Бросается передъ ней на колѣна, ловитъ и цѣлуетъ ея руки). Матушка, красавица вы моя! Не гнѣвайтесь на меня, ради Бога! Какъ покойницѣ двадцать лѣтъ вѣрой и правдой служила, такъ и вамъ стану служить! Убей меня Богъ, коль я вамъ зла пожелаю, или противъ вашей воли пойду, иль худо помыслю!..

Ироида (прерываетъ). Увидимъ. Ступай!

(Алена еще разъ порывисто поцѣловала ея руку, встаетъ и уходитъ, утирая заплаканное лицо).

ЯВЛЕНІЕ 8-е.

Тѣ-же безъ Алены.

Ироида. Видѣлъ комедію? Не человѣкъ ушелъ, змѣя уползла. Она вдвое возненавидитъ меня, хоть клялась и ревѣла. И проси я, настаивай, а Егоръ Саввичъ не сгонитъ Алену. Потому, что она шпіонитъ за мной, потому что я у ней подъ надзоромъ.

Михайло. Хоть дяденька подозрительны и вѣры не даютъ никому, а все же насчетъ Алены — не думаю…

Ироида (горячо прерываетъ, вставая). Нѣтъ, такъ, такъ! Я насквозь его вижу! Ужъ это ли не обида?! Ко всему-то прочему, да шпіонство! Давно мое сердце кипитъ! Даже наперекоръ не охота идти, противно. Бросила бъ все и ушла! (Вдругъ зарыдала и идетъ въ вишенникъ).

Михайло (тронутый, слѣдуетъ за ней и останавливаетъ ее на прогалинкѣ). Полно! Ну что убиваться!

Ироида. А жизнь загубить сладко?! За что?!

Михайло. Да полно вамъ! Я за васъ вотъ какъ: всей дутой! И въ обиду не дамъ и Алену окорочу!.. Ежели меня за сердце возьметъ, такъ я ужъ на все! Себя не пожалѣю для васъ!..

Ироида. Вотъ ты хорошій какой! Мнѣ только и радости, что дружба твоя. Спасибо! (Обнявъ его, крѣпко поцѣловала.)

ЯВЛЕНІЕ 9-е.

Тѣ-же, Егоръ Саввичъ и Алена (оба изъ калитки).

Егоръ Саввичъ (зоветъ въ моментъ поцѣ;луя.) Ироида!

Ироида (тихо Михайлѣ). Уйди! (Михайло бросается въ чащу. Про себя). Что жъ это я?! Обезумѣла?! (Уходитъ въ вишенникъ).

Алена. Тутъ были. Сама видѣла ихъ.

Егоръ Сав. Михайло вѣдь гулять отпросился!

Алена. Не пошелъ. Знать, не велѣли. И гармонику отобрали. Онъ не давалъ, а она отняла. Скучно хозяйкѣ одной; а вдвоемъ и посмѣяться, и поиграть… Дѣло молодое, батюшка мой. Самоваръ на столѣ, а хозяйки не сыщемъ. (Уходитъ въ калитку).

Егоръ Сав. (громче прежняго). Ироида!!

Ироида (изъ чащи). Здѣсь я! (Входя по дорожкѣ). Чай пить?

Егоръ Сав. Давно пора. Ты что тамъ дѣлала?

Ироида. Съ обрыва видъ хорошъ. Любовалась.

Занавѣсъ.

Дѣйствіе второе.

Сцена: Пріемная (она же столовая) у Ельцовыхъ. Просторная, свѣтлая комната, оклеенная обоями. Двѣ двери направо: въ прихожую и дальняя въ кабинетъ хозяина. Въ задней стѣнѣ, ближе къ правому углу — дверь въ коридоръ, идущій въ глубину сцены. Налѣво два окна. Между ними дубовый обѣденный столъ. По задней стѣнѣ — старинный диванъ, столъ, передъ нимъ и кресла. Справа въ простѣнкѣ между дверями-зеркало печи. На подоконникахъ горшки съ геранью и бальзаминами.

ЯВЛЕНІЕ 1-е.

Егоръ Саввичъ (въ кабинетѣ, одна половинка двери въ который отворена) и Михайло (входитъ изъ передней съ узелкомъ въ рукѣ).

Егоръ Сав. (изъ кабинета). Кто тамъ?

Михайло. Я, дяденька. Образецъ пшеницы изволили спрашивать, отъ Бѣлевцева-съ.

Егоръ Сав. (изъ кабинета). Хорошо. Подожди. (Сердито откашлялся и сталъ громко класть на счетахъ).

Михайло (положивъ узелокъ съ пшеницей на столъ, садится). Опять сердитъ! Видно, запало ему въ голову-то, иль нашептали… Взглянетъ на тебя — такъ и пронижетъ! А я дуракъ дуракомъ… Не могу, совѣстно… Съ самаго того поцѣлуя, нѣтъ ужъ во мнѣ прежней смѣлости. (Пауза. Слышно какъ щелкаютъ счеты). Осерчалъ я тогда и на себя, и на нее осерчалъ. Зарокъ далъ, что не быть этому никогда. Сейчасъ и въ ней перемѣна: гордая ходитъ, не взглянетъ. Только когда съ дяденькой говорю, усмѣхнется, да искра въ глазахъ ея вспыхнетъ…

Егоръ Сав. (стоя въ дверяхъ, съ бумагами въ рукѣ и глядя сверхъ очковъ). Ироида вернулась отъ обѣдни, иль нѣтъ?

Михайло (вскочилъ и смутился). Не видалъ-съ…

Егоръ Сав. А поѣхала на рыжемъ, иль сѣраго запрягли ей?

Михайло. Не знаю-съ.

Егоръ Сав. Гмъ! И этого не видалъ! (Уходитъ, затворивъ за собой дверь).

Михайло (тряхнулъ кудрями, отеръ мокрый лобъ и вздохнулъ). Который разъ такъ-то: задумаешься, а онъ тебя Ироидою ошарашитъ!.. Мнѣ тогда бы и думать о ней позабыть, потому разошлось наше дѣло. Такъ нѣтъ же! Стала тоска разбирать. Ругаешь себя, укоряешь, что подлость это и грѣхъ передъ дяденькой, а у самого все она на умѣ, глазъ не сводишь… Замѣтитъ она, взглянетъ на тебя въ упоръ, холодно, строго — хоть провалиться! (Бросается къ окну). Подъѣхала!.. Ахъ, и хороша же!.. (Отходитъ отъ окна).

ЯВЛЕНІЕ 2-е.

Тѣ-же и Ироида (изъ прихожей. Одѣта нарядно и богато. Въ ушахъ крупные брилліанты).

Михайло (восхищенно глядя на нее). Съ праздникомъ-съ!

Ироида (сухо). Здраствуй! (Вглядываясь въ него). Чего ты?

Михайло (съ смущеніемъ). Ничего-съ…

Ироида. Обрадовался чему?

Михайло. Васъ… увидалъ… Да я ничего…

Ироида (съ усмѣшкой). Гмъ!.. Егоръ Саввичъ дома?

Михайло. У себя. (Указалъ на кабинетъ).

Егоръ Сав. (входя, безъ очковъ). Въ соборѣ была?

Ироида. Нѣтъ, у Успенія. Встрѣтила Федуловыхъ. На пирогъ позвала.

Егоръ Сав. Федуловыхъ!.. Охота связываться!

Ироида. У тебя всѣ дурны. Ни про кого добраго слова не скажешь.

Егоръ Сав. А у кого онъ въ уваженіи, пустоболтъ этотъ? Не мѣсто ему въ моемъ домѣ бывать.

Михайло. При покойницѣ тетенькѣ онъ бывалъ… и съ дочерью…

Егоръ Сав. Что-о?! съ задняго крыльца, за подачкой! Вотъ какъ бывалъ! (Ироидѣ). А ты ихъ съ собой сажай. Не препятствую.

Ироида. Я не изъ чванныхъ. Да въ четырехъ стѣнахъ сидючи, всякому слову радъ, даже отъ «пустоболта». (Уходитъ въ коридоръ).

Егоръ Сав. (глядя ей вслѣдъ). Гмъ!.. (Круто повернулся къ Михайлѣ). Образецъ!

Михайло. Вотъ-съ. (Подаетъ узелокъ).

Егоръ Сав. (взялъ пшеницы на ладонь, разсматриваетъ ее, легонько подбросилъ и разгрызъ нѣсколько зеренъ). Суха. Зерно полное. Вѣсъ?

Михайло. 135 золотниковъ.

Егоръ Сав. Цѣна?

Михайло. Семь съ полтиной просятъ. Даю съ четвертакомъ.

Егоръ Сав. Можно накинуть. Задатку?

Михайло. Пятьсотъ.

Егоръ Сав. (сѣлъ, достаетъ бумажникъ и вынимаетъ изъ него пять сотенныхъ). А счета у тебя въ порядкѣ?

Михайло (съ недоумѣніемъ). Въ порядкѣ-съ.

Егоръ Сав. И въ книгахъ все означено, какъ быть должно по торговлѣ?

Михайло. Записано все-съ.

Егоръ Сав. (отдаетъ деньги). Вотъ пятьсотъ на задатокъ. Кончай. (Михайло уходитъ въ прихожую. Въ раздумьи побарабанивъ пальцами Жалко сослать Михайлу; безъ него, какъ безъ рукъ; а приходится… Кому дѣло довѣришь? Кругомъ воръ на ворѣ… Иль погодить мнѣ, еще приглядѣться?.. Худого ничего не докажешь; а безпокойство, сумлѣніе — тяжело этакъ!.. Напрасно обидѣть — тоже не хорошо: и Михайлу жаль и жена не проститъ, выместитъ… Опять люди скажутъ, что не по нуждѣ я Михайлу къ другому дѣлу приставилъ, а изъ-за жены. Срамъ!.. Какъ ни верти, все дрянь дѣло выходитъ!.. И какой у молодыхъ духъ пошелъ, непокорный, строптивый! Бывало, про бабу и думать нечего; а съ Ироидой ломай голову-то! Страхъ не беретъ, самъ боишься обидѣть; резоны — у нея на каждое слово отвѣтъ готовъ. А уважь бабѣ разъ — кончено, ужъ на шеѣ сидитъ. Вотъ и не знаешь, какъ быть!.. (Пауза). Нѣтъ, нельзя оставлять Михайлу, нельзя!

ЯВЛЕНІЕ 3-е.

Егоръ Саввичъ и Алена (входитъ изъ корридора, разставляетъ столъ и накрываетъ его скатертью).

Алена (съ раздраженіемъ). Вотъ какъ! Теперь ужъ отъ Миши обиды пошли!

Егоръ Сав. Что такое?

Алена. Шпыняетъ! Сейчасъ вотъ какъ взъѣлся! Ну, отъ хозяйки терплю. Песъ я вамъ вѣрный, по гробъ жизни моей, потому и терплю. А Миша!.. Окромя добра да ласки, что онъ отъ меня видѣлъ? А теперь, заодно съ хозяйкой, обижать сталъ, гнушаться! Этакъ онъ и ваше добро забудетъ, на все наплюетъ! Охъ, и болитъ мое сердце, на все это глядючи!

Егоръ Сав. (мрачно). На что глядючи-то? Знаешь что — говори прямо!

Алена (тономъ смиреннаго огорченія). Такъ я, батюшка… на счетъ Миши… Скромный былъ, ласковый, при покойницѣ, а теперь вонъ какой сталъ!

Егоръ Сав. (нетерпѣливо, съ возрастающимъ гнѣвомъ). Прямо говори, не виляй! Ужъ который разъ этакъ: плетешь, подводишь; а спрошу начистоту — на попятный! А мнѣ чертъ знаетъ, что въ голову лѣзетъ! Вотъ отъ тебя вся и польза! Тревожатъ, тревожатъ!.. Чертъ васъ возьми! (Надѣвъ картузъ, лежавшій на столѣ предъ диваномъ, гнѣвно уходитъ въ переднюю).

Алена (злорадно). Ай не сладко? Видно колется Ироидка-то? Постой — погоди! Она тебя разуважитъ!

ЯВЛЕНІЕ 4-е.

Алена и Ироида (изъ коридора).

Алена (заискивающимъ тономъ, таинственно). Матушка! Есть вамъ слово сказать… Боюсь, не подслушалъ бы кто! (Заглянула въ коридоръ). Задумалъ Егоръ Саввичъ Мишу сослать. На дальнюю мельницу, что на Рати-то. А въ конторщики другого взять хочетъ.

Ироида. Вмѣсто Михайлы? Не слыхала.

Алена. Развѣ Егоръ Саввичъ скажетъ? Онъ что задумаетъ — вида никому не подастъ, да вдругъ и сдѣлаетъ. Потому и боятся его купцы наши. Всякъ опасается: а что-де у Егоръ Саввича на умѣ? Потому перебить дѣло, разстроить — у него это какъ разъ!

Ироида. А ты же откуда новость эту узнала? Сорока на хвостѣ принесла?

Алена. Посылка была на ту мельницу… Отъ вѣрнаго человѣка узнала Сами увидите, матушка. И никому, даже Мишѣ я ни гу-гу! Вамъ одной говорю, вамъ одной-съ.

Ироида. Мнѣ все равно: Михайло ли въ конторщикахъ будетъ, или кто другой. Не мое дѣло.

Алена. Ахъ-ахъ, какъ же вы такъ? Первое — Егору Саввичу убытки и безпокойство. Такого, какъ Миша, ему не сыскать, а самъ малограмотенъ онъ. (Глумливо). Пишетъ — такія выводитъ каракули, что послѣ самъ не пойметъ. (Горячо). Ну, а Мишу за что обижать? Чѣмъ провинился, неугоденъ сталъ? Чѣмъ? (Съ льстивымъ ехидствомъ). Ужъ вы, матушка, похлопочите за него, попросите! Васъ Егоръ Саввичъ послушаетъ.

Ироида (смѣрила ее презрительнымъ взглядомъ и отвернулась). Ступай къ своему дѣлу.

Алена. Охъ, горе мое, горе! Страсть жалко Мишеньку!' (Уходитъ въ коридоръ).

Ироида. Вотъ какъ! Мишу вонъ! Ну, нѣтъ, Егоръ Саввичъ, такъ со иной нельзя! Онъ давно въ моихъ рукахъ, Миша твой. Однако я воли себѣ не давала, жалѣла тебя. Теперь руки развязаны!..

ЯВЛЕНІЕ 5-е.

Ироида и Михайло (вошелъ изъ прихожей и смутился).

Михайло. Я думалъ, дяденька тутъ… Расписку отдать…

Ироида. Придетъ, погоди. — (Указала ему на стулъ. Михайло садится, потупившись). Кто на мельницѣ нашей, сидитъ, что на Рати?

Михайло. Порфирій Кузьмичъ.

Ироида. Вѣрный онъ человѣкъ?

Михайло. Вѣрный. Дѣло въ большомъ порядкѣ содержитъ.

Ироида. Гмъ! Далеко эта мельница?

Михайло. Верстъ шестьдесятъ слишкомъ… А что-съ?

Ироида. Такъ, ничего… Умно ты держалъ себя съ дяденькой. Какъ бы худа не вышло!

Михайло (горячо). Мало-ль я мучился! Господи!.. Не обижайтесь на меня, Ироида Васильевна! Такъ мнѣ тошно, такъ тошно охъ этого!..

Ироида. За дружбу мою хорошо отплатилъ! Спиной повернулся, изволилъ разгнѣваться!..

Михайло. Не зналъ я, что было со мной. Вѣрьте совѣсти!.. Замутилось въ душѣ… Въ новость то было… Ходилъ самъ не свой!.. Потомъ ужъ понялъ отчего…

Ироида. А передъ «дяденькой» оробѣлъ и глазъ не смѣешь поднять? Егору ли Саввичу не замѣтить? Сталъ онъ думать и выдумалъ, что я тутъ причиной. Есть за что тебѣ спасибо сказать! И послѣ-то этого, что у тебя на умѣ! Развѣ не вижу?

Михайло (порывисто). Нѣтъ надъ собой моей воли, Ироида Васильевна!.. Что ни дальше, то пуще тоска беретъ! Вынули вы душу мою! Еслибъ вы знали, сколько я горевалъ, сколько думъ передумалъ!..

Ироида. И все-бъ ни къ чему. Не затѣйся тутъ дѣла въ обиду мнѣ, я-бъ тебя и слушать не стала. Дружба! Хорошъ другъ! Развѣ можно на тебя положиться?

Михайло. Теперь что хотите, теперь не попрежнему я… Ни о чемъ, кромѣ васъ, и не думаю. Пускай дурно это и передъ дяденькой подлость, пускай! Что-жъ коль силъ моихъ нѣту!..

Ироида. Словамъ не вѣрю.

Михайло. Докажу, чѣмъ хотите!

Ироида. Докажешь, — другой разговоръ.

Михайло. Докажу! Я весь въ вашей волѣ, и мыслью, и дѣломъ!

Ироида. Запомни это! Да, смотри, не много ли берешь на себя! Въ такомъ дѣлѣ, я — если нужно — жизни не пожалѣю, за то и сама возьму все! Крута я нравомъ и сердце у меня не отходчиво.

Михайло (въ восторгѣ, кинулся къ ней, схватилъ ея руку и прижалъ къ груди). Да я для васъ все на свѣтѣ!..

Ироида (отстраняясь). Будетъ время. Идутъ. (Отворивъ дверь въ прихожую, говоритъ въ нее). Наумъ Прокофьичъ! Милости просимъ. (къ Михайлѣ). Скажи, чтобъ подавали пирогъ. (Михайло не двигается, восторженно глядя на нее. Притворивъ дверь, тихо, быстро и съ ласковымъ смѣхомъ). Да очнись ты! Уйди! (Указала на коридоръ и отворяетъ дверь въ прихожую. Михайло быстро уходитъ).

ЯВЛЕНІЕ 6-е.

Ироида, Федуловъ, Евгенія, за ними Егоръ Саввичъ и потомъ Анисья.

Федуловъ (пожимая руку Ироиды). Еще здравствуйте, Какъ живете-можете, красавица наша?

Ироида. Слава Богу. (Цѣлуетъ Евгенію). Спасибо, что пришли. Очень рада. (Усаживаетъ Евгенію. Анисья входитъ изъ коридора съ большимъ подносомъ, уставленнымъ закусками, тарелками и прочимъ. Ироида сама ставитъ все это на столъ).

Федуловъ (обращаясь то къ хозяину, къ хозяйкѣ). Совѣстилась, не хотѣла идти. А я говорю: «такіе люди зовутъ, честь дѣлаютъ намъ, а ты упираешься! Нѣтъ, дочка, это не модель». Ха-ха-ха!

Егоръ Сав. (садясь на диванъ, Федулову). Садись, гость будешь.

Федуловъ (сядясь на кресло). Домосѣдка она у меня!..

Ироида (при помощи Анисьи, кончивъ уборку стола. Евгеніи). Говорятъ, вы мастерица кружева плесть?

Евгеніа. Умѣю.

Ироида. Въ другой разъ, пожалуйста, принесите. (Анисья уходитъ въ коридоръ).

Егоръ Сав. (Федулову). Дочь домосѣдка, все за работой; за то ты день-деньской по городу слоняешь.

Федуловъ. Кормиться нужно, Егоръ Саввичъ. Хлѣбъ за брюхомъ не ходитъ. Вотъ и бѣгаешь, гдѣ бы работишку сыскать, порученьице.

Егоръ Сав. Изъ трактира въ трактиръ вѣсти носишь. Коли слухъ вздорный пошелъ, — чья выдумка? Ищи Наума Прокофьича.

Федуловъ. Коли гдѣ за Егора Саввича споръ выйдетъ, кто за него горло деретъ? Тотъ же Наумъ Прокофьичъ, хе-хе! Потому, почитаю я васъ даже до восхищенія. Всѣмъ говорю, что Егоръ Саввичъ, при его капиталѣ и разумѣ, недруговъ своихъ и завистниковъ къ такому послѣдствію приведетъ, что будутъ они у него какъ рыба на удочкѣ. Вотъ я ихъ какъ, хе-хе-хе! (потрепалъ Егора Саввича по колѣну). За то и насмѣшки терплю, обиды…

Егоръ Сав. Твоя воля, коли не врешь, а я не нуждаюсь. (Встаетъ). Ну, мнѣ некогда лясы точить. Вотъ хозяйкѣ поври. (Уходитъ въ прихожую).

Федуловъ (къ Ироидѣ). Не подобрѣлъ Егоръ Саввичъ и съ молодою женой. Каленый! А молодой женѣ развѣ то нужно?

Ироида. А что?

Федуловъ (лихо ударилъ въ ладоши, подбоченившись, въ тактъ поводитъ плечами).

Но — пѣть, погулять,

И людей поглядѣть,

И себя показать.

Ха-ха-ха! (Подходитъ къ ней съ ужимками). Матушка Ироида Васильевна! Не моя вина, что, глядя на васъ, всѣ суставчики говорятъ!

Ироида (улыбнулась. Къ Анисьѣ, вносящей подносъ съ виномъ и водками). Что же пирогъ?

Анисья. Алена говоритъ, что сейчасъ.

Ироида. Не тѣмъ занята, видно! (Къ гостямъ). Извините. Поторопить пойду. (Уходитъ въ коридоръ, въ сопровожденіи Анисьи).

ЯВЛЕНІЕ 7-й.

Федуловъ и Евгенія.

Евгенія. Папенька! Зачѣмъ вы передъ ними унижаетесь? Егоръ Саввичъ изъ васъ шута строитъ. Зачѣмъ?

Федуловъ. Пускай фордыбачитъ. Плевать! Обиды не чувствую, потому уваженія къ нему не питаю. Онъ ломается, а я презираю.

Евгенія. Да не нужно этого, папенька! Обидно за васъ. Легко ли?

Федуловъ. Пустое., говорю. Не тревожься и мнѣ не мѣшай. Кабы не нужда, а то… сама знаешь… А мнѣ отъ Егора Саввича перепадаетъ случаемъ даже больше, чѣмъ отъ другихъ. Значитъ надо терпѣть. И не учи ты меня, не люблю! (Обхаживая вокругъ стола, смотритъ на свѣтъ графинчики съ водкой).

Евгенія. Не любите, потому сами чувствуете, что не хорошо это. Хоть вина-то не пейте! Ослабѣете — что хорошаго? Не пейте, голубчикъ!

Федуловъ (съ досадой поставилъ графинчикъ). Ну, ладно, ладно! Оставь!

ЯВЛЕНІЕ 8-е.

Тѣ-же и Ироида.

Федуловъ (къ Ироидѣ). Вотъ какая у меня дочка: вина не смѣй пить!

Ироида. Отчего же? Въ мѣру хорошо. Милости просимъ передъ пирогомъ закусить.

Федуловъ (наливая рюмку). Передовую? Хе-хе! Да, «въ мѣру»! А найди-ка ее, эту мѣру! Все кажется не дошелъ, а глядишь — перешелъ. Будьте здоровы! (Выпилъ и закусываетъ).

Ироида. Заботится дочь — значить любитъ. Закусите, Евгенія Наумовна.

Федуловъ. Конечно, случается, что я и того… переложу малость… Ну и кромѣ того, есть за мной не одобрительное… Болтаешь, людей потѣшаешь, особливо когда самъ другъ. (Щелкаетъ себя по галстуку). Что дурно, то дурно. Ну и скажи, выговори, даже окрикъ снесу…