Генрих VI. Часть 3 (Шекспир; Кетчер) — ДО

Front matter

ДѢЙСТВУЮЩІЕ.

Король Генрихъ VI.

Эдуардъ, принцъ Вэльсскій, сынъ его.

ДѢЙСТВІЕ I.

СЦЕНА I.

Лондонъ. Зала парламента.

Барабанный бой. Въ двери вламываются солдаты іоркской партіи; за ними входятъ Герцогъ Іоркъ, Эдуардъ, Ричардъ, Норфолькъ, Монтегю, Варвикъ и другіе съ бѣлыми розами на шлемахъ.

ВАРВ. Удивляюсь, какъ же это ускользнулъ король.

ІОРКЪ. Онъ покинулъ своихъ, скрылся тайкомъ между тѣмъ какъ мы преслѣдовали сѣверныхъ конниковъ, и тутъ, великій Норсомберлэндъ, воинственное ухо котораго никогда не выносило отбоя, лорды Клиффордъ и Стэффордъ, ободривъ упавшее духовъ войско, ринулись всѣ разомъ на передовые ряды нашихъ, врубились въ нихъ и пали отъ мечей простыхъ воиновъ.

ЭДУАР. И отецъ лорда Стэффорда, герцогъ Бокингэмъ, или убитъ или тяжело раненъ. Я разсѣкъ его забрало отвѣснымъ ударомъ; а что это правда, (Показывая окровавленный мечъ свой) посмотри, отецъ, — вотъ кровь его.

МОНТ. (Показывая свой мечъ Іорку.) Братъ, вотъ кровь графа Вильширъ, съ которымъ я сразился въ общей схваткѣ.

РИЧАР. (Бросая голову Сомерсета на полъ.) Говори за меня ты, скажи имъ, что сдѣлалъ я.

ІОРКЪ. Ричардъ отличился болѣе всѣхъ сыновей моихъ. Такъ вы мертвы, почтеннѣйшій лордъ Сомерсетъ?

НОРФ. Того же можетъ надѣяться и весь родъ Джона Гаунтъ.

РИЧАР. Точно такъ же надѣюсь я снести голову и королю Генриху.

ВАРВ. И я. Клянусь небомъ, побѣдоносный Іоркъ, я не сомкну глазъ, пока не увижу тебя на престолѣ, похищенномъ домомъ Ланкастера. Мы во дворцѣ трусливаго короля, вотъ и царственный тронъ; займи его, Іоркъ, — онъ принадлежитъ тебѣ, а не наслѣдникамъ Генриха.

ІОРКЪ. Поддержи, любезный Варвикъ, и я займу его; вѣдь мы ворвались сюда силой.

НОРФ. Мы всѣ поддержимъ тебѣ; смерть тому, кто побѣжитъ.

ІОРКЪ. Благодарю, добрый Норфолькъ. — Останьтесь же со мной, лорды — и вы, воины; проведите эту ночь у меня.

ВАРВ. Явится король — не дѣлайте ему никакого насилія, если только не вздумаетъ вытѣснять васъ оружіемъ. (Воины и лорды удаляются въ другую комнату.)

ІОРКЪ. Нынче соберется сюда парламентъ королевы, которая никакъ не воображаетъ, что и мы будемъ членами его. Отстоимъ права наши не словами, такъ ударами.

РИЧАР. Останемся здѣсь съ оружіемъ въ рукахъ.

ВАРВ. Кровавымъ назовется этотъ парламентъ, если Плантагенетъ, герцогъ іоркскій, не взойдетъ на престолъ, не свергнетъ съ него малодушнаго Генриха, котораго трусость сдѣлала насъ посмѣшищемъ враговъ.

ІОРКЪ. Такъ не оставляйте же меня, лорды; будьте тверды, — я рѣшаюсь вступить въ права мои.

ВАРВ. Ни король, ни самый ревностный любимецъ его, ни горделивѣйшій защитникъ дома Лэнкэстера не посмѣютъ шевельнуть крыломъ, когда Варвикъ зазвенитъ своими колокольчиками. Я посажу Плантагенета, и пусть кто-нибудь осмѣлится вырвать его. — Рѣшись, Ричардъ; требуй короны Англіи. (Взводитъ его на престолъ, на который онъ и садится.)

Трубы. Входятъ Король Генрихъ, Клиффордъ, Норсомберлэндъ, Вестморлэндъ, Экстеръ и другіе съ красными розами на шлемахъ.

К. ГЕН. Посмотрите, лорды, дерзкой бунтовщикъ сидитъ уже на престолѣ! полагаясь на мощь Варвика, этого вѣроломнаго пера, онъ думаетъ завладѣть короной, царить королемъ. — Графъ Норсомберлэндъ, онъ убилъ твоего отца, и твоего, лордъ Клиффордъ, — вы оба поклялись отомстить и ему, и дѣтямъ, и любимцамъ, и друзьямъ его.

НОРС. И если я не отомщу, пусть отомститъ мнѣ небо!

КЛИФФ. Одна жажда мщенія заставила Клиффорда замѣнить трауръ желѣзомъ.

ВЕСТ. И мы потерпимъ это? стащимъ его! Ярость жжетъ мое сердце; я не въ силахъ выносить.

К. ГЕН. Потерпи немного, любезный графъ Вестморлэндъ.

КЛИФФ. Пусть терпятъ трусы, подобные ему; будь живъ отецъ вашъ, онъ не посмѣлъ бы сѣсть на тронъ его. — Государь, уничтожимъ здѣсь же, въ парламентѣ, весь родъ Іорка.

НОРС. Прекрасно, братъ; быть по твоему.

К. ГЕН. Но развѣ вы не знаете, что городъ благопріятствуетъ имъ, что у нихъ есть войско, которое явится по первому знаку?

ЭКСТ. Все обратится въ бѣгство только что убьемъ герцога.

К. ГЕН. О, нѣтъ! никогда Генрихъ не позволитъ себѣ даже и мысли сдѣлать парламентъ бойней. Братъ Экстеръ, слова, негодованіе, угрозы — вотъ оружіе Генриха. (Они приближаются къ Герцогу.) Мятежный герцогъ Іоркскій, сойди съ моего трона и у ногъ моихъ, на колѣняхъ, моли милости и прощенія; я король твой.

ІОРКЪ. Ошибаешься; я король твой.

ЭКСТ. Стыдись! сойди съ престола; онъ сдѣлалъ тебя герцогомъ Іоркскимъ.

ІОРКЪ. Это герцогство было моимъ наслѣдіемъ, точно такъ же, какъ и графство.

ЭКСТ. Твой отецъ измѣнилъ коронѣ.

ІОРКЪ. Экстеръ, ты измѣнилъ королю, взявъ сторону Генриха, похитителя короны.

КЛИФФ. Чью жь сторону и принять ему, какъ не законнаго короля своего?

ВАРВ. Конечно, Клиффордъ; но законный король его Ричардъ, герцогъ Іоркскій.

К. ГЕН. И мнѣ стоять передъ тобой, а тебѣ сидѣть на моемъ престолѣ?

ІОРКЪ. Такъ должно быть и будетъ. Покорись!

ВАРВ. Будь герцогомъ Ланкастерскимъ, а онъ пусть будетъ королемъ.

ВЕСТ. Онъ и король и герцогъ Ланкастерскій, и Вестморлэндъ докажетъ это.

ВАРВ. А Варвикъ опровергнетъ. Вы, кажется, забыли, что мы прогнали васъ съ поля, перебили отцовъ вашихъ и съ распущенными знаменами прошли черезъ весь городъ до самыхъ воротъ дворца.

НОРС. О, нѣтъ, Варвикъ, помню, слишкомъ хорошо помню; и, клянусь, и ты, и весь твои родъ поплатитесь мнѣ за это.

ВЕСТ. Я возьму у тебя, Плантагенегъ, у твоихъ дѣтей, родственниковъ, друзей болѣе жизней, чѣмъ было капель крови въ жилахъ отца моего.

КЛИФФ. Не раздражай еще болѣе, или, вмѣсто словъ, я пошлю тебѣ, Варвикъ, такого вѣстника, который отомститъ смерть отца прежде, чѣмъ шевельнусь.

ВАРВ. Бѣдный Клиффордъ, какъ смѣшны мнѣ твои пустыя угрозы.

ІОРКЪ. Хотите, мы предъявимъ наши права на корону? Не хотите — мы мечами отстоимъ ихъ на полѣ битвы.

К. ГЕН. Измѣнникъ, можешь ли ты имѣть какое-нибудь право на корону? твой отецъ былъ, какъ и ты, герцогъ Іоркскій; твой дѣдъ, Рожеръ Мортимеръ, — графъ Марчскій. Я сынъ Генриха пятаго, смирившаго Дофина и Французовъ, завладѣвшаго ихъ городами и провинціями.

ВАРВ. Не говори о Франціи — ты потерялъ ее!

К. ГЕН. Не я, лордъ протекторъ потерялъ ее. Когда меня короновали, мнѣ было только девять мѣсяцевъ.

РИЧАР. Теперь ты ужь въ возрастѣ — а, кажется, все еще теряешь. Отецъ, сорви корону съ головы похитителя!

ЭДУАР. Да, сорви, отецъ, и надѣнь ее на свою.

МОНТ. Добрый братъ, ты любишь и уважаешь оружіе — что жь тутъ стоять и спорить? возьмемъ ее съ бою.

РИЧАР. Король побѣжитъ, только что загремятъ трубы и барабаны.

ІОРКЪ. Молчите, дѣти!

К. ГЕН. Молчи, ты самъ; дай говорить королю Генриху.

ВАРВ. Плантагенетъ говоритъ первый; слушайте его, лорды; молчите и внимайте — смерть тому, кто перебьетъ его.

К. ГЕН. И ты думаешь, что я оставлю дарственный тронъ, на которомъ сидѣли и мой отецъ и дѣдъ мой? Нѣтъ; пусть прежде война обезлюдитъ мое государство; пусть знамена его, развѣвавшіяся такъ часто во Франціи, и теперь — къ сокрушенію нашему — развѣвающіяся въ самой Англіи, будутъ моимъ могильнымъ саваномъ. — Не унывайте, лорды! мое право законно, много законнѣе его.

ВАРВ. Докажи, и ты останешься королемъ.

К. ГЕН. Генрихъ четвертый надѣлъ корону по праву завоеванія.

ІОРКЪ. Возмущеніемъ противъ своего короля.

К. ГЕН. (Про себя.) Что сказать мнѣ на это? мое право невѣрно! — (Громко.) Скажите, однакожь — можетъ король назначить преемника?

ІОРКЪ. Что жь изъ этого?

К. ГЕН. Если можетъ — я законный король; потому что Ричардъ въ присутствіи множества лордовъ передалъ корону Генриху четвертому, которому наслѣдовалъ мой отецъ, а я — ему.

ІОРКЪ. Онъ возсталъ противъ своего короля и силой заставилъ его отречься отъ короны.

ВАРВ. Но положимъ, лорды, что онъ передалъ ее даже и безъ принужденія, — что жь, уничтожилъ онъ этимъ право наслѣдія?

ЭКСТ. Нѣтъ; онъ не могъ передать ее безъ условія, чтобъ она перешла къ ближайшему наслѣднику.

К. ГЕН. Экстеръ, и ты противъ насъ?

ЭКСТ. Онъ правъ, и потому, извините.

ІОРКЪ. Что жь вы шепчетесь, лорды, и не отвѣчаете?

ЭКСТ. Моя совѣсть говоритъ, что онъ законный король.

К. ГЕН. Все возстаетъ противъ меня и обращается къ нему!

НОРС. Плантагенетъ, несмотря на всѣ твои права, не воображай, чтобъ для тебя свергли Генриха съ престола.

ВАРВ. Онъ будетъ свергнутъ наперекоръ вамъ всѣмъ.

НОРС. Ошибаешься; твое могущество на югѣ — въ Эссексѣ, въ Норфолькѣ, Соффолькѣ и Кентѣ, — которое дѣлаетъ тебя такъ надменнымъ и заносчивымъ, слишкомъ еще недостаточно, чтобъ возвести герцога наперекоръ мнѣ.

КЛИФФ. Король Генрихъ, законны или незаконны права твои, лордъ Клиффордъ клянется защищать тебя. Пусть земля разверзнется и поглотитъ меня живаго, если я преклоню колѣна передъ убійцей отца моего!

К. ГЕН. О, Клиффордъ! твоя клятва оживляетъ меня!

ІОРКЪ. Генрихъ Лэнкэстеръ, откажись отъ короны! Что ворчите, или что замышляете вы, лорды?

ВАРВ. Признай права царственнаго герцога Іорка, или я наполню эту залу вооруженными и кровью похитителя напишу права его надъ трономъ, на которомъ онъ сидитъ теперь. (Топаетъ ногой; воины показываются.)

К. ГЕН. Лордъ Варвикъ, еще одно слово. Позволь мнѣ царствовать по смерть мою.

ІОРКЪ. Утверди корону за мной и за моимъ потомствомъ, и ты по смерть будешь царствовать покойно.

К. ГЕН. Я согласенъ. Ричардъ Плантагенетъ, владѣй королевствомъ по смерти моей.

КЛИФФ. Какая несправедливость противъ принца, сына вашего!

ВАРВ. Какое счастіе для Англіи и для него самого!

ВЕСТ. Низкій, трусливый, безнадежный Генрихъ!

КЛИФФ. Ты оскорбилъ и насъ и самого себя.

ВЕСТ. Я не могу быть при этомъ договорѣ.

НОРФ. И я.

КЛИФФ. Братъ, пойдемъ, сообщимъ эту новость королевѣ.

ВЕСТ. Прощай! слабодушный, выродившійся король; въ твоей холодной крови ни искры чести.

НОРС. Будь добычей іоркскаго дома и умри въ оковахъ за эту низкую уступку!

КЛИФФ. Въ грозной войнѣ будь вѣчно побѣжденнымъ; въ мирное время живи всѣми оставленный и презрѣнный! (Уходитъ съ Вестморлэндомъ и Норсомберлэндомъ.)

ВАРВ. Обратись къ намъ, Генрихъ, и не смотри на нихъ.

ЭКСТ. Они жаждутъ мщенія и потому не соглашаются.

К. ГЕН. Ахъ, Экстеръ!

ВАРВ. О чемъ вздыхаешь, государь?

К. ГЕН. Не о себѣ, лордъ Варвикъ; о сынѣ, котораго такъ неестественно долженъ лишить наслѣдія. Но, да будетъ, что будетъ, — я укрѣпляю мою корону за тобой и за твоими наслѣдниками навсегда; но съ условіемъ, чтобъ ты далъ клятву кончить всѣ междуусобія; пока буду живъ, почитать меня своимъ королемъ и государемъ, и ни измѣной, ни открытой войной не стараться лишить меня престола, чтобъ царствовать самому.

ІОРКЪ. (Сходя съ тропа.) Клянусь охотно, и сдержу мою клятву.

ВАРВ. Да здравствуетъ король Генрихъ! — Плантагенетъ, обними его.

К. ГЕН. Да здравствуетъ и Іоркъ и сыновья его, такъ много обѣщающіе!

ІОРКЪ. Теперь Іоркъ и Лэнкэстеръ примирились.

ЭКСТ. И да будетъ проклятъ, кто задумаетъ снова возстановить ихъ другъ противъ друга! (Тушъ. Лорды выступаютъ впередъ.)

ІОРКЪ. Прощайте, государь. Я отправлюсь въ мой замокъ.

ВАРВ. Я займу Лондонъ своимъ войскомъ.

НОРФ. Я пойду съ своими въ Норфолькъ.

МОНТ. А я опять въ море. (Удаляются всѣ, кромѣ Короля и Экстера.)

К. ГЕН. А я, съ моею грустью, ко двору.

Входитъ Королева Маргарита съ Принцомъ Вэльсскимъ.

ЭКСТ. Сюда идетъ королева; глаза ея сверкаютъ гнѣвомъ — уйду.

К. ГЕН. И я, Экстеръ. (Хочетъ уйдти.)

К. МАР. Нѣтъ, не уходи отъ меня; я всюду за тобой.

К. ГЕН. Успокойся, моя добрая королева, и я останусь.

К. МАР. Кто же успокоится въ такой крайности? О, презрѣнный! зачѣмъ не умерла я дѣвой; зачѣмъ увидала тебя, родила сына такому неестественному отцу! Чѣмъ заслужилъ онъ это лишеніе правъ рожденія? Еслибъ ты любилъ его хоть въ половину такъ, какъ я; еслибъ его рожденіе стоило тебѣ тѣхъ мукъ, которыя я испытала; еслибъ ты вскормилъ его, какъ я, своей кровью — ты скорѣй пролилъ бы тутъ же всю кровь свою, чѣмъ сдѣлалъ своимъ наслѣдникомъ свирѣпаго герцога, обезнаслѣдивъ своего единственнаго сына.

ПРИНЦ. Отецъ, ты не можешь лишить меня наслѣдія. Если ты король, почему жь мнѣ не быть твоимъ преемникомъ?

К. ГЕН. Прости мнѣ, Маргарита, — прости мнѣ, милой сынъ мой, — графъ Варвикъ и герцогъ принудили меня.

К. МАР. Принудили? тебя, короля? Мнѣ стыдно даже и слышать это. Жалкій трусъ, ты погубилъ и себя, и сына, и меня! ты далъ дому Іорка такую силу, что будешь отнынѣ царствовать только по ихъ прихоти. Укрѣпить за нимъ и за его наслѣдниками корону — не все ли равно, что выкопать себѣ могилу и вползти въ нее до времени? Варвикъ канцлеръ и властелинъ Кале, суровый Фолькенбриджь повелѣваетъ проливами, а герцогъ протекторъ государства — и ты безопасенъ? Это безопасность трепетнаго ягненка посреди волковъ. Будь я тутъ — я, слабая женщина, — скорѣй подняли бы они меня на копья, чѣмъ вырвали согласіе на такую уступку; но ты предпочитаешь жизнь чести, и потому, Генрихъ, я оставляю и столъ и ложе твое до тѣхъ поръ, пока не будетъ уничтоженъ актъ парламента, обезнаслѣдившій сына моего. Лорды Сѣвера, отрекшіеся отъ знаменъ твоихъ, пойдутъ за моими, только что я разверну ихъ — а я разверну ихъ на позоръ тебѣ и на конечную гибель іоркскаго дома. Прощай! — Идемъ, сынъ мой. Наше войско готово; пойдемъ за нимъ.

К. ГЕН. Постой, милая Маргарита, выслушай меня.

К. МАР. Поди, ты и такъ наговорилъ слишкомъ ужь много.

К. ГЕН. Эдуардъ, милый сынъ мой, вѣдь ты останешься со мной?

К. МАР. Чтобъ быть зарѣзану врагами.

ПРИНЦ. Когда возвращусь съ поля сраженія съ побѣдой, я увижусь съ вашимъ величествомъ; а до тѣхъ поръ я остаюсь съ матерью.

К. МАР. Идемъ, сынъ мой; намъ нельзя медлить. (Уходить съ сыномъ.)

К. ГЕН. Бѣдная королева! въ какую ярость привела ее любовь ко мнѣ и къ сыну. Да отмстится же за нее ненавистному герцогу, высокомѣріе котораго, окрыленное жаждою короны, хочетъ, подобно голодному орлу, наклеваться моего тѣла и тѣла сына моего! Потеря трехъ лордовъ безпокоитъ однакожъ меня; напишу къ нимъ, попрошу ихъ убѣдительно. Пойдемъ, братъ, ты будешь моимъ посланникомъ.

ЭКСТ. И надѣюсь, возвращу ихъ.

СЦЕНА 2.

Комната въ заикѣ Сэндль, близь Вэкфильда.

Входятъ Эдуардъ, Ричардъ и Монтегю.

РИЧАР. Позволь мнѣ, братъ, хоть я и младшій.

ЭДУАР. Нѣтъ; я лучше разыграю оратора.

МОНТ. Но мои доводы сильнѣе, убѣдительнѣе.

Входитъ Іоркъ.

ІОРКЪ. Что это, сыновья и братъ въ ссорѣ? Въ чемъ дѣло? изъ чего вышло?

ЭДУАР. Не въ ссорѣ, а въ небольшомъ спорѣ.

ІОРКЪ. О чемъ же?

РИЧАР. О томъ, что касается до тебя и до насъ; о коронѣ Англіи, о твоей коронѣ, отецъ.

ІОРКЪ. Моей по смерти Генриха.

РИЧАР. Твое право не зависитъ ни отъ жизни, ни отъ смерти его.

ЭДУАР. Ты и теперь наслѣдникъ, такъ теперь же и пользуйся своимъ наслѣдіемъ. Давъ дому Лэнкэстера возможность перевести духъ, смотри, отецъ, чтобъ подъ конецъ онъ не обогналъ тебя.

ІОРКЪ. Я поклялся, что не возмущу его царствованія.

ЭДУАР. Изъ-за королевства можно нарушить всякую клятву; я нарушилъ бы и тысячу, чтобъ поцарствовать хоть только годъ.

РИЧАР. Нѣтъ; сохрани Боже сдѣлаться клятвопреступникомъ.

ІОРКЪ. А я сдѣлаюсь имъ, возставъ противъ него войной.

РИЧАР. Нисколько; я докажу, если согласишься выслушать меня.

ІОРКЪ. Не докажешь; невозможно.

РИЧАР. Клятва не имѣетъ никакого значенія, если взята не настоящимъ законнымъ сановникомъ, имѣющимъ власть надъ тѣмъ, кто клянется. Генрихъ не имѣлъ никакой, занималъ не принадлежащее ему мѣсто, — слѣдовательно и клятва, взятая имъ съ тебя ничтожна и недѣйствительна — и потому, къ оружію! Кромѣ того, подумай только, отецъ, какое наслажденіе носить корону, въ объемѣ которой Элизій, всѣ радости и всѣ блага вымышляемыя поэтами. Что жь медлимъ мы? Я не успокоюсь, пока бѣлая наша роза не зарумянится теплой, сердечной кровью Генриха.

ІОРКЪ. Довольно, Ричардъ; я буду королемъ, или умру! — Братъ, отправляйся сейчасъ же въ Лондонъ и подстрекни Варвика на это предпріятіе. Ты, Ричардъ, скачи къ герцогу Норфолькъ и шепни ему о нашемъ замыслѣ; а ты, Эдуардъ, — къ лорду Кобамъ, съ которымъ весь Кентъ возстанетъ охотно. Я вполнѣ на нихъ полагаюсь, потому что они истые воины: умны, благородны, вольнолюбивы, мужественны. Я же, между тѣмъ, выищу случай къ возстанію, и такъ, что ни король и никто изъ дома Лэнкэстера не узнаетъ моей настоящей цѣли.

Входитъ Гонецъ.

Постойте. — Что новаго? Что значитъ эта поспѣшность?

ГОНЕЦ. Королева и съ ней всѣ сѣверные графы и лорды располагаютъ осадить васъ въ вашемъ замкѣ. Она близехонько съ двадцати тысячнымъ войскомъ, и потому спѣшите укрѣпить вашъ замокъ, благородный лордъ.

ІОРКЪ. Укрѣплю мечемъ моимъ. Неужели ты думаешь, что мы боимся ихъ? — Эдуардъ и Ричардъ, вы останетесь со мной, а ты, братъ Монтегю, спѣши въ Лондонъ: пусть благородный Варвикъ, Кобэмъ и всѣ, кого мы оставили протекторами короля, усилятъ себя мощнымъ благоразуміемъ и не вѣрятъ ни простотѣ, ни клятвамъ Генриха.

МОНТ. Будь увѣренъ — я склоню ихъ. Прощай. (Уходитъ.)

Входятъ Сэръ Джонъ и Сэръ Хугъ Мортимеры.

ІОРКЪ. Сэръ Джонъ и сэръ Хугъ Мортимеръ, дяди мои, вы пріѣхали въ Сэндль какъ нельзя кстати; войско королевы готовится осадить насъ.

С. ДЖ. Мы не допустимъ до этого, встрѣтимъ ее въ полѣ.

ІОРКЪ. Какъ, съ пятью тысячами?

РИЧАР. Да, отецъ, съ пятью тысячами, если ужь на то пошло. Предводитель — женщина, и мы испугаемся? (За сценой слышенъ барабанный бой.)

ЭДУАР. Слышите? Приведемъ въ порядокъ нашихъ, выступимъ на встрѣчу и сразимся сейчасъ же.

ІОРКЪ. Пятеро на двадцать! Но, какъ ни велико неравенство, дядя, я не сомнѣваюсь въ побѣдѣ. Не одно сраженіе выигралъ я во Франціи, тогда какъ насъ было одинъ на десятерыхъ; почему жь теперь не посчастливится? (Тревога.)

СЦЕНА 3.

Равнина близь замка Сэндль.

Шумъ сраженія. Стычки. Входитъ Рютлэндъ съ Наставникомъ.

РЮТЛ. Ахъ, куда бѣжать мнѣ, чтобъ скрыться отъ нихъ? Посмотри, кровожадный Клиффордъ спѣшитъ сюда.

Входитъ Клиффордъ съ воинами.

КЛИФФ. Убирайся, капеланъ! твой санъ спасаетъ тебѣ жизнь. Отродью же проклятаго убійцы отца моего — смерть.

ПАСТ. Лордъ, я раздѣлю съ нимъ его участь.

КЛИФФ. Гоните его воины.

ПАСТ. Ахъ, Клиффордъ, не убивай невиннаго ребенка; тебя возненавидятъ за это и Богъ и люди. (Его увлекаютъ.)

КЛИФФ. Что жь это? Неужели онъ ужь умеръ? Или только страхъ закрылъ ему глаза? — я открою ихъ.

РЮТЛ. Такъ смотритъ загнанный въ овчарню левъ на добычу, дрожащую подъ его кровожадной лапой; такъ, издѣваясь, обходитъ онъ бѣдную; такъ приближается онъ, чтобъ растерзать ее. — Ахъ, добрый Клиффордъ, убей меня лучше мечемъ, а не этимъ свирѣпымъ, грознымъ взглядомъ. Любезный Клиффордъ, выслушай меня прежде, чѣмъ убьешь. Я слишкомъ ничтоженъ, чтобъ быть предметомъ твоей ярости; мсти мужамъ, и не убивай меня.

КЛИФФ. Ты просишь напрасно, бѣдный ребенокъ; кровь моего отца замкнула всѣ отверстія, которыми слова твои могли бы проникнуть въ мое сердце.

РЮТЛ. Такъ пусть же кровь моего отца отомкнетъ ихъ. Онъ мужъ, сразись съ нимъ, Клиффордъ.

КЛИФФ. Будь здѣсь твои братья — и ихъ смерть, вмѣстѣ съ твоей, не удовлетворила бы моего мщенія. Еслибъ я раскопалъ могилы твоихъ предковъ и въ цѣпяхъ повѣсилъ бы ихъ гнилые гробы — и это не укротило бы моей ярости, не облегчило бы моего сердца. Видъ кого бы то ни было изъ іоркскаго дома — фурія, созданная терзать мою душу; и жизнь мнѣ адъ — до тѣхъ поръ, пока не перебью всѣхъ, не уничтожу весь родъ вашъ. И потому — (Поднимаетъ мечъ.)

РЮТЛ. О, дай же мнѣ хоть помолиться прежде, чѣмъ убьешь. Молю тебя, добрый Клиффордъ, сжалься надо мной!

КЛИФФ. Сжалюсь, мечемъ.

РЮТЛ. Я не сдѣлалъ тебѣ никакого зла; за что же хочешь ты убить меня?

КЛИФФ. За зло, сдѣланное твоимъ отцомъ.

РЮТЛ. Да это было до моего еще рожденія. У тебя есть сынъ — молю, сжалься надо мной хоть ради сына, чтобъ и его — вѣдь Богъ правосуденъ — не убили въ отместку такъ же безчеловѣчно, какъ и меня. Заключи меня на всю жизнь въ темницу, и если я хоть чѣмъ-нибудь оскорблю тебя — убей меня; теперь же ты не имѣешь никакой причины.

КЛИФФ. Никакой? Твой отецъ убилъ моего отца, и потому, умри! (Закалываетъ его.)

РЮТЛ. Dii faciant, laudls summa sit ista tuae (Умираетъ.)

КЛИФФ. Иду, Плантагенетъ, иду! Кровь твоего сына, приставшая къ мечу моему, будетъ ржавѣть на немъ до тѣхъ поръ, пока твоя, смѣшавшись съ нею, не дастъ мнѣ возможности стереть и ту и другую.

СЦЕНА 4.

Тамъ же.

Шумъ битвы. Входитъ Іоркъ.

ІОРКЪ. Королева овладѣла полемъ. Дяди мои, выручая меня, пали оба; всѣ мои сподвижники показали разъяренному врагу тылъ, понеслись какъ корабли передъ ураганомъ, или какъ бараны, гонимые голодными волками. Сыновья — Богу извѣстно, что съ ними сталось; знаю только, что они сражались, какъ мужи, которымъ предназначено прославиться или жизнью, или смертью. Ричардъ три раза пролагалъ ко мнѣ дорогу, восклицая: «мужайся, отецъ! бейся до конца!» — Столько же разъ пробивался ко мнѣ и Эдуардъ съ мечемъ, до рукояти обагреннымъ кровью сопротивлявшихся ему. И когда храбрѣйшіе отступали, Ричардъ кричалъ: «впередъ! не уступайте ни пяди!» кричалъ: «корона или славная могила! скипетръ или гробъ!» И мы напирали снова; но, увы, напрасно! Мы снова оттѣснялись, ослабѣвали, какъ плывущій противъ вѣтра лебедь въ борьбѣ съ непреодолимыми волнами. (Шумъ битвы приближается.) А! слышишь? грозные побѣдители гонятся, а я изнемогъ, не могу избѣжать ихъ ярости; но еслибъ я и былъ въ силахъ еще, я все таки не побѣжалъ бы отъ ихъ ярости. Минуты жизни моей сочтены; я долженъ остаться здѣсь; здѣсь должна кончиться и жизнь моя.

Входятъ Королева Маргарита, Клиффордъ и Норсомберлэндъ съ войскомъ.

Сюда, кровожадный Клиффордъ, свирѣпый Норсомберлэндъ, — я еще болѣе воспламеню ваше неугасимое бѣшенство. Я цѣль ваша; я жду вашихъ выстрѣловъ.

НОРС. Сдайся, гордый Плантагенетъ, положись на наше милосердіе.

КЛИФФ. На такое же, какое твоя безпощадная рука оказала некогда отцу моему. Слетѣлъ гордый Фаэтонъ съ колесницы своей, сдѣлалъ полдень вечеромъ!

ІОРКЪ. Мой прахъ, какъ Фениксъ, родитъ птицу, которая отмститъ вамъ всѣмъ, и въ этой надеждѣ, я поднимаю глаза къ небу, пренебрегаю всѣмъ, что бы вы ни сдѣлали со мной. Что жь стоите? — толпа, и робѣетъ!

КЛИФФ. Такъ сражаются трусы, когда не въ силахъ уже бѣжать далѣе; такъ голубь клюетъ вонзившіеся въ него когти сокола; такъ безбожные разбойники, отчаявшись въ жизни, ругаютъ судей своихъ.

ІОРКЪ. Полно, Клиффордъ, вспомни только мое прежнее, и мы увидимъ — можешь ли ты, не краснѣя, взглянуть мнѣ прямо въ лице. Прикуси языкъ, позорящій трусомъ того, чей гнѣвный взоръ заставилъ тебя некогда струсить и обратиться въ бѣгство.

КЛИФФ. Я не стану перекоряться съ тобой словами; поспоримъ ударами, и я на одинъ отвѣчу дважды двумя.

К. МАР. Постой, храбрый Клиффордъ! по тысячѣ причинъ мнѣ хотѣлось бы продлить жизнь измѣнника еще на нѣсколько минутъ. — Онъ оглохъ отъ бѣшенства; останови его, Норсомберлэндъ.

НОРС. Стой, Клиффордъ! слишкомъ для него много чести, если ты оцарапаешь хоть палецъ, стараясь пронзить его сердце. Что за храбрость всунуть руку въ пасть рычащей собаки, когда ее можно оттолкнуть ногой? Правило войны: пользоваться всѣми возможными выгодами; и десять противъ одного не укоръ еще храбрости. (Они стараются схватитъ Іорка; онъ защищается.)

КЛИФФ. Такъ бьется куликъ въ силкѣ.

НОРС. Такъ корчится кроликъ въ сѣтяхъ. (Они овладѣваютъ имъ.)

ІОРКЪ. Такъ торжествуютъ разбойники надъ своей добычей; такъ уступаютъ честные пересилію разбойниковъ.

НОРС. Теперь, что угодно вашему величеству, чтобъ мы сдѣлали съ нимъ?

К. МАР. Храбрые воины, Норсомберлэндъ и Клиффордъ, поставьте того, чьи руки дотягивались до горъ и хватали только тѣнь, на эту кочку. — Такъ это ты хотѣлъ быть королемъ Англіи, буйствовалъ въ нашемъ парламентѣ, проповѣдывалъ о своемъ высокомъ происхожденіи? Гдѣ жь теперь ватага сыновей твоихъ? что жь не выручаютъ они тебя? Гдѣ распутный Эдуардъ, разгульный Джорджъ? гдѣ Дикъ, это смѣлое горбатое чудище, хриплымъ голосомъ постоянно подстрекавшее отца на возмущеніе? Гдѣ любимецъ Рютлэндъ? Смотри, Іоркъ; этотъ платокъ я напоила кровью, источенной изъ груди его мечемъ доблестнаго Клиффорда, и если смерть его можетъ увлажить глаза твои — вотъ, (Бросая ему платокъ) возьми, обтирай имъ щеки свои. Увы, бѣдный Іоркъ, еслибъ не смертельная ненависть — я плакала бы о судьбѣ твоей. Сдѣлай же милость, Іоркъ, скорби, чтобъ развеселить меня. Какъ, неужели пламенное твое сердце до того изсушило твои внутренности, что и смерть Рютлэнда не въ состояніи выжать и одной слезинки? Можно ли быть такъ терпѣливымъ? ты долженъ бы бѣсноваться; только для этого и издѣваюсь я надъ тобой. Топочи ногами, неистовствуй, скрежещи, чтобъ я могла пѣть и плясать. Вижу — даромъ ты не хочешь потѣшить меня. Іоркъ не можетъ говорить безъ короны. — Корону Іорку! — склонитесь передъ нимъ, лорды, низехонько. Подержите ему руки — я увѣнчаю его. (Надѣваетъ на него бумажную корону.) Вотъ теперь онъ совсѣмъ король. Вотъ онъ, занявшій престолъ Генриха! вотъ онъ, признанный имъ наслѣдникъ! — Какъ же это, однакожь, случилось, что великій Плантагенетъ короновался прежде времени, нарушилъ торжественную клятву? Кажется, вамъ не слѣдуетъ быть королемъ до тѣхъ поръ, пока король нашъ Генрихъ не подастъ руку смерти? И вы, несмотря на священную клятву, хотите втиснуть свою голову въ блестящій вѣнецъ Генриха, сорвать съ чела его діадиму еще при жизни его? О, это слишкомъ, слишкомъ непростительное преступленіе. — Долой корону! долой вмѣстѣ съ ней и голову! Умертвить его сейчасъ же!

КЛИФФ. Ради отца, это мое дѣло.

К. МАР. Нѣтъ, постойте; послушаемъ послѣднюю молитву его.

ІОРКЪ. Волчица Франціи, злѣйшая всѣхъ волковъ Франціи, языкъ которой ядовитѣе зуба ехидны, какъ не пристало твоему полу ругаться, подобно распутной Амазонкѣ, надъ горемъ человѣка угнетеннаго несчастіемъ! Еслибъ лице твое, не было неизмѣнно какъ маска, не сдѣлалось безстыднымъ отъ привычки къ злодѣяніямъ — можетъ быть я и попробовалъ бы вогнать тебя, надменная королева, въ краску; чтобъ пристыдить тебя, еслибъ ты не была безстыдна, было бы достаточно и одного напоминовенія, откуда ты и отъ кого произошла. Твой отецъ величается королемъ Неаполя, обѣихъ Сицилій и Іерусалима — и бѣднѣе послѣдняго мызника Англіи. Ужь не этотъ ли бѣдный монархъ научилъ тебя издѣваться? Но къ чему все это? все это не принесетъ тебѣ, гордая королева, никакой пользы; развѣ только оправдаетъ пословицу, что нищій, взобравшись на лошадь, загонитъ ее непремѣнно до смерти. Гордиться женщинъ заставляетъ часто красота; но Богъ свидѣтель, какъ незначительна твоя. Удивляться имъ заставляетъ болѣе всего ихъ добродѣтель; ты же изумляешь совсѣмъ противнымъ. Скромность и кротость дѣлаетъ ихъ почти божественными; совершенное отсутствіе и той и другой дѣлаетъ тебя отвратительной. Ты такъ противоположна всему хорошему, какъ наши антиподы намъ, какъ сѣверъ югу. О, сердце тигра, завернутое въ женскую кожу, какъ могла ты, имѣя лице женщины, напитать платокъ свой кровью ребенка и предложить отцу отирать имъ слезы? Женщины кротки, нѣжны, чувствительны, сострадательны; ты сурова, жестока, свирѣпа, безчувственна, безжалостна. Ты хотѣла, чтобъ я бѣсновался, — ну вотъ, ты достигла своей цѣли; ты хотѣла, чтобъ я плакалъ — смотри, желаніе твое исполняется. Бурные вѣтры нагоняютъ тучу за тучей; стихнули — и дождь полилъ. Эти слезы — похороны моего милаго Рютлэида, и каждая слезинка вопль о мщеніи за смерть его тебѣ, свирѣпый Клиффордъ, и тебѣ, коварная Француженка.

НОРС. Проклятіе! грусть его трогаетъ меня такъ сильно, что я едва удерживаю слезы.

ІОРКЪ. Лица его не тронулъ бы и голодный Канибалъ, не обагрилъ бы розъ ланитъ его кровью; но вы безчеловѣчнѣе, безпощаднѣе, въ десять разъ безпощаднѣе тигровъ Гирканіи. Смотри же, безжалостная королева, на слезы несчастнаго отца. Ты намочила этотъ платокъ кровью моего милаго дѣтища — я смываю съ него кровь моими слезами; (Бросая ей платокъ) возьми его назадъ — хвастайся имъ; разскажешь горестное это событіе вѣрно — клянусь душой, слушатели зальются слезами, зальются слезами даже и враги мои и скажутъ; «о гнусное это дѣло!» Вотъ, возьми и корону, а вмѣстѣ съ короной и мое проклятіе: да предложутъ тебѣ въ несчастій такое жь утѣшеніе, какое принялъ я изъ слишкомъ жестокой руки твоей. Жестокосердый Клиффордъ, освобождай же меня изъ этой темницы; душа на небо, кровь на ваши головы!

НОРС. Будь онъ палачемъ всего рода моего, клянусь, и тогда, видя какъ сильно скорбитъ душа его, я плакалъ бы вмѣстѣ съ нимъ.

К. МАР. Къ чему эта старческая плаксивость, лордъ Норсомберлэндъ? Вспомни зло, которое онъ сдѣлалъ намъ всѣмъ, и твои слезы высохнутъ тотчасъ же.

КЛИФФ. (Пронзая его.) Вотъ, моя клятва, вотъ, за смерть отца.

К. МАР. (Пронзая его.) Вотъ за права нашего мягкосердаго короля.

ІОРКЪ. Господи, раствори врата милосердія! душа моя вылетаетъ сквозь эти раны къ тебѣ! (Умираетъ.)

К. МАР. Отрубите ему голову и поставьте ее на ворота Іорка. Такъ Іорку можно будетъ обозрѣвать городъ Іоркъ.

ДѢЙСТВІЕ II.

СЦЕНА 1.

Равнина близь Мортимерова-креста въ Гигфогдширѣ.

Барабанный бой. Входятъ Эдуардъ и Ричардъ съ войскомъ.

ЭДУАР. Удивляюсь, какъ избавился, и избавился ли еще царственный отецъ нашъ отъ преслѣдованія Клиффорда и Норсомберлэнда. Еслибъ его взяли, до насъ дошла бы эта новость; еслибъ его убили, мы услышали бы эту новость; еслибъ онъ спасся, не скрылась бы отъ насъ и счастливая вѣсть объ его счастливомъ избавленіи. — Что съ тобою братъ? что ты такъ мраченъ?

РИЧАР. Я не могу веселиться, пока не узнаю, что сдѣлалось съ нашимъ храбрымъ отцомъ. Въ сраженіи я видѣлъ, какъ онъ рыскалъ, отыскивая Клиффорда. Въ густой толпѣ непріятелей онъ былъ точно какъ левъ въ стадѣ скота, или какъ медвѣдь окруженный собаками, которыя, испытавъ силу его лапы, стоятъ поодаль и лаютъ. Таковъ былъ нашъ отецъ между врагами; такъ бѣжали враги нашего воинственнаго отца; чтобъ прославиться, мнѣ кажется, достаточно уже и одной возможности назваться сыномъ его. — Посмотри, какъ утро растворяетъ золотыя врага свои и прощается съ великолѣпнымъ солнцемъ. Убранное, какъ женихъ, вертящійся передъ своей милой, какъ похоже оно на утро юности.

ЭДУАР. Что это? обманываютъ меня глаза, или я въ самомъ дѣлѣ вижу три солнца?

РИЧАР. Три блестящія солнца, три настоящія солнца, раздѣленныя не бѣгущими облаками, а блѣдной, свѣтлой лазурью. — Смотри, смотри! они сближаются, соединяются, какъ бы цѣлуются, какъ бы клянутся въ неизмѣнномъ союзѣ. Вотъ слились въ одно сіяніе, въ одинъ пламенникъ, въ одно солнце! Небо предзнаменуетъ этимъ какое-нибудь событіе.

ЭДУАР. Удивительно; неслыханно! — Братъ, не вызываетъ ли оно насъ этимъ на поле брани; не намекаетъ ли, чтобъ мы, сыны храбраго Плантагенета, блестя каждый своей собственной доблестью, соединились во-едино и озарили землю, какъ это солнце цѣлый міръ? Что бы это ни предзнаменовало, отнынѣ я ношу на моемъ щитѣ три свѣтлыя солнца.

РИЧАР. Носи лучше трехъ дочерей; извини, вѣдь женщинъ ты любишь болѣе, чѣмъ мущинъ.

Входитъ Гонецъ.

Ты что? твой мрачный взоръ пророчитъ какую-то страшную повѣсть, готовую сорваться съ языка твоего.

ГОНЕЦ. Я горестный свидѣтель убійства благороднаго герцога Іорка, вашего царственнаго отца и моего повелителя.

ЭДУАР. О, ни слова болѣе; слишкомъ ужь много и того, что сказалъ.

РИЧАР. Говори, какъ онъ умеръ; я все хочу знать.

ГОНЕЦ. Окруженный толпой враговъ, онъ отбивался отъ нихъ, какъ надежда Трои отъ Грековъ, хотѣвшихъ ворваться въ Трою. Но и самъ Геркулесъ уступилъ бы множеству; отъ множества ударовъ, хоть и небольшимъ топоромъ, падаютъ и огромнѣйшіе, твердѣйшіе дубы. Вашъ отецъ былъ осиленъ множествомъ рукъ, но убитъ двумя — неистовой рукой безчеловѣчнаго Клиффорда и рукой королевы, которая, жестоко издѣваясь надъ нимъ, короновала его и смѣялась ему въ лице; когда же, отъ грусти, онъ заплакалъ, безжалостная подала ему для обтиранія слезъ платокъ, обагренный невинной кровью юнаго Рютлэнда, убитаго безпощаднымъ Клиффордомъ. Наконецъ, послѣ многихъ насмѣшекъ, многихъ подлыхъ ругательствъ, они отрубили ему голову и поставили ее на ворота Іорка, гдѣ она и теперь представляетъ горестное зрѣлище, какого до сихъ поръ я никогда не видывалъ еще.

ЭДУАР. Дорогой герцогъ Іоркъ, твердыня, на которую мы опирались, ты умеръ — и нѣтъ у насъ ни посоха, ни опоры. О, Клиффордъ, злобный Клиффордъ, ты убилъ цвѣтъ европейскаго рыцарства; ты побѣдилъ его измѣннически — одинъ на одинъ онъ побѣдилъ бы тебя. Дворецъ души моей сдѣлался теперь тюрьмой. О, еслибъ она вырвалась отсюда и тѣло мое замкнули на вѣчный покой въ землю, потому что отнынѣ мнѣ ужь не радоваться; никогда, о, никогда, не видать ужь мнѣ радости!

РИЧАР. Я не могу плакать, потому что и всѣми влагами тѣла едва ли затушить, какъ печь, пылающее сердце мое; и языкъ не можетъ свалить страшнаго бремени съ сердца, потому что то самое дыханіе, безъ котораго говоръ невозможенъ, раздуло бы только уголья, раскаляющіе всю грудь мою, сожгло бы меня пламенемъ, который должны бъ залить слезы. Плакать — уменьшить только силу скорби. Слезы — дѣтямъ; мнѣ — удары и мщеніе! Я ношу твое имя, Ричардъ; я отомщу твою смерть, или умру, отмщая, со славой!

ЭДУАР. Свое имя доблестный герцогъ оставилъ тебѣ; свое герцогство и свое мѣсто — мнѣ.