Аббат. Часть 4 (Скотт) — ДО

АББАТЪ или НѢКОТОРЫЯ ЧЕРТЫ ЖИЗНИ МАРІИ СТУАРТЪ, КОРОЛЕВЫ ШОТЛАНДСКОЙ.

Сочиненіе Сира Валтера Скотта;

ВЪ ЧЕТЫРЕХЪ ЧАСТЯХЪ.

Переводъ съ Англинскаго.

ЧАСТЬ ТРЕТІЯ.

САНКТПЕТЕРБУРГЪ,

въ Типографіи Императорскихъ Театровъ,

1825 года.

Печатать позволяется

съ тѣмъ, чтобы по напечатаніи сей книги до выпуска въ публику представлены были въ Цензурный Комитетъ; одинъ екземпляръ для Цензурнаго Комитета, другой для Департамента Народнаго Просвѣщенія, два екземпляра для Императорской Публичной Библіотеки и одинъ для Императорской Академіи Наукъ. Москва. Генваря 18 дня 1825. Книгу сію расматривалъ Адъюнктъ, Надворный Совѣтникъ и Кавалеръ

Павелъ Щепкинъ.

ГЛАВА I

Роландъ Гремесъ, воспользовавшись отверстіемъ въ заборѣ, при помощи полнаго мѣсяца удобно могъ, не показываясь, разсмотрѣть людей, которые такъ неожиданно нарушили его покой. Они разговаривали въ ближайшей аллеѣ, саженяхъ въ десяти отъ него, и ему весьма легко было узнать голосъ и станъ Дугласа, также пурпуровую полуодежду пажа, котораго онъ видѣлъ въ гостинницѣ Михаила въ Единбургѣ.

Я подходилъ къ дверямъ комнаты пажа, говорилъ Дугласъ; его или тамъ нѣтъ, или онъ не хочетъ отвѣчать. Дверь по обыкновенію запирается изъ нутри и пройти намъ черезъ нее нельзя. — Я незнаю, что должны мы думать объ его молчаніи.

Вы слишкомъ полагались на него, отвѣчалъ пажъ, это голова, на непостоянный умъ и вспыльчивость которой ни что не можетъ произвести продолжительнаго впечатлѣнія.

Я совсѣмъ не хотѣлъ на него полагаться, но меня увѣрили, что при первомъ благопріятномъ случаѣ мы найдемъ его хорошо расположеннымъ, ибо....

Здѣсь до того понизилъ онъ голосъ, что Роландъ ничего не могъ слышать; — это было тѣмъ для него досаднѣе, что онъ самъ былъ предметомъ ихъ разговора.

Что же касается до меня, подхватилъ пажъ въ пурпуровой полуодеждѣ, я никакъ бы ему не ввѣрился. Однако если онъ вамъ мѣшаетъ, можно отъ него отдѣлаться, нѣтъ ли съ вами кинжала? Если онъ не можетъ быть намъ полезенъ, по крайней мѣрѣ лишимъ его средства намъ вредить.

Это было бы и неосторожно и вмѣстѣ дерзко, отвѣчалъ Дугласъ, къ тому же я вамъ сказалъ, что дверь заперта. Онъ можетъ быть спитъ, я ворочусь и постараюсь разбудишь его.

Роландъ тотчасъ догадался, что плѣнницы узнавъ какимъ нибудь образомъ что онъ въ саду, заложили дверь передней, гдѣ онъ всегда спалъ въ качествѣ часоваго, долженствующаго охранять одинъ только входъ чрезъ которой можно было войти въ комнату Королевы. Но онъ не могъ понять какъ Катерина попала въ садъ въ то время когда Марія Стуартъ и Лади Флемингъ были заперты въ своей комнатѣ, и входъ въ оную защищенъ крѣпкими затворами. Я долженъ непремѣнно узнать всѣ сіи таинства, подумалъ онъ, и тогда поблагодарю Миссъ Катерину, если это точно она, за употребленіе, которое предлагала она Жоржу Дугласу сдѣлать изъ кинжала"

Мнѣ кажется они меня ищутъ; пусть же ищутъ не попустому.

Между тѣмъ Дугласъ вошелъ въ замокъ, и дверь которая служила сообщеніемъ съ садомъ, осталась отворенною. Пажъ въ пурпуровой полуодеждѣ остался одинъ въ саду; онъ сложилъ руки и устремивъ глаза на луну, казалось упрекалъ ее, что она хочетъ имъ измѣнить своимъ свѣтомъ.

Роландъ подошелъ къ нему. Миссъ Катерина, сказалъ онъ насмѣшливымъ голосомъ, вотъ прекрасная ночь для молодой переодѣтой дѣвушки, которая назначаетъ свиданіе въ саду.

Тише, воскликнулъ пажъ; тише! скажи другъ ли ты мнѣ или врагъ?

А какъ я могу быть другомъ той, которая осыпавъ меня льстивыми словами, подаетъ такіе добрые совѣты Дугласу.

Чортъ тебя возьми и съ твоимъ Дугласомъ, дуракъ, пустомеля! насъ откроютъ и тогда все пропало!

Катерина, сказалъ Роландъ, вы меня обманывали, жестоко со мною поступали, но минута развязки приближалась, я не упущу сего случая.

Безумный! ужели и при лунномъ сіяніи не можешь ты отличить оленя отъ лани?

Хитрость сія вамъ не удастся, сказалъ Роландъ, схвативъ ее за полу платья. По крайней мѣрѣ этотъ разъ я буду знать съ кѣмъ имѣю дѣло.

Пусти меня, вскричалъ пажъ въ пурпуровой одеждѣ, стараясь освободить свое платье, и въ тоже время голосомъ въ которомъ обнаруживался гнѣвъ и вмѣстѣ смѣхъ, онъ прибавилъ: такъ ли вы должны обходиться съ дочерью Лорда Сейтона?

Но видя, что Роландъ ободренный можетъ быть шутливымъ голосомъ, держалъ крѣпко плащъ, почитая свою дерзость позволительною, противникъ его сказалъ ему въ сильномъ негодованіи: пусти меня сію минуту. Дѣло идетъ о жизни и смерти. Мнѣ жаль тебя, но бойся меня разсердить.

Сказавъ сіе пажъ сдѣлалъ новое усиліе освободить свое платье, и тѣмъ самимъ заставилъ выстрѣлить пистолетъ который былъ у него за поясомъ.

Выстрѣлъ распространилъ ужасъ по всему замку. Часовой, стоявшій на башнѣ, затрубилъ въ рогъ и закричалъ громкимъ голосомъ! измѣна! измѣна! къ оружію! къ оружію!

Пажъ въ пурпуровой одеждѣ, котораго Роландъ упустилъ въ первую минуту изумленія, изчезъ, и почти въ тоже время послышался плескъ веселъ на озерѣ. Минуту спустя сдѣланы были пять или шесть выстрѣловъ съ башенъ замка и велѣно было наводить фалконетъ на судно. Предполагая, что въ ономъ находится Катерина Сейтонъ и страшась за ея жизнь, Роландъ не находилъ другаго средства отмѣнить сіе приказаніе какъ прибѣгнуть къ Жоржу Дугласу. Онъ бросился въ замокъ и вбѣжалъ въ комнату Королевы, гдѣ слышенъ былъ ужасный шумъ.

Вошедъ туда, онъ увидѣлъ себя посреди многочисленной толпы погруженной въ изумленіе и замѣшательство; всѣ говорили вмѣстѣ и глядѣли другъ на друга съ смущеннымъ видомъ. На одномъ концѣ гостиной стояла Королева, а позади ее Лади Флеммингъ, и къ неописанному изумленію Роланда, Мисъ Сейтонъ, которая казалось обладала удивительною способностію находиться вездѣ въ одно время. Всѣ три были одѣты по дорожному; и Катерина держала не большую шкатулку, заключавшую въ себѣ малое число другоцѣнныхъ веш(ей, остававшихся у Маріи Стуартъ. На другомъ концѣ у двери стояла Лади Локлевенъ въ спальномъ платьѣ, окруженная стражею и служителями, изъ которыхъ одни держали факелы, другіе имѣли сабли, пистолеты, однимъ словомъ, что кому попалось въ руки. — Посреди ихъ стоялъ Жоржъ Дугласъ блѣдный, обезображенный, съ потупленными глазами въ землю, подобно преступнику который уличенъ въ злодѣяніи и не знаетъ какъ утаить оное.

Жоржъ Дугласъ, сказала Лади Локлевенъ по нѣкоторомъ молчаніи, поспѣшите принесть свое оправданіе и тѣмъ загладить пятно, которымъ замарали вы честь вашего дома. Скажите: Дугласъ никогда не нарушалъ своей обязанности, а я одинъ изъ Дугласовъ. Скажи это, сынъ мой, и сего будетъ для меня достаточно чтобы удостовѣриться въ твоей невинности, не смотря на то что все тебя изобличаетъ. Скажи, что сей заговоръ былъ дѣломъ сихъ коварныхъ женщинъ и несчастнаго юноши, которому я слишкомъ много довѣряла. Скажи, что они одни готовили себѣ бѣгство, столь пагубное для Шотландіи и столь гибельное для дома отца твоего.

Что касается до бездѣльника пажа, сказалъ Дрифесдалъ, то могу васъ увѣрить, что ему невозможно было отворить дверь своей комнаты, я самъ заперъ его вчера вечеромъ въ саду. Виновника сегодняшняго бѣгства я не знаю, но смѣю васъ увѣрить, что нынѣшнюю ночь пажъ въ этомъ ни мало не участвовалъ.

Ты лжешь, Дрифесдалъ, вскричала Лади Локлевенъ; ты хочешь обезчестить домъ своего господина чтобы спасти жизнь молодой змѣи.

Смерть его несравненно для меня пріятнѣе его жизни, отвѣчалъ онъ съ мрачнымъ видомъ, но что правда, то правда.

Дугласъ поднялъ голову и сказалъ твердымъ и спокойнымъ голосомъ: прошу васъ, матушка, никого не наказывать; я одинъ....

Дугласъ, прервала Королева, что съ вами сдѣлалось? молчите я вамъ приказываю.

Извините меня, Государыня, отвѣчалъ онъ поклонившись ей съ видомъ глубочайшаго уваженія; я желалъ бы исполнить вашу волю, но имъ нужна жертва, и я никакъ не попущу чтобы кто нибудь другой за меня потерпѣлъ. Да, матушка, продолжалъ онъ обратясь къ Лади Локлевенъ, на меня одного долженъ пасть весь вашъ гнѣвъ. Молодой пажъ невиненъ, повѣрьте мнѣ въ этомъ если слова Дугласа для васъ что нибудь значатъ, онъ ничего не зналъ и вы несправедливо поступите, если его накажите. Вы не въ правѣ также охуждать поступка Королевы. Кто на ея мѣстѣ не согласился бы воспользоваться случаемъ, который я ей предлагалъ, чтобы возвратить себѣ свободу? Да, моя искренняя приверженность, чувство несравненно живѣйшее, приготовили бѣгство прекраснѣйшей, и вмѣстѣ несчастнѣйшей женщинѣ. Далекій отъ того чтобы раскаяваться въ своемъ поступкѣ, я напротивъ горжусь имъ и жалѣю только о томъ, что мое предпріятіе не увѣнчалось желаннымъ успѣхомъ. За Королеву я съ радостію пожертвую своею жизнію.

Да ниспошлетъ мнѣ небо въ дни моей старости довольно силъ, дабы перенести столько горестей, воскликнула Лади Локлевенъ. Государыня родившаяся подъ несчастнымъ созвѣздіемъ! Доколѣ будешь ты соблазнительнымъ орудіемъ для всѣхъ тебя окружающихъ? Древній Локлевенской домъ, знаменитый дѣлами своихъ предковъ! да будетъ проклятъ часъ приведшій сію женщину въ твои стѣны.

Не говорите сего матушка, возразилъ Дугласъ; честь дома Дугласовъ возсіяетъ новымъ блескомъ когда одинъ изъ членовъ его умретъ за несчастнѣйшую изъ Королевъ, за любезнѣйшую изъ женщинъ.

Дугласъ, сказала Марія Сшуартъ, не ужели въ ту минуту, когда я могу лишиться на всегда одного изъ вѣрныхъ своихъ. подданныхъ, я должна вамъ напоминать что вы забываете чѣмъ одолжены своей Королевѣ.

Несчастный сынъ, воскликнула въ отчаяніи Лади Локлевенъ, ужели ты попался въ сѣти раскинутыя сею сиреною? ужели ты промѣнялъ свою вѣру, честь, клятвы, обязанности къ дому, отечеству и Богу, на слезы крокодила; на улыбку, подававшую надежду то слабому франциску, то безсмысленному Дарнлею, на глаза читавшіе любовь во взорахъ Шастелета, на уста повторявшія любовныя пѣсни нищаго Риззіо, на уста принимавшія съ восторгомъ поцѣлуи нечестиваго Ботвеля?

Не осуждайте чужихъ поступковъ, матушка, вскричалъ Дугласъ. А вы, Королева, Государыня стольже добродѣтельная сколь и прекрасная, не взирайте съ излишнею; строгостію на дерзость своего вассала. Не ужели вы думаете, что одна преданность могла меня заставить рѣшиться на такое дѣло? Вы конечно достойны чтобы всякой изъ вашихъ подданныхъ жертвовалъ для васъ своею жизнію; но я сдѣлалъ болѣе, я сдѣлалъ что одна любовь _ могла внушить Дугласу, я скрывалъ свои чувства. Прощайте, Королева всѣхъ сердецъ и повелительница сердца Дугласова! Когда вы освободитесь отъ сей постыдной неволи, что и должно непремѣнно быть, если еще справедливость существуетъ на землѣ; когда вы подарите почестями и достоинствами счастливаго смертнаго, которому будете одолжены своею свободою, удѣлите одну мысль тому, для кого облобызать руку вашу было бы лестнѣйшею наградою; посвятите одинъ только вздохъ его вѣрности, и слезу его памяти. Сказавъ сіе онъ бросился къ ея ногамъ, схватилъ ея руку и съ нѣжностію прижалъ ее къ устамъ своимъ.

И въ моемъ присутствіи, воскликнула Лади Локлевенъ, осмѣливаешься ты предаваться своей недостойной страсти? разлучите ихъ и заключите его въ темницу замка. Что же! будетъ ли кто нибудь повиноваться? сказала она обратясь къ своимъ служителямъ, которые смотрѣли другъ на друга, и никто не спѣшилъ исполнять ея приказаній.

Они -не знаютъ на что рѣшиться сказала Марія. Спасайтесь Дугласъ, ваша Королева вамъ это приказываетъ.

Дугласъ всталъ. Жизнь моя въ вашихъ рукахъ, вскричалъ онъ; и обнаживъ свою саблю, онъ прошелъ сквозь толпу служителей, заграждавшихъ ему путь. Его движеніе было такъ скоро, что однимъ только явнымъ насиліемъ можно было его остановить, но какъ всѣ служители замка чрезвычайно его любили и вмѣстѣ боялись, то ни одинъ не хотѣлъ ему воспрепятствовать пещись о своей безопасности.

Гнѣвъ Лади Локлевенъ еще болѣе отъ того увеличился. Не ужели вездѣ окружаютъ меня измѣнники? вскричала она. Пусть сей часъ преслѣдуютъ его и доставятъ въ руки мои живаго или мертваго.

Онъ не можетъ вытти изъ острова, сказалъ Дрифесдалъ, у меня ключъ отъ пристани.

Но въ тоже время раздался на дворѣ голосъ двухъ или трехъ служителей, которые преслѣдовали его изъ любопытства, а можетъ быть и изъ послушанія къ волѣ своей госпожи; они кричали, что молодой баринъ бросился въ озеро.

Храбрый и благородный Дугласъ! воскликнула Королева; великій человѣкъ! онъ предпочитаетъ смерть постыдному плѣну!

Стрѣляйте по немъ, вскричала Лади Локлевенъ; если есть еще между вами хотя одинъ вѣрный служитель отца его, да освободитъ онъ фамилію Локлевенъ отъ измѣнника.

Въ слѣдъ за симъ послышались два или три ружейные выстрѣла, вѣроятно болѣе сдѣланные изъ уваженія къ приказаніямъ владѣтельницы замка, нежели съ какимъ нибудь злымъ намѣреніемъ; — и Рандалъ, вошедъ объявилъ, что Дугласъ былъ принятъ на судно находившееся не въ дальнемъ разстояніи отъ берега.

Возмите яликъ, сказала Лади Локлевенъ, и сей же часъ бросьтесь за нимъ въ погоню.

Теперь очень поздно, отвѣчалъ Рандалъ, они уже на срединѣ озера и луна сокрылась за облаками.

И такъ онъ спасенъ! воскликнула старая, владѣтельница замка; честь нашего дома на всегда потеряна и насъ всѣхъ будутъ почитать участниками въ его измѣнѣ.

Лэди Локлевенъ, сказала Марія приближась къ ней, въ сію ночь вы разрушили лучшія мои надежды, заковали цѣпи, изъ которыхъ я надѣялась освободиться, разбили чашу удовольствій въ ту минуту, когда я подносила ее къ моимъ устамъ; однако не смотря на сіе, я принимаю участіе въ вашей горести и желала бы васъ утѣшить.

Оставьте меня, коварная женщина, сказала Лади Локлевенъ, кто лучше васъ умѣлъ когда, либо наносить самыя глубокія раны, подъ личиною снисходительности и доброты?

Лэди Локлевенъ, вы не можете меня даже обидѣть теперь и сими грубыми, недостойными словами, которыя вы не стыдитесь произносить въ присутствіи вашихъ слугъ. — И такъ много сегодня обязана одному изъ членовъ фамиліи Дугласовъ, что должна великодушно прощать все что владѣтельница замка сего не скажетъ мнѣ въ пылу своего гнѣва.

Благодарность моя къ вамъ безпредѣльна, Государыня, отвѣчала Лади Локлевенъ, стараясь принять на себя насмѣшливый видъ; бѣдные Дугласы, прибавила она, рѣдко наслаждались улыбкою своихъ Государей; но они вѣрно не захотятъ промѣнять свою справедливость на ласки и милости, которыми даритъ ихъ теперь Марія Шотландская.

Кто привыкъ силою отнимать, отвѣчала Королева, тотъ не можетъ находить никакой цѣны въ подаркахъ; и если мнѣ теперь нѣчемъ почти дарить, въ томъ вина Дугласовъ и ихъ союзниковъ.

Вамъ нѣчего опасаться, Государыня, прибавила Лади Локлевенъ съ тѣмъ же видомъ колкой насмѣшки; вы имѣете такое сокровище, которымъ вполнѣ можете располагать; самый справедливый гнѣвъ вашего отечества отнять его у васъ не можетъ. Улыбка и искуство краснорѣчія такія средства, обладая которыми вы всегда привлечете молодыхъ безумцовъ на свою сторону.

Королева взглянула съ удовольствіемъ на зеркало украшавшее одну изъ стѣнъ гостинной, которое будучи освѣщено факелами, отражало черты исполненныя благородства и прелестей. Лади Локлевенъ кажется льститъ намъ, Флемингъ, сказала она; я никакъ не полагала, чтобы горести и заточенія оставили еще намъ такъ много сего богатства, которое женщины предпочитаютъ всѣмъ другимъ дарамъ природы.

Ваше Величество доведете до какой ни будь крайности эту злую женщину, сказала Лади Флемингъ тихимъ голосомъ; заклинаю васъ не позабывать что она оскорблена, и что мы въ ея власти.

Я не пощажу ее, Флемингъ, отвѣчала тѣмъ же голосомъ Королева. Когда я жалѣла о ней, она мнѣ отвѣчала оскорбленіями; теперь я хочу ей показать что ими презираю. Если не достанетъ у нее колкихъ словъ, пускай прибѣгнетъ къ своему кинжалу.

Я думаю, сказала громко Лади Флемингъ, что Лади Локлевенъ очень хорошо бы сдѣлала, если бы теперь удалилась и позволила нѣсколько отдохнуть Ея Величеству.

Безъ сомнѣнія., отвѣчала Лади Локлевенъ, и тѣмъ самымъ доставила бы Ея Величеству и ея любимицамъ средства соткать новыя сѣти для уловленія безумцовъ. Мой старшій сынъ вдовъ, можетъ быть не будетъ ли онъ достойнѣе лестныхъ стараній, которыя вы употребили для обольщенія его брата? Правда вы уже три раза несли на себѣ супружеское бремя, а по постановленіямъ Римской церкви, супружество есть таинство, и послѣдователи Рима не могутъ конечно слишкомъ часто налагать его на себя.

А послѣдователи Женевы, отвѣчала Королева вспыхнувъ отъ негодованія, не почитая бракъ за таинство, избавляютъ себя иногда, какъ говорятъ, отъ сего обряда. — Тутъ, какъ бы опасаясь слѣдствій сего намека, который относился къ проступкамъ юности Лади Локлевенъ, она обратясь къ Лади Флемингъ, сказала ей: войдемте въ нашу спальню; этимъ споромъ мы дѣлаемъ ей слишкомъ много чести. Если ночью она захочетъ нарушить нашъ покой, то можетъ велѣть выломать дверь. Сказавъ сіе она вышла въ сопровожденіи Лади Флемингъ и Катерины Сейтонъ.

Лади Локлевенъ, пораженная послѣднимъ сарказмомъ, а въ особенности раздраженная тѣмъ, что навлекла его на себя въ присутствіи всѣхъ служителей, подобно статуи осталась неподвижною и казалось прикована была къ мѣсту, свидѣтелю кровавой сей обиды.

Она тогда только пришла въ себя, когда Дрифесдалъ и Рандалъ начали дѣлать ей безпрестанные вопросы.

Милади не имѣетъ ли чего намъ приказать? спросилъ Дрифесдалъ.

Не поставить ли часовыхъ подлѣ судовъ? сказалъ Рандалъ.

И не удвоить ли стражу у замка? прибавилъ Дрифесдалъ.

Не встревожить ли жителей Кинросса, сказалъ Рандалъ, изъ опасенія нѣтъ ли непріятельскихъ силъ на той сторонѣ озера.

И не отправить ли, спросилъ Дрифесдалъ, нарочнаго къ Сиру Виліаму въ Единбургъ, дабы извѣстить его обо всемъ здѣсь случившемся?

Дѣлайте что хотите, отвѣчала Лади Локлевенъ не совсѣмъ еще пришедъ въ себя. Дрифесдалъ, прибавила она, ты старой служивой, возьми всѣ нужныя предосторожности. Боже мой! не ужели я должна быть такъ явно обижена!

Не думаете ли вы, спросилъ Дрифесдалъ съ видомъ боязни, эту женщину…, эту особу.... нѣсколько построже содержать?

Нѣтъ, отвѣчала она съ негодованіемъ, мщеніе мое не прибѣгаетъ къ такимъ низскимъ средствамъ. Явлю месть достойную меня, или гробъ предковъ сокроетъ мой стыдъ.

Вы будете отмщены, сказалъ Дрифесдалъ, будете прежде нежели солнце два раза совершитъ суточное свое теченіе.

.Дади Локлевенъ ничего не отвѣчала, можетъ быть она даже и неслыхала послѣднихъ словъ его, ибо выходила изъ гостиной въ то время какъ онъ ихъ произносилъ. Дрифесдалъ выслалъ всѣхъ служителей изъ комнаты, и остался одинъ съ Роландомъ. Онъ подошелъ къ нему съ ласковымъ видомъ, чего прежде никогда не бывало, и самый видъ сей во все не приличествовалъ его суровому и жестокому лицз'.

Молодой человѣкъ, сказалъ старый лицемѣръ, я виноватъ передъ вами, но вы сами отчасти тому причиною. Характеръ вашъ показался мнѣ также легокъ, какъ легко перо на вашей шляпѣ. Вашъ затѣйливый уборъ, веселое расположеніе духа, все сіе заставляло меня дѣлать о васъ дурныя заключенія. Но теперь я вамъ отдаю полную справедливость. Сегодня, ночью мнѣ очень хотѣлось знать что вы будете дѣлать въ саду; я сталъ у окна, и видѣлъ что вы но возможности старались отклонять сподвижника Дугласа отъ его намѣренія, Дугласа, который не достоинъ болѣе носить имени отца своего, и долженъ быть на всегда, какъ негодная вѣтвь, отрѣзанъ отъ древа дома своего. Я шелъ къ вамъ на помощь, когда раздался выстрѣлъ; и бездѣльникъ часовой, котораго какъ я полагаю подкупили, принужденъ былъ ударить тревогу, что могъ онъ сдѣлать гораздо ранѣе. — И такъ, чтобы хотя нѣсколько наградить васъ за мою несправедливость, я хочу оказать вамъ дружескую услугу, если только вы согласитесь принять ее отъ меня.

Позвольте же узнать въ чемъ будетъ она состоять?

Въ сущей бездѣлицѣ. Вы должны дать знать въ Голирудѣ обо всемъ здѣсь происходившемъ; чрезъ это вы можете попасть въ милость у Сира Виліама, Графа Мортона, и даже у самаго Регента, тѣмъ болѣе что бы все дѣло видѣли отъ начала до конца, и можете отдать въ ономъ полный отчетъ. Счастіе въ вашихъ рукахъ, и я надѣюсь что тогда вы презрите всѣ суеты мірскія, и научитесь съ пользой употреблять настоящее время, какъ человѣкъ который думаетъ о будущемъ.

Весьма вамъ благодаренъ за дружескую вашу услугу, Г. управитель, но къ несчастію я исполнить ее не могу! Я не стану говорить вамъ что, находясь въ услуженіи Королевы, мнѣ совсѣмъ не прилично дѣйствовать противу нее; но оставя это, мнѣ кажется самое дурное средство снискать милость Сира Виліама, донося ему объ измѣнѣ его сына; Мортонъ также съ неудовольствіемъ услышитъ о вѣроломствѣ одного изъ своихъ родственниковъ, и наконецъ, извѣстіе объ измѣнѣ племянника весьма непріятно будетъ для Регента.

Гмъ! сказалъ Дрифесдилъ голосомъ въ которомъ обнаруживалось Удивленіе и вмѣстѣ неудовольствіе, дѣлайте Что вамъ угодно; какъ вы ни вѣтрены, но я вижу что вы умѣете наблюдать свой выгоды.

Можетъ быть, Г. управителѣ, но послушайте что я вамъ скажу: я увѣренъ что вы никогда менѣе меня не любили, какъ въ сію минуту, и что довѣренность которой вы меня удостоиваете, есть сѣть вами мнѣ разставляемая. Но я не принимаю фальшивой монеты за чистыя деньги. Обходитесь со мною по прежнему, подозрѣвайте меня, подсматривайте за мною, — я ничего небоюсь.

Клянусь небомъ, молодой человѣкъ, сказалъ Дрифесдалъ глядя на него сурово, если ты замышляешь какую нибудь измѣну противу Локлевенскаго дома, голова твоя останется на башнѣ замка.)

А мои совѣтъ, не мѣшаться тебѣ въ чужія дѣла; чтоже касается до головы моей, то она также тверда на плечахъ моихъ, какъ и на высочайшей Шотландской башнѣ.

И такъ прощай, пестрой и болтливой попугай; ты гордишься своимъ языкомъ и своими перьями, но берегись силковъ.

Прощай, старый осиплый воронъ: помни что твой тяжелый полетъ, твои черныя перья, и важное карканье не спасутъ тебя ни отъ лука ни отъ ружья. Теперь открытая война между нами.... Всякой за свою госпожу, и Богъ да будетъ намъ судья!

Довольно, сказалъ управитель, и да защититъ онъ того кто вѣрно ему служитъ. Я постараюсь увѣдомить мою госпожу, чтобы она тебя также считала въ числѣ измѣнниковъ.... Добрый вечеръ, господинъ щеголь.

Покойная ночь, Рыцарь бѣлаго жезла, управитель вышелъ, и Роландъ старался употребить въ свою пользу остатокъ ночи, чтобы хотя нѣсколько Успокоиться.

ГЛАВА II.

Какъ нискучалъ Роландъ своимъ пребываніемъ въ замкѣ Локлевенскомъ, и какъ не сожалѣлъ онъ видя не успѣхъ въ бѣгствѣ Королевы, никогда однако не просыпался онъ съ пріятнѣйшими чуствами, которыя исполнили сердце его на другой день ночи разрушившей планъ Дугласа и освобожденіе Маріи Стуартъ. Во первыхъ, онъ былъ увѣренъ что все сказанное ему Аббатомъ Амвросіемъ относилось къ Королевѣ, а не къ Миссъ Сейтонъ; ибо происшествіе на канунѣ случившееся, ясно доказывало ему что Маріи, а не Катеринѣ было предано сердце Дугласа. Кромѣ того, послѣ объясненія которое онъ имѣлъ съ Дрифесдаломъ, онъ былъ свободенъ, не нарушая чести въ отношеніи къ Локлевенскому дому, способствовать всѣми силами къ освобожденію Королевы: и кромѣ собственнаго желанія содѣйствовать сему великому предпріятію, онъ зналъ что это есть самое вѣрное средство снискать благосклонность Миссъ Сейтонъ. — Ему оставалось только при первомъ удобномъ случаѣ извѣстить ее объ этомъ, и случай благопріятствовалъ ему на сей разъ болѣе нежели какъ онъ могъ надѣяться.

Управитель принесъ завтракъ въ обыкновенное время, и поставивъ его на столъ въ гостиной, сказалъ Роланду насмѣшливымъ голосомъ: молодой ражъ! на васъ возлагается сегодня должность, которую такъ долго исполняла одинъ изъ Дугласовъ,

Должностію сею никакъ нельзя обижаться, напротивъ должно ею гордиться, сказалъ Роландъ.

Вмѣсто отвѣта Дрифесдалъ бросилъ на него взоръ исполненный ненависти и презрѣнія, и вышелъ изъ комнаты.

Гремесъ оставшись одинъ въ гостиной, старался по возможности подражать ловкости Дугласа, съ какою онъ выполнялъ сію должность въ присутствіи Шотландской Королевы. Теперь у нихъ вся надежда на меня, говорилъ онъ самъ себѣ, и чтобы со мною ни случилось, я буду, сколько слабыя силы мои позволятъ, также храбръ, благоразуменъ и достоинъ ихъ довѣренности, какъ и самый Жоржъ Дугласъ,

Въ сіе время Катерина Сейтонъ вышла одна, противу своего обыкновенія, изъ спальни; глаза ея были заплаканы. Сердце Роланда сильно забилось, онъ подошелъ къ ней, и спросилъ тихимъ и колеблющимся голосомъ: какова Королева?

Какъ можете вы мнѣ дѣлать такіе вопросы, отвѣчала она ему; ужели вы думаете что сердце у нее каменное, и что она можетъ противустать всѣмъ неудачамъ вчерашняго вечера, и перенести терпѣли во гнусные упреки старой Дади? Если бы Богу угодно было создать меня мущиною, я бы гораздо ревностнѣе ей служила.

Женщины которыя носятъ хлысты, кинжалы и пистолеты, хотя и не мущины а только амазонки, сказалъ пажъ, однако онѣ не менѣе мущинъ страшны.

Вы можете шутить какъ вамъ угодно, сказала Катерина, только я теперь менѣе нежели когда нибудь расположена принимать ваши шутки.

Ну такъ позвольте мнѣ поговорить съ вами серьезно. Во первыхъ я вамъ скажу, никакого нѣтъ сомнѣнія что все гораздо лучше бы шло прошедшую ночь, если бы вы удостоили меня своей довѣренности.

Мы это и хотѣли сдѣлать; но могли ли мы предполагать, что Г. пажу угодно будетъ провести ночь въ саду, подобно странствующему Рыцарю какого нибудь Испанскаго романа, вмѣсто того чтобы быть въ своей комнатѣ въ то время когда Дугласъ приходилъ открыть ему наше намѣреніе.

Къ чему же такая поздняя довѣренность?

Ваша связь съ Гендерсономъ и, извините меня, необузданность и вѣтренность вашего характера, препятствовали до послѣдней минуты ввѣрить вамъ столь важную тайну.

За чѣмъ же мнѣ ввѣрять ее было и въ послѣднюю минуту, сказалъ Роландъ обидѣвшійся такимъ чистосердечнымъ признаніемъ, если я имѣлъ несчастіе содѣлаться въ глазахъ вашихъ подозрительнымъ?

Вотъ вы уже и разсердились, сказала Катерина; чтобы наказать васъ за это, мнѣ бы надобно было перестать говорить съ вами. Но я хочу быть великодушною, и буду отвѣчать на вашъ вопросъ. Знайте же что мы имѣли двѣ причины ввѣрить вамъ нашу тайну. Во первыхъ потому что ее трудно было скрыть отъ васъ, ибо мы должны были проходить чрезъ переднюю гдѣ вы обыкновенно спите, а во вторыхъ.....

Я васъ избавляю отъ второй причины, воскликнулъ пажъ, потому что и первую вы сказали мнѣ по необходимости.

Имѣйте терпѣніе, сказала Катерина, и выслушайте меня. — Во вторыхъ, говорю вамъ, мы должны были это сдѣлать потому, что между нами есть одна безумная, которая увѣряетъ что у Роланда сердце доброе, что честь всегда была священна для него, и что онъ никогда не откажется быть защитникомъ угнѣтенныхъ.

Катерина проговорила сіе тихимъ голосомъ и съ потупленными глазами въ землю, какъ бы боясь встрѣтить взоры Роланда.

Скажите же мнѣ, воскликнулъ восхищенный пажъ, кто этотъ великодушный другъ который одинъ только удостоилъ отдать полную справедливость бѣдному Роланду Гремесу, скажите кто онъ таковъ, и кому долженъ я принести живѣйшую мою благодарность?

Если ваше сердце вамъ этаго не говоритъ, отвѣчала Катерина все съ потупленными глазами, то вы должны быть....

Милая Катерина! вскричалъ Роландъ схвативъ ея руку и преклонивъ предъ нею колѣно.

То вы должны быть очень неблагодарны, продолжала она, если послѣ всѣхъ попеченій о васъ Лади Флемингъ....

Клянусь небомъ, воскликнулъ пажъ вставъ съ поспѣшностію, слова ваши также перемѣнчивы какъ и вы сами". Вы знаете что Лади Флемингъ ни до кого нѣтъ дѣла....

Все это можетъ быть, но къ чему такъ громко говорить?

Что за бѣда? сказалъ Роландъ, однако понизивъ голосъ, прибавилъ: она только и думаетъ что о себѣ и о Королевѣ. При томъ же вы знаете что для меня всѣ похвалы, не изключая и похвалъ Королевы, ничего не значатъ, если вы будете дурнаго мнѣнія обо мнѣ.

Стыдитесь говорить это, отвѣчала Катерина съ величайшимъ хладнокровіемъ.

Но скажите, Катерина, за чѣмъ вы охлаждаете мою ревность, когда я готовъ всѣмъ жертвовать для блага своей Государыни?

Эгоизмъ побуждаетъ васъ къ сему, и, чрезъ это вы унижаете благородное дѣло сіе.... Скажите мнѣ, не значитъ ли имѣть ложное и вмѣстѣ несправедливое понятіе О женщинахъ, я говорю о такихъ женщинахъ которыя достойны носить сіе имя, предполагая что онѣ, какъ невольницы тщеславія, предпочтутъ честь и доброе имя любимаго ими человѣка, удовольствію владѣть изключительно сердцемъ любовника. Тому кто служитъ ревностно своей Вѣрѣ, Государю и Отечеству, не нужно прибѣгать къ выраженіямъ романической страсти, чтобы оправдать свое дѣло въ глазахъ женщины которую онъ удостоиваетъ своею любовію; она сама содѣлается его защитницею, и взаимною нѣжностію вознаградитъ его за славные труды,

Какую неоцѣненную награду вы мнѣ представляете! вскричалъ Роландъ, устремивъ на нее взоры исполненные восторга.

Никакой награды кромѣ сердца, которое умѣетъ цѣнить всякое доброе дѣло. Кто освободитъ изъ темницы несчастную сію Королеву, даруетъ ей свободу, возвратитъ ее вѣрнымъ и храбрымъ ея подданнымъ.... какая молодая Шотландка не возгордилась бы любовію такого человѣка, хотя бы она была знатнаго происхожденія, а онъ сынъ простаго земледѣльца.

И рѣшился испытать свое счастіе. Однако, скажите мнѣ прежде, прекрасная Катерина, и говорите со мною откровенно, несчастная сія Королева.... я знаю что она несчастна.... но увѣрены ли вы въ ея невинности? ее обвиняютъ въ убійствѣ.

Должна ли я почитать ягненка виновнымъ, потому только что волкъ его терзаетъ? должно ли солнце казаться мнѣ въ пятнахъ, если густой туманъ потемняетъ лучи его?

Я желалъ бы въ этомъ быть также увѣренъ какъ и вы. Мнѣ извѣстно только то, что съ нею несправедливо поступили заключивъ ее въ темницу. Она сдалась на капитуляцію, но условія не были соблюдены. Я буду защищать ее до гроба.

Правду ли вы говорите? Правду ли вы говорите? вскричала Катерина взявъ его за руку въ свою очереды Дай Богъ, чтобы умъ вашъ былъ также постояненъ сколь мужественно и живо ваше сердце; не нарушайте никогда даннаго вами слова, и грядущія столѣтія увидятъ въ васъ избавителя Шотландіи.

Но когда честь будетъ моимъ достояніемъ, милая Катерина, не ужели и тогда будутъ ожидать меня новые труды для пріобрѣтенія любви?

Объ этомъ мы поговоримъ послѣ. Но о чести, какъ о старшей сестрѣ, должно прежде подумать.

Можетъ быть я и не буду имѣть успѣха въ своихъ предпріятіяхъ, покрайней мѣрѣ я употреблю всѣ средства какія только мнѣ слабыя силы мои позволятъ употребить, и вотъ все чего можно требовать отъ человѣка; но знайте, прекрасная Катерина, что ни одна старшая сестра честь, и младшая не менѣе любезная, о которой вы мнѣ даже запрещаете и говорить, заставляютъ меня думать объ освобожденіи Королевы; нѣтъ, я имѣю для сего еще гораздо важнѣйшія причины.

И вы не шутите? мнѣ кажется вы не давно еще на щетъ этаго имѣли нѣкоторыя сомнѣнія.

Это правда, но ея жизнь не была тогда въ опасности.

Въ опасности! вскричала Катерина голосомъ, въ которомъ выражалась заботливость и вмѣстѣ ужасъ, ужели ей угрожаетъ какое нибудь несчастіе?

За будущее никто поручиться не можетъ. Развѣ вы не видѣли какъ Королева разсталась съ Лади Локлевенъ?

Слишкомъ, слишкомъ видѣла! Увы! жаль очень что Государыня сія не можетъ вполнѣ управлять своими чувствами и воздержаться отъ колкихъ выраженій!

Что произошло между ими, того никогда ни одна женщина не проститъ другой. Я видѣла какъ Лади Локлевенъ безпрестанно блѣднѣла и краснѣла, когда въ присутствіи всего ея дома и не смотря на все ея могущество, Королева ее унизила, можно сказать низвергла въ прахъ, напомнивъ ей то что покрываетъ ее вѣчнымъ стыдомъ и поношеніемъ. Я видѣлъ ея чрезмѣрное негодованіе, слышалъ клятву мщенія которую она произнесла; и къ несчастію не я одинъ ее слышалъ; были люди, которые обѣщались быть вѣрными исполнителями ея воли.

Вы меня приводите въ трепетъ! вскричала Катерина.

Не унывайте прежде времени, и призовите лучше ваше мужество на помощь. Сколь ни опасны предпріятія Лади Локлевенъ, мы ихъ разрушимъ. Но отъ чего я вижу слезы на глазахъ вашихъ?

Увы! слезы сіи, текутъ не безъ причины. Теперь вы исполнены мужества и восторга, готовы предпринять все для защиты несчастной своей Государыни; но скоро, завтра, сегодня можетъ быть, вы содѣлаетесь жертвою своего рвенія, пронзены будете ударами, лишитесь жизни. Не должна ли тогда упрекать себя Катерина Сейтонъ въ томъ, что она была причиною гибельнаго конца вашихъ дней? и можетъ быть вмѣсто лавроваго вѣнца, покровъ погребальный, будетъ удѣломъ Роланда.

Что же за бѣда, Катерина, покровъ погребальный, омоченный слезами вашими. Мнѣ принесетъ гораздо болѣе чести послѣ смерти, нежели какая нибудь Герцогская мантія при жизни. — Но перестаньте плакать. Обстоятельства требуютъ отъ васъ мужества. Теперь, болѣе нежели когда ни будь, вы должны быть мущиною.

Катерина отерла слезы, и старалась казаться веселою. И понимаю что вы хотите сказать, отвѣчала она ему, но не спрашивайте теперь меня объ этомъ; со временемъ вы все узнаете, можетъ быть даже узнали бы и теперь если бы… Но тише! Королева идетъ.

Марія вышла изъ своей комнаты. Лице ея было блѣдно, и она казалась утомленною послѣ ночи проведенной въ тягостныхъ размышленіяхъ; не смотря на сіе изнеможенный видъ не уменьшилъ ея красоты, и только нѣжная слабость женщины замѣнила величественное достоинство Королевы. Она была одѣта очень просто, вопреки своему обыкновенію, и ея волосы, всегда съ великимъ стараніемъ убранные Лади Флемингъ, выходя теперь изъ подъ головнаго убора съ поспѣшностію наброшеннаго, падали длинными и завитыми отъ самой природы локонами на ея шею и грудь, до половины открытыя.

Едва только показалась она у двери, Катерина отерла свои слезы и пошла къ ней на встрѣчу; она преклонила предъ нею колѣно, поцѣловала ея руку и стала по одну ея сторону, между тѣмъ какъ Лади Флемингъ подъ руку вела Королеву. Пажъ съ своей стороны придвинулъ ей креслы, поправилъ подушку, приготовилъ табуретъ для ногъ, и оборотясь лицемъ къ столу, сталъ на мѣсто которое занималъ обыкновенно прежде молодой кастелянъ, и готовился исполнять его должность. Глаза Маріи остановились на Роландѣ; они немогли не замѣтить, что другой занялъ мѣсто Дугласа. Сердце ея отъ природы нѣжное не въ состояніи было отказать въ состраданіи молодому человѣку, который пожертвовалъ для нее свободою, хотя онъ и былъ руководимъ въ своемъ предпріятіи страстію слишкомъ дерзновенною, и слова: несчастный Дугласъ! можетъ быть невольно вырвались изъ устъ ея. Она сѣла въ креслы и закрыла платкомъ лице свое.