На воздушном океане (Сабинина) — ДО

На воздушномъ океанѣ.

Составила M. Сабинина.

(По Фалькенгорсту, Лекорню и др.).

ОГЛАВЛЕНІЕ.

ВВЕДЕНІЕ

ГЛАВА I. Братья Монгольфьеры. — Первый воздушный шаръ. — Изобрѣтенія Шарля. — Первые воздухоплаватели

ГЛАВА II. Первыя жертвы воздухоплаванія. — Военные аэростаты. — Воздушныя путешествія съ научными цѣлями

ГЛАВА III. Воздухоплаваніе во время осады Парижа. — Новѣйшія изобрѣтенія и усовершенствованія. — Управленіе шарами

Введеніе.

«Ахъ, если-бы крылья и мнѣ!» Майковъ.

«Хорошо быть птицей»! — думаютъ люди, глядя на крылатое созданіе, которое, взвившись въ голубую даль неба, плавно рѣетъ по воздуху и словно любуется раскинувшимися внизу горами и равнинами, шумными городами и быстрыми рѣками. Хоть разъ въ жизни, хоть не надолго, очутиться на такой головокружительной высотѣ и пронестись по «воздушному океану», со всѣхъ сторонъ окружающему нашу землю, — вотъ что съ давнихъ поръ было завѣтнымъ желаніемъ человѣка.

Приспособленный лишь къ тому, чтобы двигаться по твердой земной поверхности, онъ еще въ глубокой древности сладилъ съ волнами океановъ и быстрымъ теченіемъ рѣкъ: пустивъ по нимъ сначала утлые челноки, а затѣмъ парусныя суда, смѣлые мореплаватели давно уже научились пользоваться водами земногошара, какъ дешевымъ и удобнымъ средствомъ сообщенія. Завоевать воздушный океанъ оказалось много труднѣе. Долгое время люди только мечтали объ этомъ и въ мечтахъ слагали заманчивые разсказы о путешествіяхъ по воздуху, будто-бы совершенныхъ нѣкоторыми счастливцами. Но въ этихъ разсказахъ не было ни доли правды. Къ такимъ народнымъ выдумкамъ относятся, напримѣръ, «коверъ-самолетъ» и «конекъ-горбунокъ», во мгновеніе ока переносившіе сказочныхъ героевъ черезъ «горы и долы, черезъ темные лѣса»… Къ такимъ-же вымысламъ относится и древнее греческое преданіе объ Икарѣ, долетѣвшемъ чуть ли не до самаго солнца. Впрочемъ, въ разсказѣ этомъ, кромѣ вымысла, можно подмѣтить и намекъ на первыя попытки человѣка къ воздухоплаванію. Поэтому печальная легенда объ Икарѣ и его знаменитомъ отцѣ Дедалѣ заслуживаетъ того, чтобы мы разсказали ее нашимъ читателямъ.

Дедалъ жилъ въ Аѳинахъ и занимался ваяніемъ статуй, но былъ изгнанъ оттуда за убійство своего племянника. Покинувъ родину, Дедалъ поселился на островѣ Критѣ, гдѣ устроилъ для царя Миноса чрезвычайно мудреное зданіе, лабиринтъ, со множествомъ запутанныхъ ходовъ и корридоровъ, изъ которыхъ невозможно было выйти тому, кто попалъ туда безъ провожатаго. Но и на Критѣ Дедалъ прожилъ не долго: скоро онъ чѣмъ-то разсердилъ царя Миноса, который велѣлъ заключить непокорнаго строителя и его сына Икара въ темницу.

Однако не легко было сломить гордый духъ Дедала. «Миносъ можетъ запретить мнѣ двигаться по землѣ и водѣ, составляющимъ его владѣнія, — говорилъ онъ, но онъ не властенъ надъ небесами, я поднимусь вверхъ и по воздушному пути, унесусь изъ его царства».

Напавъ на эту мысль, Дедалъ тотчасъ же началъ приводить ее въ исполненіе: взявъ самыя разнообразныя перья, онъ скрѣпилъ ихъ при помощи воска такъ, что получились большія, правильно устроенныя, крылья, а затѣмъ кусками полотна привязалъ ихъ къ плечамъ своимъ, и Икара. «Теперь полетимъ, сынъ мой», сказалъ Дедалъ. «Но остерегайся опускаться слишкомъ низко, потому что тогда ты отяжелѣешь; не подымайся и черезчуръ высоко, такъ какъ тебя сожжетъ огонь солнца. Старайся держаться какъ разъ, посрединѣ, и ты избѣжишь обѣихъ опасностей».

Поднявшись на небольшой холмъ, эти сказочные воздухоплаватели ринулись, въ воздухъ и, взмахивая крыльями, стали подниматься все выше и выше. Сначала все шло благополучно; охваченные восторгомъ, неслись путешественники надъ греческими Іонійскими островами и надъ лазурнымъ моремъ, которое ихъ окружаетъ. Дедалъ руководилъ полетомъ сына и давалъ ему полезныя указанія. Но скоро юношей овладѣла безразсудная смѣлость, онъ. сталъ подниматься все выше и, наконецъ, такъ приблизился къ солнцу, что отъ его жара воскъ началъ таять и перья, лишенныя своего скрѣпленія, посыпались одно за другимъ внизъ. Безсильно взмахивая руками и развязавшейся полосой полотна, Икаръ сталъ быстро опускаться и упалъ въ морскія волны съ крикомъ: «отецъ, отецъ, я погибаю!» Обернувшись на этотъ призывъ, Дедалъ увидѣлъ лишь остатки крыльевъ, носившіеся по морю.

Что правда и что вымыселъ въ этомъ разсказѣ — опредѣлить довольно трудно. Несомнѣнно одно: тщательный подборъ перьевъ Дедаломъ и устройство крыльевъ, похожихъ на крылья большихъ птицъ, а также стремленіе полетѣть не прямо, но бросившись съ высокаго холма, это уже такіе правильные пріемы, которые отличаютъ попытки Дедала отъ совершенно сказочныхъ полетовъ на коврахъ-самолетахъ и заставляютъ многихъ ученыхъ считать легенду объ Икарѣ указаніемъ на первыя серьезныя попытки къ воздушнымъ путешествіямъ.

Проходили цѣлые вѣка, человѣчество развивалось, пріобрѣтало много познаній и наряду съ другими открытіями старалось рѣшить мучившую его задачу воздухоплаванія. Надо сказать правду, много неудачныхъ и невѣрныхъ шаговъ дѣлало оно въ этомъ отношеніи, но мало по малу талантливые изобрѣтатели стали нападать на вѣрныя мысли и находить тѣ пути, которые привели ихъ къ правильному рѣшенію этого труднаго вопроса.

Уже за триста слишкомъ лѣтъ до Рождества Христова греческому ученому Архиту, удалось построить деревяннаго голубя, который, благодаря особому механизму, могъ подыматься и держаться въ воздухѣ.

Много позже (въ XI вѣкѣ послѣ Рождества Христова) одинъ англійскій монахъ устроилъ себѣ крылья по образцу Дедала и бросился съ высокой башни, но, разумѣется, не полетѣлъ, а упалъ внизъ и сломалъ себѣ ноги.

Четыреста лѣтъ спустя, знаменитый итальянскій художникъ и ученый, Леонардо да Винчи, началъ внимательно изучать полетъ птицъ и пришелъ къ тому убѣжденію, что подражать ихъ крыльямъ очень трудно. Гораздо успѣшнѣе можно устроить такой летательный снарядъ, который будетъ, напоминать крылья летучихъ мышей. Много работая и размышляя, переходя отъ одного плана къ другому, Леонардо да Винчи придумывалъ то крылатаго демона съ огненнымъ языкомъ на головѣ и съ пальцами летучей мыши, то летающую лодку, въ которой помѣщаются нѣсколько человѣкъ и, работая рычагами, приводятъ въ движеніе огромныя крылья. Всѣ попытки оказались неудачными, но многія соображенія великаго мыслителя принесли большую пользу дальнѣйшимъ изобрѣтеніямъ.

Самымъ-же серьезнымъ и всего болѣе основаннымъ на примѣненіи законовъ природы слѣдуетъ считать опытъ итальянскаго монаха Лана, который въ концѣ семнадцатаго столѣтія издалъ книгу «Объ устройствѣ корабля, который удерживается и плаваетъ въ воздухѣ при помощи веселъ и парусовъ».

При своемъ изобрѣтеніи Лана руководился слѣдующими соображеніями: воздухъ имѣетъ вѣсъ, а такъ какъ изъ плотно закрытаго сосуда, напримѣръ, изъ шара, можно удалить воздухъ, то подобный пустой шаръ будетъ гораздо легче, нежели шаръ, наполненный воздухомъ. Если-же этотъ шаръ будетъ очень великъ, а стѣнки его очень тонки, то онъ сдѣлается такъ легокъ, что поднимется вверхъ, подобно тому, какъ деревянный или пробочный шаръ поднимается на поверхности воды.

На своемъ «воздушномъ кораблѣ» Лана предполагалъ помѣстить четыре пустыхъ шара, а самое судно (деревянное) снабдить парусомъ и рулемъ. Каждый шаръ долженъ быть настолько великъ, чтобы, благодаря своей легкости, могъ поднять, по крайней мѣрѣ одного человѣка. Такимъ образомъ весь корабль понесется вверхъ съ тремя или четырьмя воздухоплавателями. Парусъ и руль понадобятся имъ для того, чтобы управлять кораблемъ во время его полета.

Но, какъ ни основательны казались разсужденія Лана, на дѣлѣ изъ его опыта ничего не вышло. Невозможно было даже удалить изъ шаровъ весь воздухъ: чѣмъ болѣе они опустошались, тѣмъ сильнѣе давилъ на тонкія стѣнки воздухъ, окружавшій ихъ снаружи и, наконецъ, совершенно сплющивалъ ихъ. "Воздушному кораблю «Лана» такъ и не суждено было подняться надъ землей, но планъ этого итальянца важенъ потому, что имъ былъ указанъ вѣрный путь, для устройства такого воздухоплавательнаго прибора, который можетъ подняться вверхъ только въ томъ случаѣ, если будетъ легче воздуха.

Первыми счастливцами, которымъ удалось не только придумать, но и удачно устроить воздушный шаръ, были французы, братья Монгольфьеры; о нихъ мы и поговоримъ въ слѣдующей главѣ.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. Братья Монгольфьеры. Первый воздушный шаръ. Изобрѣтеніе Шарля. Первые воздухоплаватели.

На родинѣ Монгольфьеровъ нерѣдко можно слышать интересный разсказъ о томъ, что мысль о воздушномъ шарѣ была подана Жозефу Монгольфьеру его женой. Какъ-то въ воскресенье эта дама готовила себѣ нарядное платье для того, чтобы надѣть его въ церковь. Вымывъ и выгладивъ юбку, она повѣсила ее около печки для того, чтобы лучше просушить легкую ткань. Каково-же было удивленіе г-жи Монгольфьеръ, когда черезъ нѣсколько времени ея юбка надулась, словно шаръ, и поднялась кверху! Но то, что казалось непонятнымъ необразованной женщинѣ, было совершенно ясно ея начитанному и проницательному мужу. Онъ не только понялъ, что юбка была унесена вверхъ теченіемъ нагрѣтаго воздуха, но и задумалъ воспользоваться этимъ способомъ для устройства воздушнаго шара.

Весьма возможно, что этотъ разсказъ — простой анекдотъ, но онъ показываетъ намъ, какъ поражены были современники Монгольфьеровъ ихъ замѣчательнымъ изобрѣтеніемъ и какъ трудно имъ было допустить возможность того, чтобы такая геніальная мысль сама собой возникла въ головѣ человѣка.

Братья Стефанъ и Жозефъ Монгольфьеры родились лѣтъ полтораста тому назадъ, въ семьѣ богатаго писчебумажнаго фабриканта, жившаго въ небольшомъ французскомъ городкѣ Аннонэ. Младшій изъ братьевъ отличался особенно живымъ нравомъ и наблюдательнымъ умомъ. Не поладивъ въ школѣ съ преподавателями, онъ двѣнадцатилѣтнимъ мальчикомъ бѣжалъ на берегъ Средиземнаго моря и рѣшилъ вести тамъ одинокую жизнь питаясь раковинами. Однако маленькаго бѣглеца поймали и опредѣлили, въ другую школу, гдѣ мальчикъ скоро пристрастился къ занятію естественными науками.

Окончивъ ученье, Жозефъ вмѣстѣ со старшимъ братомъ, Стефаномъ, поселяется на родинѣ и беретъ на себя завѣдываніе писчебумажными фабриками, которыя имъ передалъ отецъ. Изобрѣтательный умъ Жозефа побудилъ его ввести много улучшеній на своихъ фабрикахъ, но одна эта дѣятельность не могла удовлетворить молодого ученаго; скоро онъ сталъ посвящать старшаго брата въ тѣ новые и смѣлые планы, которые зародились въ его умѣ. Стефанъ съ восторгомъ выслушивалъ брата и соглашался. помогать ему въ томъ, что онъ задумалъ, а задумалъ Жозефъ дѣйствительно нелегкое дѣло, — изобрѣтеніе способа летать по воздуху.

Въ отличіе отъ прежнихъ изобрѣтателей, братья Монгольфьеры рѣшили подражать не полету птицъ и летучихъ мышей, но движенію облаковъ. Наблюдая надъ тѣмъ, какъ водяные пары сначала въ видѣ тумана поднимаются надъ землей, а затѣмъ собираются въ облака и несутся по воздушному пространству, Жозефъ рѣшилъ, что необходимо хорошенько изучить, изъ чего состоятъ облака, а затѣмъ добыть, приготовить такое-же легкое вещество и съ его помощью «подняться на воздухъ». Сказано, — сдѣлано. Жозефъ устроилъ изъ тонкой бумаги мѣшокъ и заполнилъ его водяными парами. Первый шагъ былъ удаченъ: искусственное облако, заключенное въ бумажный мѣшокъ, поднялось вверхъ; но скоро послѣдовало и разочарованіе: водяные пары сгустились, осѣли въ видѣ капель, и мѣшокъ грузно опустился на землю. Тогда Жозефъ Монгольфьеръ вспоминаетъ, что кромѣ водяныхъ паровъ вверхъ поднимаются еще клубы дыма. Почему-бы не воспользоваться этимъ легкимъ веществомъ для наполненія мѣшка или: шара. Сдѣлавъ маленькій опытъ у себя въ комнатѣ, Жозефъ убѣдился, что онъ напалъ на вѣрную мысль, и написалъ своему брату, который былъ въ это время; въ другомъ городѣ: «приготовь скорѣе побольше матеріи, веревокъ, и ты увидишь: одну изъ самыхъ удивительныхъ вещей въ мірѣ».

Въ уединеніи своего родного городка начали Монгольфьеры работать надъ устройствомъ воздушнаго шара или аэростата, какъ называютъ иначе этотъ воздухоплавательный приборъ. На этотъ разъ изобрѣтатели сдѣлали изъ полотна, подклееннаго бумагой, огромный мѣшокъ въ 35 футовъ длины, къ отверстію котораго была прикрѣплена большая деревянная рама. Опытъ съ этимъ удивительнымъ приборомъ былъ произведенъ очень торжественно въ присутствіи толпы жителей Аннонэ, сильно интересовавшихся изобрѣтеніемъ Монгольфьеровъ, о которомъ ходили самые разнообразные слухи.

5 іюня 1783 года мѣстныя власти и публика увидѣли на городской площади громадный шаръ, который вѣсилъ вмѣстѣ съ рамой не менѣе 500 фунтовъ, и съ удивленіемъ узнали, отъ изобрѣтателей, что эта машина поднимется до самыхъ облаковъ, какъ только будетъ наполнена газомъ, который сейчасъ же они и приготовятъ самымъ простымъ способомъ.

Дѣйствительно, наполненіе шара совершилось на глазахъ зрителей и состояло въ томъ, что дымъ и пары отъ зажженнаго костра были направлены въ отверстіе прибора, вслѣдствіе чего онъ началъ надуваться, увеличиваться, принялъ красивую шарообразную форму и при звукахъ поданнаго сигнала стремительно поднялся вверхъ. Этотъ подъемъ продолжался около десяти минутъ; достигнувъ за это время высоты въ двѣ версты, шаръ пересталъ подниматься и плавно понесся въ горизонтальномъ направленіи. Пройдя такимъ образомъ еще версты двѣ съ небольшимъ, онъ сталъ терять тотъ легкій газъ, которымъ былъ наполненъ, какъ тогда думали, и медленно спустился на землю.

Трудно описать изумленіе и восторгъ, охватившіе зрителей при видѣ этого замѣчательнаго опыта. То, что казалось несбыточной мечтой, сказочнымъ чудомъ, было достигнуто: человѣкъ изобрѣлъ машину, летающую по воздуху, онъ овладѣлъ воздушнымъ океаномъ!

Французскій писатель, присутствовавшій при этомъ поднятіи перваго воздушнаго шара, дѣлаетъ слѣдующую оцѣнку великаго открытія Монгольфьеровъ: «Принимая въ соображеніе безчисленныя трудности, которыя, представлялъ этотъ смѣлый опытъ, опасность подвергнуться обидной критикѣ въ случаѣ малѣйшей неудачи, а также значительные расходы, съ какими связанъ былъ опытъ, нельзя не испытывать восхищенія передъ творцами воздухоплавательной машины».

Вѣсть объ открытіи Монгольфьеровъ скоро облетѣла всю Францію и дошла до Парижа. Академія Наукъ выбрала Жозефа и Стефана своими членами и присудила имъ почетную награду, а король Людовикъ XVI назначилъ одному изъ братьевъ пенсію, другому-же далъ орденъ. Спустя сто лѣтъ, въ 1883 году, на родинѣ Монгольфьеровъ, въ томъ мѣстѣ, гдѣ когда-то поднялся вверхъ устроенный ими воздушный шаръ, соотечественники поставили художественный памятникъ, «чтобы (какъ говоритъ надпись на памятникѣ) почтить память великихъ братьевъ, которые, сливъ свои таланты со своими сердцами, скромно завоевали, столѣтіе тому назадъ, блестящее мѣсто въ исторіи человѣческаго развитія и неувядаемую славу».

Успѣхъ Монгольфьеровъ возбудилъ во Франціи необыкновенный интересъ къ воздухоплаванію. Всѣ только и говорили, что о постройкѣ новыхъ шаровъ о возможности пускать воздушные шары и управлять ими. Въ Парижѣ была собрана сумма въ 5 тысячъ рублей для новаго опыта, который поручили произвести извѣстному въ то время физику Шарлю.

Такъ какъ Монгольфьеры не открыли своего секрета о томъ, какимъ газомъ наполняли они шаръ, то Шарль рѣшилъ взять для этой дѣли такое вещество, которое было-бы легче воздуха. У Монгольфьеровъ, собственно говоря, шаръ наполнялся не какимъ-либо особымъ газомъ, а просто теплымъ нагрѣтымъ воздухомъ. Отъ нагрѣванія воздухъ расширяется и становится легче. Бѣда заключалась въ томъ, что шаръ скоро остывалъ и терялъ свою подъемную силу; огонь, нагрѣвающій аэростатъ, помѣщали подъ его отверстіемъ, но и это мало помогало дѣлу: какъ только сгоралъ весь запасъ топлива, скоро наступало охлажденіе воздуха, и шаръ опускался книзу. Поэтому-то Шарль и старался примѣнить для наполненія своего шара такой газъ, который вообще легче воздуха. Выборъ его остановился на водородѣ, который, вмѣстѣ съ кислородомъ, входитъ въ составъ воды, но въ противоположность кислороду не годится для дыханія. Частицы водорода такъ, слабо соединены другъ съ другомъ, что онъ является однимъ изъ самыхъ неплотныхъ и легкихъ газовъ. Онъ легче воздуха въ разъ.

Рѣшивъ наполнить свой шаръ водородомъ, Шарль долженъ былъ придумать для него и подходящую оболочку, такъ какъ сквозь неплотную ткань шара водородъ легко проникалъ и смѣшивался съ воздухомъ. Приготовить ткань, непроницаемую для воды и воздуха, взялись братья Роберъ, сдѣлавшіе оболочку шара изъ шелковой матеріи, покрытой какимъ-то составомъ. Гораздо труднѣе оказалось добыть достаточное количество водорода и наполнить имъ шаръ. Для этого Шарль, подражая тѣмъ пріемамъ, которые употребляли ученые для добычи водорода, взялъ крѣпкій деревянный боченокъ и всыпалъ въ него 30 пудовъ желѣзныхъ опилокъ, сверхъ которыхъ налилъ воды. Въ верхнее дно боченка онъ вставилъ двѣ трубки; въ одну изъ нихъ стали вливать разбавленную водой сѣрную кислоту; при этомъ изъ воды безчисленными пузырьками выдѣлялась одна изъ ея составныхъ частей — водородъ, который черезъ другую трубку поступалъ въ шаръ.

Тяжелая и медленная это была работа. Цѣлыхъ четыре дня приходилось безостановочно наполнять громадный шаръ водородомъ. Наконецъ, все было сдѣлано, и вполнѣ готовый шаръ положенъ на носилки, на которыхъ его рѣшили перенести со двора Роберовъ на громадную парижскую площадь, — Марсово поле. Удивительное зрѣлище представляла собой эта доставка воздушнаго шара! Несли его ночью, пѣшая и конная стража сопровождала его по всему пути, который освѣщался факелами; все это поражало и пугало людей, встрѣчавшихся съ этимъ таинственнымъ шествіемъ. Разсказываютъ, что простые люди снимали шляпы и даже ложились на землю, пока мимо нихъ проносили шаръ.

27-го августа 1783 года, къ тремъ часамъ дня, Марсово поле все покрылось народомъ, а въ пять часовъ пушечный выстрѣлъ возвѣстилъ о томъ, что опытъ начинается. Тотчасъ же шаръ освободили отъ удерживавшей его привязи. Съ необычайной быстротой взвился онъ вверхъ, въ 2 минуты пролетѣлъ не менѣе версты и пропалъ въ тучахъ, нависшихъ на небосклонѣ. Съ замираніемъ сердца ждали зрители, что будетъ дальше: вотъ шаръ вынырнулъ изъ тучи, снова показался на страшной высотѣ и опять пропалъ въ облакахъ. Удачному подъему не помѣшалъ даже сильный дождь, хлынувшій какъ разъ во время полета шара. Къ несчастью Шарль, желая придать своему прибору какъ можно больше легкости, слишкомъ наполнилъ его водородомъ, поэтому стѣнки шара не выдержали сильнаго напора газа изнутри и лопнули, послѣ того какъ шару удалось долетѣть до небольшой деревни, находящейся въ 24 верстахъ отъ Парижа.

Мѣстные крестьяне пришли въ неописанный ужасъ при видѣ свалившагося къ нимъ чудовища, къ тому же испускавшаго непріятный сѣрнистый запахъ. «Это дьяволъ»! рѣшили они и побѣжали къ священнику, умоляя его прочесть заклинаніе и уничтожить нечистую силу. Но у священника не хватило на это смѣлости, онъ отказался приблизиться къ страшилищу. Тогда шаръ сначала разстрѣляли, а затѣмъ привязали къ хвосту лошади и пустили мыкаться по полю. Такимъ образомъ въ нѣсколько часовъ отъ прибора, стоившаго Шарлю столькихъ трудовъ и затратъ, остались одни лохмотья… Зато среди образованныхъ парижанъ долгое время только и было разговора, что объ опытѣ Шарля, о будущности воздухоплаванія и о намѣреніяхъ Стефана Монгольфьера, который пріѣхалъ въ Парижъ, чтобы произвести новый опытъ съ шаромъ, устроеннымъ на счетъ академіи наукъ.

Въ саду одного изъ своихъ друзей, жившихъ въ Парижѣ, началъ Монгольфьеръ сооружать свой второй шаръ, на этотъ разъ особенно нарядный и красивый, такъ какъ его полетъ долженъ былъ свершиться въ присутствіи короля. Выкрашенный въ ярко-голубой цвѣтъ и разрисованный золотыми узорами, шаръ былъ дѣйствительно очень наряденъ. Къ сожалѣнію, на этотъ разъ опытъ не удался, благодаря ненастной погодѣ проливной дождь промочилъ шаръ насквозь, а сильный вѣтеръ рвалъ и трепалъ куски отклеившейся бумаги; шаръ не удалось даже спустить съ привязи.

Но ни расходы, ни предстоящія новыя хлопоты не уменьшили энергіи и настойчивости Монгольфьеровъ. Тотчасъ-же стали они снаряжать новый: шаръ, подъемъ котораго приготовлялся черезъ недѣлю. Черезъ пять, шесть дней аэростатъ былъ вполнѣ готовъ и отправленъ въ Версаль, гдѣ жилъ тогда французскій король. Въ день, назначенный для опыта (19-го сентября), тысячи народа прибыли изъ Парижа и тѣснились вокругъ возвышенія, на которомъ лежалъ громадный шаръ (въ тысячу фунтовъ вѣсомъ), покрытый полотномъ. Пришлось поставить двойные ряды войскъ, чтобы охранять приборъ отъ натиска толпы.

Къ часу дня на площади появилась королевская семья; въ тотъ-же моментъ раздался торжественный звукъ сигнала, и Монгольфьеръ сталъ наполнять шаръ нагрѣтымъ воздухомъ. Вдругъ сильнымъ порывомъ вѣтра рвануло веревки, которыми былъ привязанъ шаръ; онѣ сильно натянулись, при чемъ наверху разорвалась матерія и образовалась трещина. Веревки тотчасъ-же отпустили, но попорченный шаръ уже не имѣлъ достаточной силы подъема и, продержавшись на воздухѣ не болѣе десяти минутъ, опустился въ четырехъ верстахъ отъ Версаля. Если этотъ опытъ и не вышелъ особенно блестящимъ, все-же онъ замѣчателенъ тѣмъ, что на этотъ разъ на воздухъ и первые поднялись живыя существа: къ воздушному шару, пущенному 19-го сентября 1783 года, была привязана клѣтка, въ которой помѣстили барана, пѣтуха и утку. Такимъ образомъ эта странная компанія представляла собой первыхъ воздухоплавателей, поднявшихся надъ землей. Что испытывали бѣдныя животныя, очутившись въ столь необыкновенномъ положеніи, осталось, разумѣется, неизвѣстнымъ, но изъ описанія этого событія мы знаемъ, что невольные путешественники по воздушному океану вернулись на землю цѣлыми и невредимыми.

Опытъ съ животными былъ произведенъ для того, чтобы убѣдиться въ безвредности для живыхъ существъ пребыванія въ верхнихъ слояхъ воздуха. Въ то время относительно этого существовало еще много сомнѣній, благодаря тому, что атмосфера (воздушная оболочка, окружающая землю) была плохо изучена. Благополучное возвращеніе первыхъ воздухоплавателей разсѣяло всѣ сомнѣнія. Животныя сослужили службу наукѣ, теперь очередь была за человѣкомъ.

Смѣльчакъ скоро нашелся. Это былъ молодой физикъ Пилатръ де-Розье, сначала поднимавшійся на галлерейкѣ привязного шара лишь на ту высоту, какую допускала длина веревокъ; послѣ нѣсколькихъ удачныхъ опытовъ онъ, вмѣстѣ съ маркизомъ д’Арланомъ, полетѣлъ на свободномъ воздушномъ шарѣ, пущенномъ 21-го ноября 1783 года. Эта первая попытка людей совершить путешествіе по воздушному океану едва не окончилась бѣдствіемъ: поднявшись вверхъ приблизительно на версту, д’Арланъ замѣтилъ, что изъ очага, находившагося подъ шаромъ, вѣтромъ перебросило огонь на ту галлерейку, гдѣ помѣщались путешественники; она начала тлѣть, и кто знаетъ, какой участи подверглись-бы воздухоплаватели, если-бы маркизу не удалось потушить огонь въ очагѣ. Черезъ 25 минутъ шаръ опустился въ предмѣстьѣ Парижа, пролетѣвъ надъ всѣмъ городомъ. Съ восторгомъ привѣтствовала толпа отважныхъ изслѣдователей, рѣшившихся ради, науки подвергнутъ себя серьезной опасности. Интересно, что въ, это время въ Парижѣ находился американскій ученый, Веніаминъ Франклинъ, знаменитый изобрѣтатель громоотвода. Когда его спросили, что онъ думаетъ о будущности воздушныхъ шаровъ, Франклинъ отвѣтилъ: «Развѣ можно сказать, что выйдетъ изъ ребенка, только что появившагося на свѣтъ!»

Примѣръ первыхъ воздухоплавателей скоро нашелъ, послѣдователей. Физикъ Шарль и одинъ изъ братьевъ Роберъ собрали значительную сумму и устроили изъ шелка воздушный шаръ, который могъ-бы поднять вверхъ не менѣе двухъ людей. Разумѣется, согласно изобрѣтенію Шарля, этотъ шаръ наполнялся не нагрѣтымъ воздухомъ, а водородомъ, что избавляло приборъ отъ опасности сгорѣть. Вообще на этотъ разъ всѣ приготовленія къ воздушному путешествію были выполнены образцово; на верхнюю половину шара, сшитаго изъ красныхъ и желтыхъ полосъ, была накинута сѣтка, а къ ней подвѣшена лодочка, напоминавшая по своему: виду древне-римскую колесницу. Наполнивъ громадный приборъ водородомъ, для добыванія котораго пришлось употребить 20 бочекъ съ желѣзными опилками и сѣрной кислотой, воздухоплаватели приготовили, мѣшки съ пескомъ или балластъ, (тяжесть) необходимый въ началѣ подъема, когда шаръ летитъ вверхъ черезчуръ быстро, и объявили, что они полетятъ изъ Парижскаго сада, Тюльери, 1-го декабря.

Въ этотъ день чуть не все. населеніе французской столицы съ ранняго утра было на ногахъ, и несмѣтныя толпы народа собрались для того, чтобы полюбоваться новымъ подвигомъ служителей науки. Но, къ великому огорченію и негодованію толпы любопытныхъ, ей неожиданно объявили, что король считаетъ опытъ опаснымъ и не разрѣшаетъ людямъ подниматься на воздушномъ шарѣ. Обидные крики, насмѣшки, даже угрозы такъ и посыпались по адресу Шарля: парижане обвиняли его въ томъ, что въ рѣшительную минуту онъ струсилъ и самъ просилъ запретить ему воздушный полетъ.

Шарль былъ въ полномъ отчаяніи; тотчасъ-же онъ бросился къ министру двора и заявилъ ему, что король можетъ отнять у него жизнь, но не доброе имя. «Если его величество не разрѣшитъ мнѣ исполнить то, къ чему меня обязываетъ моя честь», сказалъ Шарль, «то мнѣ остается только въ присутствіи этой толпы пустить себѣ пулю въ лобъ». Министръ сжалился надъ несчастнымъ изслѣдователемъ и позволилъ дать сигналъ къ началу опыта.

Замѣтивъ среди зрителей Стефана Монгольфьера, Шарль подошелъ къ нему и передалъ первому изобрѣтателю воздухоплаванія ту веревочку, которую нужно было перерѣзать, чтобы шаръ поднялся. «Вамъ», почтительно сказалъ ему Шарль, «надлежитъ указать намъ дорогу къ небесамъ». Вслѣдъ за тѣмъ путешественники сѣли въ лодочку, раздался пушечный выстрѣлъ, и шаръ плавно полетѣлъ вверхъ. О томъ, какъ совершился этотъ полетъ, и что испытали во время него смѣлые воздухоплаватели, прекрасно разсказалъ впослѣдствіи Шарль въ своемъ докладѣ о первомъ путешествіи на шарѣ, наполненномъ водородомъ:

«Было около двухъ часовъ, когда мы выбросили первый грузъ балласта и поднялись вверхъ, среди благоговѣйнаго молчанія зрителей, словно онѣмѣвшихъ отъ волненія. Ничто не можетъ сравниться съ тѣмъ чувствомъ блаженства, которое овладѣвало мной по мѣрѣ того, какъ я поднимался надъ землей. Мнѣ казалось, что меня покидаютъ всѣ земныя заботы и горести, всѣ уколы зависти и преслѣдованія; это чувство душевнаго облегченія все увеличивалось вмѣстѣ съ моимъ удаленіемъ отъ земли. Къ этому присоединялось наслажденіе величественнымъ зрѣлищемъ, развернувшимся передъ нами. Внизу мелькали головы многолюдной толпы, надъ нами разстилалось сіяющее лазурное небо, а вдали манили, взглядъ виды очаровательныхъ мѣстностей. Другъ мой, — воскликнулъ я, обращаясь къ Роберу, — неправда-ли, какъ велико наше счастье! Смотри, какъ благосклонны къ намъ небеса, смотри, что за волшебныя сцены вокругъ! Какъ жаль, что я не могу привести сюда самыхъ ярыхъ изъ своихъ противниковъ и сказать имъ: поймите, несчастные, какъ много теряютъ люди, не имѣющіе вѣры въ торжество науки!

«Но восхищаясь своимъ воздушнымъ полетомъ, я не забывалъ бросать внизъ маленькіе флаги, которые должны были принести на землю радостныя вѣсти о томъ, что мы поднимаемся вполнѣ благополучно и чувствуемъ себя прекрасно. Тѣмъ временемъ я внимательно наблюдалъ барометръ, а Роберъ началъ разбирать балластъ, положенный въ лодочку нашими заботливыми друзьями. Они снабдили насъ множествомъ ненужныхъ вещей: шампанскимъ, шубами, теплыми одѣялами и тому подобное. — Хорошо же, сказалъ я, у насъ будетъ что кинуть внизъ. — Тотчасъ же, по моему совѣту, Робертъ выбросилъ толстое шерстяное одѣяло; оно величественно распростерлось въ воздухѣ и опустилось на куполъ одной изъ церквей.

«Въ это время, вслѣдствіе нѣкоторой убыли водорода, шаръ сталъ замедлять свой подъемъ и, наконецъ, совсѣмъ остановился, какъ-бы повиснувъ въ воздухѣ. Затѣмъ легкимъ вѣтромъ шаръ, понесло по горизонтальному направленію, онъ пролетѣлъ надъ Парижемъ, и скоро мы услышали пушечный выстрѣлъ, который, какъ это было раньше условлено, обозначалъ, что жители Парижа насъ больше не видятъ. Дѣйствительно, теперь мы неслись надъ пригородными мѣстечками и деревнями, все больше и больше восхищаясь дивными видами окрестныхъ мѣстностей. Летящій по воздуху шаръ производилъ всюду громадное впечатлѣніе. Крестьяне толпами выбѣгали изъ своихъ жилищъ и посылали намъ громкія привѣтствія: «Неужели вамъ не страшно?» — «Хорошо ли вы себя чувствуете? — „Что за чудеса!“ — „Храни васъ Богъ“, — доносилось до насъ съ разныхъ сторонъ. Все это меня волновало и трогало до слезъ. Въ благодарность за сочувствіе мы бросали флажки и получали новые знаки радости и одобренія…

„Надо прибавить, что за все это время мы почти вовсе не страдали отъ холода: термометръ ни разу не спускался ниже 10 градусовъ, благодаря тому, что солнечные лучи сильно нагрѣвали и нашу лодочку, и оболочку шара. Но то-же солнечное тепло, нагрѣвая и водородъ, помогало ему выходить наружу черезъ резиновый рукавъ или трубку, соединенную съ шаромъ. Пора было подумать и о возвращеніи на землю, тѣмъ болѣе, что наше путешествіе продолжалось уже около двухъ часовъ. Намѣтивъ большой лугъ, окруженный кустарниками и деревьями, мы выпустили водородъ настолько, чтобы отяжелѣвшій шаръ сталъ опускаться. Мы находились уже надъ самой землей, когда я замѣтилъ, что шаръ опускается надъ высокимъ деревомъ. Опасаясь, что дорогая оболочка разорвется о древесные сучья, я быстро выбросилъ изъ лодки два фунта балласта, тогда шаръ снова поднялся надъ деревомъ и перенесся черезъ него, совершенно такъ, какъ лошадь перескакиваетъ черезъ заборъ; затѣмъ мы пролетѣли еще 40—50 саженъ на высотѣ не болѣе аршина надъ землей, со смѣхомъ глядя на крестьянъ, которые гнались за нами, какъ гоняются дѣти за бабочками и, наконецъ, благополучно опустились на лугъ“.

Шарль былъ въ такомъ восторгѣ это всего, пережитаго имъ за эти два часа, что рѣшилъ снова подняться одинъ на этомъ-же воздушномъ шарѣ, пообѣщавъ изумленнымъ зрителямъ вернуться не позже, какъ черезъ полчаса. Сказано — сдѣлано. Сіяющій и счастливый, усѣлся Шарль въ лодочку своего удивительнаго экипажа и быстро взлетѣлъ наверхъ, такъ какъ одного, путешественника шаръ могъ поднять съ необычайной легкостью. Черезъ какія-нибудь десять минутъ Шарль очутился на высотѣ трехъ верстъ. Внимательно наблюдая и отмѣчая всѣ измѣненія тепла и давленія воздуха, Шарль такъ ловко пользовался и балластомъ, и веревкой отъ клапана, при помощи котораго можно было выпускать водородъ изъ шара, что ровно черезъ полчаса спустился въ четырехъ верстахъ отъ того мѣ ста, гдѣ поднялся. Впослѣдствіи этотъ ученый разсказывалъ, что онъ не испытывалъ, никакихъ непріятныхъ ощущеній, попавъ въ слои болѣе холоднаго и разрѣженнаго воздуха.

„Я всталъ посрединѣ лодочки“, говоритъ онъ,,й сталъ любоваться зрѣлищемъ обширнаго горизонта. Я началъ подниматься, когда солнце уже закатилось въ равнинѣ, на которой происходилъ подъемъ, но вскорѣ оно снова показалось для меня одного и еще разъ озолотило своими лучами шаръ и мою лодочку. Я былъ единственнымъ освѣщеннымъ предметомъ на горизонтѣ, и вся остальная природа представлялась мнѣ погруженной въ тѣнь. Но вотъ солнце исчезло и для меня; такимъ образомъ я имѣлъ удовольствіе наблюдать два заката въ одинъ и тотъ-же день. Въ то-же время я различалъ клубы тумана, поднимавшагося надъ низкими долинами, видѣлъ я и облака, которые словно возникали изъ земли и надвигались другъ на друга одноцвѣтными сѣрыми массами. Блѣдный свѣтъ мѣсяца слабо освѣщалъ эту, удивительную картину.»

Трудно себѣ представить, какъ велико было торжество Шарля, вернувшагося побѣдителемъ изъ своего двойного путешествія по воздушному океану: онъ былъ избранъ членомъ Парижской академіи наукъ и получилъ отъ короля большую пожизненную пенсію. Но главной заслугой Шарля было то, что его способъ устройства шаровъ и управленія ими такъ согласовался съ законами природы, что около ста лѣтъ примѣнялся почти безъ измѣненій. Первыя серьезныя усовершенствованія въ. дѣлѣ воздухоплаванія были сдѣланы уже въ. 1870 году, при осадѣ Парижа во время франко-прусской войны.

Какъ ни ясны были преимущества шаровъ, наполненныхъ водородомъ, или шарльеровъ, какъ ихъ называли, передъ монгольфьерами, т. е. шарами, для которыхъ нужно было все.время поддерживать огонь, чтобы имѣть нагрѣтый воздухъ, — однако нѣкоторое время воздухоплаватели поднимались и на монгольфьерахъ. Эти путешествія зачастую кончались не особенно благополучно; такъ, напримѣръ, довольно серьезно пострадала первая женщина, госпожа Тибль, поднявшаяся на воздушномъ шарѣ и выбравшая для этого монгольфьеръ. Этотъ полетъ совершился 4-го іюня 1784 г. изъ большого, французскаго города Ліона, куда пріѣхалъ въ то время шведскій король,

«Я давно уже сгорала желаніемъ совершить воздушное путешествіе», писала впослѣдствіи госпожа Тибль своей подругѣ. "Представь-же себѣ, сколько волненій испытала я, узнавъ, что мой полетъ изъ Ліона откладывается и, можетъ быть, не состоится. Но вотъ, всѣ сомнѣнія были признаны неосновательными, и я со своимъ спутникомъ получила милостивое разрѣшеніе произвести задуманный опытъ. Король очень внимательно осмотрѣлъ нашъ приборъ, пожелалъ мнѣ избѣжать всякой опасности, и я съ лихорадочной поспѣшностью заняла мѣсто на галлерейкѣ шара. Раздается распоряженіе усилить огонь подъ отверстіемъ шара и дать сигналъ къ нашему полету. Наконецъ-то мы отдаемъ честь королю нашими флагами и радостно шлемъ наше послѣднее прощанье друзьямъ, которыхъ покидаемъ.

«Если бы ты знала, моя милая, какое это счастье разстаться съ землей и подняться къ небу, гдѣ господствуетъ величавое спокойствіе и вѣчный миръ. Какимъ жалкимъ казался мнѣ нашъ земной шаръ, остававшійся гдѣ-то внизу, и какъ горделиво забилось сердце, когда я увидѣла орла, парившаго у моихъ ногъ. Помнишь, какъ говорится въ одной пьесѣ: „я попирала ногами громъ и властвовала надъ небесами“, что можетъ быть завиднѣе этой участи? Право, удаляясь отъ смертныхъ людей, я начинала чувствовать себя какъ-бы безсмертной».

Скоро, однако, пришлось восторженной дамѣ убѣдиться въ томъ, что ей можетъ грозить и смерть, и страданіе. Шаръ попадалъ въ различныя воздушныя теченія, вѣтромъ его сильно бросало изъ стороны въ сторону, и госпожа Тибль съ трудомъ могла держаться на ногахъ. Между тѣмъ шаръ поднимался все выше, путешественникамъ становилось трудно дышать, въ ушахъ раздавался странный гулъ, голова болѣла, еще немного, и они потеряли-бы сознаніе… Надо было убавить огонь, чтобы охладить воздухъ въ аэростатѣ и спуститься на землю. Но, несмотря на всѣ предосторожности, этотъ спускъ совершился очень быстро, и, при своемъ паденіи на землю, шаръ придавилъ ногу госпожи Тибль. Отважную воздухоплавательницу подняли, посадили на кресла и внесли въ городъ съ шумными чествованіями, но израненная нога долго мучила госпожу Тибль и отравляла ей воспоминанія о чудномъ полетѣ «въ небеса».

Въ настоящее время способъ Монгольфьеровъ употребляютъ лишь для игрушечныхъ бумажныхъ шаровъ, которые представляютъ довольно опасную забаву, такъ какъ бумага легко загорается и такой комнатный аэростатъ можетъ служить причиной пожара. Наполненіе воздушныхъ шаровъ водородомъ, добыча котораго обходится не дешево, примѣняется довольно рѣдко; обыкновенно-же употребляютъ для этой цѣли такъ называемый «свѣтильный газъ», который горитъ въ рожкахъ фонарей на улицахъ большихъ городовъ. Этотъ газъ, добываемый изъ каменнаго угля, при сильномъ его нагрѣваніи въ чугунныхъ котлахъ, хотя и тяжелѣе водорода, но все-таки значительно легче воздуха (въ 2 раза). Свѣтильнымъ газомъ, между прочимъ, наполнены и резиновые игрушечные шары, продаваемые разносчиками на улицахъ столицъ. Многіе изъ васъ, читатели, не разъ забавлялисъ, конечно, такими шарами; обращали вы, вѣроятно, вниманіе и на то, что резиновая оболочка шара покрыта снаружи лакомъ. Дѣлается это, чтобы предохранить газъ отъ выхода его черезъ стѣнки шара наружу. Однако, и при этой предосторожности шаръ теряетъ свою подъемную силу, уменьшается въ объемѣ, сморщивается на другой, третій день.

ГЛАВА ВТОРАЯ. Первыя жертвы воздухоплаванія. Военные аэростаты. Воздушныя путешествія съ научными цѣлями.

Первому воздухоплавателю суждено было сдѣлаться и первой жертвой этихъ привлекательныхъ, но опасныхъ опытовъ.

Черезъ два года послѣ изобрѣтенія аэростатовъ нѣкоторые ученые стали доказывать, что если шаръ пустить при благопріятномъ вѣтрѣ, если при этомъ умѣло пользоваться происходящими вверху воздушными теченіями, то можно заставить аэростатъ летѣть въ любомъ направленіи. Юный Пилатръ де-Розье увлекся этими разсужденіями и задумалъ перелетѣть черезъ широкій проливъ Ламаншъ, отдѣляющій Францію отъ Англіи. Долго выжидалъ этотъ воздухоплаватель благопріятнаго вѣтра, сильно волновался, вынося насмѣшки и упреки въ трусости. Наконецъ Пилатръ рѣшилъ подняться непремѣнно 10-го іюня 1785 г. и дѣйствительно раннимъ утромъ понесся надъ проливомъ. Радостны были лица путешественниковъ (Пилатръ отправился вмѣстѣ со своимъ другомъ Романомъ), но смутная тревога и безпокойство овладѣли зрителями, когда, они увидѣли, что шаръ несется обратно къ берегу. Неизвѣстно, что происходило дальше. Съ земли было видно, какъ Пилатръ дернулъ веревку, и въ тотъ же мигъ шаръ, словно тяжелый камень, стремительно полетѣлъ внизъ. При паденіи Пилатръ ударился о камни и былъ убитъ на мѣстѣ, а Романъ скончался черезъ десять минутъ.