Материалы для истории русской цензуры (Щебальский) — ДО

I. 1803.

Московскій главнокомандующій, графъ Солтыковъ, представилъ на Высочайшее имя докладную записку отъ 12 февраля 1803 года слѣдующаго содержанія:

«Здѣшній оберъ-полицеймейстеръ представилъ мнѣ появившіяся здѣсь насчетъ Благороднаго Собранія сочиненія, колкую насмѣшку надъ нѣкоторыми изъ членовъ онаго въ себѣ заключающія. Хотя они по роду своему и не достойны вниманія, а больше презрѣнія, но я не смѣлъ не довести сіе до свѣдѣнія В. И. Величества. И для того, поднося оныя бумаги при семъ, всеподданнѣйше доношу, что при всемъ томъ, почитая ихъ сочиненіемъ обижающимъ не только благопристойность вообще, но означеніемъ именъ и самую личность тѣхъ особъ, приказалъ я полиціи какъ можно постараться узнать подъ рукою сочинителя или перваго издателя ихъ и не оставлю къ отвращенію таковой дерзкой шалости употребить приличныя мѣры.

Къ сему донесенію приложены были слѣдующіе документы:

а) Объявленіе.

«Нѣкоторое число людей, воспламенившихся усердіемъ забавлять здѣшнюю почтеннѣйшую публику, будутъ имѣть честь представить въ домѣ Благороднаго Собранія новую, нигдѣ не игранную комедію въ трехъ дѣйствіяхъ, въ стихахъ, подъ названіемъ: Трусъ, рогоносецъ, болтовня, или Ошельмованный Капитанъ, переводъ съ гишпанскаго. Намѣреніе ихъ было дать извѣстную драму Бѣглеца, въ которой первый ихъ актеръ имѣлъ уже счастіе оказать совершенное свое искусство, въ прошломъ 1789 году, августа 13 дня, на галерномъ флотѣ, и удостоился получить за оное всевысочайшее благоволеніе отъ покойнаго короля Шведскаго. Но какъ онъ не имѣлъ еще случая играть сей роли на сухомъ пути, слѣдственно и предпринять не дерзаетъ, а смѣетъ увѣрить почтеннѣйшую публику, что и въ семъ характерѣ немногіе его превзойдутъ и строгая критика отдастъ ему справедливость.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

Трусъ, рогоносецъ, болтовня — Г. Чо—новъ.

Жеманкина, жена его — Г-жа Че—нова.

Слѣпушкинъ, другъ Трусовъ и любовникъ Жеманкиной — Кн. Вол—скій.

Роскосъ Пьянкинъ, Подлипаловъ, преданные Трусу — Г. Кн-инъ. Г. Да—овъ.

Подляковъ, слуга — Г. Ры—новъ.

Начало въ обыкновенное время. За входъ ничего.

1803 г. Въ Москвѣ.

Съ дозволенія здраваго разсудка.

б) Росписаніе должностей вновь избранныхъ двѣнадцати господъ старшинъ въ домѣ Благороднаго Собранія, съ приложеніями ихъ способностей.

Должности и старшины.

|

Примѣчанія

Дли главнаго управленія старшинами и при сохраненіи казны.

Графъ Орловъ. | Общая къ нему довѣренность избираетъ его въ сію должность.

Для совѣтовъ. Масловъ. | Какъ онъ уже Высочайше удостоенъ быть начальствующимъ въ Совѣтѣ Опекуномъ, то сію должность легко занимать можетъ.

Волковъ. | По слабости здоровья и старости лѣтъ ни въ какую другую должность способенъ быть не можетъ, а притомъ еще рекомендуется ему имѣть немножко побольше твердости въ образѣ его мыслей и не всегда со всѣми соглашаться.

Для порядка въ услугахъ и чистотѣ. | Булгаковъ. | Будучи посломъ въ Турціи, обязанъ знать церемоніалы и наблюдать строгую дисциплину, пріобыкши къ гордости восточнаго народа.

При картахъ и мѣлахъ. | Фонъ Визинъ. | Частое съ оными обращеніе научили его знать доброту ихъ, хотя бы и многіе изъ старшинъ оную должность занять лучше бы могли; но изъ уваженія къ слабости здоровья ему поручается.

Начинанія и учрежденія танцевъ. | Князь Дашковъ. | Какъ единственный предметъ его самолюбія, въ которомъ онъ и понынѣ ежедневно отличается.

При освѣщеніи. | Обрѣсковъ. | Будучи моложе и ростомъ выше всѣхъ прочихъ, увѣрены что скоро пріобыкнетъ къ сему упражненію, а наипаче и потому что воспитывался въ Пажескомъ корпусъ и служилъ въ ономъ съ похвалою.

При напиткахъ. Князь Нес — кій. | Служа у Двора долгое время тонкомъ и оберъ-шенкомъ, хотя и былъ безъ просьбы отставленъ, однакожъ надежно ему ввѣряется сія должность.

При собираніи денегъ за кушанье и карты. | Небо—инъ. | Несомнительная его исправность доказывается опытомъ, когда онъ былъ здѣсь вице-губернаторомъ. Только строго смотрѣть, чтобы сборъ дѣлался въ прорѣзной запечатанный ящикъ, a не на тарелку.

При кушаньѣ и чисткѣ кострюль. | Князь Ци—овъ. | Англійскій клубъ доказываетъ его исправность. Но запретить лгать.

Быть всегда въ швейцарской и всѣмъ кланяться. | Князь Вол—скій. | По слѣпотѣ его и миломъ значеніи въ обществѣ другой должности занять всѣ можетъ.

При ву—хъ и ур—кахъ. | Че—ковъ. | По сдѣланному имъ поступку на галерномъ слогѣ и сія должность дѣлаетъ ему много чести.

II

1804.

По разсмотрѣніи книги подъ заглавіемъ Опыта о просвѣщеніи относительно на Россіи, сочиненіе Ивана Пнина, и рукописнаго къ ней дополненіи, цензоръ Яценковъ находилъ ихъ противными правиламъ устава по причинѣ многихъ неосторожныхъ выраженій, каковыя сочинитель употребилъ на счетъ нравъ помѣщиковъ надъ крестьянами и за счетъ другихъ состояній государства. Мнѣніе Яценкова, по разсмотрѣніи его въ С.-Петербургскомъ цензурномъ комитетѣ, было призвано правильнымъ и представлено исправлявшему должность попечителя гр. П. А. Строганову, который согласился на исключеніе изъ сочиненія Пнина указанныхъ цензоромъ мѣстъ.

III.

1805.

Исправлявшій должность попечителя С.-Петербургскаго учебнаго округа графъ П. А. Строгановъ, отъ 23-го мая 1805 года, далъ знать С.-Петербургскому цензурному комитету, что Главное Правленіе Училищъ для пресѣченія ввоза въ Россію вредныхъ иностранныхъ книгъ, признало нужнымъ возложить на дрезденскаго книгопродавца Гарткноха обязанность увѣдомлять о всякой вновь вышедшей вредной книгѣ С.-Пстербургскій цензурный комитетъ, который съ своей стороны обязанъ сообщать о томъ прочимъ цензурнымъ комитетамъ. Графъ Строгановъ присовокуплялъ, что мѣра сія Ни въ какомъ случаѣ не измѣняетъ устава о цензурѣ, ибо принята Главнымъ Правленіемъ Училищъ съ тѣмъ единственно, дабы облегчить надзоръ цензоровъ за продажею иностранныхъ книгъ, не ослабляя той отвѣтственности, которой подлежатъ, на основаніи устава, книгопродавцы. При этомъ препровождались въ копіяхъ: выписка изъ журнала Главнаго Правленія Училищъ отъ 23-го марта 1805 года и инструкція на нѣмецкомъ языкѣ, данная гр. П. А. Строгановымъ Гарткноху.

IV.

С.-Петербургскій цензурный комитетъ разсматривалъ въ засѣданіи 25-го апрѣля 1805 года драму Увѣнченная Добродѣтель, въ 5-ти дѣйствіяхъ, сочиненіе Антона Автушкевича, которую цензоръ Яценковъ призналъ подлежащею запрещенію послѣдующимъ причинамъ: „1) по совершенному незнанію сочинителя какъ законовъ, такъ и обычаевъ Россіи, гдѣ происходитъ дѣйствіе. 2) по несообразности съ отечественными постановленіями окончанія піэсы, гдѣ самыя узнанныя и доказанныя злодѣйства остаются безъ должнаго наказанія; 3) сочинитель, занявъ содержаніе піэсы своей изъ истиннаго происшествія, случившагося въ проѣмъ Государя Императора Александра I чрезъ Лифляндію, вымышляетъ, что работникъ, коему безпримѣрный монархъ сей лично оказалъ помощь въ приключившемся ему несчастій, во время работы его при судахъ, былъ крѣпостной человѣкъ того господина, котораго родной его братъ умышляетъ убить въ сочиненной имъ драмѣ. Сей вымыселъ, какъ оскорбительный для чести фамиліи сего господина, совершенно противенъ 15 пункту устава о цензурѣ.“

V.

1806.

На основаніи: прописаннаго донесенія цензора Яценкова, комитетъ опредѣлилъ предложить сочинителю, не согласится ли онъ піэсу свою исправить въ вышеприведенныхъ мѣстахъ и по исправленіи возвратить въ комитетъ на разсмотрѣніе.

Цензоръ Тимковскій доносилъ С.-Петербургскому цензурному комитету, что разсмотрѣвъ печатную театральную піэсу, доставленную придворнымъ актеромъ Шушеринымъ для одобренія къ представленію на театрѣ, подъ заглавіемъ Со, трагедія въ пяти дѣйствіяхъ, находитъ онъ, что оная не иначе одобрена быть можетъ къ представленію на театрѣ, какъ по исключеніи стиховъ, заключающихся на стр. 159, 164 и 196, ибо они, оскорбительны будучи для чести государей, произнесенные на театрѣ, могутъ сдѣлать неблагопріятное впечатлѣніе въ публикѣ.» Стихи сіи суть слѣдующіе:

Стр. 159, Лелій: *)

Остиви ты царя ничтожно титло Риму,

Предъ нимъ порфиру скрой рабомъ боготвориму

Коль хочешь, чтобы онъ тебя не пренебрегъ.

Ты Рима другъ, — вѣрь мнѣ, се титло выше всѣхъ.

Оно единое героевъ созидаетъ,

А часто даренію тиранство сокрываетъ.

На той же стр., Лелій:

Се титла царскаго все право и вся честь,

Чтобъ строгу истину отъ глазъ скрывала лесть.

Стр. 164, Лелій:

Къ покорству сихъ владыкъ **) намъ должно пріучать;

Часть римская — успѣть, а царска — трепетать.

Стр. 196, Масинисса:

Гдѣ скипетры, вѣнцы, та гордости утѣха,

Во прахѣ смѣшсены безъ славы, безъ успѣха.

) Лелій — Римлянинъ, наперсникъ Сципіона, Масинисса — владѣтель или «князь» нумидійскій. Послѣдній тщеславится званіемъ царя (совершенно произвольно ему присвоеннымъ), а республиканецъ Лелій доказываетъ, что быть другомъ Рима важнѣе и выгоднѣе, чѣмъ носить титло ничтожное въ глазахъ Римлянъ. Нумидіецъ оскорбляется этими словами, и Лелій замѣчаетъ, что такая щепетильность свойственна лишь людямъ привыкшимъ къ лести. Въ послѣдствіи, разговаривая со Сципіономъ, Лелій высказываетъ мнѣніе, что дикихъ князьковъ, подобныхъ Масиниссѣ, надо пріучить «къ покорству». Всѣ приведенные стихи напечатаны въ т. XXXIV Россійскаго Ѳеатра, гдѣ помѣщена Софонисба. Пьеса эта доказалъ г. Галаховъ (От. Зап. 1850, № 4), есть переводъ съ сокращеніиями изъ Вольтеровой трагедіи того же наименованія, хотя помянутую півсу и считаютъ вобще оригинальнымъ произведеніемъ Княжнина.

) Другихъ государей. Примѣч. цензора.

Комитетъ, разсмотрѣвъ упомянутые стихи, нашелъ ихъ противными уставу о цензурѣ, согласно съ мнѣніемъ цензора Тимковскаго, и опредѣлилъ сообщить въ контору дирекціи Императорскихъ театровъ объ исключеніи ихъ изъ трагедіи Софонисба.

VI.

1807.

Попечитель С.-Петербургскаго учебнаго округа, отъ 24-го августа 1807 года, изъяснилъ С.-Петербургскому цензурному комитету, «что дошло до свѣдѣнія Е. И. Величества, что въ 6-й и 7-й книжкахъ Сіонскаго Вѣстника, разсмотрѣннаго С.-Петербургскимъ цензурнымъ комитетомъ, содержатся разныя предосудительныя мѣста, съ духомъ правительства и съ правилами цензурнаго устава § 15 и 19 несообразныя. Примѣчательнѣйшія изъ оныхъ суть слѣдующія: а) въ іюнѣ, Пневматологическій анекдотъ, Толкованіе Пророчествъ Даніиловыхъ, стр. 373—376; Примѣръ дѣйствія простоты сердца, стр. 394 и въ особенности извѣстіе объ Эккартсгаузенѣ, стр. 387, гдѣ упоминается о его сочиненіи Les sciences primitives de me retrouvées, и стр. 389 и 390, гдѣ описываются его таинственныя видѣнія и кончина, б) Въ іюлѣ, статья О дарѣ прозорливости, содержащая въ себѣ нелѣпыя пророчества (стр. 102) и различныя разсужденія (стр. 92, 98), и еще выше (87 и 88) о вѣроятіи и событіи таковыхъ предсказаній; Нѣчто изъ пневматолойи, гдѣ встрѣчаются многія темныя и двусмысленныя выраженія, напр. 84 (о самодѣльныхъ образахъ), также стр. 73, 81 и проч., стр. 121 и 122, — примѣръ добраго духовника, который сочинителемъ особенно похваляется за то, что былъ неученый священникъ, и проч. и проч.» Его Императорское Величество повелѣлъ, сообщалъ попечитель, «дать сіе на замѣчаніе цензурному комитету съ тѣмъ, чтобы впредь въ разсмотрѣніи сочиненій и переводовъ онъ былъ осторожнѣе и не дозволялъ бы печатать ничего такого, что, съ одной стороны, противно здравому разсудку, а съ другой, можетъ произвести вредныя впечатлѣнія въ публикѣ, особенно же въ простолюдинахъ, большею частію суевѣрныхъ и охотно читающихъ книги, содержащія въ себѣ подобныя нелѣпости.»

VII.

1808.

Въ представленіи своемъ С.-Петербургскому цензурному комитету разсмотрѣнномъ въ засѣданіи 9-го іюня 1808 года, цензоръ Тимковскій прописывалъ, что разсмотрѣвъ рукопись подъ названіемъ Граммата милымъ женщинамъ, или собраніе піи-эротическихъ сочиненій въ двухъ томахъ, издаваемую Захаромъ Некрасовымъ, — нашелъ онъ, что рукопись сія не можетъ быть одобрена къ напечатанію по причинѣ «недостатка въ смыслѣ.»

VIII.

Изъ свѣдѣнія препровожденнаго 28-го мая 1808 года С.-Петербургскимъ цензурнымъ комитетомъ въ канцелярію Главнаго Правленія Училищъ, оказывается, что въ 1807 году въ С.-Петербургѣ выходили слѣдующія періодическія изданія:

1) Экономическій журнала, изданіе профессора Василія Кукольника

2) Геній времена, изданіе Шредера и Делакруа;

3) Статистическій журнала, изданіе адъюнкта Академіи Наукъ, Карла Германа;

4) Сѣверная Пчела, ежемѣсячное изданіе Василія Разторгуева;

5) Тестіада, изданіе Александра Рыкова, и

6) Талія, изданіе Беницкаго.

Въ 1808 году:

1) Геній временъ, изданіе Шредера и Греча;

2) Журнала каррикатуръ, изданіе Алексѣя Венеціанова;

3) Wiesenfrüchte, von Doctor Samuil Vogel;

4) Драматическій Вѣстника, изданіе Дмитрія Языкова, и

5) Поваренный Календарь, «издается неизвѣстнымъ.»

IX.

1814.

Министръ народнаго просвѣщенія, гр. А. К. Разумовскій, получилъ отъ попечителя Московскаго учебнаго округа, П. И. Голенищева-Кутузова, {П. И. Кутузовъ, подвизавшійся въ свое время и на литературномъ поприщѣ, извѣстенъ по своей жалобѣ за вредное вліяніе и опасный образъ мыслей Карамзина, а также по слѣдующей эпиграммѣ ка него кн. П. А. Вяземскаго:

Картузовъ сенаторъ,

Картузовъ кураторъ,

Картузовъ поетъ;

Вездѣ себѣ равенъ,

Во всемъ равно славенъ,

Оттѣнковъ въ немъ нѣтъ:

Худой онъ сенаторъ,

Худой онъ кураторъ.

Худой онъ поэтъ.} слѣдующее письмо отъ 16-го марта 1814 года:

«Представляя при семъ на благоусмотрѣніе вашего сіят—ва одинъ экземпляръ книги подъ названіемъ Дружескій совѣтъ всѣмъ тѣмъ до кого сіе касаться можетъ, пропущенной цензурою Императорскаго Московскаго университета въ прошломъ 1813 году сентября 12 дня, и въ томъ же году въ университетской типографіи ннисч; тайной, поставленъ я въ необходимость сдѣлать вашему сіят—ву донесеніе о бывшемъ по случаю сей книги слѣдующемъ происшествіи:

«Сего марта 14 дня, пополудни въ 8 часовъ, явился ко мнѣ частный приставъ Ивановъ съ словеснымъ приказаніемъ отъ оберъ-полицеймейстера Ивашкина, чтобы сей книги какъ всѣ печатанные экземпляры, такъ и рукопись взять жъ университетской типографіи и къ нему, г. оберъ-полицеймейстеру, доставить.

«Такъ необычайное, словесное и чрезъ частнаго пристава дѣлаемое приказаніе, ни чину, ни званію моему несообразное, безъ всякаго письменнаго отъ главнокомандующаго, ниже отъ самого оберъ-полицеймейстера отношенія, а притомъ и извѣстность, что вышепомянутая книга, никакому сомнѣнію не подверженная, не заключаетъ въ себѣ ничего иного, кромѣ честнѣйшаго христіанскаго нравоученія, заставило меня г. частному приставу словесно же отозваться, что въ силу 34 ст. Высочайше утвержденнаго цензурнаго устава, въ коей сказано: "если же гражданское мѣстное "начальство полагаетъ запретить книгу находившуюся въ продажѣ, то «должно предварительно отнестись о томъ въ цензурный комитетъ», — не могу безъ письменнаго отъ него, г. оберъ-полицеймейстера, отношенія, по словесному токмо его, частнаго пристава, объявленію требуемаго исполнить, тѣмъ паче, что и по занимаемому мною мѣсту, я отъ частныхъ приставовъ приказаній ни словесныхъ, ни письменныхъ принимать не обязанъ, и просилъ его о семъ донести г. оберъ-полицеймейстеру, равно и о томъ, что я подтвержденія о семъ буду ожидать формальнымъ письменнымъ отношеніемъ.

«Послѣ сего прошло два дни безъ полученія отношенія ни отъ г. главнокомандующаго, ни г. оберъ-полицеймейстера, а между тѣмъ, рапортомъ у сего въ копіи прилагаемымъ, г. ректоръ университета донесъ мнѣ, что вышеупомянутая книга запечатана въ университетской книжной лавкѣ, что равно учинено и со всѣми въ городѣ книжными лавками, въ коихъ оная книга продавалась. Толь необычайное дѣйствіе, оскорбительное для вашего сіят—ва, яко верховнаго нашего начальника, для университета и для моей чести, а паче всего, противное Высочайшимъ указаніямъ, налагаетъ на меня обязанность представить вашему сіят—ву о защищеніи всего ввѣреннаго мнѣ корпуса отъ таковыхъ притѣсненій, а меня отъ могущихъ произойдти толковъ, яко бы я не исполнилъ здѣшняго мѣстнаго начальства приказаній, объявленныхъ мнѣ толь страннымъ и толь обиднымъ образомъ словесно, чрезъ полицейскаго чиновника, яко бы я не стою того уваженія, чтобы г. главнокомандующій, или хотя оберъ-полицеймейстеръ, сдѣлали во мнѣ письменное о семъ отношеніе, и убѣдительнѣйше васъ прошу, дабы вы благоволили: 1) сдѣлать распоряженіе и отнестись куда слѣдуетъ, чтобы я впередъ огражденъ былъ отъ объявленій мнѣ черезъ частныхъ приставовъ такихъ приказаній, кои неудобоисполнительны я коихъ объявленіе несовмѣстно съ чиномъ моимъ я съ званіемъ, Высочайше на меня возложеннымъ; 2) предписать мнѣ опредѣлительнѣйшимъ образомъ: въ каковыхъ отношеніяхъ должна быть цензура съ г. главнокомандующимъ; да и я самъ какъ долженъ располагать своя поступки при встрѣчающихся толь неожидаемыхъ запрещеніяхъ книгъ, кои и сама цензура, по ихъ содержанію, останавливать не имѣетъ права, дабы и она была ограждена какъ отъ взысканія со стороны его сіят—ва г. главнокомандующаго, такъ и отъ отвѣтственности, каковой она подвергнется, ежели не въ точности будетъ сообразоваться Высочайше утвержденному о цензурѣ уставу, коего 34 статьѣ образъ дѣйствованія г. главнокомандующаго совершенно противенъ и простирается, сколько я понимаю, далѣе предѣловъ власти, каковую надъ цензурою мѣстныя начальства имѣть могутъ. А поелику вышеупомянутая книга касается матеріи и христіанской и нравственной вкупѣ, то и разсудилъ я за благо сдѣлать мое по сему къ г. оберъ-прокурору святѣйшаго синода отношеніе, съ коего копію здѣсь же вашему сіят—ву представляю.

«Передавая все сіе прозорливому вашего сіят—ва благоусмотрѣнію, а себя начальническому вашему покровительству и заступленію» и пр.

Приложенный при семъ письмѣ рапортъ ректора Московскаго университета Гейма былъ слѣдующаго содержанія:

«Въ прошломъ 1813 году, въ сентябрѣ мѣсяцѣ, г. статскій совѣтникъ и кавалеръ Руничъ, отдавъ чрезъ меня въ цензурный комитетъ рукопись подъ заглавіемъ Дружескій Совѣтъ всѣмъ тѣмъ, до кого сіе касаться можетъ, которую я по просьбѣ его читалъ и, не найдя въ ней, по моему мнѣнію, ничего, которое противно было цензурному уставу, подписалъ для печатанія. Марта 11-го получилъ я отъ г. правителя канцеляріи (главнокомандующаго) Аркадія Павловича Рунича письмо, въ которомъ онъ меня просилъ извѣстить его объ имени издателя помянутой книги, и что онъ сіе дѣлалъ по приказанію г. главнокомандующаго, на что ему отвѣчалъ, что переводчикъ и издатель этой книги есть братъ его, Дмитрій Павловичъ. Сегодня г. начальникъ типографіи (университетской) рапортуетъ мнѣ, что 14-го дня сего марта Тверской части 1-го квартала квартальный надзиратель, г. Равинскій, пришедъ въ университетскую книжную лавку, запечаталъ своею печатью находящіеся въ оной лавкѣ въ продажѣ, по порученію г. статскаго совѣтника и кавалера Рунича, 81 экземпляръ помянутой книги, — о чемъ долгомъ поставляю вашему пр—ву донесть.»

Получивъ донесеніе московскаго попечителя, гр. Разумовскій сдѣлалъ Государю Императору о случившемся въ Москвѣ всеподданнѣйшій докладъ, о послѣдствіяхъ коего увѣдомлялъ слѣдующимъ, отъ 9-го августа, письмомъ назначеннаго между тѣмъ главнокомандующимъ Москвы гр. Солтыкова:

«Я имѣлъ случай докладывать лично Государю Императору о книгѣ подъ заглавіемъ Дружескій Совѣтъ и всѣмъ тѣмъ, до кого сіе касаться можетъ, московскою полиціею запечатанной. Его Величеству угодно было повелѣть разрѣшить выпускъ означенной книги въ продажу, и о томъ вашему сіят—ву сообщить для надлежащаго распоряженіи. Исполняя таковую Высочайшую волю, имѣю честь быть», и пр.

X.

1814.

Съ 1815 года начало выходить въ С. Петербургѣ довольно серіозное періодическое изданіе съ политическимъ характеромъ {Въ подтвержденіи этихъ словъ приводимъ оглавленіе книжекъ 24-й и 25-й 1815 года. № 24. Докладъ виконта Шатобріана о состояніи Франціи. Великобританскій парламентъ. Манифестъ короля Испанскаго о войнѣ противъ Буонапарта. Фуше. Какъ могутъ 23 мил. народа противъ воля покоряться нѣсколькимъ тысячамъ человѣкъ. Разныя извѣстія.

№ 25. Докладъ виконта Шатобріана (Прод.). Взглядъ на положеніе Франціи. Смятенія, происходившія въ первыхъ засѣданіяхъ обѣихъ палатъ Буонапартомъ созванныхъ. Опроверженіе того, будто конституція Буонапарта принята Французскимъ народомъ. При выступленіи изъ С.-Петербурга полковъ гвардіи и гренадерскихъ дивизій изданные приказы. Новѣйшія извѣстія.} подъ заглавіемъ Духа журналовъ, которому суждено было во весь пятшѣтвій періодъ своего существованія ссориться съ цензурой и даже обратить на себя ея вниманіе еще до выхода своего въ свѣтъ. 23го ноябри 1814 года, вслѣдъ за объявленіемъ объ изданіи Духа, министръ полиціи Вязьмитиновъ обратился къ грану Разумовскому съ слѣдующимъ письмомъ:

«Милостивый государь ной, гранъ Алексѣй Кирилловичъ!

«Въ программѣ о новомъ изданіи, подъ названіемъ Духъ Журналовъ, одобренной въ печатанію цензоромъ Яценковымъ, а потому пропущенной и особенною канцеляріею министерства полиціи, сказано, что въ VI статьѣ помѣщаемы будутъ замѣчанія о внутреннемъ состоянія Россіи, какъ-то: „великіе ея способы и выгоды, нѣкоторые недостатки и злоупотребленія, и пр.“ Находя сію статью совершенно неумѣстною, ибо упоминаемые въ ней предметы относятся до попеченія самого правительства я отнюдь не могутъ подлежать сужденію частныхъ лицъ публично, я долгомъ себѣ поставляю препроводить сію программу за благоусмотрѣніе вашего сіят—ва съ тѣмъ, что ежели вы, милостивый государь мой, также признаете помянутую статью непозволительною, въ такомъ случаѣ я покорнѣйше прошу васъ о приказаніи здѣшнему цензурному комитету имѣть въ виду, чтобы въ томъ журналѣ не было помѣщаемо предметовъ, по содержанію своему относящихся къ означенной VI статьѣ.

Графъ Разумовскій потребовалъ по содержанію этого письма объясненія у С.-Петербургскаго цензурнаго комитета, который представилъ, что періодическое изданіе Духъ Журналовъ предполагало цѣлію выборъ изъ газетъ и журналовъ всего лучшаго и любопытнѣйшаго появлявшагося въ печати, за исключеніемъ предметовъ медицинскихъ и богословскихъ; {Цѣль и задача Духа Журналовъ объяснялись издателями слѣдующемъ оригинальнымъ образомъ.

„Денисъ Ивановичъ фонъ-Визинъ, пользовавшіеся долгое время благоволеніемъ князя Потемкина, засталъ его однажды перебирающаго новые журналы, которыхъ большая куча лежала передъ винъ за столѣ, а другіе валялясь подъ столомъ и за полу. Князь бралъ каждую княжну по порядку, пробѣгалъ оглавленія, перевертывалъ нѣсколько листовъ я швырялъ на полъ.

— Камой вздоръ! повторялъ безпрестанно князь. Изъ двадцати книжекъ едва найдешь одну, которая стоятъ чтобъ въ нее хоть слегка заглянуть. Но нечего дѣлать“, надобно переносятъ эту муку хотя одинъ разъ въ мѣсяцъ», иначе же цѣлымъ вѣкомъ отстанешь въ просвѣщеніи.

— Ваша си — сть можете избавиться отъ этой муки, сказалъ фонъ-Визинъ.

— А какъ бы ты думалъ? спросилъ князь.

— Выберите человѣкъ двухъ или трехъ умныхъ и ученыхъ…

— Умныхъ довольно, прервалъ князь; къ чему еще ученыхъ!

— Какъ вашей св—сти угодно, продолжалъ фонъ-Визинъ, — только бы они были свѣдущи въ равныхъ частяхъ учености; поручите имъ читать журналы, каждому по своей части, и извлекать изъ нихъ только то, что есть лучшаго и достойнаго вашего вниманія"..

Это предложеніе, говорятъ издателя Духа Журналовъ, было принято, и князю Потемкину представляемъ былъ въ свободныя его минуты «не сборъ журналовъ, а духъ журналовъ».} что объявленіе объ этомъ изданіи разрѣшилъ цензоръ Яценкоыъ и что программа журнала и объявленіе о немъ вовсе не были представлены въ цензурный комитетъ. Получивъ это донесеніе гр. Разумовскій, въ письмѣ къ попечителю С.-Петербургскаго учебнаго округа С. С. Уварову, просилъ его сдѣлать цензору Яценкову строгій выговори" и находилъ нужнымъ остановить печатаніе журнала впредь до разрѣшенія. Цензоръ оправдывался тѣмъ, что разрѣшеніе печатанія объявленій о книгахъ Высочайше предоставлено министерству полиціи, а объявленіе объ изданіи журналовъ тѣмъ болѣе могло выдти съ разрѣшенія полицейской цензуры, что оно въ видѣ афиши роздано вмѣстѣ съ газетами; самыя же статьи изданія имѣлись въ виду представлять обыкновеннымъ путемъ на разсмотрѣніе цензурнаго комитета. Вязмитиновъ, спрошенный гр. Разумовскимъ, отвѣчали, что онъ нетолько не давалъ разрѣшенія на изданіе Духъ Журналовъ, во даже не знать имени издателя. Цензоръ Яценковъ, отъ котораго потребовали объявленія этого имени, отвѣчалъ слѣдующее:

«Цензоръ Яценковъ имѣетъ честь донести, что ему извѣстенъ одинъ изъ издателей, именно кол. асс. Вельяминовъ-Зерновъ, который я представилъ въ цензуру объявленіе о томъ изданіи. На вопросъ цензора: кто издатель? г. Вельяминовъ отвѣчалъ, что онъ одинъ изъ участвующихъ въ семъ изданіи, но что прочіе желаютъ быть неизвѣстными, увѣряя притомъ, что всѣ они люди уваженные въ публикѣ какъ по своимъ рангамъ, такъ и по свѣдѣніямъ; впрочемъ же во всемъ, что по цензурѣ до сего изданіи относиться имѣетъ, онъ, г. Вельяминовъ, уполномоченъ. Цензоръ Яценковъ, памятуя, что постановленіями цензурнаго устами позволено сочинителямъ и издателямъ скрыть свое имя, ежели они объявить его не пожелаютъ, считалъ себя не въ правѣ настоятельно требовать сего, зная притомъ лично г. Вельяминова какъ человѣка основательнаго я во многихъ частяхъ учености весьма свѣдущаго.»

Вельяминовъ съ своей стороны ходатайствовалъ у гр. Разумовскаго отъ имени общества издателей о разрѣшеніи Духа предоставляя его благоусмотрѣнію отмѣнить тѣ статьи программы, какія ему будетъ угодно, и представляя что издатели уже обязались передъ публикою выпущеннымъ объявленіемъ и понесли значительные убытки, выписавъ слѣдующіе иностранные журналы:

Journal des Débats,

Bibliothèque Britannique,

Magasin Encylopédique.

Annales des Arts,

Mercure de France,

Journal politique de Leyde,

Moniteur,

Archivée des Découvertes,

Hamburger Corrsepondent,

Archiv der Zeit, von Voss,

Hermstaedts Museum,

Hamburgisches politisches Journal,

Zeitung fuer die elegante Welt,

London, Paris und Wien;

The Pamphleter,

Edimburgh-Review.

Вслѣдствіе сего гр. Разумовскій писалъ С. С. Уварову:

«По полученіи надлежащихъ свѣдѣній о предполагаемомъ изданіи періодическаго сочиненія подъ названіемъ, не нахожу уже нужнымъ сіе изданіе запрещать; почему прошу ваше пр—во распорядиться, дабы цензурный комитетъ дозволилъ печатаніе сего журнала, съ тѣмъ однакожъ, чтобы, вопервыхъ, въ составъ онаго не входили газетныя статьи, а вовторыхъ, вопсе въ немъ не были помѣщаемы предметы, кои по содержанію своему относились бы къ VI статьѣ объявленія о семъ журналѣ, гдѣ подъ названіемъ Замѣчаній о внутреннемъ состояніи Россіи, предполагается помѣшать статьи „о великихъ ея способахъ и выгодахъ, нѣкоторыхъ недостаткахъ и злоупотребленіяхъ, средствахъ въ исправленію оныхъ и къ возвышенію тѣмъ благосостоянія отечества нашего“; вообще же предпишите цензурному комитету разсматривать сочиненіе сіе со всею осторожностью и возложите сіе въ особенности на цензора Тимковскаго. Впрочемъ я увѣренъ, что вы, м. г. мой, по отношенію моему не оставили сдѣлать цензору Яценкову строгій выговоръ за неправильный его въ семъ дѣлѣ поступокъ, хотя я и не получалъ о томъ вашего отзыва.»

Затѣмъ 28 Апрѣля 4815 года послѣдовало на имя гр. Разумовскаго слѣдующее отношеніе отъ министра полиціи Вязмитинова.

«Прошлаго 1814 года ноября 23 имѣлъ я честь относиться къ вашему сіят-ву о программѣ новаго изданія подъ названіемъ Духъ журналовъ, въ которомъ предполагалось помѣщать Замѣчанія о внутреннемъ состояніи Россіи, какъ-то, великіе ея способы и выгоды, нѣкоторые недостатки и злоупотребленія. Находя сію статью совершенно неумѣстною, ибо упоминаемые въ ней предметы относятся до попеченія самого правительства и отнюдь не могутъ подлежать сужденію частныхъ липъ публично, просилъ я покорнѣйше, м. г. мой, буде и вы признаете помянутую статью непозволительною, въ такомъ случаѣ дать приказаніе ваше здѣшнему цензурному комитету имѣть въ виду, чтобы въ томъ журналѣ не было помѣщаемо предметовъ, по содержанію своему къ означенной статьѣ относящихся. На сіе мое отношеніе тогда же почтили меня отвѣтомъ, что вы не оставите распорядить, дабы въ изданіи періодическомъ подъ названіемъ Духъ журналовъ не было помѣщено предметовъ относящихся къ VI статьѣ напечатаннаго объявленія о семъ журналѣ, которые выше сего изложены.

«Между тѣмъ въ выпущенной на сихъ дняхъ 16 книжкѣ помянутаго журнала помѣщена статья, о стараніи Имератрицы Екатерины II о дешевизнѣ жизненныхъ потребностей, статья, наполненная разсужденіями не только самыми глупыми, безсмысленными, но и непозволительными, дерзкими, могущими имѣть вліяніе вредное на мнѣніе народное. Какъ дерзнуть человѣку, не имѣющему, — что все сплетеніе нелѣпыхъ его разсужденій доказуетъ, — ни малѣйшаго понятія о первыхъ началахъ науки, дѣлать примѣненія и сравненія относительно мѣръ, пріятныхъ и пріемлемыхъ правительствомъ въ разныя времена по части государственнаго хозяйства? Дабы разсуждать объ измѣненіи цѣнъ вещамъ, должно имѣть ясное понятіе о томъ, что составляетъ цѣну вещи, что представляетъ цѣну и какимъ она можетъ быть подвержена перемѣнамъ по многоразличнымъ какъ внутреннимъ, такъ и внѣшнимъ вліяніямъ. Народонаселеніе, курсъ денежный, умноженіе или уменьшеніе потребности, скорое или тихое обращеніе капитала, политическія сношенія съ иностранными государствами, усиленіе войскъ, — все сіе и множество другихъ причинъ, о коихъ ваше сіят-во конечно еще болѣе моего имѣете свѣдѣній, должны быть взвѣшены съ необыкновенною разсудительностью, дабы опредѣлить барометръ цѣнамъ. Сего конечно отъ ограниченнаго издателя Духа журналовъ и требовать грѣшно: — но тѣмъ болѣе дерзости!

«Далѣе, какое непростительное невѣжество помѣстить письмо Государыни Екатерины II на имя графа Брюса, называя его Яковомъ Алексѣевичемъ вмѣсто Александровича? Не въ правѣ ли каждый читатель спросить: откуда взялъ издатель сіи письма? Не самъ ли онъ ихъ вымыслилъ? Ибо неимовѣрно, чтобы особы, писавшія сіи письма по повелѣнію Императрицы, не знали настоящаго имени грана Брюса.

«Наконецъ, какое дерзкое заключеніе сравненію временъ: «Тогда не то было!» Сіе выраженіе одною только глупостію извиниться можетъ, ибо въ противномъ случаѣ было бы преступленіе, и преступленіе самое тяжкое.

«Изложивъ такимъ образомъ со всею откровенностью мысли мои вашему сіят-ву, препровождаю при семъ экземпляръ помянутой книжки Духа журналовъ и покорнѣйше прошу васъ, м. г. мой, учинить зависящія со стороны вашей распоряженія, чтобы, во избѣжаніе впредь случиться могущихъ непріятныхъ послѣдствій, положена была преграда обнародованію столь глупыхъ и неумѣстныхъ разсужденій, могущихъ имѣть вредное вліяніе на общее мнѣніе.»

Гр. Разумовскій отвѣчалъ министру полиціи, что цензурному комитету сдѣланъ строгій выговоръ и подтверждено дабы впредь онъ поступалъ съ большею осторожностью. Но въ полѣ С. С. Уваровъ получилъ отъ министра народнаго просвѣщенія слѣдующее предложеніе.

«Вижу себя вновь принужденнымъ сдѣлать вашему пр-ву слѣдующія замѣчанія на счетъ здѣшняго цензурнаго комитета.

«1. Въ 26-й книжкѣ Духа журналовъ напечатанъ отрывокъ изъ сочиненій Бентама, подъ заглавіемъ: О запрещеніи мануфактуръ, предъ коимъ издатель помѣстилъ собственныя свои разсужденія. Статья сія явнымъ образомъ клонится къ порицанію системы, принятой нашимъ правительствомъ, и мѣръ, приведенныхъ онымъ въ дѣйство; издатель не можетъ тѣмъ оправдаться, что сочиненія Бентама напечатаны и продаются въ Россіи: политическому писателю позволено изъявлять различныя мнѣнія о предметахъ относящихся къ государственному хозяйству, и обращеніе сочиненій его въ ученой публикѣ не можетъ имѣть никакого дурнаго вліянія на духъ народный и общественное мнѣніе; но журналисту не позволительно навлекать изъ него статьи, содержащія опроверженіе правилъ, принятыхъ правительствомъ, а еще менѣе выставлять сіи статьи какъ неоспоримыя истины.

«2. Въ 2-мъ номерѣ журнала Русскій Инвалидъ помѣщена неприличная статья противъ издателя Сына Отечества, содержащая въ себѣ не критику, а личности на счетъ того издателя, и споръ, который неприлично было сообщать публикѣ. Кажется, цензурный комитетъ не оказываетъ никакого уваженія къ дѣлаемымъ ему отъ моего имени замѣчаніямъ: иначе непонятно было бы, почему безпрестанно появляются статьи противныя уставу о цензурѣ и моимъ предписаніямъ, между прочимъ заключающемуся въ отношеніи моемъ къ вамъ, м. г. мой, отъ 3-го числа мая сего года, въ коемъ цензурному комитету подтверждено было обращать особенное вниманіе на Духъ журналовъ. Прошу васъ объявить цензурному комитету, что сіе замѣчаніе есть послѣднее, и при первомъ случаѣ виновные цензоры будутъ безъ всякаго снисхожденія отрѣшены отъ сей должности.»

Какъ Яценкову такъ и цензурному комитету неоднократно были однако и послѣ того дѣлаемы замѣчанія; между прочимъ, новый министръ народнаго просвѣщенія князь А. Н. Голицынъ писалъ въ С. С. Уварову 6 сентября 4816 года:

«Въ Духѣ журналовъ, издаваемомъ цензоромъ Яценковымъ, усмотрѣны мною разныя неприличности, какъ-то: статьи о послѣднихъ временахъ написаны такъ, что сей важный предметъ обращенъ въ шутку, и хотя время кончины и по Священному Писанію никому не извѣстно, но статьямъ симъ данъ такой оборотъ, что можно думать, что никогда оной не будетъ. Многія политическія статьи не въ духѣ нашего правительства, какъ напримѣръ, въ письмахъ изъ Америки весьма неприличны замѣчанія о тамошнемъ правительствѣ въ сравненіи съ другими; Бадайозскій Деканъ таковъ, что и понять нельзя что такое онъ значитъ; стихи нѣкоторые соблазнительны. Притомъ нѣкоторыя книжки сего журнала (№ 34 и 35) цензурованы и одобрены къ печати самимъ г. Яценковымъ, который не долженъ быть судьею въ своемъ дѣлѣ, и сверхъ того нарушается тѣмъ предписаніе бывшаго министра, дабы журналъ сей разсматриваемъ и одобряемъ былъ къ печатанію цензоромъ Тимковскимъ. Всѣ уваженія сіи побуждаютъ меня поручить вашему пр-ву обратить на журналъ сей особенное вниманіе ваше; издателю онаго сдѣлать замѣчаніе, чтобы духъ сего журнала перемѣнялъ онъ на другой, который былъ бы полезнѣе, не вмѣшивался бы впредь въ духовныя матеріи, каковы пророчества о послѣднихъ временахъ, и вовсе бы не помѣщать оныхъ въ своемъ журналѣ, — иначе, при первомъ усмотрѣніи оныхъ, журналъ будетъ запрещенъ; цензурному же комитету замѣтить, что ему не слѣдовало оныя пропускать, и чтобы сдѣлалъ распоряженіе о Духъ журналовъ дабы типографіи не принимали печатать онаго безъ подписей другаго цензора, кромѣ Тимковскаго.»

Вскорѣ послѣ того усмотрѣны были въ Духѣ журналовъ новыя «неприличности», хотя и другаго рода. Въ кн. 48 были изложены неудобства тогдашняго порядка отдачи писемъ на почту, пріемъ которыхъ производился лишь въ продолженіе весьма короткаго времени и въ одномъ пунктѣ столицы, а въ ни. 3 того же изданія за 1817 годъ предлагалось устроить при всѣхъ полицейскихъ будкахъ почтовые ящики подобные нынѣ существующимъ. Помѣщая это предложеніе, издатели сочли нужнымъ присовокупить оговорку, что приводимый проектъ требуетъ новыхъ и значительныхъ расходовъ и, кромѣ грубости будочниковъ съ которыми публикѣ пришлось бы имѣть дѣло, внушаетъ «подозрѣніе, что письменная корреспонденція между частными людьми будетъ подъ надзоромъ полиціи.» По поводу такихъ толковъ о полиціи и вообще о предметахъ касающихся только будтобы правительства, князь Голицинъ писалъ 28 января 1817 года С. С. Уварову, что "имѣлъ бы право запретить сей журналъ, такъ какъ онъ не выполняетъ предписаній начальства; но въ уваженіе того, что онъ долженъ потерпѣть убытокъ отъ возвращенія денегъ подписавшимся и прочихъ денежныхъ разстройствъ, я еще разъ хочу, " писалъ министръ, «его только предувѣдомить, что ежели онъ будетъ продолжать писать въ духѣ противномъ прежнимъ предписаніямъ графа Алексѣя Кирилловича и моимъ внушеніямъ, то будетъ журналъ немедленно запрещенъ, и не знаю оставлю-ли я его и цензоромъ послѣ такого ослушанія. А членамъ цензурнаго комитета сдѣлайте замѣчаніе, чтобы они впредь были осторожнѣе въ разсматриваніи издаваемыхъ въ свѣтъ сочиненій.»

Изданіе продолжало однако существовать и ссориться съ цензурой. 24 мая 1818 года за № 1036 министръ народнаго просвѣщенія кн. Голицынъ писалъ попечителю C-Петербургскаго учебнаго округа, что онъ замѣтилъ, что «издатель Духа журналовъ помѣщаетъ въ немъ статьи, содержащія въ себѣ разсужденія о вольности и рабствѣ крестьянъ и многія другія неприличности.» Кромѣ того, въ № 20 этого журнала, писалъ министръ, помѣщена статья, недозволенная къ напечатанію, {Статья, которую подразумѣвалъ министръ, была, какъ видно изъ слѣдующаго, Рѣчь произнесенная г-мъ малороссійскимъ генералъ-губернаторомъ кн. Н. Г. Репнинымъ при открытіи дворянскихъ выборовъ въ Полтавѣ и Черниговѣ въ 1818 году. Это была замѣчательная рѣчь по тѣмъ мыслямъ, которыя въ ней высказывались. Отдавъ справедливость заслугамъ дворянства въ минувшую войну, князь Репнинъ замѣчалъ, что наступило время заняться благоустройствомъ внутреннихъ дѣлъ и ссылался на торжественно выраженную волю Государя, что часть этой задачи должна быть разрѣшена дворянствомъ и попеченіями этого сословія о судьбѣ крѣпостныхъ крестьянъ. «Связь, существующая между помѣщиками и крестьянами, сказалъ при этомъ ораторъ, есть отличительная черта Русскаго народа. У иноземцевъ часто владѣлецъ помышляетъ только о доходѣ, а нисколько о тѣхъ, которые ему оный доставили…» «Но сколько пагубы было отъ сего послѣдствія! Пришли враги, и за родину никто не принесъ себя въ жертву. Мѣняли царей, опровергали древніе законы и обычая, ко всему были равнодушны.» Чтобы поддержать и утвердить общественную связь въ Россіи кн. Репнинъ предлагалъ дворянству цѣлую программу, очень замѣчательную, но слишкомъ длинную чтобъ ее здѣсь выписывать.