Письма М.Н. Островского к А.Н.Островскому

Письма М. Н. Островского к А. Н. Островскому

1851-1855 гг.

Настоящая подборка является второй частью предпринятой нами полной публикации писем Михаила Николаевича Островского (1827—1901) к брату-драматургу. Большая часть (369) из предлагаемых вниманию читателя писем хранится в рукописном отделе ГЦТМ им. Бахрушина, еще 9 писем находятся в РО ИРЛИ. Всего на данный момент опубликовано 58 писем М. Н. Островского; для удобства читателей в нашей публикации ранее изданные письма перепечатываются полностью с исправлением допущенных при первой публикации ошибок и новым комментарием.

Писем, относящихся к 1850 и 1852 гг., не сохранилось. Известно лишь одно письмо 1851 г. от 1 апреля, им открывается эта подборка. Между последним известным «симбирским» (от 17 октября 1853 г.) и первым «петербургским» (от 20 мая 1854 г.) письмами также проходит более полугода. С момента переезда М. Н. Островского в Петербург и начала службы в Государственном контроле его письма становятся более регулярными. Сохранилось 13 писем 1854 г. и 10 писем 1855 г., которыми и закрывается эта вторая часть публикации. Ни одного ответного письма А. Н. Островского, относящегося к этому периоду, не известно.

«Симбирские» письма 1851 и 1853 гг. посвящены главным образом служебной деятельности и быту их автора. Однако в них есть также фрагменты, связанные с жизнью и деятельностью А. Н. Островского. Так, в письме от 1 апреля 1851 г. говорится о начале редакторской деятельности драматурга в «Москвитянине», причем М. Н. Островский передает брату опасения представителей образованной части симбирского общества, связанные с пресловутой скупостью М. П. Погодина и невозможностью нормальных деловых отношений с ним. При этом М. Н. Островский явно преувеличивает ту роль, которую Погодин собирался отвести начинающему автору в своем издании: «Я чрезмерно рад, любезный Саша, что ты принимаешь на себя издание „Москвитянина“».

Любопытно, что не определившийся еще окончательно со своим призванием М. Н. Островский в это время не оставляет надежд на литературную карьеру. Так, он не только просит брата оценить сделанный им и посланный некой Марье Александровне перевод из Шиллера (письмо от 21 августа 1853 г.), но и планирует работу над циклом «Письма из провинции», который хотел увидеть в «издаваемом» братом «Москвитянине». Сообщается также о работе М. Н. Островского над переводами из Гете и Шиллера; явно для этой работы понадобились ему и словари Рейфа, о присылке которых он просит драматурга в письме от 21 августа 1853 г.

Отдельная тема «симбирских» писем смерть отца Островских Николая Федоровича в 1853 г. и наследование братьями его имущества недвижимости в Москве и имения в Солигаличском уезде Костромской губернии. А. Н. Островский, очевидно, тогда взял на себя обязанности по получению дохода с имущества и пересылке братьям причитавшихся им долей, причем сведения об исполнении драматургом этих обязанностей извлекаются только из писем М. Н. Островского. От брата А.Н. и М. Н. Островских, С. Н. Островского, уже в 1853 г. поступило первое предложение о продаже завещанной недвижимости. По реакции М. Н. Островского можно сделать вывод, что на этом этапе предложение С. Н. Островского воспринималось братьями как вполне разумное, что свидетельствует о крайней нужде семейства Островских после смерти отца.

В письме от 21 августа 1853 г. упоминается посещение Симбирска Е. Н. Эдельсоном. Очевидно, что круг молодой редакции «Москвитянина» с самого начала был кругом и М. Н. Островского. Впоследствии, в письмах из Петербурга, М. Н. Островский постоянно передает привет Эдельсону и Филиппову, рассказывает о том, что, приезжая в столицу, они неизменно останавливались у него на квартире.

Письма из Петербурга охватывают широкий спектр общественных явлений 1854—1855 гг. и различные обстоятельства семейной жизни Островских. В этот период М.Н. и А. Н. Островские активно обсуждают характер и поступки брата Сергея, о котором, как и вообще о большей части родственников драматурга, известно крайне мало. Из писем М. Н. Островского, в частности, следует, что С. Н. Островский требовал от братьев обращения завещанного отцом недвижимого имущества в деньги с последующим разделом либо выплаты ему стоимости его доли наследства, на что братья долго не могли пойти (см. письмо от 20 августа 1854 г.: «Что касается до Сережи, то я с тобой совершенно согласен, что ему не надо давать денег, и потому никоим образом не должно продавать имения, об чем я и буду вскоре писать ему»).

В письме от 22 октября 1854 г. М. Н. Островский сообщает, что С. Н. Островский потерял место управляющего у некоей Кулебакиной и просил М. Н. Островского ходатайствовать за него у графа А. Г. Кушелева-Безбородко (государственного контролера, начальника М. Н. Островского) о предоставлении ему аналогичной должности в воронежском имении последнего. При этом М. Н. Островский пишет А. Н. Островскому, что не только не может обратиться непосредственно к Кушелеву-Безбородко, но и перед знакомым ему воронежским вице-губернатором ходатайствовать за брата не станет, мало зная его служебные способности.

Поведение С. Н. Островского братья оценивали как необдуманное, взбалмошное и непредсказуемое. Так, в письме от 5 июня 1854 г. в таком ключе обсуждается какая-то его поездка и какой-то недостойный поступок. Осенью 1854 г. С. Н. Островский решил поступить на военную службу. Это решение хорошо вписывается в общий контекст патриотического подъема, связанного с высадкой союзного десанта в Крыму и началом обороны Севастополя. Тем не менее М. Н. Островский подчеркивает, что брат совершенно не отдает себе отчета в том, какое количество бюрократических препятствий ему предстоит преодолеть, прежде чем он будет определен.

Упоминается в письмах и другой брат А.Н. и М. Н. Островских, Петр Николаевич, в этот период курсант Главного инженерного училища. В письме от 20 августа 1854 г. М. Н. Островский, в частности, сообщает, что занимается слабыми сторонами образования младшего брата, читает с ним по-русски и по-французски, учит немецкие и русские стихи.

Значительное место в «петербургских» письмах 1854—1855 гг. занимает изложение «переворотов» в системе Государственного контроля, к которым М. Н. Островский имел непосредственное отношение по своим служебным обязанностям. В начале апреля 1855 г., спустя год после перехода Островского на службу в Государственный контроль, скончался руководитель ведомства граф А. Г. Кушелев-Безбородко. Незадолго до смерти он назначил В. А. Татаринова, под руководством которого М. Н. Островский работал в канцелярии Государственного контроля, директором департамента государственных отчетов. Татаринов, главный покровитель М. Н. Островского в первые годы его службы в столице, ходатайствовал о переводе в департамент и своего подопечного. Кушелев-Безбородко не успел сделать соответствующих распоряжений, и дело о переводе несколько затянулось.

Несмотря на то, что эти подробности как будто не имеют прямой связи с вопросом о взаимоотношениях братьев, развитие карьеры М. Н. Островского не только позволяет увидеть сложности, с которыми неизбежно сталкивался талантливый чиновник без высокой протекции, но и выяснить, как именно М. Н. Островский добился того положения, которое помогало ему впоследствии поддерживать многочисленное семейство брата-драматурга.

Любопытным представляется поднимаемый в этих письмах вопрос о способе получения А. Н. Островским поспектакльной платы из петербургской театральной конторы. Желая избавить брата от необходимости всякий раз запрашивать пересылку этих денег в Москву, М. Н. Островский предлагает свои услуги и просит прислать ему доверенность. Такой вариант почему-то не устраивал драматурга, и он медлил с подготовкой и передачей документа.

Наиболее интересной составляющей настоящих писем представляются отзывы М. Н. Островского о первых постановках на петербургской сцене пьес «Бедность не порок» и «Семейная картина». Соответствующие письма (от 11 сентября 1854 г. и 13 октября 1855 г.) вошли в публикацию И. С. Фридкиной, однако в них допущены досадные неточности, исказившие смысл сообщений М. Н. Островского. Так, в рассказе о цензурных изъятиях из текста «Семейной картины» не замечена цитата из Островского «хвать-похвать, ан дыра в горсти», и из трех выброшенных мест в итоге осталось только два. Между тем именно это место самое интригующее из всех цензурных претензий к «Семейной картине». Если замена поездки «в Симонов к вечерне» на поездку «к тетушке» связана с кощунственным характером первоначального выражения, а фраза «насчет телесного сложения» изъята как непристойная, то причины, по которым цензуру не устроило выражение «хвать-похвать, ан дыра в горсти», не очевидны.

Вполне возможно, что речь в данном случае шла не о поговорке как таковой, а обо всем монологе Степаниды Трофимовны, содержащем эту поговорку. Изъятие монолога тогда можно проинтерпретировать как выполнение личного пожелания начальника третьего отделения Л. В. Дубельта, высказанное им при встрече с Ф. А. Бурдиным, ходатайствовавшим о разрешении пьесы к постановке. Дубельт интересовался, нет ли в пьесе чего-нибудь «против общества», тогда как указанный монолог посвящен как раз осуждению дворянина-афериста, вышедшего на купеческой дочери ради получения приданого.

В рассказе о петербургской премьере «Бедности не порок» фамилия капельмейстера Александрийского театра В. М. Кажиньского прочитана как «Кожиньский» и, естественно, не прокомментирована. А между тем, похоже, что именно по его вине постановка состоялась осенью, а не зимой 1854 г. По крайней мере, об этом можно судить по заметке в разделе «Петербургский вестник» январского тома «Москвитянина»: «Кстати о театре. После необычайного успеха „Не в свои сани не садись“ и „Бедной невесты“, публика с нетерпением ожидала пьесы того же автора, „Бедность не порок“, о которой в частных письмах долетают из Москвы постоянно слухи, и которую дирекция уже ставит; ее ожидали к первым дням нового года, но пронеслась весть, что остановка за музыкою, которую не успели написать для первого акта, где сцена святок с песнями».

Характерно, что именно после письма брата, сообщившего, что в песне «Нет-то злей, постылее» Кажиньский «сумел сохранить русский характер», хоть и «переполнил ее эффектами», А. Н. Островский обратился к Ф. А. Бурдину с просьбой: «Поклонитесь от меня Леонидову и Климовскому, которого я очень благодарю за память обо мне, и попросите его прислать мне музыку, написанную Кажинским на мой романс „Нет-то злей, постылее“». Информация о том, что «русский характер» сохранен, звучит как ответ на опасения А. Н. Островского, по видимости связанные с польским происхождением Кажиньского, только в 1845 г. перебравшегося в Петербург и известного больше за сочиненные им польки.

Очевидно, что разнообразный материал писем М. Н. Островского способен не только обогатить существующие представления о среде культурного чиновничества, к которой принадлежал их автор, но и помочь в разрешении не вполне ясных мест биографии А. Н. Островского. Особенную ценность эти письма приобретают в связи с крайне слабой изученностью родственного круга драматурга и раннего периода его жизни.

Письма приводятся в современной орфографии. Авторская пунктуация сохранена частично и только в тех случаях, когда она не противоречит современной. Разбиение текста на абзацы авторское. Курсив в тексте писем обозначает места, выделенные М. Н. Островским (в подлиннике, как правило, подчеркивание). Независимо от расположения даты и места отправления в подлиннике, в настоящей публикации они приводятся перед письмом. В угловых скобках приводятся плохо читаемые слова и раскрываются имеющиеся в письмах сокращения, кроме общепринятых, типа «р. сер.». В скобках после номера письма в данной подборке приводится номер по сквозной нумерации, учитывающей первую часть публикации (см. выше).

А.С.Федотов

1(10)

Симбирск. 1 апреля <1851 г.>

Я чрезмерно рад, любезный Саша, что ты принимаешь на себя издание «Москвитянина» [1]; я радуюсь и за журнал, который от этого несомненно улучшится, и за тебя, ибо это, вероятно, устроит дела твои. Мне очень интересно знать, какие условия ты заключил с Погодиным? Эта новость точно так же приятно поразила всех здешних образованных людей. Одно, что смущает всех, так это то, что с Погодиным нельзя иметь дела и чтобы он как-нибудь не стеснил тебя условиями.

Мундир я еще не получил; между прочим, имею до тебя просьбу: вышли, пожалуйста, мне персидской ромашки на 3 р. с., 2 пары лаковых летних башмаков по прилагаемой при сем мерке. В этом случае попроси хоть Сережу [2] купить у Королева в новом магазине на Ильинке [3], и при том из хорошего лаку; купи, пожалуйста, 2 фунта конфет в Киевской лавке, так называемых сухих вареньев (это сушеная малина, барбарис и т. п.). Если на все это не хватит денег, оставшихся из должных тобою мне от мундира, то напиши, что передержишь, я вышлю. Да еще закажи мне у Блани летние брюки, недорогие и пошире, и летний жилет, чтобы все это стоило от 20 до 25 р. с., никак не более; как он вышлет платье, так я ему вышлю деньги по счету; только прежде ты не можешь ли с ним поторговаться?

Как выйдет твоя комедия, так вышли мне пока 10 экземпляр <ов> [4]; ты тотчас же получишь деньги. Мне бы хотелось получать издаваемый тобою «Москвитянин»; напиши, пожалуйста, нужно ли прислать деньги и сколько, или ты так можешь. Я надеюсь тебе со временем прислать несколько статей: Письма из Провинции [5], если найдешь их достойными поместить, то помести, здесь будет говориться не только о симбирском обществе, частию прямо, частию намеками, но и о простонародьи симбирском, столь интересном по своему разнообразию, о раскольниках самом важном и интересном предмете для нашей администрации и т. п.

Что ничего не пишешь о наших друзьях; в каких отношениях ты с Филипповым [6]?

Прощай, твой брат М.Островский

Подлинник в ГЦТМ им. А. А. Бахрушина: ф. 200, ед. хр. 1426. Датируется по содержанию. Переговоры «молодой редакции» об участии в издании «Москвитянина» приходятся на зиму 1851 г. В архиве ГЦТМ письмо датировано 1852 г.

[1] В прямом смысле передача «Москвитянина» А. Н. Островскому и «молодой редакции» не состоялась. М. П. Погодин не согласился с условиями, предложенными Островским (см.: Островский А. Н. Полное собрание сочинений в 12-ти тт. Т. 11. М., 1979, с. 24-26), и выдвинул свои условия, по которым Островский был обязан заботиться о подписке в течение года, и в случае увеличения числа подписчиков по его итогам получить половину прибыли.

[2] Сергей Николаевич Островский (1829—1868) брат М.Н. и А. Н. Островских.

[3] Михаил Леонтьевич Королев дед по материнской линии Екатерины Алексеевны Андреевой-Бальмонт, жены К. Д. Бальмонта. «Торговый дом М. Л. Королева», то есть склад обуви и контора при нем, «амбар», как это называли тогда, помещался в городе, в одном из переулков между улицами Никольской и Ильинкой, в двухэтажном каменном доме среди других ему подобных «амбаров» (Андреева-Бальмонт Е. А. Воспоминания. М., 1996, с. 20). Ботинкам от Королева (один из братьев М. Л. Королева открыл филиал в Петербурге) радуется Вера Павловна в «Что делать?»: «Верочка радовалась платьям, радовалась фермуару, но больше всего радовалась тому, что мать, наконец, согласилась покупать ботинки ей у Королева: ведь на Толкучем рынке ботинки такие безобразные, а королевские так удивительно сидят на ноге» (Чернышевский Н. Г. Полное собрание сочинений в 15-ти тт. М., 1939—1951. Т. 11, с. 15).

[4] По видимости, имеется в виду комедия «Бедная невеста», над которой драматург работал с весны 1851 г. и оттиски отдельного издания которой вышли в январе 1852 г. М. Н. Островский говорит о выходе комедии как о событии предстоящем, что также является основанием для датировки письма 1851 г.

[5] Об этом замысле М. Н. Островского ничего не известно. В «Москвитянине» его тексты никогда не помещались.

[6] Тертий Иванович Филиппов (1825—1899) литератор круга «молодой редакции» «Москвитянина». В середине 60-х гг. при посредничестве М. Н. Островского получил место в Государственном контроле, в котором прослужил до смерти.

2(11)

Симбирск. 11 марта <1853 г.>

Любезный Саша!

Сережа сообщил мне о горестной потере, понесенной нами, и о том, что ты уехал в деревню. Где ты теперь, я не знаю, но если письмо это найдет тебя где-нибудь, то, пожалуйста, сообщи мне немедленно подробно обо всем, что касается нашего и всей и нашей положения, а равно, не нужно ли будет где-либо мое присутствие, если же нужно, то зачем именно? Я употреблю все силы, чтобы добросовестно исполнить семейный долг, который налагает на всех нас смерть папеньки. Жду письма от тебя.

Твой брат М.Островский

Подлинник в ГЦТМ им. А. А. Бахрушина: ф. 200, ед. хр. 1431. Датируется по содержанию. Отец А. Н. и М. Н. Островских Николай Федорович Островский (1796—1853) умер 22 февраля 1853 г.

3(12)

Симбирск. 13 марта <1853 г.> [1]

Пишу к тебе, любезный Саша, тотчас по получении письма твоего из Щелыкова [2]; я писал тебе еще прежде в Щелыково, но письмо мое тебя, я думаю, там уже не застало. Мне с таким нетерпением и так о многом хочется узнать от тебя, что, пожалуйста, отвечай на это письмо поскорее и поподробнее. Вопервых, где и как думает жить маменька [3]? Кто будет опекуном у детей? Во-вторых, сколько тягол в Галицком [4] имении, какой платится оброк; во что застрахованы флигеля, оставленные нам, что платят жильцы и в какие сроки [5]? Все это знать мне необходимо.

Марта 20-го

Извини, что к той почте не успел кончить письма и послать: были дела, которые заняли все мое время.

Напиши поподробней, что знаешь о кончине папеньки, не сделал ли он каких-либо словесных распоряжений перед смертию или не высказал каких-нибудь желаний, исполнение которых мы могли бы почесть своим долгом? Я надеюсь, что ты, согласно высказанному тобой в письме твоем желанию, будешь писать мне чаще и подробнее.

Покамест прощай. Отвечай скорее и не забудь прислать твою комедию «Не садись не в свои сани» [6] да, если можно, экземпляра 2 или 3 «Бедной невесты» [7].

Любящий тебя брат М.Островский

Подлинник в ГЦТМ им. А. А. Бахрушина: ф. 200, ед. хр. 1432.

[1] Сверху страницы приписка: «получ. 30 марта, ответил 31 марта».

[2] Это письмо А. Н. Островского неизвестно.

[3] Имеется в виду мачеха А.Н. и М. Н. Островских Эмилия Андреевна Островская (урожденная фон Тессин) (1812—1898).

[4] Имеется в виду имение в Солигаличском уезде Костромской губернии, которое И. Ф. Островский завещал сыновьям от первого брака. В 1859 г. М.Н. и А. Н. Островские передали свои доли этого имения брату Сергею.

[5] Также сыновьям от первого брака были завещаны два деревянных флигеля «в Яузской части» «близ Серебряных бань». См.: Орлова Г. И. Из родословной А. И. Островского (братья и сестры драматурга) // А. И. Островский. Материалы и исследования. Сборник научных трудов. Выпуск 2. Шуя, 2008, с. 138-145.

[6] Впервые комедия опубликована в мартовском номере «Москвитянина» за 1853 г. В этом же году отдельным изданием: Не в свои сани не садись. М., тип. В.Готье, 1853.

[7] Впервые комедия опубликована отдельным изданием: Бедная невеста, комедия в пяти действиях А.Островского. М., 1852. Цензурное разрешение 1 января 1852 г.

4(13)

Г. Симбирск. 23 июня 1853 г.

Извини, любезный Саша, что я так долго не писал тебе: причина этого дела служебные. Ты не можешь себе представить, сколько у нас дел по случаю нового губернатора [1]. Сегодня только я воротился из уезда, куда ездил вместе с Бибиковым на ревизию и где пробыл 3 недели. Письмо твое [2] я застал уже полученным и спешу отвечать, потому что через два дня опять еду на ревизию городов с губернатором. Доверенность я тебе вышлю с первой почтой, делай по ней, что заблагорассудишь, и, когда можно, высылай деньги, в которых я сильно нуждаюсь. Меня очень подвела поездка в Петербург [3], где должен был прожить вместо 2-х недель 3 месяца; впоследствии же оказалось, что ни покойный князь Черкасский, едучи в отпуск не по делам службы, не имел права меня командировать, ни Бибиков, еще не вступивши в управление губернией, не мог меня удерживать при себе, и потому казна не платит мне даже и суточных, и, хотя Бибиков и хотел заплатить из своих, но я отказался.

С новым губернатором я, кажется, начинаю сходиться короче; остаюсь я при нем, не думая искать другого места, по той причине, что по всем соображениям он должен быть в большой силе у министра, а следовательно, все реляции и все представления его будут вполне уважаться, между тем как при Черкасском часто случалось противное. Ну, да что будет, то будет, а что будет, то Бог даст!

В июле месяце я хочу взять у Бибикова отпуск на 20 дней и пожить в деревне у моих знакомых, между которыми у меня есть истинно любящие меня люди, чтобы отдохнуть немного от службы и поправить здоровье, которое не всегда хорошо. Если бы были деньги, я бы съездил в Щелыково, да на нет и суда нет! Я получил от маменьки прерадушное письмо, на которое тоже на днях отвечал. Пете [4] я писал уже давно через Марью Александровну [5] и удивляюсь, не получая до сих пор ответа.

Как идут твои литературные занятия, не задумал ли ты чего-нибудь нового? Пиши, пожалуйста, подробнее. Мы с тобой братья и, конечно, друг друга очень любим, а между тем, по письмам точно чужие: я о тебе решительно ничего не знаю и часто совершенно не могу отвечать на многие вопросы о тебе людям, принимающим в тебе участие как по уважению к твоему таланту, так и по чувству привязанности ко мне.

Прощай, будь здоров, пиши почаще и поподробнее и не забывай любящего тебя брата

М.Островского

P.S. Поклонись Аг<афье> Иван<овне>, Эдельсонам, Филиппову и всем, кто обо мне вспомнит.

М.О.

Подлинник в ГЦТМ им. А. А. Бахрушина: ф. 200, ед. хр. 1433.

[1] После смерти 3 декабря 1852 г. князя Петра Дмитриевича Черкасского, с которым М. Н. Островский в 1849 г. приехал на службу в Симбирскую губернию, новым губернатором был назначен Николай Петрович Бибиков. Занимал этот пост до 1856 г.

[2] Это письмо А. Н. Островского неизвестно.

[3] Когда состоялась командировка М. Н. Островского в Петербург, точно не известно. Упоминание князя Черкасского, умершего 3 декабря 1852 г., позволяет предположить, что она имела место в конце осени 1852 г. начале зимы 1853 г.

[4] Петр Николаевич Островский (1839—1906) брат М.Н. и А. Н. Островских.

[5] О ком идет речь, неизвестно.

5(14)

Г. Симбирск. 21 августа 1853 г. [1]

Что ты поделываешь, любезный Саша? Я так давно не имел от тебя известий, что совершенно потерял из виду и где ты, и чем ты занимаешься. На днях проезжал Эдельсон в Сызрань и останавливался в Симбирске на несколько часов; ты не можешь себе представить, как я ему обрадовался! К несчастию, он пробыл в Симбирске очень недолго, и я едва успел показать ему памятник Карамзину [2] и вид на город и окрестности с так называемого Венца [3]. Он мне сказал, между прочим, что ты еще что-то пишешь; но что именно, я расспросить его не успел [4]. Нельзя ли тебе сообщить об этом мне хоть кратко, если на подробности у тебя не хватит охоты, а может быть, и времени. Право, здесь на чужбине всякая весточка об вас высоко ценится.

Что касается меня, то я занимаюсь преимущественно службою; а в свободные минуты занимаюсь чтением и даже переводом… чего бы ты думал?.. Гете и Шиллера [5]. Я так мало с ними знаком, что счел за нужное исправить этот пробел в моем образовании. Впрочем, вкус у меня очень непостоянен, и я чувствую, что скоро брошу Гете и ударюсь куда-нибудь в сторону совсем противоположную. Вот то-то и горе у меня, что я за многое хватаюсь и ничем одним не могу серьезно заняться. Тогда бы и вышел из меня, быть может, какой-либо толк, а теперь пока нет никакого это я чувствую вполне и не могу не позавидовать тебе, что ты понял, наконец, чем можешь быть, и храбро идешь по своей дороге. Дай Бог тебе на ней удачи!..

Я сегодня же пишу Марье Александровне [6] и согласно ее просьбе посылаю ей один перевод, сделанный мною из Шиллера; если тебе будет время и охота, то прочти его и откритикуй, чем много меня обяжешь.

Мадам Панова [7], с которой ты познакомил меня в Москве, была так любезна, что прислала поклон с одной госпожой, живущей в Симбирске, брата которой я хорошо знаю, а потому передай ей от меня самый любезный поклон и благодарность за память обо мне.

Известный тебе доктор Делоне [8] недавно умер здесь от холеры, которая, впрочем, у нас была не сильна, а теперь почти совсем прекратилась. Душевно жаль доброго и благородного Делоне! Его жалеют все, кто его ни знал.

Не можешь ли ты исполнить мне свое обещание и прислать комедию «Не садись не в свои сани» (если можно, экземпляра 2) и один экземпляр «Бедной невесты»? Право, стыдно мне, что я, твой брат, не имею твоих произведений. Финансы мои ужасно расстроены; нельзя ли их поправить? Любящий тебя брат

М.Островский

Подлинник в ГЦТМ им. А. А. Бахрушина: ф. 200, ед. хр. 1434.

[1] С левой стороны первой страницы письма по вертикали приписка: «Поздравляю тебя с наступившим днем ангела. Поклонись Аг. Ив. и всем знакомым. Пиши поскорей».

[2] Памятник Н. М. Карамзину, выполненный по проекту скульптора С. И. Гальберга, был торжественно открыт в Симбирске 22 августа 1845 г. Средства на его изготовление были собраны по общеимперской подписке. Место для памятника выбрал сам Николай I.

[3] Венец бульвар на бровке волжского косогора в центральной части Симбирска. Благодаря своему удачному расположению, Венец, с которого открываются живописные виды на Волгу и Заволжье, был излюбленным местом отдыха горожан.

[4] Речь, вероятно, идет о комедии «Бедность не порок», в черновой рукописи которой есть авторская пометка: «Задумана 10 июля 1853 г.; начата 22 августа».

[5] М. Н. Островский в молодости писал стихи и занимался переводами из немецких классиков. Три его стихотворения опубликованы: Островский. Новые материалы. Письма. Труды и дни. Статьи. Под ред. М. Д. Беляева. М., Пг., 1924, с. 246-248. Одно стихотворение приведено во вступительной статье к публикации И. С. Фридкиной: А. Н. Островский. Новые материалы и исследования / Литературное наследство. Т. 88, кн.1. М., 1974, с. 224. Автограф еще одного хранится в ИРЛИ (Р.III, оп.1, № 1585). Неопубликованное стихотворение М. Н. Островского «Родина» с посвящением Е. Н. Бабкиной хранится в РО ГЦТМ: ф.200, оп.2, ед. хр. 95.

[6] О ком идет речь, неизвестно.

[7] Очевидно, Софья Алексеевна Панова, в доме которой на Собачьей площадке в Москве неоднократно ставились пьесы Островского с участием автора.

[8] Петр Карлович Делоне (1793—1853) врач французского происхождения, попал в Россию с 1-м корпусом маршала Даву во время компании 1812 г. Изза болезни был оставлен отступавшей наполеоновской армией в Москве. После окончания войны решил поселиться в России, служил военным лекарем в Таганроге, сдал экзамены в московском отделении Медико-хирургической академии. Участвовал в борьбе с эпидемией холеры в Москве в 1830 г. В 1850 г. получил назначение в Симбирское больничное заведение старшим врачом.

6(15)

Г. Симбирск. 17 октября <1853 г.>

Благодарю тебя, любезный Саша, за присылку книг [1] и денег; Сережа [2] пишет ко мне на счет устройства наших дел и спрашивает: согласен ли я продать дома и перезаложить имение? Соображения его следующие: тот дом, где ты жил [3], стоял года два без доходу: при таком непостоянстве дохода и ненадежности домов лучше их продать, причем Сережа предполагает, что за упомянутый дом дадут 2500 р., а за другой 3000 р. Что касается до имения, то, перезаложивши его, мы будем вносить все ту же сумму, но у нас будут наличные деньги. Не зная, до какой степени все его соображения верны, я отвечал, что согласен <на все>, что ты с ним придумаешь. Теперь же прошу твоего мнения на этот счет, тем более, что решаюсь провести в Симбирске последнюю зиму <и> перейти служить в Петербург; причем первое время я буду должен служить, быть может, без жалованья или с самым незначительным, а потому возможность иметь наличные деньги для меня в этом случае очень важна, и от нее будет зависеть, когда и как я решусь Симбирск оставить. Таким образом, твое мнение на счет Сережиных предположений мне нужно знать, дабы не поступить опрометчиво в вопросе о перемене службы.

С губернатором [4] мы сладились очень хорошо, и я службой моей у него доволен; но мне надоело служить в губернии тем более, что губернатор новый, и, следовательно, вскоре нельзя ожидать от него ходатайства о наградах и повышениях. Если бы был жив Черкасский, тогда другое дело. В Петербурге же я имею виды на некоторых важных лиц, но если решусь перейти, то не прежде, как удостоверюсь, что они с охотой меня примут.

Прощай, любезный Саша, напиши поскорей мне адрес Пети [5], я хочу ему отвечать, и так как ты, вероятно, имеешь сношения с книгопродавцами, то поручи кому-нибудь из них выслать мне два лексикона Рейфа [6]: 1-ый) с французского на русский, немецкий и английский, 2-ой) с русского на французский, немецкий и английский. 1-й последнего издания, а 2-й маленький, а не большой, расположенный по корням. Это будет стоить от 5 до 6 р. сер. Сделай для меня это, пожалуйста, поскорей: мы с тобой при первом случае сочтемся.

Любящий тебя брат М.Островский

Подлинник в ГЦТМ им. А. А. Бахрушина: ф. 200, ед.хр. 1435. Датируется по содержанию. Возможность распоряжаться имуществом и братья получили после смерти отца, Н. Ф. Островского, в феврале 1853 г. 17 октября 1854 г. М. Н. Островский уже служил в Петербурге.

[1] Очевидно, имеются в виду экземпляры пьес «Не в свои сани не садись» и «Бедная невеста», о присылке которых М. Н. Островский просил брата в письме от 21 августа 1853 г.

[2] С. Н. Островский.

[3] Вероятно, один из двух завещанных отцом флигелей: см. п. 5 комментария к письму от 13 марта 1853 г. С начала 50-х гг. А. Н. Островский жил в доме на пересечении Серебрянического и Воробиного переулков. См. Ревякин А. И. Москва в жизни и творчестве А. Н. Островского. М., 1962, с. 42.

[4] Н. П. Бибиков. См. п. 1 комментария к письму от 23 июня 1853 г.

[5] П. Н. Островский.

[6] Рейф, Филипп Иванович (Карл Филипп) известный лексикограф, родом из Невшателя, в Швейцарии, еще в молодости приехал в Россию в качестве домашнего учителя. М. Н. Островский мог иметь в виду следующие издания: 1) Русско-французский словарь, в котором русские слова расположены по происхождению, или этимологический лексикон Русского языка. Dictionnaire russe-franèais, dans lequel les mots russes sont classés par familles, ou dictionnaire étymologique de la langue russe, Vol. 1-2, St.-Pétersb. 1835—1836, 2) Новый карманный словарь русского, французского, немецкого и английского языков, в пользу Российского юношества. Nouveau dictionnaire de poche etc., 2 ч., Карлсруэ, 1843—1845.

7(16)

С. Петербург. 20 мая <1854 г.>

С тех пор, как я в Петербурге, любезный Саша, я ждал, ждал от тебя письма, но не мог дождаться. Ты знаешь, что отправляясь в Петербург, я рассчитывал на деньги, которые тебе должны были заплатить за твою пьесу в Петербурге, но, как тебе известно, пьеса твоя отложена до осени [1], потом ты обещал мне прислать деньги к Святой и не прислал. Словом, по всем этим <данным> ты сам можешь представить себе мое положение в Петербурге. Притом я тебе должен сказать, что, не думая еще бросать службу в Симбирске, я взял, как обыкновенно это делают, 100 р. сер. из Казенной Палаты на прогоны по делам службы. Так как после этого я почти в откомандировках не был, то эти 100 р. я должен непременно возвратить в Казенную Палату как казенные деньги. Это обязательство делает мое положение до крайней степени критическим. Ради Бога, сделай с своей стороны все возможное, чтобы мне выйти из этого положения: заложи, продай даже, если это возможно, мою часть имения, но пришли денег. Скажу тебе откровенно, что, если бы я знал, что наше имение в таком положении, что мы не можем получать с него верных доходов и, не будучи введены во владение, не можем даже от него отделаться, то я и не подумал бы еще некоторое время переходить в Петербург и, оставаясь в Симбирске, не был бы в таком сложном и безвыходном положении. Не могу не попенять на тебя, что ты не сообщил мне в Симбирск эти сведения…

На днях здесь был Берг [2], я у него был, но не застал дома, пришел в другой раз говорят, что он уехал, стыдно ему, что он не побывал у меня ни разу.

Отвечай, пожалуйста, поскорей, любезный Саша. Что Сережа [3], уехал ли он и куда ему адресовать? Что мои книги и вещи? Я совершенно без летнего платья и шинели, которые мне необходимы.

Прощая, будь здоров, поклонись нашим общим знакомым и особенно Аг<афье> Ив<ановн>е.

Любящий тебя брат М.Островский

P.S. Служба моя идет хорошо, и в будущем я на нее много рассчитываю. Если из Костромы не пришли еще бумаги, нужные для ввода во владение, то, я думаю, можно составить до тех пор акт вроде <запродажной> записи, деньги, данные взаймы, пропасть не могут. Не поможет ли в этом случае Евг<ений> Николаевич [4]?