Без вины виноватые

Действующие лица

, девица благородного происхождения

, известная провинциальная актриса.

, девица, товарка Отрадиной.

, молодой человек из губернских чиновников.

, горничная Отрадиной.

, мещанка.

, богатый барин.

, актриса.

,

— артисты провинциального театра.

, слуга в гостинице.

, первый любовник.

.

Оглавление

Примечания

Действие первое

Действие первое

(Вместо пролога)

Лица:

, девица благородного происхождения.

, девица, товарка Отрадиной.

, молодой человек из губернских чиновников.

, горничная Отрадиной.

, мещанка.

Явление I

Вот, барышня, и готово. Сами скроили, сами и сшили, не хуже другой портнихи.

Да, разумеется, не хуже.

И какое бесподобное платье вышло.

Ну, уж и бесподобное!.. Нет, вот я вчера к портнихе за выкройкой для воротничка ходила, так видела платье… вот то так уж действительно бесподобное. Таисе Ильинишне подвенечное шьют.

Слышала я, слышала, а платья не видала. Небось дорогое?

Да, дорогое; рублей шестьсот, коли не больше, стоит.

Ай, что вы? Шестьсот?.. Шесть таких бумажек сотельных?

Да ведь белый фай; сколько тут его пошло? Да настоящие брюссельские кружева.

Шесть сотельных! Ай, ай, ай, ай!.. Да на эти деньги можно все приданое сшить; хорошей барышне, благородной можно сделать, а она только одно платье.

Что ж ей не щеголять, коли она так богата!

Все ж бы ей надо хоть немножко постыдиться, не вдруг свое богатство-то показывать.

Что ты за вздор болтаешь!

Да уж очень мудреные дела-то на свете творятся.

Что тут мудреного? Самое обыкновенное дело: деньги ей достались по наследству от богатых родственников.

Да как же это так по наследству, коли у нее, окромя двух теток, и родственников-то нет.

Это ты почем знаешь?

Слухом земля полнится.

Много ведь и пустяков говорят, Аннушка.

Нет, уж чего не было, так говорить не станут. Кому нужно! Бедно ведь жили здесь Таиса-то Ильинишна с своей тетенькой, все их знали, а я так и оченно хорошо; время-то недавнее, всего три года. А познакомился тогда с ними богатый барин, старичок, из Сибири приехал, золотых песков там у него, говорят, много, ну, и увез их отсюда… Тетка-то из Москвы сейчас же и вернулась, а Таиса Ильинишна поехали с ним на теплые воды. Там старик-то и помер, да и отказал все свои деньги и все пески золотые Таисе Ильинишне, вот она и разбогатела. Приехала сюда, да теперь шику и задает. Тетка-то у ней теперь как заместо прислуги.

А ты девушка молоденькая, ты не все говори, что слышишь, — стыдно.

Что ж за стыд, коли правда! Стыдно-то не тому, кто говорит, а тому, кто делает.

Все-таки лучше помолчать. Она мне товарка, мы с ней вместе учились. Мы и до сих пор знакомы.

Так разве она вас понимать может, разве она ценит ваше знакомство-то? Вот уж с месяц она к вам и не заглянет.

Ей некогда, она теперь хлопочет, замуж выходит.

Что и замуж-то выходит, вы от портнихи узнали. А еще приятельницей называется! А ей бы прежде всего к вам: так и так, мол, думаю замуж выйти вот за такого-то. Как посоветуешь? Вот как добрые-то люди делают!

А за кого она выходит, ты не слыхала?

Кто говорит, за офицера; а кто за особых поручениев.

Каких… особых поручениев?

Чиновники такие есть. Вот бы свадьбу-то посмотреть, да венчаться будут, говорят, в имении, пятьдесят верст по железной дороге да там верст двадцать в сторону.

Откуда ты такие сведения получаешь?

Мы скорее вашего всё узнаем. Я от мастериц у портнихи слышала. Кабы дело-то чисто было, так не стала бы венчаться в деревне, точно украдкой.

И все-таки не нужно об ней дурно говорить; такими разговорами можно дело расстроить, помешать.

Помешаешь ей! Да кто ж на ее капитал не польстится, какая бы она ни была. Нет, таким-то всегда счастье; а хорошие барышни жди да пожди. Вот вы скоро ль дождетесь хорошего жениха! Другой бы, может, и взял; вот хоть бы, например, Григорий Львович, да…

Что «да»?

Да приданого нет.

Так ты думаешь, что только за тем и дело стало?

А то за чем же? Нынче народ-то какой? Только денег и ищут; а не хотят того понимать, что коли у вас приданого нет, так вы зато из хорошего роду; образование имеете, всякое дело знаете. А что ваши родители померли, да вам ничего не оставили, так кто ж этому виноват!

Так, так; отлично ты рассуждаешь. А вот погоди, и я разбогатею, так замуж выйду.

А что ж мудреного вам разбогатеть? У вас есть бабушка богатая.

Во-первых, она очень дальняя родня, а во-вторых, у ней прямых наследников много. Да кстати, она писала мне из деревни, что сегодня будет в городе, так заедет ко мне чай пить. Надо кипяченых сливок изготовить, она до смерти любит. Нет, я и так, без бабушек разбогатею.

С уроков-то разбогатеете? Это в нашей стороне-то? Невозможно этому быть.

Да, правда твоя, здесь сторона купеческая, образование не в ходу.

На что им ученье! Они с капиталами при всем своем полном невежестве прожить могут.

А не разбогатею, так, может быть, и без приданого добрый человек возьмет. Как ты думаешь? У меня такой есть на примете.

Дай-то бог! Только ведь и мужчины-то нынче…

А что?

Да сначала очень завлекательны, а потом часто бывают даже и очень обманчивы.

А ты почем знаешь?

Да ведь я живой тоже человек, разве не вижу, что на свете-то делается!.. В шкаф, что ли, повесить?

Оставь тут! Я его еще раз примеряю и спрячу.

Так пойти за свое дело приняться. У нас в кухне-то никого нет, не вошел бы кто.

Ты прежде отопри: Григорий Львович идет; а потом уж и ступай за своим делом.

Явление II

Ах, мой милый, как я рада!..

Здравствуй, Люба!.. Ты, должно быть, сегодня рано встала; уж и одета, и причесана, точно ждешь кого.

Чему ты удивляешься, я не понимаю; я всегда так встаю. Да ведь ты сам сказал, что придешь ко мне сегодня рано, тебе нужно о чем-то поговорить со мной.

Ах, да, я и забыл совсем. Да, точно, я ведь говорил тебе.

Да ты что-то и всегда стал рано приходить ко мне, как будто боишься кого.

Ах, боже мой! Разумеется, боюсь, только не за себя, а за тебя. Очень просто, я не хочу, чтоб про тебя дурно говорили.

Благодарю, мой милый, благодарю! Однако ты прежде этого не боялся. Да ведь уж разве скроешься? Уж и теперь мне намекают: «Скоро ли, барышня, Григорий Львович женится на вас». Лучше бы не прятаться, а эти толки прекратить.

Уж чего бы лучше, но, к несчастью, мой друг, это пока невозможно.

Как невозможно? Почему? Что ты говоришь? Я не могу этому поверить.

Маменька не согласится; да и согласится ли она хоть когда-нибудь, я не знаю, а я без ее воли шага шагнуть не смею.

Что же ей нужно?

Ей нужно, чтоб я женился на девушке богатой и с сильной родней.

Всё это новости для меня; я тебя знаю четыре года, а ты мне ни слова.

У меня до сих пор и разговора с маменькой об этом не было.

Да как же так? Ты не имел права молчать, ты обязан был говорить обо мне.

Что ж делать… Виновато во всем мое воспитание; я человек забитый, загнанный. Извини меня — ну, я просто боялся. Но, наконец, мне надоело быть постоянно под опекой. Ты сама посуди. Я совершеннолетний, а не смею ступить шагу без позволения, не смею ничем распорядиться: каждый рубль должен просить у нее.

Ну, ну!..

Я стал просить ее, чтоб она отделила мне часть имения или дала приличное содержание: тысячи три-четыре в год. Она сказала, что не даст мне ни гроша, пока я не женюсь по ее выбору.

Ну, что же ты, что же ты?

Ах, не спрашивай меня, пожалуйста! У меня голова кругом идет.

Но ты пойми же, что мне нужно знать наверное твои намерения, твои мысли; иначе мне жить нельзя.

Мои намерения?

Да, да, твои намерения.

Ну, что же… Ну, ты их знаешь… Могу ли я, в состоянии ли я?.. Моя обязанность…

Ну, да, да! Я надеюсь, что ты твердо знаешь свою обязанность. Мне нельзя сомневаться в тебе; а то пытка ведь это, пытка… Ты должен помнить каждую минуту, что у нас есть сын. Ты редко его видишь, а я вчера была у Галчихи. Ведь он уже понимать начинает. Ласкается ко мне, мамой, мамочкой зовет. А он врозь со мной, он у женщины необразованной, корыстолюбивой… Я измучилась, я ночи не сплю, мне все думается: сыт ли он, покойно ли он спит. Гриша! ты хоть бы поглядел на него, полюбовался. Что это за ангел!

Ты очень любишь нашего Гришу?

Еще бы. Что это за вопрос? Разумеется, люблю, как только можно любить, как нужно любить матери.

Да, да… Конечно… А что, Люба, если вдруг этот несчастный ребенок останется без отца?

Как без отца?

Ах, боже мой! Ведь все может случиться. Я езжу много, могут меня лошади разбить, ну, там… на железной дороге что-нибудь случится.

Да что за разговоры, помилуй! Что ты меня мучить пришел сегодня, что ли?

Ах, Люба, всегда надо предполагать худшее, чтоб быть готовым. Ну, вот я и думаю: что ты будешь делать с Гришей, если меня с вами не будет?

Ах, отстань, пожалуйста! Пожалей мои нервы!

Ох, нервы, нервы! Вот то-то и горе наше, что у вас нервы очень слабы.

Если ты спрашиваешь серьезно, так я тебе отвечу. Ты не беспокойся: он нужды знать не будет. Я буду работать день и ночь, чтобы у него было все, все, что ему нужно. Разве я могу допустить, чтоб он был голоден или не одет? Нет, у него будут и книжки и игрушки, да, игрушки, дорогие игрушки. Чтобы все, что у других детей, то и у него. Чем же он хуже? Чем он виноват? Ну, а не в силах буду работать, захвораю там, что ли… ну что ж, ну, я не постыжусь для него… я буду просить милостыню.

Ах, Люба, что ты, что ты!

Да ведь ты сам спрашиваешь, ты сам хочешь, чтоб я говорила. Чего ж ты ждал от меня, какого другого ответа? Неужели ты предполагал, что я его брошу?

Ах, бедная! Извини меня! У меня и в помышлении не было расстраивать тебя. Оставим эти разговоры, поговорим о чем-нибудь другом.

Ах, да, пожалуйста, о другом. Сделай милость.

Что ты поделываешь?

Вот платье шила.

Кому это?

Себе.

Хорошенькое?

Дешевенькое. Для меня и это хорошо: у меня золотых приисков нет.

Зато ты сама чистое золото. Да про какие ты прииски говоришь?

А вот про какие! Вчера я видела платье, вот так уж роскошь! Подвенечное, с блондами.

Чье же это?

Таисы Ильинишны Шелавиной.

Как? Что? Что ты говоришь?

Я говорю: Таисы Ильинишны. Ты разве ее знаешь?

Нет, так… слыхал про нее.

Она хорошенькая и богатая, не то, что я. А была бедная девочка; мы с ней давно знакомы, вместе учиться бегали.

Неужели?

Ленивая такая была и училась плохо; а вот разбогатела и мужа нашла. Еще девчонкой она нас удивляла.

Чем же?

А тем, что стыда в ней как-то мало было. А сердце все-таки у ней доброе, надо правду сказать. Не видались мы с ней года три, а встретила меня чуть не со слезами; два раза была у меня, предлагала денег… Я не взяла, разумеется. А вот что хорошо: она обещает доставить мне два урока и постоянную работу. Это для меня очень важно; я могу не тратить моего маленького капитала, поберечь его для сына… а может быть, и на приданое. Послушай! Покажи меня своей матери; я могу ей понравиться, у меня есть способности. Я здесь заглохла. Я, если захочу, могу блеснуть и умом, и своими знаниями, и очаровать старуху.

Да, да, я не сомневаюсь.

Ну, вот и прекрасно. Я недавно познакомилась с одним семейством, там бывает и твоя мать.

Все это очень хорошо; но только не теперь; как-нибудь впоследствии.

Отчего же?

Да вот что, мой друг! Я должен сообщить тебе не совсем приятную новость.

Что еще? Говори скорей! Что за мученье мне сегодня!

Не бойся! Ничего особенного. Нам надо будет расстаться на время.

Зачем?

Я еду.

Едешь? Куда же?

В Смоленскую губернию, потом в Петербург, по делам маменьки.

Надолго?

Я и сам еще не знаю; месяца на два, а может быть, и больше. Как дело кончится в сенате… Я уж и отпуск взял.

Когда ж ты отправляешься?

Сегодня вечером.

Так скоро? Что ж ты меня не предупредил? Я совсем не приготовилась; я была так весела сегодня, не думала о разлуке с тобой, и вдруг такое горе.

Ну, что за горе? Об чем же плакать? Я, может быть, ворочусь очень скоро.

А Гриша? Тебе не жаль его?

Да разве ему твоей любви мало? Да что, в самом деле, умирать, что ли, я сбираюсь? Ну, перестань же! Мне и так нелегко расставаться с тобой, а как ты еще расплачешься…

Ну, хорошо, ну, я перестану. Ты ведь не долго будешь так мучить меня? Скоро мы с тобой уж совсем разлучаться не будем? А? Скоро? Ну, говори же!

Да, конечно, скоро.

Ах, бедный! Довольно ли у тебя денег на дорогу-то?

Довольно! Будет с меня.

Не верю, не верю; твоя матушка не очень расщедрится. Вот возьми рублей сто, бери и больше, пожалуй. Мне не нужно, я получу за уроки, да у меня будет работа. Что ж мне делать без тебя? Буду работать от скуки.

Да нет же, не могу я и не хочу брать деньги у тебя.

Отчего же это? Разве я тебе чужая? Разве мы не обязаны делиться друг с другом? Да послушай! Ты меня не любишь или хочешь оставить?

Что за вздор тебе лезет в голову.

Так возьми… Неужели же бы ты не взял от жены своей? Ну, это мой подарок тебе.

Изволь, я возьму. Только, если я увижу, что у меня своих денег будет довольно, ты уж позволь мне возвратить тебе твой подарок.

Ну, там видно будет. А вот еще, мой друг, возьми этот медальон. Носи его постоянно. Тут волосы нашего Гриши; он тебе будет напоминать о нас.

Изволь, изволь, мой друг.

Ах, какое мученье, какое мученье!

А коли мученье, так надо его кончить поскорей. Прощай, Люба, я еду!

Погоди! Вспоминай обо мне почаще, пиши мне!

Непременно, непременно. О ком же мне и помнить, как не о тебе.

Как приедешь в Петербург, так напиши!

Разумеется, сейчас же напишу.

Ну, прощай! Поезжай с богом.

Довольно, Люба, довольно! Что это? Кто-то подъехал в карете.

Шелавина, это ее карета.

Ах, как это неприятно!

Да что за беда? Что ты так тревожишься? Ее бояться нечего; она осуждать не станет.

Как не бояться? Нет, я не хочу, чтоб она меня здесь видела. Это невозможно. Она такая болтливая.

Так ты ее знаешь? А говорил, что не знаком с ней.

Мне говорили, я слышал… Она идет, спрячь меня!

Да зачем прятаться? Это странно.

Ах, вот… я уйду в эту комнату.

Пожалуй; только я не понимаю…

Явление III

Здравствуй, душка!

Здравствуй, Таиса! Что у тебя за коробка?

Платье подвенечное. Я ведь замуж выхожу; разве я тебе не говорила?

Нет. Да я знаю, я слышала; я и платье-то видела у портнихи.

Вот прелесть-то! Чудо, как хорошо! Не хочешь ли поглядеть его на мне? Вот я сейчас, тут у тебя, и надену его.

Не надо, зачем! Еще, пожалуй, войдет кто-нибудь.

Так пойдем к тебе в спальню!

Да не нужно, говорю тебе. Я и так знаю, что хорошо.

Ну не надо, так не надо. Что ты такая сегодня? Левой ногой с постели встала, должно быть.

Что-то нездоровится, да и встала рано, работала сидела.

Себе платье шила? Ах ты, бедная! Я прыгаю, веселюсь, а она вон работает сидит. Как судьба-то несправедлива! Ты лучше меня в тысячу раз и умнее, а живешь бедно; а я вот, ни с того ни с сего, разбогатела.

Как же это ни с того ни с сего?

Да, конечно. Свалилось богатство нежданно-негаданно; сошел человек, на старости лет, с ума и наградил. Спасибо ему, я его всегда буду добром поминать; по его милости я как раз и мужа нашла.

Поздравляю тебя!

Не с чем, душечка!

Разве ты не любишь своего жениха?

Да как его любить-то? Шут его знает, что он за человек. Словам его я не верю, да и верить-то им нельзя.

Богат?

Какое богатство! Голь перекатная!

Значит, хорош собой?

Ну, нельзя сказать; так себе.

Так хорошей фамилии, в больших чинах?

Да, в чинах. Ваше высоко-ничего, вот и весь его чин.

Так на что ж ты польстилась? Для чего идешь за него замуж?

Вот я тебе объясню для чего. Я теперь стала богата, а жить-то по-богатому не умею. То есть умею только деньги по магазинам развозить, на это у меня ума хватает; а как вести счеты да расчеты, да управлять имением, я аза в глаза не знаю. Достались мне акции да билеты; вот я поверчу, поверчу их перед глазами да опять положу; а сколько тут денег, ни в жизнь мне не счесть. Считать-то я училась по пальцам, а тут пальцев-то и не хватает. А с имениями-то да заводами что я стану делать? Положиться на управляющих да на приказчиков, так они сейчас мою премудрость постигнут и будут обирать как им угодно. А теперь я в барышах: управляющий даром, да он же и муж, человек молодой, ловкий, — чего ж мне еще! Да к тому же он еще клятву дал из повиновения не выходить.

Однако у тебя будет муж хороший, почтительный.

Ну, какой бы ни был, а уж у нас дело слажено. После свадьбы мы сейчас поедем в Петербург; он перейдет туда на службу; я еще молода, недурна собой; посмотри, каких мы делов наделаем.

Твой жених чиновник?

Да, чиновник.

А где служит?

Не знаю, право. Так, болтается где-то, у начальника на посылках, должно быть. Да вот, не хочешь ли, я тебе покажу его? Со мной карточка.

Покажи, покажи!

Кажется, я ее в карман сунула. Да вот она. Измялась немножко. Вот гляди!

Ах! Ах!

Что с тобой?

Ничего, я оперлась рукой на стол и накололась на булавки.

Ах, бедная! Больно тебе?

На, возьми.

Ну, что, каков?

Не знаю, что сказать тебе. Наружность у людей так обманчива.

Да, это правда. Но если он обманет меня, так ему же хуже. Со мной шутки плохи. Я ведь не поцеремонюсь, я его, милого дружка Григория Львовича, и за дверь вытолкаю. Однако мне пора. Я бы и посидела у тебя, да пропасть хлопот в городе. Приезжай на свадьбу, сделай милость!

Нет, нет, благодарю тебя.

Милая моя, ты нездорова. Поди ложись, я тебе пришлю доктора. Если тебе что нужно, ты только скажи мне, пришли ко мне; я для тебя все готова… Ну, прощай, милая, голубка!

Уходите!

Любушка, выслушай!

Уходите!

Твои деньги…

Уходите, говорю я вам.

Явление IV

Что ты, Архиповна?

К вам, матушка.

Как же ты ребенка бросила? Зачем ты в городе?

Да, матушка , ребеночек-то…

Что, что?

Помирает, матушка.

Как? Что? Аннушка, Аннушка!

Платок, платок! да беги за извозчиком!

Да я на извозчике.

Что же, что же? Говори, ради бога! Он вчера здоров был.

Вдруг, матушка…. Захрипит, захрипит да весь почернеет.

Доктора, скорей доктора!

Доктор у нас, матушка. Тут земский приехал к нам в слободу, так я его позвала. Он меня и послал.

Что ж он говорит?

Дурно, говорит, самая болезнь опасная. Часу, говорит, не проживет.

Ай, ай! Побежим, побежим! Ну, теперь вы совсем свободны.

Я за вами поеду.