Записки по всеобщей истории

Записки по всеобщей истории

Ключевский В. О. Лекции по истории Западной Европы в связи с историей России

М.: НП ИД «Русская панорама», 2012.

СОДЕРЖАНИЕ

Младший класс (1871/72 учебный год). «Время с половины XVII и до

конца XVIII века»

Старший класс (1872/73 учебный год). "Время с половины XVIII и до середины XIX века

Младший класс (1871/72 учебный год) Время с половины XVII и до конца XVIII вв.

Лекция 1. Тридцатилетняя война

В рукописи ошибочно отнесено к названию лекции 1.

Исходным пунктом, с которого мы начнем изучение времени с половины XVII и до конца XVIII в. в истории европейского человечества, возьмем состояние Европы после Тридцатилетней войны. Чтобы понять смысл и значение этого состояния Европы, мы должны знать, отчего произошла и из-за чего потом шла Тридцатилетняя война и какие ее результаты?

Она началась в Германии борьбой за религиозные вопросы, за религиозную свободу, борьбой протестантства с католичеством. Скоро сюда присоединилась борьба против притязаний императора за интересы имперских князей, а потом эта внутренняя германская война превратилась в общеевропейскую вследствие вмешательства в нее других держав. Швеция и Франция приняли сторону протестантской Северной Германии, Испания и Италия стали за императора и Южнокатолическую Германию, религиозные причины к концу войны отошли на второй план, остались чисто политические. Франция и Швеция стремились к расширению своих владений на счет Германии, для чего Франция в лице знаменитого министра своего Ришелье и Швеция в лице не менее знаменитого военного гения Густава-Адольфа старались прежде всего ослабить могущество дома Габсбургов. Германские князья сражались за свою свободу и самостоятельность. Преобладание чисто политических интересов в отношениях государств над религиозными обнаруживается и в трактате, окончившем Тридцатилетнюю войну. Швеция и Франция оторвали от Германии значительные области, «в религиозном отношении окончен давний спор за равноправность как лютеранства с католичеством вообще, так реформатов или кальвинистов в частности». В политическом отношении война определила внутренний строй Германской империи; за имперскими князьями признаны верховные права в их владениях, а отсюда следствием соглашения [между ними] и Ришелье было то, что дом Габсбургов настолько был ослаблен, что сила и власть императорская в Германии сделалась весьма незначительною. Трактат, закончивший Тридцатилетнюю войну, окончательно определил религиозное положение Европы: в романских народах удержалось, вообще говоря, католичество, все германские [народы] последовали новому учению. Ясно, что к спасению для новой протестантской церкви послужила двойственность стремлений, вызвавших Тридцатилетнюю войну, т. е., начавшись борьбой за религию, она к концу утратила религиозный характер и приняла значение политическое — факт, на который можно также смотреть как на результат долгой почти общеевропейской борьбы; католичество удержалось, но протестантство не допустило его возвратить прежнее исключительное господство над западноевропейским миром.

Итак, с половины XVII в. можно обозначить зарождение и начало нового духа и направления Европы в политическом и общественном отношениях. В этом направлении — начало системы политического равновесия Европы, что породило впоследствии многочисленные войны за равновесие политических сил.

Рядом с ослаблением в Германии дома Габсбургов и императорской власти во Франции идет развитие и возвышение королевской власти благодаря кардиналу Ришелье, употреблявшему для этой цели всевозможные средства, так что, когда Людовик XIV, этот замечательный государь, вступил на королевский престол Франции и взял в свои сильные руки управление королевством, то Европа не замедлила возвести его на степень политического идеала, он сделался предметом зависти для всех европейских венценосцев.

Лекция 2. Франция

Мы видим, что во Франции королевская власть мало-помалу все усиливается по мере ослабления феодальной аристократии. Королевская власть достигла своего могущества при Людовике XIV. Еще при Генрихе IV Франция была разделена на 12 областей. Из феодального времени она вышла пестрой смесью отдельных феодальных областей, различных как по объему, так и по законодательству и учреждениям. Каждая область имела свои законы и учреждения, сложившиеся в феодальное время. Для образования из них плотного государства требовалось соединение этих областей, т. е. объединение их. Объединяющим элементом была королевская власть. Людовик XIV понял это и преследовал эту цель. Еще до Людовика XIV Франция была разделена Генрихом IV на 12 областей. Когда Ришелье принял управление Францией, вся власть почти находилась в руках высшего сословия. В средние века высшее сословие имело политическое значение. Оно выражалось в Собрании государственных чинов. Чтобы познакомиться с организацией и составом этих представительных собраний, возьмем собрание 1614 г. Созванные в этом году чины состояли из 140 духовных, 132 дворян и 192 представителей третьего сословия — городского, большинство которых принадлежало к чиновничеству.

Представители каждого сословия собирались и совещались отдельно, в особых залах и разделялись на 12 групп по числу областей. Дела решались большинством голосов в каждом сословии и потом большинством голосов сословий. Собрание в 1614 г. отнеслось очень резко к королевской власти, почему и было распущено. Собрания эти с тех пор не созывались до времени революции. Но их значение в политических делах исчезло не вполне. Представители аристократии собираются около двора и начинают руководить планами и политикой короля. Часть из них была также губернаторами и захватывала власть в своих областях как в административном отношении, так и в политическом и военном.

В XVII в. они были стеснены; у них была оставлена только военная власть, а суд и администрация перешли в руки королевских чиновников из среднего класса. Во Франции с XIV в. государственные должности начали отдавать на откуп. Один откупщик податей Шарль Поле составил план распродажи должностей в наследственное пользование с условием вносить в казну за это пользование известную подать. Эта подать по имени откупщика была названа полеттой; она составляла стоимости должностей, определенной по оценке. Понятно, что богачи забирали все должности административные и финансовые. В 1614 г. была попытка уничтожить по-летту, но она не удалась, так как чиновнический класс достигал уже до 50000 человек. Это была корпоративная партия, которая даже грозила королевской власти. Из нее образовались парламенты: это были высшие королевские судилища. В XVII в. 12 городов уже имели парламенты; столичный парламент был самый важный, в нем разбирались важные процессы. Он состоял в XVII в. из 200 членов. Когда правительство, перестав созывать государственные чины, стало грозить свободе своим полновластием, парламенты стали стремиться перенести на себя права чинов и защиту их от правительственного произвола. Все правительственные указы заносились в парламентский протокол. Впоследствии парламенты стали возражать королю на указы и тем замедляли исполнение этих указов. В крайнем случае короли сами являлись в парламент и заставляли заносить указы в протокол. В таком положении находились дела, когда вступил в управление Ришелье.

Он поставил себе задачей возвысить королевскую власть. При его образе действий аристократия волей-неволей должна была смириться. Некоторые из знатных вельможей были казнены. Он ограничил власть парламентов и губернаторов, ввел в управление областями интендантов, которые выбирались не из аристократии и зависели только от министра. Нантский эдикт был изменен; гугенотам оставлена была религиозная свобода, но отменены те постановления эдикта, которые утверждали политическую особность гугенотских общин. Строгость и суровость Ришелье оправдывается тем, что он хотел возвратить спокойствие и развитие стране. Необходимо заметить, что по характеру своему французский народ всегда чувствовал сильную потребность в энергическом властителе, в сильном правительстве. Необходимо обратить внимание также на результаты деятельности Ришелье. Он создал довольно хорошую армию, увеличил территорию Франции; значительно улучшил судопроизводство и торговлю. Всем этим воспользовался Людовик. Во время своего правления Ришелье оставлял в пренебрежении интересы дворянства и духовенства, тогда как крестьян защищал от произвола высших сословий.

Рассматривая царствование Людовика, мы видим, что сперва он подражал Ришелье, продолжал его политику. При нем королевская власть достигла самых широких размеров. Он хотел стать душою и жизнью для своего народа. Для большей ясности вот отрывок из записок, составленных им для руководства дофину: «Франция составляет монархическую страну в полном смысле этого слова. Вся власть принадлежит королю. Только эта форма правления соответствует характеру народа. Все, что находится в государстве, казначействе и нашей шкатулке, одинаково принадлежит нам, мы одинаково распоряжаемся всем этим. Кто родился подданным — тому остается только повиноваться. Сила, создавшая нас, дает нам внушения, необходимые для управления народом».

Причины Тридцатилетней войны определились, с одной стороны, стремлением католической церкви воротить старое положение господствующей церкви, с другой — стремлением императорской власти в Германии отнять независимое положение у князей. Исход возгоревшейся от этого борьбы состоял в том, что католическая церковь отказалась от своих стремлений, а императорская власть была еще более ограничена: это произошло от двойственности целей войны; католическое государство Франция вмешалась в войну, чтобы стать за протестантских князей, ибо усиление императорской власти на их счет грозило опасностями самой Франции. К концу войны политические интересы взяли верх над религиозными. Это-то преобладание политических интересов над религиозными вопросами и характеризует Европу с половины XVII в.

Но этот исход борьбы дал возможность протестантской церкви развить свои основные начала. Протестантская церковь боролась за свободу вероисповедания и достигла ее.

Наконец война кончилась, протестантству дана свобода и возможность устроиться и шире развить свои основные начала. По характеру сложившегося впоследствии строя протестантской церкви она стала в зависимость от государства, хотя светской власти и не надо было законодательного значения в церковных делах.

В политическом отношении война эта повела к тому, что вместо религиозных интересов отношения между державами в последующее время стали определяться чисто политическими интересами. Главной задачей дипломатов с этого времени сделалось сохранение политического равноправия. Таково было главное внешнее явление в истории Европы с половины XVII в. К внутренним государственным явлениям этого времени должно отнести развитие королевской власти. Это явление стало обнаруживаться в большей части западных держав, но с наибольшей силой развилось оно во Франции. Здесь эта власть стала объединяющим элементом в государстве. Она развивалась на счет политического значения сословий, имевших представительство в Собрании государственных чинов. Воспользовавшись разладом между сословиями, правительство перестало созывать чины. Но их значение старались присвоить себе парламенты и высшее наследственное чиновничество, образовавшееся благодаря продаже государственных должностей и в половине XVII в. простиравшееся до 50000 человек. Эта мундирная знать (noblesse de robe), благодаря наследственности пользовавшаяся обширным влиянием, стремилась приобрести по отношению к престолу такое самостоятельное положение, какое имела феодальная аристократия. Но, вышедши из буржуазии, она сохранила ее сословный эгоизм и ограниченность взгляда, и это помешало ей приобрести сочувствие и поддержку в народных массах.

Ришелье сломил и родовую, и чиновную аристократию, уничтожил политическую особность гугенотов и проложил путь к полному развитию королевского самодержавия.

Лекция 3. ФРАНЦИЯ (продолжение)

В таком положении находилась Франция при начале правления Людовика XIV. Людовик XIV хотел быть самодержавным вполне и в таком смысле определить свои отношения к привилегированным сословиям. Самостоятельность дворянства стала падать с тех пор, как оно начало стекаться к двору из своих феодальных замков. Роскошь придворной жизни и дорогой блеск, с каким оно являлось в лагере во время частных войн при Людовике, расстроили его материальные средства. Придворный этикет и лагерная субординация приучили строптивого дворянина к повиновению. Обедневшее дворянство стало зависеть от милостей двора, получая от него пенсии и подарки. Это много содействовало финансовому истощению Франции. Для младших сыновей дворян правительство заводило большие кадетские корпуса, штат которых при Людовике простирался до 4000 воспитанников. Еще более богатым средством вознаграждения дворян за службу служила раздача духовных мест. Дворяне получали пенсии и жалование из доходов епископов и аббатств, или же младшие сыновья дворян возводимы были в сан епископов и аббатов. Разумеется, епископ или аббат, получивший воспитание в кадетском корпусе, был плохой служитель алтаря и духовный пастырь, зато он оставался преданным слугою короля. Точно так же несколько энергических мер короля заставили смолкнуть наследственное чиновничество, и оно затаило свои притязания до более благоприятного времени. Права и корпорации городских общин были разрушены, это разрушение довершено было введением продажи должностей мэра и городских старшин (1692). Значение этого среднего класса заключалось в будущем: из него выходили хорошие духовные для низших церковных мест и влиятельные писатели; развитие в его среде образования впоследствии принесло обильные плоды. Так все склонилось перед двором, и Людовик был вправе сказать своему сыну: «В государстве, которым ты будешь править, ты не найдешь ни одного общественного союза, который не чувствовал бы себя обязанным искать единственного обеспечения для себя и глубочайшей покорности пред тобою». Надобно, однако ж, помнить, что такое развитие королевского самодержавия имело характер захвата, узурпации. По закону продолжали существовать политические права сословий, ограничивавшие королевскую власть; последняя только отняла у них возможность действовать. Собрания государственных чинов не были отменены, а только перестали созывать их; многие провинции сохранили за собой, по крайней мере, формальное право созывать свои областные чины для утверждения налогов.

Людовик получил небрежное воспитание, но его природный здравый смысл и острый взгляд выкупали этот недостаток во многих отношениях. Чрезвычайно чувствительный к своей власти он хотел сам все знать, все контролировать. Под его надзором администрация стала стеснительнее, но зато правильнее и отчетливее. Король ограничил власть губернаторов, постановив давать эту должность только на три года и отняв у нее право набирать войска. Напротив, круг власти интендантов расширен, и войска, расположенные в провинциях, поставлены в их распоряжение. При Людовике совершено было много законодательных работ: выработаны были уголовный кодекс и новый порядок уголовного судопроизводства, морское уложение, торговый устав.

В выборе сотрудников Людовик был очень счастлив сначала. Дельный и усердный чиновник, безгранично преданный королю, Летелье сделан был канцлером, его сын, маркиз Лувуа — военным министром, Монн руководил иностранными делами. Обер-интенданта финансов Фуке король ненавидел за независимость, с какой он держал себя по отношению к королю. Он был низвержен, и на его место поставлен Жан Батист Кольбер, сын торговца из Реймса, потом секретарь у Мазарини: он возвысился своей аккуратностью и прилежанием.

Кольбер привел в порядок государственное хозяйство Франции, возвысил доходы, оживил торговлю, своей деятельностью и бескорыстием дал королю средства для предприятий, сообщивших блеск его царствованию. При вступлении Кольбера в управление финансы находились в печальном положении: государственный долг простирался до 400 млн, ежегодный дефицит равнялся одной трети всех доходов. Кольбер стал составлять сметы расходов и доходов, первый ввел в финансовое управление правильный бюджет. Изменена была система налогов: Кольбер понижал прямые подати и возвышал косвенные налоги, особенно на предметы роскоши. Эта мера вышла из политических соображений Кольбера: возвышая косвенные налоги, он привлекал к несению государственных тягостей и привилегированные сословия, не платившие прямых податей. До Кольбера государство получало чистого дохода 32 млн, в конце деятельности Кольбера — 100 млн. Войны помешали значительному уменьшению прямых налогов, к которому стремился Кольбер. Другим препятствием для его целей была придворная роскошь и дорогие постройки короля, например сорокалетние работы над Версалем стоили 90 млн ливров, не говоря о расходах на постройку других королевских замков. В продолжение 16 лет (1674—1690) на различные королевские постройки потрачено было около 150 млн.

Кроме финансов, Кольбер заведовал в продолжение некоторого времени флотом и торговлей. И в этих отраслях управления он сделал много. До него французский флот состоял из 30 военных кораблей; благодаря его деятельности в 1692 г. Франция имела более 350 кораблей, из них 96 линейных и 42 фрегата. В Рошфоре была основана военная гавань с арсеналом, военным госпиталем и морской школой. На французском флоте считалось 60000 моряков.

В развитии промышленности и торговли Кольбер руководился усвоенным им взглядом на государственное хозяйство. Этот взгляд основывался на распространившемся тогда из Голландии ошибочном представлении, что фабрики и мануфактура составляют самый обильный источник народного богатства. Поэтому правительства односторонне и чрез меру покровительствовали их развитию, ввоз иноземных произведений запрещали или посредством высоких пошлин делали невозможным; напротив, сельское хозяйство и связанные с ним промыслы оставляли в пренебрежении или стесняли. Благодаря заботам Кольбера французские мануфактуры получили возможность соперничать с английскими и голландскими и нашли широкий сбыт своим произведениям на европейских рынках. Во множестве приготовлялись на французских фабриках и вывозились за границу шелковые материи, зеркала, обои, кружева, сукна, полотна. В 1669 г. считалось во Франции 44600 ткачей на шерстяных фабриках.

Принят был ряд мер для развития внешней и внутренней торговли Франции.

Кольбер составил план сухопутных и водяных сообщений. Он соединил Атлантический океан с Средиземным морем посредством Лангедокского канала, проведенного от реки Гаронны к гавани Сет.

Этот канал стоил 13 млн ливров и простирался на 225 верст. Чтобы развить внешний вид товаров, он основал вольные гавани в Марселе и Дюнкерхене; устроил колонии на острове Мадагаскар и в Кайенне, и в Южной Америке; он положил начало торговым компаниям Вест-Индской и Ост-Индской.

В меньшей мере, сравнительно с Кольбером, но также с творческим талантом действовал военный министр Лувуа. Вследствие его усилий Франция стала первою военною державою и в военном отношении образцом для других государств. Он ввел однообразную форму в одежде войск; улучшил оружие, увеличил артиллерию, выстроил много казарм и крепостей, в Париже создал Дом инвалидов. Он изменил порядок движения по службе, установил повышение в чинах по старшинству.

Благодаря Кольберу и Лувуа по хозяйственному устройству, по управлению и по организации войск Франция стала лучшим государством и занимала первое место как в мире, так и на войне.

Говоря о заслугах для Франции Кольбера и Лувуа, не должно забывать и ту разницу, какая существовала между этими замечательными государственными деятелями. Жизнь и стремления Кольбера были посвящены общественной пользе. Лувуа руководился более эгоистическими побуждениями, старался подделываться к страстям и наклонностям короля и на этом основывал свое влияние.

Политическая система Франции этого времени состояла в сосредоточении всех сил страны в руках правительства. Для осуществления этой системы Ришелье построил машину, а пустил ее в ход Кольбер.

Лекция 4. ФРАНЦИЯ (продолжение)

Людовик стремился стать в такое же повелительное отношение к другим державам Европы, какое он утвердил за собой во внутренних делах своего государства. В 1661 г. все европейские дипломаты встретили в Лондоне шведского посланника. По заведенному издавна обычаю первое место в подобных случаях принадлежало испанскому посланнику. Но французский посланник граф д’Эстрад хотел ехать впереди испанского, между прислугою обоих завязалась драка, лондонская чернь стала за испанцев и карета д’Эстрада была разбита, лошади и прислуга переранены. Раздраженный Людовик выслал испанского посла из Парижа, отозвал своего из Мадрида и послал тестю своему королю Филиппу IV требование признать первое место за французским посланником, угрожая в противном случае немедленной войной Испании. Филипп уступил, и его уполномоченный объявил в Фонтенебло, в присутствии двора и представителей иностранных держав, что испанский король дал своим министрам приказ впредь не спорить с французским посланником о первом месте.

Еще с большей бесцеремонностью Людовик поступил с папой. Уже давно велись споры французского двора с папой по церковным вопросам. Нунций жаловался папе, что светские французские власти своим вмешательством нарушают права церкви. В то время уполномоченным от Людовика в Риме был беспокойный и надменный герцог де Креки. У его прислуги были частые столкновения с корсиканскими солдатами папы, поэтому начальник папских войск внушил своим солдатам при случае отплатить французам. В 1662 г. корсиканцы, пользуясь численным превосходством, при одном столкновении одержали верх над французами и бросились к дворцу посланника, стреляли в окна, многих ранили, одного пажа убили. Людовик обратился к испанскому правительству, также к герцогам Савойскому и Тосканскому, с просьбой позволить ему провести чрез их владения 18 тыс. войска в Римские области. Папа испугался мести Людовика и изъявил готовность дать удовлетворение. Но 21 тыс. войска все-таки была отправлена в папскую область. Распря эта кончилась тем, что посланник папы униженно извинился перед Людовиком, а герцог де Креки, возвращаясь в Рим, торжественно встречен был посланником папы за 10 миль от города с выражением сожаления о случившемся.

Скоро открылся Людовику другой случай дать соседям почувствовать силу французского короля. В 1665 г. умер испанский король Филипп IV, и престол должен был перейти к его сыну от второго брака, но дочь его от первого брака была за Людовиком; на этом основании Людовик изъявил свои права на испанские Нидерланды. Он отправил в 1667 г. две армии, одну для занятия Фландрии, другую для занятия Франш-Конте. Испания не была готова к этой войне. С торжеством Людовик въезжал в завоеванные города. Но в это дело вмешались скоро Голландия, Англия и Швеция. Людовик, изумленный смелостью голландцев и не приготовленный к борьбе с тройственным союзом, согласился на мир, получил хорошее вознаграждение за свои легкие военные усилия. В 1668 г. был подписан в Ахене договор, по которому Франция удержала за собой завоеванные в испанских Нидерландах 12 городов: Дорник, Уденард, Риссель, Шарлеруа и др.

Но Людовик сложил оружие ненадолго. Вскоре после Ахенского мира в его совете заговорили о новых завоеваниях. Лувуа доказывал, что больше пользы и славы обещает завоевание Соединенных Штатов, чем завоевание испанской провинции, ибо первые составляют сборный пункт богатств обоих Индий и рынок для целой Европы, и что за Голландской республикой испанские Нидерланды отойдут сами собой к Франции. Развивая этот план Людовику, он доказывал даже, что для самой Голландии выгодно присоединение к Франции, потому что освободит ее от нескончаемой внутренней борьбы между двумя политическими партиями, оранской и республиканской, и доставит голландцам более безопасности в их торговых предприятиях. Для осуществления этого плана Людовик делал обширные дипломатические и военные приготовления. Прежде всего нужно было отнять у голландцев друзей. Были для этой цели заведены сношения с имперскими князьями, с Швецией и Англией. Одних склонили к союзу, другие согласились за деньги остаться нейтральными зрителями приближающейся войны. В Англии в то время шла внутренняя борьба между королем и парламентом, и Карл II старался отстоять абсолютизм и восстановить господство католической церкви. Видя по судьбе своего отца, что собственных сил короны для подобной борьбы недостаточно, он искал внешней опоры, рассчитывая на Людовика XIV Людовик действительно обещал ему денежную помощь за обещание с его стороны присоединить английский флот к французскому в борьбе с Голландией. Война эта началась в 1672 г. В продолжение борьбы враги Людовика умножились, но Людовик все-таки вышел из нее с приобретениями. Ему удалось разъединить врагов и заключить отдельный мир с Голландией. Из имперских князей только один догадывался об опасности, грозившей всей Европе. Это Фридрих Вильгельм, курфюрст бранденбургский. Война эта кончилась тем, что голландцы удержали все свои владения. Зато у Испании были отняты Франш-Конте и многие города в Нидерландах. От империи отнята часть Лотарингии и Эльзаса. Швеции возвращены были по договору ее владения в Германии, отнятые у нее курфюрстом бранденбургским. Говорят, последний, подписывая 27 июля 1679 г. условия Сенжерменского трактата, подтвердившего решение Нимвегенского мира возвратить Померанию Швеции, сказал словами Виргилия: «Да явится кто-нибудь мстителем из нашего рода (Exoriare aliquis nostisex ossibus ultor)!». Результат этой борьбы для Европы состоял в том, что Франция в состоянии бороться с целыми коалициями и из разъединения их извлекать значительные выгоды. Тогда, по-видимому, не было государства, способного бороться с Людовиком, и нигде не было мысли о прочном и обширном союзе против замыслов Людовика. Армия Франции состояла из 114 тыс. человек. В ее флоте считалось 138 линейных кораблей и фрегатов. Полагаясь на эти силы и дипломатическое свое влияние, Людовик развивал планы дальнейших захватов. Он стремился поставить европейские государства в вассальные отношения к Франции.

Лекция 5. ФРАНЦИЯ (продолжение)

Войны, конченные Ахенским и Нимвегенским трактатом, показали цели и характер внешней политики Людовика. Захваты в Германии, следовавшие за голландской войной, еще более объяснили его замыслы. Все видели, что Людовик хочет поставить Францию во главе всех государств Европы и раздвинуть пределы своего государства до Рейна. Идея всемирной монархии от времени до времени являлась и прежде в Европе. В XVII в. стремления Людовика были уже не первым опытом в этом роде. В политике против этой идеи существовала и до сих пор существует идея политического равновесия, поддерживаемая политическими коалициями. Но в Европе XVII в. столько было противоположных интересов, что трудно было остановить успехи Людовика, образовать против него достаточно сильную коалицию. Людовик умел находить себе союзников в Германии в то самое время, как обирал ее. Князья итальянские, стараясь вытеснить испанцев, утвердившихся на их полуострове, становились на сторону Франции. Последний из Стюартов искал дружбы Людовика, думая при его помощи одолеть своих внутренних врагов.

В тогдашней Европе были только два князя, которые ясно понимали грозившую ей опасность: это курфюрст бранденбургский Фридрих-Вильгельм и штатгальтер Голландии Вильгельм Оранский. Первый из них был отличный боец против Людовика, но вместе с тем не отличался политической ловкостью, был плохим дипломатом; второй, напротив, был отличный политик. Он начал свою деятельность в начале войны Голландии с Францией. Он умел вовлечь в борьбу против Людовика Испанию, Германию, Данию. Впоследствии опасения, возбужденные бесцеремонными захватами Людовика в Германии, помогли усилиям Вильгельма. В 1684 г. император и Испания робко уступили Людовику захваченные им 20 имперских городов с округами, заключив с ним перемирие в Регенсбурге. За это Людовик обязался не простирать своих захватов далее. Но это обязательство не сдержало его. В 1685 г. умер курфюрст пфальцский Карл, не оставив прямого наследника. Пфальц должен был перейти в боковую линию. Но так как сестра умершего курфюрста была за братом французского короля, герцогом Орлеанским, то Людовик ее именем объявил притязание на пфальцские земли. Тогда благодаря дипломатической ловкости и энергии Вильгельма Оранского составилась обширная коалиция, в которую вступили император, Испания, Швеция, Голландия, Пфальц, Саксония, Бранденбург, Бавария, Савойя, даже папа. В Аугсбурге в 1686 г. заключен был тайный оборонительный союз против Франции. Только одна Англия оставалась на стороне Людовика. Но Вильгельм скоро лишил ее и этой союзницы. С большой ловкостью он вмешался в борьбу между Иаковым II и народом английским. Иаков должен был оставить Англию, а на престол вступил Вильгельм Оранский. Таким образом, силы Англии, доселе поддерживавшие Людовика, вошли в коалицию против него. Скоро сказались следствия этого союза. Это была первая война, из которой Людовик вышел без завоеваний, едва даже отстоял целость своего государства. Он должен был признать Вильгельма королем Англии по Рисвикскому мирному трактату 1697 г. Заключая этот мир, Людовик спешил развязать себе руки для решения вопроса о престолонаследии в Испании. Там приближался к смерти последний представитель испанской линии Габсбургов Карл II, не оставляя после себя потомства. С трех сторон шли притязания на богатое наследство: со стороны внука короля французского, Филиппа Анжу, со стороны сына императора, эрцгерцога Карла, и со стороны сына курфюрста баварского, принца Иосифа Фердинанда. Узнав, что Людовик по соглашению с Англией и Голландией уже решил разделить испанские владения между претендентами, Карл II объявил своим наследником баварского принца, но последний скоро умер и понадобился новый раздел. Еще до смерти Карла Людовик послал ловкого агента хлопотать о том, чтобы по завещанию Карла Испания перешла к Филиппу. В конце 1700 г. Карл умер. Когда стало известно завещание, Леопольд и Вильгельм сильно смутились, узнавши, что испанский престол переходит к члену дома Бурбонов, и стали готовиться к борьбе. Все государства, прежде действовавшие в союзе с Вильгельмом, снова были призваны к борьбе против Людовика. Но в это время Вильгельм Оранский умер, сделав все приготовления к войне.

Лекция 6. ФРАНЦИЯ (продолжение)

Обширная коалиция, составленная Вильгельмом III против Франции, не распалась с его смертью. Напротив, она повела войну с такой энергией и таким успехом, что рядом тяжких поражений, нанесенных французам, сняла с французской армии то обаяние славы, которым она окружила себя в предшествующие войны. Таким образом, политика Вильгельма сдержала завоевательные стремления Людовика.

В бедствиях, постигших Францию в эту войну, обнаружились последствия того направления, какое приняла деятельность Людовика во вторую половину его царствования, он довел свое государство до внутреннего истощения и внешнего бессилия. Прежний блеск двора поддерживался с трудом, силы народа доведены были до такого напряжения, что отказывались служить новым замыслам властителя. Отчасти этот упадок объясняется тем, что около Людовика уже не было прежних дельцов-министров. Лувуа умер в 1691 г. Еще раньше, в 1683 г., сошел в могилу Кольбер. В последние годы своей жизни он находился в натянутых отношениях к королю, его оскорбляло все возраставшее при дворе влияние Лувуа. За несколько минут до смерти Кольберу прислано было письмо от Людовика, и, когда окружающие хотели вскрыть это письмо, умирающий сказал: «По крайней мере теперь пусть он оставит меня в покое: если бы для Бога сделать столько, сколько сделал я для него, я десять раз заслужил бы царство небесное». Чтобы удовлетворить все возрастающим финансовым нуждам короля, Кольбер в последнее время должен был обратиться к новым налогам на напитки и другого рода товары. Это возбудило против него такое озлобление в низших классах парижского населения, что в день похорон понадобилась вооруженная сила, чтобы сохранить прах его от оскорблений со стороны толпы. Народ не знал, какого защитника он терял в Кольбере. Во время третьей завоевательной войны гнет налогов достиг такой степени, что преемник Кольбера по управлению финансами Лепеллетье сам отказался от своей должности, чтобы не быть орудием беспрестанного выжимания народных средств для наполнения военной кассы. Следующий генерал-контролер финансов Поншартрен был настолько жесток, чтобы вытянуть из стонущего народа последние копейки. В общем, во вторую половину царствования Людовик менее был счастлив в выборе своих министров. Уверенный в своей правительственной принципиальности и опытности он выбирал в свой кабинет более молодых и гибких людей, из которых надеялся воспитать государственных дельцов по своему вкусу; но они, слабые характером и правительственными познаниями, обыкновенно становились орудием Ментенон и вместе с нею руководили королем, в то время как он считал себя не ограниченным повелителем своего государства. С помощью таких министров король во вторую половину царствования разрушил почти все, что было сделано для народного благосостояния в первую половину.

Наиболее гибельным делом для экономического и нравственного благосостояния в это время было преследование гугенотов. Людовик всегда отличался набожностью, которая с летами увеличивалась, и от него распространялась на придворных; при дворе частое посещение богослужения считалось признаком хорошего тона, хотя большая часть придворных делала это только для того, чтобы лишний раз попасться на глаза короля. Но эта набожность Людовика всегда оставалась чисто внешней, состояла только в исправном исполнении предписанных церковью обрядов. Герцогиня Орлеанская, образованная и остроумная дама, в своих письмах выражалась о короле: «Невозможно быть в религии наивнее короля. Он верит, как слову Божию, всему, что говорят ему папы. Во всю свою жизнь он не прочитал слова в библии и не знает ничего, кроме того, что говорят ему духовники, а они внушили ему, что в делах религиозных не следует мудрствовать, должно пленить разум в послушании веры, чтобы сделаться блаженным». Людовик рано стал обращать внимание на гугенотов. Его советники, замечая в нем отвращение к кальвинистам, воспользовались этим для своих корыстных целей и совратили короля с пути той осторожности и веротерпимости, с какой правительство относилось к гугенотам при Ришелье. Против них пустили тысячу мелких стеснений, объявили их неспособными к занятию известных должностей, лишали некоторых промышленных привилегий, не допускали их детей в высшие школы. Гораздо тяжелее всего этого для гугенотов была отмена так называемых chambres miparties (1669 и 1679). Под этими словами разумелось приобретенное гугенотами во время религиозных войн право, в силу которого уголовные обвинения против гугенотов и гражданские процессы между ними и католиками разбирались в парламентах парижском, руанском, тулузском, бордоском и гренобольском палатами, которые в этих случаях должны были состоять наполовину из гугенотских судей. Эта отмена лишила гугенотов последней защиты их личной и имущественной безопасности.

Впоследствии католическая ревность короля еще усилилась. Духовник его отец Лашез, поддерживаемый другими священниками и полной ханжества Ментенон, постоянно внушал Людовику, какую милость Божию заслужит он, возвратив столь многих грешников еретиков на путь истинной веры, и с какой славой перейдет память о нем в католичество, если он совершит дело, за которое напрасно принималось столько правительств прежнего времени. Не позабыли тронуть и самую чувствительную струну в душе Людовика: указывали ему на то, что он не может и считать себя вполне самодержавным, пока два миллиона его подданных принадлежат к другой церкви, чем король. Людовик назначил особые суммы на покрытия расходов миссий, которые должны были заняться обращением еретиков, а также на награды обратившимся в католическую церковь. Угождая королю, епархиальные епископы принялись за дело и в утешение ему начали ежегодно посылать к нему списки с 300 или 400 новообратившихся душ в их епархиях. В 1680 г. строго запрещены были смешанные браки между католиками и кальвинистами, в некоторых местах начали разрушать гугенотские храмы. Скоро вмешался в дело и Лувуа со своей обычной военной решительностью и вместе со священниками послал отряды драгун в провинции, где жили еретики. Эти апостолы в шпорах размещались по домам у прямых гугенотов и поступали с их имуществами и семействами, как со своей собственностью. Средства, скопленные тихим многолетним трудом бережливого семейства, исчезали в несколько месяцев в руках вооруженных проповедников католической истины, многие из гугенотских проповедников были казнены; женщинам, которые пели кальвинистские церковные песни, отрезали косы, отнимали у гугенотов детей и отдавали в католические сиротские дома, стариков солдаты с ругательствами волокли в церковь, чтобы причастить их по католическому обряду. Чтобы пресечь побеги за границу, в портовые и пограничные города, был разослан указ задерживать и поступать, как с государственными преступниками, со всеми, кто пытался выехать из Франции без надлежащего свидетельства от епископа.