Переписка с М. Н. Лонгиновым (Тургенев) — ДО

ПЕРЕПИСКА ТУРГЕНЕВА СЪ М. Н. ЛОНГИНОВЫМЪ.

Печатаемыя ниже письма Тургенева и извѣстнаго изслѣдователя и библіографа Михаила Николаевича Лонгинова (род. 2-го ноября 1823, ум. 23-го января 1875), общимъ числомъ двадцать, — хранятся нынѣ іъ рукописномъ отдѣленіи Пушкинскаго Дома; письма Тургенева къ Лонгинову (въ количествѣ 10 NoNo) поступили въ Пушкинскій Домъ въ составѣ всего Лонгиновскаго архива, принесеннаго, вмѣстѣ съ его богатой библіотекой, въ даръ Пушкинскому Дому княгиней Александрой Михайловной Козловской, дочерью Лонгинова, въ 1916 г., — а десять писемъ Лонгинова къ Тургеневу перешли вмѣстѣ съ частью архива П. В. Анненкова, пріобрѣтенною Домомъ отъ сына послѣдняго. Письма эти, за небольшими перерывами, обнимаютъ время отъ октября 1856 до октября 1872 года и привлекаютъ вниманіе своимъ богатымъ и интереснымъ историко-литературнымъ содержаніемъ.

Знакомство Тургенева съ Лонгиновымъ началось, повидимому, задолго до начала ихъ переписки. Можно предполагать, что они познакомились въ Петербургѣ, куда семья Тургеневыхъ переѣхала въ 1834 г. и гдѣ Иванъ Сергѣевичъ окончилъ курсъ Университета (1836), а затѣмъ получилъ степень кандидата (въ концѣ 1837 г.); Лонгиновъ окончилъ курсъ того же Университета въ 1843 г. и до 1846 года жилъ въ Петербургѣ, служа въ Комиссаріатѣ. Вѣроятнѣе всего, что молодые люди сошлись или въ концѣ 1842 г., когда Тургеневъ осенью изъ Москвы переѣхалъ въ Петербургъ и поступилъ въ Канцелярію Министра Внутреннихъ Дѣлъ, — или въ теченіе 1843 (когда Тургеневъ отъ января до апрѣля и всю осень прожилъ въ Петербургѣ) и 1844 (когда Тургеневъ весь годъ провелъ въ столицѣ, уѣзжая лишь на лѣтніе мѣсяцы въ Парголово) годовъ. Но къ 1854 г. Тургеневъ во всякомъ случаѣ уже близко зналъ Лонгинова, о чемъ свидѣтельствуетъ большое «Посланіе къ М. Н. Лонгинову», сочиненное Тургеневымъ вмѣстѣ съ Некрасовымъ и Дружининымъ и начинавшееся словами: «Недавній гражданинъ дряхлѣющей Москвы» (Лонгиновъ въ 1854 году былъ переведенъ въ Москву въ число чиновниковъ по особымъ порученіямъ при Московскомъ Генералъ-губернаторѣ").

Дружескія отношенія Тургенева и Лонгинова длились долгіе годы; изъ переписки ихъ видно, что они были на «ты»; въ раннихъ письмахъ Тургенева сквозитъ доброжелательное, даже любовное отношеніе къ своему корреспонденту, онъ искренно радуется каждому письму его, писанному его «четкимъ, круглымъ, восхитительнымъ почеркомъ», радуется семейному его счастью, называетъ его «милымъ толстякомъ» и, передъ отъѣздомъ изъ чужихъ краевъ на родину, мечтаетъ о томъ, что скоро увидитъ его «симпатическое, вѣчно-веселое лицо». Тургеневъ, почти въ каждомъ письмѣ своемъ къ Михаилу Николаевичу, даетъ ему какое-нибудь дружеское порученіе, обращается къ нему съ самыми разнообразными вопросами и просьбами, зная, что тотъ все исполнитъ со свойственными ему готовностью, аккуратностью и точностью. Лонгиновъ, со своей стороны, съ большимъ участіемъ вникаетъ въ интересы Тургенева, извѣщаетъ его, жившаго на чужбинѣ, обо всемъ, происходившемъ въ Россіи и замѣчательномъ въ литературномъ или общественномъ отношеніи. Въ письмахъ его къ Тургеневу чувствуется нѣжная почтительность и преданность знаменитому другу. Онъ съ радостью исполняетъ всѣ его желанія и съ рѣдкой точностью даетъ отчетъ о результатахъ своихъ хлопотъ, не забывая мельчайшихъ подробностей…

Впрочемъ, съ теченіемъ времени, тонъ переписки нѣсколько мѣняется. Съ назначеніемъ Орловскимъ губернаторомъ (1867), а потомъ Начальникомъ Главнаго Управленія по дѣламъ печати (1871), Лонгиновъ перестаетъ «трунить надъ цензорами», перестаетъ возмущаться «жалкой полувозможностью говорить и писать, при которой… истина должна изыскивать полу-намеки, чтобы высказать нѣсколько полувнятныхъ словъ въ опроверженіе» шарлатанства, — онъ превращается постепенно чуть-ли не въ отъявленнаго противника всѣхъ реформъ, предпринятыхъ въ царствованіе Императора Александра II, и дѣлается «неудобозабываемымъ», по выраженію А. В. Никитенка, преемникомъ приснопамятнаго М. Р. Шидловскаго. Естественно, что дружескія чувства Тургенева къ Лонгинову должны были охладѣть, — и даже настолько, что въ письмахъ своихъ къ друзьямъ онъ высказываетъ о своемъ прежнемъ пріятелѣ нѣсколько весьма рѣзкихъ сужденій.

Мы сказали, что переписка Тургенева съ Лонгиновымъ представляетъ большой интересъ. Дѣйствительно, въ ней можно почерпнуть много цѣнныхъ и любопытныхъ свѣдѣній и сообщеній; кромѣ того, она вводитъ въ обстановку и атмосферу литературныхъ круговъ 50-хъ и 60-хъ годовъ. Передъ внимательнымъ читателемъ проходитъ цѣлый рядъ любопытныхъ фактовъ и занятныхъ подробностей изъ жизни тогдашней литературной среды, цѣлый рядъ именъ извѣстныхъ писателей и дѣятелей… По усерднымъ и точнымъ сообщеніямъ Лонгинова своему другу, можно до мелочей прослѣдить весь непріятный эпизодъ столкновенія Тургенева съ Катковымъ по поводу «обязательнаго соглашенія» его съ «Современникомъ», можно получить представленіе о многихъ журналахъ той эпохи, о борьбѣ враждующихъ литературныхъ партій, о полемикѣ славянофиловъ и западниковъ, о послѣднихъ, животрепещущихъ литературныхъ новостяхъ. Наконецъ, изъ этихъ же писемъ можно составить нѣкоторое представленіе объ отношеніяхъ разныхъ писателей между собою.

Воспользуюсь случаемъ, чтобы напомнить здѣсь о небольшой, но характерной сценкѣ изъ жизни Льва Толстого и отношеній его къ Лонгинову; я имѣю въ виду одну непріятную «исторію», случившуюся въ началѣ 1856 г. и долгое время бывшую извѣстной лишь тремъ лицамъ: Толстому, Некрасову и Лонгинову; въ декабрѣ 1906 г. о ней случайно узналъ П. А. Сергѣенко, который и сообщилъ о ней въ 1913 г. въ "Русскомъ Словѣ (№ 20, 24 янв.) въ видѣ комментарія къ письму Толстого, напечатанному въ «Русскомъ Словѣ» 1913 г. (№ 16, 19 янв.) и найденному въ архивѣ А. Н. Пыпина. Въ Этомъ письмѣ къ Некрасову, отъ 2-го іюля 1856 г., Толстой, между прочимъ, писалъ: «Можете себѣ представить, что только теперь, въ деревнѣ, вспомнивъ исторію съ Лонгиновымъ, я убѣдился, до какой степени я глупо и нехорошо поступилъ во всемъ этомъ дѣлѣ. И теперь отъ души прошу у васъ извиненія и то же сдѣлаю съ Лонгиновымъ, какъ только его увижу. И хотѣлъ бы ему разсказать всю исторію. Согласны ли вы, чтобы я сказалъ ему про письмо? Теперь этого я прошу вовсе безъ кровожадныхъ замысловъ»… Въ объясненіе этихъ словъ П. А. Сергѣенко въ своихъ комментаріяхъ сообщаетъ, что однажды въ Ясной Полянѣ, въ 1906 г., случайно, слушая разсказъ о какой-то дуэли между знакомыми Толстыхъ, онъ вспомнилъ непонятное для него мѣсто въ Толстовской «Исповѣди», гдѣ авторъ говоритъ, что онъ «убивалъ людей на войнѣ и вызывалъ на дуэли, чтобы убить». Эти слова, по указанію самого Толстого, къ его дуэли съ Тургеневымъ (въ 1862 г.) не относились. На вопросъ СергѢенка Толстой разсказалъ ему слѣдующее: «Объ этомъ я еще никому не разсказывалъ. Когда я жилъ въ Петербургѣ, пріѣхавъ туда изъ Севастополя, тамъ былъ нѣкто Лонгиновъ. Онъ… имѣлъ какое-то отношеніе къ литературѣ, водилъ знакомство съ сотрудниками „Современника“ -и считалъ себя большимъ либераломъ. Однажды у Некрасова былъ вечеръ, на которомъ и я присутствовалъ; отъ Лонгинова было получено письмо, прочитавъ которое, Некрасовъ почему-то нашелъ нужнымъ показать мнѣ. Въ письмѣ къ Некрасову Лонгиновъ спрашивалъ, правда ли, что гр. Толстой, т. е. я, съ дрянной душонкой, т. е. не раздѣляю какихъ то либеральныхъ воззрѣній. Я былъ страшно возмущенъ и, вернувшись домой, написалъ Лонгинову грубое, рѣзкое письмо съ вызовомъ на дуэль. И на другой день послѣ вызова, будучи на одномъ собраніи, гдѣ присутствовалъ и Лонгиновъ, я нарочно нѣсколько разъ проходилъ мимо него съ вызывающимъ видомъ. Но исторія эта внезапно осложнилась съ неожиданной стороны. Некрасовъ, узнавъ о моемъ вызовѣ на дуэль, заявилъ мнѣ: — „Ежели вы будете стрѣляться съ Лонгиновымъ, то должны будете стрѣляться и со мною, потому что истинный виновникъ всего этого недоразумѣнія — я, сдѣлавъ неосторожность и показавъ вамъ письмо Лонгинова“… Я не сдавался. Но такъ-какъ никакого отвѣта со стороны Лонгинова на мой вызовъ не наслѣдовало, то, въ концѣ концовъ, вся эта нелѣпая исторія и закончилась, къ счастью, ничѣмъ». Вотъ о какихъ «кровожадныхъ событіяхъ» упоминалъ Толстой въ своемъ письмѣ" — прибавляетъ Сергѣенко. Однако, уже къ концу 1856 г. отношенія Толстого и Лонгинова улучшились; по крайней мѣрѣ 20-го января 1857 г. Лонгиновъ писалъ Тургеневу: «Толстой тоже здѣсь… мы много о тебѣ вспоминаемъ».

Для большей полноты картины, въ объяснительныхъ примѣчаніяхъ къ письмамъ нами даны сопоставленія нѣкоторыхъ отдѣльныхъ мѣстъ переписки Тургенева и Лонгинова съ письмами Тургенева къ другимъ его корреспондентамъ и сообщены краткія свѣдѣнія объ упоминаемыхъ лицахъ и событіяхъ.

С. Шахматова.

1 ЛОНГИНОВЪ — ТУРГЕНЕВУ.

Москва. 23-го Октября 1856 г.

Исполняю свое обѣщаніе, любезный другъ Тургеневъ, и пишу къ тебѣ въ шумную Лютецію изъ тихой Москвы. Сожалѣю, что не много у меня въ запасѣ веселенькой ерунды, чтобъ тебя позабавить. Назадъ тому съ недѣлю читалъ я у Боткина 1) письмо твое отъ 30 Сент. и душевно порадовался, что ты доволенъ и счастливъ въ обществѣ добрыхъ друзей, которыхъ не зная, готовъ любить за то, что они тебя любятъ. Мы здѣсь послѣ шума коронаціи 2) опять наслаждаемся той тишиной, которая составляетъ настоящую прелесть Москвы для людей, которыхъ утлый челнъ (по выраженію Мих. Ал. Языкова) 3), успокоился въ мирной пристани. Приступаю къ немногимъ литературнымъ извѣстіямъ. Во первыхъ о твоемъ Фаустѣ 4). Онъ нравится многимъ, но съ полной откровенностью скажу: не мнѣ. Находя въ немъ иногда тѣ прелестныя особенности, которыми отличаются твои повѣсти, я не могъ напр. по прочтеніи перваго письма не воскликнуть съ наслажденіемъ: «Экъ, собака, росписываетъ. Каково! Вѣдь далъ же Господь такой даръ!» Но признаюсь всю повѣсть нахожу неестественною и считаю, что ты въ ней не въ своей сферѣ, зачерпнувши немного изъ мутнаго колодца твореній моего друга Одоевскаго 5). Что же касается до неестественности, ты самъ чувствуешь ее, когда заставляешь героя сомнѣваться, кстати ли онъ выбралъ Фауста для перваго чтенія? Выборъ точно неудаченъ и едва ли можетъ это великое твореніе не только такъ подѣйствовать, но и быть понято непосредственной и не развитой натурой женщины, не читавшей ничего кромѣ книгъ положительныхъ до Всеобщей стряпухи включительно. Нѣтъ, и нашему брату, не выросшему на Германской и философской почвѣ, стоитъ усилія раскусить Фауста. Вообще характеръ героини составленъ изъ разныхъ отдѣльныхъ чертъ, которыя какъ то не вяжутся и образъ ея не остается цѣльнымъ въ воображеніи читателя. Твой Фаустъ напечатанъ по странному случаю въ одномъ No съ почтеннымъ переводомъ (впрочемъ идіота) Струговщикова 6), представляющимъ явную улику въ неестественности повѣсти. Стихотворенія Некрасова 7) вышли въ свѣтъ 19-го Октября. Они у всѣхъ въ рукахъ и производятъ, какъ и быть надлежало, сильное впечатлѣніе, впрочемъ еще не успѣвшее высказаться. Едва ли это не самая многознаменательная книга нашего времени и пусть послѣ нея попробуютъ сказать «que toute vérité n’est pas bonne à dire». Въ числѣ разнородныхъ гостей Москвы, во время празднествъ, Петербургская литература представила краснорѣчиваго полковника Лебедева третьяго 8) и изящнаго водевилиста Кони 9), который въ Сентябрѣ не безъ гордости ходилъ въ газетной Англійскаго Клуба около стола, гдѣ красовалась (и красуется) Апрѣльская книжка Пантеона. Сожалѣю, что не прибылъ Брантъ 10), напечатавшій, впрочемъ, въ Пчелѣ оду, по случаю бывшихъ торжествъ. Кстати о Пчелѣ. Въ ней появились было «открытыя письма» какого то апонима, обѣщавшаго въ 6-ти письмахъ представить обзоръ успѣховъ умственной дѣятельности въ Россіи и объявившаго обширную программу. Нѣкоторые глубокомысленные читатели заподозрѣли въ введеніи какую то премудрость, уговорили меня прочесть статью и даже нѣсколько оскорбились, когда я объявилъ ее сущимъ сумбуромъ, я бы прибавилъ чернокнижіемъ, если бы это было понятно рѣчевымъ глубокомысленнымъ читателямъ Пчелы. Въ редакціи ея произошла по поводу этихъ статей какая то непріятность и дѣло кончилось тѣмъ, что Видокъ-Фигляринъ 11) печатно заявилъ, что они напечатаны въ его отсутствіе, а продолженія оныхъ не будетъ. Анонимъ же, нападавшій и на Слафянофиловъ и на Европеистовъ и на Натуралистовъ (такъ дѣлитъ онъ писателей), оказался Касторомъ Никифоровичемъ Лебедевымъ 12), но не Полковикомъ и не третьимъ, а Оберъ-Прокуроромъ Сената и номера неизвѣстнаго. Этотъ лебедь пропѣлъ послѣднюю пѣснь (она же и первая), надѣлавшую скандалъ, который и по службѣ можетъ причинить ему непріятности, какъ говорятъ, отъ Панина 13), нелюбящаго встрѣчать въ подчиненныхъ авторскихъ поползновеній. Отечеств. Зап. мещутъ громъ и молнію по случаю объявленія Современника о контрактѣ съ тобой 14) и пр. Статейка эта нелѣпа, какъ и все, что внушается безсильною злобою, потемняющею здравый смыслъ пишущаго.

Вотъ тебѣ, любезный другъ, первая цыдулка, хочешь, такъ продолженіе впредь. Крайне бы обрадовалъ, если бы писнулъ хоть словечко. Я поживаю какъ нельзя лучше и счастливъ и женою и дочерью 15), которая ужъ становится по немногу занимательна. Желаю тебѣ быть такъ же довольнымъ судьбой, какъ и я. Прощай, обнимаю тебя и остаюсь

истинно любящимъ тебя Ник. Лонгиновымъ.

Новый мой адресъ: Въ Скатертномъ переулкѣ, въ домѣ Рясовскаго № 254.

1) Василій Петровичъ Боткинъ (род. 1810, ум. 1869) — извѣстный писатель, занимавшійся изученіемъ искусствъ, особенно живописи и музыки, и горячо любившій театръ, авторъ извѣстныхъ въ свое время «Писемъ объ Испаніи»; былъ въ дружескихъ отношеніяхъ со многими писателями — Бѣлинскимъ, Герценомъ, Грановскимъ, Тургеневымъ, Анненковымъ. Тургеневъ въ сентябрѣ 1856 г. Жилъ въ Куртавнелѣ, откуда переѣхалъ 20-го октября (1 ноября) на зиму въ Парижъ.

2) Коронація Александра II совершилась 26-го августа 1856.

3) Михаилъ Александровичъ Языковъ (род. 2-го сент. 1811, ум. 22 янв. 1885) былъ связанъ тѣсными дружескими узами почти со всѣми выдающимися литературными дѣятелями 1840—1860-хъ годовъ. О немъ см. замѣтку Б. Л. Модзалевскаго во «Временникѣ Пушкинскаго Дома 1914 г.», стр. 100.

4) 18/30 августа 1856 г. Тургеневъ при письмѣ къ И. II. Панаеву послалъ изъ Парижа рукопись своего «Фауста», который и былъ напечатанъ въ 10-ой книгѣ «Современника» (стр. 91—130) 1856 г.

5) Князь Владиміръ Ѳедоровичъ Одоевскій (род. 1803, ум. 1869) — извѣстный писатель и общественный дѣятель, энциклопедически образованный: беллетристъ, критикъ, музыкантъ, химикъ.

6) Александръ Николаевичъ Струговщиковъ (род. 1808, ум. 1878); въ 10-ой книгѣ «Современника» (стр. 131—280) напечатанъ былъ его переводъ 1-ой части трагедіи Гёте «Фаустъ».

7) Въ 1856 г. стихотворенія Некрасова вышли отдѣльнымъ изданіемъ впервые. «Стихотворенія Некрасова произвели большую сенсацію», — писалъ актеръ П. А. Каратыгинъ одному своему пріятелю 20-го ноября 1856 г. "Большая ихъ часть была напечатана въ Современникѣ: много вещей слабыхъ и двѣ-три піесы дѣйствительно прекрасныя… Но особенный Интересъ публики возбудили два-три отрывка съ либеральнымъ оттѣнкомъ, и въ двѣ недѣли разошлось до тысячи экземпляровъ… Разнесся слухъ, будто второе изданіе запрещено, и теперь, ради запрещеннаго плода, остальные экземпляры вмѣсто полутора рубля продаютъ по 5 да по 6! Ахъ! какъ мы еще юны; какая ребяческая страсть казаться взрослыми; какая высокая цѣна за дешевенькій либерализмъ! Муза Некрасова не поетъ, а ноетъ, и его гражданская скорбь наводитъ скуку!

Что новаго сказалъ ты, новый нашъ поэтъ?

На новый ладъ все старыя погудки,

Нападки на людей, на общество, на свѣтъ,

Болѣзненная желчь, язвительныя шутки

И парадоксами приправленная ложь,

На дружбу и любовь поклепы, небылицы…

Какъ «скорбные листы» твои прочтешь,

То такъ и кажется, что вышелъ изъ больницы! —

(«Русск. Вѣстн.» 1880 г., кн. IX, стр. 156).

О Некрасовѣ и Лонгиновѣ см. въ статьяхъ Н. В. Яковлева въ сборникѣ «Некрасов. Неизданные стихотворения, варианты и письма. Из собрания Пушкинского Дома», тр. 1922. стр. 105—117 и 227—241.

8) Петръ Семеновичъ Лебедевъ 3-ій, полковникъ съ 1853 г., состоялъ по Генеральному Штабу и былъ профессоромъ Военной администраціи, Военной исторіи и Русской словесности въ Николаевской Академіи Генеральнаго Штаба, съ 1852 — помощникъ редактора и дѣятельный сотрудникъ, а съ 1855 по 1861—редакторъ «Русскаго Инвалида»; род. 1817, ум. 1875, въ чинѣ генералъ-маіора; авторъ сочиненій по теоріи военнаго дѣла и по военной исторіи.

9) Ѳедоръ Алексѣевичъ Кони (род. 1809, ум. 1879), извѣстный водевилистъ, съ 1847 года редактировалъ «Пантеонъ» и «Репертуаръ и Пантеонъ»; журналъ этотъ прекратился на 6-ой книжкѣ 1856 года.

10) Леопольдъ Васильевичъ Брантъ, беллетристъ, сотрудникъ «Сѣверной Пчелы». Въ № 219 «Сѣв. Пчелы» отъ 5-го окт. 1856 г. (стр. 1113) было напечатано стихотвореніе Бранта: «26-ое августа 1856 г.» (день коронаціи Имп. Александра II).

11) Ѳаддей Венедиктовичъ Булгаринъ (род. 1789, ум. 1859), писатель и журналистъ, названный здѣсь «Видокомъ Фигляринымъ» по извѣстной эпиграммѣ на него Пушкина.

12) К. Н. Лебедевъ (род. 1812, ум. 21-го мая 1876 г.) былъ оберъ-прокуроромъ въ I Отдѣленіи 6-го (Московскаго) Департамента Сената, впослѣдствіи, съ 186 г. сенаторъ. Его Дневники и Записки — въ «Русскомъ Архивѣ» 1888, 1889, 1890, 1897, 1900, 1901 гг. Дневникъ за 1856 г. и исторія съ его «Открытыми письмами» (въ «СѢв. Пчелѣ» 1856 г., № 202, стр. 1030—1032; № 214, стр. 1089—1092) см. въ «Русск. Арх.» 1893 г., кн. I, стр. 357, 358—359). Третья часть «Открытыхъ ни семъ» была напечатана въ № 251 «СѢв. Пчелы» 1856 г., стр. 1264—1268.

13) Графъ Викторъ Никитичъ Панинъ (род. 1801, ум. 1864) — многолѣтній министръ юстиціи. Подробнѣе сказано о немъ въ письмѣ № 11.

14) Въ «Отечеств. Зап.» 1856, октябрь, въ отдѣлѣ: «Литературныя и журнальныя замѣтки», на стр. 77, была напечатана слѣдующая статейка:

«…Въ русскомъ языкѣ, — этомъ неисчерпаемомъ сокровищѣ вымысловъ и оборотовъ, легко отъищатся точныя реченія для замѣны реченій иностранныхъ, которыхъ у насъ такъ много Новѣйшее, если не послѣднее доказательство неистощимаго богатства нашего языка мы видимъ въ объявленіи «Объ изданіи Современника въ 1857 („Моск. ВѢд.“, 114). Въ немъ, между прочимъ, сказано: „Взаимный обмѣнъ мыслей, здѣсь (въ Объявленіи) изложенныхъ, имѣлъ своимъ послѣдствіемъ обязательное соглашеніе между редакціей Современника и нѣсколькими литераторами“. Обязательное соглашеніе! да что же это иное, какъ не контрактъ? Двумя русскими словами замѣнено здѣсь одно иностранное, и не только замѣнено, но и опредѣлено въ точности… Контрактъ между нѣсколькими литераторами и редакторами „Современника“, которые тоже литераторы (?), это что-то совершенно новое, неслыханное въ нашей литературѣ, даже несовмѣстимое съ понятіемъ о литературѣ… Литераторъ, какъ мы привыкли думать, служитель слова. Слово, значитъ, для поэта также и священное дѣло, прямое обязательство… Онъ больше, чѣмъ кто-либо другой, обязанъ быть рабомъ своему слову. Онъ до того ему крѣпокъ, что въ другой крѣпости или въ другомъ рабствѣ не видитъ ни малѣйшей нужды. Поэтому „обязательное соглашеніе“ въ отношеніи къ литераторамъ — странный плеоназмъ, бросающій грустную тѣнь на обѣ обязывающіяся стороны… Развѣ соглашеніе или согласіе, произнесенное просто-на-просто голосомъ, т. е. выраженное изустно, не есть своего рода обязательство?.. Предки паши, не знавшіе ни иностраннаго слова контрактъ, ни перевода его на русскій языкъ „обязательное соглашеніе“, говорили коротко и просто: „кто измѣнитъ своему слову, тому да будетъ стыдно“. Отчего мы не подражаемъ ихъ достохвальному примѣру? Неужели оттого, что — страшно даже вымолвить — мы потеряли стыдъ? Или почтенная краска древняго стыда замѣнилась у насъ невозмутимостью духа новѣйшей снисходительности, которая избрала своимъ девизомъ названіе комедіи Островскаго: „Свои люди — сочтемся“?

15) М. Н. Лонгиновъ былъ женатъ на Александрѣ Дмитріевнѣ, рожд. Левшиной (род. 5-го іюня 1836, ум. 27-го января 1877, черезъ два года послѣ смерти мужа). Дочь ихъ Александра Михайловна, тогда младенецъ, впослѣдствіи вышла замужъ за князя Михаила Іоновича Козловскаго (ум. 25-го февраля 1915); въ 1916 г. она принесла въ даръ Пушкинскому Дому знаменитую библіотеку своего отца и его архивъ, изъ котораго и извлечены печатаемыя здѣсь письма Тургенева къ ея отцу; она скончалась въ Москвѣ 1-го іюля 1921 г., въ бѣдственномъ положеніи, въ больницѣ; погребена на Ваганьковскомъ кладбищѣ.

2 ТУРГЕНЕВЪ — ЛОНГИНОВУ.

Парижъ. Ноября 1856 г.

Ну душа моя Михаилъ Николаевичъ, порадовалъ ты меня своимъ письмомъ! — Я какъ нарочно всё это время ни отъ кого строки не получалъ — и вдругъ твой четкій, круглый, восхитительный почеркъ! Спасибо тебѣ что не забылъ своего обѣщанья — и въ доказательство моей благодарности, отвѣчаю тебѣ тотчасъ.

Скажу тебѣ о себѣ что я поселился на постоянную квартеру — Rue de Rivoli, № 206 — и всѣмъ былъ бы доволенъ еслибъ не проклятый мой пузырь, котораго чортъ дернулъ опять разболѣться! Это сильно меня огорчаетъ и вѣроятно нѣсколько охладитъ мое рвеніе къ работѣ. Однако постараюсь не поддаться. —

Хотя большинство моихъ пріятелей хвалитъ мою послѣднюю повѣсть 1) — однако ты не одинъ её порицаешь — (Александръ Ивановичъ 2) и Огаревъ 3) раздѣляютъ твое мнѣніе). Поразмысливъ хорошенько дѣло, я согласенъ съ тобою — не потому что я всегда охотнѣе соглашаюсь съ тѣми кто меня порицаетъ — а потому что я чувствую справедливость словъ твоихъ. — И „Фаустъ“ неудачно выбранъ — и напрасно хватилъ я фантастическаго элемента. Видно мнѣ было написано на роду заплатить ему дань. Теперь мы съ нимъ квиты. — Я задумалъ теперь очень большую повѣсть 4) — надѣюсь что она вылетъ порядочною. — Сперва напишу маленькій разсказъ для Дружинина 5). Кстати, я прочелъ его программу. Мнѣ она понравилась — и я думаю что журналъ его пойдетъ хорошо — хотя и не замѣнитъ Современника въ глазахъ молодаго поколѣнья. — Б. для Ч. будетъ слишкомъ холодна, безстрастна — и Русскаго въ ней будетъ мало. Но журналъ выдетъ дѣльный, почтенный и полезный — и надо постараться дать ему ходъ.

Я никогда не сомнѣвался въ огромномъ успѣхѣ Стихотвореній Некрасова. — Радуюсь что мои предсказанія сбылись; радуюсь такъ-же тому, что эта книга прошла безъ большихъ поврежденій.

Что ни толкуй его противники — а популярнѣе его нѣтъ теперь у насъ писателей — и по дѣломъ 6). — Онъ теперь въ Римѣ съ А. Я. 7) и съ Фетомъ 8) я отъ него получилъ нѣсколько писемъ. Скучаетъ немного — но въ здоровья очень поправился. Это главное.

Тебѣ вѣроятно извѣстно что мои Повѣсти и разсказы, изданныя Анненковымъ 9) (за исключеніемъ Записокъ Охотника) должны выйти на дняхъ — или даже вѣроятно уже теперь вышли. — Пожалуйста, перечти ихъ — и сообщи мнѣ съ полнѣйшей откровенностью и собственное твоё мнѣніе и мнѣніе публики на ихъ счётъ. — Ты меня этимъ крайне обяжешь. — Голосъ критики нигдѣ такъ не благотворенъ какъ если самъ находишься въ отдаленіи отъ родины 10). — Такъ-же прошу тебя сообщить мнѣ: какое мѣсто въ глазахъ публики занимаетъ Русская бесѣда 11) — сравнительно съ Русскимъ Вѣстникомъ — и что подѣлываетъ Русское воззрѣніе? — Тебѣ не нужно будетъ пускаться въ подробности: два слова, метко сказанныхъ — (ты на это мастеръ) — достаточны.

Сердечно сочувствую твоему счастью и радуюсь ему. — Какъ мнѣ ни хорошо душевно, признаюсь, внѣ роднаго круга, внѣ постоянныхъ, правильныхъ отношеній нѣтъ прочнаго счастья. — А тутъ ещё болѣзнь примѣшалась, которая, по словамъ докторовъ, тоже происходитъ отъ вліянія Парижскаго климата. — Я. можетъ быть, вернусь въ Россію скорѣе чѣмъ предполагалъ 12).

Я ещё не осмотрѣлся здѣсь, какъ слѣдуетъ, — и, пока, не дѣлаю новыхъ знакомствъ. Но я намѣренъ сойтись съ здѣшними литераторами. Русскихъ здѣсь, кажется, очень много — но интерессныхъ мало между ними; я видаю здѣсь одну твою пріятельницу, Княгиню Вяземскую13) — (урожденную Новосильцеву), которая велитъ тебѣ кланяться. —

Ну прощай, милый толстякъ; — пиши мнѣ Rue de Rivoli, № 206. — Я ни однаго твоего письма не оставлю безъ отвѣта. — Я дней десять тому назадъ писалъ Боткину — получилъ ли онъ моё письмо? 14) Да, кстати, вотъ тебѣ ещё одно порученіе. — Узнай (ты ведь всѣхъ знаешь) гдѣ находится Графиня Ламбертъ (урожденная Канкрина) 15) и напиши мнѣ: въ Петербургѣ ли она или гдѣ? — Не забудь этого.

Ещё разъ тебя обнимаю, кланяюсь твоей женѣ и остаюсь на всегда

Душевно тебя любящій Ив. Тургеневъ.

P. S. Не франкируй своихъ писемъ; онѣ такъ вѣрнѣе доходятъ; я своё тоже не франкирую.

1) „Фаустъ“, см. выше, стр. 142, примѣчаніе 4~ое. Такъ, напримѣръ, „Фаустъ“ очень понравился Дружинину, что видно изъ письма къ нему Тургенева (отъ 30-го окт. 1856, изъ Парижа), въ которомъ Иванъ Сергѣевичъ, между прочимъ, писалъ: „Я очень радъ, что мой разсказъ: Фаустъ — вамъ понравился, — это для меня ручательство; я вѣрю въ вашъ вкусъ“. (Первое собраніе писемъ И. С. Тургенева, С.-Пб. 1885, стр. 25). Тургеневъ былъ увѣренъ, что „Фаустъ“ не понравится Л. И. Толстому, и потому сочувствіе послѣдняго его» искренно и глубоко обрадовало" (тамъ-же, стр. 33).

2) Герценъ (род. 1812, ум. 1870) жилъ въ это время, съ 25-го августа 1852 г. въ Лондонѣ и оживленно переписывался съ Тургеневымъ.

3) Николай Платоновичъ Огаревъ (род. 1813, ум. 1877) — извѣстный поэтъ, другъ А. И. Герцена.

4) Объ этой «большой повѣсти» Тургеневъ часто упоминаетъ въ письмахъ своихъ къ Панаеву. Впервые онъ пишетъ о ней изъ Куртавнеія от 3/15 окт. 1856 г.: «Моя новая большая повѣсть поспѣетъ, если я буду живъ и здоровъ, къ новому году — вы ее можете напечатать въ февральской книжкѣ». Но 16/28 декабря, изъ Парижа, Тургеневъ уже жалуется на свою болѣзнь: «Глупая моя болѣзнь дѣйствительно помѣшала мнѣ работать и я не въ состояніи окончить мою большую повѣсть ко 2 No Совр. будущаго года». Письмо отъ 12/24 янв. 1857 г. Тургеневъ начинаетъ слѣдующими словами: «Письмо мое огорчитъ тебя, милый Панаевъ, я это знаю напередъ: фунтъ конфектъ ты проигралъ и ко 2-му No „Совр.“ я ничего прислать не могу». Только въ 1858 г., 1/13 января, Тургеневъ увѣдомлялъ Панаева изъ Рима: «Я теперь принялся за большую повѣсть, которую надѣюсь привезть съ собою въ Россію въ маѣ мѣсяцѣ»… Эта «большая повѣсть» — есть его знаменитое «Дворянское гнѣздо». Въ іюлѣ 1858 г. Тургеневъ извѣщалъ г-жу П. Віардо, что началъ работать надъ «Дворянскимъ гнѣздомъ», а 28 декабря Никитенко уже слушалъ чтеніе его у Тургенева («Записки и дневникъ» Никитенка, I, 541); появилось оно въ печати въ 1-й книгѣ Современника" 1859 г.; въ этомъ же году романъ вышелъ и отдѣльнымъ изданіемъ (А. Ф. Базу нова, М. 1859).

5) Александръ Васильевичъ Дружининъ (род. 8-го окт. 1824 г., ум. 14-го янв. 1864 г.), извѣстный критикъ и беллетристъ. Въ концѣ 1856 г. онъ сталъ во главѣ редакціи «Библіотеки для Чтенія» и работалъ въ ней до начала 1861 года. — Тургеневъ обѣщалъ Дружинину сотрудничество (см. Пери. собр. писемъ И. С. Тургенева (1840—1883): письма 14, 15, 17, 23) и послалъ 2 марта изъ Дижона Анненкову для Дружинина разсказъ «Поѣздка въ Полѣсье» (неизданный отрывокъ изъ «Записокъ Охотника»). Разсказъ этотъ былъ начатъ Тургеневымъ въ 1853 г., оконченъ въ началѣ 1857 г. и напечатанъ въ 10-ой книгѣ «Библіотеки для Чтенія» 1857 г. (стр. 219—234).

6) Доказательствомъ этой популярности можетъ служить, напримѣръ, хранящійся нынѣ въ Пушкинскомъ Домѣ толстый, переплетенный въ видѣ книги, томъ стихотвореній Некрасова, любовно собранный и каллиграфически переписанный горячимъ почитателемъ музы Некрасова, Львомъ Николаевичемъ Модзалевскимъ (род. 1837, ум. 1896), тогда студентомъ-филологомъ: онъ зналъ наизусть чуть ли не всѣ произведенія Некрасова и отовсюду собиралъ ихъ и вписывалъ въ свой сборникъ (см. объ этомъ сборникѣ въ статьѣ Б. И. Коплана въ книгѣ: «Некрасов. Неизданные стихотворенію, варианты и письма. Из рукописных собранію Пушкинскою Дома», тр. 1922, стр. 135—157).

7) Авдотья Яковлевна Головачева-Панаева (род. 1820, ум. 1893), рожд. Брянская, писательница, сотрудница Некрасова, жена литератора И. И. Панаева, авторъ извѣстныхъ «Воспоминаній о Тургеневѣ».

8) Аѳанасій Аѳанасьевичъ Фетъ — извѣстный поэтъ (род. 23-го ноября 1820 г., ум. 21-го ноября 1892 г.) — осенью 1856 г. отправился заграницу и въ началѣ декабря прибылъ въ Римъ, гдѣ прожилъ до половины января 1857 г..

9) Въ ноябрѣ 1856 г. вышло первое отдѣльное изданіе (П. В. Анненкова) «Повѣстей и разсказовъ» Тургенева въ 3-хъ томахъ.

10) Въ письмѣ къ Е. Я. Колбасину, отъ 14-го декабря 1865 г., Тургеневъ очень просилъ его всѣ критики, которыя только появятся на «Повѣсти и разсказы», присылать емувъ оригиналахъ, т. е. въ вырѣзкахъ или въ спискахъ, сдѣланныхъ на его счетъ (Пери. собр. писемъ Тургенева, № 19).

11) «Русская Бесѣда» издавалась въ Москвѣ въ 1856—1860 г. г. кружкомъ славянофиловъ подъ редакціей А. И. Кошелева и Т. И. Филиппова (1856—1857), Кошелева (1858) и И. С. Аксакова (1859—1860); въ 1858—1859 г. г. при журналѣ, въ видѣ приложенія, выходилъ ежемѣсячный сборникъ «Сельское Благоустройство».

12) Тургеневъ вернулся въ Россію только въ началѣ іюня 1858 г. (см. ниже, въ письмѣ № 10).

13) Княгиня Екатерина Петровна Вяземская, рожд. Новосильцова (род. 26-го окт. 1825, ум. 10-го апр. 1858 г. въ Москвѣ), жена князя Николая Сергѣевича Вяземскаго (род. 1814, ум. 1881 г.).

14) См. ниже, въ письмѣ № 3; писемъ Тургенева къ Боткину въ печати еще не появлялось.

15) Графиня Елизавета Егоровна Ламбертъ (ум. 1883 г.), рожд. графиня Канкрина; письма Тургенева къ графинѣ Ламбертъ, съ предисловіемъ и примѣчаніями Г. П. Георгіевскаго, изданы Румянцовскимъ Музеемъ въ Москвѣ, въ 1915 г.

3 ЛОНГИНОВЪ — ТУРГЕНЕВУ.

Москва. 18-го Ноября 1856.

Посылаю тебѣ, любезный другъ Тургеневъ, отрывокъ изъ объявленія объ изданіи Русскаго Вѣстника на 1857 годъ3). Я обѣщалъ писать тебѣ о разныхъ литературныхъ новостяхъ; считаю, что въ настоящемъ случаѣ не должно откладывать сообщеніе тебѣ обстоятельства, касающагося до тебя, тѣмъ болѣе, что иначе ты можешь очень долго остаться въ неизвѣстности касательно того что пишутъ о тебѣ и такъ сказать къ тебѣ по поводу дѣлающаго столько шуму «обязательнаго соглашенія» твоего и другихъ писателей съ Современникомъ 2).

Признаюсь, не понимаю изъ чего поднимаютъ шумъ. Права печатать гдѣ хочешь ни у кого отнять нельзя, а Соврем. самъ объявилъ, что контрактъ Вашъ не относится до произведеній, обѣщанныхъ прежде въ другіе журналы. Стало быть ихъ еще можно удовлетворить. Притомъ объявленіе имени въ числѣ сотрудниковъ не обязательно же для всѣхъ 100 или болѣе лицъ, помѣщенныхъ въ программѣ и изъ которыхъ можетъ быть болѣе половины не напечатали ни слова въ журналѣ. Значитъ, тутъ дѣло идетъ о дѣлахъ частныхъ, домашнихъ. Сожалѣя, что у тебя выходитъ контра съ такимъ отличнымъ журналомъ, какъ Вѣстникъ, я вмѣстѣ съ тѣмъ увѣренъ, что тучка эта пройдетъ и порядочные люди и честные писатели какъ ты и редакторъ его3) не поссоритесь, а устраните сообща возникающее недоразумѣніе. Считаю, что посылая тебѣ этотъ отрывокъ, выведу тебя изъ непріятнаго положенія узнать дѣло не точно или поздно.

Писать много некогда. Библіотека для Чтенія подъ редакціей Дружинина оживаетъ съ первой же книжки4). Стихотворенія Некрасова возбуждаютъ фуроръ. Твои повѣсти и разсказы «идутъ шибко», какъ говорятъ. Какъ я былъ радъ встрѣтить вмѣстѣ и «Двухъ пріятелей», и «Затишье» и «Рудина» и «Постоялый дворъ» и «Муму» 5) и всѣхъ этихъ добрыхъ друзей, которыхъ люблю по тебѣ столько же сколько тебя по нимъ! Боткинъ уѣхалъ тому 6 дней въ Петербургъ и сообщилъ мнѣ письмо твое6). Надѣюсь, что твоя болѣзнь прошла или по крайней мѣрѣ стихаетъ. Черкни словечко, а не то теперь ничего про тебя не узнаю. Прощай и не забывай

истинно тебя любящаго Мих. Лонгинова.

Къ письму приложено извлеченіе объявленія о «Русском Вѣстникѣ», помѣщеннаго въ № 138 «Московскихъ Вѣдомостей» отъ субботы, 17 ноября 1856 г., слѣдующаго содержанія:

«Что же касается до внутренней стороны изданія, то и въ этомъ отношеніи Редакція чувствуетъ себя гораздо сильнѣе, чѣмъ передъ началомъ текущаго года. Въ ея портфеляхъ заготовленъ огромный запасъ болѣе или менѣе значительныхъ литературныхъ трудовъ, и возбужденная новымъ журналомъ дѣятельность безпрерывно доставляетъ ей новые матеріалы. Обширныя сочиненія по всѣмъ частямъ литературы или уже оканчиваются или предпринимаются собственно для «Русскаго Вѣстника». Какъ ни велико было число лицъ, изъявившихъ желаніе участвовать въ «Русскомъ Вѣстникѣ» и поименованныхъ въ объявленіи объ его открытіи, оно теперь значительно увеличилось и безпрерывно возрастаетъ. Въ нашемъ журналѣ появилось уже нѣсколько новыхъ писателей, которые съ первыхъ шаговъ заняли почетное мѣсто въ первыхъ рядахъ нашей литературы; Но мы должны также сказать, что изъ списка нашихъ сотрудниковъ выбыли г. Аксаковы, которые, какъ ближайшіе участники «Русской Бесѣды», намѣрены посвятить всю свою дѣятельность этому журналу; сверхъ того упомянемъ еще о четырехъ литераторахъ, которыхъ «Современникъ» объявляетъ своими исключительными сотрудниками въ будущемъ году 6).

1) См. приложеніе въ концѣ письма.

2) Въ 1856 г., въ 10-ой книжкѣ «Современника», было напечатано объявленіе объ изданіи журнала въ слѣдующемъ, 1857 году; редакторы «Современника» извѣщали, что четыре первоклассныхъ литератора, но избѣжаніе неудобствъ конкурренціи, согласились печатать свои произведенія исключительно въ журналѣ «Современникъ». Имена этихъ четырехъ исключительныхъ сотрудниковъ явились съ 1-го No журнала на 1857 на его обложкѣ: это были Д. В. Григоровичъ, А. Н. Островскій, гр. Л. Н. Толстой и И. С. Тургеневъ. Дальнѣйшая исторія этого «обязательнаго соглашенія» подробно разсказана въ нижеслѣдующихъ письмахъ и соотвѣтствующихъ къ нимъ примѣчаніяхъ.

3) Михаилъ Никифоровичъ Катковъ (род. 1818, ум. 1887) — извѣстный публицистъ, съ 1856 г. былъ издателемъ «Русскаго Вѣстника», а въ 1863 г. сталъ редакторомъ «Московскихъ Вѣдомостей».

3)4 Тургеневъ въ письмѣ къ А. В. Дружинину отъ 5-го дек. 1856 г. писалъ: «Со всѣхъ сторонъ доходятъ до меня слухи о великолѣпномъ перерожденіи „Б. для Чтенія“, — и я рукоплещу и радуюсь».

4) Въ трехъ частяхъ «Повѣстей и разсказовъ» Тургенева были помѣщены слѣдующія его произведенія: I. Андрей Колосовъ; Бреттеръ: Три портрета; Жидъ; Пѣтушковъ: Дневникъ лишняго человека; Три встрѣчи; II. Разговоръ на большой дорогѣ; Муму; Постоялый дворъ; О соловьяхъ; Два пріятеля; Затишье; III. Переписка; Яковъ Пасынковъ; Рудинъ; Фаустъ.

5) См. упоминаніе о немъ выше, въ письмѣ № 2.

6) Въ объявленіи объ изданіи въ будущемъ году журнала «Современникъ» значится, что четверо литераторовъ, изъ которыхъ назовемъ здѣсь только двухъ, И. С. Тургенева и графа Л. Н. Толстаго (Л. Н. Т.), заключили съ этимъ журналомъ «обязательное соглашеніе» помѣщать только въ немъ свои сочиненія. Заключеніе формальнаго обязательства и оглашеніе его въ публикѣ имѣло своею причиною, сколько можно заключать изъ упомянутаго объявленія, желаніе поддержать, при опасностяхъ усилившейся конкурренціи, тотъ журналъ, въ которомъ и безъ того первый изъ поименованныхъ литераторовъ преимущественно, а второй исключительно печатали до сихъ поръ свои труды. Мы обязаны войдти по этому поводу въ нѣкоторыя объясненія. Объявляя въ прошломъ году объ открытіи изданія «Русскаго Вѣстника», мы, въ числѣ своихъ сотрудниковъ, поименовали обоихъ уважаемыхъ нами литераторовъ, основываясь на изъявленномъ ими согласіи. Особенно со стороны г. Тургенева встрѣчено было новое изданіе живымъ сочувствіемъ. Онъ вызывался принимать въ немъ самое дѣятельное участіе. Для «Русскаго Вѣстника» былъ имъ предпринятъ особый трудъ. Въ письмѣ своемъ къ редактору онъ предлагалъ объявить заблаговременно, что въ одной изъ первыхъ книжекъ «Русскаго Вѣстника» будетъ помѣщена его повѣсть подъ заглавіемъ: Призраки (вѣроятно, весьма сходная по содержанію съ разсказомъ, который появился въ сентябрьской книжкѣ «Современника», подъ заглавіемъ: «Фаустъ»). Неоднократно извѣщалъ онъ насъ о ходѣ своей работы, которая, какъ онъ писалъ, замедлилась отъ разныхъ обстоятельствъ, и откладывалъ доставленіе ея въ Редакцію отъ одной книжки до другой. Наконецъ, въ августѣ, онъ уѣхалъ за границу, а Редакція «Современника» напечатала вышеупомянутое объявленіе объ его «обязательномъ соглашеніи» съ нею. Зная лично г. Тургенева и имѣя основанія уважать его не только какъ литератора, но и какъ человѣка, мы увѣрены, что въ его глазахъ данное слово должно быть обязательнѣе самаго формальнаго обязательства, а потому мы не сомнѣваемся, что онъ, рано или поздно, очиститъ и себя и насъ передъ нашею публикою. Онъ можетъ быть покоенъ: успѣхъ «Русскаго Вѣстника» отъ этого не до такой же степени увеличится, чтобы причинить ущербъ «Современнику». Въ нашихъ глазахъ, изданіе журнала не можетъ имѣть смысла и не стоитъ труда, если успѣхъ его долженъ зависѣть отъ подобныхъ случайныхъ поддержекъ.