От преступленья к преступленью (Крылов) — ДО

ОТЪ ИЗДАТЕЛЯ.

Третій томъ сборника «Для сцены» содержитъ въ себѣ исключительно пьесы веселаго содержанія съ благодарными ролями и, по своей немногосложности, весьма легкія и удобныя къ постановкѣ.

1) «Отъ преступленья къ преступленью», — комедія-фарсъ, передѣлана изъ французской пьесы В. Сарду «Les pommes du voisin». Женская роль преслѣдующей дамы въ оригиналѣ ведется сплошь въ мужскомъ костюмѣ, что придаетъ всему дѣйствію еще большій шаржъ, совершенно невозможный на русской сценѣ. Разница въ характерѣ слѣдователя (между оригиналомъ и передѣлкой) заключается въ томъ, что во французской пьесѣ онъ попадаетъ въ рядъ запутанныхъ приключеній, вслѣдствіе желанія завести эротическую интригу; въ русской-же по своей ищейской наклонности слѣдователя. Болѣе другихъ сохраненъ ходъ французской пьесы въ первомъ дѣйствіи; во второмъ уже съ половины совершенно измѣненъ сценарій; третье дѣйствіе написано совсѣмъ заново и лицо почтмейстера принадлежитъ передѣлкѣ. Разумѣется, законы наказаній, ужасающіе слѣдователя по мѣрѣ совершенія воображаемыхъ преступленій, примѣнены къ русскому уложенію, и какъ эта, такъ и другія подробности пьесы, заставили значительно измѣнить діалогъ ея. Смѣхъ, почти сплошь вызываемый пьесою, далъ ей значительный успѣхъ на сценахъ обѣихъ столицъ и сдѣлалъ ее репертуарной пьесой провинціальныхъ театровъ.

В. А.

ОТЪ ПРЕСТУПЛЕНЬЯ КЪ ПРЕСТУПЛЕНЬЮ.

КОМЕДІЯ-ШУТКА ВЪ ТРЕХЪ ДѢЙСТВІЯХЪ

Г. Д.

Сюжетъ заимствованъ.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

Любовь Гурьевна Андронова, Вѣра Гурьевна Андронова, сестры, старыя дѣвы.

Юлія Владиміровна Пескова — ихъ племянница.

Семенъ Карлычъ Батраковъ.

Елена Дмитріевна Батракова — его жена.

Иванъ Игнатьичъ Городихинъ.

Валентинъ Павлычъ Красницкій.

Хозяинъ гостинницы.

Лакей въ гостинницѣ.

Второй лакей.

Станціонный смотритель.

Феногея, работница на станціи.

Дѣвочка съ ягодами.

Ямщики, сторожъ въ станціонномъ домѣ на почтовой дорогѣ.

Дѣйствіе происходитъ въ провинціи. Первыя два на минеральныхъ водахъ (напримѣръ: Старая Русса, Славянскъ и т. п.), третье въ окрестности этихъ водъ, на станціи почтовой дороги.

«ПОДОЗРИТЕЛЬНАЯ ЛИЧНОСТЬ».

Мѣсто прогулки на водахъ: садовая декорація. По поднятіи занавѣса, на сценѣ гуляющая публика. Среди сцены бродячіе артисты, итальянецъ и итальянка въ національныхъ костюмахъ поютъ какую нибудь итальянскую народную пѣсню подъ акомпаниментъ арфы (играетъ онъ). На авансценѣ слѣва, на садовомъ диванчикѣ сидятъ Любовь Гурьевна и Вѣра Гурьевна, между ними Юлія.

Спѣвши два куплета, итальянцы собираютъ деньги и уходятъ. Публика тоже расходится.

Вѣра Гурьевна. Ишь-тык вѣдь, откуда ихъ къ намъ занесло… вѣрно, пѣшкомъ сюда пришли изъ своей Италіи.

Любовь Гурьевна. Подумать страшно: этакую дорогу сдѣлать! Я-бы трехъ верстъ не прошла; на мѣстѣ-бы умерла.

Вѣра Гурьевна. Не легко, что говорить…

Любовь Гурьевна. Особливо-теперь: не знаю — какъ другихъ, а меня эти воды ужасно утомляютъ… Такая слабость, такая слабость во всѣхъ членахъ, — все-бы лежала… такъ, какъ въ полузабытьи ходишь.

Юлія. Кто-жъ вамъ мѣшаетъ, тетя? — ложитесь!..

Любовь Гурьевна. Докторъ велитъ ходить.

Вѣра Гурьевна. И совсѣмъ я не вижу, чтобъ, тебѣ тутъ лучше было… Признаться, не нравятся мнѣ здѣшнія воды: нисколько не дешевле, чѣмъ заграницей, а удобствъ никакихъ нѣтъ.

Любовь Гурьевна. Ну, ужъ и за-границей!

Вѣра Гурьевна. Ты, Любушка, хозяйствомъ не занимаешься, ты и не знаешь, а я занимаюсь, — я знаю… Возьми, пара цыплятъ сорокъ копѣекъ… масло двадцать пять копѣекъ фунтъ… а леченіе твое чего стоитъ? ванны однѣ!..

Любовь Гурьевна. Да ужъ и ѣхать за-границу, merèi; я женщина слабая, больная, я не могу…

Вѣра Гурьевна. Я тебя, Любушка, и не зову, а только жалуюсь, что здѣсь и дорого, и нехорошо.

Въ глубинѣ появляются крестьянская дѣвочка и мальчикъ съ тарелочками и кузовками земляники.

Юлія. Тетя, вамъ давно хотѣлось земляники, — вонъ.

Вѣра Гурьевна. Ахъ, ахъ, вотъ кстати… Дѣвочка! дѣвочка!… поди сюда… (Дѣвочка и мальчикъ подходятъ.) Что это у тебя, земляника?

Дѣвочка. Земляника.

Вѣра Гурьевна. Что ты хочешь за нее?

Дѣвочка. За которую?

Вѣра Гурьевна. За все.

Дѣвочка. Энта вотъ тарелочка семь копѣекъ, а энта десять копѣекъ, а кузовокъ тринадцать копѣекъ.

Вѣра Гурьевна. Ахъ, ахъ, ополоумѣла!… Скажите!.. Ступай, ступай, не надо… Погоди, куда ты идешь? Хочешь за двѣ тарелочки гривенникъ?

Юлія. Ахъ, тетя, да берите все; вамъ такъ хотѣлось земляники, — не раззоритесь, берите все… Что вы себѣ во всякихъ пустякахъ отказываете.

Вѣра Гурьевна. Объ тебѣ думаемъ, чтобъ тебѣ больше послѣ насъ осталось.

Юлія. Это мнѣ обидно слушать и, если вы такъ со мной будете говорить, я не стану съ вами жить… Я хочу, чтобы вы себѣ ни въ чемъ, ни въ чемъ не отказывали… (Обѣ тети ее поочередно цѣлуютъ.) Ей-богу, скучно это…

Вѣра Гурьевна. (Дѣвочкѣ.) Ну, давай все за двугривенный.

Дѣвочка. Энта семь копѣекъ, энта десять копѣекъ…

Вѣра Гурьевна. Ахъ, какъ ты мнѣ надоѣла!… (Входитъ Городихинъ.) Иванъ Игнатьичъ!.. вотъ вы наконецъ…

Городнхинъ. Что это вы? земляничку изволите покупать?

Вѣра Гурьевна. Такіе они глупые, съ ними никакъ не столкуешь.

Городихинъ. Предоставьте мнѣ. Тебѣ, дѣвица, сколько требуется за эту ягоду?

Дѣвочка. Энта семь копѣекъ, энта десять копѣекъ, а кузовокъ тринадцать копѣекъ.

Городихинъ. (Отбирая ягоды и отдавая ихъ Вѣрь Гурьевнѣ.) Вотъ тебѣ семь копѣекъ, вотъ тебѣ десять копѣекъ, вотъ тебѣ тринадцать копѣекъ.

Дѣвочка. А тарелочки назадъ пожалуйте.

Городихинъ (Пересыпая всѣ ягоды въ кузовокъ.) Вотъ тебѣ твои тарелочки, а за кузовокъ вотъ тебѣ еще семитка.

Дѣвочка медленно просматриваетъ деньги и уходитъ, мальчикъ за ней.

Вѣра Гурьевна. Сколько-же я вамъ теперь должна?

Городихинъ. Помилуйте, боже васъ сохрани, — ничего вы мнѣ не должны… ваше малѣйшее удовольствіе я себѣ счастьемъ, считаю…

Вѣра Гурьевна. Всегда вы любезны и милы.

Любовь Гурьевна. Что-жъ вы сегодня такъ поздно приходите на гулянье, мнѣ скучно.

Городихинъ. Виновенъ, — но заслуживаю снисхожденія: былъ задержанъ, можно сказать, почти служебными обязанностями.

Любовь Гурьевна. Что такое? что такое?

Городихинъ. Чрезвычайно интересное происшествіе.

Вѣра Гурьевна. Садитесь сюда, ко мнѣ, говорите!..

Любовь Гурьевна. Нѣтъ, нѣтъ, ко мнѣ… вы сегодня мнѣ ни про какое убійство не разсказывали: я больная женщина, мнѣ скучно.

Юлія. (Вставая.) Садитесь на мое мѣсто.

Городихинъ. Юлія Владиміровна, смѣю-ли подумать…

Вѣра Гурьевна. Садитесь, говорятъ вамъ, она вонъ тамъ на стулѣ сядетъ. (Усаживаетъ его.) Ну, разсказывайте!..

Городихинъ. Только, mesdames, я долженъ предупредить: это величайшій секретъ.

Любовь Гурьевна. Величайшій секретъ!!. Ахъ, какъ это интересно, надо непремѣнно разсказать Марьѣ Гавриловнѣ…

Вѣра Гурьевна. Да, да, и Натальѣ Алексѣевнѣ, вотъ-то удивится…

Городихинъ. Сохрани боже!.. Ни Натальѣ Алексѣевнѣ, ни Марьѣ Гавриловнѣ… никому на свѣтѣ, иначе вы меня поставите въ очень непріятное положеніе. Это тайна.

Вѣра Гурьевна. Хорошо ужъ, не скажемъ, только не мучьте; что такое?

Любовь Гурьевна. Отравили?

Городихинъ. Никакъ нѣтъ-съ…

Вѣра Гурьевна. Зарѣзали?

Городихинъ. Нѣтъ-съ. Тутъ вовсе не убійство. Тутъ просто только похищеніе замужней женщины… какой-то господинъ увезъ чужую жену.

Любовь Гурьевна. (Разочаровываясь.) Только-то?..

Городихинъ. Позвольте, за насильственное похищеніе женщины замужней виновный подвергается заключенію въ смирительномъ домѣ отъ одного до двухъ лѣтъ, по статьѣ 1530.

Вѣра Гурьевна. Развѣ насильно увезъ, она сопротивлялась?

Городихинъ. Нѣтъ-съ, она сама за нимъ поѣхала.

Любовь Гурьевна. Ну вотъ!....

Городихинъ. Такъ вѣдь и за это тюрьма.

Юлія. Вы-то тутъ что-же? Вы, что-ли, похитили?

Городихинъ. Миловалъ господь, — что вы… я получилъ письмо изъ Петербурга отъ одного вліятельнаго лица… На-дняхъ именно учинено это похищеніе, и мой-то знакомый, вопреки даже мнѣнію слѣдователя, подозрѣваетъ, что преступники скрываются здѣсь подъ чужими именами.

Любовь Гурьевна. Подъ какими именами?

Городихинъ. Мнѣ извѣстно только имя похитителя… Нѣтъ-съ, нѣтъ, не имѣю права, не скажу… Одно я могу добавить: оба они люди крайнихъ характеровъ, и потому это простое похищеніе можетъ кончиться кровавымъ убійствомъ. Вотъ меня и просили частнымъ образомъ разузнать объ этомъ. Я самъ слѣдственною частью занимаюсь, у меня глазъ опытный… а между тѣмъ, услужить вліятельному лицу, теперь особенно, когда я на линіи получить мѣсто товарища прокурора… все это очень кстати… Вотъ я сегодня рыскаю все послѣ-обѣда и мнѣ, кажется, посчастливилось напасть на слѣдъ… Я встрѣтилъ одну даму очень подозрительной наружности.

Любовь Гурьевна. А это не опасно?

Городихинъ. Чѣмъ-же?

Любовь Гурьевна. Если вдругъ пырнутъ какъ нибудь.

Городихинъ. О, нѣтъ, не безпокойтесь… (Вставая.) Но что-же мы сидимъ? теперь время гулянья… Пожалуйте ходить, какъ докторъ приказалъ; а я дорогой разскажу вамъ подробности дѣла.

Любовь Гурьевна. Ужъ я не знаю, идти-ли мнѣ сегодня… устанешь очень; мы вѣдь завтра утромъ собираемся за двадцать верстъ въ монастырь съѣздить на поклоненье.

Вѣра Гурьевна. Ничего, за ночь проспишься. Немножко надо пройтись.

Любовь Гурьевна. Да и вечеръ ужъ начинается, холодно становится.

Городихинъ. А позвольте, я вамъ сейчасъ шаль принесу, вѣдь тутъ недалеко до вашей квартиры…

Любовь Гурьевна. Ну, ну, принесите ужъ, вы такой услужливый, ей-богу…

Вѣра Гурьевна. (Вставая.) Иванъ Игнатьичъ, прихватите кстати землянику. Отдайте тамъ Авдотьѣ… а мы тихонько пойдемъ по этой аллеѣ, вы насъ догоните.

Городихинъ. Догоню-съ.

Уходитъ и уноситъ землянику.

Любовь Гурьевна. Ну, скажи, пожалуйста, какой предупредительный человѣкъ.

Вѣра Гурьевна. Какой деликатный, милый. Какъ онъ всегда почтителенъ и ко мнѣ, и къ сестрѣ…

Любовь Гурьевна. Вотъ ты пренебрегаешь кѣмъ, Люлечка.

Вѣра Гурьевна. Тогда какъ онъ влюбленъ въ тебя по уши. Онъ и отпускъ взялъ и сюда пріѣхалъ, только чтобы быть прдлѣ насъ.

Любовь Гурьевна. Еще-бы, такой служака… По мнѣ во всей Россіи нѣтъ слѣдователя лучше его… Какъ онъ про убійства разсказываетъ, — прелесть… ему давно пора быть прокуроромъ.

Вѣра Гурьевна. Будетъ прокуроромъ, и очень скоро… о! тогда у многихъ преступниковъ сердце забьется сильнѣй..

Юлія. Я-бы лучше хотѣла, чтобъ онъ заставилъ мое сердце сильнѣе биться.

Вѣра Гурьевна. Знаю, знаю, ты дѣвушка съ характеромъ и все хочешь дѣлать по своему, все боишься слушаться чужихъ совѣтовъ… Вообразила себѣ, что влюблена въ другаго…

Любовь Гурьевна. И въ кого? Господи!

Вѣра Гурьевна. Чѣмъ тебя могъ плѣнить этотъ косматый пустословъ!

Юлія. Валентинъ Павлычъ…

Вѣра Гурьевна. Невѣжа, который и мнѣ, и сестрѣ Любушѣ едва кланяется.

Любовь Гурьевна. Проходимецъ какой-то.

Юлія. Тетя, онъ секретарь суда.

Вѣра Гурьевна. Ты думаешь, онъ ухаживаетъ за тобой, чтобы жениться? — никогда… онъ просто дрянной волокита и фатъ.

Любовь Гурьевна. Подвяжетъ пестрый галстучекъ и думаетъ, что хорошъ.

Вѣра Гурьевна. Тоже съ тросточкой, скажите, пожалуйста…

Любовь Гурьевна. А ужъ сигару закуритъ, — бѣги вонъ… я не могу, я больная женщина.

Входитъ Красницкій.

Юлія. Вотъ онъ и самъ… Только что о васъ говорили, Валентинъ Павлычъ…

Красницкій. Въ самомъ дѣлѣ?

Вѣра Гурьевна. Пойдемте-же, наконецъ, гулять; атакъ и стемнѣетъ, пожалуй.

Любовь Гурьевна. Пойдемъ, дѣлать нечего. (Вставая.) Охъ! Какъ я слаба!.. еле двигаюсь…

Красницкій. (Юліи.) Вы мнѣ позволите идти съ вами?

Подаетъ руку.

Любовь Гурьевна. (Тихо.) Нѣтъ, вѣдь, деликатности предложить мнѣ руку. (Громко.) Дай мнѣ руку, Вѣрушинька… помоги хоть ты мнѣ… молодежь не любитъ больныхъ да слабыхъ…

Красницкій. (Тёткамъ.) Мы пойдемъ впередъ, — подъ вашимъ материнскимъ покровительствомъ.

Уходитъ съ Юліей.

Любовь Гурьевна. Материнское покровительство! Какъ тебѣ нравится?

Вѣра Гурьевна. Материнское!!. Невѣжа!

Обѣ уходятъ. Съ противоположной стороны изъ глубины выходитъ Батракова, прикрывая лицо закрытымъ зонтикомъ. Она скорымъ шагомъ выходитъ на авансцену, быстро озирается и со злобой бросаетъ зонтикъ на скамью.

Батракова. Это чистое наказанье и проклятье — быть женщиной!.. Не смѣй пройти одна, — всѣ на тебя такъ и таращатъ глаза… Бараны! Жабы! Филины лупоглазые… Уфъ!.. Устала даже… (Садится справа.) Особенно, эта приказная строка, — голову дамъ на отсѣченіе, что это какой нибудь сыщикъ или… этакій соглядатай… такъ глядѣлъ, словно ему на изнанку меня выворотить хотѣлось…

Вынимаетъ папиросницу, закуриваетъ папиросу и оставляетъ папиросницу подлѣ себя на скамьѣ. Въ это время вошелъ Городихинъ; на рукѣ у него дамская шаль; увидя Батракову, онъ останавливается.

Городихинъ. Ба! ба! Моя подозрительная дама!.. Теперь ужъ она отъ меня не ускользнетъ.

Батракова. (Не замѣчая его.) Будь, что будетъ, а я поставлю на своемъ.

Городихинъ. (Про себя, положивъ шаль на спинку диванчика слѣва.) Какъ подойти къ ней? Еслибъ я курилъ, я-бы прямо попросилъ огня и заговорилъ-бы; но у меня нѣтъ даже папиросы… это мной не предусмотрѣно… Слѣдователь всегда долженъ имѣть папиросы въ карманѣ…

Батракова. (Замѣтя его, про себя.) Ну! такъ и есть! соглядатай!.. Ишь-ти, какъ разсматриваетъ меня… Теперь уйти неловко, пустится въ догонку…

Городихинъ. (Про себя, перепиваясь на мѣстѣ.) Какъ подойти?.. Какъ-бы подойти?

Батракова. (Такъ-же.) Господи, хоть-бы кто пришелъ на выручку! Я готова его хватитъ зонтикомъ.

Городихинъ (Такъ-же.) Нетерпѣливыя движенья… замѣшательство и смущеніе… все это внушаетъ большія подозрѣнія…

Батракова. (Такъ-же.) Вотъ привязался!..

Городихинъ. (Такъ-же.) Жгучій взглядъ и прелестная ручка. О! это страшные признаки.

Батракова. (Такъ-же.) Чортъ этакій!..

Городихинъ. (Такъ-же.) Три мѣсяца тюремнаго заключенія готовъ выдержать, если тутъ не кроется чего нибудь такого…

Батракова. (Судорожно постукивая ножкой.) Онъ мнѣ начинаетъ надоѣдать…

Городихинъ. Я къ ней подойду…

Видимо, хочетъ подойти къ ней.

Батракова. Идетъ сюда…

Встаетъ.

Городихинъ. Милостивая государыня!…

Батракова. Что съ?

Городихинъ. Позвольте спросить, какъ мнѣ пройти…

Батракова. Ничего я не знаю, я сама недавно сюда пріѣхала.

Городихинъ. Ахъ, вы недавно пріѣхали… и однѣ-съ?

Батракова. Нѣтъ, я съ папашей и съ мамашей… и я ихъ ищу. Извините, мнѣ некогда…

Городихинъ. Позвольте, еще одно слово… Мнѣ кажется, по сходству лица, я знавалъ вашего папашу.

Батракова. Вы не могли его знать, онъ никогда не былъ здѣсь, онъ безвыѣздно живетъ въ Сибири…

Городихинъ. Какъ-же вы говорите, что вы его теперь ищите?

Батракова. Я ищу папашу-крестнаго… Оставьте меня, мнѣ некогда.

Уходитъ въ глубину.

Городихинъ. Смущеніе и сбичивость въ показаніяхъ… Глазки поразительные, ошеломляющіе; ручки и ножки могутъ свести съ ума самаго холоднаго бюстителя закона… Какъ видите, уликъ цѣлый ворохъ!.. Тутъ кроется что-то ужасное!..

Идетъ за ней и сталкивается съ Красницкимъ.

Красницкій. Куда вы такъ спѣшите?.. гдѣ-же шаль?

Городихинъ. Ахъ, я и забылъ… вонъ тамъ, возьмите, пожалуйста.

Красницкій А вы куда?.

Городихинъ. Не могу; я напалъ на слѣдъ ужаснѣйшаго преступленія…

Красницкій. Что вы говорите?!

Городихинъ. Можете вообразить: женщина гуляетъ здѣсь одна по аллеямъ… куритъ папиросы… смущается, путаетъ показанія…

Красницкій. Какія показанія?

Городихинъ. То есть, въ разговорѣ… бѣгаетъ отъ меня, боится…

Красницкій. И хорошенькая?

Городихинъ. Увлекающая… Неправда-ли, это ужасно?

Красницкій. Напротивъ, это очень хорошо.

Городихинъ. Но съ юридической стороны это страшный признакъ… Бѣгу, чтобъ не терять ее изъ виду… (Идетъ и возвращается.) Пожалуйста, снесите шаль Любовь Гурьевнѣ; объясните ей все и извинитесь за меня… Пожалуйста, хорошенько извинитесь.

Красницкій. Да что вы ухаживаете за этими старухами?..

Городихинъ. А вы не догадываетесь? И ничего не замѣчаете?

Красницкій. Когда мнѣ было замѣчать, — я третьяго дня только сюда пріѣхалъ.

Городихинъ. Ну, я вамъ скажу; только это тайна… Я… я хочу жениться на ихъ племянницѣ.

Красницкій. На Юліи Владиміровнѣ!.. (Про себя.) Вотъ нежданный соперникъ!..

Городихинъ. Конечно, она пока еще колеблется, но она любитъ тетокъ и при томъ ихъ наслѣдница, а тетки за меня; стало быть, я надѣюсь, что рано или поздно…

Хочетъ идти.

Красницкій. Погодите, погодите… смотрите, вы вашъ портъ-сигаръ оставили на скамейкѣ.

Городихинъ. А! Это она оставила… вещественное доказательство…

Расматриваетъ портъ-сигаръ.

Красницкій. (Про себя.) Что это?!. Неужели?.. да это портъ-сигаръ, который я подарилъ Еленѣ…

Неужели это она здѣсь?.. Пріѣхала слѣдить за мной?!

Городихинъ. Посмотримъ, посмотримъ… во-первыхъ, тутъ какая-то тесемочка… Тесемка!… Можетъ быть, на концѣ этой тесемки — узелъ противозаконныхъ дѣяній… Тесемка! Откуда-бы могла быть эта тесемка? отъ какого одѣянья она оторвана?.. Тесемка!.. Откуда эта тесемка?!…

Красницкій. (Вынимая у него изъ подъ рукъ папиросу.) Папиросы Мариландъ-ду!.. Она!

Городихинъ. А! ея карточки: Елена Батракова.

Красницкій. Такъ и есть! Пріѣхала меня преслѣдовать… Вы правы: тутъ кроется преступленіе! Слѣдите за этой женщиной…

Городихинъ. Вы ее знаете! Я по всему вижу, что вы ее знаете…

Красницкій. Да; то есть, я слыхалъ кое-что о ней: будто, она замужняя женщина, — влюбилась въ молодаго человѣка; онъ, конечно, былъ къ ней внимателенъ и вотъ, — она хочетъ закабалить его, ревнуетъ, преслѣдуетъ…

Городихинъ. Ну, ну, разсказывайте!..

Красницкій. Больше ничего я не знаю.

Городихинъ. Ничего-съ?.. хорошо-съ… и того, что извѣстно, слишкомъ достаточно… Вѣдь вотъ главное досадно, что я здѣсь чужой человѣкъ; такой-же пріѣзжій, какъ вы и всѣ другіе; еслибъ я здѣсь служилъ и будь это въ моемъ участкѣ, я-бы эту барыню немедленно арестовалъ.

Красницкій. Жаль, что это не въ вашемъ участкѣ…

Городихинъ. Записная книжка и ничего въ ней не записано… Оцѣните всю хитрость, всю тонкость преступницы: нарочно ничего не написала, чтобъ спутать правосудіе… Впрочемъ, позвольте: что это?.. Для Пети…

Красницкій. Это ея сынишка…

Городихинъ. А, вы и это знаете… Смотрите, сокращенно написано: син-точка, к-точка… Что это значитъ: син. к. — синильная кислота.

Красницкій. Или синій кафтанъ.

Городихинъ. Да, и это можетъ быть… Вотъ и догадывайся теперь… синильная кислота или синій кафтанъ… Вотъ вамъ положеніе слѣдователя, оно ужасно!..

Красницкій. Самое затруднительное положеніе!..

Городихинъ. Это-то еще что! А соблазнъ, а испытаніе, въ которое мы постоянно поставлены!.. Слѣдователь долженъ быть всегда холоденъ и спокоенъ, какъ инструментъ, а между тѣмъ во всякомъ преступленіи бываетъ замѣшана хорошенькая женщина… со жгучей страстью… и все этакое…

Красницкій; Ну, съ вашимъ темпераментомъ увлечешься не скоро.

Городихинъ. (Горячо.) Откуда вы знаете мой темпераментъ?.. почемъ вы знаете?.. Такъ я-же вамъ, между нами, откровенно скажу, что два раза, оставаясь наединѣ съ красавицей подсудимой, я былъ близокъ къ паденію…

Красницкій. Неужели?

Городихинъ. Но не палъ… меня всегда спасаетъ долгъ службы и знаніе законовъ… Только кровь начнетъ бурлить, а тутъ сейчасъ: статья такая-то — и разумъ вступаетъ въ свои права.

Красницкій. Это очень похвально.

Городихинъ. Знаю, знаю… Меня хвалитъ и, начальство, и подчиненные; я — ходячая добродѣтель; но, къ несчастью, добродѣтельному приходится имѣть дѣло все только со старушками, да со старичками, а чуть затѣялъ взволновать какое-нибудь молодое африканское сердце или бѣсовскіе глазки, тутъ сейчасъ лѣзутъ въ голову исправительныя арестантскія роты гражданскаго вѣдомства, — ну и насъ…

Красницкій. А вотъ вамъ теперь случай…

Городихинъ. Я ужъ и то боюсь… Нѣтъ! Нѣтъ!.. У меня уложеніе о наказаніяхъ въ головѣ цѣликомъ… Такъ вы, пожалуйста, старушекъ-то ублажите; объясните имъ, что иду по горячимъ слѣдамъ, что она сегодня-же можетъ уѣхать отсюда…

Красницкій. Пускай уѣдетъ, слава богу.

Городихинъ. Куда-жъ мнѣ тогда за ней гоняться?

Красницкій. Да, да… Идите-же, непоколебимый стражъ правосудія…

Городихинъ. Теперь, зная ея фамилію, я легко могу найти ея квартиру, и у меня есть предлогъ войти къ ней, — этотъ портъ-сигаръ… Преступленіе будетъ открыто, и преступники понесутъ достойную кару…

Уходить.

Красницкій. Ступай, ступай… А хорошо-бы, право, однимъ ударомъ трехъ зайцевъ убить… Во-первыхъ, дать добрый урокъ этому господину, чтобъ умѣрить его шпіонскія наклонности, во-вторыхъ, отбить у него невѣсту и, наконецъ, избавиться отъ Елены… Но въ одномъ онъ правъ: надо быть полюбезнѣе со старушками; какъ кстати онъ оставилъ мнѣ шаль. (Беретъ шаль и хочетъ идти; ему навстрѣчу выходитъ Батракова.) Ай, ай, она!..

Прячется за дерево.

Батракова. (Входитъ разсерженная.) Мнѣ рѣшительно ничего не будетъ удаваться… Оставила здѣсь портѣсигаръ… ну, разумѣется, пропалъ! Это унесъ соглядатай… О! еслибъ онъ мнѣ попался теперь, я-бы, кажется, выцарапала ему глаза!!!.. (Оглядывается.) Ага!.. Наша красавица, и одна… Стало быть, хоть что нибудь да удастся.

Входитъ Юлія.

Красницкій. Юлія!.. Должно быть, меня ищетъ.

Батракова. (Подходя къ Юли.) Извините, милостивая государыня, что я позволю себѣ остановить васъ…

Юлія. Что вамъ угодно?

Батракова. Я васъ знаю давно, еще съ Петербурга, и слѣжу за вами… Вы — Юлія Пескова.

Юлія. Да, меня такъ зовутъ.

Батракова. Знаю-съ и очень рада, что встрѣчаю васъ, наконецъ, одну, безъ этихъ двухъ старыхъ дуръ, которыя, какъ конвойные жандармы, васъ всюду сопровождаютъ.

Юлія. Какія выраженія!..

Батракова. А, мнѣ теперь не до выраженій. Я должна спасти и себя, и васъ, — и спасу…

Юлія. Спасти?…

Краояицки. (Про себя.) О чемъ это онѣ могутъ разговаривать?..

Батракова. Правда-ли, что за вами давно ухаживаетъ Валентинъ Павлычъ Красницкій? что онъ хочетъ жениться на васъ?.. Бѣдная, бѣдная женщина!!.

Юлія. Объясните мнѣ, пожалуйста…

Батракова. Здѣсь невозможно… здѣсь мѣшаютъ… народъ, публика… приходите ко мнѣ.

Юлія. Къ вамъ?

Батракова. Я живу въ той-же гостинницѣ, гдѣ и вы, номеръ 55-й, вамъ только пройти нѣсколько шаговъ по корридору, — черезъ часъ я васъ жду.

Юлія. Но…

Батракова. Я покажу вамъ письма, которыя онъ писалъ мнѣ, когда начиналъ ухаживать за вами!.. О! я вамъ его отрекомендую, увидите; у меня вотъ какая кипа писемъ…

Красницкій. Она что-то горячится… Какъ бы подслушать?

Батракова. Вы придете?… Да, вы придете… потому-что, если вы не придете… я женщина энергичная и способна на всякую крайность… Мнѣ ничего не стоитъ отправить на тотъ свѣтъ и его, и васъ, и себя… три пистолетныхъ выстрѣла; а у меня револьверъ шестиствольный…

Юлія. Вы меня не испугаете, но все-таки…

Батракова. Черезъ часъ, № 55-й.

Юлія. Я приду.

Быстро уходитъ.

Батракова. И это называется женщиной… Ей говорятъ, что ея женихъ ей измѣняетъ, а она еще колеблется… она не хочетъ знать, не хочетъ мстить!.. Это какая-то квашня, а не женщина… И ради ея онъ хочетъ измѣнить мнѣ!.. Нѣтъ, — это еще мы посмотримъ.

Уходитъ. Красницкій выходитъ изъ засады.

Красницкій. О чемъ онѣ разговаривали? Надо узнать, надо узнать непремѣнно…

Идетъ и наталкивается на Батракова, который входитъ съ маленькимъ чемоданомъ въ рукахъ.

Батраковъ. Будьте осторожны!.. А! Валентинъ Павлычъ… Я говорилъ! Я говорилъ, что на гуляньѣ скорѣй всего узнаю о ней…

Красницкій. (Въ сторону.) Мужъ Елены!.. Очень кстати, онъ меня отъ нея избавитъ!!. (Ему.) Откуда вы, Семенъ Карлычъ?

Батраковъ. Только-что сейчасъ пріѣхалъ… за ней пріѣхалъ… Горничной пять рублей далъ, чтобы она мнѣ сказала, куда убѣжала моя жена… и застаю здѣсь васъ… Стало быть, вы ее похитили… Отдайте мнѣ мою Елену, отдайте… Уфъ, не могу… Господи, какъ жарко…

Красницкій. Еще-бы, вы съ собой таскаете вашъ чемоданъ, поневолѣ будетъ жарко.

Батраковъ. Въ этомъ чемоданѣ мои драгоцѣнности, съ которыми я боюсь разстаться… Тутъ у меня книги, очень рѣдкія книги, не хотѣлось ихъ оставлять въ гостинницѣ.

Красницкій. Ну, книги-то никто не украдетъ… Такъ вы только-что сейчасъ пріѣхали?

Батраковъ. Да, и первымъ дѣломъ сюда на гулянье, пока не стемнѣло. Я былъ увѣренъ, что встрѣчу здѣсь или ее, или кого-нибудь… Куда вы дѣвали мою жену?!.

Красницкій. Не волнуйтесь, не волнуйтесь… вамъ это вредно… вы знаете, какъ вы полнокровны… долго-ли: хватитъ кондрашка, — и пиши пропало… Будемъ говорить серьезно и спокойно…

Батраковъ. Хорошо, хорошо; удерживайте меня, мой другъ, удерживайте…

Красницкій. Во-первыхъ, я ни душой, ни тѣломъ не виноватъ въ бѣгствѣ вашей жены.

Батраковъ. Такъ если не за вами, за какимъ-же лѣшимъ она уѣхала?!

Красницкій. Ахъ, какъ у васъ глаза налились кровью…

Батраковъ. Хорошо, хорошо, я спокоенъ, благодарю васъ…

Красницкій. Я сюда пріѣхалъ, чтобы свататься… у меня здѣсь невѣста…

Батраковъ. А! Честь имѣю поздравить… А я кстати въ Петербургѣ новый домъ строю, какая квартирка для васъ будетъ!.. Но тогда съ кѣмъ-же она могла убѣжать?.. Еслибъ съ вами, я еще понялъ бы, а такъ… О, добрый другъ, пожалѣйте меня; вы всегда принимали такое участіе во всѣхъ шалостяхъ моей жены.

Красницкій. Къ несчастью, слишкомъ большое участье!

Батраковъ. Благодарю… Но до этого никогда не доходило… Третьяго дня я ее не узналъ, не понимаю, что съ ней случилось… Рветъ на себѣ платье, кричитъ, стучитъ кулаками объ столъ…

Красницкій. (Про себя.) Получила письмо моего. пріятеля.

Батраковъ. Въ дребезги расшибла гусара.

Красницкій. Какого гусара?

Батраковъ. Статуэтку, помните — въ залѣ… бацъ его объ полъ; голова отлетѣла, туловище пополамъ, ноги врозь, — теперь и склеить невозможно…

Красницкій. Кто-бы подумалъ, что у нея рука поднимется на гусара.

Батраковъ. Наконецъ, вчера утромъ — что я долженъ узнать? что мнѣ доносятъ?.. оказывается, — уѣхала сюда… Что-жъ я теперь буду безъ нея… она внесла веселье въ мой домъ… Съ тѣхъ поръ, какъ я женатъ, у насъ постоянно толпа молодежи въ домѣ… и всѣ ухаживаютъ за мной; теперь я опять останусь одинъ, на меня никто вниманія не обратитъ…

Красницкій. Надо ее отыскать.

Батраковъ. Встрѣтили вы ее здѣсь?

Красницкій. Кажется мнѣ, что…

Батраковъ. Что это за дурацкое слово «кажется»! Моя жена не привидѣнье… «Кажется»!.. Одно изъ двухъ: или вы ее видѣли, или нѣтъ…

Красницкій. Опять вы волнуетесь…

Батраковъ. Ну, ну, нѣтъ, я не волнуюсь…

Красницкій. Во всякомъ случаѣ, теперь поздно; если она здѣсь, то ночью ужъ никуда не уѣдетъ, и мой совѣтъ: ступайте въ гостинницу и ложитесь спать… Утро вечера мудренѣе; встанете завтра пораньше, вмѣстѣ ее и отыщемъ.

Батраковъ. (Обнимая его.) Вы всегда обо мнѣ заботились, какъ истинный другъ… Да я и голоденъ, какъ собака; съ утра ничего не ѣлъ… пойду подкрѣпить себя и на боковую… а завтра въ походъ… Вы благородный другъ!..

Еще разъ обнимаетъ его и уходитъ. Красницкій провожаетъ Батракова до конца сцены; въ это время входятъ Любовь Гурьевна и Вѣра Гурьевна.

Любовь Гурьевна. Я тебѣ говорю, Вѣрушка, когда человѣкъ старѣетъ, имъ всѣ пренебрегаютъ, всѣ, всѣ… теперь все мое леченье не впрокъ. Я чувствую, мнѣ опять будетъ хуже…

Вѣра Гурьевна. Авось, богъ милостивъ…

Любовь Гурьевна. И опять мы завтра въ монастырь не поѣдемъ. Понадѣялась на Ивана Игнатьича… гдѣ онъ шляется съ моей шалью… и Красницкій съ Юлинькой, всѣ меня кинули, чтобъ я совсѣмъ продрогла… Ай! мой ревматизмъ… руку такъ ломитъ…

Красницкій. (Выбѣгая.) Уфъ!.. Усталъ даже…

Любовь Гурьевна!.. вотъ ваша шаль.

Любовь Гурьевна. (Обиженно.) Благодарствуйте, ужъ теперь она мнѣ не поможетъ, мы ужъ домой идемъ…

Красницкій. Простите, ради бога, но я не виновенъ, это все Иванъ Игнатьичъ напуталъ… я и дома былъ у васъ и по всему гулянью бѣгалъ, бѣгалъ, — насилу отыскалъ… Онъ подобралъ вашу шаль и пропалъ съ ней.

Любовь Гурьевна. Не ожидала отъ него, не ожидала…

Красницкій. Позвольте имѣть счастье проводить васъ домой.

Любовь Гурьевна. Спасибо!.. Что это какъ онъ сталъ любезенъ?..

Вѣра Гурьевна. Вотъ отъ кого ждали, тотъ пренебрегъ нами, а отъ кого не ждешь… Чудесное дѣло!..

Красницкій. Я вижу, вообще о васъ тутъ мало заботятся; ни о здоровьѣ, ни о развлеченіи…

Любовь Гурьевна. Какое развлеченье, батюшка: три недѣли собираемся за двадцать верстъ съѣздить въ сосѣдній монастырь богу молиться, никакъ не можемъ попасть.

Красницкій. Завтра-же васъ туда свезу и доктора вамъ хорошаго своего представлю.

Любовь Гурьевна. Спасибо, родной…

Вбѣгаетъ Городихинъ.

Городихинъ. Вотъ и я, наконецъ, свободенъ и къ вашимъ услугамъ.

Любовь Гурьевна. Нѣтъ-съ ужъ, благодарствуйте, отъ вашихъ услугъ мой ревматизмъ такъ разгулялся, что лучше не надо.

Городихинъ. Любовь Гурьевна, помилуйте… позвольте…

Любовь Гурьевна. До свиданья, батюшка, коли богъ не приберетъ меня за ночь… Вотъ добрый человѣкъ проводитъ меня, старуху… безъ призору не останусь…

Всѣ трое уходятъ.

Городихинъ. Позвольте-же, за какое-же преступное дѣянье, мной сдѣланное… да если мной и содѣяно, такъ не предумышленно, ей богу, не предумышленно.