Прогулы-ли мешают нашему земледелию? (Шелгунов) — ДО

I.

Въ одной русской газетѣ — изъ скромности я не скажу въ какой — высказываются слѣдующія замѣчательныя экономическія соображенія но поводу нашего сельскаго хозяйства: «Давно уже замѣчено, что мы ничего не можемъ производить дешево и что даже производство тѣхъ самихъ продуктовъ, которые мы отпускаемъ за границу, у насъ не окупается. Дешевизна этихъ продуктовъ зависитъ отъ богатства почвы, отъ низкой цѣны на землю, на дрова, въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ; но какъ только нужно приложить хотя незначительный наемный трудъ, то произведеніе обходится дороже той цѣны, за которую можно продать его. Изъ этого слѣдуетъ заключить, что заработная плата высока, но мы знаемъ, что и этого нѣтъ. Въ чемъ заключается разгадка? — въ безполезной тратѣ силъ и времени, въ тѣхъ накладныхъ расходахъ, которые не идутъ въ пользу ни хозяину, ни работнику, но которые входятъ огромнымъ процентомъ въ составъ стоимости продукта. Въ сельскомъ хозяйствѣ, при непостоянствѣ погоды, эти прогулы разрѣшаются иногда полною потерею жатвы или посѣва. Число прогульныхъ дней и ихъ неправильное распредѣленіе, составляющее чисто русскую особенность, лишаетъ насъ возможности производить дешево и соперничествовать съ иностранцами.»

Довѣрчивый читатель долженъ быть изумленъ, какъ это не пришло ему раньше въ голову такое простое разрѣшеніе одного изъ запутаннѣйшихъ вопросовъ экономическаго быта Россіи.

Но если довѣрчивый читатель припомнитъ исторію колумбова яица, то ему нечего сѣтовать на свою недогадливость.

Хотя гнусность русскаго пьянства изображалась до сихъ поръ разными русскими писателями и очень сильно; но еще никто не изображалъ ее съ такой математической очевидностью, какъ цитированный мною выше неизвѣстный авторъ.

Но его расчету, число прогульныхъ дней въ году равно 140, слѣдовательно при 70-ти милльономъ населеніи у васъ пропадаетъ въ годъ 9,800,000.000 рабочихъ дней; а считая каждый день въ 30 к. получимъ ежегодный убытокъ равный 2,940,000,000 руб. Но своей широкой натурѣ я, не смотря на почтенность двухъ миліардовъ, не удовлетворяюсь этой цифрой; я хочу знать, что потеряла Россія отъ пьянства въ теченіе всего нынѣшняго столѣтія; умножая на 66, получаю 194,040,000,000. И эта цифра хороша; но, подобно многимъ своимъ мыслящимъ соотечественникамъ я желаю добиться непремѣнно до абсурда; я хочу знать, что потеряла Россія со времени своей достовѣрной исторіи. Для упрощенія вычисленія я умножаю 2,940 м на 1000 и получаю астрономическою величину 2,940,000,000,000 руб. Этой цифрой я доволенъ; но за то тѣмъ сильнѣе я проникаюсь негодованіемъ ко всякому пьянству и прогуламъ. Свое негодованіе я основываю на томъ соображеніи, что если бы у насъ въ настоящій моментъ было 2,940 т. м. рублей золотомъ или серебромъ, то западная Европа почувствовала бы вполнѣ свое ничтожество; а у насъ текли бы медовыя рѣка въ кисельныхъ берегахъ.

Но есть еще одна точка зрѣнія, съ которой можно взглянуть на этотъ вопросъ. Читателю извѣстно, что правильныя понятія возможны только при сравненіи. Сравненіе же показываетъ, что западная Европа хотя пьетъ водки и менѣе, чѣмъ Россія; но за то истребляетъ огромное количество пива и вина. А какъ такой порядокъ тянется на западѣ тоже со времени его достовѣрной исторіи и какъ прогулы существуютъ на всемъ земномъ шарѣ, безъ исключенія, — а между тѣмъ англичане, американцы, французы, нѣмцы, итальянцы, не смотря на то, все-таки много богаче насъ и держатъ насъ въ полной экономической зависимости, — то и слѣдуетъ заключить, что водка и пьянство вовсе не такой сильный врагъ, чтобы исключительно отъ него зависѣли бѣдность и богатство народовъ а что можно пить много вина и жить весело и въ тоже время богатѣть.

Я не отрицаю того, что пьянство вещь скверная; я не отрицаю того, что 2.940 т. мил. очень большая сумма; по я попрошу читателя не отрицать также и того, что доказательства, ведущія къ абсурду, не заслуживаютъ похвалы, и что если отыскивать всѣ потери, происходящія въ трудѣ оттого, Что люди ѣдятъ, снятъ отдыхаютъ отъ работы и праздничаютъ, то можно возбудить великій смѣхъ во всѣхъ разсудительныхъ людяхъ и заставить ихъ придти къ заключенію очень обидному для самолюбія того, кто заставилъ надъ собою смѣяться.

Намъ мѣшаютъ соперничествовать съ иностранцами вовсе не прогульные дни, а многія и весьма сложныя причины, характеризующіяся однимъ словомъ — незнаніе.

Развѣ мы пашемъ дурно отъ прогульныхъ дней? развѣ у насъ нѣтъ скота и навоза отъ прогульныхъ дней? Развѣ у насъ сгараетъ ежегодно деревень на 20 м отъ прогульныхъ дней? Развѣ въ сельскихъ мѣстностяхъ у насъ нѣтъ путей-сообщеній отъ прогульныхъ дней? Развѣ нашъ крестьянинъ находится еще въ первомъ моментѣ земледѣльческаго быта отъ прогульныхъ дней? Сосчитайте всѣ эти убытки и вамъ сдѣлается стыдно, что вы говорите о такой бездѣлицѣ, какъ расходы на водку.

Конечно очень похвально, что мы стараемся опредѣлить причины нашей отсталости и желаемъ освободиться отъ подавляющей насъ зависимости отъ иностранцевъ. Но вѣдь изъ этого вовсе не слѣдуетъ, что намъ нужно отыскивать неразсудительныя причины и заявленіемъ своего легкомыслія огорчать тѣхъ, кто вѣритъ еще добродушно въ возможность прогресса исполинскимъ шагомъ.

Жизнь народовъ нейдетъ тѣмъ быстрымъ путемъ развитія, какимъ идетъ жизнь отдѣльнаго человѣка. Пылкость уже обманывала насъ не разъ. Будемте же наконецъ разсудительны и если наша собственная жизнь не даетъ вамъ полезныхъ уроковъ, поучимтесь у тѣхъ, кто больше васъ прожилъ и больше насъ знаетъ.

Если за подобный совѣтъ вы обидите меня сомнѣніемъ въ моей разсудительности, то я попрошу васъ взглянуть на изображеніе русской деревни и русскаго быта въ сочиненіи Герберштейна, бывшаго у насъ въ началѣ 16 столѣтія; а кстати справиться и у другихъ иностранныхъ писателей; за тѣмъ съѣздить на нашъ сѣверъ и сѣверо-востокъ и преимущественно въ лѣсистыя мѣстности. Вы убѣдитесь въ томъ, что наши лѣсовики преблагополучно пребываютъ въ привычкахъ 16 столѣтія, и сдѣлали очень слабую уступку новому развитію жизни. А изъ этого слѣдуетъ то заключеніе, что блестящія надежды на быстрое развитіе у насъ земледѣлія должны быть отнесены къ области несбыточныхъ сновъ, и что единственная задача нашего времени заключается въ томъ, чтобы узнать, что способствовало земледѣльческому росту западной Европы и сдѣлать тоже самое у себя.

Изъ скромности я долженъ прибавить, что эта хорошая и вполнѣ справедливая мысль принадлежитъ вовсе не мнѣ.

Въ 1861 г. министерство государ. имущ. возложило на г. Вешнякова порученіе — «изучать за границей организацію тѣхъ административныхъ учрежденій, посредствомъ которыхъ главнѣйшія европейскія правительства дѣйствуютъ на развитіе сельскаго хозяйства и тѣ способы и мѣры, которые принимаются ими въ видахъ содѣйствія этому развитію.»

Съ этою цѣлію г. Вешняковъ посѣтилъ Англію, францію, Бельгію, Голландію, Италію и нѣкоторыя части Германіи и но возвращеніи напечаталъ книгу въ 787 страницъ.

Книга г. Вешнякова, какъ сборникъ административныхъ постановленій по сельскому хозяйству западной Европы, можетъ служить очень хорошимъ матеріаломъ для весьма поучительныхъ выводовъ.

Этими выводами я и хочу заняться въ настоящей статьѣ, потому что обыкновенный образованный читатель книги г. Вешнякова не купитъ и выводовъ изъ нея дѣлать не станетъ.

Полагаю, что, прочитавъ настоящую статью, читатель согласится со мною, что мнѣніе мыслителей, увѣряющихъ будто бы наша экомическая отсталость происходитъ отъ обилія кабаковъ и прогульныхъ дней, было высказано больше для того, чтобы развеселить читателя невиннымъ остроуміемъ.

II.

Въ Европѣ существуетъ только два государства, въ которыхъ нѣтъ высшихъ, центральныхъ, административныхъ управленій по сельскому хозяйству — Англія и Голландія.

Въ другихъ государствахъ Европы не обошлось нигдѣ безъ центральныхъ правительственныхъ учрежденій но сельскому хозяйству.

Причина въ томъ, что напр. правительства Франціи и Германіи — беру ихъ въ примѣръ, какъ самыя большія и вліятельныя континентальныя государства — вмѣшивались до такой степени въ частную дѣятельность, что вызвали наконецъ реакцію въ видѣ экономическаго ученія о полнѣйшемъ невмѣшательствѣ.

Творцы этаго ученія были вполнѣ правы. Германскія правительства учили свои народы пилить дрова, рубить лѣсъ, заставляли ихъ строить дома на половину изъ камня, на половину изъ дерева, заставляли сажать фруктовыя деревья на поляхъ и по большимъ дорогамъ, однимъ словомъ, смотрѣли на солидныхъ нѣмецкихъ бюргеровъ, какъ на школьниковъ, рѣшительно неспособныхъ жить своимъ умомъ. Французское правительство шло еще дальше. Когда оно задумало поучать французовъ разнымъ промышленнымъ занятіямъ и преимущественно тканью дорогихъ шелковыхъ и шерстяныхъ матерій, то предписывало какое число нитокъ должно быть въ основѣ и въ уткѣ, какой толщины должны быть нитки и какой ширины матерія; рисунки сочинялись тоже самимъ правительствомъ. Подобное мелочное вмѣшательство убивало всякую самодѣятельность мысли и воспитывало народы въ пассивности. Прогресъ принималъ одностороннее направленіе и Европѣ грозила судьба Китая, конечно еслибы нѣмцы и французы были похожи на китайцевъ.

По отношенію къ сельскому хозяйству европейскія правительства проявляютъ повсюду большее или меньшее вмѣшательство въ частную сельско-хозяйственную дѣятельность.

Неудобство французской чисто бюрократической системы, читатель увидитъ безъ труда изъ слѣдующаго. Во Франціи земледѣліемъ, или правильнѣе сельскимъ хозяйствомъ, завѣдываетъ министерство земледѣлія, торговли и публичныхъ работъ. Въ министерствѣ около 40 чиновниковъ завалено въ буквальномъ смыслѣ писаньемъ и переписываньемъ. Даже въ сельско-хозяйственныхъ выставкахъ министерство постаралась выкурить по возможности свободное представительство мѣстныхъ землевладѣльцевъ. Изъ этого вышло то, что, какъ говоритъ Лавернь, «почти всегда учреждается одна и таже выставка, только послѣдовательно на разныхъ пунктахъ страны; вездѣ тѣже животныя, тѣже машины, тѣ же судьи, тѣже рѣчи, почти тѣже представители и награжденные.»

«Таже бюрократическая самоувѣренность, еще болѣе отдалила правительство отъ хозяевъ, единственныхъ судей о потребностяхъ ихъ промысла, и лишила возможности получать прямыя и непосредственныя указанія на нужды общественныя. Какъ, ни бюрократичны были, существовавшіе десятка лѣтъ при министерствѣ и въ провинціяхъ, спеціальные земледѣльческіе совѣты; какъ ни произволенъ былъ выборъ въ нихъ членовъ, все же они были составлены большею частію изъ землевладѣльцевъ и представляли собою болѣе или менѣе дѣйствительное выраженіе мѣстныхъ нуждъ края. Но министерство нашло необходимымъ наложить на нихъ свою руку. Подъ видомъ преобразованія ихъ на болѣе широкихъ либеральныхъ началахъ, которое осталось на одной бумагѣ, выраженное въ громкихъ фразахъ, правительство прекратило существованіе совѣтовъ, ограничившись впрочемъ назначеніемъ членовъ, какъ бы предоставляя себѣ собрать ихъ когда ему будетъ угодно. Но вотъ уже 10 лѣтъ, какъ въ этомъ не встрѣчается, повидимому, надобности.»

Изъ этого слѣдуетъ заключить, что, при настоящей своей бюрократической формѣ, французское министерство земледѣлія приноситъ больше отрицательную пользу. У французовъ существуетъ мнѣніе, что ихъ земледѣліе сдѣлало наибольшіе успѣхи именно въ то время, когда правительство, повидимому, дѣлало для него всего менѣе, именно въ эпоху съ 1816 по 1847 г., когда министерство земледѣлія существовало ради одного декорума.

Французская система, не смотря на свои очевидные недостатки, находитъ во многихъ странахъ Европы сочувствіе, и если она не повсюду обнаруживаетъ всѣ свои невыгодныя стороны, то или потому, что она недоведена послѣдовательно до своего крайняго централизаціоннаго предѣла и еще оставляетъ хотя немного мѣста для свободнаго дыханія, или же вслѣдствіе незначительной величины государствъ чувствительна менѣе.

Такъ въ Бельгіи, при ея 536 кв. миляхъ, и хорошихъ средствахъ сообщенія, медленность переписки почти невозможна или по крайней мѣрѣ на столько слаба, что задерживающее вліяніе централизаціи почти незамѣтно. Напрасно возбужденный вопросъ или испрашиваніе разрѣшенія въ спѣшномъ случаѣ не можетъ встрѣтить большой остановки, во первыхъ, вслѣдствіе установившейся привычки отвѣчать и разрѣшать скоро; а во вторыхъ, вслѣдствіе отсутствія почтовыхъ задержекъ. Бельгійское правительство знаетъ какое великое значеніе имѣетъ земледѣліе для народнаго богатства и, въ свою очередь, какъ важно народное богатство для благоденствія правительства. Поэтому ближайшее направленіе сельскаго хозяйства оно предоставило мѣстнымъ земледѣльческимъ комиціямъ, обществамъ и провинціальнымъ совѣтамъ; а за собой удержало только высшее регулированіе дѣла. Это высшее регулированіе заключается въ томъ, что правительство созываетъ въ столицу высшій земледѣльческій совѣтъ изъ выборныхъ, требуетъ отъ него отчета въ постепенномъ движеніи хозяйства, обсуждаетъ заявленныя провинціальными органами нужды мѣстнаго земледѣлія, ассигнуетъ весьма значительныя, но своему бюджету, суммы на пользу земледѣлія и, такимъ образомъ, какъ выражается г. Вешняковъ, «исполняетъ честно и добросовѣстно свою задачу». При такихъ отношеніяхъ правительства къ земледѣльческому населенію, антагонизмъ между ними неизвѣстенъ, и потому читателю должно быть совершенно понятно, почему бельгійское земледѣліе и сельское хозяйство стоитъ много выше французскаго. Бельгія хотя и миніатюрная копія франціи, но вслѣдствіе разсудительности своего правительства, она имѣла возможность усвоить себѣ многія хорошія административныя привычки и обыкновенія, вовсе незнакомыя французскому правительству. При такихъ условіяхъ, читателю не должно показаться страннымъ, что сельскимъ хозяйствомъ завѣдываетъ въ Бельгіи министерство внутреннихъ дѣлъ, при которомъ для этой цѣли состоитъ дирекція сельскаго хозяйства и промышленности.

Бельгійская система, при всѣхъ своихъ достоинствахъ, далеко усыпаетъ въ принципѣ системѣ прусской, представляющей переходъ къ полному сельскохозяйственному самоуправленію. Прусское правительство поставило себѣ задачей «сглаживать законнымъ путемъ неровности, какія встрѣчаетъ промышленность въ своемъ развитіи, подавать ей, гдѣ нужно, руку помощи и, въ видахъ достиженія цѣлей государственныхъ, охранять самостоятельность управляемыхъ.»

Для достиженія этой цѣли учреждено особенное министерство сельскаго хозяйства, отличающееся самымъ малочисленнымъ личнымъ составомъ, малымъ кругомъ дѣйствія, простотой административнаго механизма и строгимъ воздержаніемъ отъ излишняго вмѣшательства въ хозяйственные интересы народа. Прусское министерство является на помощь народному хозяйству только тамъ, гдѣ эта помощь дѣйствительно требуется, оно подаетъ примѣръ тамъ, гдѣ можно ожидать отъ него несомнѣнную пользу, оно никогда не навязываетъ сельскимъ хозяевамъ своихъ теоретическихъ соображеній и проэктовъ предлагаемыхъ улучшеній, на практикѣ ведущихъ нерѣдко не къ улучшеніямъ, а къ ухудшеніямъ.

При министерствѣ состоитъ особая сельскохозяйственная коллегія, обязанность которой, какъ техническаго органа, заключается въ томъ, чтобы просвѣщать центральное управленіе своими совѣтами и указаніями, сообщать ему о важнѣйшихъ потребностяхъ хозяйства, давать свое мнѣніе по предлагаемымъ техническимъ вопросамъ и, по собственной иниціативѣ, дѣлать предложенія въ интересахъ сельскаго хозяйства.

Если занятія прусскаго министерства довольно сложны, а иногда и велики, то это происходитъ вовсе не изъ желанія подражать системѣ французскаго всемогущаго вмѣшательства. Главныя занятія прусскаго министерства заключаются въ регулированіи поземельныхъ отношеній между бывшими помѣщиками и крестьянами, въ выкупѣ сервитутовъ и въ выкупѣ или въ упраздненіи безъ вознагражденія разныхъ повинностей. Феодальная путаница поземельныхъ и всякихъ другихъ отношеній сложилась въ такую хитросплетенную сѣть, что оставалось только два выхода — или задохнуться въ ней или распутаться. Пруссаки конечно предпочли послѣдній и выходъ продолжаютъ распутываться еще до сихъ поръ; а министерство сельскаго хозяйства имъ въ этомъ помогаетъ. Въ этомъ и заключается его главнѣйшая заслуга.

Такимъ образомъ сущность отношеній прусскаго министерства сельскаго хозяйства къ народу заключается въ томъ, что оно уничтожаетъ препятствія, мѣшающія народному хозяйству и парализующія его дѣятельность, препятствія, для устраненія которыхъ частныхъ усилій недостаточно, а необходимо содѣйствіе и вмѣшательство центральной власти.

Эти отношенія самыя правильныя и самыя соотвѣтственныя значенію и достоинству правительства.

Только имъ обязана Пруссія успѣхомъ своего сельскаго хозяйства и промышленности.

Если правительству бываетъ иногда много дѣлъ и хлопотъ, то совсѣмъ не потому, чтобы ему хотѣлось сосредоточить въ своихъ рукахъ все много хлопотъ ему потому, что еще много препятствій свободному проявленію частной предпріимчивости, которыя нужно устранить. Какъ только эти крупныя препятствія устранятся, спеціальное центральное управленіе по сельскому хозяйству изчезнетъ вмѣстѣ съ ними и установится такой же порядокъ. какой существуетъ въ Англіи. Пруссія на пути къ этому состоянію и въ настоящее время находится въ моментъ перехода.

Въ Англіи, единственное центральное правительственное учрежденіе по сельскому хозяйству, есть комиссія по устройству земельныхъ отношеній. Затѣмъ англійское правительство не вмѣшивается никакимъ образомъ въ частную дѣятельность.

Отстраняясь, такимъ образомъ, отъ всякаго вмѣшательства правительство тѣмъ не менѣе очень хорошо знаетъ все, что нужно для успѣховъ народнаго земледѣлія, и нигдѣ на континентѣ Европы нельзя встрѣтитъ такой полезной правительственной дѣятельности, какъ въ Англіи. Прислушиваясь къ общественному мнѣнію, оно, отъ времени до времени, наряжаетъ парламентскія комиссіи для подробнаго и всесторонняго изученія и обсужденія нуждъ народа и существующихъ учрежденій, обращающихъ на себя общественное мнѣніе. Такъ, въ нынѣшнемъ столѣтіи, вслѣдствіе постоянныхъ жалобъ на бѣдственное положеніе земледѣлія и земледѣльческихъ рабочихъ, были назначены коммиссіи въ 1810, 1813, 1814 1820, 1822, 1827, 1833, 1836, 1843, 1846, 1848, 1855 годахъ. И результатомъ каждаго такого изслѣдованія было измѣненіе въ англійскихъ постановленіяхъ, или введеніе какого нибудь новаго закона, дающаго просторъ народной экономической самодѣятельности.

Для успѣховъ сельскаго хозяйства такіе порядки оказываются конечно наиболѣе выгодными, ибо сельское хозяйство, больше чѣмъ какая либо другая отрасль экономической дѣятельности, нуждается въ свободномъ нестѣсняемомъ трудѣ и въ свободныхъ общественныхъ отношеніяхъ. Тамъ только и возможны истинные успѣхи въ сельскомъ хозяйствѣ, гдѣ земледѣльческое населеніе стоитъ сравнительно высоко но своему умственному развитію, гдѣ оно понимаетъ что ему нужно, и что ему мѣшаетъ, и гдѣ всякое его заявленіе, не противорѣчащее общему благоденствію, можетъ быть осуществлено въ видѣ мѣры устраняющей какія либо препятствія и дающей просторъ народной предпріимчивости.

III.

Главнымъ непреложнымъ признакомъ пробужденія въ народѣ стремленія къ сельско-хозяйственной самодѣятельности служатъ сельско-хозяйственныя общества.

Если поэтому читатель составитъ заключеніе, что дѣятельность такихъ обществъ должна быть обратно пропорціональна сельско-хозяйственной дѣятельности правительствъ, то онъ этимъ только подтвердитъ истину, въ которой уже никто не сомнѣвается.

Дѣйствительно, чѣмъ сильнѣе въ странѣ сельско-хозяйственная централизація, тѣмъ слабѣе дѣятельность сельско-хозяйственныхъ обществъ. Напротивъ того, чѣмъ правительство вмѣшивается слабѣе въ народное хозяйство, тѣмъ число обществъ больше, и дѣятельность ихъ шире и энергичнѣе. Такъ въ Англіи и Голландіи, при особомъ участіи правительства въ дѣлахъ сельскаго хозяйства, главными его двигателями являются агрономическія общества; напротивъ того во франціи, гдѣ правительство хочетъ завѣдывать всѣмъ, агрономическія общества не пользуются почти никакою самостоятельностію.

Середину между этими двумя крайностями составляютъ нѣмецкія государства, кромѣ, впрочемъ, Австріи. Германскія правительства расчитали совершенно вѣрно, что чѣмъ больше простору дадутъ они частной самодѣятельности, тѣмъ меньше останется хлопотъ и дѣла имъ самимъ. Поэтому, они старались дать просторъ пробудившемуся въ народѣ стремленію къ сельско-хозяйственнымъ ассоціаціямъ, а за собой удержали одно нравственное вліяніе и покровительство матеріальное. Такое разсудительное положеніе, принятое германскими правительствами, отразилось самымъ благопріятнымъ образомъ на дѣятельности агрономическихъ обществъ. Поведеніе французскаго и австрійскаго правительствъ, стѣсняющихъ свои сельско-хозяйственныя общества, не можетъ быть оправдано тѣмъ болѣе, что, какъ сказалъ совершенно справедливо одинъ австрійскій сельскій хозяинъ, «у правительства есть всегда въ рукахъ власть для противодѣйствія уклоненіямъ обществъ отъ своей цѣли.»

Въ Германіи существуетъ 1,541 сельскохозяйственное общество съ 120,000 членовъ.

Я не стану перечислять читателю въ чемъ заключаются занятія обществъ сельскаго хозяйства н.ты программа ихъ дѣйствій. Онъ конечно знаетъ это и безъ меня, и потому избавитъ и меня и себя отъ повторенія скучныхъ подробностей. Я скажу только, что агрономическія общества составляютъ повсюду посредствующее звено между земледѣліемъ страны и ея правительствомъ. Чѣмъ это звено крѣпче и чѣмъ польза имъ приносимая ощутительнѣе, тѣмъ больше значеніе обществъ въ общественномъ мнѣніи, тѣмъ лучше для сельскаго хозяйства и тѣмъ легче для правительства.

Организація обществъ тоже проста и, за исключеніемъ Англіи, почти повсюду одинакова:

Если общество состоитъ изъ ограниченнаго числа членовъ, если оно принимаетъ ученый, глубокомысленный видъ, если оно собирается въ торжественныя засѣданія, гдѣ занимается чтеніями похвальныхъ-рѣчей своимъ умершимъ членамъ и вообще наводитъ тоску своимъ офиціальнымъ формализмомъ, не принося существенной пользы сельскому хозяйству, — такое общество называется академіей или институтомъ.

Если общество имѣетъ неограниченное число членовъ, вносящихъ въ годъ извѣстную плату и собирается собственно для обсужденія разныхъ вопросовъ но предметамъ своего вѣдѣнія, предлагаемыхъ ему его ученымъ секретаремъ, въ которомъ такъ сказать сосредоточивается весь смыслъ общества; если оно собирается въ регулярныя засѣданія; если для дѣлопроизводства состоитъ при немъ особенный комитетъ, совѣтъ или правленіе изъ выборныхъ членовъ, то такое регулярное собраніе называется или обществомъ, если имѣетъ широкій кругъ дѣйствій, или комиціей, если кругъ его дѣйствій ограничивается небольшимъ пространствомъ.

Если наконецъ общество неимѣетъ постояннаго мѣстопребыванія и собирается въ разныхъ мѣстахъ, въ неопредѣленые сроки, то называется конгресомъ, съѣздомъ, митингомъ.

Это формы по преимуществу континентальныхъ сельско-хозяйственныхъ ассоціацій, отличающихся больше или меньше офиціальнымъ торжественнымъ характеромъ.

Наибольшей простотой отличаются съѣзди. Въ Германіи такіе съѣзды начались съ 1837 г. и бываютъ разъ въ годъ, поперемѣнно въ разныхъ городахъ Германіи. Съѣзжается огромная масса сельскихъ хозяевъ и лѣсоводовъ со всѣхъ концовъ Германіи и даже изъ другихъ государствъ и съѣздъ принимаетъ видъ огромнаго народнаго праздника съ серьезными засѣданіями, но безъ мертвящаго формализма, съ экскурсіями въ лѣсъ и въ поле, съ обѣдами, закусками и ужинами. Простота отношеній и соединеніе полезнаго съ пріятнымъ способствуютъ популярности съѣздовъ, а слѣдовательно сообщаютъ имъ обширный кругъ полезнаго вліянія относительно распространенія сельско-хозяйственныхъ свѣденій.

Незнаю, воспользовались ли англичане мыслію нѣмцевъ или самостоятельно пришли къ сходственной формѣ, но у нихъ явились собранія аналогичныя съ нѣмецкими съѣздами, называющіяся сельско-хозяйственными клубами.

Это больше ничего, какъ обыкновенные, клубы гдѣ можно нить, ѣсть и даже играть въ карты; но спеціальная цѣль которыхъ все-таки сближеніе сельскихъ хозяевъ и облегченіе обмѣна сельскохозяйственныхъ знаній.

Какъ образчикъ учрежденій подобнаго рода приведу центральный фермерскій клубъ въ Лондонѣ. Клубъ этотъ учрежденъ съ цѣлію доставленія возможности членамъ всѣхъ агрономическихъ обществъ и клубовъ и вообще хозяевамъ всѣхъ частей королевства, встрѣчаться другъ съ другомъ при посѣщеніи столицы и обмѣниваться своими наблюденіями. При клубѣ устроены комнаты, гдѣ члены могутъ получить обѣдъ и всякую ѣду и комнаты для чтенія и для частныхъ занятій членовъ- Читальная комната завалена буквально всѣми важнѣйшими ежедневными газетами и періодическими изданіями англійскими, колоніальными и иностранными, имѣющими связь съ сельскимъ хозяйствомъ и садоводствомъ. Въ библіотекѣ клуба находится обширный выборъ сочиненій по сельскому хозяйству, садоводству и вспомогательнымъ наукамъ. Въ клубѣ имѣется списокъ всѣхъ управляющихъ, ищущихъ мѣстъ, и вообще всѣ справочныя свѣденія по сельскому хозяйству и книга адресовъ. Клубъ издаетъ ежемѣсячный журналъ. Нельзя попасть въ члены имѣя менѣе 21 года. Пріемъ дѣлается баллотировкой и членъ вноситъ ежегодно 1 ф. стер. (6 р. 30 к.).

Всѣхъ клубовъ въ Англіи около 70. Кромѣ ежедневныхъ случайныхъ собраній, каждый клубъ имѣетъ съѣзды регулярные, періодическіе, когда въ общемъ засѣданіи обсуждаются разные хозяйственные вопросы, учреждаютъ выставки, назначаютъ преміи и награды и т. д.

IV.

Сельско-хозяйственныя общества, какую бы они не принимали форму и въ какихъ бы отношеніяхъ они ни находились къ правительству, въ сущности техническія государственно-административныя учрежденія, изображающія собой сельско-хозяйственное представительство страны.

Какъ воспитательный элементъ, они имѣютъ высшее значеніе и служатъ школой, въ которой воспитываются люди взрослые и развитые.

Но какъ кромѣ такихъ людей, черпающихъ свои знанія изъ уроковъ жизни, есть еще множество людей малолѣтнихъ по возрасту и малолѣтнихъ но своимъ умственнымъ способностямъ и познаніямъ, то общественное благосостояніе требуетъ, чтобы малолѣтніе всѣхъ сортовъ не дѣлали бы дисгармоніи въ общемъ сельско-хозяйственномъ хорѣ.

Чтобы достигнуть этой цѣли возможно совершеннѣе, Западная Европа дѣлаетъ опыты съ учебно-воспитательными заведеніями но сельскому хозяйству и если еще не ушла слишкомъ далеко на этомъ новомъ для нея поприщѣ, то тѣмъ не менѣе выработало себѣ уже достаточный опытъ для того, чтобы судить о своихъ ошибкахъ.

Первая мысль объ устройствѣ сельско-хозяйственныхъ учебныхъ заведеній принадлежитъ извѣстному Альбрехту Тэру. «Всякій хозяинъ, говоритъ Тэръ, можетъ себѣ вообразить, какъ бы для него было важно провести нѣсколько лѣтъ въ подобной школѣ и поучиться непосредственно, у самой природы, подъ руководствомъ разумныхъ учителей! И гдѣ бы, какъ не въ подобной школѣ, могло съ большею пользою провести свое время, да и послѣ, университета, молодые люди образованныхъ сословій, которые или получая по наслѣдству имѣніе, или поступая на гражданскую службу, желаютъ посвятить себя сельско-хозяйственнымъ занятіямъ.»

Чтобы доставить молодымъ людямъ возможность поучиться сельскому хозяйству въ самомъ лонѣ природы. Тэръ устроилъ школу на свой счетъ, потому что ганноверское правительство совершенно согласно съ Тэромъ въ теоріи, но для практическаго осуществленія его похвальной мысли не дало ему все-таки ни копѣйки.

Какъ первая попытка этого рода, школа Тэра шла туго, со скрипомъ и дѣло кончилось тѣмъ, что частныхъ средствъ оказалось наконецъ недостаточнымъ, даже при пособіи отъ правительства и школу пришлось закрыть.

Но здѣсь дѣло не въ этомъ, а въ томъ, что правильность мысли Тэра была оцѣнена Западной Европой, которая въ настоящее время считаетъ у себя 249 однихъ агрономическихъ заведеній и на всѣхъ ихъ содержаніе отпускается отъ правительства.

Такимъ образомъ необходимость учебныхъ агрономическихъ заведеній цивилизованнымъ міромъ признано. Но признавая необходимость знаній, цивилизованный міръ не согласенъ относительно способовъ формы и размѣра образованія и въ настоящее время Европа, какъ кажется, пришла къ той мысли, что ея пятидесятилѣтнія труды и расходы имѣютъ исключительно отрицательную пользу: на нихъ купленъ печальный опытъ и горькое сознаніе того, что производившееся до сихъ поръ сельско-хозяйственное воспитаніе впредь повторять уже не слѣдуетъ, ибо оно приноситъ мало пользы. Эту революцію произвелъ Либихъ.

Въ Германіи, дающей главнѣйшій воспитательный тонъ Европѣ, вслѣдствіе наклонности нѣмцевъ къ глубокомыслію и ученой основательности сложилось убѣжденіе, что благополучіе водворится на землѣ только въ томъ случаѣ, если все человѣчество будетъ состоять изъ спеціалистовъ.

Примѣняя это основаніе къ сельскохозяйственному воспитанію, нѣмцы устроили у себя совершенно изолированныя сельско-хозяйственныя и лѣсныя академіи, гдѣ давалось высшее агрономическое воспитаніе и затѣмъ больше ничего.

Хотя самъ Либихъ, не отличающійся широкимъ и всестороннимъ умомъ, не чувствуетъ особеннаго нерасположенія къ тѣсной спеціальности; но какъ на этотъ разъ дѣло шло не о химіи, то онъ очень разсердился на агрономическія и лѣсныя академіи и высказалъ по ихъ поводу много несправедливыхъ мыслей, сущность которыхъ ему не мѣшало бы примѣнить и къ себѣ, хотя и въ другомъ отношеніи.

Главный упрекъ, который дѣлаетъ Либихъ агрономическимъ академіямъ заключается въ томъ, что они пренебрегаютъ наукой, отрицая зависимость сельскаго хозяйства отъ естественныхъ законовъ и слишкомъ слѣпо благоговѣютъ передъ практикой и рецептурной методой преподаванія.

Сельско-хозяйственныя академіи, занимающіяся теоретическимъ преподаваніемъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ ведущія и практическое хозяйство на общихъ коммерческихъ основаніяхъ, по словамъ Либиха, не удовлетворяютъ ни теоріи, ни практики. Они также мало могутъ быть названы хорошими учебными заведеніями, какъ и хорошими мастерскими или практическими хозяйствами, потому что хотя и имѣютъ кое-какія черты свойственныя тѣмъ и другимъ, но не имѣютъ ихъ существенныхъ сторонъ.

Не отвергая пользы, которую принесъ Тэръ, Либихъ думаетъ, что всѣ академіи, учредившіяся впослѣдствіи, но образцу академіи Тэра, принесли сельскому хозяйству больше вреда, чѣмъ пользы, потому что при томъ значеніи, которое давалось практикѣ, во главѣ этихъ заведеній ставились люди большею частію не имѣвшіе теоретическихъ познаній и потому заведенія эти утратили совершенно свой ученый характеръ.

Чтобы сельскій хозяинъ могъ производить успѣшно свой промыселъ ему недостаточно практики и рецептурныхъ знаній «опытныхъ кухарокъ», ему нужно широкое теоретическое образованіе.

Поэтому Либихъ полагаетъ, что сельско-хозяйственныя академіи могутъ удовлетворить только въ томъ случаѣ требованіямъ сельскаго хозяйства, когда будутъ соединены съ университетами, ибо для сельскихъ хозяевъ не существуетъ ни особой химіи, ни особой физики, ни особенной ботаники, ни особенной механики и т. д.

Подобное соединеніе несравненно полезнѣе, чѣмъ соединеніе академій съ образцовыми хозяйствами, которыя относятся къ настоящимъ хозяйствамъ также, какъ учебныя пивоварни и винокурни тѣхъ же заведеній, къ обширнымъ пивоварнямъ и винокурнямъ, находящимся въ городахъ. Аппараты и машины въ нихъ большею частію устарѣлыя и ученикъ можетъ, по мнѣнію Либиха, выучиться только тому, чего онъ долженъ избѣгать и не дѣлать въ своей будущей практикѣ.

Эти замѣчанія, при всей ихъ силѣ убѣдительности, представятся безпристрастному читателю совсѣмъ въ иномъ видѣ, если онъ узнаетъ, что благородное негодованіе Либиха было обрушено собственно на гогенгеймскую академію за то, что директоръ этой академіи Вальцъ и другіе профессора не соглашались съ его спектральной теоріею, и, изъ желанія сдѣлать непріятность своимъ ученымъ противникамъ, онъ разругалъ всѣ академіи.

Впрочемъ не всѣ. Либихъ дѣлаетъ исключеніе въ пользу вейсистефанской школы въ Баваріи и прусскихъ академій, слѣдующихъ ученымъ мнѣніямъ Либиха.

Слѣдовательно вопросъ сводится уже не къ принципу, а къ теперешней организаціи академій и гроза оказывается менѣе ужасной, чѣмъ это можетъ показаться людямъ, незнакомымъ съ Либихомъ, какъ съ плохимъ общественнымъ дѣятелемъ.

Помимо этихъ обстоятельствъ, указывающихъ на враждебность побужденія, вызваннаго личнымъ неудовольствіемъ, въ словахъ Либиха не достаетъ еще и доказательности.

Противники Либиха говорятъ, что его обвиненіе въ перевѣсѣ эмпиризма надъ теоріею было бы вполнѣ справедливо, еслибы это обвиненіе можно было доказать. Напротивъ того, напримѣръ въ прусскихъ агрономическихъ академіяхъ, по самому уставу ихъ, слушатели должны имѣть уже практическія познанія, и во всѣхъ агрономическихъ академіяхъ ведется постоянная борьба противъ грубаго эмпиризма. Что университетское образованіе хотя и превосходная вещь, но въ нихъ спеціальное образованіе возможно лишь для медиковъ, юристовъ, камералистовъ, математиковъ, историковъ, натуралистовъ, филогоговъ, философовъ и богослововъ, но отнюдь не для сельскихъ хозяевъ. Что совершенно справедливо, что нѣтъ особенной сельско-хозяйственной экономіи; но изъ этого вовсе не слѣдуетъ, чтобы университетскіе курсы этихъ предметовъ годились вполнѣ для сельскихъ хозяевъ. При всестороннемъ университетскомъ преподаваніи естественныхъ наукъ, сельскому хозяину вовсе не такъ легко выискать именно тѣ части знаній, которыя имѣютъ или должны имѣть для него наибольшую важность. Трудъ этотъ облегчится ему въ агрономическихъ академіяхъ. Что если и слѣдуетъ видѣть пользу соединенія сельскохозяйственныхъ академій съ университетами, такъ развѣ въ томъ, что слушателямъ есть возможность посѣщать кромѣ своихъ спеціальныхъ предметовъ, еще и лекціи по предметамъ гуманитарнымъ, государственнымъ и политико-экономическимъ. Но и эта возможность больше кажущаяся, чѣмъ дѣйствительная, потому что при обширномъ агрономическомъ курсѣ, который, какъ въ Германіи, долженъ быть оконченъ въ 2 года, студенту едвали останется время на посѣщеніе не обязательныхъ для него предметовъ. Что, указываемые Либихомъ примѣры людей, ничему не выучившихся въ академіяхъ, неимѣютъ никакого значенія, потому что тупыхъ людей и университетъ не сдѣлаетъ умнѣе. Что агрономическія академіи не лишаютъ нисколько молодыхъ людей возможности получать университетское образованіе, ибо они могутъ слушать курсъ но окончаніи своего академическаго курса или до него.

Такимъ образомъ вопросъ принимаетъ сложность и запутанность, которой отъ него невидимому и ожидать было невозможно. Впрочемъ читатель увидитъ изъ нижеслѣдующаго и самъ на чьей сторонѣ больше правды.

Въ каждомъ изъ европейскихъ государствъ есть по одному или по нѣскольку высшихъ агрономическихъ заведеній. Во всѣхъ ихъ полагается 2-хь годичный курсъ; исключеніе составляетъ только бельгійская академія въ Жамблу, гдѣ принятъ 3-хъ лѣтній срокъ и сиренчестерская академія, въ Англіи, гдѣ курсъ продолжается 1½ года. Чтобы быть слушателемъ нужно имѣть не менѣе 16 или 17 лѣтъ и владѣть извѣстной научной подготовкой. Но какъ подготовка эта. не можетъ быть у всѣхъ одинаково сильной и какъ, кромѣ того, не у всѣхъ слушателей одинаковыя способности, то изъ этого вытекаетъ сама собой необходимость найти средній уровень ученическихъ знаній и способностей, и къ этому уровню принаровить все преподаваніе. Очень понятно, что при такихъ условіяхъ преподаваніе должно сдѣлаться популярнымъ и не можетъ отличаться той строгой и сухой ученой внѣшностію, въ которой для многихъ именно и заключается сущность науки, и основательность образованія.

Курсъ обнимаетъ полный циклъ сельско-хозяйственныхъ наукъ и всѣхъ вспомогательныхъ; а это такая масса всякихъ знаній, въ сущности дѣйствительно необходимыхъ агроному, что для университетскихъ лекцій дѣйствительно не остается ни одной свободной минуты. Напримѣръ въ гогенгеймской академіи агрономическій курсъ обнимаетъ слѣдующіе предметы: общее полеводство и растеніеводство; частное растеніеводство подраздѣляющееся на луговодство, винодѣліе, хмелѣводство, табаководство; плодоводство, огородничество. Общее скотоводство; частное скотоводство — коневодство, разведеніе рогатаго скота, овцеводство, разведеніе мелкаго скота, шелководство, пчеловодство. Организація хозяйства — таксація имѣній, счетоводство. Сельско-хозяйственная технологія. Вспомогательныя науки: математическія: арифметика, алгебра, планиметрія, стереометрія, тригонометрія, практическая геометрія, исчисленіе цѣнности лѣсовъ. Вспомогательныя естественныя науки: механика, физика, общая химія, земледѣльческая химія, аналитическая химія, введеніе въ геогнозію, геогнозія, спеціальная ботаника, физіологія растеній, общая зоологія, ветеринарное искусство. Вспомогательныя государственныя науки: народное хозяйство, законовѣденіе. Техническія вспомогательныя науки: сельское строительное искуство, черченіе плановъ.

Если у читателя достало терпѣнія прочитать весь этотъ списокъ, то у него конечно обольется сердце кровью за бѣдныхъ нѣмецкихъ агрономовъ, за ихъ бѣдные мозги. Только ужасный Либихъ, да и то изъ личныхъ побужденій, находитъ, что всего этого еще мало. Или нужно учиться до чахотки! Даже въ гигіеническомъ отношеніи необходимо умѣрить такое многоученье и потому практика, противъ которой такъ возстаетъ Либихъ, является чистой спасительницей германскихъ агрономовъ, которыхъ безъ экскурсій и прогулокъ заучили бы иначе до идіотизма.

Но кромѣ гигіенической пользы практическихъ занятій они совершенно необходимы и для основательнаго воспитанія сельскаго хозяина. Для этой цѣли при всѣхъ европейскихъ академіяхъ имѣются опытныя поля, на которыхъ слушатели могутъ упражняться въ хозяйственныхъ работахъ, имѣются болѣе или менѣе обширныя хозяйства, управляемыя совершенно на комерческомъ основаніи и дающія доходы на содержаніе заведенія. Если оказывается необходимымъ устроить что нибудь для практики, въ такомъ случаѣ эта отрасль или отдѣлъ хозяйства не включается въ общій коммерческій оборотъ хозяйства заведенія. Однимъ словомъ, коммерческая часть отдѣляется строго отъ некоммерческой, и учебной, и опытной.

Теоретическое и практическое образованіе направлено не на то, чтобы научить слушателей разнымъ хозяйственнымъ пріемамъ; а на то, чтобы ихъ ознакомить съ общею организаціею всѣхъ частей хозяйственнаго управленія и съ началами правильнаго хозяйственнаго счетоводства.

Либиху это не нравится и онъ увѣряетъ, что практика одолѣваетъ повсюду теорію въ такой степени, что ученики пренебрегаютъ лекціями лишь бы сбѣгать посмотрѣть на какую нибудь машину. Но профессора, завѣдывающіе практическимъ хозяйствомъ, приносятъ жалобу совершенно противуположную: они недовольны, что слушатели относятся слишкомъ легко къ практическимъ работами и занимаются ими небрежно.

Такъ какъ высшія агрономическія заведенія назначаются для образованія управляющихъ имѣніями, то очень понятно, что изъ вышеизложеннаго слѣдуетъ вывести заключеніе, что они удовлетворяютъ своей цѣли лишь на столько, на сколько возможно согласовать школу академіи съ школой жизни.

Агрономическій институтъ не можетъ выпускать прямо изъ своихъ стѣнъ вполнѣ готовыхъ агрономовъ; онъ только подготовляетъ будущихъ дѣятелей и нужна еще большая умственная работа, чтобы сформировать все въ себѣ закопченное сельско-хозяйственное міровоззрѣніе. Этой работой приходится заниматься уже но окончаніи ученическаго курса.