Лучшая школа - царская служба (Григорьев) — ДО

ЛУЧШАЯ ШКОЛА—ЦАРСКАЯ СЛУЖБА.

НАРОДНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНІЕ, ВЪ ЧЕТЫРЕХЪ ДѢЙСТВІЯХЪ,

СЪ ПРОЛОГОМЪ И ЭПИЛОГОМЪ.

СОЧИНЕНІЕ

П. ГРИГОРЬЕВА 2.*

Теперь, когда даровитаго автора этой драмы не стало, мы сочли приличнымъ ознакомить читателей съ его послѣднимъ произведеніемъ, которое имѣло такой огромный и заслуженный успѣхъ на русскихъ сценахъ.

Дѣйствующіе въ прологѣ:

АНТОНЪ БИРЮЧЪ, выборный. Горшенковъ 1

ПАРАША, его дочь. Самойлова.

ЛУКЬЯНЪ СКУЛА, зажиточный крестьянинъ. Григорьева. 1.

ѲОМКА, его сынъ. Разсказовъ.

МИХАЙЛО ЗУДА, цѣловальникъ. Зубровъ.

АКУЛИНА, бѣдная вдова. Ланская.

СТЕПАНЪ, ея сынъ, прозванный Козыремъ. Самойловъ.

Дѣйствіе въ 1810 году.

ПРОЛОГЪ.

Большое село; съ правой стороны домъ Антона Бирюча, съ лѣвой изба Зуды, утыканная елками и надъ дверями надпись: питейный домъ.

I.

ПАРАША (выходитъ изъ дома, съ ведрами.). Охъ! сердечушко вотъ такъ и завываетъ!.. Ну что, коли да батюшка осердчаетъ? что, коли онъ откажетъ Степану?.. Погубитъ онъ наши головушки ополынитъ жизнь горькой горечью!.. Да нѣтъ, можетъ статься, Степа и уговоритъ его, вѣдь онъ грамотный, рѣчи у него медовыя… А все какъ-то боязно! Ужъ я нарокомъ и по воду ушла, чтобы не мѣшать имъ. (Со вздохомъ). Помоги Господи! Ахъ, кабы да на батюшку нашелъ часъ добрый, и далъ-бы онъ Степанушкѣ свое слово крѣпкое, необлыжное. А ужъ какъ онъ любитъ-то меня — ужасти! Прежде маленечко, правда, хмѣльнаго придерживался, а ужъ теперича, вотъ съ Егорьева-дня, два лѣта будетъ, какъ спознался со мною, и капли въ ротъ не беретъ! Такой, право, желанный! (Опомнившись). Одначе, что-же это я по воду-то нейду, вѣдь негоже, коли добрые люди увидятъ; вотъ скажутъ: «Парашка-то Антонова бездомовница! для та, что сложимши руки на улицѣ стоитъ, словно розиня какая!» (Хочетъ идти).

II.

ПАРАША, ЛУКЬЯНЪ и ѲОМКА.

Лукьянъ (Ѳомкѣ). Ступай-же, ступай, тебѣ говорятъ; чаво тамъ буркалы-то вытаращилъ?

Параша. Ахти! никакъ это Лукьянъ Фирсовъ съ сыномъ! Ужъ не къ намъ-ли ихъ нелегкая несетъ! Вотъ не во-время гость хуже татарина!

Лукьянъ (увидя Парашу). А! Парасковья Антоновна! По-добру ли, по здорову-ли?

Параша. Здравствуй, Лукьянъ Фирсовичъ.

Лукьянъ. Куда путь держишь, дѣвица красная?

Параша. Да что ты ослѣпъ что-ли? Вѣдь видишь, что я съ ведрами, такъ стало не косить собралась, а по воду.

Лукьянъ. Фу ты, какая занозливая! Ужъ и слова-то путемъ не вымолвитъ. Кажись, мы съ твоимъ батюшкой, что ни на есть, то есть, самые закодычные благопріятели. Дома-ли онъ?

Параша (всторону). Ну такъ и есть, что они къ намъ собрались. (Лукьяну). Дома-то дома, да только что ему теперича невремя, у него гость сидитъ.

Лукьянъ (обидясь). Такъ что-жъ — что гость? Вѣдь и мы не за милостыней пришли.

Параша (всторону). Кажись, я его осердила, вѣдь экая напасть, какая! Ну, что ежели да онъ батюшкѣ нажалуется… (Лукьяну ласково). Вѣдь я, Лукьянъ Фирсовичъ, не въ обиду тебѣ молвила, а такъ ужъ… непригожее слово такое безъ моей воли съ языка сорвалось.

Лукьянъ. То-то же и оно-то: слово, Парасковья Антоновна, не воробей, выпустишь — не поймаешь.

Параша. Да ужъ ты, пожалуйста, Лукьянъ Фирсовичъ, прости меня неразумную; родимому-то не сказывай.

Лукьянъ. Ладно! Только ужъ и ты, гляди, отъ насъ напредки рыла не отворачивай; можеТъ-Статься, и намъ до тебя нужда прилучится.

Параша. Ужъ ты только скажи, все по твоей волѣ выполню.

Лукьянъ. Ой-ли? Ахъ ты разумница посеребреная! (Обращаясь къ Ѳомкѣ, который во всё это время стоялъ вдали и смотрѣлъ по сторонамъ!) Эй! ты, войлокъ!.. (Молчаніе). Хомка! Хомка!..

Ѳомка (оборачиваясь). Ну, что-те тамъ?

Лукьянъ. Подъ сюда, свиное рыло! (Съ сердцемъ). Экой окомелокъ! Экой оборотень!

Параша (Лукьяну). Такъ ужъ прошу не прогнѣваться, Лукьянъ Фирсовичъ, а я пойду по воду.

Лукьянъ. Ступай, ступай, моя кралечка, да только воротись поскорѣече.

Параша. Разомъ вернусь. (Уходитъ).

III.

ЛУКЬЯНЪ и ѲОМКА.

Ѳоvка (кричитъ), Знатно, знатно! Не поддавайся, Антроика! не поддавайся! За хвостъ-то его бородатаго!

Лукьянъ. Да чаво ты, дурья голова, пасть-то разинулъ? Коего лѣшаго тамъ увидалъ?

Ѳомка (подходитъ къ отцу). Смѣхоты, братъ бачька, да и только! Антроика козла раздразнилъ, да звона какія съ нимъ колѣнца откалываетъ.

Лукьянъ. Ничего-то ты не смыслишь. Невѣста мимо прошла, а ты и шапку заломилъ и поклону не отдалъ. Эка дубина березовая!

Ѳомка. Да когда тутъ невѣстѣ кланяться, коли на козла глядѣлъ.

Лукьянъ. Самъ ты глупый козелъ!

Ѳомка., Нѣтъ, братъ бачька, эвося, у меня еще и борода не выросла.

Лукьянъ. Нигакни, обломъ! коли Богъ разуму не далъ.

VI.

ТѢ-ЖЕ и ЗУДА выходитъ изъ своего дома.

Зуда. Никѣмъ никого! Что ты станешь дѣлать? Хоть торговлю бросай… (Увидя Лукьяна и Ѳомку). Э! да вонъ, кажись, Лукьянъ Фирсовъ съ сыномъ, не зайдетъ-ли развѣ онъ… Да Нѣтъ, коли съ сыномъ, такъ не пойдетъ, побоится, что женѣ разскажетъ. Попытаюсь одначе. (Подходитъ къ нимъ). Добраго здоровья Лукьяну Фирсычу!

Лукьянъ. А! Михайло Перфильевичъ! Какъ живете можете?

Зуда. Да такъ себѣ: переминаемся съ нога на ногу.

Лукьянъ. Хорошее дѣло: живите подольше, да добрѣйте потолще.

Зуда. Куда ужъ намъ, Лукьянъ Фирсычъ! Не до жиру, быть-бы живу. Да что это, благопріятtkm, совсѣмъ забылъ насъ? Мимо ходишь, а ко мнѣ не завернешь. Аль дорога запала, али я чѣмъ разогорчилъ тебя!

Лукьянъ. Что ты, что ты, Михайло Перфильичъ! Господь съ тобой! Я твоей ласкою завсегда доволенъ.

Зуда. А коли доволенъ, такъ вотъ-бы теперича и забрелъ; мы-бы съ тобой выпили, да и покалякали.

Ѳомка (тихо отцу). Бачька! не ходи въ кабакъ, маткѣ скажу.

Лукьянъ (тихо Ѳомкѣ). Отвяжись! (Зудѣ). Нѣтути, поштенный, теперичко-то не могимъ, для та, что дѣло есть, а вотъ развѣ ужотко зайду.

Зуда. Полно, какое у тебя дѣло! Пойдемъ, выпьемъ.

Лукьянъ. Нѣтъ, ужъ пожалуйста, не принуждай; право-те слово, дѣло есть!..

Зуда. Да что за оказія такая! Что тебя не старостой-ли сдѣлали?

Лукьянъ. Нѣтути. Но сынка сватать веду.

Зуда. Сватать!.. На комъ?

Лукьянъ. Да смѣкалъ было на Парашъ Бирючевой? Не вѣдаю только, поладимъ-ли со старикомъ-то.

Зуда. Какъ, чай, не поладить: за экова парня любую дѣвку отдадутъ. (Всторону). Я-бы и кошки не выдалъ.

Ѳомка (отцу). Слышь, бачька? Эво какъ меня цѣловальникъ-то хвалитъ.

Лукьянъ (Зудѣ). Оно знамо дѣло, что въ разсужденіи правости, али красивости супротивъ его не найдешь. (Поворачивая Ѳомку). Эвось, какой лихачъ!

Ѳомка (смѣется самодовольно). Да ужъ казанокъ, да и только!

Лукьянъ. А все боязко; для та, что Антонъ-то Анкудинычъ человѣкъ съ норовомъ.

Зуда. Такъ вотъ-бы ты зашелъ ко мнѣ, да и выпилъ для храбрости.

Лукьянъ. Нѣтути, ужъ пожалуйста не сманивай! Ужотко, коли Богъ дастъ, порѣшимъ дѣло, такъ я со сватомъ приду; тебѣ-же барыша больше будетъ.

Зуда. Ну имъ какъ себѣ знаешь; я приневоливать не хочу.

Ѳомка. Бачька! Да полно тебѣ снопы-то возить! Пойдемъ что-ли?

Лукьянъ. Пойдемъ, пойдемъ. (Всторону). А выпить-то куда-бы того (Зудѣ). Прости, покупка. Михайло Перфильичъ.

Зуда. Прощай, прощай, благопріятель! Гляди-же, не забудь.

Лукьянъ. Какъ можно забыть. (Всторону). Эхъ! такъ бы вотъ и хватилъ! (Уходятъ съ сыномъ въ домъ Бирюча).

V.

ЗУДА одинъ, смотритъ вслѣдъ ушедшимъ и хохочетъ.

Ха, ха, ха! Эхъ я его разлакомилъ! Пущай только придутъ: такъ я, мало того, что стариковъ напою, какъ зюзей, да и сына-то упаточу. Разбойники! Грабители! Вишь, словно цѣлое село сговорилось, да и пить перестало! Прощалыжники! Что мнѣ изъ-за васъ съ голоду умирать что-ли? А все это по наущенію новаго старосты… Ахъ, ужъ этотъ мнѣ староста!

VI.

ЗУДА и ПАРАША.

Зуда (увидя Парашу). Парасковьѣ Антоновнѣ наше почтеніе!

Параша. Здравствуйте, Михайло Перфильичъ.

Зуда. Знать по воду ходили-съ?

Параша. По воду. А что Михайло Перфильичъ, ты ужъ давно на улицѣ-то стоишь?

Зуда. Давненько-съ.

Параша. Не видалъ-ли ты, изъ нашей избы никто не выходилъ?

Зуда. Нѣтъ, выходить не выходилъ; а вотъ входить такъ входили.

Параша. А кто-бы такой.

Зуда. Лукьянъ Скула съ сыномъ Фомкой.

Параша. Про этихъ-то я знаю; они со мной встрѣтились.

Зуда. А знаешь-ли ты, Парасковья Антоновна, зачѣмъ они пришли къ вамъ?

Параша. Почёмъ мнѣ знать.

Зуда. Ужъ будто и не знаешь?

Параша. Да право-же не знаю; вѣдь я не колдунья.

Зуда. Жаль мнѣ тебя, Парашенька, больно жаль!

Параша. Эка Господи, да что такое сдѣлалось? Молви Михайло Перфильичъ, не стращаючи.

Зуда. Ну, такъ вѣдай-же… да нѣтъ, языкъ не поворотится!.. Ты испужаешься.

Параша (съ испугомъ). Голубчикъ, Перфильичъ! Не томи души, скажи однимъ разомъ.

Зуда. Вѣдь Скула-то пришелъ къ вамъ не спроста, а тебя сватать.

Параша (съ испугомъ). Что ты молвилъ!.. Да за кого?

Зуда. За своего сына, дурака Ѳомку.

Параша (съ отчаяніемъ). Господи!

Зуда. А ты сама знаешь: онъ мужикъ зажиточный, такъ недиво, что отецъ твой и по рукамъ ударитъ.

Параша (съ отчаяніемъ). Боже милостивый! умилосердись надо мною!.. Да нѣтъ, нѣтъ. Я не пойду за него.

Зуда. Полно! За кого отецъ прикажетъ, за того и выйдешь…

Параша (перебивая ею). Ни за кого, кромѣ моего Степана!

Зуда. А коли принудятъ?

Параша (рѣшительно). Такъ я утоплюсь! (Убѣгаетъ въ домъ).

VII.

ЗУДА одинъ, смотритъ вслѣдъ убѣгающей Параши, и послѣ нѣкотораго молчанія, говоритъ.

Утоплюсь! утоплюсь!.. А нѣтъ, чтобы сказать: я съ горя пить начну!.. Глупый народъ эти бабы! Ей Богу, глупый!.. То ли дѣло мужчины: у мужика коли прилунилось какое-нибудь горе, такъ онъ сейчасъ-же и за чарку примется: и ему весело, да и нашему брату прибыльно!

Антонъ (за кулисами). Вонъ. Вонъ! Чтобъ и духу твоего не пахло!

Зуда (оглядываясь). Это что за оказія!.. Кого это Антонъ такъ дружески выпроваживаетъ? Ужъ не новыхъ-ли сватовъ?

VIII.

ЗУДА, АНТОВЪ, СТЕПАНЪ, ПАРАША и ѲОМКА въ окнѣ.

Антонъ (выталкивая Степана изъ дверей). Вонъ! говорятъ тебѣ, щелопырникъ ты эвтакой!.. Вонъ! голякъ нищенскій!

Степанъ. Богъ тебѣ судья, Антонъ Анкудицыцъ! Богъ тебѣ судья. Дашь ты отвѣтъ на страшномъ судѣ!

Антонъ Такъ ты еще вздумалъ стращать меня! Вотъ я тебя!

Ѳомка (изъ окна). За волосья-то его! За волосья-то за курчавые!

Степанъ (схватываетъ палку, стоящую у воротъ и замахивается на Антону). Прочь! али однимъ ударомъ духъ вышибу!

Параша (выбѣгаетъ и останавливаетъ Степана). Степанъ! что ты дѣлаешь? Онъ мнѣ отецъ!

Степанъ. Параша!.. Господи! прости мое великое прегрѣшеніе. (Роняетъ палку).

Антонъ (Парашѣ). Ты какъ посмѣла выйтц? Тебя кто звалъ? (Толкаетъ ее). Домой, домой, безстыдница! (Вталкиваетъ Парашу въ домъ). Д съ тобой я еще перевѣдаюсь!

Степанъ (бросаясь въ ноги Антону). Я виноватъ передъ тобою,

Антонъ Анкудиновичъ! Бей меня! прибей до полусмерти! да только не лишай меня моей радости, моего счастія!

Ѳомка (въ окнѣ). За волосья-то его! За волосья-то! покуля лежитъ.

Антонъ (отталкивая ногою Степана). Прочь! червякъ пресмыкающій! (Уходитъ въ домъ).

IX.

СТЕПАНЪ и ЗУДА.

Зуда. Экая исторія!

Степанъ (вскакивая). А! такъ тебя не тронули ни мольбы, ни просьбы, ни покорность моя!.. Будь-же ты проклятъ! алтынная душа… (Опомнясь). А Параша? Господи! сохрани ее и помилуй. А матушка?.. Ну, что будетъ, то будетъ, а ужъ я не жилецъ на бѣломъ свѣтъ! (Хочетъ идти).

Зуда (всторону). Авось, съ горя-то и выпьетъ. (Подходитъ къ Степану). Степанушка, здорово!

Степанъ. Здорово, братъ, Миша, да и прощай (Хочетъ идти).

Зуда. Постой, куда торопишься? Покалякаемъ.

Степанъ. Нѣтъ, мнѣ некогда… прощай!

Зуда. Полно, погоди! Ну куда тебя Богъ несетъ?

Степанъ. Куда глаза глядятъ! А ближе всего въ воду.

Зуда. Что ты, что ты, Господь съ тобой. Угорѣлъ что-ли?

Степанъ (со вздохомъ). Да, братъ, поддали пару добрые люди, зачадили головушку такимъ угаромъ, что чуть не лопнетъ.

Зуда. Еще ладно, что шею не надпилили.

Степанъ (не слушая его). Владыко милосердый! Для чего я два года работалъ больше лошади? Для чего я радовался каждой выработанной копейкѣ? Для чего я терпѣлъ голодъ и холодъ, чтобы скопить эти триста рублевъ? Какъ для чего? Для того, чтобы богатый мужикъ съ бранью да съ позоромъ выгналъ изъ дому! Вотъ для чего. (Плачетъ).

Зуда (всторону). Жалко его, миляги. Надо поднести чарочку, авось полегче будетъ; благо-же у него и деньги есть съ собою. (Степану). Степа! Да что съ тобой попритчилось?

Степанъ (съ отчаяніемъ). Что?.. То только и есть, что добрые люди разстерзали твердую грудь и вырвали сердце, псамъ на съѣденье!

Зуда. Ну, братъ Степа, воля твоя, а я что то въ толкъ не возьму. Разскажи потолковѣе.

Степанъ. Разсказать?.. Изволь!

Жилъ на свѣтѣ былъ добрый молодецъ,

Онъ любилъ душой красну дѣвицу,

Что ни первую раскрасавицу!

Онъ не день любилъ, ни недѣлюшку,

А любилъ ее ровно два года.

Красна дѣвица то примѣтила,

На любовь его отвѣтила.

Они встрѣнулись, объяснилися,

И колечками обмѣнилися.

Парень счастливый, парень радостный,

Побѣжалъ къ своей родной матушкѣ,

Просить онъ благословенія,

Полетѣлъ стрѣлой къ отцу суженой,

Поклонясь ему, рѣчью вылился:

Дочь твою люблю пуще жизни всей!

И она меня любитъ молодца.

Будь-же мнѣ отцомъ, вмѣсто роднова,

И позволь идти подъ златы вѣнцы!

Съ этимъ словомъ онъ въ ноги грохнулся (Молчаніе).

Зуда.

Что-же сдѣлалъ тутъ, сударь батюшка?

Степанъ.

Оттолкнулъ ногой, словно гадину!

И возговорилъ зычнымъ голосомъ:

Что не выдастъ дочь онъ за нищаго!..

Зуда. Ахъ, чтобъ его лыско съѣлъ! (Небольшое молчаніе).

Да съ кѣмъ-же приключилась такая оказія?

Степанъ. Съ кѣмъ?.. Со мною! (Рыдаетъ).

Зуда (утѣшаетъ его). Полно, полно, Степанушка, что ты это, словно баба разрюмился.

Степанъ. Я, баба?!.. Да, братъ Миша, ты правду говоришь; другой-бы на моемъ мѣстѣ ужъ давно… прощай, Миша. (Хочетъ идти).

Зуда (останавливая его). Ну вотъ, ну вотъ и пошелъ дурака строить! Ну куда ты пойдешь?

Степанъ. Въ рѣку! Прямо въ рѣку!

Зуда. Полно, захлѣбнешься! А ты вотъ лучше выпей-ко маленько водочки, такъ все какъ рукой снимемъ.

Степанъ. Водки!.. Господи! два года Ты сохранялъ меня отъ искушенія, а теперь… (Зудѣ). Давай мнѣ крѣпкой водки! Давай мнѣ сулемы, чтобъ задохнуться!

Зуда. Вотъ и ладно, вотъ и умникъ; а у меня-же есть настоичка изъ шестнадцати травъ; то-есть, такая, что сама въ горло просится.

Степанъ. Пойдемъ! пойдемъ! Деньги есть, копить некому. (Обращаясь къ дому Антона). Параша! Параша. Ты была до-сей-поры моимъ хранителемъ, да разлучили насъ люди недобрые… Э! пить, такъ пить напропалую! (Убѣгаетъ въ домъ Зуды).

Зуда (одинъ). Вотъ и починъ. (Уходитъ за Степаномъ).

X.

АКУЛИНА выходить съ правой стороны.

Нѣтъ, не вытерпѣло сердечушко, чтобы не спровѣдать объ моемъ родномъ чадушкѣ! Что-то ему, моему голубчику, пощастливилось-ли? Охъ! ажно душенька замираетъ!.. Антонъ Анкудиновичъ мужикъ богатый, врядъ-ли онъ дастъ свое соизволеніе…

Лукьянъ (за кулисами). Да полно, сватушка, серчать-то! Ну наплевать ему!

Акулина (прислушиваясь). Кажись, это изъ Антоновой избы рѣчи слышатся.

Антонъ. Да какъ онъ только могъ! Да какъ онъ осмѣлился подумать, чтобы я единородную дочь свою выдалъ за Степку нищаго?

Акулина. Охъ! кажись разговоръ ведутъ объ моемъ Степанушкѣ… (Прислушиваясь). А его голосочка не слыхать!.. Гдѣ-же онъ, мое дитятко милое?

XI.

АКУЛИНА, АНТОНЪ, ЛУКЬЯНЪ и ѲОМКА выходятъ изъ дома Антона.

Лукьянъ (обнявшись съ Антономъ). Ну, прахъ его побери! Ну вѣдь выгналъ, такъ чего тутъ еще?

Антонъ. Нѣтъ, Лукьянъ Фирсовичъ, не того онъ стоитъ; егобы надобно порядкомъ проучить.

Ѳомка. Такъ вѣдь я давича кричалъ: за волосья-то его, за волосья-то! Такъ чего-жъ ты думалъ?

Антонъ (въ сильномъ азартѣ). Степка голышъ осмѣлился! Степка голышъ могъ подумать, чтобы я выдалъ за него дочь!.. (Плюетъ). Тьоу, ты пропасть!..

Акулина (подходитъ гордо къ Антону). А для ча-бы ему и не подумать? для ча-бы ему и не присвататься? Что у тебя дочь-то енеральша что-ли какая?.. (Всѣ отступаютъ и смотрятъ на нее съ удивленіемъ). Что зенки-то вытаращили?

Антонъ (послѣ нѣкотораго молчанія). Ахъ, ты старая вѣдьма! Ты взялась откудова?

Акулина. Изъ Чудова! Вотъ вцѣплюсь тебѣ въ бороду рыжему, да такъ на ней и повисну.

Антонъ (замахиваясь на нее палкой). Что ты, что ты, старая корчага! Да я тебя…

Лукьянъ (останавливая его). Полно, сватушка, ну что хорошаго связываться съ бабой! Вѣдь ужъ извѣстное дѣло: старая баба шуту сродни.

Антонъ (вырываясь отъ Лукьяна). Нѣтъ, сватъ, воля твоя, а ужъ я не потерплю экова сраму, не попущу, чтобы нищая надо мною наругалась?

Лукьянъ. Да перестань ерошиться! Али не знаешь, что у бабы волосъ дологъ, да умъ коротокъ.

Антонъ. Такъ я ей волосъ-то оборву, а ума приставлю.

Акулина Сунься только! Попробуй, коли бороды не жаль!

Лукьянъ (Антону). Пойдемка-съ лучше, да выпьемъ за наше сватовство.

Антонъ. И то правда! Объ экую лядащую не стоитъ и рукъ марать.

Ѳомка (отцу). Экой ты, бачька! Ну пошто ты ихъ разнялъ? Пущай-бы подрались, а мы-бы поглядѣли.

Лукьянъ. Идемъ, сватъ, магарычи запивать.

Ѳомка (отцу). Бачька! А мнѣ поднесешь? Такъ маткѣ не скажу.

Антонъ. Про всѣхъ хватитъ, Хомушка писанной. (Всѣ трое обнимаются и такимъ образомъ идутъ къ дому Зуды).

Акши. Захлѣбнуться-бы вамъ. Поперхнуться-бы вамъ!

Ѳомка (оборачиваясь). Да вотъ ладно: мы-то выпьемъ, а ты облизывайся; я то женюсь, а Степка-то твой несолоно хлѣбалъ. (Подходитъ къ дому Зуды, въ это время двери отворяются и на порогѣ является Степанъ).

XII.

ТѢ ЖЕ, ЗУДА и СТЕПАНЪ пьяный, съ полуштофомъ въ рукахъ.

Степанъ. Куда?.. Въ кабакъ?.. Назадъ!.. (Всѣ отступаютъ). Не пущу въ кабакъ!.. Мой кабакъ! Все вино скупилъ! Одинъ выпью, а вамъ и понюхать не достанется.

Акулина (всторону). Господи!.. Да это мой Степанушка!

Степанъ (кричитъ). Цѣловальникъ!.. Мишка!

Зуда (вбѣгая). Что? что тебѣ требуется, Степанъ Селиверстовичъ?…

Степанъ. Давай вина! Давай вина!.. Эхъ, гуляю!.. Гуляй!..

Зуда. Да вѣдь вотъ у тебя полуштофъ-то въ рукахъ.

Степанъ. Негодится! (Бросаетъ полуштофъ). Давай другой! (Поетъ).

Удалая голова,

Не ходи мимо села,

Не прокладывай слѣда.

(Подходитъ къ Антону). Ты что?.. А?.. У тебя дочь красивая?.. Брови черныя?.. А у меня вино!.. Ты думалъ, что я заплачу?.. Нѣтъ, я… (Обращаясь къ дому Антона). Параша!.. не грусти, Параша… эво я какой веселый! Эхъ ты!.. (Приплясываетъ).

Акулина (всторону и со слезами). Владыко Милостивый! Вотъ что съ нимъ сдѣлали злодѣи!

Степанъ (Антону). Я тебѣ давича въ ноги кланялся, а ты меня оттолкнулъ… Хошь теперь выволочку задамъ?.. (Наступаетъ на Антона). А?.. Хошь что-ли? Такъ и поднесу подъ микитки!

Антонъ (струсивъ, перебѣгаетъ на другую сторону). Отвяжись, разбойникъ!

Ѳомка (кричитъ). Караулъ, караулъ!

Степанъ (хохочетъ дико). Ха, ха, ха! А! что?.. Трусу праздновать!.. Вотъ я васъ!..

Акулина (всторону). Ахъ, онъ совсѣмъ обезумѣлъ!.. (Подходитъ къ Степану). Степанушка! голубчикъ!

Степанъ (увидя мать). Матушка!.. (Бросается ей въ ноги). Прости меня, окаяннаго! Согрѣшилъ я передъ тобою! Виноватъ я передъ тобою!.. (Горько плачетъ).

Акулина (плачетъ и поднимаетъ его). Нѣтъ, дитятко, не ты виноватъ, а злые люди; они позавидовали нашему счастію, они тебя испортили.

Степанъ. Такъ, матушка, такъ… Выпьемъ, родная, веселѣе будетъ!.. (Кричитъ). Ей! цѣловальникъ! давай сюда, для родимой что ни на есть лучшей наливки, а для меня горькучи!

Акулина (цѣлуетъ его). Полно, косатикъ мой, полно; пойдемъ лучше домой.

Степанъ. Домой! по что?.. вѣдь дома вина нѣтъ?

Акулина. Будетъ, соколикъ мой, все будетъ.

Степанъ. Ой-ли?.. Ну, имъ пойдемъ… (Подходитъ къ Антону). Ты… Ваша милость! Рыжая борода! Что сычемъ-то смотришь? (Снимаетъ кольцо съ пальца). Вотъ это колечко подарила мнѣ твоя Параша, отдай ей назадъ, а то я и его пропью. (Бросаетъ кольцо). Подымай! (Акулинѣ). Пойдемъ, родимая (Запѣваетъ).

Ужъ какъ нѣтъ у насъ такого молодца,

Какъ Степана Селиверстовича!

(Свищетъ). Ой, гуляй!.. (Уходитъ съ Акулиной).

Антонъ (послѣ; нѣкотораго молчанія). Экой разбойникъ.

Лукьянъ. Экой оборотень.

Ѳомка (вслѣдъ уходящему Степану). Воровская петля!

Антонъ. Экой пьяница!

Лукьянъ. Что ужъ и говорить! Пойдемъ-ка, сватъ, да съ перереполоху-то выпьемъ.

Антонъ. Выпьемъ, сватушка, выпьемъ. (Кричитъ). Эй! цѣловальникъ!

Зуда (въ дверяхъ). Что приказать изволите?

Антонъ. Штофъ зеленчаку!

Зуда (отворяя двери). Милости просимъ, гости дорогіе.