Молодой - да из ранних (Григорьев) — ДО

ТЕАТРЪ П. И. ГРИГОРЬЕВА.

ТОМЪ II.

ИЗДАНІЕ КНИГОПРОДАВЦА М. Ѳ. ВОЛЬФА,

ТИПОГРАФА ИМПЕРАТОРСКИХЪ С.-ПЕТЕРБУРГСКИХЪ ТЕАТРОВЪ.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ МОСКВА

Гостинный Дворъ, № 18, 19 и 20. Кузнецкій мостъ, домъ Рудакова

1870.

МОЛОДОЙ — ДА ИЗЪ РАННИХЪ.

Комедія въ трехъ дѣйствіяхъ.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:

АЛЕКСѢЙ НИКОЛАЕВИЧЪ ЭЗЕЛЬСКІЙ, старый баринъ, богатый помѣщикъ.

СОФЬЯ ВАСИЛЬЕВНА его жена.

ЛЮБУШКА, ихъ дочь.

АЛБЕРТЪ АЛЕКСАНДРОВИЧЪ ХРИБЗОВИЧЪ, господинъ на всѣ руки, пріѣхавшій изъ-за границы.

МИХАЙЛО АЛЕКСѢЕВИЧЪ КЕРЧЕНСКІЙ, Франтъ, игрокъ и волокита.

НАТАЛЬЯ СЕМЕНОВНА КАНДАЗУРОВА, живущая въ домѣ Эзельскихъ компаніонкой и наставницей ихъ дочери.

ДІОМИДЪ ПЕТРОВИЧЪ ТИХОБРАЗОВЪ, молодой человѣкъ подъ покровительствомъ старика Эзельскаго, завѣдующій домашнею библіотекою.

ОЛИМПІАДА КСЕНОФОНТОВНА ШАРИКОВА, пожилая вдова, помѣщица, страстная охотница до всего романическаго, сама пишетъ стихи.

БОРИСЪ ѲЕДОРОВИЧЪ Г. КУСАКОВСКІЙ, штабсъ-капитанъ въ отставкѣ, имѣющій виды на г-жу Шарикову.

ЕЛИСѢЙ СТЕПАНОВИЧЪ ПИЧУШКА, мелкопомѣстный дворянинъ.

КАМЕРДИНЕРЪ г. Эзельскаго.

ЕФИМЪ ГАВРИЛОВЪ, староста.

КАЗАЧЕКЪ.

ГОРНИЧНАЯ.

1, 2 ЛАКЕИ (безъ рѣчей),

Дѣйствіе происходитъ въ деревнѣ г. Эзельскаго.

ДѢЙСТВІЕ I.

(Театръ представляетъ залу выходящую окнами и крыльцомъ въ садъ. По сторонамъ нѣсколько дверей въ другія комнаты. По стѣнамъ въ большихъ старинныхъ рамахъ картины. Столы, стулья, трюмо, кресла, письменный приборъ, и разныя книги разбросаны по столамъ.)

ЯВЛЕНІЕ I.

КЕРЧЕНСКІЙ и ХРИБЗОВИЧЪ (входятъ вмѣстѣ).

Керченскій. Сюда, сюда, мой любезный другъ! Я здѣсь въ домѣ почти какъ свой человѣкъ, и съ удовольствіемъ отрекомендую тебя Здѣшнему помѣщику. Какъ я радъ, что наконецъ ты возвратился изъ чужихъ краевъ! Значитъ, мы опять попрежнему будемъ жить и дѣйствовать вмѣстѣ, какъ задушевныя друзья! а? не правдали?

Хрибзовичъ. Да, да, mon cher, я нарочно по пріѣздѣ изъ-за границы прежде всего бросился отыскивать тебя, чтобъ вѣрнѣе получить свѣдѣнія о тѣхъ лицахъ, которыя особенно нужны для моихъ предпріятій.

Керченскій. Благодарю тебя за довѣріе и добрую память! но, въ ожиданіи хозяина, скажи пожалуйста, гдѣ ты скитался такъ долго? Какъ жилъ въ чужихъ краяхъ? чѣмъ занимался особенно? имѣлъ ли сердечныя привязанности? а? будь откровененъ!

Хрибзовичъ (холодно). Любезный Михайло Алексѣевичъ, теперь, разсказывать обо всемъ моемъ странствіи я не стану, потому, что прежде нужно устроить себя. Скажу тебѣ коротко и просто безъ подробностей: пока было много денегъ, жилъ я въ Германіи, во Франціи, въ Англіи, весело, беззаботно, моталъ деньги, какъ многіе паши русскіе туристы; бѣгалъ безъ ума за женщинами, не щадилъ никакихъ издержекъ для своихъ удовольствій! Словомъ, года три былъ въ какомъ-то упоительномъ чаду! наконецъ по немногу началъ остывать, чувствовать устатокъ, а притомъ, и карманныя обстоятельства также поистощились, оказалось: что жить только сердцемъ, слишкомъ тяжело и разорительно; пришлось начать жить головой, т. е. понимаешь, мой другъ, работать умомъ? видя, какъ другіе ловко и счастливо играютъ во всѣ игры, я также пустился искать счастія въ картахъ; ну, и, пока попадались простодушныя жертвы, я тоже довольно ловко возвышалъ свои фонды, многіе и изъ нашихъ соотечественниковъ поплатились мнѣ великолѣпно! иные, въ отчаяніи уходя отъ меня, правда, давали моему невинному искусству разные глупѣйшія имена, но, я за это не гнѣвался, потому что, человѣкъ съ умомъ и современными направленіемъ никогда не сердится за пустяки. По разнымъ обстоятельствамъ въ жизни, мой характеръ сформировался такъ хорошо, такъ ровно, примирительно, что я вообще мастерски владѣю собою.

Керченскій. Ахъ, какъ бы я желалъ, быть во всемъ похожимъ на тебя, mon cher!.. но, нѣтъ! мои пылкія и глупыя увлеченія зачастую лишаютъ меня средствъ разсуждать здраво. Но, однако, продолжай…

Хрибзовичъ. И такъ, я сталъ съ успѣхомъ поправлять игрою свое состояніе, наконецъ, недавно, съ полгода назадъ, напалъ не кстати на богатѣйшаго англичанина, который, изъ каприза, или упрямства, отнялъ у меня все, все, понимаешь? Я хотѣлъ, чтобъ онъ мнѣ поплатился, а кончилось тѣмъ, что я остался чистымъ такъ, какъ будто-бы у меня никогда ничего не было!

Керченскій. Что же ты? разумѣется, пришелъ въ отчаяніе?

Хрибзовичъ. Нѣтъ. Назвалъ только себя дуракомъ, просидѣлъ не двигаясь съ мѣста цѣлыя сутки, потомъ молча проходилъ изъ угла въ уголъ цѣлый день, а потомъ, когда опомнился, сталъ повсюду искать знакомыхъ, и къ счастію попалъ на одного богатаго графа, который далъ мнѣ у себя убѣжище, а послѣ нѣкоторыя средства къ поддержанію кредита. Тутъ я бросилъ играть, увѣрился на опытѣ, что такъ жить нельзя, началъ думать о будущемъ, остепенился, сталъ сходиться съ почтенными коммерческими людьми, началъ посѣщать всѣ мануфактуры, фабрики, заводы, наблюдалъ усердно за всякими торговыми дѣлами и предпріятіями, однимъ словомъ ознакомился, изучилъ въ подробности коммерцію многихъ странъ, изложилъ на бумагѣ всѣ мои наблюденія, и теперь пріѣхалъ сюда съ полнымъ запасомъ самыхъ вѣрныхъ и полезныхъ открытій; хочу печатію и изустно дѣлать воззванія къ нашимъ капиталистамъ, чтобъ подвигнуть ихъ на самыя блестящія предпріятія!

Керченскій. Браво! Я готовъ быть въ нашемъ краю твоимъ глашатаемъ! Познакомлю тебя со всѣми нашими богатыми помѣщиками, которые дѣйствительно не умѣютъ ничего предпринять полезнаго. Ты являешься у насъ какъ нельзя болѣе кстати, потому что теперь во всей почта Россіи начинаетъ пробуждаться духъ предпріимчивости, а мы еще все сидимъ ничего не дѣлая.

Хрибзовичъ. Все это оттого, мой другъ, что нѣтъ около васъ людей практическихъ, даровитыхъ, умѣющихъ развить общеполезные вопросы. Скажи пожалуйста, Михаило Алексѣевичъ: здѣшній хозяинъ, я знаю, очень богатый землевладѣлецъ; но можно ли съ нимъ сойдтись такъ, чтобъ онъ неотвергъ моихъ предложеній? Я хочу, при его вліяніи на другихъ помѣщиковъ, образовать здѣсь въ уѣздѣ, самую полезнѣйшую компанію на акціяхъ. Выгоды будутъ неисчислимы!

Керченскій, О, съ твоимъ умомъ, ты вѣрно съумѣешь расположить его къ себѣ! Алексѣй Николаичъ Эзельскій хоть и старикъ, но довѣрчивъ, добръ и помѣшанъ на томъ чтобъ идти за временемъ, не отставать отъ вѣка; охотно хватается за все, что можетъ быть полезно ему и другимъ, и очень любитъ, когда говорятъ, или пишутъ о его образцовомъ хозяйствѣ. —

Хрибзовичъ. Понимаю! Это слабость многихъ богатыхъ людей… Съ такими людьми пріятно будетъ имѣть дѣло! Но, кѣмъ онъ здѣсь окружонъ? Это мнѣ также необходимо знать, чтобъ какъ должно умѣть вести себя?

Керченскій. У старика есть жена, желающая управлять всѣмъ домомъ, но у нея свой забавный конекъ: она сама и окружающіе (кромѣ однако здѣшней гувернантки) убѣждены, что барыня чрезвычайно умна и проницательна! О комъ Софья Васильевна что скажетъ, или сдѣлаетъ свое опредѣленіе, всѣ въ домѣ должны быть согласны, что это непремѣнно такъ. Но, вообрази, старуха убѣждена, что дочь ея самый милый ребенокъ, непонимающій ни о чемъ, кромѣ куколъ, — между тѣмъ (вполголоса ему) дочька влюблена въ меня страстно!

Хрибзовичъ. А поздравляю! счастливецъ! ну, и ты, конечно, отвѣчаешь ей тѣмъ же?

Керченскій. Разумѣется, мой другъ! Любушка такъ хороша, такъ интересна, что я самъ влюбился въ нее до безумія, хочу непремѣнно жениться, но боюсь только…

Хрибзовичъ. Чего же?

Керченскій. Препятствій со стороны проницательной матушки, и кое-какихъ деревенскихъ враговъ…

Хрибзовичъ. Неужели у тебя есть враги?!

Керченскій. Какъ у всякаго порядочнаго человѣка! но, по счастію, здѣсь въ домѣ есть одно благодѣтельное существо, которое вполнѣ понимаетъ меня, и во всѣхъ случаяхъ стоитъ за меня горою! Это Наталья Семеновна Кандазурова, компаньонка и наставница моей очаровательной Любушки. Она, очень искусно устроиваетъ наши tête-a-tête, остерегаетъ отъ промаховъ, женщина, какъ говорится, съ тактомъ и безъ предразсудковъ. За какой нибудь браслетъ, серьги, или тому подобныя бездѣлушки, служитъ намъ неизмѣнно, а въ домѣ вообще, своимъ умомъ и хитростью, беретъ верхъ надо всѣми.

Хрибзовичъ. Значитъ, она играетъ извѣстную роль женщины, для которой всѣ средства хороши, лишь бы вели къ цѣли. Ну, кто изъ мужчинъ здѣсь еще находится при старикѣ хозяинѣ?)

Керченскій. Да изъ людей замѣчательныхъ или умныхъ кромѣ меня нѣтъ почти никого. Бываетъ здѣсь отставной капитанъ, помѣщикъ Кусаковскій, человѣкъ совсѣмъ пустой и болтунъ, крикунъ ужасный. Я его терпѣть не могу! Ѣздитъ также одинъ изъ мелкопомѣстныхъ дворянъ, Елисѣй Степанычъ Ппчушка, прихлѣбатель, вѣчно жалующійся на свои недостатки и нынѣшнюю дороговизну. Ѣздитъ часто сюда вдова помѣщица Шарикова, предметъ любви капитана, романическая дура,.и больше ничего. Ну, кто еще? (Вспомнивъ) Да! Живетъ еще здѣсь у старика одинъ юноша, бѣднякъ, какой-то Тихобразовъ, опредѣленный недавно въ должность библіотекаря.

Хрибзовичъ. Ну, что же онъ? умный малый? имѣетъ вліяніе на старика?

Керченскій. О! нѣтъ! его даже, говорятъ, скоро прогонятъ отсюда. Этотъ юноша — существо самое ничтожное. Старикъ былъ друженъ съ его отцомъ, и взялъ къ себѣ сироту, чтобъ устроить его будущность. Между тѣмъ юноша повелъ здѣсь себя глупо. — Онъ является только съ визитомъ поутру, потомъ къ обѣду, къ чаю, къ ужину, и баста! Это здѣсь значитъ домашній библіотекарь! У старика даже заведена здѣсь школа для распространенія между крестьянами грамотности. Старикъ, чтобъ отличиться передъ всѣми, завелъ у себя библіотеку, съ тѣмъ, чтобъ ею пользовались всѣ сосѣди — любящіе чтеніе. Но эта затѣя только сначала казалась всѣмъ весьма полезною, а теперь разумѣется брошена. Вообрази себѣ, кчему служитъ теперь эта библіотека, о которой такъ громко кричали всѣ любители нашего провинціальнаго просвѣщенія: тамъ, какъ въ мѣстечкѣ необитаемомъ, бываютъ только наши любовныя свиданія! ха! ха! ха! и если тебѣ впослѣдствіи понадобится со мной, или съ кѣмъ другимъ объясниться но секрету, знай что это самое удобное и безопасное мѣсто!

Хрибзовичъ. Благодарю тебя, мой другъ, за всѣ эти по. дробности. Теперь, какъ я вижу, знакомство мое со старикомъ не останется безъ добрыхъ послѣдствій… (жметъ ему руку). Будь увѣренъ, что если мнѣ представится случаи развить умно всѣ свои планы, я съумѣю быть тебѣ благодарнымъ!

Керченскій. Э! за что? что за вздоръ! мнѣ бы только жениться на моей очаровательной Любушкѣ и я заживу на славу! (Смотритъ въ глубину). Однако, постой, идутъ… не старикъ ли?.. Я васъ познакомлю… ахъ, нѣтъ это Наталья Семеновна и съ нею моя прелесть, вѣрно идутъ гулять. Вотъ кстати, я тебя представлю имъ какъ своего добраго друга.

ЯВЛЕНІЕ II.

ТѢ ЖЕ, НАТАЛЬЯ СЕМЕНОВНА КАНДАЗУРОВА идетъ взявъ подъ руку ЛЮБУШКУ. (У обѣихъ надѣты мушкетерки, въ рукахъ зонтики.)

Кандазурова (увидя Керченскаго), Михайло Алексѣевичъ! такъ рано, и вы уже пріѣхали къ намъ! впрочемъ, мы ожидали васъ…

Керченскій. Отъ всей души благодарю васъ, добрая Наталья Семеновна, за привѣтливую встрѣчу! Какъ ваше здоровье Любовь Алексѣевна?

Любушка. Слава Богу, благодарю васъ…

Кандазурова (вполголоса). А это что за новое лицо? я въ первый разъ вижу…

Керченскій. Рекомендую вамъ: это мой добрый другъ, Альбертъ Александровичъ Хрибзовичъ! Онъ почтетъ себя очень счастливымъ, если удостоится вашего благосклоннаго пріема… человѣкъ — прекраснаго сердца, умный, любезный, готовъ на всякія услуги! словомъ это человѣкъ, какихъ, право, не много! между тѣмъ, много лѣтъ путешествовалъ съ благой ученой цѣлью по всей Европѣ и привезъ въ свое отечество столько истинно полезнаго, что мы его просто должны на рукахъ носить!

Хрибзовичъ (непринужденно раскланиваясь). Другъ мой слишкомъ щедръ на похвальныя рекомендаціи; чтобъ оправдать ихъ, надо…

Кандазурова (перебивая его). Вамъ надо только быть съ нами также откровеннымъ, какъ вы откровенны съ вашимъ другомъ.

Керченскій. О, въ этомъ случаѣ, Наталья Семеновна, можете быть увѣрены, что онъ съ перваго втораго свиданія готовъ высказать вамъ всѣ свои задушевныя мысли! въ наше время хоть это можно считать слабостью, но ужъ Альбертъ мой таковъ! Я увѣренъ что вы, и самъ почтенный Алексѣй Николаичъ полюбятъ его всей душой!

Кандазурова. О, безъ сомнѣнія! если наше деревенское скучное житье понравится Альберту Александровичу, мы будемъ очень рады; только пожалуйста не смѣйтесь надъ нашими странностями; мы живемъ просто, требованія наши для жизни слишкомъ ограниченны, мы почти не имѣемъ никакого понятія о европейскомъ образѣ жизни. Весной, лѣтомъ, осенью, мы заняты своимъ сельскимъ хозяйствомъ, зимою — убиваемъ время за книгами, музыкой, или ѣздимъ въ гости къ добрымъ сосѣдямъ, вотъ и вся наша жизнь. (Въ это время Керченскій тихо разговариваетъ въ углу съ Любушкою).

Хрибзовичъ. И повѣрьте, Наталья Семеновна, что эта простая жизнь во сто разъ лучше всякой столичной жизни! Я перебывалъ почти во всѣхъ столицахъ Европы, видѣлъ какъ люди бѣснуются, убивая на роскошь и удовольствія свои капиталы, здоровье, все, и чѣмъ же кончаютъ? съ горькимъ разочарованіемъ возвращаются потомъ въ какой побудь уединенный уголокъ, чтобъ кое-какъ дожить свой вѣкъ въ горѣ и бѣдности, поневолѣ раскаиваются во всѣхъ прошедшихъ глупостяхъ, или каждому встрѣчному жалуются только на свои несчастія! Нѣтъ, я не такъ понимаю жизнь. Въ наше время необходимо жить поумнѣе нашихъ простодушныхъ отцовъ, всякій порядочный человѣкъ обязанъ по долгу и совѣсти дѣйствовать теперь для пользы общественной; свой умъ, познанія, опытъ, — не убивать на пустяки, а употреблять ихъ для общаго блага. Такъ увѣряю васъ, что теперь нигдѣ лучше какъ въ деревнѣ можно жить съ истиннымъ удовольствіемъ для себя и другихъ.

Кандазурова (про себя). Ахъ, какой онъ интересной мужчина! (Ему) Вы, какъ я вижу, Альбертъ Александрычъ, вполнѣ современный человѣкъ! въ нашемъ обществѣ вы вѣроятно встрѣтите отъ всѣхъ полное сочувствіе…

Хрибзовичъ. Душевно буду радъ… особливо, если, при вашемъ содѣйствіи, познакомлюсь съ здѣшнимъ хозяиномъ, о которомъ слышалъ столько хорошаго…

Кандазурова. О, будьте увѣрены, мы постараемся, чтобъ вы нашли здѣсь самый радушный пріемъ.

Хрибзовичъ. Благодарю васъ…

Кандазурова. Нашъ Алексѣй Николаичъ, уѣхалъ теперь въ поле, мы, я думаю, гуляючи встрѣтимъ его и предупредимъ о вашемъ пріѣздѣ. Любушка! намъ пора! (Про себя) Преинтересный, очень напоминаетъ одного изъ моихъ обожателей, который въ 48 году похитилъ у меня сердце и на двѣ тысячи брилліантовъ!

Керченскій (вполголоса Любушкѣ). не забудьте же.мой ангелъ, если нельзя будетъ здѣсь, объ всемъ условиться, я васъ жду въ библіотекѣ. Надо же наконецъ дѣйствовать рѣшительно.

Кандазурова. Любушка!

Любушка (подходя къ ней). И готова, Наталья Семеновна… (Тихо Керченскому) adieu Michel! Я непремѣнно постараюсь быть, лишь бы она… (показывая на Кандазурову).

Керченскій. Ну, что добрѣйшая Наталья Семеновна, довольны ли вы моимъ другомъ Альбертомъ? Можемъ ли мы надѣяться на ваше доброе расположеніе?

Кандазурова (поправляя волосы у зеркала). Что за вопросъ; я готова съ удовольствіемъ сдѣлать все, что только зависитъ отъ меня…

Керченскій (Хрибзовичу). О, въ такомъ случаѣ, мой другъ, мы можемъ быть увѣрены въ полномъ успѣхѣ, потому что здѣсь все зависитъ отъ доброй Натальи Семеновны!

Кандазурова (взявъ подъ руку Любушку). Съ чего вы это взяли? здѣсь есть хозяйка въ домѣ, безъ согласія которой мы ровно ничего не смѣемъ, это всѣмъ извѣстно. Не правда ли, Любушка?

Любушка. Конечно. Моя мамаша любитъ сама всѣмъ распоряжаться, какъ главная хозяйка въ домѣ. Притомъ она такъ умна, такъ проницательна, что каждое ея слово для насъ…

Кандазурова (перебивая). Ну, да, и проч. и проч., пойдемъ, мой ангелъ!.. намъ пора… до свиданья, господа!..

Хрибзовичъ (раскланиваясь обѣимъ). До пріятнаго свиданія…

Керченскій (спохватясь). Ахъ, виноватъ, Наталья Семеновна! Простите ради Бога… помните, я на прошлой недѣлѣ какъ-то проспорилъ вамъ одну бездѣлушку? Позвольте же расквитаться… вотъ она… (отдаетъ ей небольшой футляръ).

Кандазурова (принимая). А! благодарю васъ за память! (Уходя съ Любушкой разсматриваетъ) Да, очень миленькая вещица… смотри, ma chère, съ какимъ вкусомъ! какая отдѣлка!..

Любушка. Да… да… очень мило! это, кажется, вашъ любимый камень? надѣньте, пожалуста сейчасъ надѣньте!.. (Обѣ уходятъ.

ЯВЛЕНІЕ III.

ХРИБЗОВИЧЪ и КЕРЧЕНСКІЙ (провожая глазами уходящихъ).

Хрибзовичъ (про себя). Эта Любушка такъ хороша что я… впрочемъ, надо прежде хорошенько сойтись съ отцомъ и матерью, это главное.

Керченскій (подходя). Взяла, значитъ мнѣ можно всего надѣяться… Что, мой другъ? Хорошо ты разсмотрѣлъ мою прелесть? а? не правда ли, вѣдь это само совершенство! съ каждой встрѣчей съ нею я все больше прихожу въ восторгъ отъ нее!

Хрибзовичъ. Да… глаза очень хороши! Въ нихъ такъ много жизни… невольно позавидуешь твоему счастію! Сверхъ того, она, разумѣется, съ хорошимъ приданымъ?

Керченскій. О, безъ сомнѣнія! единственная дочь, отецъ и мать старики богатые; женившись намъ можно пожить въ полное удовольствіе! ну, а что ты скажешь о Натальѣ Семеновнѣ?

Хрибзовичъ. Судя по нѣкоторымъ словамъ и плутовскимъ взглядамъ, видно, что это такая компаньонка и наставница, какихъ я встрѣчалъ много на Русп. Интриговать со всѣми, обманывать, хитрить для своей только пользы, вотъ ихъ главная обязанность въ богатомъ семействѣ. Я увѣренъ, что она здѣсь и на старика хозяина имѣетъ также неотразимое вліяніе?

Керченскій. Угадалъ! старикъ готовъ кажется, для нея все сдѣлать! я не могу знать, есть ли между ними что серьезное, но видно по всему, что она… (за кулисами раздается громкій, порывистый хохотъ). Ну, это прикатилъ грубіянъ Кусаковскій! пожалуста не сходись съ нимъ, это въ полномъ смыслѣ деревенскій невѣжда! Лжетъ на всѣхъ, выдумываетъ небылицы, и все для того только, чтобъ потѣшать здѣшняго помѣщика, да поѣсть дня три на его счетъ. (За кулисами голосъ Кусаковскаго). Славно! ха! ха! Молодецъ, собака!!

Хрибзовичъ. Да онъ имѣетъ здѣсь свое помѣстье?

Керченскій. Имѣлъ что-то, но разумѣется какъ, многіе, все промоталъ и проигралъ.

ЯВЛЕНІЕ IV.

ТѢ ЖЕ, КУСАКОВСКІЙ (въ кавалерійскомъ костюмѣ, съ огромными полу сѣдыми усами и бакенбардами. Голосъ рѣзкій и грубоватый, подъ мышкою связка книгъ).

Кусаковскій (въ дверяхъ). Ха! ха! ай, да Ермушка! молодецъ-собака! Не могъ не напроказить! Рожа ты глупая, убирайся къ черту! (входитъ) представьте, Алексѣй Николаичъ, какая вышла исторія вмѣстѣ съ географіей… (осмотрѣвшись). Эхъ; пардонъ, господа!.. я летѣлъ къ хозяину… (Хрибзовичу). Позвольте, съ кѣмъ имѣю честь встрѣчаться?.. (Керченскому) вашу-то честь я ужъ давно знаю… (Хрибзовичу) А васъ, впервые, кажется, имѣю честь созерцать въ здѣшнемъ благодатномъ домѣ?..

Хрибзовичъ. Точно такъ, я только-что пріѣхалъ изъ столицы, желаю свести знакомство съ здѣшнемъ почтеннымъ хозяиномъ, который, сколько, я слышалъ…

Кусаковскій. А! милости просимъ! столичный гость для насъ, я вамъ скажу, птица важная! Вы уже зрѣли Алексѣя Николаича?

Хрибзовичъ. Нѣтъ еще, онъ, говорятъ, въ полѣ, я дожидаюсь.

Кусаковскій. А! такъ, во ожиданіи хозяина, позвольте имѣть сугубую честь рекомендовать вамъ себя....

Хрибзовичъ. Очень пріятно…

Кусаковскій (перебивая). Пріятно ли вамъ, непріятно, дѣло это еще пока подъ завѣсою неизвѣстности; но честь имѣю доложить, что я отставной штабсъ-капитанъ Борисъ Ѳедоровъ сынъ Кусаковскій, служилъ нѣкогда подъ побѣдоносными орлами нашей Россійской арміи! дрался съ персами, турками и другими народами разъ десятокъ, за что израненъ, истыканъ и перецарапанъ какъ какая нибудь собака! Но, по милости всещедраго Создателя, бодръ духомъ, здоровъ и веселъ; ѣмъ и сплю за троихъ, а пью все, что есть, и хорошее, и всякую дрянь съ неописаннымъ удовольствіемъ! Сверхъ того, имѣлъ жену, достойную пользоваться всѣми благами жизни, по она, производя на свѣтъ моего сынишку, заблагоразсудила отойти въ жизнь вѣчную, гдѣ нѣтъ ни болѣзней ни печали! теперь, на закатѣ дней моихъ, и особливо когда передъ сырой скверной погодой захватываетъ поясницу, я, имѣя сынка и не имѣя большихъ капиталовъ, боясь такожде преждевременно протянуть ноги какъ старая собака, намѣреваюсь предпринять наискорѣйшій походъ во вторичное супружество съ извѣстной здѣсь вдовицей Олимпіадой Ксенофонтовной Шариковой-съ! (шаркнувъ ногою кланяется). Вотъ вамъ и все-съ!

Хрибзовичъ (протягивая ему руку). Для меня весьма любопытно свести знакомство съ людьми почтенными и особливо, знающими хорошо здѣшній край…

Кусаковскій. О, въ отношеніи края, такъ могу сказать! что и въ срединѣ и по краямъ знаемъ все здѣсь прозябающее; намъ, знаете, дѣлать больше нечего — какъ узнавать, наводить справки, разводить бобы, пересыпать изъ пустаго въ порожнее, и проч., я по этой части собаку съѣлъ и моськой закусилъ! вотъ, напримѣръ! (указывая на Керченскаго). Вы уже отчасти знаете сего молодого и распрекраснаго господина? — это Михайло Алексѣичъ Керченскій!..

Хрибзовичъ. Да, очень знаю.

Керченскій. Тутъ ваша рекомендація вовсе не нужна…

Кусаковскій. А почему бы такъ-съ не нужна? (Хрибзовичу) вы, его изволите знать, можетъ статься, только съ одной стороны, а я, можетъ быть, вѣдаю его же со всѣхъ прочихъ сторонъ. Укажите свой взглядъ, и свое, такъ сказать, обозрѣніе! Вы, можетъ быть, ужъ слышали, что мы не имѣемъ удовольствія другъ-другу нравиться? Какъ быть, насильно милъ не будешь! Они не любятъ меня, я не жалую ихъ, а между тѣмъ я всегда хвалю Михаила Алексѣича, это т. е. такой человѣкъ!.. такой!.. (тихо Хрибзовичу) просто дрянь человѣкъ! собака! никуда негодится; (вслухъ) человѣкъ онъ, сударь вы мой, очень у насъ замѣчательный въ отношеніи всякаго разнаго донжуанства! плѣнитель, побѣдитель всѣхъ молодыхъ и старыхъ женскихъ сердецъ! рѣдкая изъ здѣшнихъ томныхъ красавицъ не говоритъ ему:

«Ахъ, почто ты безпокоишь?

«Ты погибель мою строишь»!

Такъ ли, другъ Михайло Алексѣичъ? а? хе! хе!

Керченскій. Полноте пожалуйста пустяки болтать!

Кусаковскій. А вы, полноте пожалуста свои грѣшки-то скрывать! нынче прямота, сударь, откровенность, гласность, какъ говорятъ, должна быть во всѣхъ нашихъ грѣшныхъ похожденіяхъ! и въ самомъ дѣлѣ, что лучше того какъ не скрывать ничего; прежде, бывало, всѣ эти наши пакости, воровство, предательство, все это творилось въ тихомолочку, все закрывалось, пряталось, замазывалось всякими гнусными манерами, — а нынче, чудо! напр. ужъ коли воръ такъ воръ, такъ громогласно и провозглашаютъ, отлично! неправда ли? Теперича покрайности знаешь, съ какимъ печатнымъ бездѣльникомъ имѣешь дѣло! да и сколько чего и какъ не скрывай, а правда — какъ масло, всегда всплыветъ на верхъ! я вотъ, теперь, досконально знаю, что меня, напримѣръ, ругаетъ почти всякая собака, что я и то — и сё, что я будто и живыхъ людей ѣмъ, и мертвымъ не даю покою, но мнѣ все это чортъ перебери! я сплю крѣпко, ѣмъ плотно, пью какъ мнѣ благопотребно, и концы въ воду! (Хрибзовичу) А вы, сударь, какъ? того ли мнѣнія? ась? вы держитесь какъ? — стараго или новаго пониманія вещей? я, какъ видите, иду, хочу идти за нашимъ временемъ, а вы какъ изволите шествовать? ась?

Хрибзовичъ. Разумѣется, такъ же какъ вы, и всѣ порядочные люди.

Кусаковскій. Это важно! это честнѣе и лучше всего! Здѣшній хозяинъ, тоже, я вамъ доложу, человѣкъ съ душой настоящей! на все доброе, прекрасное, полезное готовъ когда угодно-съ! Баринъ, сударь! Баринъ русскій на дѣлѣ, а не на словахъ! нѣтъ этого, черстваго, холоднаго эгоизма, душа, сударь, это русская, теплая душа! у насъ вѣдь, знаете, есть и дрянь народъ, разная дрянь, урожай на нее вообще въ нашемъ отечествѣ изобильный! я вотъ вамъ даже про себя скажу: я, какъ землевладѣлецъ — самаго неважнаго сорту, отъ двухъ-трехъ неурожаевъ пожалуй и духъ вонъ! домишко мой, говорятъ, и изящной архитектуры, но преклонился уже долу; добрымъ кулакомъ хвать по боку, такъ онъ такъ въ прахъ и обратится! но добрѣйшій Алексѣй Николаичъ, говоритъ: нѣтъ, Борисъ Ѳедорычъ, на посѣвъ-то я тебѣ, говоритъ, дамъ само собой сколько нужно, но и домишко-то твой хочется мнѣ привести въ порядокъ, ты же, говоритъ, и жениться хочешь, такъ надо чтобъ и будущимъ дѣткамъ твоимъ было въ чемъ жить порядочно! — а? каковъ старикъ-съ? и главное какого высокаго мнѣнія о моей грѣшной особѣ? думаетъ, что я, женившись на Олимпіадѣ Ксенофонтовнѣ, еще ребятишекъ имѣть буду! хе! хе! Каковъ же я собака? а? вы еще не видали мою Олимпіаду Ксенофонтовну, она ѣдетъ вслѣдъ за мною?..

Хрибзовичъ. Не имѣлъ еще удовольствія, но мелькомъ слышалъ, что она…

Кусаковскій. Не отъ него ли-съ? не вѣрьте Михаилѣ Алексѣичу! онъ, какъ дипломатъ нашего уѣзда, правды сущей не скажетъ! На зло мнѣ пожалуй еще изобразитъ вамъ ее въ ложномъ свѣтѣ. А я вамъ доложу, что моя вдовица, хоть красотой никого не ошеломитъ, но имѣетъ всѣ эти доброкачественныя Формы, натура не поджарая, овдовѣла еще недавно и очень неожиданно: мужъ былъ не совсѣмъ дрянь человѣкъ, но, любя комфортъ и нѣгу, опился, собака, домашнимъ ерофѣичемъ.

Керченскій. Послушайте, да что намъ за дѣло до всего этого?

Кусаковскій (грубо). Я не съ вами говорю-съ, такъ сдѣлайте чувствительное одолженіе: помолчите о чемъ нибудь! (Хрибзовичу) И такъ, сударь, теперь одно только больно царапаетъ мое сердце: вдовушка Олимпіада слишкомъ вдалась въ чтеніе всякой дурацкой романистики, разчувствовалась, пишетъ стихи, и здѣсь больно зарится на одного смазливаго юношу, который служитъ у хозяина библіотекаремъ. Я хоть не ревнивъ, но желалъ бы, знаете, отъ души имѣть законную причину поколотить этого мальчугана! Не варитъ у меня желудокъ всѣхъ этихъ благообразныхъ обольстителей Донъ-жуановъ! Такъ-бы иного и съѣздилъ, какъ говорятъ, въ рожественскую! А вы, вы, пода для чего пожаловали? по какому, т. е.: особенному побужденію но дѣламъ, или такъ же пуръ-пасе-ле-танъ?

Хрибзовичъ. По дѣламъ, и очень серьезнымъ.

Кусаковскій. А! такъ позвольте вашу руку въ мою длань! (Оглядываясь) Да кстати, вотъ возвратился, кажется, и самъ высопочтенный хозяинъ!..

ЯВЛЕНІЕ V.

ТѢ ЖЕ и АЛЕКСѢЙ НИКОЛАИЧЪ ЭЗЕЛЬСKIЙ (сѣдой старикъ, одѣтъ по лѣтнему, соломенная шляпа на головѣ, въ рукахъ трость). За нимъ КАМЕРДИНЕРЪ и КАЗАЧЕКЪ (держатъ образчики холста, шерсти, пеньки, нѣсколько мѣшечковъ съ зернами).

Кусаковскій (громогласно). Привѣтъ и доброе здоровье отцу и благодѣтелю!

Эзельскіий(привѣтно улыбаясь). А! здравствуйте, господа. (Слугамъ). Отнесите это все въ мои кабинетъ. (Слуги уходятъ съ вещами.) Ну, Борисъ, ты давно здѣсь балагуришь?

Кусаковскій. Нѣтъ, благодѣтель, съ четверть часа. Ѣхалъ къ вамъ все рядомъ съ много-чувствительной Олимпіадой, и все было у насъ хорошо, да на дорогѣ мой холопъ Ермушка завидѣлъ летящую тетерьку, соблазнился, дуракъ, бацъ неожиданно изъ ружья, и такъ испугалъ нѣжную Ксенофонтовну, что она расплакалась, разбранила насъ и прогнала впередъ, а сама вышла изъ тарантаса чтобъ успокоить нервы.

Эзельскій. Хорошъ же ты! а еще сватаешься (Обращаясь къ Хрибзовичу). Вѣроятно объ васъ сейчасъ мнѣ говорила Наталья Семеновна? Очень радъ вашему пріѣзду… (Хрибзовичъ кланяется).

Керченскій. Да, Алексѣй Николаичъ, рекомендую вамъ моего лучшаго друга и товарища! Это Альбертъ Александровичъ Хрибзовичъ, прекрасный человѣкъ, недавно возвратившійся изъ долголѣтняго путешествія, большой знатокъ сельскаго хозяйства, мануфактуристъ, заводчикъ, все что хотите! ревностный поклонникъ всѣхъ современныхъ вопросовъ. Онъ, зная о вашемъ образцовомъ хозяйствѣ, нарочно пріѣхалъ чтобъ имѣть честь лично познакомиться съ вами.

Эзельскій (протягивая руку Хрибзовичу). А! весьма, весьма радъ такому пріятному и полезному гостю!

Хрибзовичъ. Ваше превосходительство, очень буду счастливъ, если съумѣю заслужить ваше доброе расположеніе; и какъ человѣкъ практическій, съ любовью изучавшій многое полезное въ жизни, я готовъ буду отъ души подѣлиться съ за мы всѣми своими знаніями…

Эзельскій. Чрезвычайно обяжете! люди образованные, знающіе, въ настоящее время, для насъ, деревенскихъ простаковъ, очень нужны! Полюбите насъ, помогите, у меня же нынче столько разныхъ затѣй для улучшенія хозяйства, что голова кругомъ! хочется, пока ноги таскаю, все имѣніе устроить такъ, чтобъ и мнѣ было хорошо, да и добрымъ мужичкамъ нехудо!

Кусаковскій. Э, ваше превосходительство, при добромъ желаніи съ помощью Бога, посмотрите, непремѣнно все улучшится у насъ къ общему народному благу!

Эзельскій. Разумѣется мы всѣ въ этомъ убѣждены, и готовы ревностно трудиться для великаго дѣла! (Хрибзовичу) Прошу васъ, Альбертъ Александрычъ, пожаловать въ мой кабинетъ, тамъ побесѣдуемъ, я сейчасъ буду за вами, только отдамъ кое-какія домашнія приказанія. (камердинеръ и казачекъ выходятъ изъ кабинета.) Пожалуйте…

Xрибзовичъ. Я весь къ вашимъ услугамъ… (уходитъ въ кабинетъ.)

Керченскій (про себя). Ну а я теперь отправлюсь встрѣчать гуляющихъ (Уходитъ незамѣтно).

Эзельскій. Борисъ Ѳедорычъ!

Кусаковскій. Что, благодѣтель?

Эзельскій. Ты безъ меня съ гостемъ уже ознакомился нѣсколько?

Кусаковскій. Да-съ, кое-что съ нимъ пересыпалъ изъ пустаго въ порожнее.

Эзельскій. Такъ поди, пока, займи его чѣмъ нибудь…

Кусаковскій. Слушаю съ! только вѣдь я, собака, разныхъ спеціальныхъ мудростей — ни-ни! впрочемъ, волковъ бояться, такъ и въ лѣсъ не ходить! Давайте я ему снесу журналовъ и газетъ…

Эзельскій. Ихъ сейчасъ принесутъ. Эй! казачекъ!

Казачекъ. Здѣсь! что прикажете?

Эзельскій (садится). Поди, позови ко мнѣ библіотекаря съ журналами.

Казачекъ. Слушаю съ (уходитъ).

Эзельскій (камердинеру). А ты, Семенъ, поди къ женѣ, скажи, что столичный гость пріѣхалъ. Нужно приготовить ему хорошее помѣщеніе, да чтобъ въ кабинетъ она велѣла завтракъ подать, и распорядилась получше обѣдомъ.

Камердинеръ. Слушаю-съ (хочетъ идти).

Эзельскій. Ливрею къ обѣду на всѣхъ новую.

Камердинеръ. Слушаю-съ (уходитъ).

Эзельскій. Этотъ пріѣзжій господинъ, сколько я могъ замѣтить, весьма благовидной наружности… и какъ-то, съ перваго разу располагаетъ къ себѣ.

Кусаковскій. Да-съ! на видъ, знаете, того, джентельменъ! — А! вотъ къ вамъ и мой юноша съ газетами.

ЯВЛЕНІЕ VI.

ЭЗЕЛЬСКІЙ и ТИХОБРАЗОВЪ (въ лѣтнемъ сюртукѣ, со шляпою, вноситъ съ собою разные газеты и журналы).

Эзельскій. А! Діомидъ Петровичъ! пожалуста, не конфузьтесь…

Тихобразовъ (учтиво кланяясь). Алексѣй Николаичъ… честь имѣю поздравить васъ съ добрымъ утромъ…

Эзельскій. Спасибо, спасибо, что? принесъ журнальныхъ разныхъ новостей. Ну? вотъ, Борисъ Ѳедорычъ, спеси гостю что нибудь. (Кусаковскій взявъ газеты уходитъ.)

Тихобразовъ (кладетъ предъ нимъ книги на столъ). Журналы получены почти всѣ съ нынѣшней почтой, нынче очень аккуратно высылаютъ.

Эзельскій. Ну, садись-ка подлѣ меня… Литературу и современную политику, сегодня мы разбирать не станемъ, а поговоримъ-ка собственно о тебѣ, это нужнѣе…

Тихобразовъ (удивляясь). Обо мнѣ-съ? Что же вамъ угодно?

Эзельскій. Только ты, голубчикъ, не изволь на меня, сердиться… Я, ты знаешь, имѣю привычку говорить прямо, безъ увертокъ.

Тихобразовъ (Замѣтно улыбаяясь). Очень знаю, и благодарю васъ всегда за вашу отеческую откровенность.

Эзельскій. Послушай-же: жена моя, ты знаешь, добрая и умная женщина, дѣлаетъ все возможное для тебя и для всѣхъ; между тѣмъ она чрезвычайно недовольна тобою. Какъ женщина весьма проницательная, она видитъ и прямо говоритъ мнѣ: что ты неумѣешь быть благодарнымъ; что всякое съ ея стороны одолженіе ты принимаешь съ самымъ холоднымъ равнодушіемъ, и зачастую такъ насмѣшливо улыбаешься, что она сперва тебѣ прощала, по, наконецъ, не можетъ болѣе этого выносить! вчера, послѣ ужина, какъ она ни добра, но рѣшительно сказала мнѣ: что если ты не перемѣнишь своего поведенія, то долженъ будешь оставить мой домъ!

Тихобразовъ (съ замѣ;тною улыбкою). Неужели?! Это будетъ чрезвычайно жаль!.. но, сдѣлайте милость, если уже пошло на откровенность, извольте договаривать все, я признаюсь, ожидалъ давно этого объясненія.

Эзельскій (удивись). Ожи-далъ, да-вно?.. (смотритъ пристально ему въ глаза). Ну, такъ знай же, что, кромѣ жены, чрезвычайно недовольна тобой и наша добрая Наталья Семеновна Тихобразовъ (съ тою-же улыбкою). А!..

Эзельскій. Я не понимаю, что такое, особенное, можетъ быть между вами?

Тихобразовъ. Ничего, клянусь вамъ!.. Продолжайте…

Эзельскій. Однако, она жалуется мнѣ, что ты рѣшительно преслѣдуешь ее также своими злыми насмѣшками! а это уже, любезный другъ, и для меня непріятно, потому что я…

Тихобюразовъ (перебивая его). Потому, что вы… имѣете къ ней полное довѣріе… (съ намѣреніемъ) за что она я къ вамъ чувствуетъ чистую привязанность… уваженіе… и проч. и проч., не такъ ли?

Эзельскій. Ну, разумѣется, поэтому собственно я повѣрилъ ей мою дочь…

Тихобразовъ (принимая очень серьезную физіономію). Да-съ я это… знаю! и… но что же далѣе?

Эзельскій. Наталья Семеновна чрезвычайно деликатно дала маѣ почувствовать, что если ты такъ будешь продолжать обращаться, то она должна будетъ навсегда распрощаться съ нами! Въ самомъ дѣлѣ, за обѣдомъ ли, за чаемъ, при всякомъ случаѣ, я замѣчалъ самъ, ты пристально слѣдишь за нею глазами, если она что говоритъ серьезное, дѣльное, ты какъ нарочно только улыбаешься! Это и неучтиво, и конечно обидно гдѣ всѣ слушаютъ со вниманіемъ серьезный разговоръ, всѣ принимаютъ участіе, интересуются, вдругъ ты только одинъ въ тихомолку смѣешься! наконецъ, такимъ поведеніемъ ты всѣхъ вооружаешь на себя!

Тихобразовъ. Да, я это вижу… кто же еще возстаетъ на меня?

Эзельскій. Михайло Алексѣичъ Керченскій чрезвычайно негодуетъ на тебя, даже капитанъ Кусаковскій видитъ въ тебѣ своего непріятеля, словомъ всѣ почти жужжатъ мнѣ въ уши на тебя!

Тихобразовъ. Всѣ почти?.. и даже ваша прекрасная дочь?

Эзельскій.- Любушка? ну, нѣтъ, она еще, какъ дитя, не можетъ обращать вниманіе на твое поведеніе; но всѣ другіе…

Тихобразовъ (съ чувствомъ). Слава Богу, что хоть одна Любовь Алексѣевна не кричатъ на мои недостатки. Ну, а сами вы, добрый Алексѣй Николаичъ, вы вмѣстѣ съ другими тоже противъ меня?

Эзельскій (нерѣшительно Да… если ты неперемѣнишься… согласись самъ… такое поведеніе странно… Конечно, хоть я люблю тебя, люблю, ты знаешь, какъ добрый отецъ, желаю тебѣ всего хорошаго въ жизни, хочу чтобы ты современемъ былъ полезнымъ гражданиномъ въ обещсгвѣ, и чтобъ подъ моимъ надзоромъ развилъ съ успѣхомъ свои способности; но для этого ты обязанъ себя приготовить такъ, чтобъ все въ твоихъ словахъ и поступкахъ было прямодушно, честно, откровенно! да! вотъ какимъ молодымъ человѣкомъ я желалъ бы тебя видѣть!.. тогда я готовъ бы былъ для тебя все сдѣлать! тогда всѣ живущіе въ моемъ домѣ, всѣ мои друзья и знакомые, стали бы невольно любить и уважать тебя! Однимъ словомъ…

Тихобразовъ (впадая въ ею тонъ). Однимъ словомъ, за мое прямодушіе и откровенность, вы, Алексѣй Николаичъ, и всѣ бы тогда вдвое возненавидѣли меня бѣднаго! и сжили бы со свѣта.

Эзельскій (удивленный). Что-тако-е!? тогда.... любезный другъ, ты или не хочешь понять меня, или продолжаешь шутить, попрежнему…

Тихобразовъ. Нѣтъ, Алексѣй Николаичъ, мы уже договорились до того, гдѣ шутки неумѣстны.

Эзельскій. Такъ объяснись, ради Бога! ты меня ставишь въ тупикъ!

Тихобразовъ. Извольте. Но не лучше ли въ другое время? васъ ждетъ пріѣзжій гость…

Эзельскій. О, это ничего! Я хочу чтобъ отнынѣ между нами не было никакихъ недоразумѣній! правда, откровенность, для меня дороже всего! говори.

Тихобразовъ (съ чувствомъ). Дай Богъ, чтобъ это было такъ! (Подумавъ немного) Алексѣй Николаичъ! Я еще слишкомъ молодой человѣкъ, которому пока нечего больше дѣлать — какъ только учиться, учиться и всматриваться что дѣлаютъ люди старше меня? И точно, я, какъ то еще съ малолѣтства, при отцѣ заучилъ твердо извѣстную фразу: «берегись промаховъ, смотри на старшихъ, и старайся отличить хорошаго человѣка — отъ дурнаго.» — Это простое, наивное наставленіе врѣзалось такъ въ моей памяти, что я невольно сталъ внимательно смотрѣть, какъ поступаютъ люди старше меня? сперва, знаете, я смотрѣлъ такъ, изъ любопытства, а потомъ у меня развилась уже охота къ наблюденіямъ. А въ вашемъ домѣ (извините за откровенность) я нашелъ столько пищи для себя, что даже теперь веду журналъ ежедневнымъ событіямъ.