В когтях халифа (Березин) — ДО

Въ когтяхъ халифа.

Мученія и пытки плѣннаго европейца у фанатиковъ Судана.

СЪ ИЛЛЮСТРАЦІЯМИ.

ВТОРОЕ ИЗДАНІЕ.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія т-на «Общественная Польза», Б. Подъяческая, 39.

1912.

ГЛАВА I.

Новый пророкъ.

Почти въ самой серединѣ Африки лежитъ страна Дарфуръ или Дарфоръ. Лѣтъ двѣсти тому назадъ это была сильная держава туземнаго султана, которому принадлежали многіе окрестныя страны. Но правители сосѣдняго Египта, завоевавъ Нубію, присоединили въ 1874 г. къ Египту также и Дарфоръ и Экваторіальную провинцію. Эта провинція охватывала всѣ земли, лежащія по верховьямъ рѣки Нила до самаго озера Альбертъ-Ньянца. Хотя правители Египта не могли установить въ этой далекой и полудикой странѣ твердаго управленія, такъ что ихъ чиновники нерѣдко сильно обижали и разоряли народъ своими поборами, но все-таки страна эта понемногу становилась цивилизованной. Въ большихъ городахъ селились египетскіе и европейскіе купцы, а въ главномъ городѣ Хартумѣ жили даже консулы европейскихъ державъ, особые чиновники, служба которыхъ заключается въ томъ, чтобы оказывать всякое содѣйствіе и защиту людямъ своей страны. Такимъ образомъ европейскіе купцы и путешественники часто ѣздили по странѣ и въ случаѣ чего-либо всегда могли расчитывать на поддержку и покровительство. Вдоль многихъ дорогъ былъ даже проведенъ телеграфъ и ходила правильная почта. Арабскія мечети и христіанскія миссіонерскія церкви и школы при нихъ понемногу измѣняли дикіе и жестокіе обычаи жителей на лучшіе, и хотя разныя племена этой страны питали давнюю вражду другъ къ другу, однако египетское правительство все-таки успѣвало поддерживать порядокъ и спокойствіе. Такимъ образомъ казалось, что эта обширная и довольно многолюдная область съ плодородной землей и разными природными богатствами понемногу превратится въ такую, гдѣ люди будутъ жить лучше, чѣмъ они жили прежде, какъ почти внезапно фанатическое ученіе взволновало всю страну и на много лѣтъ ввергло ее въ жестокую борьбу и страданія.

Вотъ какъ это случилось:

На востокѣ среди мусульманъ всюду ходитъ легенда, что въ концѣ вѣковъ непремѣнно долженъ появиться изъ рода пророка Мохамеда человѣкъ, который поддержитъ мусульманскую вѣру и дастъ окончательную побѣду правдѣ. Онъ привлечетъ къ себѣ истинно вѣрующихъ, воцарится надъ всѣми мусульманскими странами и назовется Махди. Тогда передъ концомъ міра придетъ Деджаль или антихристъ и вступитъ въ борьбу съ Махди, но будетъ побѣжденъ и низверженъ въ преисподнюю. Въ священной книгѣ мусульманъ, въ Коранѣ, ничего не сказано о такомъ Махди. Эта сказка или легенда ходитъ изъ устъ въ уста, и когда людямъ становится почему-либо труднѣе жить, когда наступаетъ голодъ и заразныя болѣзни, какія-либо вредныя явленія природы, или несправедливость усиливается среди нихъ, они жадно начинаютъ желать перемѣны къ лучшему, и сказка эта оживаетъ среди суевѣрныхъ и невѣжественныхъ жителей мусульманскихъ странъ. Вѣру въ нее сильно подогрѣваетъ еще религіозный и племенной фанатизмъ. Полудикіе жители многихъ мусульманскихъ странъ, куда проникли европейцы, не любятъ ихъ. Съ одной стороны они видятъ, что европейцы превосходятъ ихъ своими знаніями и силами, которыя позволяютъ европейцамъ властвовать надъ ними и получать изъ этой власти выгоды, а съ другой стороны они хотятъ вѣрить, что ихъ вѣра самая лучшая, и что уже по одной этой причинѣ не европейцы, а они, «правовѣрные», должны быть господами на землѣ. Къ этому надо еще прибавить, что европейцы нерѣдко настолько презираютъ туземцовъ, что позволяютъ себѣ обращаться съ ними грубо, жестоко и всевозможными средствами извлекаютъ изъ нихъ выгоды. Такимъ образомъ не вѣра вызываетъ эту вражду, а притѣсненія и всякія несправедливости и жестокости. Въ вѣрѣ же угнетенные люди часто находятъ опору для своего негодованія и ненависти, и чѣмъ такіе люди невѣжественнѣе, тѣмъ болѣе ненависть ихъ неразборчива и слѣпа. Это и есть фанатизмъ. Такой фанатизмъ часто еще подогрѣвается племеннымъ различіемъ.

Все это случилось и въ восточномъ Суданѣ, Здѣсь въ 1881 вспыхнуло возстаніе, поднятое Мохамедомъ Ахмедъ ибнъ Аблуллахи. Этотъ Мохамедъ родился въ Донголѣ, въ бѣдной, почти безвѣстной семьѣ, члены которой, однако, утверждали, что они происходятъ по прямой линіи отъ самого пророка Мохамеда. Отецъ его вскорѣ умеръ, и мальчикъ, уже умѣвшій читать Коранъ и писать, продолжалъ поучаться мудрости своей религіи у одного извѣстнаго въ то время учителя. Возмужавъ, онъ поступилъ въ секту Саманіа, во главѣ которой стоялъ ученый Шейхъ Мохамедъ Шерифъ, и вскорѣ уже у послѣдняго не было вѣрнѣе и прилежнѣе ученика, какъ молодой Мохамедъ.

Оставаясь въ сношеніяхъ со своимъ учителемъ, Мохамедъ поселился на маленькомъ островѣ Абба среди Бѣлаго Нила. Здѣсь онъ выкопалъ себѣ въ крутомъ берегу рѣки пещеру и жилъ настоящимъ отшельникомъ, нерѣдко по нѣскольку дней не принимая пищи и не показываясь на свѣтъ. Приношенія сосѣдей и милостыня проѣзжавшихъ по рѣкѣ лодочниковъ и купцовъ доставляли средства къ жизни ему самому и ученикамъ, которые стали вскорѣ собираться вокругъ него. Вскорѣ одно ничтожное обстоятельство поссорило Мохамеда съ его учителемъ. Этотъ послѣдній, собираясь отпраздновать какой то семейный праздникъ, разрѣшилъ на этотъ случай пляски и пѣніе. Молодой отшельникъ возсталъ противъ этого и былъ, конечно, призванъ къ отвѣту разгнѣваннымъ старикомъ. Онъ явился и просилъ прощенія въ самыхъ униженныхъ выраженіяхъ, но учитель, желая предупредить дальнѣйшіе случаи непослушанія, прогналъ его и даже исключилъ изъ своей секты. Пораженный этой строгостью, отшельникъ ушелъ, но затѣмъ, надѣвъ себѣ на шею шебу, — деревянную вилку, въ которой въ Суданѣ водятъ невольниковъ, и, посыпавъ себѣ главу пепломъ, въ одеждѣ кающагося вновь явился къ своему учителю, умоляя о прощеніи. Отвергнутый вновь, онъ въ состояніи полнаго отчаянія вернулся на свой островъ. Новая попытка къ примиренію тоже не имѣла успѣха:

«Прочь отъ меня, измѣнникъ, презрѣнный донголецъ!» — крикнулъ ему Мохамедъ Шерифъ, «ты, не боящійся Бога и оскорбляющій его ставленниковъ; правду видно говоритъ пословица, что донголецъ — чортъ, обтянутый кожей человѣка. Ступай, тебѣ нѣтъ прощенія во вѣки вѣковъ!»

Молча, со склоненной головой и на колѣняхъ выслушалъ отшельникъ Мохамедъ Ахметъ эту суровую рѣчь. Медленно поднялся онъ съ земли, глотая слезы обиды и гнѣва, и удалился. Вернувшись домой, онъ послалъ одного изъ своихъ учениковъ къ начальнику другой секты или ордена, прося принять его въ число членовъ и получилъ немедленное согласіе. Между этими мусульманскими монашескими орденами существовало извѣстное соперничество, и вотъ почему глава второго ордена такъ охотно принималъ къ себѣ отверженнаго Мохамедъ Ахмета. Прослышавъ объ этомъ, старый учитель, послалъ увѣдомить отшельника, чтобы тотъ явился къ нему для примиренія, но тутъ роли перемѣнились, и Мохамедъ Ахметъ гордо отвѣтилъ, что не чувствуетъ за собой никакой вины, прибавивъ въ насмѣшку, что присутствіе такого презрѣннаго донгольца, какимъ былъ онъ, могло бы омрачить свѣтлое собраніе, окружающее великаго ученаго.

Это ничтожное событіе имѣло громадныя по слѣдствія. Никогда еще не бывало, чтобы подчиненный ордену шейхъ осмѣлился отвергнуть прощеніе своего духовнаго отца и наставника. Слава объ отшельникѣ, который возсталъ на защиту чистоты вѣры и потерпѣлъ за это поруганіе, разнеслась по всему Судану. Хитрому Мохамедъ Ахмету это только и было нужно.

И вотъ на островъ Абба, на поклоненіе святому мужу, стали стекаться толпы народа. Приходили бѣдные, приходили и богатые; богатые являлись съ дарами, которые онъ тутъ же на ихъ глазахъ раздавалъ бѣднымъ. Это еще болѣе увеличило стеченіе народа, и такъ какъ ни одинъ бѣдный не уходилъ отъ него безъ подачки, то слава о его святости, безкорыстіи и любви къ бѣдному народу распространилась всюду. Вскорѣ этотъ ловкій человѣкъ предпринялъ путешествіе въ Кордофанъ съ цѣлью развѣдать, насколько велика слава и почтеніе къ нему среди народа. Здѣсь онъ вошелъ въ сношеніе съ разными лицами и вскорѣ сталъ распространять чрезъ нихъ грамоты, въ которыхъ убѣждалъ правовѣрныхъ ополчиться на защиту вѣры.

Въ это время къ нему присоединился нѣкто Абдуллахи, человѣкъ, котораго судьба вскорѣ вознесла изъ нищеты и униженія до высшей точки могущества и славы. Это былъ нищій безграмотный арабъ. Отецъ его со всей семьей отправился на богомолье въ Мекку, но добравшись до Нила, захворалъ и передъ смертью завѣщалъ сыну выполнить это намѣреніе, а въ случаѣ невозможности — поступить въ какой-нибудь монашескій орденъ. Прослышавъ о святости отшельника съ острова Абба, Абдуллахи рѣшилъ отправиться къ нему и упросить принять его въ члены братіи. Много лѣтъ спустя этотъ Абдуллахи, теперь уже Абдуллахи ибнъ Сеидъ-Мохамедъ Халифетъ эль-Махди, всемогущій халифъ и намѣстникъ пророка на землѣ, развалясь на рѣзномъ ангаребѣ, покрытомъ пальмовой циновкой, разсказывалъ въ своемъ дворцѣ въ Онъ-Дерманѣ среди безмолвія ночи плѣнному Златану-пашѣ любопытную повѣсть своей юности:

«Ахъ, какое тяжелое это было для меня время. Я пустился въ путь, и все мое имущество состояло изъ одного осла, спина котораго была въ добавокъ ко всему поранена, такъ что я даже не могъ ѣхать на немъ верхомъ. Одежда моя состояла изъ одной бумажной рубахи. Наше племя пользовалось дурной славой, и потому, когда я спрашивалъ встрѣчныхъ, гдѣ мнѣ найти Махди, котораго тогда называли еще просто Мохамедъ Ахметомъ, то люди подозрительно осматривали меня и задавали мнѣ вопросъ, что мнѣ отъ него надо. Въ одной деревнѣ у меня едва не отняли осла. Блуждая часто безъ дороги, пропитываясь милостыней, я наконецъ добрался до Махди, и когда узрѣлъ его свѣтлое лицо, то забылъ всѣ свои страданія. Я видѣлъ только его, слышалъ только его и долженъ былъ собрать все свое мужество, прежде чѣмъ рѣшился сказать ему слово. Я разсказалъ ему о своей семьѣ, описалъ свое положеніе и во имя Бога и Его пророка умолялъ принять меня въ.число его учениковъ. Онъ снизошелъ до меня и подалъ мнѣ руку, которую я благоговѣйно поцѣловалъ и тутъ же принесъ ему клятву въ вѣрности. И я сдержалъ ее, пока смерть, которая ждетъ всѣхъ насъ, и къ которой правовѣрный долженъ быть всегда готовъ, не настигла дорогого учителя»!

«Послѣ этой клятвы, — продолжалъ свой разсказъ всемогущій халифъ, — Махди поручилъ меня своему ученику Али: — „вы теперь братья, — сказалъ онъ, — помогайте другъ другу и уповайте на Бога. Ты же, Абдуллахи, слушайся брата“. — И вотъ мы жили вмѣстѣ въ тѣсной соломенной хижинѣ, гдѣ на ночь едва помѣщались оба; днемъ мы работали и творили постъ и молитву. Внезапно я тяжело захворалъ. Названный братъ заботился обо мнѣ. Онъ ходилъ каждый день на рѣку за водой и приносилъ мнѣ пищу. Однажды вечеромъ онъ не явился, и вскорѣ я узналъ отъ братіи, что на рѣкѣ его схватилъ крокодилъ и, хотя сбѣжавшіеся люди кинулись на чудовище, но успѣли вырвать изъ пасти его лишь изувѣченный трупъ — Богъ да сжалится надъ нимъ и да проститъ ему его прегрѣшенія!»

«Этотъ случай обратилъ на меня, презрѣннаго, вниманіе Махди. Однажды вечеромъ онъ вошелъ въ мою убогую хижину. Я былъ такъ слабъ, что не могъ подняться. Онъ сѣлъ у моего изголовья и подалъ мнѣ чашу изъ тыквы съ прохладительнымъ питьемъ: — „пей, — сказалъ онъ, — это тебя подкрѣпитъ, уповай на Бога.“ — Вскорѣ посланные имъ ученики перенесли меня въ хижину по сосѣдству съ его соломенной кровлей. Съ тѣхъ поръ какъ я принялъ питье изъ его рукъ, я сталъ быстро поправляться. Съ этой поры я видѣлъ Махди ежедневно. Онъ былъ свѣтъ моихъ очей, миръ моей души. — „Уповай на Бога!“ — говорилъ онъ мнѣ часто. Вскорѣ онъ сталъ навѣщать меня, бесѣдовалъ со мной и наконецъ открылъ мнѣ великую и таинственную истину: самъ Богъ назначилъ ему быть Махди и посвятилъ его въ этотъ санъ въ присутствіи пророка и святыхъ. Но и безъ его словъ я уже давно догадался, что онъ посланникъ Божій, ожидаемый учитель — махди эль Монтесеръ!»

Такъ разсказывалъ плѣнному Златину-пашѣ халифъ Абдуллахи о томъ, какъ загорѣлась эта искра, отъ которой вскорѣ полъ-Африки запылало страшнымъ пожаромъ.

Всеобщее поклоненіе мало по малу пробудило въ душѣ честолюбиваго Мохамедъ Ахмета широкіе замыслы. Понемногу онъ сталъ открывать своимъ ученикамъ свое великое назначеніе возстановить попранное ученіе пророка и просилъ у нихъ содѣйствіе себѣ, рабу божьему, которому это предписано свыше. Такъ какъ Абдуллахи былъ родомъ изъ далекаго Дарфора, то Мохамедъ Ахметъ ловко разсчиталъ, что черезъ него ему открывается возможность получить помощь и поддержку изъ этой отдаленной области. Съ этой цѣлью онъ приблизилъ его къ себѣ и отличалъ среди другихъ учениковъ.

Обширныя связи и тайныя сношенія съ разными туземными шейхами, купцами и даже лицами, поставленными во главѣ разныхъ областей самимъ правительствомъ, позволили будущему пророку собрать точныя свѣдѣнія о настроеніи народа. Онъ хорошо зналъ, что простой бѣдный народъ сильно ожесточенъ противъ египетскихъ чиновниковъ, которые за большія взятки взваливали все бремя налоговъ съ богатыхъ на бѣдныхъ. Сверхъ того при сборѣ податей эти чиновники, обходя вмѣстѣ съ отрядами солдатъ селенія, взимали съ жителей гораздо болѣе, чѣмъ слѣдовало по закону. Этотъ избытокъ они дѣлили между собою и смотрѣли сквозь пальцы на грабежи и своевольство солдатъ. Бѣдному человѣку невозможно было найти правосудіе на нихъ, потому что чиновники не давали хода жалобамъ, или же кади, туземные судьи, бывшіе за одно съ ними, приговаривали жалобщиковъ къ суровымъ наказаніямъ. Кромѣ мѣстныхъ чиновниковъ на службѣ у правительства было не мало европейскихъ офицеровъ. Махди зналъ, что туземные солдаты были недовольны ими, роптали на суровую дисциплину и запрещенія обычныхъ поборовъ. Такъ какъ онъ выставлялъ себя защитникомъ бѣднаго народа противъ чиновниковъ и дружившихъ съ ними богатыхъ купцовъ и шейховъ, а безъ содѣйствія этихъ послѣднихъ онъ не могъ разсчитывать на успѣхъ своихъ замысловъ, то онъ съумѣлъ склонить ихъ на свою сторону, частью увѣщаніями, основанными на вѣрѣ, частью обѣщаніями поставить ихъ во главѣ разныхъ областей, гдѣ отцы и дѣды ихъ еще недавно были независимыми султанами. Сюда примѣшалось еще одно обстоятельство. Египетское правительство, во главѣ котораго стояли чиновники изъ европейцовъ, упразднило рабство. Между тѣмъ магометанская религія разрѣшаетъ его, и жители Нубіи, Сенаара, Дарфора и Кордофана, проживая по сосѣдству съ густонаселенными негритянскими областями по верхнему Нилу, съ давнихъ поръ привыкли получать оттуда толпы рабовъ, которые пасли скотъ и воздѣлывали поля. Арабскіе работорговцы извлекали изъ этой торговли большіе барыши. Поэтому запрещеніе такой торговли возбудило сильное неудовольствіе противъ египетскаго правительства не только среди торговцевъ рабами, но и среди разныхъ арабскихъ племенъ, жившихъ земледѣліемъ и скотоводствомъ.

Это неудовольствіе противъ правительства и ненависть къ чиновникамъ вызывали тамъ и сямъ мелкіе возстанія и безпорядки, которые всегда удавалось легко подавить, потому что все населеніе восточнаго Судана дѣлилось на многія арабскія племена. Эти племена находились всегда во враждѣ другъ съ другомъ: грабежи сосѣдей, уводъ скота, завладѣніе пашнями и урожаемъ не прекращались между ними никогда и, продолжаясь съ давнихъ поръ, вызывали вѣчную вражду. Можно ли было какъ-нибудь соединить эти племена и побудить ихъ, забывъ вражду и ссоры, единодушно возстать противъ притѣснителей? Можно было, и ловкій Мохамедъ Ахметъ нашелъ это средство.

ГЛАВА II.

Возстаніе Махди.

Слухи о стеченіи богомольцевъ на островъ Абба, о тайныхъ проискахъ и намѣреніяхъ Мохамедъ-Ахмета достигли вскорѣ до египетскаго губернатора Реуфъ-паши въ Хартумѣ. Онъ, конечно, понялъ, что можетъ произойти изъ того, и рѣшилъ такъ или иначе захватить отшельника и сдѣлать его безвреднымъ. Не желая волновать народъ, онъ послалъ на островъ Абба одного своего чиновника съ пароходомъ, поручивъ ему уговорить Мохамедъ Ахмета пріѣхать добровольно въ Хартумъ. Явившись къ отшельнику, этотъ чиновникъ повелъ рѣчь издалека, сталъ говорить о толкахъ и волненіяхъ въ народѣ и въ заключеніе пригласилъ Мохамедъ Ахмета отправиться съ нимъ на пароходъ и затѣмъ въ Хартумъ, чтобы оправдаться передъ пашой. Не успѣлъ чиновникъ окончить свою рѣчь, какъ Мохамедъ Ахметъ въ дикой ярости вскочилъ съ земли и, ударивъ себя въ грудь рукой, гордо и властно вскричалъ:

«По милости Бога и пророка я господинъ этой земли! Никогда нога моя не будетъ въ Хартумѣ, и никакія силы не заставятъ меня дать отвѣтъ кому-либо на землѣ! Передай это своему пашѣ»!

Испуганный чиновникъ пытался вкрадчивыми рѣчами успокоить новаго пророка, но тщетно. Махди былъ уже оповѣщенъ тайными друзьями о намѣреніяхъ наши и теперь, подготовивъ все и уговорившись со своими послѣдователями, открыто поднялъ мятежъ. Едва чиновникъ уѣхалъ какъ Махди разослалъ во всѣ концы пословъ съ грамотами, въ которыхъ просилъ своихъ тайныхъ приверженцевъ быть готовыми начать «джихадъ» — войну за вѣру, и тотчасъ вооружилъ своихъ приближенныхъ.

Черезъ нѣсколько дней пароходъ «Измаилія» высадилъ на островъ Абба отрядъ египетскихъ солдатъ, которому было приказано схватить бунтовщика силой. Темною ночью солдаты, раздѣлившись на два отряда, двинулись по топкой болотистой почвѣ острова, покрытой камышомъ и высокой травой, къ селенію Махди. Но предупрежденный вновь своими друзьями, онъ уже заранѣе покинулъ со своими учениками и послѣдователями соломенныя хижины и ожидалъ врага, притаившись за стѣною густой растительности. Наканунѣ онъ разсказалъ своимъ послѣдователямъ, что ему было видѣніе: самъ пророкъ спустился къ нему съ неба, приказалъ ему взяться за оружіе въ защиту вѣры и предсказалъ вѣрный успѣхъ, а тѣхъ, кто падетъ въ бою, обѣщалъ на крыльяхъ ангеловъ унести въ рай. Этими разсказами Махди до такой степени разжегъ въ своихъ послѣдователяхъ религіозный фанатизмъ, что они, какъ тигры, едва сдерживали себя, ожидая сигнала кинуться на врага.

Между тѣмъ солдаты, проплутавъ нѣкоторое время по незнанію дороги, наконецъ, добрались до селенія и, полагая, что враги, не подозрѣвая ничего, мирно спятъ подъ соломенными кровлями, открыли огонь, но, не видя ничего въ темнотѣ, поражали своихъ же, подкравшихся съ другой стороны. Воспользовавшись этимъ смятеніемъ, воины Махди выскочили изъ засады, съ дикимъ ревомъ кинулись на смущенныхъ солдатъ, и черезъ нѣсколько мгновеній безчеловѣчной рѣзни солдаты кинулись въ разсыпную, преслѣдуемые по пятамъ разъяренными махдистами. Лишь немногіе изъ нихъ спаслись на пароходъ, капитанъ котораго, до смерти испуганный этой катастрофой, немедленно отплылъ прочь

Ликуя собрались побѣдители вокругъ своего вождя. Почти никто изъ нихъ не палъ въ свалкѣ, лишь самъ Махди получилъ легкую рану, которую ему сейчасъ же перевязалъ ни на шагъ не отстававшій отъ него Абдуллахи, дабы послѣдователи, которые считали своего пророка неуязвимымъ, не замѣтили ея.

Несмотря на этотъ успѣхъ, люди колебались пристать къ пророку, опасаясь наказанія. Оставаться на островѣ было небезопасно, и потому Махди съ толпой своихъ послѣдователей двинулся вглубь Кордофана.

На пути къ нему приставали новые приверженцы, но вліятельные купцы и шейхи продолжали колебаться. Между тѣмъ по небрежности правителей, отряды войскъ, посылаемые въ догонку за уходящей толпой мятежниковъ, терпѣли пораженіе за пораженіемъ. Эти удачи позволяли приверженцамъ пророка распространять невѣроятные разсказы о чудесахъ толпы ангеловъ, спускаясь съ неба, прогоняли враговъ, вражескія пули безъ вреда падали у ногъ махдистовъ или возвращались назадъ, поражая преслѣдователей, святые и самъ пророкъ являлись и бесѣдовали въ тиши ночей съ Махди, подавая ему совѣтъ и помощь. Удалившись въ неприступныя горы, Махди разсылалъ во всѣ стороны гонцовъ, волнуя народъ и призывая его къ священной войнѣ. Зная жадность и религіозный фанатизмъ арабовъ, онъ сулилъ однимъ четыре пятыхъ будущей добычи, другимъ — мученическій вѣнецъ и вѣчныя радости рая. Но положеніе его было очень опасное. Люди его были плохо вооружены и, уходя съ женами, съ дѣтьми, со всѣмъ скарбомъ отъ непріятеля, они терпѣли голодъ и лишенія.

Правда, къ нему приносили подарки и разныя приношенія, но онъ продолжалъ раздавать ихъ тѣмъ бѣднякамъ, которые отовсюду стекались къ нему въ надеждѣ на помощь. Между тѣмъ на его изнуренный, изголодавшійся отрядъ двигалась шеститысячная армія египтянъ. Армія эта, заранѣе увѣренная въ побѣдѣ, шла не соблюдая никакихъ предосторожностей, и вотъ въ одну ночь, когда солдаты залегли спать, даже не укрѣпивъ своего лагеря, полунагіе, изнуренные болѣзнями, но доведенные проповѣдями пророка до бѣшенства махдисты ворвались въ него.

Трудно изобразить картину дикой сумятицы и рѣзни, продолжавшейся до утра. Паша, начальникъ отряда и другіе офицеры были полуодѣтые заколоты на порогѣ палатки. Кругомъ валялись трупы, пронзенные копьями, кровь, дымясь, струилась по землѣ, въ чащѣ лѣса кругомъ раздавались вопли настигаемыхъ жертвъ, и съ одного конца лагеря до другого перекатывались побѣдные крики махдистовъ, съ торжествомъ грабившихъ и тащившихъ во всѣ стороны добычу.

Всѣ дикіе и полудикіе народы приписываютъ удачу помощи сверхъественной силы. Что же подумали полуцивилизованныя племена Судана, когда разнеслась вѣсть, что безвѣстный нищій, отшельникъ, съ горстью голодныхъ оборванныхъ приверженцевъ одерживалъ одну побѣду за другой? И такъ, стало быть, онъ въ самомъ дѣлѣ пророкъ, ожидаемый Махди эль Монтесеръ, и говорилъ истину, внушенную свыше, когда призывалъ правовѣрныхъ къ возстанію.

Шесть тысячъ скорострѣльныхъ ружей, пушки, запасы зарядовъ, лошади и верблюды, даже деньги — все было у него теперь въ рукахъ, и какъ одинъ человѣкъ поднялся весь Кордофанъ. Щедро раздавая направо и налѣво подарки шейхамъ разныхъ племенъ, Махди привлекалъ ихъ къ себѣ и чрезъ нихъ распространялъ пламя возстанія все дальше и дальше. Одно племя за другимъ съ женами и дѣтьми приходили къ нему. Шайки его приверженцевъ, подкрѣпленные мѣстными жителями, всюду избивали египетскіе гарнизоны, забирали скопленные въ складахъ оружіе и запасы и избивали всѣхъ, кто еще оставался вѣренъ правительству. Кочевыя племена арабовъ, заслышавъ о войнѣ и грабежѣ, приходили издалека и сливались съ высоко поднявшейся волной мятежа. Прежніе работорговцы, преступники, всякіе разорившіеся люди толпились въ станѣ Махди, стараясь извлечь какую-нибудь выгоду изъ этихъ событій; и всѣ эти люди заодно съ полоумными фанатиками и ближайшими друзьями Махди изо всѣхъ силъ раздували религіозныя чувства толпы, которую только съ помощью этой силы можно было воодушевить на дальнѣйшую борьбу. А борьба была еще не кончена.

Теперь, когда весь Суданъ былъ объятъ возстаніемъ, египетское правительство поняло всю опасность этого движенія. Но даже опасеніе потерять весь Суданъ не заставило правителей дѣйствовать обдуманно. Наскоро была собрана армія въ 10.000 человѣкъ, во главѣ которой былъ поставленъ англичанинъ Гиксъ-паша съ кучкой европейскихъ офицеровъ. Къ арміи былъ присоединенъ обозъ изъ 6000 верблюдовъ съ запасами боевыхъ снарядовъ и съѣстныхъ припасовъ, такъ какъ предстояло идти по разоренной странѣ. На свое несчастье Гиксъ-паша выбралъ дорогу, которая шла по лѣсистой мѣстности, гдѣ было мало воды и армія его не могла какъ слѣдуетъ развернуться. Утромъ 4 ноября 1883 г. Гиксъ-паша покинулъ лагерь, гдѣ солдаты его провели ночь, страдая отъ жажды. Войско его выстроилось четвероугольникомъ, помѣстивъ въ средину весь обозъ и больныхъ, но не прошло оно по густому лѣсу и мили, какъ было окружено 100.000 арміей махдистовъ, которые прорвали ряды солдатъ, вторглись въ средину колонны и, приведя всѣхъ и все въ смятеніе, произвели настоящую бойню. Лишь немногіе европейскіе офицеры и часть турецкой конницы, столпившись вокругъ ствола гигантскаго баобаба, храбро защищались отъ напиравшихъ со всѣхъ сторонъ враговъ. Но что могла сдѣлать эта кучка! Опьяненные побѣдой, разъяренные видомъ крови, махдисты или дервиши, словно звѣри кидались впередъ, и градъ тонкихъ копій съ широкимъ лезвіемъ вносилъ страшное опустошеніе въ ряды сопротивлявшихся, пока не палъ послѣдній воинъ. Тамъ и сямъ среди порохового дыма виднѣлись кучки солдатъ, которые, сгрудившись, дорогой цѣной продавали свою жизнь. Коварные враги предлагали имъ пощаду, но едва лишь они складывали оружіе, какъ жаждавшіе новыхъ убійствъ и новой крови дервиши съ остервенѣніемъ кидались на безоружныхъ и рубили этихъ «невѣрныхъ собакъ» безъ пощады. Головы офицеровъ, отдѣленныя отъ туловищъ, были поднесены въ окровавленныхъ фартукахъ самому Махди. Мало кто спасся изъ этой рѣзни.

Трудно описать то дикое великолѣпіе, съ которымъ Махди и его побѣдоносныя полчища совершили свой тріумфальный въѣздъ въ Эль-Обеидъ, столицу Кордофана. Всюду, гдѣ онъ проходилъ, люди падали передъ нимъ ницъ, какъ предъ божествомъ. Отъ береговъ Краснаго моря и до границъ Вадаи все подчинилось ему, и всѣ удивлялись человѣку, совершившему столько чудесъ.

Послѣднимъ крупнымъ успѣхомъ возстанія Махди было взятіе города Хартума, столицы всѣхъ египетскихъ областей Судана. Этотъ городъ стоитъ при сліяніи Бѣлаго и Голубого Нила и, благодаря такому выгодному положенію, служитъ главнымъ складомъ для товаровъ, привозимыхъ сюда изъ Даръ-Фора, Кордофана, Сеннара, Бахръ-Газала и Экваторіальной провинціи. Потому то въ немъ много жителей, значительная часть которыхъ купцы, ведущіе торговлю съ Египтомъ. Здѣсь же мѣстопребываніе губернатора и его чиновниковъ, стоятъ войска, и живутъ консулы европейскихъ державъ, обязанныхъ вступаться за интересы европейскихъ служащихъ, путешественниковъ и купцовъ. Словомъ, Хартумъ самый большой и важный городъ на Нилѣ внѣ Египта.

Когда возстаніе Махди приняло обширные размѣры, египетское правительство, не зная, что предпринять, рѣшило вызвать изъ Англіи и назначить главнымъ правителемъ областей Судана Гордона-пашу, англійскаго генерала, который нѣсколько лѣтъ до того занималъ эту должность и сумѣлъ своею храбростью, прямотою и защитой бѣдной части населенія отъ притѣсненія чиновниковъ заслужить любовь жителей Судана. Прибытіе Гордона-паши внушило всѣмъ надежду на лучшее будущее и вдохнуло въ гарнизонъ мужество, которое уже начало колебаться въ виду разныхъ разсказовъ о дервишахъ и ихъ вождѣ. Городъ былъ плохо укрѣпленъ, солдатъ и запасовъ было собрано мало, и единственное спасеніе заключалось въ своевременномъ прибытіи подкрѣпленій. Въ надеждѣ на нихъ многіе жители, и въ томъ числѣ консулы европейскихъ державъ, остались въ городѣ, рѣшивъ выдержать осаду. Вскорѣ вдали показались первые ряды дервишей; толпы ихъ прибывали съ каждымъ днемъ, пока плотное кольцо вражескаго войска не облегло со всѣхъ сторонъ городъ. Гарнизонъ ободряемый Гордономъ-пашей, успѣшно отбилъ нѣсколько яростныхъ приступовъ, но дни проходили за днями, припасы подходили къ концу, а помощь не приходила. Въ тщетной надеждѣ толпились жители несчастнаго города ежедневно на берегу Бѣлаго Нила, ожидая, что вотъ вотъ мелькнетъ вдали дымокъ приближающихся пароходовъ, раздадутся свистки и запестрѣютъ на палубѣ красные мундиры англійскихъ солдатъ. Вскорѣ наступилъ голодъ. со всѣми его ужасными послѣдствіями, надежды защитниковъ таяли, а вмѣстѣ съ этимъ падало мужество гарнизона. Словамъ Гордона уже не вѣрили, въ мрачномъ отчаяніи люди ожидали неизбѣжную участь и опустили руки. Голодная стража по ночамъ плохо держала караулъ, изнуренные солдаты не чинили поврежденій, причиняемыхъ непріятельскими снарядами, среди нихъ уже начинала подымать голову измѣна. Наступила зловѣщая ночь съ 25 на 26 января.

Городъ лежалъ при рѣкѣ, и стѣны его подходили къ самому берегу. Въ мѣсяцы, когда воды Нила вздымались высоко надъ обычнымъ уровнемъ, мѣсто это было неприступно. Но въ это время года уровень рѣки падалъ, берега обнажались, и въ городъ было нетрудно проникнуть, обойдя по колѣно въ водѣ городскія укрѣпленія. Къ несчастью защитники города почему-то никакъ не ожидали нападенія съ этой стороны, но враги послѣ нѣсколькихъ тщетныхъ попытокъ взять городъ, взобравшись на его стѣны, вскорѣ замѣтили это слабое мѣсто и рѣшили воспользоваться ошибкой гарнизона.

Во мракѣ наступающаго утра сильный отрядъ дервишей безъ шума подошелъ къ берегу, вошелъ въ рѣку и, обогнувъ стѣны ворвался въ городъ, въ то время какъ остальная часть нападающихъ кинулась на стѣны съ цѣлью привлечь на себя вниманіе гарнизона. Эта уловка вполнѣ достигла цѣли. Увидѣвъ врага въ тылу, солдаты въ паническомъ страхѣ толпами устремились прочь, открывъ дорогу врагу; другіе бросали оружіе и сдавались, умоляя о пощадѣ. Отборная часть дервишей кинулась во дворецъ, гдѣ жилъ Гордонъ-паша, и гдѣ по распространившимся среди нихъ слухамъ, будто бы были сложены несмѣтныя сокровища.

Во мгновеніе ока слуги, спавшіе въ переднихъ комнатахъ, были перебиты, и кучка нападавшихъ ворвалась въ покой Гордона-паши. Здѣсь наверху крутой лѣстницы ихъ встрѣтилъ Гордонъ и его вѣрный слуга. Говорятъ, что онъ отчаянно сопротивлялся и лишь послѣ того, какъ отъ руки его пали передніе ряды убійцъ, и вся лѣстница была залита потоками крови и покрыта трупами, ожесточеннымъ врагамъ удалось мѣткими ударами копій поразить обоихъ защищавшихся смѣльчаковъ на смерть. Съ яростнымъ воемъ повлекли они трупъ ненавистнаго англичанина внизъ, и здѣсь острымъ ножомъ отдѣлили голову отъ туловища, которую понесли показать Махди и его халифамъ. Обезглавленный трупъ былъ отданъ на растерзаніе фанатиковъ, и цѣлыя толпы ихъ вонзали въ него свои копья и мечи, пока тѣло героя не превратилось въ безформенную массу.

Звѣрства, учиненныя въ городѣ побѣдителями, не поддаются никакому описанію. Они давали пощаду лишь рабамъ, которыхъ разсчитывали продать. Всѣ остальные жители были перерѣзаны, а если кому удалось сохранить жизнь, то лишь благодаря какому-нибудь особо счастливому случаю. Рабы, присоединившись къ врагамъ, указывали имъ, гдѣ скрыты сокровища ихъ господъ и заодно изобрѣтали мучительныя пытки и казни съ цѣлью выпытать, гдѣ хранятся деньги. Каждый домъ представлялъ арену ужасныхъ сценъ насилія и звѣрства. Греческій консулъ Леонтиди сдался на честное слово кучкѣ враговъ, приведенныхъ его должниками, но едва онъ положилъ оружіе, какъ былъ изрубленъ въ куски. Австрійскій консулъ былъ заколотъ собственнымъ слугой, трупъ его вытащили на улицу и при кликахъ собравшейся толпы облили спиртомъ и, посыпавъ табакомъ, зажгли. Но участь избѣжавшихъ рѣзни была, пожалуй, печальнѣе судьбы убитыхъ. Едва дервиши овладѣли домами горожанъ, какъ они принялись шарить въ нихъ въ поискахъ за спрятанными сокровищами. Сколько несчастныхъ погибло отъ ужасныхъ пытокъ и истязаній, которыми надѣялись выжать изъ нихъ тайну! Съ особенной яростью охотились дервиши на свѣтлокожихъ египтянъ и европейцевъ. Ихъ избивали на улицахъ даже въ послѣдующіе дни, когда глашатаи Махди уже прокричали на площадяхъ пощаду и миръ несчастному городу.

Ужаснѣе всего было то, что два дня спустя послѣ взятія Хартума на рѣкѣ загремѣли залпы пушекъ: это были два парохода съ англійскимъ отрядомъ, спѣшившимъ на помощь Гордону. Но было поздно, и имъ не оставалось ничего иного, какъ удалиться, оставивъ городъ, а съ нимъ и весь Суданъ во власти Махди. Впрочемъ Махди вскорѣ умеръ, и санъ его подъ титуломъ халифа занялъ тотъ самый нищій арабъ Абдуллахи, который много лѣтъ тому назадъ пришелъ къ нему изъ Даръ-Фора на островъ Аббу.

Когда пламя возстанія, поднятое Махди, охватило весь Суданъ, въ немъ жило не мало европейцевъ. Одни изъ нихъ успѣли во-время ускользнуть въ Египетъ, но нѣсколько человѣкъ, путь которымъ оказался отрѣзанъ, попались въ когти фанатиковъ. Нѣкоторые изъ нихъ для спасенія жизни принуждены были принять магометанство и съ разными унизительными обрядами признать Махди. Австрійскій офицеръ Златинъ, управлявшій съ титуломъ наши Даръ-Форомъ, послѣ храбраго сопротивленія долженъ былъ положить оружіе и сдаться на милость побѣдителей. Въ одеждѣ дервиша, строго выполняя обряды новой вѣры и тщательно отстраняя отъ себя всякое подозрѣніе въ сношеніяхъ съ врагами пророка, онъ былъ зачисленъ въ гвардію халифа и проводилъ цѣлые дни у воротъ его дворца или бѣжалъ за конемъ деспота во время его торжественныхъ выѣздовъ. Нерѣдко халифъ бесѣдовалъ съ нимъ наединѣ, разсказывая превратности своей жизни, но случалось, что этотъ коварный и подозрительный тиранъ по навѣту недруговъ ссылалъ его закованнымъ въ темницу, объ ужасахъ которой мы узнаемъ отъ другого узника ея. Такъ прошло семь долгихъ лѣтъ, пока счастливое бѣгство не избавило Златина отъ власти тирана. Многимъ другимъ европейцамъ также удалось бѣжать, какъ ни тщательно стерегли ихъ слуги халифа, но немало ихъ умерло въ цѣпяхъ или отъ тоски и лишеній. Самое удивительное это то, что нашлись люди, которые изъ корысти или изъ любопытства, въ надеждѣ на свою счастливую звѣзду, сами отдали себя въ руки враговъ, о лютой враждѣ которыхъ имъ было хорошо извѣстно.

Одинъ изъ европейцевъ, проживавшихъ въ Египтѣ, нѣкто Карлъ Нейфельдъ, жестоко поплатился за легкомысленную неосторожность, которая увлекла его въ страну дервишей. Онъ заплатилъ за нее долгими годами заключенія въ смрадной темницѣ среди нечеловѣческихъ лишеній и самыхъ позорныхъ униженій. Онъ не могъ бѣжать, такъ что оковы пали съ него не ранѣе, какъ египетское войско, разбивъ полчища дервишей, овладѣло Омъ-Дерманомъ, гдѣ Нейфельдъ двѣнадцать лѣтъ протомился въ тяжкомъ заключеніи.

Случилось это слѣдующимъ образомъ:

ГЛАВА III.

Экспедиція.

Въ началѣ 1887 г. какой-то кордофанскій купецъ предложилъ Нейфельду отправиться вмѣстѣ съ нимъ въ Кордофанъ, гдѣ можно было въ это время забрать почти даромъ большія партіи камеди или гумми, покинутыя ихъ владѣльцами на произволъ судьбы. Камедь есть вещество, изъ котораго приготовляютъ обыкновенный, всѣмъ извѣстный клей гумми-арабикъ; она выдѣляется изъ коры растущихъ въ Суданѣ и Аравіи акацій послѣ дождливаго времени, когда наступаетъ засуха. Туземцы собираютъ куски камеди и продаютъ ее купцамъ, сбывающимъ камедь въ Европу, гдѣ она требуется въ большомъ количествѣ на ситцепечатныя и другія фабрики.

Это опасное предпріятіе сулило такія большія выгоды, что Нейфельдъ пренебрегъ всѣми увѣщаніями и, надѣясь на свою предусмотрительность и счастье, рѣшилъ сдѣлать попытку. Въ это же время египетское правительство собиралось тайно отправить одному арабскому шейху, по имени Водъ Салеху, который со всѣмъ своимъ племенемъ остался вѣренъ правительству и велъ борьбу съ махдистами, транспортъ оружія и аммуниціи. И вотъ Нейфельдъ рѣшилъ присоединиться со своими людьми къ каравану, который долженъ былъ встрѣтиться съ людьми Водъ Салеха въ пустынѣ для передачи оружія. Экспедиція Нейфельда состояла, кромѣ обоихъ компаньоновъ, изъ проводника Хассиба эль Габу, служившаго шпіономъ у египетскаго правительства, арабскаго писца Эліаса служительницы Хассины, араба Али эль-Амина и четырехъ людей, всего десять человѣкъ. Въ такомъ числѣ на крѣпкихъ, выноссливыхъ верблюдахъ они надѣялись прокрасться въ Кордофанъ черезъ пустыню, лежащую къ западу отъ Нила, не опасаясь мелкихъ шаекъ махдистовъ или дервишей, могущихъ попасться и.мъ на пути. Особенное вниманіе они обратили на верблюдовъ и на запасы воды, такъ какъ могло случиться, что имъ придется итти съ мѣсяцъ, избѣгая источниковъ и колодцевъ, около которыхъ легче всего было наткнуться на враговъ. При самомъ выступленіи каравана Нейфельдъ встрѣтилъ одного своего пріятеля изъ числа туземцевъ, который нарочно пріѣхалъ сообщить ему, что проводникъ Габу двуличный человѣкъ, который за деньги готовъ услужить другу и недругу. Но это предостереженіе не измѣнило намѣренія Нейфельда. Опасность всегда имѣетъ въ себѣ нѣчто притягательное, внушая увѣренность въ свои силы.