Папа Лев XIII (Фирсов) — ДО

Front matter

Папа Левъ XIII.

Боккачіо въ своемъ Декамеронѣ разсказываетъ, между прочимъ, такую исторію: Въ Парижѣ жили два большихъ друга, оба зрѣлыхъ лѣтъ и зрѣлаго ума; оба хорошіе, честные люди; одинъ — ревностнѣйшій католикъ, другой преданный своей вѣрѣ — еврей. Еврейство друга мучило католика и онъ постоянно убѣждалъ его обратиться къ католицизму. Еврей долго не сдавался, наконецъ, уважая умъ и чувства друга, рѣшился съѣздить въ Римъ съ тѣмъ, чтобы убѣдиться у самого источника католицизма въ томъ, стоитъ ли на него мѣнять законъ Моисея. Онъ торжественно обѣщалъ другу, что, въ случаѣ благопріятнаго результата своихъ изслѣдованій, онъ тотчасъ же по возвращеніи въ Парижъ приметъ крещеніе. Вернувшись во Францію, еврей подробно разсказалъ пріятелю французу, что видѣлъ, слышалъ и наблюдалъ въ Вѣчномъ Городѣ. Оказалось, что духовенство развращено и невѣжественно; что церковными дѣлами завѣдуютъ алчные, себялюбивые, часто жестокіе плуты, что во имя религіи творятся великіе грѣхи, вопіющія беззаконія и т. д. Обо всемъ этомъ еврей разсказалъ такъ убѣдительно своему парижскому другу, что послѣдній не могъ не повѣрить и совершенно упалъ духомъ. — «Значитъ теперь ты уже навѣрно не перейдешь въ католицизмъ?» воскликнулъ онъ. — «Напротивъ, отвѣчалъ еврей, теперь-то я и перейду, ибо по моему мнѣнію велико должно быть внутреннее достоинство церкви и ученія, положеннаго въ ея основаніе, если, невзирая на такую безнравственность ея служителей и правителей, она пользуется въ мірѣ великой силой и вліяніемъ».

Европейское общественное мнѣніе нашего вѣка напоминаетъ своими воззрѣніями на католическую церковь и на ея представителей, папъ, — одного изъ этихъ друзей, а именно — француза католика. Прошлое папства дискредитировано цѣлымъ рядомъ историческихъ дѣяній. Оно было на глазахъ, можно сказать, нашего XIX вѣка унижено Наполеономъ I-мъ; едва оправившись, оно систематично, въ теченіе полувѣка становилось поперекъ дороги прогрессу, какъ научному, такъ и политическому; его вожаки, за нѣкоторыми свѣтлыми исключеніями, преслѣдовали во имя христіанства личныя цѣли, а если и цѣли не всегда были личныя, то средства ихъ по большей части являлись недостойными христіанскаго ученія. Пій IX, обманувъ (хотя можетъ быть и не по своей волѣ и не вполнѣ сознательно), на первыхъ же порахъ своей дѣятельности, "надежды итальянскихъ патріотовъ — прогрессистовъ, окружилъ себя грубыми, хотя и даровитыми обскурантами, съ Антонелди во главѣ, и, по совѣту ихъ, самое политическое существованіе папства поддерживалъ французскими штыками, столь ненавистными для новыхъ итальянцевъ, въ Вѣчномъ Городѣ, который они имѣли основаніе считать столицей обновленной родины. Съ этихъ поръ Европа стала смотрѣть на папство и связанную съ нимъ католическую церковь, какъ на отживающія установленія, сыгравшія свою историческую роль, установленія, продолжительность агоніи которыхъ отнынѣ зависитъ лишь отъ упроченія новаго государственнаго устройства Апеннинскаго полуострова. Услуги, въ свое время оказанныя католицизмомъ и папами цивилизаціи и человѣчеству, были забыты, затушеванныя событіями иного порядка; блестящая эпопея итальянскаго возрожденія 60-хъ годовъ окончательно затмила весь блескъ папства; занятіе Рима войсками Виктора Эмануила — обратило католицизмъ, если можно прибѣгнуть къ такому сравненію, въ безсильнаго, одряхлѣвшаго льва, съ которымъ едва-ли стоило считаться дипломатіи.

I.

Папа Левъ XIII, въ мірѣ Іоакимъ — Викентій — Рафаэль, графъ Печчи. происходитъ отъ старинной фамиліи тосканскихъ дворянъ, эмигрировавшей около XIII вѣка, вслѣдствіе политическихъ волненій, въ папскія владѣнія. Та вѣтвь этой фамиліи, къ которой непосредственно принадлежитъ Левъ XIII, съ 1300 года жила въ Сіенѣ и дала мѣстной республикѣ нѣсколько сановниковъ, оставившихъ за собой историческій слѣдъ. Самъ Іоакимъ — Викентій — Рафаэль родился 2 марта 1810 года, въ мѣстечкѣ Карпинетто, мѣстопребываніи своихъ ближайшихъ предковъ. Карпинетто одно изъ живописныхъ «орлиныхъ гнѣздъ», красиво разбросанныхъ по Вольскимъ горамъ. Оно лежитъ въ просторномъ склонѣ ущелья; по сторонамъ высятся сторожевые утесы; сзади вздымается на 5,500 слишкомъ фута величавая гора Sempervisa. Карпинетто, маленькій, тихій городокъ, съ 6,000 жителей; ярко бѣлый августинскій монастырь, господствующій надъ нимъ, еще тише и спокойнѣе; кругомъ лѣса, зелень, поэтическій нагорный просторъ.

Отецъ Іоакима былъ человѣкъ, по своему времени, весьма образованный и носилъ, несмотря на свой кроткій и миролюбивый нравъ, почетное званіе полковника мѣстной милиціи. Впослѣдствіи Наполеонъ I переименовалъ Печчи въ «Colonel Honoraire de la Grande armée» и назначилъ мэромъ всего округа. Мать Іоакима была рожденная Проспери и происходила по прямой, хотя и женской линіи, отъ знаменитаго римскаго трибуна, Кола-ди-Ріензи. Одинъ изъ дядей Іоакима былъ епископомъ. Мальчикъ былъ остеръ, боекъ, во все вглядывался своими небольшими, но блестящими, черными глазами, во все вникалъ своимъ пытливымъ умомъ. Куда направить образованіе сына — родители колебались. Графъ, вообще благоговѣвшій передъ личностью Наполеона I, прочилъ сыну военную карьеру. Мать, весьма набожная женщина, подъ вліяніемъ дяди епископа, думала иначе, тѣмъ болѣе, что старшаго сына Іосифа оба супруга рѣшили готовить къ духовному званію. Однажды графъ и графиня прогуливались въ горахъ вмѣстѣ съ сыномъ. Видъ передъ ихъ глазами открывался грандіозный и обширный. Вдали виднѣлись съ одной стороны городокъ Аквино, съ другой Монтекассино, до нашихъ дней знаменитое своимъ монастырскимъ учебными заведеніемъ, въ которое либеральные дѣятели новой Италіи, враги папства, отдаютъ своихъ дѣтей, вмѣсто того чтобы помѣщать ихъ въ гимназіи.

— Это Аквино, указалъ Іоакимъ отцу, тамъ родился Ѳома Аквинскій… А это Монтекассино; вѣдь онъ тамъ выучился грамотѣ, баббо, правда?

Отецъ былъ изумленъ, что мальчикъ вообще знаетъ о Ѳомѣ Аквинскомъ. Но разспросивъ его подробнѣе, удивился еще болѣе. Оказалось, что Іоакимъ зналъ и о францисканскомъ философѣ такъ-же много, какъ самъ графъ о великомъ корсиканцѣ.

— А я то хотѣлъ изъ Іоакима сдѣлать генерала, серьезно огорченный обратился старый Печчи къ женѣ.

— Ну, что-же. Сдѣлай изъ него папу, улыбаясь отвѣчала графиня.

Кромѣ этого родительскаго пророчества, о которомъ разсказываетъ

M-r Bayer d’Agen въ своей книгѣ «Leon XIII devant ses contemporains», въ Италіи разсказывается не мало анекдотовъ подобнаго-же прорицательнаго свойства. Говорятъ, между прочимъ, что старый слуга Pio Croce, съ юности никогда не покидавшій Іоакима Печчи, говаривалъ, когда тотъ былъ еще скромнымъ аббатомъ: — «Вы будете папой, вашего старшаго брата Іосифа сдѣлаете кардиналомъ, а меня своимъ тайнымъ камергеромъ». Все это сбылось. Но всѣ эти разсказы могли быть придуманы après coup, какъ это часто случается относительно лицъ, достигшихъ высокаго положенія. Несомнѣнно-же и документально доказано пророчество нѣкоего аббата Джесси, земляка Іоакима по Карпинетто. Когда Печчи въ 1843 году былъ назначенъ нунціемъ въ Бельгію, этотъ аббатъ, занимавшійся не безъ успѣха версификаціей, написалъ длинную оду «Il Formale», въ которой посвятилъ нѣсколько строфъ ея молодому дипломату и между прочимъ восклицалъ:

Іо leggo scritto nel eterno fatto

Che avrà triregno in fronte é scettro a lato *).

) Я читаю въ книгѣ предвѣчной судьбы, что онъ (т. е. Іоакимъ Печчи) будетъ имѣть на головѣ тіару и скиптръ въ рукѣ.

Стихи эти были напечатаны въ свое время и нѣкоторые экземпляры сохранились доселѣ.

Какъ-бы то ни было, родители несомнѣнно желали ему быть тройственнымъ вѣнценосцемъ и рѣшили готовить его въ духовное званіе. Въ то время были вновь возстановлены въ Италіи права іезуитовъ. Они открывали новыя коллегіи и школы. Одна изъ лучшихъ коллегій была устроена въ Витербо. Туда отдали обоихъ братьевъ. Родители, въ особенности мать, женщина весьма образованная и энергичная (Карпинетская область обязана ей введеніемъ шелководства, увеличившаго заработокъ и благосостояніе рабочаго класса), до самой смерти тщательно, любовно слѣдившая лично за развитіемъ и научными успѣхами дѣтей, часто навѣщали ихъ. Въ школѣ, какъ и дома, Іоакимъ отличался жаждой знаній, трудолюбіемъ, вдумчивостью. Онъ быстро овладѣлъ классическими языками, 12-ти лѣтъ уже писалъ весьма недурные латинскіе стихи. Нравъ у него былъ воспріимчивый, даже пылкій и горячій, но онъ еще въ ранней юности такъ умѣлъ собою владѣть, что скромность и сдержанность его поведенія, его мягкія отношенія къ товарищамъ доставили ему въ заведеніи лестное прозвище: «Mater Pietatis».

Послѣ смерти матери, въ 1824 г., сыновья были переведены въ высшія учебныя заведенія. Старшій братъ. Іосифъ, былъ зачисленъ въ орденъ іезуитовъ, младшій Іоакимъ опредѣленъ въ знаменитую Collegio Romano въ Римѣ, находившуюся также въ значительной степени подъ вліяніемъ всюду проникавшихъ іезуитовъ. Конечно, преподаваніе не могло не быть тенденціознымъ и въ значительной степени одностороннимъ, но велось оно весьма серьезно. Профессора были замѣчательные, умѣвшіе не только вліять на юношей, но и прививать имъ любовь къ труду и къ предлагаемой наукѣ. По своему живому, пылкому темпераменту Печчи рисковалъ въ Римѣ увлечься свѣтской стороной жизни, что, при его происхожденіи и связяхъ, могло, особенно въ тѣ времена, быть вполнѣ совмѣстимо съ служеніемъ католической церкви и духовной карьерой. Однако пытливость ума, жажда знаній и дарованія взяли верхъ надъ темпераментомъ. Къ тому-же успѣхи и доставляемыя ими почетныя отличія льстили его самолюбію и вознаграждали за отсутствіе развлеченій. Семинаристъ, студентъ и затѣмъ юный аббатъ велъ весьма скромный, почти анахоретскій образъ жизни. Прогулки съ товарищами по Риму, чашка кофею въ излюбленной кондитерской на Piazza di Spagпа составляли единственныя развлеченія, которыя онъ себѣ, позволялъ. Лѣтомъ, пріѣзжая на каникулы въ родное Карпинетто, онъ давалъ больше простору своимъ склонностямъ и особенно увлекался охотой. Все остальное время онъ работалъ, обогащая умъ познаніями и, въ своей погонѣ за ними, заходилъ едва ли не далѣе предѣловъ, начертанныхъ учителями. Быстро овладѣвъ, благодаря своей феноменальной памяти, классическими языками, онъ еще въ ранней юности имѣлъ достаточно времени, чтобы заниматься философіей, особенно интересовавшей его, и рано пріучилъ свой умъ самостоятельно и критически относиться къ ея выводамъ. Въ этомъ отношеніи ему много помогало основательное изученіе чистой математики, физики и химіи. На испытаніяхъ 1828 г. онъ получилъ первую награду за успѣхи въ этихъ послѣднихъ наукахъ, а по окончаніи курса въ «Collegio Romano» былъ даже назначенъ репетиторомъ математическихъ и физическихъ наукъ въ Германской коллегіи (Collegio Germanico). Впослѣдствіи нѣкоторое время онъ преподавалъ и философію. Во время юбилея папы Льва XII, юноша Печчи былъ поставленъ во главѣ депутаціи, приносившей отъ лица учебнаго заведенія поздравленія святѣйшему отцу, главнымъ образомъ потому, что онъ былъ уже и тогда весьма искуснымъ ораторомъ, свободно и изящно владѣлъ латинскимъ и греческимъ языками. Личность Льва XII, перваго папы, съ которымъ будущему римскому первосвященнику пришлось придти въ соприкосновеніе, а можетъ быть и пышная обстановка такъ обаятельно подѣйствовала на воображеніе Іоакима, что онъ съ этихъ норъ всегда сохранялъ теплое воспоминаніе о Львѣ XII и впослѣдствіи, самъ занявъ Святѣйшій Престолъ, пожелалъ принять дорогое ему по отроческимъ воспоминаніямъ имя.

На экзаменахъ, на разнаго рода академическихъ диспутахъ онъ постоянно первенствовалъ, заслуживалъ награды, преміи, похвалы и оваціи не только со стороны равныхъ, но и высокопоставленныхъ лицъ. Послѣ Collegio Romano, въ которомъ онъ окончилъ курсъ со званіемъ доктора философіи, Печчи слушалъ лекціи въ «Academia dei Nobili ecclesiastici», въ которую допускались только молодые люди аристократическаго происхожденія. готовящіеся на административную или дипломатическую службу при панскомъ престолѣ. Закончилъ-же онъ курсъ своего образованіи въ римскомъ университетѣ «Sapienza», гдѣ въ 1835 году, будучи уже членомъ «Academia della Sapienza», получилъ крупную денежную премію и званіе «почетнаго» (in Honoris causa) доктора богословія.

Блестящія способности, блестящіе успѣхи и лавры, доставляемые этими успѣхами, не могли не обратить на молодого аббата вниманіе вліятельныхъ сановниковъ католической церкви. Къ тому-же этотъ аббатъ по происхожденію принадлежалъ къ старинной аристократіи. Печчи покровительствовали кардиналы Дакка, бывшій наперсникъ Пія VII, Одескальки, генералъ-викарій паны Григорія XVI и Сала, особенно послѣдній, по ходатайству котораго Іоакимъ Печчи, почти тотчасъ-же послѣ окончанія курса въ «Sapienza», былъ назначенъ «Prelato domestico», нѣчто въ родѣ камеръ-юнкера. Кардиналъ Сада пользовался большимъ вліяніемъ при папскомъ дворѣ и репутаціей дѣятельнаго и мудраго прелата. Онъ понималъ, что синекурная придворная должность для Печчи должна служить только ступенью къ положенію самостоятельному и отвѣтственному, которое давало-бы ему возможность примѣнить непосредственно къ практикѣ и къ жизни свои недюжинныя способности и знанія. Кардиналъ и воспользовался первымъ представившимся удобнымъ случаемъ. Въ 1837 году въ Римѣ свирѣпствовала жестокая холерная эпидемія. Сала былъ поставленъ во главѣ санитарной комиссіи, и однимъ изъ ближайшихъ его помощниковъ сдѣлался аббатъ Печчи. Ему было тогда 27 лѣтъ: это былъ его первый опытъ непосредственнаго соприкосновенія съ жизнію и народомъ. Онъ выдержалъ это испытаніе такъ же удачно, какъ и всѣ свои экзамены. Онъ никогда не сидѣлъ сложа руки, дѣлалъ то, что нужно было дѣлать, принималъ во всемъ личное участіе и безо всякаго страха приходилъ въ непосредственное соприкосновеніе съ эпидеміей; самъ ходилъ за больными, утѣшалъ ихъ, заботился о сиротахъ и вдовахъ лично.

Въ томъ-же 1837 году Печчи былъ посвященъ въ іереи кардиналомъ Одескальки въ церкви польскаго святого Станислава Костка, что въ Квириналѣ, и служилъ свою первую обѣдню на алтарѣ, воздвигнутомъ на томъ самомъ мѣстѣ, на которомъ Костка скончался.

Съ тѣхъ поръ Печчи быстро дѣлаетъ карьеру, переходя отъ одной видной и отвѣтственной должности къ другой. Черезъ 2 мѣсяца послѣ посвященія, онъ былъ посланъ въ качествѣ папскаго делегата (намѣстника или губернатора) въ герцогство Беневенто. Новому делегату предстояло много не только труднаго, но и опаснаго дѣла. Къ тому-же тотчасъ по пріѣздѣ въ Беневенто онъ заболѣлъ такъ серьезно, благодаря простудѣ, которую схватилъ, проѣзжая въ распутицу но отвратительнымъ дорогамъ, — что опасались за его жизнь. Часть мѣстнаго населенія, во главѣ котораго стояли родовитые аристократы, извлекавшіе выгоды изъ бѣдственнаго положенія страны, разсчитывала, что если новый делегатъ и выздоровѣетъ, то съ нимъ не трудно будетъ сладиться. Ихъ надеждамъ, однако, не суждено было осуществиться. Пенни, едва выйдя изъ опасности, еще не вставая съ постели, принялся за дѣла съ такимъ осмысленнымъ рвеніемъ и находчивостью, какихъ Беневенто дотолѣ у панскихъ делегатовъ не видывалъ.

Въ 1841 году, когда дѣла беневентскаго герцогства были приведены имъ въ порядокъ, онъ получилъ повышеніе. Его перевели сначала въ Сполетто, а черезъ нѣсколько времени — въ Перуджію.

Въ Перуджіи, какъ и въ Беневенто, молодой делегатъ — ему едва было 30 лѣтъ — явился энергичнымъ преобразователемъ. Онъ лично посѣтилъ всѣ городки и мѣстечки Умбріи, произвелъ коренныя реформы въ мѣстныхъ муниципальныхъ и сельскихъ управленіяхъ, освѣжилъ составъ суда, обновилъ обветшалыя, весьма податливыя къ злоупотребленіямъ формы судопроизводства, объединилъ большинство судовъ, устроилъ для новаго, центральнаго, удобное помѣщеніе, принялъ мѣры, чтобы правосудіе отправлялось легально и безъ томительныхъ для лицъ, имѣющихъ съ нимъ дѣло, затяжекъ.

Въ 1844 году Печчи, возведенный въ санъ архіепископа даміетскаго, былъ назначенъ папскимъ нунціемъ въ Бельгію, гдѣ римское правительство подмѣчало усиленіе элементовъ, неблагопріятныхъ для католической церкви. Король Леопольдъ былъ скептикъ; въ правительственные слои вновь получившаго независимость королевства дѣйствительно начинали приливать элементы болѣе чѣмъ равнодушно относившіеся къ прерогативамъ католическихъ патеровъ и враждебно къ вліянію римской церкви вообще. Не мудрено, что при дворѣ новый нунцій былъ принятъ весьма холодно. Король вначалѣ не скрывалъ, что расходится съ представителемъ папы во взглядахъ на весьма существенные вопросы тогдашней политики. Печчи-же былъ прозорливъ, осмотрителенъ, настойчивъ, искусенъ и вмѣстѣ съ тѣмъ добродушно-искрененъ. Во время путешествія изъ Рима въ Брюссель, онъ выучился французскому языку и вскорѣ умѣлъ имъ владѣть свободно не только въ грамматическомъ, но и въ дипломатическомъ смыслѣ. По манерамъ онъ былъ скромный, но свѣтски благовоспитанный человѣкъ; по уму и познаніямъ — весьма пріятный собесѣдникъ. Благодаря этимъ качествамъ, онъ въ короткое время сумѣлъ преодолѣть предубѣжденіе, которое питалъ противъ него король, настолько, что Леопольдъ сталъ обращаться къ нунцію за совѣтомъ по многимъ вопросамъ, даже не касавшимся непосредственно сношеній съ церковью. Понятно, что при дворѣ сильно интриговали противъ Іоакима Но это не мѣшало ему, съ одной стороны, дѣлать свое дѣло и тихими, но вѣрными шагами идти къ намѣченной цѣли — возстановленія католическаго вліянія въ странѣ, а съ другой — сосредоточивать на себѣ вниманіе интеллигентнаго общества, окружающаго Леопольда I. Это послѣднее обстоятельство возбуждало еще большую зависть въ придворныхъ.

Однажды за придворнымъ обѣдомъ нѣкій дипломатъ, изрядный циникъ, желая публично сконфузить «монаха Іоакима», показалъ ему портретъ женщины. Портретъ былъ исполненъ художественно, женщина была очень красива, но ея поза и обнаженность формъ были откровенны до полной непристойности. Печчи, нимало не смущаясь, поглядѣлъ на портретъ и, возвращая его дипломату, громко, — такъ, что всѣ присутствующіе могли слышать, замѣтилъ:

— Да, красавица! Это ваша супруга?

Всѣ расхохотались къ великому негодованію и конфузу дипломата.

Никогда не упуская случая обогащаться полезными для своего положенія свѣдѣніями, Печчи изъ Брюсселя проѣхалъ въ Англію и Францію. Въ Англіи онъ обратилъ вниманіе на зарождавшееся уже тогда въ англійскомъ высшемъ обществѣ расположеніе къ католицизму и усиленіе въ средѣ самой англиканской церкви вліянія, такъ называемаго, «High Church». Предвидя, что подмѣченное имъ движеніе съ теченіемъ времени усилится, Печчи собиралъ свѣдѣнія о положеніи въ Англіи, Шотландіи и Ирландіи католическаго духовенства и католической пропаганды, а также о средствахъ упроченія этой пропаганды въ будущемъ. Всѣми этими свѣдѣніями, которыя онъ, благодаря своей богатой памяти, никогда не упускалъ изъ виду, онъ воспользовался во время своего папства. Въ этотъ пріѣздъ въ Лондонъ, Печчи былъ представленъ королевѣ Викторіи. Во Франціи онъ былъ принятъ весьма радушно королемъ Людовикомъ-Филиппомъ и также изучалъ отношеніе католицизма къ новымъ потребностямъ общества и государства.

Возвратясь въ Римъ, Печчи засталъ Григорія XVI на смертномъ одрѣ. Черезъ нѣсколько дней тіара перешла къ Мастаи-Феррети, принявшему имя Пія IX. Пій IX на первыхъ шагахъ своей политической дѣятельности возбудилъ такія надежды въ сердцахъ либеральныхъ итальянцевъ, что республиканецъ Маццини предлагалъ ему свое содѣйствіе, а Гарибальди — свою шпагу для объединенія ихъ родины при содѣйствіи и подъ протекторатомъ святѣйшаго престола. Пій IX не сумѣлъ воспользоваться выгоднымъ положеніемъ. Нельзя, однако, ручаться, по нашему по крайней мѣрѣ мнѣнію, за то, чтобы Левъ XIII, невзирая на всю свою политическую осторожность и умѣренность, невзирая на время отъ времени появляющіеся слухи о его расположеніи къ примиренію съ нынѣшнимъ главой объединенной Италіи, не подготовлялъ въ настоящую минуту путей, — если не для себя, то для своихъ преемниковъ, — ведущихъ къ исправленію ошибки сдѣланной Піемъ IX-мъ въ 1842 г. Ниже мы будемъ имѣть случай подробно коснуться этого, важнаго не только для Италіи, но и для Европы, вопроса и попытаемся доказать, что наше предположеніе не безосновательно. Можетъ статься даже, что и политика Пія IX пошла-бы по иному пути, если-бы Печчи оставался при немъ во время его царствованія. Но Іоакимъ Печчи былъ отозванъ изъ Брюсселя Григоріемъ XVI для занятія архіепископской каѳедры въ Перуджіи, гдѣ его присутствіе считаюсь необходимымъ по разнымъ соображеніямъ. Пій IX, вступивъ на престолъ, не могъ отмѣнить рѣшенія, только-что скончавшагося предмѣстника, хотя видимо желалъ имѣть Печчи при себѣ въ качествѣ совѣтника. Впослѣдствіи онъ неоднократно выказывалъ расположеніе призвать Іоакима Печчи ко двору, но мощный, хитрый и завистливый министръ, кардиналъ Антонелли, умѣлъ въ теченіе 32-хъ лѣтъ отклонять папу отъ этого и держать Печчи въ почетномъ изгнаніи. Только послѣ смерти Антонелли, давшаго уже весьма рѣзкое, трудно поправимое и печальное направленіе политикѣ Пія IX, послѣдній назначилъ Іоакима Печчи своимъ камерленго и тѣмъ даже какъ-бы намѣтилъ въ немъ своего преемника.

Какъ-бы то ни было, Печчи, далеко не безплодно для себя и для будущихъ успѣховъ папской политики, провелъ 32 года въ Перуджіи, которую считаетъ и донынѣ своей второй родиной. Въ Перуджіи и во всей Умбріи онъ, какъ архіепископъ, являлся смѣлымъ реформаторомъ. Онъ, разумѣется, заботился объ интересахъ и усиленіи власти католицизма и римскаго престола, но заботился онъ обо всемъ этомъ по новому, постоянно считаясь съ культурными и общественными потребностями своего времени. Такъ, напримѣръ, въ 1849 году, когда прокатился первый громъ революціи, направленной противъ папства и разъединенія итальянскихъ областей, въ гор. Сполетто Печчи устроилъ съѣздъ епископовъ, долженствовавшій опредѣлить образъ дѣйствія духовенства въ виду неотразимаго переворота. Въ адресѣ, представленномъ сполетскимъ съѣздомъ панѣ, выражалось твердое желаніе поддерживать законы, ограждающіе нужды и свободу церкви, но категорически была выяснена необходимость преобразованій, въ духѣ новаго времени, католическихъ учебныхъ заведеній, положенія духовенства, клерикальной прессы и проч.

Еще до назначенія въ Бельгію, во время своего краткаго делегатства, Печчи оставилъ по себѣ весьма добрую память въ Умбріи. И нынче въ такихъ даже городахъ, какъ Миланъ, извѣстныхъ не только либерализмомъ, но и рѣзкимъ радикализмомъ нѣкоторой части своихъ жителей, вновь назначенныхъ архіепископовъ населеніе встрѣчаетъ съ оваціями и торжественной помпой. Нечего, слѣдовательно, удивляться, что вся Умбрія, вообще, и Перуджія въ особенности въ 1846 г. чуть-ли не по-царски привѣтствовала своего стараго знакомаго — архіепископа. Въѣздъ его былъ весьма торжественный и пріемъ задушевный.

Іоакимъ Печчи завѣдывалъ умбрійской епархіей въ теченіе 32 лѣтъ. Печчи получалъ награды, былъ въ 1853 году возведенъ въ званіе кардинала, его дѣянія офиціально одобрялись, но ко двору онъ не допускался, ибо Антонелли опасался его вліянія на папу. И личная ревность, и опасеніе за политическіе принципы, которыхъ упрямо, вопреки обстоятельствамъ и непреоборимымъ потребностямъ времени, держался умный, но мало просвѣщенный, государственный секретарь, объясняютъ его отношенія къ Печчи. Нынче нѣкоторые писатели, сравнивая направленіе политики Пія IX съ политикой его преемника, признаютъ, что та и другая почти діаметрально противоположны. Въ сущности, это едва-ли такъ: основные принципы и цѣли у обоихъ одни и тѣ-же — усиленіе вліянія католической церкви. Левъ XIII не менѣе Пія IX убѣжденъ въ благодѣтельности для всего человѣчества такого вліянія. Только система дѣйствій того и другого разнятся весьма отчетливо. Эта разница происходитъ отъ воззрѣній того и другого папы на силу церкви въ данный моментъ. Пій IX не допускалъ, что политическія событія и новые пути, по которымъ направилась европейская культура, поколебали вліяніе папства и католицизма на міръ. Онъ вооружилъ противъ Ватикана даже цѣлыя группы преданныхъ церкви, но уважающихъ успѣхи цивилизаціи, католиковъ. Левъ-же XIII, съ самаго начала своего царствованія, понялъ, что политическая сила католицизма и папы въ данный моментъ являлась ослабленною. Однако, вѣря въ основную несокрушимость церкви, онъ вѣрилъ въ возрожденіе авторитета ея главы. Пользуясь каждымъ благопріятнымъ ему обстоятельствомъ, и, какъ мы увидимъ, въ относительно короткое время, онъ достигъ результатовъ, которыми, несомнѣнно, гордился-бы его предмѣстникъ, просидѣвшій на папскомъ престолѣ болѣе 30 лѣтъ. Насколько въ ошибкахъ этого долгаго царствованія былъ виновенъ самъ Пій IX, насколько его политическій alter ego, Антонелли, не будемъ разбирать — это завело-бы насъ за предѣлы нашего очерка. Отмѣтимъ только, что Пій IX тотчасъ послѣ смерти послѣдняго, приблизилъ къ себѣ Іоакима Печчи, предоставивъ ему новыя вліятельныя должности, возвышавшія его положеніе, какъ-то: званіе верховнаго канцлера римскаго университета, протектора ордена св. Франциска и др. Особенно-же отчетливо выразилось расположеніе, не только личное, но и политическое, такъ сказать, папы къ кардиналу Печчи при назначеніи послѣдняго камерленгомъ. Званіе камерленго едва-ли не самое важное въ средѣ членовъ Sacra Collegio. Камерленго исправляетъ административныя обязанности и пользуется всѣми административными правами папы въ періодъ междуцарствія — отъ момента кончины римскаго первосвященника до избранія новаго. Назначивъ кардинала Печчи камерленгомъ, Пій IX какъ-бы намѣтилъ въ немъ себѣ преемника тѣмъ даже, что это назначеніе состоялось чуть не наканунѣ кончины стараго папы. Онъ умеръ 7-го февраля 1878 г.

Кардиналъ Печчи, какъ того требуетъ законъ, прежде всего долженъ былъ, въ качествѣ камерленго, лично удостовѣриться, что первосвященникъ дѣйствительно отошелъ въ вѣчность. Для этого камерленго, ставъ на колѣни у смертнаго одра, троекратно ударяетъ покойнаго по лбу серебрянымъ молоткомъ, призывая его каждый разъ по имени, данному при крещеніи. Не получая отзыва, камерленго объявляетъ присутствующимъ, что «папы — нѣтъ». И съ этого момента, за исключеніемъ духовныхъ правъ первосвященника, вступаетъ самъ во всѣ права и обязанности, сопряженныя съ папскимъ званіемъ. Конечно, его главныя заботы сосредоточиваются на созывѣ конклава, долженствующаго избрать новаго главу католической церкви. Вотъ что говоритъ публицистъ либеральнаго новоитальянскаго лагеря о томъ, какъ себя держалъ въ это знаменательное время кардиналъ Печчи: «Сознавая огромную отвѣтственность своего положенія, онъ выказалъ такую энергію и самостоятельную рѣшимость, какой Ватиканъ не видывалъ многіе и многіе годы Въ первые два дня мѣры, принятыя имъ, навели буквально страхъ на всѣхъ. И прелаты, и кардиналы боялись говорить, боялись двигаться. Зная, что конклаву предшествуетъ обыкновенно цѣлый рядъ безпрерывныхъ злоупотребленій, Печчи распорядился такъ, что круто положилъ имъ конецъ. И въ то время, когда въ Ватиканѣ и свѣтскія и духовныя лица были смущены, взволнованы, даже растеряны въ виду конклава, долженствовавшаго открыться при совершенно небывалыхъ условіяхъ, одинъ онъ оставался невозмутимо спокоенъ и неустанно раздавалъ ясныя и точныя приказанія, никогда не задумываясь». Это былъ первый конклавъ послѣ паденія свѣтской власти папы въ Римѣ. Итальянское правительство, какъ подозрѣвали въ Ватиканѣ, имѣло въ виду подчинить его своему вліянію, дабы избраніемъ подходящаго къ измѣнившимся обстоятельствамъ папы покончить съ безпокойнымъ римскимъ вопросомъ. Въ высшихъ сферахъ духовной іерархіи царили интрига и разладъ. Кардинала Печчи большинство не могло не уважать, признавая его заслуги и дарованія, но большинство-же не одобряло его политики и втайнѣ не сочувствовало его суровому отношенію къ «нелегальности» и безнравственности, пустившимъ глубокіе корни въ средѣ католическаго духовенства. Словомъ, обстоятельства были затруднительныя, приходилось дѣйствовать осторожно и вмѣстѣ рѣшительно, немедленно, хотя-бы для охраненія независимости конклава отъ внѣшнихъ и внутреннихъ враговъ.

Печчи искусно провелъ конклавъ между Сциллой и Харибдой. Итальянское правительство осторожными и предусмотрительными мѣрами камерленго было поставлено въ невозможность вмѣшиваться. Вліяніе остальныхъ державъ легче было устранить, ибо вниманіе всей Европы было тогда отвлечено результатами только-что окончившейся русско-турецкой войны, такъ-что ни одна изъ католическихъ державъ не воспользовалась даже правомъ «veto» при избраніи новаго папы.

Конклавъ обставленъ по закону и обычаю такими сложными условіями, что каждый разъ приходится для него устраивать особыя приспособленія въ папскомъ дворцѣ. Въ теченіе 10 дней надъ этими приспособленіями работало болѣе 500 человѣкъ плотниковъ, столяровъ, каменщиковъ, маляровъ, обойщиковъ и т. д. Было рѣшено, что засѣданія Sacro Collegio будутъ происходить въ обширной сикстинской капеллѣ Ватикана, извѣстной знаменитыми al-freschi Микель Анджело. Тамъ и были приготовлены богатыя сѣдалища подъ балдахинами для каждаго кардинала: фіолетовыя — для кардиналовъ, назначенныхъ только-что скончавшимся папой, зеленыя (всего четыре) — для кардиналовъ предшествующаго царствованія; предъ каждымъ — письменный столъ. Въ совѣщательной-же залѣ устраивается каминъ, въ которомъ сжигаются избирательныя записки кардиналовъ каждый разъ, когда подача голосовъ не приводитъ еще къ избранію новаго папы. Труба изъ камина выводится наружу дворца, такъ-что народъ, толпящійся обыкновенно на площади св. Петра, имѣетъ возможность, видя дымъ въ извѣстные часы дня, знать, что духовнаго главы еще нѣтъ. Иного-же способа освѣдомляться о томъ, что творится на конклавѣ, для лицъ непосредственно въ немъ не участвующихъ, не существуетъ, ибо кардиналы не имѣютъ права во все время засѣданій сообщаться съ внѣшнимъ міромъ. Для нихъ при залѣ засѣданій приготовляются комнаты, по три для каждаго, въ которыхъ они и живутъ все время со своими секретарями и слугами, также подверженными временному заточенію.

На конклавъ 1878 года съѣхалось 62 кардинала (изъ общаго числа 65), изъ нихъ 40 итальянскихъ, 7—германскихъ и австрійскихъ, 7— французскихъ, 4—испанскихъ, 2—великобританскихъ и по одному изъ Бельгіи и Португаліи. Конклавъ открылся 18 февраля. Кардиналы изъ залы, въ которой собрались предварительно, прошли въ сикстинскую капеллу между выстроенными шпалерами благородной гвардіи (Guardia Nobile) кирасирскаго отряда папы въ живописномъ средневѣковомъ одѣяніи. Каждый солдатъ этой гвардіи кровный старинный аристократъ. Кардиналъ камерленго замыкалъ шествіе, окруженный швейцарской стражей. Въ Capelia Раоіша по обычаю былъ отслуженъ молебенъ Св. Духу, внушеніе котораго призывалось избирателями, и когда былъ пропѣтъ «Veni Creator», всѣ постороннія лица были удалены. Главный церемоніймейстеръ папскаго двора, князь Киджи, замкнувъ двери, отдѣляющія помѣщеніе для конклава отъ остального міра, положилъ ключи въ карманъ.

Каждое утро конклавъ начинаетъ обѣдней, послѣ которой приступаетъ къ подачѣ голосовъ записками. Если голосовъ не сгруппировалось около одного имени — записки сжигаются. Въ 4 часа пополудни голосованіе повторяется. И такъ ежедневно до тѣхъ поръ, покуда не образуется надлежащее большинство. Обыкновенно засѣданія длятся нѣсколько дней, а случалось и недѣль. На этотъ-же разъ онъ продолжался только два дня. Утромъ 20 февраля за кардинала Печчи было подано 44 голоса (изъ общаго числа вотировавшихъ — 61). По сообщеніямъ, которыя мы заимствуемъ у Gherardi, Печчи, уже при предшествовавшемъ голосованіи, когда за него высказались 38 голосовъ и когда обозначилась неизбѣжность его окончательнаго избранія, былъ весьма взволнованъ: на глазахъ у него навертывались слезы, руки дрожали, онъ выронилъ перо, которое держалъ.

— Coraggio! — постарался ободрить его сидѣвшій рядомъ и поднявшій перо французскій кардиналъ Дармэ — здѣсь рѣчь не о васъ лично, а о церкви и о будущности міра.

Печчи не былъ въ силахъ отвѣчать. Передъ третьей подачей голосовъ, несомнѣнно окончательно ему благопріятной, онъ, еще болѣе взволнованный, всталъ и сказалъ:

— Не могу болѣе сдерживать себя; я долженъ обратиться къ Sacro Collegio. Боюсь, что произойдетъ непоправимая ошибка. Меня считаютъ весьма ученымъ и мудрымъ. Но я ни то, ни другое. Предполагаютъ, что я обладаю всѣми качествами, необходимыми для папы, и заблуждаются. Вотъ, что я хотѣлъ сказать кардиналамъ.

Послѣ долгихъ убѣжденій было приступлено къ новому голосованію. По мѣрѣ того, какъ при чтеніи избирательныхъ записокъ все чаще и чаще повторялось имя «Печчи», его тревога возрастала. Сначала онъ видимо былъ подавленъ своими думами, потомъ сталъ взволнованъ, безпокоенъ и, наконецъ, почти лишился чувствъ. Кардиналы окружили избранника, онъ трепеталъ, закрывъ лицо руками. Наконецъ, нѣсколько оправившись, на категорическій вопросъ — принимаетъ-ли онъ избраніе или нѣтъ, — словно стряхнувъ съ себя малодушіе, онъ дрожащимъ голосомъ отвѣчалъ, что хотя и считаетъ себя недостойнымъ, но обязанъ подчиниться рѣшенію Sacro Collegio и принимаетъ имя Льва XIII.

Въ это мгновеніе, по обычаю, были спущены балдахины надъ всѣми кардинальскими креслами, кромѣ занимаемаго избранникомъ и началось его облаченіе.

По древнему обычаю, еще наканунѣ конклава въ ризницѣ сикстинской капеллы были изготовлены три комплекта папскаго одѣянія, на разный ростъ. Новый папа тотчасъ былъ облаченъ въ то, которое подходило для него, надѣлъ на указательный палецъ перстень св. Петра (l’anneau du pêcheur) и былъ перенесенъ на Sedia Gestatoria (тронъ на носилкахъ) къ алтарю, кардиналы простерлись въ прахъ передъ своимъ новымъ главой и старѣйшій изъ нихъ, дряхлый кардиналъ Катерини, провозгласилъ съ историческаго балкона, высящагося надъ портикомъ собора св. Петра, традиціонную формулу: «ammntio a Vobis gaudium magnum Habemns Papam» и т. д.; въ тотъ-же моментъ съ Loggia слетѣлъ, какъ требовалъ того церемоніалъ, пергаментный листъ, на которомъ были начертаны слова, произнесенныя Катерини.

Левъ XIII былъ избранъ рѣдкимъ на конклавахъ большинствомъ голосовъ и это какъ-бы давало право предполагать, что въ будущемъ высшее католическое духовенство будетъ искренно поддерживать его политику и мѣропріятія. Народъ привѣтствовалъ возвѣщеніе объ его избраніи искренними оваціями на площади св. Петра; вечеромъ Римъ, въ особенности затибрскій, гдѣ находится Ватиканъ, былъ иллюминованъ такъ пышно, что злѣйшіе враги папства должны были печатно признать за клерикализмомъ гораздо болѣе распространенности, силы и значенія, чѣмъ они предполагали со дня занятія столицы. Толпа буйнаго плебса попыталась однако разгромить всѣ украшенія и иллюминацію. Вслѣдствіе принятаго клерикальною партіей правила, со времени паденія свѣтской власти папства, силою не противиться злу, буяны сначала дѣлали свое дѣло безпрепятственно. Но вскорѣ народъ сталъ выражать негодованіе и достаточно было роты солдатъ, чтобы прекратить безпорядки. Въ остальныхъ городахъ Италіи, особенно тамъ, гдѣ знали о продолжительной дѣятельности кардинала Печчи, какъ архіепископа Перуджіи, и средніе и высшіе классы были довольны его избраніемъ. Вообще говоря, повсюду были довольны и либералы, сторонники новаго государственнаго устройства Апеннинскаго полуострова и паписты, клерикалы, приверженцы старыхъ порядковъ.

Всѣ либеральныя газеты отзывались о новомъ папѣ съ большой похвалой, при чемъ похвалы расточались не только рядовыми публицистами но и видными политическими дѣятелями объединенія, сановниками и министрами итальянскаго короля, депутатами и учеными. Слава новѣйшей итальянской историко-философской литературы, профессоръ и министръ народнаго просвѣщенія, Бонги, присоединилъ свой голосъ къ привѣтственному хору, такъ-же, какъ и Ратацци, ревностный приверженецъ обновленія Италіи, сподвижникъ короля-объединителя. Ратацци признаетъ въ письмѣ (напечатанномъ имъ въ Gazzeta d’Italia), что Левъ XIII человѣкъ мудрый, благоразумный и неподкупно честный (въ обширномъ смыслѣ этого слова), честный до того, «что онъ внушаетъ дѣятелямъ нашего (т. е. ново-итальянскаго) правительства непреоборимый страхъ. Его преданность святѣйшему престолу — безгранична, его рѣшимость — весьма энергична, его стойкость — непоколебима, даже упряма. У него нѣтъ почти никакихъ слабостей. Нельзя не признать въ немъ духовное лицо, достойное всякаго уваженія, даже восхищенія, человѣка великой политической прозорливости и къ тому-же весьма просвѣщеннаго ученаго…»

II.

Политическая дѣятельность папы Льва XIII началась съ самаго дня его избранія. Характеръ, цѣли и программа этой дѣятельности не могла удивить тѣхъ, кто былъ ранѣе знакомъ съ образомъ мыслей Іоакима Печчи. За все время пребыванія въ Перуджіи онъ, правда, не принималъ участія въ политическихъ и административно-церковныхъ дѣяніяхъ Ватикана, но при управленіи своей эпархіей руководился совершенно самостоятельными воззрѣніями. Свои же досуги онъ и тогда посвящалъ сочиненію пастырскихъ посланій, наставленій, издавая книги, брошюры и т. д. Съ 1857 года онъ издалъ нѣсколько сочиненій, въ которыхъ отчетливо намѣчены его воззрѣнія на отношенія панства и католической церкви къ современной Европѣ. Всѣ его политическія мѣропріятія, какъ папы, представляютъ практическое развитіе идей, изложенныхъ въ этихъ работахъ; всѣ его многочисленныя и обширныя энциклики, написанныя за 17 лѣтъ царствованія, захватывающія основные, политическіе, общественные и культурные вопросы, которые занимаютъ нынѣ современную Европу, представляютъ развитіе теорій, изложенныхъ въ прежнихъ писаніяхъ. Его дипломатическіе и политическіе пріемы, его личныя отношенія и образъ жизни, какъ папы, тоже могли быть предугаданы.