Разрушенная невеста (Аверкиев) — ДО

Д. В. АВЕРКІЕВЪ

ДРАМЫ

ТОМЪ ВТОРОЙ

Княгиня Ульяна Вяземская. — Разрушенная невѣста. — Франческа Риминійская. — Царевичъ Алексѣй. — Непогрѣшимые.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ

ИЗДАНІЕ А. С. СУВОРИНА

1896

РАЗРУШЕННАЯ НЕВѢСТА*.

ДРАМА ВЪ ПЯТИ ДѢЙСТВІЯХЪ

) Такъ называлась въ современныхъ офиціальныхъ бумагахъ княжна Екатерина Алексѣевна Долгорукая по смерти своего августѣйшаго жениха.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:

Петръ II Алексѣевичъ.

Князь Алексѣй Григорьевичъ Долгорукій, оберъ-гофмейстеръ.

Князь Иванъ Алексѣевичъ Долгорукій, оберъ-камергеръ, фаворитъ.

Князь Василій Лукичъ Долгорукій, членъ верховнаго тайнаго совѣта.

Князь Василій Владиміровичъ Долгорукій, генералъ-фельдмаршалъ.

Князь Александръ Алексѣевичъ Долгорукій.

Маленькій Миша Долгорукій.

Графъ Сергѣй Борисовичъ Шереметевъ.

Нестеровъ, кавалергардъ.

Иностранный дипломатъ.

Придворный.

Аристархъ, камердинеръ князя Алексѣя.

Сенатскій оберъ-секретарь.

Богданъ Челищевъ, сержантъ Преображенскаго полка.

Стелька, дворовый Нестерова.

Часовой.

1, 2, камеръ-лакеи.

Княгиня Прасковья Юрьевна Долгорукая, жена князя Алексѣя.

Княжна Екатерина Алексѣевна Долгорукая, государыня-невѣста.

Княжна Елена Алексѣевна Долгорукая.

Графиня Наталья Борисовна Шереметева, впослѣдствіи княгиня Долгорукая.

Анна Родіоновна, дальняя родственница Шереметевыхъ.

Сѣнная Шереметевыхъ.

Придворные и военные кавалеры, дамы, члены дипломатическаго корпуса, кавалергарды, преображенцы.

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

(Январь 1730 г.).

Зала въ Головинскомъ дворцѣ; двѣ двери въ задней стѣнѣ, боковыя двери; у лѣвыхъ боковыхъ два кавалергарда въ караулѣ. — Обѣ заднія двери открыты и по сосѣдней залѣ отъ времени до времени проходятъ разныя лица. — Вечеръ. — Блестящее освѣщеніе.

ЯВЛЕНІЕ I.

Входятъ, изъ правыхъ заднихъ дверей, продолжая начатый разговоръ, Иностранный Дипломатъ и Придворный.

ДИПЛОМАТЪ.

Конечно, — и, повѣрьте, я говорю отъ чистаго сердца, — конечно, императоръ обладаетъ многими и великими достоинствами. Онъ уменъ и силенъ не по лѣтамъ; ласковъ и привѣтливъ, и если укрѣпитъ природный умъ приличными познаніями, то явится достойнымъ преемникомъ Великаго Петра.

ПРИДВОРНЫЙ.

Все это справедливо, и прекрасно сказано. Но извините, я не вижу, какъ изъ этого слѣдуетъ шаткость положенія Долгорукихъ при дворѣ. А вы, если не ошибаюсь, именно это хотѣли доказать мнѣ…

ДИПЛОМАТЪ.

Не доказать, а только высказать нѣкоторыя опасенія. Видите ли, несмотря на всѣ блестящія качества, императоръ еще слишкомъ молодъ, а молодость непостоянна, себялюбива, не терпитъ узъ и при первой возможности торопливо сбрасываетъ съ себя иго. А согласитесь, что Долгорукіе, при своей гордости и заносчивости, легко могутъ заставить императора вспомнить, что онъ и самодержавенъ и полновластенъ. Притомъ такіе случаи, какъ съ графомъ Миллёзимо…

ПРИДВОРНЫЙ.

Но кто же виноватъ, что этотъ несчастный сумазбродъ, влюбленный до безумія въ государыню-невѣсту, осмѣлился при всѣхъ поцѣловать ея руку съ большею пламенностью, чѣмъ то допускается этикетомъ…

ДИПЛОМАТЪ.

Успокойтесь; разумѣется, никто, кромѣ самого жалкаго безумца. Но видите ли, говорятъ, будто и княжна Долгорукая благосклонно смотрѣла на его любовь, что они часто видѣлись у одной нѣмецкой дамы и даже шла рѣчь о свадьбѣ…

ПРИДВОРНЫЙ.

Но княжна тогда еще и не мечтала о высокой чести быть невѣстой государя…

ДИПЛОМАТЪ.

О, у меня и мысли не было осуждать княжну!.. Напротивъ, я не нахожу словъ для похвалъ… Я помню ее еще въ Варшавѣ, гдѣ она воспитывалась въ домѣ дѣда, посланника при тамошнемъ дворѣ… Она всегда казалась мнѣ дѣвицей очаровательной и предназначенной судьбою къ высокой долѣ; быть-можетъ, нѣсколько излишне честолюбивой и самонадѣянной, но необыкновенно умной… И все дѣло въ томъ: настолько ли она умна, чтобы заставить забыть своего августѣйшаго жениха объ этомъ несчастномъ случаѣ, который не могъ не огорчить его юнаго и впечатлительнаго сердца…

ПРИДВОРНЫЙ.

Будемъ надѣяться, что государь уже забылъ объ этомъ и не вспомнитъ, если…

ДИПЛОМАТЪ.

«Ему не станутъ напоминать», хотите вы сказать?.. А въ охотникахъ, какъ кажется, недостатка не будетъ?..

ПРИДВОРНЫЙ.

Къ сожалѣнію…

ДИПЛОМАТЪ.

Именно къ сожалѣнію. Я право не понимаю, отчего Долгорукіе такъ не любимы. Между ними есть люди достойные. Князь Василій Лукичъ отличный дипломатъ, человѣкъ тонкаго ума и высокой образованности; фельдмаршалъ — искусный полководецъ… Конечно, фаворитъ и его отецъ горды и нѣсколько даже высокомѣрны, но это такъ понятно въ ихъ положеніи!.. И все-таки они не любимы, — отчего? не понимаю.

ПРИДВОРНЫЙ.

Именно оттого, что они въ фаворѣ. Высшіе, наружно въ нихъ заискивая, въ тайнѣ завидуютъ имъ; забывая ихъ заслуги, — видятъ въ царской милости одинъ случай.

ДИПЛОМАТЪ.

Но другіе?

ПРИДВОРНЫЙ.

Другіе поютъ съ чужого голоса, и надо сознаться, мы, русскіе, охотнѣе повторяемъ осужденія, чѣмъ похвалы. Напщ сосѣди давно замѣтили, что недовѣрчивость другъ къ другу и проистекающая отсюда недоброжелательность — наша національная черта. Притомъ же, осужденіе ближняго льститъ самолюбію, — мы чрезъ это точно выше его становимся… Не даромъ же у насъ въ такомъ ходу пословица, что «добрая слава лежитъ, а худая бѣжитъ»…

ДИПЛОМАТЪ.

Я никакъ не ожидалъ встрѣтить въ васъ такого горячаго приверженца Долгорукихъ.

ПРИДВОРНЫЙ [про себя].

Я, кажется, черезчуръ погорячился. [Вслухъ]. Я отнюдь не ихъ приверженецъ, — я только желалъ быть справедливымъ.

ДИПЛОМАТЪ.

А если желаете быть справедливымъ, то согласитесь, что всѣ ежеминутно и не напрасно ждутъ народнаго возстанія: такъ-то любимы всѣми ваши Долгорукіе.

ПРИДВОРНЫЙ.

Съ этимъ позвольте не согласиться. Народъ отдыхаетъ послѣ тягостей и строгостей Петрова времени и навѣрно благословляетъ нынѣшнее кроткое царствованіе.

ДИПЛОМАТЪ.

Отдыхаетъ! Вѣрнѣе, Россія быстро идетъ назадъ, возвращается къ варварству. Вашъ флотъ въ забросѣ, ваша армія не въ силахъ выдержать ни одной серьезной битвы, въ дѣлахъ застой… Нѣтъ, вы удивляете меня! Можно ли, съ вашимъ умомъ, глядѣть на вещи глазами «старыхъ русскихъ»? Повѣрьте, мой другъ, недалеко то время, когда всѣ просвѣщенные русскіе станутъ глядѣть на свое отечество глазами европейцевъ… Но, виноватъ. Мнѣ показалось, что въ сосѣдней залѣ нашъ посланникъ; спѣшу засвидѣтельствовать ему свое почтеніе… До свиданья. Что до нашего спора, то событія рѣшатъ его и, можетъ-быть, скорѣе, чѣмъ мы съ вами того ожидаемъ [уходитъ въ правую заднюю дверь].

ЯВЛЕНІЕ II.

Придворный; потомъ изъ лѣвой задней двери Князь Василій Лукичъ Долгорукій.

ПРИДВОРНЫЙ [одинъ].

Не спроста говорилъ, и закорючку въ концѣ загнулъ не спроста же. Пойти упредить князь Василій Лукича. Да вотъ и онъ жалуетъ.

КНЯЗЬ ВАСИЛІЙ ЛУКИЧЪ [подходя].

ПРИДВОРНЫЙ.

Тѣ же рѣчи, ваше сіятельство: Россія-де погибаетъ и не напрасно-де въ скорости бунта чаютъ…

КНЯЗЬ ВАСИЛІЙ ЛУКИЧЪ.

И все то Долгорукіе натворили?

ПРИДВОРНЫЙ.

Истинно такъ; о вашемъ сіятельствѣ, впрочемъ, съ отмѣнною похвалой отзывался.

КНЯЗЬ ВАСИЛІЙ ЛУКИЧЪ.

У всѣхъ-то у нихъ на умѣ одно пустомысліе: дѣлай-де по-нѣмецкому, и процвѣтетъ Россія, а по-русскому дѣлать будешь, всеконечно погибнетъ. Знать имъ, а не намъ, честь Русской земли дорога! Охъ ужъ мнѣ сіи чужого отечества патріоты!… А что еще?

ПРИДВОРНЫЙ.

Про Миллёзимо…

КНЯЗЬ ВАСИЛІЙ ЛУКИЧЪ.

Старое!

ПРИДВОРНЫЙ.

Истинно такъ, ваше сіятельство, все то старое; только мнится, будто нынѣ говорилъ съ особою наглостью и нѣкимъ тайнымъ злорадствомъ, какъ бы предвидя скорый афронтъ вашей фамиліи.

КНЯЗЬ ВАСИЛІЙ ЛУКИЧЪ.

Гм!..

ПРИДВОРНЫЙ.

Притомъ же и Остерманчикъ нашъ на нынѣшній вечеръ больнымъ оказался…

КНЯЗЬ ВАСИЛІЙ ЛУКИЧЪ.

А какъ баронъ Андрей Иванычъ глазами боленъ, другіе себѣ бѣды гляди. Такъ ли?

ПРИДВОРНЫЙ.

Истинно такъ, ваше сіятельство, и мнѣ сдается, — не безъ затѣйки тутъ.

КНЯЗЬ ВАСИЛІЙ ЛУКИЧЪ.

Ладно. [Помолчавъ]. Ну, государь мой, благодарю васъ за неизмѣнное въ пользу фамиліи нашей радѣніе, и [трепля его по плечу] будь покоенъ, послугъ твоихъ не забуду. [Придворный кланяется]. А теперь поди-ка, голубчикъ, да обо всемъ князь Алексѣй Григорьича упреди.

[Придворный уходитъ въ правыя боковыя двери].

ЯВЛЕНІЕ III.

Князь Василій Лукичъ, изъ лѣвыхъ заднихъ дверей фельдмаршалъ Долгорукій, въ мундирѣ полковника Преображенскаго полка.

КНЯЗЬ ВАСИЛІЙ ЛУКИЧЪ.

А, вотъ кто пожаловалъ. Неизданный гость, да желанный. Братъ князь Василій Володиміровичъ, совсѣмъ ли въ здоровья поправился? [Цѣлуются].

ФЕЛЬДМАРШАЛЪ.

Спасибо, братъ князь Василій Лукичъ, совершенное, благодаря Господа, отъ недуга облегченіе получилъ… А государь? не выходилъ еще, знать… А племянница?..

КНЯЗЬ ВАСИЛІЙ ЛУКИЧЪ.

Въ скорости, чаю, выдутъ…

[Отворяется правая боковая дверь].

1-Й КАМЕРЪ-ЛАКЕЙ [на порогѣ].

Ш-ш!… Ш-ш!..

[Изъ обѣихъ заднихъ дверей спѣшно входятъ придворные и военные кавалеры, дамы, члены дипломатическаго корпуса; въ томъ числѣ Иностранный Дипломатъ].

ЯВЛЕНІЕ IV.

Тѣ же; 1-й камеръ-лакей, Иностранный Дипломатъ, придворныя и прочія лица; вскорѣ изъ правой боковой двери: камеръ-пажи, камеръ-юнкеры, въ томъ числѣ Придворный, Князь Алексѣй Григорьевичъ, княгиня Прасковья Юрьевна, княжна Екатерина Алексѣевна. Придворный переходитъ и становится подлѣ Иностраннаго Дипломата.

1-Й КАМЕРЪ-ЛАКЕЙ.

Ш-ш!.. Ея высочество государыня-невѣста.

[Выходъ. Общій низкій поклонъ].

ФЕЛЬДМАРШАЛЪ [подходя къ княжнѣ Екатеринѣ].

Племянница! за хворостью моей,

Тебя не удосужился поздравить

Со счастіемъ и честію великой.

Какъ въ прошлый разъ съ тобой я говорилъ,

Ты просто мнѣ племянницей была,

Теперь ты — государыня моя,

А я — твой рабъ и твой слуга усердный.

Позволь же мнѣ, по должности моей

И по родству, подать тебѣ совѣтъ:

Смотри на августѣйшаго супруга

Не просто какъ на мужа; твердо помни:

Онъ государь тебѣ, и ты заботься

То только дѣлать, что ему пріятно. —

Твоя фамилія хоть велика,

Но, милостью Господнею, богата

И въ государствѣ нашемъ почтена, —

И если кто-нибудь изъ насъ попроситъ

Тебя о милости, то хлопочи

Не въ пользу имени, а въ пользу

Заслугъ и добродѣтели. И въ этомъ,

Повѣрь мнѣ, счастіе свое найдешь, —

Чего тебѣ отъ всей души желаю.

[Цѣлуетъ ея руку].

ПРИДВОРНЫЙ

[Дипломату, которому все время рѣчи князя какъ бы толковалъ или переводилъ ее].

Какова рѣчь?

ДИПЛОМАТЪ

[дѣлаетъ знакъ, который можно толковать и «умно, умно!» и «охъ ужъ, мнѣ эти Долгорукіе!»].

КНЯЖНА ЕКАТЕРИНА [цѣлуя Фельдмаршала въ щеку].

Благодарю васъ, дядюшка, какъ племянница и государыня ваша, и вашъ добрый мнѣ. совѣтъ навсегда схороню въ сердцѣ, полномъ любви и благодарности къ вамъ…

ПРИДВОРНЫЙ [какъ выше].

Каковъ отвѣтъ?

ДИПЛОМАТЪ [дѣлаетъ тотъ же знакъ].

2-Й КАМЕРЪ-ЛАКЕЙ [на порогѣ лѣвыхъ боковыхъ дверей].

III-ш!.. Его величество.

[Слѣва: камеръ-пажи, камеръ-юнкеры, камергеры, Петръ II; кавалергарды отдаютъ честь].

ЯВЛЕНІЕ V.

Тѣ же, Петръ и свита.

ПЕТРЪ [входя].

Здорово, господа!

ВСѢ.

Виватъ!

ПЕТРЪ.

Гдѣ мой оберъ-камергеръ?

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ.

Что прикажете, ваше величество?

ПЕТРЪ.

Я спрашиваю оберъ-камергера, а не оберъ-гофмаршала. Не тебя, твоего сына.

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ [сильно смущенъ].

Котораго, ваше величество?

ПЕТРЪ.

Котораго? Одинъ только твой сынъ у меня оберъ-камергеромъ! Князь Иванъ. Отчего его здѣсь нѣтъ? Отчего онъ не при насъ?

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ.

Замѣшкалъ видно, ваше величество. Я тотчасъ пошлю…

ПЕТРЪ [рѣзко, перебивая его рѣчь].

Не надо. А только, вижу я, его отъ насъ отдаляютъ, хотятъ насъ лишить единственнаго друга [полуоборачивается, чтобъ идти].

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ.

Осмѣлюсь доложить вашему величеству: здѣсь государыня, невѣста ваша.

ПЕТРЪ [стоя полуотвернувшись].

Невѣста? Какая невѣста? У меня была ужъ невѣста. Княжна Меншикова. Гдѣ она теперь?

[Быстро поворачивается и уходитъ въ лѣвую боковую; за нимъ сопровождавшіе его].

ЯВЛЕНІЕ VI.

Тѣ Же; безъ Петра и его свиты.

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ [съ движеніемъ, сквозь зубы].

Мальчи…

КНЯЗЬ ВАСИЛІЙ ЛУКИЧЪ [быстро схвативъ его за руку].

Удержись: сто ушей слушаютъ.

[Минутное общее оцѣпенѣніе].

ДИПЛОМАТЪ [Придворному, громко].

Nun, mein Herr, was werdep Sie jetzt sagen?

[Эти слова словно выводятъ всѣхъ изъ оцѣпенѣнія; слышится громкій и радостный говоръ; кое-кто и спиной повернулся къ Долгорукимъ].

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ [про себя].

Заговорили [Топнувъ ногой]. Нѣтъ, рано еще. [Громко и повелительно]. Господа, его величество не совсѣмъ здоровъ, а потому не угодно ли не шумѣть и [указывая на заднія двери] обождать въ другихъ апартаментахъ.

[Всѣ, кромѣ Придворнаго и Долгорукихъ, уходятъ въ заднія двери; слышны возгласы: «не здоровъ?» «какова дерзость!»].

ЯВЛЕНІЕ VII.

Князья, княжна и княгиня Долгорукіе, Придворный.

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ [кавалергардамъ].

Вы — затворить двери и стать въ той залѣ на часахъ. Никого не впускать. Да чтобъ къ дверямъ близко никто не подходилъ [кавалергарды исполняютъ сказанное]. А то подсмотрщиковъ да фискаловъ сейчасъ набѣжитъ!.. [Придворному]. Бѣги проворнѣй за князь Иваномъ; чтобъ сейчасъ шелъ. По именному, скажи, повелѣнію. Стой… И самъ сюда приходи: нуженъ будешь.

ПРИДВОРНЫЙ.

Слушаю, ваша свѣтлость [уходитъ въ правую боковую].

ЯВЛЕНІЕ VIII.

Тѣ же, безъ Придворнаго.

КНЯЖНА ЕКАТЕРИНА [въ слезахъ, бросаясь къ отцу].

Батюшка!.. Что жъ это?.. Я не переживу… Лучше въ монастырь…

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ [грозно].

Перестань! Время тутъ твоихъ капризовъ слушать!.. [Нѣжно]. Ну, полно же, Катя, полно. Не труди своихъ ясныхъ глазынекъ, не хорошо, поблекнутъ. Поди, успокойся…

КНЯЖНА ЕКАТЕРИНА [указывая на заднія двери].

Я не пойду туда…

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ.

И не надо. На свою половину пройди, успокойся. Да что жъ ты, княгиня, стоишь! Веди же ее, веди…

КНЯГИНЯ ПРАСКОВЬЯ [взявъ дочь подъ руку].

Веду, князь мой, веду. [Обѣ идутъ направо].

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ [провожая ихъ].

Не бойтесь, поправимъ, все поправимъ. Чего! пустая тучка набѣжала, полчаса не пройдетъ, и солнышко проглянетъ.

[Княжна и княгиня ушли въ правую боковую].

ЯВЛЕНІЕ IX.

Тѣ же, безъ княгини и княжны; потомъ Придворный [два раза], позже князь Иванъ Алексѣевичъ, въ мундирѣ майора Преображенскаго полка.

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ [возвращаясь отъ дверей].

Ну, братья-князья, что скажете?

ФЕЛЬДМАРШАЛЪ.

Вспылилъ. Изъ-за Ивана вспылилъ.

КНЯЗЬ ВАСИЛІЙ ЛУКИЧЪ.

Изъ-за Ивана — правда; а только раньше натолковано было, вѣрьте.

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ.

Изъ-за кого бы ни было, поправлять надо. А какъ, чѣмъ?

ФЕЛЬДМАРШАЛЪ.

Безъ князь Ивана не поправишь.

КНЯЗЬ ВАСИЛІЙ ЛУКИЧЪ.

Одна надежда — на него.

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ.

Что жъ онъ, злодѣй, нейдетъ доселѣ?… Эхъ, обвѣнчать бы только поскорѣй!..

ФЕЛЬДМАРШАЛЪ.

Обвѣнчать! Нешто монастырей женскихъ отъ того на Руси убудетъ? Примѣры-те бывалые.

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ.

Охъ, князь Василій Володимірычъ!.. И безъ того сердце не на мѣстѣ, а ты!.. Что жъ это Иванъ-злодѣй?.. Ужъ всегда ты такъ!.. А вотъ, идетъ, кажись.

[Справа Придворный].

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ.

Идетъ ли?

ПРИДВОРНЫЙ.

За мной спѣшитъ, ваша свѣтлость.

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ.

Ну, голубчикъ, спасибо. Сослужи-ка еще службу. Иди ты въ апартаменты его величества и прикажи моимъ именемъ дежурному камергеру немедля о князь Иванѣ доложить. А заупрямится дежурный — они всѣ, чай, теперь насъ на дорогѣ въ Березовъ видятъ, не ближе! — такъ самъ тогда до государя дойди. Такъ-то; смѣлѣе.

ПРИДВОРНЫЙ.

Слушаю, ваша свѣтлость.

[Уходитъ налѣво; справа князь Иванъ Алексѣевичъ].

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ [сыну].

Наконецъ-то. Хорошъ, нечего сказать. Изъ-за своего упорства чуть было всей фамиліи не погубилъ.

КНЯЗЬ ВАСИЛІЙ ЛУКИЧЪ.

Не хорошо, племянникъ, не хорошо.

ФЕЛЬДМАРШАЛЪ.

Хоть и любимицъ ты мой, а нынѣ и я тебя не похвалю.

КНЯЗЬ ИВАНЪ.

Господи! что случилось?

КНЯЗЬ ВАСИЛІЙ ЛУКИЧЪ.

А то случилось, что, тебя не видя, государь вспылилъ и сталъ кричать, что нарочно тебя къ нему не допускаютъ.

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ.

А сестры твоей ровно не замѣтилъ…

ФЕЛЬДМАРШАЛЪ.

Да вдобавокъ про Меншикову помянулъ…

КНЯЗЬ ИВАНЪ.

Коли я чѣмъ виноватъ, такъ тѣмъ развѣ, что замѣшкалъ.

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ.

Замѣшкалъ! Не видѣлъ, что ль, что я и сестра пошли?

КНЯЗЬ ИВАНЪ.

Не чаялъ, что государь такъ рано выйдетъ.

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ.

Полно ужъ! Будто не знаю: изъ зависти все сдѣлалъ; золъ, что сестрѣ счастье, а не тебѣ; на принцессѣ, вишь, Елизаветѣ жениться не удалось. Злодѣй ты былъ и есть всему нашему роду!

КНЯЗЬ ВАСИЛІЙ ЛУКИЧЪ.

Полно и тебѣ, братъ Алексѣй! Не время теперь старье перетряхивать. А ты, князь Иванъ, не упрямься.

ФЕЛЬДМАРШАЛЪ.

И я то жъ скажу. [Князь Ивану]. Ты знаешь, я самъ на эту затѣю, на сватовство-то, косо поглядывалъ, да дѣло-тѣ сдѣлано, и не намъ, не Долгорукимъ, его портить и мѣшать другъ другу.

КНЯЗЬ ИВАНЪ.

Скажите, научите. Я все готовъ, что прикажете.

КНЯЗЬ ВАСИЛІЙ ЛУКИЧЪ.

Primo, какъ государя увидишь, прощенье за промедленіе испроси.

ФЕЛЬДМАРШАЛЪ.

Дѣльно.

КНЯЗЬ ВАСИЛІЙ ЛУКИЧЪ.

А secondo, къ слову и о сестрѣ замолвишь. Какъ сдѣлать, — не учить тебя стать, съ малолѣтства при дворѣ живешь; коли захочешь, сумѣешь.

КНЯЗЬ ИВАНЪ.

Дядюшки-князья! Сейчасъ-вотъ батюшка попрекнулъ меня, будто я всему роду злодѣй и завистникъ, а я, ей-Богу, и въ мысли того никогда не держалъ. И чтобъ правоту свою доказать, все, что въ силахъ, употреблю, только бы вамъ угодное сдѣлать.

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ.

Вотъ это сыновній отвѣтъ! Вотъ опять у меня сынъ есть!.. Полно же, на отца-старика не дуйся, — грѣхъ. Поди, поцѣлуй меня, помиримся.

КНЯЗЬ ИВАНЪ.

Батюшка!

[Бросается цѣловать руку; отецъ обнимаетъ его].

[Слѣва Придворный].

КНЯЗЬ ВАСИЛІЙ ЛУКИЧЪ.

Доложилъ?

ПРИДВОРНЫЙ.

Доложилъ, ваше сіятельство. Спросить изволили: гдѣ князь Иванъ? Отвѣтствовалъ, что здѣсь. Спросили еще: нѣтъ ли кого здѣсь? Доложилъ, что ни души. Приказать изволили, чтобъ князь Иванъ здѣсь ихняго приходу обождалъ; чаятельно, наединѣ видѣться хотятъ. [Князь Ивану]. И не повѣрите, ваша свѣтлость, какъ повеселѣть изволили, только про васъ доложилъ.

КНЯЗЬ АЛЕКСѢЙ.

Ну, слава Богу. [Придворному]. Спасибо, голубчикъ, въ вѣкъ не забуду. Ступай-ка да за дверьми тутъ [указалъ на заднюю стѣну] наготовѣ будь. [Придворный уходитъ]. И мы, князья, пойдемте. [Князья идутъ къ заднимъ дверямъ]. Нѣтъ, нѣтъ, не туда. Не на насмѣшки да косые взгляды. Тогда имъ покажемся, какъ опять въ силѣ будемъ; чтобъ не инако, какъ съ трепетомъ и почтеньемъ на насъ взирали [оба князя уходятъ направо]. Ну, Иванъ, на тебя, сынъ мой, надѣюсь. Помни, каковъ ни есть, все жъ отецъ я тебѣ, и люблю, какъ умѣю. Господь тебя благослови. [Креститъ, цѣлуетъ въ лобъ и спѣшно уходитъ направо].

ЯВЛЕНІЕ X.

Князь Иванъ Алексѣевичъ, слѣва Петръ, въ концѣ Придворный и затѣмъ разныя лица, какъ выше; въ ихъ числѣ Иностранный Дипломатъ.

КНЯЗЬ ИВАНЪ

[какъ только лѣвая дверь зашевелилась, сталъ на колѣни].

Прощенья прошу у вашего величества.

ПЕТРЪ [входя].

Это что? Зачѣмъ ты на колѣняхъ?

КНЯЗЬ ИВАНЪ.

Я слышалъ, что имѣлъ великое несчастіе своей неаккуратностью заслужить гнѣвъ вашего величества.

ПЕТРЪ [быстро подходя].

Полно, полно! Что ты! Встань!

КНЯЗЬ ИВАНЪ.

Не встану, не испросивъ прощенья вашего величества.

ПЕТРЪ [подымая его].

Иванъ, встань же! Я приказываю, я прощаю. Слышишь: прощаю и повелѣваю. Только встань; ради Бога, встань же скорѣе!

КНЯЗЬ ИВАНЪ [всталъ съ колѣнъ].

Не въ силахъ выразить благодарности вашему величеству за милостивое прощенье.

ПЕТРЪ.

Перестань! Не смѣй мнѣ говорить такъ!.. Я виноватъ, я, а не ты; слышишь?.. Вѣдь мы, не правда ли, вѣдь мы съ тобою попрежнему друзья?

КНЯЗЬ ИВАНЪ.

Вашему величеству угодно было неоднократно удостоиватъ меня этого имени…

ПЕТРЪ.

Что съ тобой, Иванъ, сегодня? Что съ тобою? Рѣшительно, не узнаю тебя. Слова отъ тебя ласковаго не добьешься. Одно наладилъ: «ваше величество!» да «ваше величество!» Вѣдь я приказывалъ, вѣдь я просилъ же тебя неоднократно, какъ ты говоришь: чтобы ты не смѣлъ, когда мы одни, называть меня ваше величество. Зови меня просто государь, говори мнѣ ты.

КНЯЗЬ ИВАНЪ.

Воля ваша, государь, для меня священна…

ПЕТРЪ.

Опять! зачѣмъ же ваша, а не твоя? Ахъ, Иванъ, я и не зналъ, что ты такой злой. У меня вотъ давно сердце прошло, а ты все, недобрый этакой, сердишься на меня.

КНЯЗЬ ИВАНЪ.

Смѣю ли я сердиться, государь?

ПЕТРЪ.

«На тебя, на тебя!» Прибавь сейчасъ: «на тебя, государь». Или нѣтъ, нѣтъ, не государь, а другъ мой. «На тебя, другъ мой».

КНЯЗЬ ИВАНЪ.

На тебя, другъ мой.

ПЕТРЪ.

Ну, вотъ, спасибо, Иванъ. Ты долженъ, ты обязанъ говорить мнѣ ты, быть моимъ другомъ. Вѣдь ты помнишь… ахъ, Иванъ, помнить ли ты?.. давно это было, при Меншиковѣ еще… Онъ тѣснилъ меня, Иванъ; я безъ его спроса не смѣлъ ни встать, ни сѣсть, ни слова вымолвить… Ахъ, я ужасно боялся страшнаго сего человѣка!.. Да, Иванъ, я былъ тогда одинъ, одинъ-одинешенекъ, и думалъ: «какое несчастіе быть государемъ, никто тебя не любитъ». И ты тогда, я какъ теперь помню, а мнѣ въ ту минуту такъ грустно, такъ горько, Иванъ, было, какъ никогда. И ты подошелъ, бросился предо мною на колѣни, назвалъ меня государемъ своимъ… Оттого я и теперь люблю, когда ты зовешь меня просто государемъ. И отъ тебя узналъ я, что могу быть свободенъ, что у меня можетъ быть своя воля, и еще больше, еще лучше: я узналъ, что меня могутъ любить и что я, я самъ, Иванъ, могу любить! [Отираетъ слезы]. И вѣрь, Иванъ, никогда я той минуты не забуду; а забуду ли, хоть на мгновенье забуду, то пусть про меня въ исторіи напишутъ, что Петръ Второй былъ не добрый царь, а звѣрь неблагодарный!

КНЯЗЬ ИВАНЪ

[съ порывомъ, бросаясь цѣловать его руку].

Государь мой милый! Другъ мой!

ПЕТРЪ [обнимая его].

Нѣтъ, нѣтъ! поцѣлуй меня въ губы, такъ вотъ, крѣпче… Ну, вотъ, спасибо!.. Но у тебя все еще какъ будто печальные глаза, Иванъ. Отчего? Кто смѣлъ?.. Ахъ, Господи! я же еще спрашиваю. Знаю, я виноватъ, я поступилъ глупо, какъ ребенокъ, какъ мальчишка!.. Я оскорбилъ твою сестру, свою невѣсту… Да? вѣдь такъ? Вѣдь то хотѣли сказать мнѣ твои глаза?

КНЯЗЬ ИВАНЪ [твердо].

Государь, я никогда не желалъ твоей женитьбы на сестрѣ моей и никогда того не скрывалъ отъ тебя. Меня страшила и нынѣ страшитъ близость семьи моей къ престолу. Но, государь, такова была твоя воля, и если теперь разлюбилъ сестру мою, то удали ее отъ себя, но зачѣмъ же оскорблять публично, зачѣмъ давать врагамъ нашимъ…

ПЕТРЪ [прерывая его].

Довольно! довольно! Я виноватъ… Мнѣ не слѣдовало… но я былъ такъ взволнованъ, мнѣ наговорили… Будь покоенъ, я сдѣлаю, я скажу… я знаю какъ… [отходя, про себя] Что же я скажу ей?.. Ахъ! развѣ мнѣ, несмотря на малые годы мои, мало притворствовать приходилось?.. А нынѣ… нынѣ Я притворюсь ради дружбы… [Громко хлопая въ ладоши]. Эй, кто тамъ?

[Изъ заднихъ дверей Придворный].

ПЕТРЪ.

Господинъ камеръ-юнкеръ! потрудитесь отворить двери и попросить всѣхъ сюда.

[Придворный исполняетъ].

КНЯЗЬ ИВАНЪ.

А я, государь, поспѣшу обрадовать сестру.

ПЕТРЪ.

Нѣтъ, останься со мною. Встань такъ, подлѣ меня, возьми меня подъ руку: пусть всѣ видятъ, какъ люблю тебя. [Увидя входящихъ придворныхъ и другихъ лицъ, тихо]. Идутъ. Опять мы съ тобою на вы.

ПРИДВОРНЫЙ.

Приказаніе вашего величества исполнено.

ПЕТРЪ.

Благодаримъ васъ, господинъ камергеръ.

КНЯЗЬ ИВАНЪ [тихо].

Камеръ-юнкеръ, государь.

ПЕТРЪ [громко].

Нѣтъ, князь, мы не ошиблись. [Придворному]. Господинъ камергеръ! попросите сюда государыню-невѣсту нашу и родныхъ нашихъ.

[Придворный, не вспомнясь отъ радости, спѣшитъ въ правыя боковыя двери].

ПЕТРЪ [тихо].

Онъ стоить награды: онъ способствовалъ укрѣпленію дружбы нашей. [Громко]. А вы, князь Иванъ Алексѣевичъ, повѣрьте, что мы никогда не измѣнимъ дружбы нашей къ вамъ.

КНЯЗЬ ИВАНЪ.

Государь!..

ЯВЛЕНІЕ XI.

Тѣ же; изъ правыхъ боковыхъ дверей: княжна, князья и княгиня Долгорукіе; Придворный. Черезъ нѣкоторое время за сценой звуки менуэта.

ПЕТРЪ

[быстро подходитъ къ невѣстѣ и беретъ ее за руку].

Ваше высочество! Я извѣстился, что неумышленно и нечаянно оскорбилъ васъ. Мнѣ сказали, что давеча, какъ я входилъ сюда, вы находились здѣсь, чего я, по тогдашней взволнованности моей, не примѣтилъ. И въ томъ прошу милостиваго вашего высочества извиненія [цѣлуетъ ея руку].

КНЯЖНА ЕКАТЕРИНА [цѣлуя его въ щеку].

Государь! если когда-либо можно было позавидовать несчастію, то въ настоящую минуту. Мимолетное горе мое принесло мнѣ новое счастіе, дозволивъ еще разъ убѣдиться въ любви вашего величества.

[За сценой начинается музыка].

ПЕТРЪ.

Какъ вы добры, государыня! [Еще разъ цѣлуетъ ея руку, и затѣмъ отойдя, въ задумчивости, про себя]. Кажись, все, какъ слѣдъ, сдѣлалъ; Иванъ, я примѣтилъ, доволенъ. А еще?.. что жъ мнѣ дѣлать. Господи! когда мнѣ съ нею до того скучно, что слова сказать не умѣю.

КНЯЖНА ЕКАТЕРИНА.

Государь, играютъ менуэтъ. Угодно ли вашему величеству…

ПЕТРЪ [подходя къ ней].

Виноватъ, государыня… я разсѣялся… Съ великимъ моимъ удовольствіемъ.

[Подаетъ ей руку. Придворные съ низкими поклонами разступаются. Петръ съ невѣстой, а за ними Долгорукіе, идутъ въ заднія двери. Дипломатъ, изъ глубины лѣвой стороны сцены, гдѣ стоялъ, съ недовольнымъ лицомъ и жестами и опустивъ голову, идетъ къ авансценѣ; Придворный справа подходитъ къ нему].

ДИПЛОМАТЪ [самъ съ собой].

Это все… все это…

ПРИДВОРНЫЙ [подходя].

Ну что теперь вы, мой другъ, скажете?

ДИПЛОМАТЪ.

Все, что здѣсь случилось сегодня, все это… [съ особою ненавистью] господинъ камергеррръ!.. Все это совсѣмъ не согласно съ принципами здравой дипломатической науки. [Идетъ. Придворный вслѣдъ ему насмѣшливо кланяется]. Занавѣсъ.