Сектантство после закона 3-го мая 1883 года (Арсеньев) — ДО

Свобода совѣсти и вѣротерпимость

Сборникъ статей

С.-ПЕТЕРБУРГЪ

Типографія Товарищества «Общественная Польза». Б. Подъяческая 39, с. д.

СЕКТАНТСТВО ПОСЛѢ ЗАКОНА 3-го МАЯ 1883 года.

Въ отчетѣ оберъ-прокурора св. синода за 1883 г. идетъ рѣчь о положеніи штунды въ губерніяхъ Кіевской, Волынской и Подольской, о появленіи ея въ губерніи Могилевской. На самомъ дѣлѣ штундисты появились въ 1883 г. и въ Орловской губерніи (въ Трубчевскомъ уѣздѣ), гдѣ нѣкоторые изъ нихъ и подверглись уголовному суду. По словамъ отчета, штунда скорѣе ослабѣваетъ, чѣмъ усиливается, и встрѣчаетъ отпоръ со стороны самого населенія; тѣмъ неожиданнѣе является суровое заключеніе, признающее необходимость «рѣшительнаго содѣйствія власти къ обузданію дерзости сектантовъ, дабы оградить православное населеніе отъ насилія въ дѣлѣ вѣры и церкви, а духовенству обезпечить возможность нравственнаго воздѣйствія». Нравственное воздѣйствіе и властное дѣйствіе — это понятія, въ дѣлахъ вѣры, большею частью исключающія одно другое… О штундистахъ Могилевской губерніи, мы узнаемъ, что они получали матеріальную и нравственную поддержку извнѣ, «изъ такого круга, въ которомъ, казалось бы, не должно быть сочувствія невѣжеству, фанатизму и лицемѣрію. Въ средѣ высшаго сословія, между знатными и богатыми, нашлись безумные люди, оставившіе вѣру отцовъ своихъ и церковное начало, ради нелѣпыхъ ученій, занесенныхъ въ Россію заѣзжими сектантами, узкіе фанатики, стремящіеся смутить простую вѣру». Не слишкомъ ли здѣсь много рѣзкихъ и оскорбительныхъ выраженій? Сдержанность формы — лучшее украшеніе властнаго слова. Этой сдержанности отчетъ измѣняетъ не въ одномъ только приведенномъ нами мѣстѣ. Нѣсколько выше мы читаемъ: «штунда распространялась посредствомъ вожаковъ, изъ которыхъ многіе, подъ видомъ религіознаго убѣжденія, руководятся личнымъ интересомъ и тщеславіемъ». Въ такія опредѣленія, относящіяся къ внутреннимъ, тайнымъ мотивамъ дѣятельности, слишкомъ легко можетъ вкрасться ошибка. То же самое можно сказать и о слѣдующихъ фразахъ: «вожди молоканства увлекаютъ (въ свое ученіе) софистическими умствованіями и вольностію жизни… Молоканство растетъ вслѣдствіе увлеченія свободою отъ всякихъ жертвъ и подвиговъ для спасенія, которое оно надѣется пріобрѣсть болѣе легкимъ, самочиннымъ путемъ». Зараза, зараженіе, ложь — эти слова встрѣчаются въ отчетѣ весьма часто, едва ли усиливая впечатлѣніе, имъ производимое.

Еще большею рѣзкостью выраженій отличается та часть отчета за 1884 г., которая посвящена сектантамъ разныхъ видовъ. Здѣсь говорится о людяхъ, «безумно и фанатически преданныхъ узкому и невѣжественному сектантству», о, непризванныхъ учителяхъ, въ жалкомъ ослѣпленіи своемъ сочувствующихъ невѣжеству, лицемѣрію и фанатизму". О шалопутахъ мы читаемъ, что «въ хитрости они со временемъ, надо полагать, не уступятъ іезуитамъ», о миссіонерахъ штундизма — что они «не гнушаются подкупомъ, обманомъ и клеветою». Въ разсказѣ о глумленіи штундистовъ надъ бывшимъ ихъ единовѣрцемъ, пострадавшимъ отъ пожара, поражаетъ слѣдующее мѣсто: «у него (вновь обращеннаго штундиста) неизвѣстно отъ какой причины (быть можетъ отъ поджога) загорѣлся токъ». Если причина пожара «неизвѣстна», то на чемъ же основана догадка о поджогѣ — догадка, значеніе и цѣль которой не требуютъ объясненія? Не приходится ли признать, что за недостаткомъ несомнѣнно доказанныхъ фактовъ обвинительный матеріалъ противъ штундистовъ черпается изъ предположеній, едва ли. совмѣстныхъ съ важностью и серьезностью вопроса?.. Во многихъ мѣстахъ, по словамъ отчета, православное населеніе «жаждетъ найти въ начальствѣ опору и защиту противъ штундизма, какъ противъ язвы, и, не находя благовременной потребной опоры, пробуетъ иногда прибѣгать къ первобытному средству самоличной защиты и расправы съ смутьянами, какъ это было, напримѣръ, въ городѣ Вознесенскѣ». Итакъ, вмѣшательство власти необходимо какъ единственный способъ предупредить самоуправство. Мы готовы признать, что изъ этихъ двухъ золъ первое меньше, чѣмъ второе, но никакъ не можемъ допустить неизбѣжность одного ихъ нихъ… Само собою разумѣется, что если «смута» принимаетъ характеръ уголовный, если она угрожаетъ жизни, здоровью, имуществу православнаго населенія, она должна быть подавлена мѣрами полиціи и суда; но такая ли смута составляетъ предметъ жалобъ, упомянутыхъ въ отчетѣ? Такими ли «смутьянами», въ огромномъ большинствѣ случаевъ, оказываются штундисты?.. Вожделѣнія административной расправы съ сектантами не всегда, къ сожалѣнію, остаются тщетными. Мы узнаемъ изъ отчета, что начальникомъ Могилевской губерніи сдѣлано представленіе о высылкѣ вожаковъ штундизма; молоканамъ двухъ деревень Терской области предложено, подъ опасеніемъ принудительнаго выселенія, переселиться въ молоканскія селенія; баптистъ Павловъ «выпровоженъ» (выраженіе отчета) полиціею изъ Петербурга. Были, какъ видно изъ отчета, и случаи возбужденія, по иниціативѣ духовной власти, судебныхъ преслѣдованій за совращеніе въ сектантство.

Отдѣлъ отчета за 1885 г., касающійся ересей и еретиковъ, свидѣтельствуетъ о томъ, что рядомъ съ оружіемъ духовнымъ по прежнему пускается въ ходъ матеріальная сила, не только въ видѣ преслѣдованій, возбуждаемыхъ властью, но и въ вицѣ народной расправы, дѣйствующей «своими средствіями». Такъ, напримѣръ, въ Бахмутскомъ уѣздѣ (Екатеринославской губерніи) «были разобраны по бревнамъ два двора, въ которыхъ штундисты собирались на вечернія радѣнія». Неизвѣстно, имѣло ли это самоуправство послѣдствія, предусмотрѣнныя закономъ. Интересно было бы также узнать судьбу отдѣльныхъ лицъ, фигурирующихъ въ отчетѣ въ качествѣ особенно ревностныхъ сектантовъ. Въ Новохоперскомъ уѣздѣ (Воронежской губерніи) устроено было православнымъ миссіонеромъ нѣсколько собесѣдованій съ молоканами, представителями которыхъ были «нарочито выписанные саратовскій мѣщанинъ начетчикъ Ивановъ и воспитанникъ 4-го класса петровской академіи Степановъ». Остался ли Ивановъ въ Саратовѣ, окончилъ ли Степановъ курсъ ученья въ академіи и свободно ли избралъ мѣсто жительства и родъ занятій?.. Неожиданнымъ защитникомъ молоканскихъ убѣжденій выступилъ/ на одномъ изъ вышеупомянутыхъ собесѣдованій, мѣстный земскій врачъ, изъ бывшихъ воспитанниковъ тамбовской духовной семинаріи (фамилія его въ отчетѣ не названа). Продолжалъ ли онъ занимать должность земскаго врача въ Новохоперскомъ уѣздѣ или въ какомъ-либо иномъ мѣстѣ?.. Пропаганда пашковской ереси — читаемъ мы въ отчетѣ — «была небезплодна только въ воронежской епархіи, подъ воздѣйствіемъ вдовы генерала Елисаветы Чертковой и сына ея Владиміра. Въ хуторѣ Гирлахъ, Острогожскаго уѣзда, изъ послѣдователей этой ереси образовалась особая община, въ количествѣ 29 душъ обоего пола. Ближайшій руководитель этой общины, крестьянинъ Ещенко, въ домъ котораго часто по ночамъ собираются сектанты, читаетъ послѣднимъ Новый Завѣтъ и книжки, получаемыя имъ отъ упомянутаго сына Чертковой. Послѣ чтенія сектанты поютъ». Какъ понимать настоящее время въ подчеркнутыхъ нами глаголахъ — въ томъ ли смыслѣ, что дѣйствіе, ими означенное, продолжается по прежнему, или только въ смыслѣ praesens historicum, равносильнаго прошедшему времени?

Ийиціатива судебнаго преслѣдованія за совращеніе принадлежитъ, какъ извѣстно, духовному вѣдомству. Изъ отчета за 1885 г. не видно, что признается достаточнымъ поводомъ къ преслѣдованію, почему одинаковымъ условіямъ не всегда соотвѣтствуетъ одинаковый образъ дѣйствій, на какомъ основаніи обращеніе къ суду замѣняется иногда административными мѣропріятіями. Â между тѣмъ всѣ эти вопросы имѣютъ существенно-важное значеніе. Судебныхъ процессовъ по дѣламъ о совращеніи возникаетъ немало, и оправданіемъ они оканчиваются сравнительно рѣдко. Необходимо было бы, поэтому, установить съ большею точностью признаки «совращенія», провести болѣе яркое различіе между исповѣданіемъ вѣры и пропагандой. «На ряду съ пропагандистами — по словамъ рогачевскаго (Могилевской губерніи) корреспондента „Недѣли“, — на скамью подсудимыхъ попадаютъ люди, вовсе неповинные въ совращеніи, и они рискуютъ быть осужденными только за то, что откровенно признаютъ за своимъ ученіемъ привилегію непогрѣшимости». «Похваляя свою вѣру, — такъ разсуждаютъ иные судьи, — сектантъ тѣмъ самымъ вольно или невольно порицаетъ православіе; осуждая православіе, онъ тѣмъ самымъ склоняетъ собесѣдника къ отступничеству». По справедливому замѣчанію корреспондента, это: или невольно — «своего рода перлъ, стоющій подчасъ весьма дорого, хотя и не судьямъ».

Отдѣлъ отчета за 1886 г., посвященный сектантамъ — штундистамъ и молоканамъ, — написанъ, сравнительно съ прежними годами, въ болѣе умѣренномъ тонѣ и, что еще важнѣе, рѣже упоминаетъ о «гражданскихъ мѣропріятіяхъ» противъ сектантовъ. Изъ отчета за 1885 г. мы узнали, что кромѣ административныхъ и судебныхъ каръ штундистамъ угрожаетъ иногда народная расправа, остающаяся, повидимому, безъ законнаго возмездія; въ отчетѣ за 1886 г. нѣтъ рѣчи, къ счастью, ни о чемъ подобномъ. Когда въ солѣ Малой Мечетнѣ (Подольской губерніи) появилось два штундиста, крестьяне обратились къ мѣстному духовному начальству, а послѣднее къ гражданскому — «съ просьбою о немедленномъ выселеніи обоихъ лжеучителей и о преданіи ихъ законной отвѣтственности». Это все же лучше, чѣмъ крестьянскій самосудъ, столь легко выходящій за предѣлы первоначальнаго плана, — и притомъ это единственный, приводимый въ отчетѣ случай, когда обвинителями сектантовъ являются сами крестьяне Въ селѣ Сеньковкѣ (Черниговской губерніи) крестьяне ограничились тѣмъ, что выгнали штундистовъ, пришедшихъ къ нимъ на заработки… Насилія со стороны населенія и преслѣдованія со стороны власти представляются тѣмъ менѣе желательными орудіями въ борьбѣ съ сектантствомъ, что оно гораздо легче уступаетъ другому, противоположному образу дѣйствій. По словамъ отчета, противоштундистской миссіи въ херсонской епархіи удалось, во многихъ мѣстахъ, подорвать почву подъ штундизмомъ, — а между тѣмъ не видно, чтобы миссіонеры выступали изобличителями штундистовъ передъ свѣтскою властью. Въ селѣ Нововасильевкѣ (Таврической епархіи) мѣстный священникъ «своимъ благоговѣйнымъ священнослуженіемъ, безкорыстіемъ и устными собесѣдованіями настолько смягчилъ сердца мѣстныхъ молоканъ, что они обращаются къ нему за совѣтами въ разныхъ обстоятельствахъ жизни». Во время посѣщенія этого села преосвященнымъ Таврическимъ «молокане съ своими старшинами встрѣтили архипастыря въ оградѣ православной церкви съ хлѣбомъ-солью, и по выходѣ его изъ православной школы просили посѣтить ихъ школу, въ чемъ имъ и не было отказано». Какими гоненіями можно было бы достигнуть подобныхъ результатовъ?

По словамъ отчета за 1887 г., штундизмъ мало привлекаетъ великороссовъ, которые, въ случаѣ уклоненія отъ православія, предпочитаютъ расколъ; онъ болѣе сроденъ малороссійскому характеру и распространяется преимущественно въ средѣ малороссовъ, въ епархіяхъ Кіевской, Херсонской, Волынской, Подольской и Кишиневской (больше всего — въ двухъ первыхъ). Послѣдователей штунды въ херсонской епархіи въ 1887 г. насчитывалось до 3.000; сравнительно съ 1886 г. число ихъ увеличилось почти на триста душъ. Распространителями штундизма, какъ и прочихъ сектъ, являются, люди разнаго рода, большею частью проходимцы, имѣющіе печальное прошлое. Побужденіемъ къ проповѣдничеству является у нихъ несомнѣнно корысть. Извѣстные вожаки штундизма получаютъ изъ неизвѣстныхъ источниковъ денежныя субсидіи. Въ подтвержденіе этого достаточно указать на то, что пропагандистами штундизма иногда являются евреи, не имѣющіе ничего общаго съ христіанствомъ, какіе-то выходцы изъ Персіи и тому подобные люди. Такія личности для успѣховъ пропаганды штундизма не отступаютъ ни предъ какими мѣрами и средствами. Они не стѣсняются совращать и принимать въ свою общину людей съ неодобрительнымъ поведеніемъ, если видятъ, что услугами ихъ можно пользоваться для своихъ выгодъ. Въ одномъ мѣстѣ штундисты торопливо окрестили въ свою секту бывшаго волостного писаря, удаленнаго отъ должности за пьянство, купили ему домъ и вообще пріютили его, очевидно считая важнымъ пріобрѣтеніемъ для себя человѣка грамотнаго и знающаго всю сельскую судебную казуистику… Нѣкоторые пропагандисты штундизма явно уличены были въ распространеніи среди православныхъ своего лжеученія и преданы суду. Впрочемъ историческія преданія и здравый смыслъ народа берутъ свое. Народъ относится къ этой сектѣ съ недовѣріемъ, а по мѣстамъ съ негодованіемъ и даже презрѣніемъ. Были случаи проявленія ревности со стороны православныхъ мірянъ, которые вели горячія пренія съ штундистами. Но были случаи проявленія ревности по вѣрѣ, со стороны православнаго населенія нежелательные: это были взрывы негодованія обществъ и отдѣльныхъ лицъ противъ штундистовъ, приводившіе къ дѣйствіямъ несогласнымъ съ духомъ христіанства, напримѣръ къ насилію надъ ненавистными сектантами". Чѣмъ сильнѣе противодѣйствіе, встрѣчаемое штундизмомъ со стороны населенія, тѣмъ меньше, повидимому, представляется основаній къ возбужденію уголовныхъ дѣлъ, приводящихъ, сплошь и рядомъ, къ дальнѣйшему распространенію преслѣдуемыхъ вѣрованій. Такъ напримѣръ, въ 1886 г. новгородскій окружной судъ приговорилъ телеграфиста Тихонова и крестьянина Вегздина къ заключенію въ тюрьмѣ за проповѣдь ученія, близкаго къ пашковской доктринѣ. И что же? Въ 1887 г., въ округѣ того же суда (въ боровичскомъ уѣздѣ), три крестьянина, по словамъ отчета, распространяли пашковское ученіе. Ихъ, очевидно, не устрашила участь Тихонова и Вегздина, а можетъ быть именно она и побудила ихъ къ дѣятельности, вѣроятно не оставшейся безъ неблагопріятныхъ для нихъ послѣдствій.

Послѣдователи Пашкова встрѣчаются, кромѣ Новгородской, и въ другихъ епархіяхъ: С.-Петербургской, Тверской, Тульской, Таврической. Что въ Петербургѣ — читаемъ мы въ отчетѣ — «есть центръ этого лжеученія, и не одинъ, о томъ знаетъ вся столица. Благочинные приходскіе священники и даже ревностные къ православію міряне сообщаютъ епархіальному начальству немало свѣдѣній о зловредныхъ дѣйствіяхъ пашковцевъ; но свѣдѣніямъ этимъ трудно дать оффиціальный ходъ, потому что могущіе быть свидѣтелями по этимъ дѣламъ уклоняются отъ сего, опасаясь мщенія и преслѣдованій отъ пашковцевъ, во главѣ которыхъ немало находится людей богатыхъ и вліятельныхъ. Епархіальное начальство полагаетъ, что вопросъ о пашковской сектѣ заслуживаетъ самаго серьезнаго и безотлагательнаго обсужденія со стороны высшей духовной и гражданской власти. Въ Ямбургскомъ уѣздѣ были попытки открытой пропаганды пашковскаго ученія среди православныхъ». Остается неизвѣстнымъ, какихъ именно «преслѣдованій» со стороны пашковцевъ опасаются лица, уклоняющіяся отъ свидѣтельства? Какъ видно изъ отчета, не боятся сообщать свѣдѣнія о пашковцахъ ревностные міряне; но если ихъ не постигаетъ за то мщеніе обвиняемыхъ, то гдѣ причина думать, что ему подверглись бы свидѣтели?.. Въ Тульской епархіи вліяніе ложныхъ ученій замѣтно болѣе всего въ двухъ селахъ Крапивенскаго уѣзда — Сергіевскомъ и Кочанахъ, съ сельцомъ Ясной Поляной. «Въ Сергіевскомъ приходѣ продолжалась, въ 1887 г., пропаганда пашковскаго ученія. Въ прежнее время главные дѣятели пропаганды — княгиня Гагарина и госпожа Козлянинова — разсылали и раздавали массу брошюръ, изданныхъ обществомъ поощренія духовно-нравственнаго чтенія, открывали публичныя собранія въ женской Гагаринской школѣ и устраивали такія же собранія въ собственномъ домѣ. Въ 1887 г. не было слышно о распространеніи брошюръ названнаго общества, прекратились и публичныя собранія въ женской Гагаринской школѣ, но продолжались собранія въ домѣ князя Гагарина, въ которыхъ принимали участіе, считая себя послѣдователями пашковскаго лжеученія, всѣ служащіе при домѣ и больницѣ Гагариныхъ и многія постороннія лица. Въ Конаковскомъ приходѣ продолжалась пропаганда міросозерцанія и нравственныхъ убѣжденій графа Толстого, хотя не съ тою энергіею и усердіемъ, какъ въ прежнее время».

Отчетъ за 1888 и 1889 гг. положительно и прямо провозглашаетъ цѣлесообразность репрессивныхъ мѣръ по отношенію къ нѣкоторымъ сектамъ раціоналистическаго характера, особенно по отношенію къ штундизму. Уже въ 1884 г. признавалось необходимымъ «строжайшее преслѣдованіе виновныхъ какъ въ распространеніи штундизма, такъ и въ привлеченіи къ оному лицъ православнаго исповѣданія, посредствомъ проповѣдыванія или иными способами». Сообразно съ этимъ сдѣлано было надлежащее распо ряженіе со стороны министерства юстиціи. «Мѣропріятія, предпринятыя; къ ослабленію штундизма и къ противодѣйствію успѣхамъ штундистской пропаганды, — продолжаетъ отчетъ — оказались недостаточными для прекращенія этого зла». Въ 1889 г. состоялся новый рядъ мѣръ, направленныхъ къ той же цѣли. Приходскому духовенству вмѣнено было въ непремѣнную обязанность «о всякомъ случаѣ появленія въ приходѣ какого-либо лжеученія безотлагательно доносить непосредственно преосвященнымъ, чтобы послѣдніе, по таковымъ донесеніямъ, имѣли возможность немедленно дѣлать соотвѣтствующія распоряженія». Преосвященнымъ внушено было, между прочимъ, «настойчиво требовать отъ духовенства дружнаго, въ духѣ вѣры и кротости, дѣйствованія противъ лжеучителей и лжеученій». Оберъ-прокуроръ св. синода, въ то же самое время, вошелъ въ сношеніе съ министерствомъ внутреннихъ дѣлъ, прося, «чтобы со стороны гражданской власти было оказываемо духовенству содѣйствіе въ его дѣятельности къ ослабленію штундизма» — и министромъ предложено было губернаторамъ, «чтобы всѣми зависящими отъ нихъ способами оказывалось православному духовенству полное содѣйствіе и возможная помощь въ его дѣятельности къ ослабленію и прекращенію; вреднаго лжеученія». Для насъ не совсѣмъ ясно, какимъ образомъ «дѣйствованіе въ духѣ кротости» можетъ быть совмѣщено съ! обращеніемъ въ гражданской власти, мѣры которой, по самому своему свойству, отличаются качествами прямо противоположными кротости. Наставленіе, ultima ratio котораго заключается въ угрозѣ! уголовной карой, можетъ устрашить, но не убѣдить — а устрашеніе безсильно вызвать что-либо иное, кромѣ внѣшняго, формальнаго согласія съ предъявленными требованіями.

Пропагандистами штундизма и близкаго къ нему баптизма являются преимущественно рабочіе и крестьяне. Въ пропагандѣ «пашковскаго лжеученія», судя по словамъ отчета, также участвуютъ рабочіе, но рядомъ съ ними дѣйствуютъ и «люди изъ интеллигентнаго сословія». Такъ напримѣръ, «вдова извѣстнаго генерала, пріѣзжая на лѣтнее время въ свободу Лизиновку, Воронежской губерніи, приглашаетъ къ себѣ служащихъ въ ея имѣніи и читаетъ имъ мѣста изъ Новаго Завѣта, съ своимъ толкованіемъ, а также молитвы собственнаго сочиненія. Проживающій въ своей усадьбѣ Освищенской волости, Тверской губерніи, кандидатъ университета внушаетъ крестьянамъ, что въ церковь ходить не слѣдуетъ и священника съ иконами принимать къ себѣ въ домъ не нужно. Пропагандою пашковскаго лжеученія заявили себя и другіе землевладѣльцы». Не этою ли разницею въ общественномъ положеніи пропагандистовъ объясняется и разница въ способѣ ихъ обузданія? Изъ отчета видно, что по отношенію къ двумъ главнымъ «пашковцамъ» — самому Пашкову и барону (графу?) Модесту Корфу — принята мѣра, вообще неизвѣстная ни нашимъ законамъ (по крайней мѣрѣ для русскихъ подданныхъ), ни нашей административной практикѣ: высылка за границу, безъ сомнѣнія гораздо менѣе чувствительная, чѣмъ ссылка въ каторжную работу или на поселеніе въ Сибирь. Почему бы не установить аналогичное взысканіе и для распространителей штундизма, разъ что они привлекаются къ судебной отвѣтственности? Отчетъ не дѣлаетъ никакого существеннаго различія между штундизмомъ, баптизмомъ и «пашковщиною», приписывая имъ всѣмъ «ненависть къ православію»; отсюда вытекаетъ само собою уравненіе ихъ и передъ лицомъ уголовнаго закона — уравненіе, конечно, не въ смыслѣ одинаковой строгости, а въ смыслѣ одинаковаго снисхожденія.

Отчетъ за 1890 и 1891 гг. даетъ слѣдующую характеристику штундистовъ: «при отсутствіи положительнаго вѣроученія, штунда, съ остальными сродными ей сектами, старается, повидимому, утвердиться на нравственныхъ практическихъ требованіяхъ христіанства. Во внѣшнемъ своемъ благоповеденіи сектанты дѣйствительно строго стараются исполнить предписанія нравственныя, чѣмъ и располагаютъ въ свою пользу поверхностныхъ наблюдателей: штундисты весьма строго чтятъ воскресные дни, отвыкаютъ отъ привычекъ пить водку и курить табакъ, не ругаются дурными словами и т. п. Но въ связи съ этими похвальными качествами развиваются у нихъ другія, нравственно несимпатичныя черты; такъ, всѣ лучшія стороны своего поведенія штундисты при каждомъ случаѣ стараются выставить на показъ предъ православными и при этомъ проявляютъ необыкновенную гордость и фарисейское самомнѣніе (явленіе общее всѣмъ сектамъ). Всѣ мѣста священнаго писанія, въ которыхъ говорится о святыхъ, о народѣ Божіемъ, о новой твари во Христѣ, сектанты всецѣло примѣняютъ къ себѣ. При всей своей видимой добропорядочности, почти всегда они оказываются на дѣлѣ людьми черствыми, мстительными, гордыми, непочтительными къ авторитетамъ, склонными къ задорной спорливости и прекословіямъ. По отзывамъ православныхъ крестьянъ, штундистъ, не употребляя ни одного браннаго слова, можетъ такъ досадить, что можетъ вывести изъ терпѣнія и довести до насилія. О прямыхъ порокахъ сектантовъ, которые въ дѣйствительности встрѣчаются весьма нерѣдко, нужно сказать, что съ штундистами въ этомъ случаѣ повторяется то же, что и со всѣми подобными сектами: непомѣрное развитіе лицемѣрія и фарисейства. Сюда же нужно отнести и существованіе у нихъ самосуда, такъ что дѣла о проступкахъ сектантовъ очень рѣдко восходятъ на судъ правительственный и принимаютъ огласку. Для достиженія спасенія сектанты совершенно отрицаютъ необходимость нравственныхъ подвиговъ воздержанія и самоотверженія и признаютъ достаточнымъ исполненіе требованій относительно внѣшняго благоповеденія». Съ нашей точки зрѣнія трудно допустить, чтобы какое бы то ни было ученіе, если оно не идетъ въ разрѣзъ съ основными началами нравственности, могло сдѣлать всѣхъ или почти всѣхъ его приверженцевъ людьми дурными — черствыми, мстительными, лицемѣрными. Трудно допустить также, чтобы доктрина, тѣсно связанная съ протестантизмомъ, могла выдвигать на первый планъ «требованія внѣшняго благоповеденія», слишкомъ высокая оцѣнка которыхъ католицизмомъ была одною изъ причинъ реформаціоннаго движенія. Весьма можетъ быть, что на крестьянъ, привыкшихъ употреблять бранныя слова, сдержанность штундистовъ дѣйствуетъ раздражающимъ образомъ: но это слѣдуетъ поставить въ вину скорѣе крестьянамъ, чѣмъ штундистамъ, особенно если раздраженіе выражается въ видѣ насилія. Едва ли, наконецъ, можно выводить «лицемѣріе» и «фарисейство» штундистовъ изъ практикуемаго между ними «самосуда». Самосудъ — понимаемый, конечно, не въ смыслѣ самоуправства, а въ смыслѣ примирительнаго разбирательства — явленіе обычное въ средѣ небольшихъ, тѣсно сплоченныхъ религіозныхъ общинъ, въ особенности если онѣ терпятъ гоненіе за вѣру. Правило о «невынесеніи сора изъ избы» соблюдается здѣсь не въ силу желанія скрыть отъ посторонняго глаза слабыя стороны общины, а въ силу предубѣжденія противъ суда и вообще противъ вмѣшательства власти.

Обсуждая мѣры борьбы съ раціоналистическимъ сектантствомъ, миссіонерскій съѣздъ 1891 г. «поставилъ на первомъ планѣ мѣры церковно-миссіонерскаго воздѣйствія на сектантовъ въ духѣ мира, любви и сожалѣнія къ врагамъ церкви», но вмѣстѣ съ тѣмъ призналъ необходимымъ «содѣйствіе гражданской власти», въ видѣ «нѣкоторыхъ ограничительныхъ административнымъ мѣръ». Къ числу такихъ «административныхъ» мѣръ съѣздъ относитъ, между прочимъ, воспрещеніе наиболѣе упорнымъ изъ послѣдователей болѣе вредныхъ сектъ отлучки изъ ихъ мѣстъ жительства безъ особаго, каждый разъ, разрѣшенія губернатора; передачу преступленій противъ вѣры и церкви изъ вѣдѣнія суда присяжныхъ въ вѣдѣніе суда съ сословными представителями; запрещеніе послѣдователямъ болѣе вредныхъ сектъ покупки и арендованія поземельной собственности; тщательное наблюденіе начальствующихъ по крестьянскимъ дѣламъ, чтобы въ волостныя и сельскія общественныя должности не поставлялись явные еретики или лица сомнительной честности и твердости въ православіи. «Нѣкоторыя административныя мѣры» оказываются, такимъ образомъ, цѣлою совокупностью постановленій, требующихъ законодательнаго утвержденія и направленныхъ не только къ возстановленію порядка, существовавшаго до закона 3-го мая 1883 г. (ограниченіе свободы передвиженія и права быть избираемымъ въ общественныя должности), но и къ усложненію его новыми стѣсненіями… «Въ виду случаевъ развращающаго вліянія сектантовъ на живущихъ съ ними въ одной семьѣ православныхъ, а также насилій, насмѣшекъ и стѣсненій православныхъ отъ своихъ домашнихъ сектантовъ», съѣздъ выразилъ желаніе, чтобы «гонимымъ сектантами за вѣру членамъ православныхъ семей, въ особенности же несовершеннолѣтнимъ дѣтямъ, было оказываемо покровительство со стороны православнаго духовенства, вмѣстѣ съ должностными лицами, тѣми 1 мѣрами, какія имѣются въ распоряженіи гражданской власти примѣнительно къ ст. 190 улож. о наказ.». Съ перваго взгляда это желаніе можетъ показаться не совсѣмъ понятнымъ. Если «насиліе» или «развращающее вліяніе» соединяетъ въ себѣ признаки преступленія, оно всегда можетъ сдѣлаться объектомъ уголовнаго преступленія — и наоборотъ, «насмѣшки» или «стѣсненія», не заключающія въ себѣ ничего противозаконнаго, вовсе не подлежатъ вѣдѣнію гражданской власти. Настоящая мысль съѣзда выясняется ссылкой на ст. 190 улож. о наказ., въ силу которой дѣти, подлежащія, по закону, воспитанію въ православной вѣрѣ, но воспитываемыя родителями по обрядамъ другого христіанскаго исповѣданія, отдаются на воспитаніе родственникамъ православнаго исповѣданія или, за неимѣніемъ ихъ, назначаемымъ отъ правительства опекунамъ, также православной вѣры. Предложеніе дѣй ствовать примѣнительно къ этой статьѣ направлено, слѣдовательно, не къ чему иному, какъ къ отобранію дѣтей, крещенныхъ въ православіи, отъ родителей-штундистовъ, хотя бы по слѣдніе и не подходили подъ прямой смыслъ ст. 190, т. е. не "воспитывали бы своихъ дѣтей по обрядамъ штунды. Нужно ли объяснять, что означаетъ, въ огромномъ большинствѣ случаевъ разлученіе дѣтей отъ родителей, отдача ихъ въ чужую имъ семью, на попеченіе лицъ, не связанныхъ съ ними никакою внутреннею связью?.. Гоненіе за вѣру, направляемое родителями противъ несовершеннолѣтнихъ дѣтей — нѣчто совершенно немыслимое или мыслимое развѣ въ самыхъ исключительныхъ случаяхъ; но, при извѣстномъ предубѣжденіи, предположить его существованіе не трудно, а признать его доказаннымъ тѣмъ легче, что самихъ дѣтей допрашивать объ образѣ дѣйствій родителей, по всей вѣроятности, не будутъ. Правило, установленное ст. 190 улож. о нак., принадлежитъ къ числу самыхъ жестокихъ во всемъ нашемъ уголовномъ законодательствѣ; слѣдуетъ желать скорѣйшей его отмѣны, а отнюдь не дальнѣйшаго распространенія…

Насколько нежелательна и безплодна борьба съ ересью путемъ уголовныхъ каръ и административныхъ стѣсненій, настолько же цѣлесообразно устраненіе внѣшнихъ условій, благопріятствующихъ распространенію сектантства. Съ этой точки зрѣнія чрезвычайно важно слѣдующее указаніе отчета: «въ Херсонской губерніи основная причина происхожденія штунды заключается въ той экономической зависимости, въ какой находится русское населеніе края отъ нѣмцевъ-штундистовъ. Эта зависимость ведетъ свое начало еще съ того времени, когда для заселенія Новороссійскаго края приглашались всякаго рода бѣглецы, бродяги и проч., которые селились гдѣ имъ было угодно. Послѣ освобожденія отъ крѣпостной зависимости они не получили земельныхъ надѣловъ и образовали изъ себя классъ такъ называемыхъ мѣщанъ-десятинщиковъ, численность которыхъ равняется всего крестьянскаго населенія Херсонской губерніи. Арендуя земельные участки преимущественно у нѣмцевъ, въ рукахъ которыхъ находится масса земли, они естественно стали въ экономическую зависимость, которая сдѣлалась удобнымъ орудіемъ въ рукахъ нѣмцевъ для проведенія въ народъ протестантскихъ воззрѣній и обычаевъ нѣмецкихъ. Успѣхъ нѣмецкой пропаганды штундизма въ значительной степени обусловливается тѣмъ обстоятельствомъ, что русское населеніе, разбросанное отдѣльными поселками по обширнымъ степямъ, во многихъ случаяхъ удалено отъ православныхъ храмовъ: изъ 167 поселеній Херсонской губерніи, зараженныхъ штундой, 105 не имѣютъ православныхъ храмовъ, причемъ всего числа штундистовъ составляютъ названные выше мѣщане-десятинщики». Изъ этого указанія вытекаетъ сама собою необходимость озаботиться не только увеличеніемъ числа православныхъ храмовъ, но и надѣленіемъ мѣщанъ -десятинщиковъ землею, въ размѣрахъ, достаточныхъ для экономической ихъ самостоятельности.

Въ отчетѣ за 1892 и 1893 гг. о сектантствѣ говорится, большею частью, въ связи съ расколомъ. Предложеніе запретить молитвенныя собранія мотивируется собственно по отношенію къ сектантамъ тѣмъ, что для нихъ, «какъ для людей, отвергающихъ священные обряды, подобныя собранія не имѣютъ своей надлежащей цѣли, а между тѣмъ способствуютъ утвержденію сектъ и служатъ мѣстомъ и средствомъ совращенія православныхъ». Если молитвенныя собранія не имѣютъ цѣли для самихъ сектантовъ, то какъ же объяснить ихъ готовность скорѣе выносить преслѣдованія и наказанія, чѣмъ отказаться отъ собраній? Потребность въ религіозномъ общеніи неискоренима; можно отрицать обряды — и все-таки дорожить общей молитвой, слушаніемъ религіозныхъ чтеній и поученій. Достаточной гарантіей противъ присутствія православныхъ въ сектантскихъ собраніяхъ является опасность тяжкой уголовной отвѣтственности за совращеніе… Дѣйствіямъ сектантовъ по прежнему приписываются дурныя, низкія побужденія. По словамъ отчета, въ Нижегородской епархіи «всѣ пашковцы живутъ въ имѣніи г. Пашкова (въ Оергачскомъ уѣздѣ) и примыкающихъ къ нему мѣстностяхъ; совратились изъ православія изъ-за хорошихъ окладовъ, которые получаютъ отъ Пашкова, а не по убѣжденію». Въ Орловской епархіи "центромъ штундизма является Карачевскій уѣздъ или, собственно, имѣніе Η. П. Зиновьева, многіе изъ служащихъ котораго, «по его наученію и вліянію, держатся этой секты». Какимъ образомъ можно опредѣлить причины, заставляющія то или другое лицо держаться тѣхъ или другихъ вѣрованій? «Совратиться изъ-за хорошаго оклада» — вѣдь это чрезвычайно тяжкое обвиненіе, требующее весьма сильныхъ доказательствъ. Вѣроятность его ослабляется, притомъ, тѣмъ простымъ соображеніемъ, что открытая принадлежность къ пашковской сектѣ легко можетъ повлечь за собою удаленіе изъ данной мѣстности, а, слѣдовательно, и потерю получаемаго въ ней оклада.

Необходимо содѣйствіе свѣтской власти въ борьбѣ съ сектанствомъ — такова, вообще, основная мысль отчета, идущаго, въ этомъ отношеніи, еще дальше, чѣмъ прежніе. Хотя примѣръ Финляндіи, гдѣ, по словамъ отчета, «въ дѣлѣ огражденія православныхъ отъ чуждыхъ вліяній нельзя опереться на мѣстное правительство», и удостовѣряетъ, что православная церковь, даже при условіяхъ менѣе благопріятныхъ, можетъ обойтись безъ внѣшней поддержки, но обращеніе къ этой поддержкѣ постоянно выдвигается на первый планъ, признается неизбѣжнымъ и существенно важнымъ. «Одной духовно-нравственной дѣятельности духовенства» — читаемъ мы въ отчетѣ — «недостаточно для пресѣченія дальнѣйшаго распространенія въ народѣ религіознаго сектанства, такъ какъ пастырское слово убѣжденія и вразумленія не всегда можетъ оказаться дѣйствительнымъ тамъ, гдѣ оно встрѣчается съ злою волею и недобрыми намѣреніями». На этомъ основаніи рекомендуется, въ видѣ общей мѣры, «выселеніе, по приговорамъ сельскихъ обществъ, или по представленіямъ губернаторовъ, сектанскихъ руководителей, въ мѣстности, кои будутъ усмотрѣны для сего удобнѣйшими». Кого слѣдуетъ разумѣть подъ именемъ «сектанскихъ руководителей»? Людей, стремящихся распространять ученіе извѣстной секты? Но вѣдь они подходятъ подъ дѣйствіе уголовнаго закона, подлежатъ судебному преслѣдованію; къ чему же принимать противъ нихъ административно-полицейскія мѣры? Развѣ потому, что ихъ вина не можетъ быть доказана съ достаточною достовѣрностью? Но вѣдь вина недоказанная равносильна отсутствію вины; основаніемъ для карательныхъ мѣръ — а высылка въ отдаленныя мѣста, хотя бы и по распоряженію администраціи, имѣетъ, безъ сомнѣнія, характеръ кары, — предположенія, догадки служить ни въ какомъ случаѣ не должны. Тѣмъ менѣе справедливой административная высылка представлялась бы по отношенію къ такимъ лицамъ, которыя, "руководя " сектантами, т.-е. пользуясь между ними значеніемъ и авторитетомъ, воздерживаются отъ всякой пропаганды своего ученія въ средѣ православныхъ другими словами, не навлекаютъ на себя даже подозрѣнія въ преступной дѣятельности. Изъ двухъ способовъ высылки, указываемыхъ въ отчетѣ, высылка по приговору общества лишь тогда можетъ быть признана согласной не только съ буквой, но и съ духомъ закона, когда ея иниціатива принадлежитъ исключительно крестьянамъ, когда она выражаетъ собою ихъ сознательную, свободную волю. Всякое внушеніе, столь легко переходящее въ понужденіе, совершенно извращаетъ характеръ этой мѣры, прикрывая произволъ власти самостоятельнымъ лишь по формѣ рѣшеніемъ крестьянъ. При настоящемъ положеніи крестьянскаго самоуправленія никогда нельзя быть увѣреннымъ въ томъ, что мірской приговоръ никѣмъ не продиктованъ. Рекомендація і высылки по приговору обществъ, какъ общаго способа борьбы съ сектантствомъ, представляется, поэтому, еще болѣе опасной, чѣмъ рекомендація высылки по представленію губернатора. Въ послѣднемъ случаѣ нравственную отвѣтственность за дискреціонное распоряженіе принимаетъ на себя тотъ, отъ кого оно дѣйствительно исходитъ; въ первомъ случаѣ отвѣтственнымъ является, сплошь и рядомъ, мнимый виновникъ произвольной мѣры…

Въ нѣкоторыхъ народныхъ училищахъ Одесскаго учебнаго округа имѣлись среди учениковъ дѣти штундистовъ, которые или не хотѣли изучать законъ Божій, отговариваясь тѣмъ, что родители запрещаютъ имъ это, или не хотѣли исполнять религіозныя обязанности и православные обряды, ссылаясь на то, что ихъ вѣра не дозволяетъ всего этого. Оберъ-прокуроръ Св. Синода, съ которымъ, въ 1893 г., сносилось по этому предмету министерство народнаго просвѣщенія, увѣдомилъ, что въ церковно-приходскихъ школахъ Херсонской епархіи ученики-штундисты обязаны исполнять всѣ требованія школы какъ относительно изученія предметовъ, въ томъ числѣ и закона Божія, такъ и относительно соблюденія православныхъ церковныхъ обрядовъ, а въ случаѣ уклоненія отъ этихъ требованій, виновные немедленно должны быть удаляемы изъ школъ. Признавая этотъ порядокъ правильнымъ и согласнымъ какъ съ требованіями церковной дисциплины, такъ и съ задачами школьнаго воспитанія, дѣйствительный тайный совѣтникъ Побѣдоносцевъ высказался за примѣненіе той же мѣры и къ дѣтямъ штундистовъ, посѣщающимъ начальныя народныя училища вѣдомства министерства народнаго просвѣщенія. Вполнѣ раздѣляя мнѣніе оберъ-прокурора Св. Синода, управляющій министерствомъ народнаго просвѣщенія увѣдомилъ о томъ попечителя Одесскаго учебнаго округа, для соотвѣтственнаго распоряженія… Послѣдствіемъ этой мѣры весьма легко могло быть или совершенное уклоненіе штундистовъ отъ посылки своихъ дѣтей въ оффиціально существующія школы, или развитіе между ними лицемѣрія, одинаково вреднаго для нихъ самихъ и для окружающаго ихъ общества.

Уже въ началѣ 1890-хъ годовъ неоднократно шла рѣчь о томъ, не слѣдуетъ ли установить относительно штундистовъ, какъ секты особенно вредной, цѣлый рядъ изъятій изъ дѣйствующихъ законовъ. Въ 1891 г. была оглашена въ печати программа мѣропріятій по этому предмету, составленная епископомъ уманскимъ, викаріемъ кіевской епархіи. Однимъ изъ пунктовъ программы было воспрещеніе штундистскихъ собраній. Нѣсколько времени спустя въ газетахъ появились свѣдѣнія о законопроектѣ, составленномъ, въ томъ же духѣ, министерствомъ внутреннихъ дѣлъ. Въ основу законопроекта было положено категорическое признаніе штундизма противогосударственною и антирелигіозною сектой; въ виду этого за умышленное совращеніе православныхъ въ штундизмъ, а равно за кощунственныя выходки противъ господствующей въ имперіи православной церкви, предполагалось установить, по соглашенію съ министерствомъ юстиціи, строгія карательныя мѣры, до ссылки въ отдаленныя мѣста Сибири и каторжныя работы включительно. Вмѣстѣ съ тѣмъ устанавливалось, что лица, уличенныя въ принадлежности къ штундизму, не могутъ занимать должностей волостныхъ старшинъ, волостныхъ судей и писарей, сельскихъ старостъ и другія общественныя должности крестьянскаго самоуправленія. Предварительно введенія въ дѣйствіе означеннаго законопроекта, предположено было точно установить число штундистовъ и опредѣлить всѣ, пункты, гдѣ имѣютъ мѣстопребываніе послѣдователи этой секты. Мѣста наибольшаго скопленія штундистовъ должны были быть подвергнуты постоянному надзору мѣстной администраціи и полицейскихъ властей.

Воспроизведя это сообщеніе, мы сопоставили его съ извѣстіемъ, заимствованнымъ изъ «Кіевскаго Слова». Въ Керданы — село Таращанскаго уѣзда (Кіевской губерніи), въ которомъ особенно много штундистовъ, — «назначенъ былъ, временно, іеромонахъ Леонидъ. Безкорыстные труды и энергическая дѣятельность отца Леонида произвели весьма благопріятное впечатлѣніе Какъ на штундистовъ, такъ и на православныхъ въ этомъ, смущенномъ штундистскою пропагандой приходѣ. Для бесѣды со штундистами отецъ Леонидъ началъ ходить къ нимъ на домъ и бесѣдовать въ одиночку то съ однимъ, то съ другимъ семействомъ, отличающимися упорствомъ въ штундѣ и знаніемъ Св. Писанія. Хотя онъ въ этихъ бесѣдахъ весьма часто подвергался насмѣшкамъ и оскорбленіямъ ярыхъ лжеучителей, однако въ короткое время его миссіонерской дѣятельности восемь душъ штундистовъ уже возвратились въ лоно православной церкви. Въ дѣятельности отца Леонида особеннаго вниманія заслуживаетъ то, что онъ учредилъ въ с. Керданахъ общество трезвости, въ члены котораго записалось очень много православныхъ — и стариковъ, и молодежи. Проектъ устава этого общества представленъ уже на утвержденіе епархіальнаго начальства. Затѣмъ отецъ Леонидъ убѣдилъ керданскихъ прихожанъ на будущее время закрыть всѣ питейныя заведенія въ этомъ селѣ. Этими дѣйствіями отца Леонида штундисты остались весьма довольны и теперь отзываются о немъ съ уваженіемъ и похвалой. Разнесся, однако, слухъ, что въ Керданы назначенъ новый священникъ, а отецъ Леонидъ отзывается въ свою обитель. Большинство прихожанъ искренно жалѣетъ о томъ, что такъ успѣшно начатая дѣятельность этого миссіонера прекращается». Неясно ли, въ чемъ заключается единственный надежный и достойный способъ борьбы со штундой?

Дальнѣйшаго хода законопроектъ, составленный министерствомъ внутреннихъ дѣлъ, не получилъ: противъ штундизма была принята, внѣ законодательнаго порядка, мѣра менѣе широкаго характера. Комитетъ министровъ, разсмотрѣвъ возбужденный кіевскимъ, подольскимъ и волынскимъ генералъ-губернаторомъ вопросъ о способахъ борьбы съ штундизмомъ, нашелъ, что въ законѣ 3-го мая 1883-го года не содержится разграниченія сектъ на болѣе или менѣе вредныя, вслѣдствіе чего послѣдователи штунды, признанной особо вредною какъ св. синодомъ, такъ и гражданскою администраціею, могутъ расчитывать на тѣ права и льготы, которыя предоставлены обыкновеннымъ раскольникамъ, самое же преслѣдованіе ихъ дѣяній на почвѣ означеннаго закона представляется крайне затруднительнымъ. Между тѣмъ молитвенныя собранія штундистовъ, какъ это выяснено продолжительнымъ наблюденіемъ за развитіемъ штунды въ юго-западномъ краѣ, внося смуту въ жизнь мѣстныхъ приходовъ, не только способствуютъ укрѣпленію сектантовъ въ ихъ религіозныхъ убѣжденіяхъ, но и служатъ самымъ удобнымъ способомъ распространенія штундистскаго лжеученія среди православныхъ. Принявъ, далѣе, во вниманіе, что принятыми въ послѣднее время кіевскимъ, подольскимъ и волынскимъ генералъ-губернаторомъ особыми мѣрами, состоящими, между прочимъ, въ запрещеніи молитвенныхъ собраній послѣдователей штунды, достигнуты весьма благопріятныя послѣдствія, а между тѣмъ такія распоряженія основывались исключительно на подножьяхъ, предоставленныхъ кіевскому, подольскому и волынскому генералъ-губернатору положеніемъ объ охраненіи государственнаго порядка и общественнаго спокойствія, и не могли быть примѣняемы въ тѣхъ мѣстностяхъ, на которыя положеніе это не распространяется, комитетъ министровъ положилъ предоставить министру внутреннихъ дѣлъ, по соглашенію съ оберъ-прокуроромъ св. синода, объявить секту штунду болѣе вредною, съ воспрещеніемъ штундистамъ общественныхъ молитвенныхъ собраній. Положеніе Комитета Высочайше утверждено 4-го іюля 1894 то года. Такъ какъ государственный совѣтъ, при обсужденіи проекта закона 3-го мая 1883 г., опредѣленіе вопроса о томъ, къ послѣдователямъ какихъ именно сектъ можетъ быть примѣненъ означенный законъ, предоставилъ министру внутреннихъ дѣлъ, по предварительномъ о томъ соглашеніи съ св. синодомъ, то министръ внутреннихъ дѣлъ входилъ по сему вопросу въ сношеніе съ статсъ-секретаремъ Побѣдоносцевымъ. По сообщеніи послѣднимъ состоявшагося уже ранѣе опредѣленія св. синода о признаніи штунды сектою особо вредною, министръ внутреннихъ дѣлъ призналъ, съ своей стороны, и объявилъ штунду одною изъ наиболѣе опасныхъ и вредныхъ въ церковномъ и государственномъ отношеніяхъ сектъ, при чемъ по министерству сдѣланы строгія распоряженія о повсемѣстномъ запрещеніи общественныхъ и молитвенныхъ собраній послѣдователей этой секты, подъ опасеніемъ привлеченія виновныхъ къ строгой судебной отвѣтственности въ установленномъ порядкѣ. Вмѣстѣ съ симъ было разъяснено, что права и льготы, дарованныя закономъ 3-го мая 1883-го года раскольникамъ менѣе вредныхъ сектъ, не могутъ быть примѣняемы къ штундистамъ или русскимъ баптистамъ, какъ нѣкоторые изъ послѣдователей этой секты себя называютъ.