ВЕ 1871 (ДО)

I. Китайскія эмиграція.

Знакомство съ Востокомъ пріобрѣтаетъ для наръ съ каждымъ годомъ новый, не только научный, но и практическій интересъ. Торговые виды Россіи на Востокѣ могутъ осуществиться только при содѣйствіи нашихъ общественныхъ силъ, а эти силы должны быть направлены предварительнымъ изученіемъ тѣхъ далекихъ странъ, которыя такъ долго и напрасно были нашими сосѣдями, какъ наприм. Китай. Между тѣмъ, китайцы, окруженные, но извѣстному выраженію, «китайскою стѣною», начали сами выходить за заповѣдную черту, и съ каждымъ годомъ все болѣе и болѣе обращаютъ на себя вниманіе широкою эмиграціей. Точная цифра населенія Китая остается попрежнему рѣшительно неизвѣстною, и различные писатели принимаютъ разные итоги, между 362 и 516-ю милліонами; вѣрно одно, что это населеніе очень велико и, несмотря на обширность страны, весьма густо. Вотъ почему, при вопросѣ о причинахъ колонизаціи китайцевъ, которые столь горды своею національностью, возникаетъ обыкновенно отвѣтъ, что главнымъ и даже единственнымъ поводомъ въ эмиграціи служитъ непропорціональность итога населенія съ средствами содержанія, съ производительностью страны. Пребываніе въ большихъ торговыхъ городахъ и ихъ окрестностяхъ, гдѣ дѣйствительно люди живутъ очень тѣсно и гдѣ голодный пролетаріатъ очень многочисленъ, укрѣпляетъ этотъ взглядъ и дѣлаетъ его какъ бы аксіомой.

Однако же, при нѣсколько внимательномъ знакомствѣ съ Небесной Имперіей, возникаетъ сомнѣніе, дѣйствительно ли одна излишняя людность страны заставляетъ китайцевъ оставлять ее. Четырехсотъ-милліонное населеніе занимаетъ вѣдь территорію въ 95,000 кв. м., и слѣдовательно средняя густота населенія не превышаетъ средней населенности большей части Франціи, откуда вовсе нѣтъ эмиграціи, и уступаетъ людности Бельгіи, Прирейвскихъ земель и даже нѣкоторыхъ уѣздовъ Польши. Затѣмъ самое поверхностное знакомство съ внутренностью Китая удостовѣряетъ, что еще обширныя пространства въ Срединномъ царствѣ остаются необработанными, и нетолько по горамъ, но и въ равнинахъ, даже около Пекина. Старые разсказы Риччи и другихъ іезуитовъ оказываются поэтому неточными, и никто, бывавшій въ Китаѣ, не рѣшится сравнить эту страну напр. съ Ломбардіей или Бельгіей, развѣ будутъ взяты для сравненія долина Янъ-цзе-Кьяна или окрестности Кантона, Нингпо и т. п. А какъ китайская почва очень производительна и климатъ страны напоминаетъ климаты земель сосѣднихъ Черному и Средиземному морямъ и даже тропическихъ, то нѣтъ, кажется, возможности сомнѣваться, что 95,000 кв. м. могутъ прокормить нетолько 400, но даже 500 и болѣе милліоновъ. И дѣйствительно, дешевизна многихъ продуктовъ земледѣлія доказываетъ, что общій недостатокъ первой потребности, хлѣба, есть причина эмиграціи, а бѣдность низшихъ классовъ — результатъ дурного управленія страною, и небезопасность, опять-таки отъ чиновничьяго произвола, собственности и личности людей съ состояніемъ.

Сингапуръ, Гонъ-Конгъ, Сайгонъ и другіе города Востока содержатъ много китайскихъ богачей, которые, оставляя свою страну почти безъ куска хлѣба, жили мечтами вернуться въ нее, чтобы среди родныхъ и знакомыхъ насладиться нажитымъ состояніемъ; но едва они привыкали къ европейскимъ порядкамъ, какъ мысль о возвращеніи на родину оставляла ихъ навсегда. Патріотизмъ сталъ ограничиваться лишь тѣмъ, что умирающій приказываетъ прахъ свой отвести въ Срединное царство и тамъ похоронить на семейномъ кладбищѣ; живые же люди почти невозвращаются въ Китай. О въ самомъ дѣлѣ, какъ ни безцеремонны французскіе чиновники и офицеры въ обращеніи съ китайцами, какъ ни грубо-пристрастны къ нимъ англичане и американцы, которые всѣ, отъ посланниковъ и губернаторовъ до лавочниковъ и фермеровъ, видятъ въ сынахъ Небесной Имперіи опасныхъ промышленныхъ соперниковъ и слѣд. жесточайшихъ враговъ; но все-таки китайцу лучше живется въ Сайгонѣ, Гонъ-Конгѣ и C.-Франциско, чѣмъ гдѣ-либо въ Чэнъ-ду-фу или въ Нанкинѣ.

Поэтому на эмиграцію китайцевъ нужно смотрѣть, какъ на явленіе не только экономическое, но и соціально-политическое, и даже видѣть въ ней преимущественно послѣднее. Конечно", голодъ имѣетъ большую долю участія въ лишеніи родины многихъ сыновъ Небесной Имперіи; но въ настоящее время главная: причина выселенія ихъ состоитъ въ желаніи лучше обезопаситъ свою личность и собственность на чужбинѣ, чѣмъ дома. Въ доказательство этого стоитъ только привести, что китайцы теперь выселяются исключительно туда, гдѣ есть европейски-устроенныя правительства, хотя въ другихъ странахъ они могли бы найти? для себя болѣе матеріальныхъ выгодъ и даже стать поземельными собственниками. Они не заселяютъ пустынныхъ, но роскошныхъ странъ Новой Гвинеи или Новой Голландіи, не переѣзжаютъ въ Африку, въ Персію, даже въ близкій Аннамъ, куда бѣгутъ только преступники, а идутъ въ Новый Южный Валлисъ, на Яву, въ Калифорнію, даже въ при-атлантическіе штаты Сѣверной Америки, хотя это и значительно дальше. Можно съ увѣренностью сказать, что не будь постановлено нѣсколькихъ стѣснительныхъ правилъ противъ наплыва китайцевъ въ Австралію и Калифорнію, они въ нѣсколько лѣтъ сдѣлались бы господствующимъ населеніемъ въ этихъ странахъ, съ совершеннымъ почти исключеніемъ европейскаго элемента, столь еще слабаго по числу. Умѣренность ихъ нуждъ, смышленность и трудолюбіе — въ томъ ручательство.,

Нѣтъ никакой возможности установить сколько-нибудь точную статистику китайской эмиграціи въ общемъ ея объемѣ; не для нѣкоторыхъ странъ, колонизируемыхъ сынами Небесной Имперіи, это возможно. Начнемъ съ ближайшихъ въ Китаю.

Англійская колонія Гонъ-Конѣ содержитъ, при 2,600 человѣкъ европейскаго населенія, 117,000 китайцевъ, почти исключительно изъ южныхъ провинцій. Между ними есть богатые купцы, ремесленники и масса рабочихъ. Великолѣпныя зданія Гонъ-Конга, доки Абердина, магазины въ гонконгскомъ портѣ все это сооружено китайскими руками. Гонконгскіе китайцы-капиталисты участвуютъ во многихъ европейскихъ предпріятіяхъ своими капиталами, а еще болѣе служатъ повѣренными по прибыльной торговлѣ опіумомъ. Ибо послѣ договоровъ 1858—60-хъ годовъ разные почтенные (honorables) Джардини, Гиббы и др. не занимаются сами ни контрабандною, ни даже «законной» торговлею ядомъ («предметомъ роскоши», по словамъ извѣстнаго Боуринга); они передаютъ, полученный оптомъ изъ Индіи, товаръ своимъ агентамъ изъ китайцевъ, которые и дѣйствуютъ";толь успѣшно, что ежегодно болѣе чѣмъ на 17.000,000 рублей опіума ввозится въ Китай безпошлинно, о чемъ благородные цивилизаторы и не стыдятся публиковать въ газетахъ, на смѣхъ дружественному китайскому правительству. Евреи и парсы, какъ Сасунъ, Ландштейнъ, Фрамжіи, Рустемжіи и др. помогаютъ имъ. Масса китайскаго населенія Гонъ-Конга составлена изъ отъявленныхъ негодяевъ, и хваленое англійское правосудіе терпѣливо сноситъ ихъ, ибо, по справедливому замѣчанію многихъ наблюдателей, безъ негодяевъ нельзя было-бы успѣшно набивать англійскіе карманы. Но иногда китайцы выводятъ изъ терпѣнія англичанъ, особенно когда начнутъ рѣзать и грабить ихъ но закоулкамъ и на дачахъ, что вовсе не рѣдкость въ благоцвѣтущей колоніи. Иностранецъ есть положительная жертва китайскихъ robbers въ Гонъ-Конгѣ: его встрѣчаютъ на улицѣ, среди бѣлаго дня; бросаютъ ему горсть табаку въ глаза, обираютъ и уходятъ безнаказанно: никто изъ видѣвшихъ грабежъ китайцевъ не пойдетъ въ свидѣтели, а тѣмъ болѣе не явится на помощь. Иностранцу поэтому весьма благоразумно одному не показываться въ китайскій кварталъ. Разсказы о подземныхъ ходахъ, проведенныхъ издали, чтобы ограбить кладовую банка (фактъ), о такомъ изчезаніи людей, что и слѣда ихъ не могли найти (много случаевъ); о грабителяхъ, которые, обчистивъ прохожаго, сами кричатъ: «караулъ!» и находятъ свидѣтелей, — эти разсказы сообщаются въ Гонъ-Конгѣ съ улыбкой, какъ вещь совершенно обыкновенная и даже въ нѣкоторомъ смыслѣ заслуживающая хвалы. Ночью Гонъ-Конгъ былъ-бы положительно непроходимъ, если-бы англичане не знали, съ кѣмъ имѣютъ дѣло" Послѣ 9-ти часовъ вечера китайцамъ запрещено выходить изъ" дому подъ опасеніемъ немедленнаго заключенія въ тюрьму, и даже слуги европейскихъ домовъ могутъ появляться на улицахъ, только съ особыми билетами отъ полиціи, подъ отвѣтственностью господъ. Китайскіе лодочники въ портѣ должны, тотчасъ по захожденіи солнца, отчаливать отъ берега на ружейный выстрѣлъ я смѣютъ приближаться въ пристанямъ только по зову полицейскихъ солдатъ, которые охраняютъ набережную и къ которымъ нужно обращаться, если имѣешь надобность въ лодкѣ, чтобы ночью поѣхать на рейдъ.

Сингапуръ — старшій братъ Гонъ-Конга, хотя уступившій ему пальму первенства въ дѣлѣ того, что англичанами называется: на Востокѣ Christian civilisation, и что на самомъ дѣлѣ есть самая вопіющая, нахальная эксплуатація, можно сказать, организованный коммерческій грабежъ и мошенничество. Китайцевъ здѣсь болѣе 60,000, и они составляютъ господствующее населеніе города уже не по одному числу, а по богатству. Европейцы, можно сказать, сохранили за собою въ Сингапурѣ только три промысла: пароходство, продажу пиратамъ пороха и оружія, и администрацію:, все остальное въ рукахъ китайцевъ, между прочимъ и обширная торговля рисомъ, колоніальными продуктами и европейскими мануфактурными издѣліями (послѣдняя, къ сторонѣ Нидерландскихъ колоній, большею частію контрабандная).

Съ Сингапуромъ и Гонъ-Конгомъ нынѣ связанъ отчасти похожій на нихъ Сайгонъ. Здѣсь, подъ крыломъ французскаго императорскаго орла, процвѣли такіе китайскіе Перейры, что нѣкоторые изъ нихъ однѣхъ пошлинъ съ вывозимаго опіума уплачиваютъ ежемѣсячно по полумилліону франковъ. Въ самомъ Сайгонѣ нѣтъ ни одной лавки, даже съ европейскими товарами, которая бы не принадлежала китайцу; исключеніе составляютъ" нѣсколько кофеенъ и билліардныхъ, содержимыхъ французами. Китайскій городъ однако лежитъ «за городомъ», т.-е. въ сторонѣ отъ пустынной и чопорной резиденціи французскихъ чиновниковъ, солдатъ и миссіонеровъ, начинающейся полицейскою префектурою и оканчивающейся въ одну сторону монастыремъ, а въ другую жандармской казармой.

Подвигаясь къ западу отъ Малакскаго пролива, мы находимъ, снова на англійской почвѣ, китайскія колоніи въ Малаккѣ и Пуло-Пенангѣ, Мольмейнѣ и Рангунѣ. Два послѣдніе города, особенно Мольмейнъ, мало извѣстны у насъ; но это важные порты по торговлѣ тековымъ деревомъ, слоновою костью, сахаромъ, рисомъ и пр. Китайцы во всѣхъ четырехъ мѣстностяхъ суть главные торговцы, жестоко эксплуатирующіе бѣдныхъ, невѣжественныхъ туземцевъ.

Въ голландскихъ колоніяхъ, особенно на Явѣ, китайцевъ довольно много, именно до 242,000. Но это болѣе потомки прежнихъ колонистовъ, чѣмъ новые эмигранты. Съ тѣхъ поръ, какъ Нидерландское торговое общество, — котораго самъ король есть главный акціонеръ и предсѣдатель, а генералъ-губернаторъ въ Батавіи какъ-бы управляющій, — развило свою дѣятельность, съ тѣхъ поръ китайцы, подавляемые слишкомъ могущественною конкурренціею, такъ сказать, утратили почву на Явѣ, хотя продолжаютъ тамъ оставаться и имѣютъ среди себя много богатыхъ людей. Эмиграція новаго времени, даже простыхъ рабочихъ, весьма незначительна, ибо Ява имѣетъ довольно туземныхъ рукъ; прежніе же переселенцы, переженившись на малайкахъ, образовали расу, которая хотя и хранитъ наружность и обычаи китайцевъ, но уже не тяготѣетъ много къ Небесной Имперіи. Впрочемъ и здѣсь, какъ вездѣ на юго-востокѣ Азіи, китайцы крѣпко держатся другъ за друга и даже составляютъ особыя тайныя общества, которыхъ члены обязаны помогать одинъ другому во всѣхъ случаяхъ жизни. Было время, что они угрожали самому существованію голландскихъ поселеній и вмѣстѣ съ туземцами осаждали Батавію, Самарангъ и пр., но теперь образъ жизни ихъ мирный, и наиболѣе развитые изъ нихъ усвоили нѣкоторые европейскіе обычаи, будучи притомъ лучше поставлены въ европейскомъ обществѣ, чѣмъ въ какой-либо другой европейской колоніи.

На принадлежащихъ Испаніи Филиппинскихъ островахъ издавна водворилось много китайцевъ; но здѣсь они подвергнуты множеству стѣсненій: во 1-хъ, всякій новый переселенецъ долженъ внести значительную сумму денегъ при своей высадкѣ на берегъ; во 2-хъ, всѣ китайцы обложены подушною податью вчетверо большею, чѣмъ туземцы; въ 3-хъ, они не могутъ жениться на туземкахъ безъ принятія католичества. Притѣсненія ведутся изстари и возбуждали даже вооруженныя возстанія китайцевъ. Общественное положеніе ихъ здѣсь очень плохо, и хотя они успѣваютъ обходить законъ, по которому имъ дозволено жить за Люсонѣ только для воздѣлыванія почвы, но большихъ торговыхъ домовъ здѣсь мало, и китайцы, нѣсколько поправившіеся съ дѣлами, предпочитаютъ даже переселяться обратно въ Срединное царство, именно въ родныя области Фу-цзянь и Чжецзянь.

Что до торговыхъ колоній на Японской, то здѣсь китайцевъ есть до 4,000, и они представляютъ намъ довольно любопытный примѣръ почти республиканскаго самоуправленія. Въ самомъ дѣлѣ, въ открытыхъ портахъ нѣтъ другихъ правительственныхъ "лицъ, кромѣ консуловъ: китайское же правительство таковыхъ отъ себя не держитъ. Подданные пекинскаго сына неба остаются безъ покровительства на японской почвѣ, и если бы по временамъ (какъ напр. было, когда они начали заниматься фабрикаціей фальшивыхъ ассигнацій) за нихъ не вступалось англійское посольство, подъ предлогомъ, что они гонконгскіе или сингапурскіе подданные ея британскаго величества, то имъ было бы несовсѣмъ хорошо въ Японіи, потому что японскій народъ ихъ презираетъ. Однако они устроились очень недурно. Торговля ихъ обширна и оттѣсняетъ даже понемногу европейскую: въ Нангасаки они имѣютъ свой банкъ. Для взаимныхъ разбирательствъ, они имѣютъ выборныхъ старшинъ, во многомъ подобныхъ по власти еврейскимъ раввинамъ у насъ, и за проступки и даже большія преступленія, если только не пойманы японской полиціей, отдѣлываются денежными штрафами въ пользу общины и обиженнаго.

Въ Австралію за послѣдніе 20—25 лѣтъ переселилось очень немало китайцевъ; но эмиграціи этой положенъ извѣстный предѣлъ предусмотрительнымъ эгоизмомъ англичанъ, которые боятся, чтобы океаническій міръ не перешелъ изъ ихъ рукъ въ китайскія. Однако въ разныхъ частяхъ Новой Голландіи есть довольно китайцевъ, преимущественно работниковъ ремесленниковъ и поденщиковъ. Политическихъ правъ они здѣсь не имѣютъ и вліятельныхъ колоній общинъ не составляютъ, а разсѣяны по странѣ на тѣхъ-же основаніяхъ, какъ негры въ Соединенныхъ Штатахъ послѣ войны. Въ Новой Зеландіи англо саксонскій эгоизмъ сказался со всею силою: тамъ конституція страны объявляетъ врагомъ отечества всякаго, кто привезетъ китайскаго и такимъ образомъ, охотясь за туземцами съ ружьемъ и собакой съ одной стороны, и недопуская чужеземцевъ на новозеландскую почву съ другой, соотечественники Клейва и Гастингса быстро пріобрѣтаютъ эту почву для своей Christian civilisation, т.-е. для безраздѣльной эксплуатаціи.

Многіе острова Индѣйскаго и Тихаго океановъ, независимые отъ европейцевъ, имѣютъ китайскихъ поселенцевъ; но участь ихъ здѣсь, напр. во владѣніяхъ борнеоскаго султана, еще хуже, чѣмъ на Филиппинскихъ островахъ и въ Австраліи.

Наконецъ, самою важною эмиграціею китайцевъ за послѣднее время нужно назвать выселеніе ихъ въ Соединенные Штаты и вообще въ Америку. Республиканская свобода оказывается столь же привлекательною для терпѣливыхъ учениковъ Конфуція, стоически пріучившихъ себя къ произволу чиновниковъ, къ бамбукамъ и рѣзанью въ куски, какъ и для «либерально» эксплуатируемыхъ, «безпокойныхъ» ирландцевъ. Поэтому ежегодно прибываетъ въ Санъ-Франциско отъ 12 до 16,000 китайцевъ, которые и поселяются въ Калифорніи и сосѣднихъ ей штатахъ. Здѣсь они частью занимаются торговлею, частью ремеслами и земледѣліемъ. Многіе вновь прибывшіе служатъ поденщиками и нерѣдко заработываютъ доллара по полтора въ день (2 р. с.), что для вскормленнаго на чохахъ китайца составляетъ капиталъ. Въ С. Франциско китайцы имѣютъ свой кварталъ, свои лавки, театръ, кумирни и пр. Вообще въ Калифорніи они составляютъ почти третью часть населенія (около 100,000). непризнаваемаго однако за гражданъ подъ тѣмъ остроумнымъ предлогомъ, который могъ быть выдумалъ только англо-саксонскимъ эгоизмомъ и лицемѣріемъ, что «они не христіане, не могутъ приносить присяги», хотя съ ними ведутся большія дѣла, требующія честности и основанная на довѣріи. Въ южныхъ при-атлантическихъ штатахъ также встрѣчается теперь немало китайцевъ, которые замѣняютъ тутъ негровъ на плантаціяхъ и оказываются, какъ работники, лучше ихъ. Американцы, впрочемъ, принимаютъ мѣры противъ нихъ по тому же побужденію, какъ англичане въ Австраліи, и переселеніе ихъ нынѣ подчинено извѣстной регламентаціи. Особенно стараются не допускать женщинъ, чтобы китайцы, которые не могутъ жениться на европейкахъ, не размножились. Въ этомъ отношеніи любопытно ходатайство калифорнскихъ сената и законодательнаго собранія предъ конгрессомъ въ февралѣ 1870-го года, которое проситъ центральную власть Союза принять мѣры противъ переселенія китайскихъ женщинъ, которыя тысячами пріѣзжаютъ въ С. Франциско для занятія, будто бы, проституціей)!…

Слѣдующая замѣтка объ эмиграціи китайцевъ изъ Гонъ-Конга жъ Америку извлечена изъ «Правительственной Гонъ-Конгской Газеты»:

«Въ 1869-мъ году число взрослыхъ китайцевъ-эмигрантовъ изъ Гонъ-Конга увеличилось, на 47,4 проц, противъ 1868 г., именно на 2,408 душъ.

«Возрастаніе эмиграціи направлено, главнымъ образомъ, въ Санъ-Франциско, и это поддерживается постоянно со времени послѣдней американской войны.

„Быстрота хода и большой комфортъ, который представляютъ пароходы Pacific Mail Steam Ship Company, доставляютъ имъ огромный успѣхъ между эмигрантами, и 69 % всѣхъ выселившихся въ Америку китайцевъ уѣхали съ этими пароходами“.

Въ Гонъ-Конгѣ, какъ въ мѣстности, гдѣ, за немногими исключеніями, сосредоточиваются всѣ эмигранты изъ Китая предъ отправленіемъ своимъ въ другія страны, была установлена особая система регистраціи ихъ, сопровождаемая медицинскимъ осмотромъ. Но въ послѣднее время эта система, благодаря многочисленности эмигрантовъ, оставлена, какъ обременительная для администраціи, и только китайцы, ѣдущіе въ англійскія колоніи и на англійскихъ корабляхъ, подвергаются ей.

Изъ Макао также совершается выселеніе, преимущественно въ бывшую испанскую или точнѣе католическую Америку. Вотъ какъ говоритъ объ одномъ изъ случаевъ этой эмиграціи, бывшемъ въ 1869-мъ году, таже англійская газета:

„Эмиграція изъ Макао въ Перу сдѣлалась очень популярною. Одинъ бельгійскій капитанъ-собственникъ корабля, прослышавъ о живой потребности въ рабочихъ рукахъ, ощущаемой въ южной Америкѣ, вздумалъ даже набирать къ себѣ на корабль эмигрантовъ на свой рискъ и притомъ въ Гонъ-Конгѣ. Какъ здѣсь для дозволенія судну принимать на бортъ эмигрантовъ требуется контрактъ съ ними, то капитанъ-бельгіецъ представилъ таковой. И хотя было ясно, что китайцы везутся какъ товаръ, на который вовсе не было спроса, а который капитанъ думалъ только предложитъ покупателямъ, какъ рабочій скотъ; но поелику всѣ формальности были соблюдены, и гонконгская администрація не имѣетъ полномочія стѣснять этого рода торговлю людьми, то капитанъ и отплылъ, хотя не съ полнымъ грузомъ, ибо часть законтрактованныхъ китайцевъ не явилась ко дню отъѣзда“.

Американскіе агенты, стѣсняемые англійскими властями въ Гонъ-Конгѣ и еще болѣе калифорнскими въ С. Франциско, въ послѣднее время стали договаривать китайцевъ переселяться прямо въ Новый Орлеанъ, обѣщая имъ, что тамъ всегда найдется работа (что и справедливо). Размѣры, которыхъ эта эмиграція должна достигнуть, по предположеніямъ спекулянтовъ, таковы, что они не разсчитываютъ уже на одинъ гонконгскій рынокъ, а рѣшились испытать и шанхайскій, куда въ 1870 г. отправили три корабля. И вѣроятно надежды велики и основательны, ибо даже въ Англіи, у старинныхъ негроторговцевъ, ливерпульскихъ купцовъ, проснулась зависть къ барышу отъ живого товара и основалась компанія для перевозки китайцевъ въ другія части свѣта. Только китайскимъ кули отъ того едва ли будетъ лучше. Напротивъ, по прибытіи на новоорлеанскій рынокъ, подавляемые конкурренціею, они по необходимости станутъ продавать себя на весьма тягостныхъ условіяхъ, такъ-сказать, поступать за 250—300 долларовъ (изъ которыхъ еще большую часть придется уплатить „агентству“) въ кабалу, похожую на прежнее рабство негровъ. И сѣверо-американскому центральному правительству, казалось бы, слѣдовало скорѣе озаботиться положеніемъ предѣла этой безсовѣстной спекуляціи своихъ согражданъ, чѣмъ удовлетвореніемъ ходатайства калифорнскихъ властей. Но на дѣлѣ мы видимъ противное, и іюльскій (1870) актъ конгресса о натурализаціи иностранцевъ снова приравниваетъ китайцевъ туземныхъ дикарямъ-индѣйцамъ, которые, какъ извѣстно, не могутъ быть гражданами республики, отнявшей у нихъ земли, и которые обречены погибели отъ водки, продаваемой имъ цивилизаторами и отъ охоты за ними съ ружьемъ этихъ самыхъ цивилизаторовъ.

Китайцы нанимаются также въ Гвіану, въ Чили и на Антильскіе острова. На островѣ Кубѣ ихъ есть до 100,000. Тѣ изъ нихъ, которые успѣваютъ сбить капиталъ, не остаются однако же въ испанской Америкѣ, а спѣшатъ возвращаться домой или поселяться въ „международныхъ“ портахъ, въ родѣ Гонъ-Бонга и Санъ-Франциско, чтобы вести здѣсь торговлю. Отправляясь въ Перу, они отказываются также заниматься добычей гуано.

Въ 1869-мъ году разнесся въ Гонъ-Конгѣ слухъ, что вслѣдствіе запрещенія со стороны китайскаго правительства выселяться китайскимъ женщинамъ, нѣкоторые антрепренёры занижаются похищеніемъ таковыхъ въ Анвамѣ, съ цѣлью везти въ С. Франциско, на продажу китайцамъ. Поэтому губернаторъ колоніи, генеральный атторней, генеральный регистраторъ, полиція и нѣсколько аннамитовъ дѣлали повѣрку на одномъ заподозрѣнномъ суднѣ, но ничего не нашли. Доносчики аннамиты, тогда сознались, что они доносили со словъ макаоскихъ іезуитовъ, а эти послѣдніе, бывъ оффиціально спрошены, конечно, отозвались, что „они ничего не знаютъ; слышали что-то подобное, но вовсе не утверждаютъ за вѣрное“.... Любопытная черта „цивилизованныхъ нравовъ на Востокѣ, засвидѣтельствованная оффиціально.... Говорятъ, что іезуиты хотѣли этою клеветою, нанести ударъ американцамъ, чтобы на ихъ счетъ поднять дѣла, католическихъ антрепренёровъ изъ Макао и изъ Южной Америки, быть можетъ даже агентовъ своего ордена. Впрочемъ, англо-американцы сами еще безсовѣстнѣе владѣютъ тѣмъ же оружіемъ, т.-е. не стѣсняются ни торговлей людьми, ни тѣмъ болѣе клеветою.

Если мы, оставивъ выселеніе китайцевъ моремъ, обратимся къ сухопутнымъ дорогамъ, то увидимъ, что здѣсь есть три главныя направленія для эмиграціи. Первое и важнѣйшее есть на сѣверовостокъ отъ Пекина, въ Маньчжурію и въ ту часть Монголіи, которая лежитъ восточнѣе Большого Хингана. Здѣсь до двухъ третей населенія (не считая чисто-китайской провинціи, Ляодуна) состоитъ изъ китайцевъ, и самые туземцы, особливо маньчжуры, мало-по-малу окитаиваются. Американскій миссіонеръ Уильямсонъ и англійскій консулъ Медоусъ, подтверждая свидѣтельство еще Хюна, говорятъ, что въ монгольскихъ аймакахъ между Сунгари и Хинганомъ господствующимъ населеніемъ нынѣ стали китайцы, и монголамъ остаются лишь тѣ земли, которыя мало удобны для земледѣлія. Китайцы здѣсь торгаши, горнорабочіе, но всего болѣе хлѣбопашцы. Конечно, они здѣсь находятся подъ опекою чисто азіатской администраціи, и слѣдовательно быстрому процвѣтанію колоній положенъ предѣлъ; но климатъ и сосѣдство номадовъ ихъ не стѣсняютъ. Лица, знакомыя съ современнымъ состояніемъ Амурскаго края, свидѣтельствуютъ, что китайскіе эмигранты охотно пошли бы и туда, если бы было дозволено, и притомъ на условіи селиться внѣ казачьей линіи и быть обложенными податьми. Это послѣднее условіе, какъ ни страннымъ кажется съ перваго взгляда, имѣетъ свое основаніе. Китайцы понимаютъ, что русское правительство только тогда станетъ считать ихъ предметомъ своихъ заботъ и владѣльцами данныхъ въ пользованіе земель, когда спи сдѣлаются его подданными вполнѣ. Это желаніе постоянно высватываютъ и живущіе уже въ русскихъ предѣлахъ китайцы, именно манзы Уссурійскаго края.

Второй районъ для эмиграціи китайцевъ внутрь азіатскаго материка составляетъ южная Монгалія, сосѣдняя Великой стѣнѣ. Оюда выселяются впрочемъ немногіе, частію земледѣльцы, частію торгаши. Центрами колонизаціи служатъ Долонъ-Поръ и Хухухотонь. Выходцы суть почти исключительно саньсійцы, игеньсійцы и чечжилійцы, т.-е. уроженцы сосѣднихъ провинцій Китая, подобно тому, какъ значительная часть переселенцевъ въ Маньчжурію суть уроженцы близкаго къ ней Шань-дуня.

Третій районъ для разселенія китайцевъ по Азіи составляютъ предгорья Тяньшаня и Алтая (въ обширномъ смыслѣ системъ). Здѣсь китайцы завладѣли-было всѣми сколько-нибудь удобными для осѣдлой жизни мѣстностями; но нынѣ, какъ извѣстно, должны были уступить значительную ихъ часть мусульманскимъ туземцамъ или другимъ выходцамъ, единовѣрнымъ съ послѣдними. Эмиграція въ этомъ направленіи, и всегда бывшая преимущественно невольною, нынѣ совсѣмъ прекратилась, а часть бывшихъ колонистовъ ушла къ намъ въ Заилійскій край.

Къ сторонѣ Тибета нѣтъ эмиграціоннаго движенія китайцевъ, а къ сторонѣ Индо-Китая оно нынѣ совершается моремъ, на джонкахъ и европейскихъ судахъ, и отчасти лишь сухопутно, одиночными людьми, большею частію преступниками. Многіе города Сіама и Аннама содержатъ многолюдныя колоніи китайцевъ, торговцевъ и ремесленниковъ.

Изъ этого краткаго очерка китайской эмиграціи можно вы~ жести слѣдующія заключенія:

1. Она нынѣ направлена преимущественно въ страны съ высшимъ политическимъ устройствомъ, обезпечивающимъ личность и собственность болѣе, чѣмъ сама Небесная Имперія. Но китайцы на чужбинѣ хранятъ свой языкъ, свои вѣрованія и обычаи, и крѣпко держатся другъ за друга.

2. Она служитъ къ окитаенію тѣхъ странъ, жители которыхъ менѣе цивилизованы, чѣмъ китайцы.

3. Она возбуждаетъ ревнивыя опасенія и вызываетъ крайнія притѣсненія со стороны другой расы, стремящейся въ овладѣнію почвой востока, расы англо-саксонской.

Въ этомъ послѣднемъ выводѣ заключается главнѣйшій историческій и, можно сказать, драматическій интересъ китайскаго эмиграціоннаго движенія; и хотя враги его сильны, искусны въ дѣйствіяхъ и совершенно беззастѣнчивы въ выборѣ средствъ; но какъ раса китайская живуча, а центръ ихъ могущества далекъ отъ мѣста борьбы, то вопросъ: „по истеченіи вѣковъ кто одолѣетъ?“ — остается проблематическимъ.

Для насъ, русскихъ, въ этомъ міровомъ вопросѣ, однако, есть свой національный и большой интересъ: оставаться ли намъ хладнокровными зрителями разгарающейся борьбы или принять въ ней какое-либо участіе и стать на которой-нибудь сторонѣ?… Девятнадцатый вѣкъ, безъ сомнѣнія, не кончится, какъ вопросъ этотъ станетъ на очередь, можно сказать, облечется въ плоть и кровь, въ такой же степени, но съ большею историческою силою и логическою необходимостью, какъ и вопросъ „восточный“, т.-е. турецко-славянско-греческій.

II. Китайскія пираты.

Морской разбой издавна существовалъ въ восточной части Индѣйскаго и въ западной Тихаго океана, и успѣхи пиратовъ всегда обезпечивались здѣсь обиліемъ острововъ и закрытыхъ бухтъ между ними, и у береговъ твердой земли, гдѣ мелкія разбойничьи суда безъ труда находятъ пристанище, недоступное для военныхъ и даже для купеческихъ кораблей. Кромѣ этого благопріятнаго условія пираты постоянно имѣли на своей сторонѣ слабость правительствъ Китая, государствъ Индіи и мелкихъ владѣній Зондскаго архипелага. Въ новое время къ выгоднымъ для разбойниковъ обстоятельствамъ присоединилось еще одно, о которомъ будетъ сказано ниже.

Португальцы въ XVI-мъ столѣтіи едва успѣли проникнуть въ Восточную Индію и въ Китай, какъ уже должны были вести открытую борьбу съ пиратами, особенно гнѣздившимися вокругъ Макао на Хайнанѣ и мелкихъ островахъ противъ устья Кантонской рѣки, донынѣ называемыхъ Ладронскими, т.-е. разбойничьими. Въ 1517-мъ году даже военныя ихъ суда, въ числѣ восьми, стоявшія въ кантонской дельтѣ, подверглись нападенію пиратовъ, вѣроятно впрочемъ не безъ тайнаго желанія китайскихъ властей, которыя, употребляли всѣ средства удалить иностранцевъ отъ береговъ Небесной Имперіи. Во все теченіе трехъ столѣтій, съ XVI-го по XIX-е, морскіе разбои не прекращались въ Китайскомъ морѣ, такъ что иногда вызывали противъ себя обширныя мѣропріятія правительствъ, какъ китайскаго, такъ и европейскихъ. Китайская каботажная торговля и береговое населеніе особенно много терпѣли отъ буйства пиратовъ, и жители береговъ Чже-цзяна, Фу-цзяна и Куанъ-дуня платили имъ правильные налоги, чтобы откупаться отъ полнаго разоренія, мучительной смерти и еще болѣе мучительнаго плѣна. Китайское правительство, не имѣя порядочнаго флота, по большей части прибѣгало къ иностранцамъ за помощью противъ пиратовъ; но эта помощь, парализируя морской разбой въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ, преимущественно около открытыхъ европейцамъ портовъ — Нингпо, Амоя, потомъ одного Кантона, — не могла превратить разбоя во всей его обширности. Въ XVII-мъ столѣтіи былъ особенно знаменитъ разбойникъ Куо-шинъ или Кошинга, который, несмотря на помощь китайцамъ со стороны голландцевъ и португальцевъ, истреблялъ цѣлые флоты купеческихъ судовъ и наконецъ въ 1662-мъ году взялъ голландскія укрѣпленія на Формозѣ, овладѣлъ всѣмъ этимъ островомъ и до 1683-го года оставался спокойнымъ его владѣтелемъ, послѣ чего подчинился Китаю, признавъ себя начальникомъ морскихъ силъ этого государства — по предложенію самого пекинскаго правительства, которое невидѣло другого средства прекратить морской разбой. Все XVIII-е столѣтіе наполнено печальными подвигами морскихъ разбойниковъ на китайскихъ водахъ, несмотря на то. что китайское правительство постоянно нанимало португальскіе лорчи, т.-е. канонерскія лодки, для защиты берегового плаванія. Упорное нежеланіе китайцевъ слѣдовать примѣру европейцевъ и создать военный флотъ было главною причиною этихъ успѣховъ пиратовъ и конечно разоряло Китай болѣе, чѣмъ могло разорить его содержаніе хорошей военной эскадры.

Въ началѣ XIX-го столѣтія, именно въ 1807—9-мъ годахъ, мы видимъ пекинское правительство въ правильной войнѣ съ пиратами, которыхъ число возрасло тогда до 70,000, владѣвшихъ 800-мы джонками, не считая множества мелкихъ судовъ. Купцы и береговые жители откупались тогда отъ разбойниковъ складчинами въ ихъ пользу, а въ сѣверной части моря, за устьемъ Лнъ-цзе-Кьяна, купеческія суда искали спасенія въ плаваніи цѣлыми флотами, что также весьма стѣсняло торговлю. Китайское правительство снова прибѣгло къ помощи португальцевъ, а у береговъ Фу-цзяни даже англичанъ, которыхъ до той поры старалось обходить. Со времени утвержденія англичанъ на о. Гонъ-Лонгѣ въ 1842-мъ году пиратство уменьшилось-было на китайскихъ подахъ; но скоро гонконгскія начальства объявили, что они „будутъ преслѣдовать только тѣхъ разбойниковъ, которые осмѣлятся нападать на англійскіе корабли, до китайскихъ же судовъ имъ нѣтъ никакого дѣла“.... Это затаенное, а для пиратовъ очень ясное, желаніе Англіи убитъ китайскій коммерческій флотъ, вновь оживило надежды разбойничьихъ предводителей. Въ 1849-мъ году особенно сдѣлался извѣстнымъ нѣкто Шапъ-ань-цай, грабившій близъ устьевъ Кантонской рѣки. Онъ владѣлъ болѣе, чѣмъ 100 джонками и не давалъ покоя даже англичанамъ, которые сначала высылали противъ него небольшія военныя суда — бригъ „Колумбину“, пароходъ „Кантонъ“, по потомъ должны были отправить фрегатъ „Fury“, а наконецъ и цѣлую эскадру, къ которой присоединилось не мало китайскихъ soi-disant военныхъ джонокъ съ Хай-паня. Разбойничій флотъ Шанъ-ань-цая былъ отысканъ въ устьяхъ Тонкинской рѣки и потерпѣлъ сильное пораженіе: 58 джонокъ были сожжены и потопленія и 1500 пиратовъ преданы смерти. Но Шапъ-ань-цай ускользнулъ и даже успѣлъ казнить китайскаго мандарина, высланнаго къ нему кантонскимъ генералъ-губернаторомъ для переговоровъ: не пожелаетъ ли онъ, подобно Куо-шипу, поступить на службу къ пекинскому правительству и быть „великимъ адмираломъ“ Китая? Успѣхи пиратовъ послѣ 1849-го года нѣсколько ослабѣли, но ремесло ихъ еще не искоренено на китайскихъ водахъ и они упорно держатся: на Формозѣ, на Минданао, на Борнео, у юго-восточныхъ береговъ самого Китая и особенно въ многочисленныхъ бухтахъ индо-китайскаго берега. Не проходитъ года, чтобы не пропадало въ этихъ мѣстностяхъ нѣсколькихъ купеческихъ судовъ, даже европейскихъ. Въ 1867-мъ году было убито нѣсколько европейцевъ, проникшихъ на восточные берега Формозы. Въ 1868-мъ году одно французское судно, на юго-западѣ отъ Гопъ-Конга было ограблено до-чиста, экипажъ умерщвленъ поголовно и въ бортахъ сдѣланы пробоины, чтобы пустить корабль ко-дну. Но какъ послѣдняго съ нимъ не случилось, то онъ приведенъ былъ англичанами въ Гонъ-Конгъ совершенно пустой. Въ 1869-мъ году были случаи морского разбоя около Нингпо и Гонъ-Конга; въ 1870-мъ опять около этихъ городовъ, при чемъ нападенію подвергались: сначала» китайская джонка изъ Шанхая, везшая до 80,000 піастровъ денегъ и вырученная изъ плѣна китайскою канонерскою лодкою, потомъ нѣмецкое судно «Gazelle», освобожденное сѣверо-германскимъ военнымъ кораблемъ «Hertha», наконецъ цѣлая флотилія китайскихъ крейсерскихъ.пароходовъ, которая была атакована". 15-ю пиратскими джонками невдалекѣ отъ Нингпо и лишилась, въ бою одного судна. Въ Сайгонѣ французскія власти не разъ вѣшали пиратовъ, но тѣмъ не менѣе море, сосѣднее Камбоджѣ, «еще не свободно отъ нихъ.

Въ настоящее время состояніе пиратства можно характеризовать слѣдующимъ образомъ. Предѣлами морского разбоя служатъ: на сѣверѣ 30-й градусъ широты, т.-е. параллель Нингпо и Чусана, на сѣверо-западѣ берега Китая и Иидо-Китая, на западѣ Малакскій проливъ и Суматра, на юго-востокѣ Борнео, на востокѣ Филиппинскіе острова и Формоза. У береговъ Японіи пиратство не существуетъ какъ потому, что сами японцы имъ не занимаются, такъ и потому, что сюда трудно проникать малайцамъ, аннамитамъ и китайцамъ, которые составляютъ главную массу морскихъ разбойниковъ. Важнѣйшими притонами пиратовъ, какъ упомянуто выше, служатъ: независимыя части острововъ Формозы, Минданао и Борнео и восточные берега Лидо-Китая, гдѣ, по словамъ нѣкоторыхъ торговцевъ, гнѣздится еще, въ общемъ итогѣ, до 3,000 пиратскихъ лодокъ, изъ которыхъ каждая можетъ поднимать отъ 10 до 25-ти человѣкъ. Истиной мы же центрами морского разбоя, дающими средства къ существованію этому гнусному промыслу, служатъ Сингапуръ и Гонъ-Конгъ. Здѣсь, въ этихъ „свободныхъ“ портахъ, открыто предаются пиратамъ порохъ, ружья и даже нарѣзныя орудія, и англичане въ Сингапуръ съ цинизмомъ показываютъ пороховой магазинъ-корабль, который стоитъ у города на мертвомъ якорѣ и даже отвѣченъ на морскихъ картахъ, какъ пунктъ постоянный и годный для оріентировки при плаваніи. Въ Гонъ-Конгѣ не проходитъ недѣли, чтобы не было аукціона для продажи пороха, ружей, револьверовъ и даже орудій. Самъ бывшій губернаторъ этой колоніи, сэръ Дж. Боурингъ, разсказывалъ французскому посланнику барону Гро, что въ его время, т.-е. около 1858-го года, продавалось ежегодно въ Гонъ-Конгѣ до 4,000 орудій разныхъ мелкихъ калибровъ главнѣйше мелкимъ разбойникамъ. Девэ, въ своемъ описаніи Сингапура, упоминаетъ, что въ 1863—4-мъ столахъ находилось въ этомъ городѣ на складѣ до 100,000 нарѣзныхъ ружей, и изъ гонконгскихъ газетъ 1870-го года видно, что столько же находится ихъ нынѣ въ Викторіи. Выше уже было упомянуто о тайной цѣли, которую при этомъ преслѣдуетъ Англія; къ ней можно присоединить извѣстную беззастѣнчивую алчность англійскихъ купцовъ, продававшихъ ружья даже кафирамъ во время войны ихъ съ Англіею. Что касается до ослабленія китайскаго купеческаго флота, то оно успѣшно продолжается, благодаря, между прочимъ, пиратству. Теперь вошло въ обычай между китайскими купцами не имѣть своихъ кораблей, а вступать въ товарищество съ англійскими арматорами, давать имъ капиталы за постройку судовъ, особенно пароходовъ, и затѣмъ лишь de-facto быть хозяевами кораблей и грузовъ, оставляя юридическую принадлежность за англичанами, которые въ замѣнъ своей услуги прикрываютъ суда британскимъ флагомъ. Слабое китайское правительство не можетъ противиться этого рода обману собственныхъ подданныхъ, и извѣстно, что барка Arrow, подавшая поводъ къ войнѣ 1857-го года, была именно изъ разряда этихъ двусмысленныхъ судовъ. Она даже имѣла дерзость поднять англійскій флагъ въ то время, когда по бумагамъ не смѣла этого сдѣлать, такъ-какъ срокъ даннаго ей на то права окончился. Пираты дѣятельно помогаютъ англичанамъ въ этомъ усвоеніи китайскаго купеческаго флотгі и капиталовъ, наводя страхъ на тѣхъ арматоровъ, которые рѣшаются плавать подъ національнымъ флагомъ Небесной Имперіи. Можно поэтому думать, что при морскомъ всемогуществѣ Англіи, пиратство долго еще будетъ процвѣтать на китайскихъ водахъ, несмотря на громкія фразы о заслугахъ британскаго флота по истребленію морского разбоя, произносимыя въ обѣихъ палатахъ англійскаго парламента.

Легкія лодки, употребляемыя небольшими партіями морскихъ разбойниковъ, вообще отличаются своею относительною длиною и малою шириною, при значительной парусности, что дѣлаетъ ихъ чрезвычайно ходкими. Большія же пиратскія суда имѣютъ видъ обыкновенныхъ китайскихъ джонокъ, только наиболѣе легкихъ на ходу, т.-е. длинныхъ, а не кузовообразныхъ. Онѣ выбираются пиратами изъ числа захваченныхъ ими призовъ. Скорость хорошаго пиратскаго судна при попутномъ вѣтрѣ отъ 9 до 12-ти узловъ, такъ что неповоротливому купеческому кораблю, а тѣмъ болѣе тяжелой джонкѣ трудно бываетъ уходить отъ разбойниковъ. Пираты постоянно держатъ на своихъ судахъ или рыбачьи сѣти (если это мелкія лодки), или (на джонкахъ) грузъ рису, либо какого товара, который, въ случаѣ опроса ихъ европейскими кораблями, выдаютъ за коммерческій грузъ. Такъ-какъ между восточными народами не принято снабжать суда бумагами о личности судохозяина, мѣстахъ отхода и назначеніе корабля и о свойствахъ его груза, то нѣтъ никакой возможности уличить пиратское судно въ его промыслѣ, если только не будетъ открыто значительныхъ запасовъ оружія, пороху и пр. Но и въ этомъ случаѣ пираты обыкновенно говорятъ, что сдѣланные ими запасы совершенно необходимы на случай встрѣчи съ разбойниками, что на самыхъ европейскихъ почтовыхъ пароходахъ есть пушки и ружья, и проч. Придя въ портъ для продажа награбленнаго, пираты дѣйствуютъ смѣло, выдавая себя за купцовъ изъ какого-нибудь отдаленнаго города. Въ случаѣ придирчивости мѣстныхъ властей, стараются либо подкупить эти власти, — въ чемъ нерѣдко успѣваютъ, благодаря безсовѣстности китайской бюрократіи, — либо уйти внезапно въ море. Пираты вообще попадаются рѣдко, потому что долговременный опытъ въ ремеслѣ научилъ ихъ избѣгать встрѣчи съ противниками опасными.