Путешествие по Америке в 1869-1870 (Циммерман) — ДО

ПУТЕШЕСТВІЕ по АМЕРИКѢ въ 1869—1870 г.

Эдуарда Циммерманна.

МОСКВА.

ТИПОГРАФІЯ ГРАЧЕВА И , У ПРЕЧИСТЕНСКИХЪ ВОР., Д. ШИЛОВОЙ.

1870.

СОДЕРЖАНІЕ.

I. Выѣздъ изъ Гавра. — Эмигранты. — Причудливый французъ и жалкій нѣмецъ. — Прусскій изгнанникъ. — Морская болѣзнь. — Сѣверное сіяніе. — Разбитый бригъ. — Пріѣздъ въ Нью-Іоркъ. — Американская таможня.

II. Эмиграціонная коммисія. — Дѣятельность ея. — Распредѣленіе рабочихъ. — Пріюты для бѣдныхъ и больныхъ. — Квартиры для рабочихъ переселенцевъ. — Что проигрываетъ Европа и что выигрываетъ Америка отъ эмиграціи. — Статистика эмиграціи.

III. Обстройка Нью-Іорка. — Пароходныя сообщенія — Воздушная желѣзная дорога. — Конныя желѣзныя дороги — Лощеніе улицъ. — Американскіе магазины. — Перестройки. — Центральный Паркъ. — Экипажи и рысаки. — Европейскіе и американскіе мастеровые. — Медицинское общество. — Зубное врачеваніе.

IV. Пріѣздъ въ Ричмондъ. — Американскій мошенникъ джентельменъ. — Устройство пароходовъ и дешевизна переѣздовъ. — Монетная система. — Ричмондъ послѣ военнаго разгрома. — Американскія гостинницы. — Характеристика Американца. — Виргинецъ.

V. Что такое выставка въ Америкѣ. — Земледѣльческія машины и орудія, — Переходъ отъ невольничьяго труда къ свободному. — Тягостное состояніе помѣщиковъ. — Вліяніе рабства, — Ричмондъ. — Его заводы. — Народныя школы, евреи — учители христіанъ. — Описаніе фермы: наемъ рабочихъ, обработка. — Прежнее довольство и нынѣшнее запустѣніе. Заря свѣтлой жизни для негровъ..

VI. Желѣзныя дороги въ Европѣ и въ Америкѣ. — Устройство вагоновъ. Простота и дешевизна постройки. — Порядокъ въ безпорядкѣ Вильмингтонъ: его благоустройство, полисмены негры. Смоляное и скипидарное производство. — Доступность фабрикъ для осмотра. — Даровые поѣзды.

VII. Южная Каролина. — Нетерпимость бѣлыхъ къ чернокожимъ. — Чарльстонъ: остатки прежняго плантаторства, устройство города. — Хлопчатобумажныя плантаціи — Положеніе хозяйства и виды на миграцію. — Положеніе негровъ. — Дѣятельность Вагнера.

VIII. Флорида Американская Швейцарія. — Прогулки по Флоридѣ — Американскій Бедекеръ. — Природа Флориды. — Джаксонвиль: его развитіе, обстройка и будущность. — Лѣсное богатство и лѣсные промыслы: пильные заводы и ихъ оригинальное устройство. — Судьбы Флориды и ея будущность. — Ферма; американскій Цинцинатъ. — Тростниковая плантація и выпарка сахару, — Относительная доходность ея. — Деревенскій обѣдъ и радушіе хозяевъ.

XI. Во внутрь Флориды. — Черная рѣка: лѣсъ, аллигаторы. — Мѣстечко Сторкь: богатство страны и изнѣженность поселенцевъ. — Англійская и американская теорія о народонаселеніи. — Торговля: евреи и янки. — Мексиканскій заливъ: затишье, far niente. — Устье Миссиссипи

X. Новый Орлеанъ. — Хлопковый городъ. — Расположеніе его: раз ливы Миссури, обиліе воды, плотины и валы. — Улица Канала-бульвары и конныя желѣзныя дороги. — Способы мощеніи, -«Наемныя конюшни» и ихъ устройство. — Нездоровый климатъ города, дачники. — Мертвые не зарываются въ землю; саркофаги, стеклянные ящики, похоронныя процессіи. — Водоснабженіе. — Ледяной заводъ — Кондитерскія. — Господство Французскихъ нравовъ.

XI. Разныя національности въ Новомъ Орлеанѣ. — Распутство пьянство и игра. — Пристань и торговое движеніе. — Нагрузка хлопковыхъ тюковъ и прессованіе. — Работа негровъ. — Хлѣбный амбаръ и зерноподъемная машина. — Скотопригонный дворъ. — Жеванье табаку. — Торговыя конторы. — Русскій вице-консулъ г. Шредеръ. — Корреспонденція. — Школы.

XII. Новый Орлеанъ: недостатокъ умственнаго образованія. — Коммерческая школа Дольбира и ея репутація. — Чтеніе курсовъ. — Лекція по политический экономіи — о рабочихъ. — Профессоръ Буруель о классическомъ образованіи. — Эмиграціонная коммисія. — Воспитательный домъ и пріютъ дли исправленія дѣтей. — Народный маскарадъ въ клубѣ «собутыльниковъ крещенской ночи». — Американскій рынокъ.

XIII. Переѣздъ въ Гильдеборо и на плантацію Зи-Глинъ. — Нѣмецкая колонія. — Американская семья и ея истинно американское гостепріимство. — Креолы и ихъ характеристика. — Занятіе креоловъ. — Сборъ хлопка. — Работа негровъ и европейцевъ. — Непривычка нѣмцевъ. — Одинъ нѣмецъ и чужія свиньи. — Сплетни про Америку. — Очистка хлопка машиною джинъ. — Обработка хлопковаго поля. — Мистеръ Ридъ — хозяинъ плантаціи. — Колонисты…

XIV. Разведеніе «рами» въ южныхъ штатахъ. — Сахарныя плантаціи въ Лузіанѣ. — Плантація Пверъ-Гринъ. — Воздѣлка сахарнаго тростника и добываніе изъ него сахару. — Празднованіе окончанія работъ на плантаціянъ. — Митингъ негровъ въ Плакеминѣ. — Столкновеніе между плантаторами и неграми.

XV. Поѣздка по Тексасу. — Города Гальвестонъ и Хустонъ. — Китайское дерево. — Бульонный заводъ. — Поѣздка внутрь Тексаса. — Американская степь — хозяйство Тексаса. — Городъ Колумбусъ. — Что такое соціальная демократія американца.

XVI. Какъ возникаютъ города въ Америкѣ. — Тексасскіе чумаки на привалѣ. — Степное хозяйство въ Тексасѣ. — Дикое скотоводство. — Отмѣна рабства и ея послѣдствія. — Тексасъ американская Малороссія. — Военный лагерь и его характеръ: воздушный карцеръ для солдатъ. — Переѣзды по Тексасу. — Русскіе нѣмцы въ Тексасѣ и исторія ихъ поселенія. — Городъ Калвиль. — Новые города растутъ, какъ грибы послѣ дождя.

XVII. Чревепортъ въ Луизіанѣ. — Озеро Каддо. — Обиліе хлопка. — «Красная рѣка» и судоходство по ней. — Пожаръ на пароходѣ. — Величіе Миссиссипи — «отца рѣкъ» и его протяженіе. — Керо. — Область хлопка. — Городъ С. Люисъ. — Его быстрое развитіе. С. Люксъ — средоточіе Соединенныхъ Штатовъ. — Соревнованіе янки съ нѣмцами. — Религіозное настроеніе жителей. — Секты и терпимость къ нимъ. — Воскресный законъ.

XVIII. Городское устройство С-тъ Луиса. — Набережная нагрузка и разгрузка товаровъ. — Конныя желѣзныя дороги, свобода ихъ устройства и обязательства къ Думѣ. — Городскія мостовыя и завѣдываніе имъ. — Никольсонова система деревяннаго мощенія. — Постройки домовъ и ихъ расположеніе. — Новый водопроводъ и водопроводный сборъ. — Система городскихъ сборовъ. — Городская полиціи. — Пожарная часть. — Заводы.

XIX. С-тъ Люисъ. — Народное образованіе. — Нормальная школа наставницъ. — Порядокъ и устройство школы. — Уроки физики и математики. — Общій характеръ среднихъ учебныхъ заведеній. — Мальчики и дѣвочки учатся вмѣстѣ, подъ руководствомъ наставницъ. — Народное образованіе начинается снизу, а не сверху. — Высшая школа и университетъ. — Колледжи для негровъ. — Желѣзныя горы.

XX. Переѣздъ по Миссури. — Устье этой рѣчки. — Пароходъ на мели, снятіе его съ мели при помощи холуль, — Новые города по Миссури: страсть къ переселеніямъ; быстрый расцвѣтъ прежде пустынной мѣстности. — Размахъ американской жизни. — Врачъ — выходецъ изъ Россіи. — Начало желѣзной дороги къ Великому океану. — Легкость переѣзда и удобство вагоновъ. — Американская степь теперь и за 10 лѣтъ. — Городъ Колумбусъ. — Старыя знакомства. — Городъ Чавеннъ — степныя собаки.

XXI. Желѣзная дорога къ Тихому океану. — Городъ Шернанъ высшая точка желѣзнаго пути на землѣ. — Пріѣздъ въ Новый Іерусалимъ мормоновъ. — Борьба изъ-за многоженства. — Процвѣтаніе мормонской Юты. — Трудовая жизнь мормоновъ. — Нѣтъ войска, нѣтъ духовенства. — Мрачная сторона жизни мормоновъ. — Театръ. — Богослуженіе въ Тебернечелѣ. — Мертвенность мормонизма. — Деспотизмъ первосвященника и порабощеніе народа. — Гдѣ источникъ мормонизма? Въ европейскомъ пролетаріатѣ. — Чѣмъ можно искоренить мормонизмъ? Въ приливѣ новыхъ свѣжихъ силъ.

XXII. С.-Франциско: неимовѣрно быстрый ростъ его. — Энергія его гражданъ. — Благосостояніе и безопасность въ городѣ, — Его расположеніе и устройство. — Торговля и сношенія съ Аляскою, Ситхою и Амуромъ. — Торговая важность С.-Франциско для Россіи. — Разноплеменность населенія. — Многочисленность китайцевь. — Славянское и русское общество. — Какъ трудно поселяться и освоиться въ Америкѣ. — Начатки русской колоніи. — Русская церковь. — Русская читальня. — Русско-американо-сербская газета «Славянинъ». — Ея задача.

XXIII. С-тъ-Франциско. — Русскій кружокъ — испорченность русскаго языка, — Что такое безинесъ и ленчъ? — Лекція американца о Россіи и русскихъ: характеристика и восхваленіе русскаго характера; русская вѣротерпимость; русскіе способнѣе англичанъ для распространенія цивилизаціи на Востокѣ. — Императоръ Соединенныхъ Штатовъ Нортонъ I. — Радушіе жителей, ихъ практическій и ясный взглядъ на школы, — Калифорнскія школы и щедрость на нихъ. — Многочисленность школь: на 150.000 аштелей болѣе 40 общественныхъ школъ кромѣ множества частныхъ. — Преподаваніе въ Космополитанской шкодѣ, новыхъ языковъ, ариѳметики и географіи. — Практическое направленіе преподаванія. — Промышленность С-тъ-Франциско и благопріятныя для нея условія края. — Экипажное и шерстяное производство.

XXIV. С.-Франциско. — Рабочее населеніе изъ ирландцевъ и китайцевъ. — Соперничество между ними. — Дешевизна китайской работы. — Китайцы. — Американскіе пролетаріи. — Опасность отъ большаго привоза китайцевъ въ Америку. — Негры — джентельмены передъ китайцами. — Устройство города. — Мощеніе улицъ паркеты Стоуа. — Асфальтовые тротуары. — Леди на улицахъ. — Преслѣдованіе проститутокъ на улицахъ. — Старая улица: китайскіе игорные дома и пріюты разврата. — Общественныя увеселенія, пикники. — «Что за веселый домъ»! — «Домъ на обрывѣ» и сивучи. — Американо-русская и русско-американская компанія. — Какъ русская компанія поступила съ американскою: презрѣніе къ русскимъ интересамъ отъ русскихъ же. — Русскій купецъ Похолковъ и его пароходъ.

XXV. «На свѣтѣ только одна Калифорнія»! — Золотые пріиски. — Земледѣльческія преимущества Калифорніи. — Богатое разнообразіе земледѣльческихъ продуктовъ. — Энергія и предпріимчивость жителей. — Миссъ Уорренъ, редакторъ и хозяинъ. — Поѣздка на ферму русскаго консула. — Діаволова гора. — Описаніе фермы. — Долина Сонома и ея виноградинки. — Особенности виноградства. — Виноградникъ Буэна-Виста. — Доходность его. — Винные погреба въ каменныхъ пещерахъ. — Свойства калифорнскаго вина. — Поддѣльныя вина

XXVI. Поѣздка на гейзеры: гостинница и купальня для больныхъ. — Переѣздъ черезъ горы — Встрѣча съ краснокожими индѣйцами. — Горныя дороги. — Калистога и сѣрные источники. — Поѣздка на югъ отъ С.-Франциско. — Городъ С.-Хозе. — Встрѣча съ русскимъ; г. Александровъ или мистеръ Бринъ. — Сначала удачи, потомъ разореніе, а за нимъ новое счастье. — Салина-сити. — Паровая маслобойня. — Ранча С.-Лоренца. — Калифорнская золотопромышленность. — Долина Іоземита и исполинскія деревья въ 11 обхватовъ и 350 футовъ вышиной.

XXVII. Пароходъ Колорадо. — Плаваніе по Тихому океану. — Нѣмецъ-золотопромышленникъ. — Дѣти и агенты пароходной компаніи. — Молодая Америка. — Мексиканская гавань Акапулько. — Тропическій зной. — С-тъ Хозе-де-Гватемала. — Панама и переѣздъ въ Эспинваль.

XXVIII Четырехъ-этажный пароходъ. — Города Новой Англіи. — Представители американизма. — Бостонъ. — Кривизна улицъ въ городѣ. — Зданіе думы и статуя Франклина. — Зала Фанеля — колыбель свободы. — Атеней. — Образцовыя народныя школы и читальня. — Христіанское общество молодыхъ людей. — Пріютъ для излѣченія пьянства. — Университетъ Говарда. — Воскресный законъ и пуританизмъ. — Четвертое іюля — годовщина свободы.

XXIX. Общество застрахованія пассажировъ. — Американецъ застрахованъ на все про все. — Мануфактурный край Новой Англіи. — Лоіелль — первый фабричный городъ въ Америкѣ. — Превосходное положеніе рабочихъ въ Соединенныхъ Штатахъ. — Читальня на фабрикѣ — Дешевый трудъ китайцевъ и протестъ рыцарей св. Криспина. — Каптенъ Фоксъ, бывшій посланникъ въ Россіи.

XXX. Водопадъ Ніагара. — Народъ стекается туда со всѣхъ сторонъ. — Журнальная утка объ исчезновеніи Ніагары. — Висячій проволочный мостъ черезъ водопадъ, — Образованіе водопада. — Козій островъ. — Острова Сестры. — Общее впечатлѣніе. — Вѣщія слова Джефферсона.

XXXI. Озера Ири-Детрой. — Американскіе города — центры цивилизаціи. — Отсутствіе въ нихъ провинціализма. — Обильное водоснабженіе города. — Переселеніе ломовъ. — Исправительный домъ и пріютъ для женщинъ. — Русскіе выходцы. — Какъ Американцы выбираютъ свои столичные города. — Земледѣльческая школа близь Лензинга. — Актъ объ основаніи земледѣльческихъ школъ во всѣхъ

XXXII. Чикаго — завѣтный городъ рабочихъ. — Вертящіеся мосты и подводныя туннели. — Одесса Новаго Свѣта. — Чикаго-риверъ — настоящій творецъ города. — Городъ на перепутьи между народныхъ сообщеній. — Быстрота его развитія. — Новый водопроводъ. — Элеваторы — Скотный дворъ и биржа. — Школы — твердыни народныхъ учрежденій ферма и студентъ нашей Петровской Академіи. — Синсинетти. — Мебельные и домостроительные заводы — Виноградники. — Питсбургъ — колыбель Запада. — Каменноугольныя копи и заводы. — Вашингтонъ — городъ великолѣпныхъ размѣровъ. — Капитолій и Бѣлый Домъ.

I. Выѣздъ изъ Гавра. — Эмигранты. — Причудливый французъ и жалкій нѣмецъ. — Прусскій изгнанникъ. — Морская болѣзнь. — Сѣверное сіяніе. — Разбитый бригъ. — Пріѣздъ въ Нью-Іоркъ. — Американская таможня.

Англійскій параходъ «Аталанта», прибывъ изъ Лондона въ Гавръ, занялъ свое обычное мѣсто въ одномъ изъ бассейновъ прекрасной гавани этого города. Сентября 28-го онъ сталъ нагружаться съ самаго утра, готовясь принять также большое число пассажировъ, прибывшихъ сюда изъ Германіи, Швейцаріи и Франціи для переѣзда въ Америку. Городъ Гавръ и его гавань сильно расширились въ послѣдніе годы, благодаря тому, что большая часть параходовъ гамбургскихъ, бременскихъ и англійскихъ, перевозящихъ переселенцевъ въ Новый Свѣтъ, стали приставать сюда съ тѣмъ, чтобы принимать здѣсь европейскихъ эмигрантовъ, по преимуществу изъ Швейцаріи и Франціи. Такимъ образомъ въ Гаврѣ переселенцы разстаются, и большею частью навсегда, со Старымъ Свѣтомъ. Въ настоящее время эмиграція достигла такихъ большихъ размѣровъ, что значительное число параходовъ разныхъ націй и сверхъ того не мало парусныхъ судовъ едва успѣваютъ перевозить большія толпы европейскихъ выходцевъ; не смотря даже на то, что каждый изъ параходовъ заразъ увозилъ по 300 и до 500 человѣкъ. Одно это уже можетъ дать нѣкоторое понятіе о небываломъ въ исторіи народовъ передвиженіи съ восточнаго материна на западный, совершающемся на нашихъ глазахъ. Это передвиженіе народныхъ массъ въ наше время по числу своему превышаетъ всѣ подобныя движенія, бывшія въ старыя времена и извѣстныя въ исторіи подъ именемъ переселенія народовъ на Европу.

Мы хотѣли-было сперва взять мѣсто на большомъ бременскомъ параходѣ, «Силезія»; но по телеграфу дано было знать, что всѣ мѣста на немъ уже заняты. Другаго выбора не было, и мы волей-неволей попали на старый, винтовой параходъ «Аталанта». Онъ ходитъ гораздо тише новыхъ нѣмецкихъ судовъ: послѣдніе употребляютъ на переѣздъ до Нью-Іорка отъ десяти до двѣнадцати дней, а «Аталанта» около осьмнадцати. Цѣна за переѣздъ, включительно съ содержаніемъ, въ каютѣ 1-го и 2-го классовъ — 320 и 300 франковъ, а въ такъ-называемомъ междупалубномъ пространствѣ 160 франковъ. На нѣмецкихъ параходахъ цѣны немного повыше, за-то тамъ болѣе удобствъ и столъ роскошнѣе.

Нагрузка такого парахода представляетъ занимательную, живую картину. Между тѣмъ какъ огромные тюки и ящики съ разнымъ товаромъ при помощи домкратовъ спускались матросами въ подпалубныя части, переселенцы разныхъ націй, человѣкъ до трехъ-сотъ, тѣснились на пристани, суетясь около своихъ сундуковъ, тюфяковъ и прочаго домашняго скарба. Эти пассажиры третьяго класса запаслись также жестяными кружками, тарелками и другой посудой. Получая харчи на параходѣ, каждый изъ нихъ долженъ однако имѣть при себѣ собственную посуду на время переѣзда, а также и постель, потому что въ третьемъ классѣ отводится только простая койка изъ голыхъ досокъ. Койки первыхъ двухъ классовъ снабжены постелью со всѣми принадлежностями.

Когда, наконецъ, къ полудню нагрузка товаровъ была окончена и трюмъ былъ закрытъ, то на параходъ стали впускать пассажировъ 3-го класса. Два жендарма и нѣсколько чиновниковъ осматривали бумаги переселенцевъ и затѣмъ уже пропускали ихъ поодиночкѣ на палубу. На этотъ разъ полиція была особенно строга относительно паспортовъ потому именно, что только за нѣсколько дней до этого времени, совершено было страшное убійство цѣлаго семейства изъ шести человѣкъ въ Пантенѣ, близь Парижа. Подробности этого дѣла, всѣмъ, конечно уже извѣстны изъ французскихъ газетъ. Одинъ изъ участниковъ преступленія недавно былъ даже захваченъ въ Гаврѣ въ то самое время, когда онъ собирался переѣхать въ Америку. Жендармы на этотъ разъ входили даже на самый параходъ и обыскивали всѣ углы его; но не оказалось ни одного подозрительнаго лица. Переселенцы заняли свои мѣста по койкамъ, нашъ поваръ успѣлъ уже принять съ берега большой запасъ свѣжей капусты, моркови и разной зелени, и около двухъ часовъ по полудни, какъ разъ во время морскаго прилива, параходъ сталъ медленно отчаливать отъ пристани. Медленно прошелъ онъ по бассейну и узкому каналу. Съ набережной и изъ оконъ домовъ родные и друзья уѣзжающихъ, прощаясь, махали шапками и платками, на что съ палубы отвѣчали тѣмъ же. Наконецъ, «Аталанта» вышла на просторъ и полнымъ ходомъ двинулась въ открытый океанъ. По немногу пропадали изъ виду и городъ, и морскія купальни Фраскати, посѣщаемыя иностранцами, и маякъ, и наконецъ самый берегъ Франціи. Погода стояла ясная; поверхность мори, слегка взволнованная, ярко освѣщалась солнечными лучами. Одна изъ пассажирокъ перваго класса, скромная англичанка, вышедъ на палубу и осмотрѣвшись съ изумленіемъ во всѣ стороны, невольно ахнула отъ избытка чувствъ, когда увидѣла кругомъ растилающуюся темную поверхность едва движущихся водъ, надъ которой въ видѣ необъятнаго свода раскинулось лазоревое небо. Параходъ, слегка покачиваясь, шелъ на западъ со скоростью отъ семи до десяти узловъ, что составляетъ почти отъ одиннадцати до четырнадцати верстъ въ часъ. Въ разныхъ направленіяхъ шли парусныя суда, большія и малыя, постепенно пропадая изъ виду за дальней чертой горизонта. Морскія чайки, провожая насъ, то поднимались высоко на воздухъ, то спускались къ морю, слегка касаясь на-лету волнъ своими размашистыми крыльями; хорошая погода манила на палубу пассажировъ и она въ такомъ случаѣ оживлялась говоромъ разноязычной толпы, напоминая собою базарную площадь. Одна кучка людей расположилась на полу и ведетъ тихую бесѣду на нѣмецкомъ языкѣ. Другая компанія молодыхъ французовъ и француженокъ весело пересыпается каламбурами. А тамъ ирландцы соорудили уже партію въ лото; въ другомъ мѣстѣ играли въ карты. Между этими толпами рѣзвились дѣти, которыя вообще лучше взрослыхъ переносятъ всѣ невзгоды морскаго плаванія. Но на параходѣ кромѣ этихъ націй находились еще и испанцы. Двое изъ нихъ взяли съ собой по арфѣ; къ нимъ присоединился скрипачъ, и они составили импровизированный оркестръ на палубѣ перваго класса, собирая добровольную дань съ пассажировъ. Касательно пищи на параходѣ, не ошибаясь, можно сказать, что многіе изъ переселенцевъ у себя дома едва ли пользовались такими хорошими харчами. Утромъ, въ девятомъ часу, они получали кофе, или бульонъ со свѣжимъ бѣлымъ хлѣбомъ; къ обѣду — супъ, мясо, картофель, рѣпу, бобы, а по воскресеньямъ сверхъ того пуддингъ; вечеромъ — опять бульонъ, или какую нибудь кашу, хлѣбъ и масло. Всего было вдоволь и на недостатокъ пищи жаловаться нельзя. Кромѣ того, каждому изъ пассажировъ третьяго класса выдавалось ежедневно по три кварты чистой прѣсной воды и по одной квартѣ краснаго вина.

Интересно было знать, что именно побуждало этихъ людей выселяться изъ роднаго края. Большая часть изъ нихъ, въ особенности нѣмцы, ѣхали въ Соединенные Штаты, по вызову своихъ родныхъ и друзей, которые, проживъ нѣсколько лѣтъ въ Америкѣ, уже успѣли тамъ достигнуть нѣкотораго благосостоянія. Вообще нѣмцы имѣли впереди опредѣленную цѣль: они по крайней мѣрѣ знали, куда ѣдутъ, въ какой именно городъ, и на что могутъ тамъ разсчитывать. Другое дѣло — ирландцы и французы. Первые уѣзжали изъ Европы просто по тому, что въ Ирландіи имъ приходилось терпѣть много нужды вслѣдствіе корыстолюбія лордовъ; если они не имѣли въ виду опредѣленной цѣли, то знали по крайней мѣрѣ, что хуже прежняго имъ не будетъ. Французы же въ этомъ случаѣ обнаруживали ребяческое легкомысліе. Нѣкоторые изъ нихъ знали только, что ѣдутъ въ Нью-Іоркъ, и то благодаря тому, что взяли билеты до этого города. Въ ихъ понятіяхъ вся Америка заключалась въ Нью-Іоркѣ, и наслышавшись о томъ, что люди богатѣютъ въ этой странѣ, они ѣхали въ полной увѣренносни составить въ Нью-Іоркѣ свое счастье; но какими путями и средствами? Объ этомъ они вовсе не заботились и во всю дорогу весело продолжали перекидываться шуточками съ своими соотечественницами, которыя еще менѣе помышляли о томъ, что въ Америкѣ вообще, а въ Нью-Іоркѣ въ особенности труднѣе прожить шутя и веселясь, чѣмъ въ Европѣ. Одинъ изъ французовъ, почтенный человѣкъ, даже отецъ семейства, не мало изумилъ насъ своими странными распоряженіями. Взявъ съ собою свою семью, состоящую изъ жены и трехъ дочерей, и даже собаку — левретку, онъ не захотѣлъ также разстаться съ французской мебелью: забралъ и ее съ собой и хотя заплатилъ за перевозку довольно значительный кушъ; но ему придется еще дорого приплатиться за доставку мебели съ парахода на мѣсто жительства. Что удивительнаго, если при такомъ легкомысліи, при такомъ невѣжествѣ относительно всего, что выходитъ изъ предѣловъ Франціи, этотъ народъ никогда не былъ способенъ къ самостоятельной колонизаціи, подобно англичанамъ.

Забавнѣе всего была участь одного нѣмца изъ Вестфаліи. Онъ только-что наканунѣ женился и взялъ два билета третьяго класса для себя и для жены. Койки, имъ отведенныя, оказались въ разныхъ концахъ обширнаго междупалубнаго пространства. Нѣмецъ заявилъ по этому поводу свое неудовольствіе, и когда ему объявили, что мужскія койки должны быть отдѣлены отъ женскихъ, то онъ прежалобнымъ голосомъ возразилъ: «Что же это такое! я вчера нарочно и женился для того, чтобы дорогой спать съ своей женой, а теперь и ее по ночамъ и видѣть не буду!» — Такія свадьбы наканунѣ отъѣзда совершаются довольно часто въ Гаврѣ, гдѣ на улицахъ, близь церквей, вывѣшены даже объявленія священниковъ, приглашающихъ переселенцевъ совершить до отъѣзда брачный обрядъ.

Что касается до палубы первыхъ двухъ классовъ, то тамъ господствовало такое же смѣшеніе языковъ, такъ что сначала никто не звалъ, на какомъ языкѣ съ кѣмъ заговорить; а между тѣмъ поневолѣ приходится сблизиться съ своими спутниками, которые на время переѣзда становятся въ нѣкоторомъ родѣ земляками другъ другу. По нуждѣ иные прибѣгали къ болѣе общечеловѣческому, мимическому способу объясненія. Въ болѣе близкое столкновеніе между собой приходили, конечно, пассажиры, занимавшіе одну и туже каюту, изъ которыхъ въ каждой было по четыре койки. Судьбѣ угодно было, чтобы въ каютѣ, въ которой помѣщался я, находились еще: французъ-живописецъ, предпринявшій поѣздку въ Америку съ цѣлью снимать виды съ натуры для французскихъ иллюстрацій: итальянецъ — музыкантъ, ѣхавшій по вызову своего брата, профессора музыки въ Филадельфіи, и наконецъ испанецъ, генералъ республики Венезуелы, возвращавшійся изъ Европы, куда ѣздилъ по порученію своего правительства. Французъ говорилъ только на своемъ родномъ языкѣ, и, не смотря на это, прежде всѣхъ другихъ перезнакомился и съ англичанами, и съ нѣмцами. Испанецъ объяснялся еще кое-какъ по-французски; но музыкантъ-итальянецъ не зналъ никакого другаго языка, кромѣ итальянскаго, зато обнаружилъ большое искусство въ мимическомъ способѣ объясненія. Такимъ образомъ мы легко стали понимать другъ друга и между нами въ два-три дня завязалось такое близкое знакомство на которое въ большомъ городѣ потребовалось-бы два-три мѣсяца, если не болѣе. Изъ прочихъ пассажировъ насъ заинтересовалъ болѣе всего нѣмецъ изъ восточной Пруссіи. Онъ вынужденъ былъ бѣжать изъ своего отечества по причинамъ такъ называемымъ политическимъ. Занимая въ Кёнигсбергѣ мѣсто казеннаго архитектора, онъ вмѣстѣ съ тѣмъ былъ предсѣдателемъ тамошняго общества рабочихъ. Во время послѣднихъ выборовъ онъ, въ качествѣ предсѣдателя, произнесъ на собраніи нѣсколько рѣчей, которыя не понравились чиновникамъ, и родные посовѣтовали ему укрыться поскорѣе изъ Пруссіи. Иначе ему не избѣжать-бы процесса и, безъ всякаго сомнѣнія, тюрьмы, потому что для политическихъ проступковъ въ Пруссіи не существуетъ суда присяжныхъ, а потому и не было еще примѣра, чтобы обвиненные по такимъ дѣламъ когда нибудь были оправданы, хотя-бы имъ и удалось вполнѣ доказать свою невинность. Процессъ въ такихъ случаяхъ устраивается только для соблюденія формальности или для нѣкотораго рода приличія. Вслѣдствіе этого нашъ знакомый нѣмецъ, молодой еще человѣкъ, однако женатый, покинулъ и жену и дѣтей своихъ, а самъ поспѣшилъ спастись отъ ареста въ другія болѣе привольныя мѣста. — «Къ счастью моему, говорилъ онъ, повторяя слова Гейне, у этой прусской тюрьмы есть лазейка, Америка, которая побольше самой тюрьмы!» — Кстати разскажемъ здѣсь о дальнѣйшей участи этого нѣмца. Пріѣхавъ въ Нью-Іоркъ, онъ на другой же день нашелъ себѣ работу въ бюро одного ньюіорскаго архитектора. Послѣдній, испытавъ его на дѣлѣ и убѣдившись въ его основательномъ знаніи строительнаго искусства, не только предложилъ ему хорошую плату, но заявилъ тутъ же, что пруссакъ можетъ навсегда разсчитывать у него на работу, если бы даже пришлось отказать другимъ работающимъ въ томъ же бюро. Такимъ образомъ Америка обогатилась однимъ дѣльнымъ работникомъ, котораго, благодаря чиновничьимъ проискамъ, лишилась Пруссія. Какъ-бы то ни было, но этотъ дѣльный работникъ былъ вскормленъ и обученъ насчетъ прусскаго общества, и теперь только началъ онъ своимъ трудомъ вознаграждать общество за всѣ тѣ траты, которыя въ Пруссіи производились на его воспитаніе и образованіе съ самаго малолѣтства, — теперь только онъ сталъ такъ-сказать приносить проценты на потраченный на него капиталъ. Чья вина, что этотъ капиталъ съ процентами рѣшительно пропадаетъ для прусскаго общества и что ими даромъ будутъ пользоваться американскіе штаты, благодаря единственно отсутствію въ нихъ преслѣдованій за такъ-называемыя политическія проступки, или просто за то, что рѣчи иныхъ людей пришлись не по праву прусскимъ чиновникамъ.

Кромѣ сказанныхъ пассажировъ на параходѣ находились еще переселенцы пернатаго рода, а именно съ полдюжины жаворонковъ, которыхъ секретарь парахода везъ въ Америку, гдѣ они, какъ большая рѣдкость, довольно дороги.

Проводя въ хорошую погоду, время на палубѣ, пассажиры любовались густо-зеленою поверхностью моря и широкимъ вдали исчезающимъ слѣдомъ, который стлался за кораблемъ. Здѣсь вода, вспѣненная рулемъ, была свѣтлѣе и по цвѣту своему представляла нѣкоторое подобіе малахита. На третій день нашего плаванья море стало понемногу волноваться: по верхушкамъ волнъ показались барашки и вмѣстѣ съ тѣмъ усиливалась качка. Тогда большую часть пассажировъ стала одолѣвать неизлѣчимая морская болѣзнь, хотя вовсе и неопасная, но тѣмъ не менѣе, какъ надо полагать, чрезвычайно тоскливая. Пассажиры одинъ за другимъ скрывались по своимъ каютамъ; прислуга суетилась, перебѣгая изъ одной каюты въ другую и подставляя больнымъ извѣстнаго рода посудины. Начало такой качки всегда сопровождается большой суетой: пассажиры, за минуту еще такіе веселые и умильно-улыбающіеся, вдругъ ни съ того ни съ сего, одолѣваемые тошнотою, приходятъ обыкновенно въ сильное смущеніе отъ неожиданности такого припадка. Потомъ однако возстановляется надлежащій порядокъ: всѣ приспособляются какъ слѣдуетъ, хотя иные и остаются больными во время качки почти во все плаванье. Въ нашей каютѣ прежде всего заболѣлъ французъ, жалобно повторявшій: «Мнѣ тошно», «J’ai mal au coeur!» — Утромъ, когда генералъ Венезуелы былъ занятъ своимъ туалетомъ, французъ неожиданно слетѣлъ съ верхней койки и обдалъ испанца непріятной жижой. Генералъ отшатнулся-было отъ него по направленію къ итальянцу, но попалъ на другую бѣду: итальянецъ, одолѣваемый тошнотой, наклонился надъ стоящей при немъ посудиной, держась обѣими руками за край своей койки, чтобы не слетѣть отъ туда вслѣдствіе порывистыхъ толчковъ, производимыхъ сильною качкой. Испанецъ обратился къ дверямъ и выскочилъ въ общую залу; но было уже поздно: онъ былъ уже подъ роковымъ вліяніемъ болѣзни и подвергался той-же тоскливой участи! Спокойнѣе всѣхъ велъ себя итальянецъ, неподвижно лежавшій въ своей койкѣ, и только отъ времени до времени наклонявшійся къ посудинѣ. Французъ, взобравшись вновь на свою постель, продолжалъ взывать: «Мнѣ тошно», «J’ai mal au coeur!» — Генералъ Венезуелы, возвратившись послѣ тщетныхъ усилій превозмочь болѣзнь, произнесъ энергическій «Carramba!» — и сильно раздраженный легъ въ свою койку. Худощавый, довольно высокаго роста, съ большими горизонтальными усами, онъ напоминалъ намъ картину, изображающую Донъ-Кихота на одрѣ болѣзни.

А море между тѣмъ приняло новый, болѣе грозный видъ. Вспѣненныя волны вздымались выше корабельнаго борта и съ подвѣтренной стороны нерѣдко ударяли на палубу, орошая ее соленою влагою. Человѣкъ тридцать пассажировъ третьяго касса разсѣлись было въ рядъ на самомъ краю у борта. Въ это время по верхушкѣ поднявшейся высоко волны ударилъ вѣтеръ и всѣхъ тутъ сидѣвшихъ обдало съ головы до ногъ. За этой катастрофой послѣдовалъ общій взрывъ смѣха. Вѣтеръ крѣпчалъ. Его заунывный гулъ по снастямъ смѣшивался съ рокотомъ волнъ, подымавшимся какъ будто изъ самой глубины расходившагося моря. Къ ночи, когда небо покрылось совершенною темнотою, морская поверхность представила блестящую, трудно изобразимую картину: пѣна, образуемая вѣтромъ по вершинамъ волнъ, въ темнотѣ засверкала фосфорическомъ свѣтомъ, разсыпаясь серебристыми брызгами, и вся морская даль кругомъ казалась освѣщенною миріадами скученныхъ огоньковъ. Не смотря на темное небо, на палубѣ было довольно свѣтло отъ этого морскаго сверканія, производимаго, какъ полагаютъ, морскими наливчатыми животными, изливающими фосфорическій свѣтъ. Всего ярче онъ былъ за рулемъ, тамъ, гдѣ цѣнился широкій слѣдъ за параходомъ.

Какъ утомительно бываетъ море своимъ однообразіемъ, особенно при постоянно одинаковомъ состояніи воздуха, такъ, напротивъ, измѣнчивы виды на немъ при перемѣнной погодѣ, какую случалось испытать намъ при настоящемъ плаваньѣ. Вечеромъ другаго дня, когда волненіе прекратилось, намъ пришлось видѣть инаго рода великолѣпное зрѣлище, а именно: сѣверное сіяніе во всей полнотѣ и чистотѣ его; всякое описаніе этого явленія всегда будетъ ниже дѣйствительности. Вотъ въ какомъ порядкѣ представилось оно намъ. Нѣсколько времени спустя по закатѣ солнца, при совершенно спокойномъ состояніи воздуха, на сѣверозападной сторонѣ неба показалось сіяніе, подобное дальней зарницѣ; тоже самое было на сѣверо восточной сторонѣ. Сіяніе становилось все ярче и ярче, поднимаясь къ верху свѣтлыми, бѣлесоватыми снопами. Потомъ нѣсколько такихъ-же сноповъ замерцало по всей сѣверной части неба. Они сверкали, то потухая, то вновь загораясь, переходя изъ бѣлесоватаго цвѣта въ алый и подымаясь почти до зенита. Но на самомъ сѣверномъ краю горизонта оставался не освѣщеннымъ темный сегментъ, который казался еще темнѣе отъ контраста со свѣтлыми снопами, какъ будто изъ него исходящими. По гладкой поверхности моря ходила легкая зыбь. Въ тихомъ воздухѣ разливался мглистый полусвѣтъ; при немъ мы очень ясно могли видѣть стрѣлки и цифры карманныхъ часовъ. Мерцаніе сноповъ продолжалось такимъ образомъ съ полчаса. Наконецъ, когда они засіяли ярче всего, тогда въ зенитѣ загорѣлся блестящій вѣнокъ, изъ котораго во всѣ стороны неба изливались свѣтлые и алые лучи. Вѣнокъ сверкалъ цвѣтными лучами нѣсколько минутъ: потомъ все потухло, и только на дальнемъ концѣ горизонта свѣтились еще, погасая, блѣдные снопы. Послѣ это явленіе повторялось опять, начинаясь снова; но лишь подулъ легкій только вѣтерокъ, какъ пропали и послѣдніе слѣды свѣтлыхъ сноповъ.

Были дни, когда дождь шелъ съ утра до вечера. Въ такое время пассажиры почти вовсе не выходили на палубу, и на ней оставался лишь вахтенный офицеръ и рулевой. По временамъ только, когда при измѣнявшемся вѣтрѣ нужно было перемѣнять паруса, выходили изъ-подъ палубнаго пространства матросы. Одѣтые въ черныя непромокаемыя пальто, съ такими-же круглыми шляпами, они какъ тѣни двигались по палубѣ, натягивая канаты подъ заунывные звуки боцмана. Нѣ которые ловко лазили по снастямъ и реямъ, поправляя паруса и вовсе не обращая вниманія на порывы вѣтра, наклонявшаго корабль то на одну то на другую сторону.

Параходъ между тѣмъ шелъ все впередъ на западъ, придерживаясь обычнаго, тысячью-тысячъ разныхъ судовъ изъ Европы и Америки изборожденнаго морскаго пути. Какъ ни широкъ этотъ путь, но корабли часто проходятъ въ виду другъ у друга и мы каждый день встрѣчали и обгоняли по три или четыре парусныхъ судна. Раза два показывались параходы, возвращавшіеся въ Европу. Когда корабли проходили не въ дальнемъ отъ насъ разстоянія, то на его мачтахъ и на нашемъ параходѣ поднимались разныхъ цвѣтовъ и видовъ флаги, служащіе для моряковъ условными знаками. Разъ завидѣли мы двухмачтовый бригъ, который обратилъ на себя особенное вниманіе капитана и офицеровъ, потому что колыхался на волнахъ безъ снастей и безъ верхушки одной изъ мачтъ. Подозрѣвая крушеніе, капитанъ направилъ параходъ прямо на этотъ бригъ, и когда мы поближе подъѣхали къ нему, то у насъ завязался разговоръ на словахъ. Штурманъ брига объяснилъ, что онъ съ своими людьми сорокъ пять дней тому назадъ выѣхалъ изъ Ливерпуля. Недѣли за двѣ ихъ настигла сильная буря, которая сломила мачту и разорвала паруса и снасти. Съ тѣхъ поръ они кое-какъ починивались, носясь въ океанѣ по волѣ волнъ и вѣтровъ. Теперь же все приведено въ исправность и они могутъ плыть далѣе. На вопросъ нашего капитана: не нуждаются-ли они въ водѣ или въ съѣстномъ, штурманъ отвѣчалъ, что «нѣтъ», поблагодарилъ капитана, прибавивъ въ заключеніе: «Ладно», «all right!» — Параходъ нашъ пошелъ далѣе, оставивъ за собою смѣлыхъ моряковъ среди океана.

Утромъ слѣдующаго за тѣмъ дня въ разныхъ мѣстахъ на морѣ забѣлѣли najjyca легкихъ рыбачьихъ барокъ съ нью-фундлендскихъ острововъ. Мели, окружающія ихъ, опасны своими туманами. На этотъ разъ однако тумана не было, хотя все небо заволокло. Самый цвѣтъ воды сталъ болѣе свѣтлый; за параходомь опять показались чайки и прилетали даже птички съ острововъ. Хотя послѣднихъ намъ вовсе не было видно, однако многіе изъ пассажировъ радовались при одной мысли, что мы такъ близко проходимъ отъ какой-то имъ невѣдомой земли, вовсе не подозрѣвая того, что близость земли опаснѣе всякихъ бурь среди океана. Недавно еще, недѣль за пять до нашего переѣзда, на меляхъ погибъ одинъ изъ параходовъ гамбургской кампаніи, возвращавшійся въ Европу. Всѣ пассажиры были, къ счастью, спасены. Вдвойнѣ пріятно бываетъ, когда благополучно минуешь эти мѣста; во первыхъ потому, что пройдена довольно опасная часть моря, а во вторыхъ и потому, что отсюда и самый материкъ Америки уже не далекъ. И дѣйствительно, день спустя вдали показался парусъ съ крупною черною цифрой 3 на немъ. Это былъ лоцманскій куттеръ. Находясь въ открытомъ океанѣ, мы еще вовсе не нуждались въ лоцманѣ, но эти безстрашные мореходы пускаются далеко въ море на своихъ легкихъ быстрыхъ судахъ, стараясь такимъ образомъ наперерывъ другъ передъ другомъ перехватить идущіе изъ Европы корабли. Накрѣнясь сильно на бокъ, куттеръ быстро шелъ къ намъ на встрѣчу и когда, наконецъ, поравнялся съ нами, то съ него спустили лодку, въ которую сѣли три матроса и самъ лоцманъ. Маленькая лодка пошла колыхаться по волнамъ, то поднимаясь на ихъ верхушки, то совершенно пропадая между ними изъ виду. Ловко обогнувъ нашъ остановившійся на время параходъ, она причалила къ борту его и лоцманъ но спущенной лѣстницѣ взобрался на палубу: а лодка опять заколыхалась но волнамъ, возвращаясь къ куттеру.