Песни разных народов

Front matter

Песни разных народов

Пер. Н. Берг. Москва. 1854

Н. Г. Чернышевский. Литературная критика. В двух томах. Том 1.

1 ==== | ==== 1

Бога моли момче неженено. | Да се створи край мора бисером | (Бога просит неженатый молодец | чтобы сделаться жемчугом на берегу моря). | Бога молит молодец удалый, | Чтобы дал ему оборотиться | Жемчугом зернистым, перекатным | И рассыпаться край сияя моря.

2 | ==== 2

Лепо пева славуяк | У зеленой шумици | (Хорошо поет соловушек | в зеленой роще). | Распевала пташка мала, | Пташка мала соловейка, | В темной роще распевала…

Г. Берг говорит: «Обыкновенно думают, что надо переводить слово в слово. Не важен стих, а важен дух, важен результат впечатления. В народном языке всего нужнее свобода слова», и т. д. Но приведенные нами примеры показывают, что отступление от смысла и духа подлинника простираются у г. Берга иногда слишком далеко. Напрасно ссылается он на пример Пушкина: Пушкин переводил сербские песни гораздо точнее21. Но после этих замечаний, вызванных желанием самого г. Берга, мы должны показать читателям и примеры удачных переводов. Это гораздо приятнее. Мы сказали, что выбор песен у г. Берга не может достаточно знакомить с духом поэзии того или другого народа; потому берем песни, лучшие в эстетическом отношении, не заботясь о том, характеризуют ли они народ, которому принадлежат, или только народную поэзию вообще. Во всяком случае они дадут читателю средство судить о достоинствах перевода г. Берга.

(Литовская)

Как у батюшки огорожен огород,

В огороде липка-липочка ростет.

Дочка батюшки по темным по ночам

С дворянином разговаривает там.

С дворянином, с добрым парнем, с молодцом.

С ним тихонько обручается кольцом.

«Не ходи, сестра, ты ночью к молодцу,

А не то скажу я батюшке-отцу!»

«Братец, братец, братец милой-дорогой,

Что ты скажешь об сестре своей родной?

Что два слова-то сказала с молодцом?

Или то, что обручалась с ним кольцом?»

«Не про те твои два слова с молодцом,

А про то, что обручалась с ним кольцом».

В понедельник вышла девица гулять —

Не видать ее во вторник, не видать!

Выезжали братья в среду поутру,

Стали спрашивать про милую сестру.

В барабаны барабанили три дни

И трубили в трубы медные они.

Наконец к реке широкой подошли

И утопленницу бедную нашли:

Тело белое лежало на песке,

И купались косы черные в реке.

(Литовская)

Ведите коня вороного,

Ведите коня молодцу.

Поеду я к старому тестю,

Я к старому тестю, к отцу.

Здорово! день добрый и вечер!

Как можешь-живешь, старина?

Что делает наша невеста

И все ли здорова она?

Больнешенька наша невеста,

Больнешенька: в новой клети

Лежит горемыка в постели,

Поди ты ее навести.

Пошел через двор я широкий,

А слезы-то, слезы ручьем!

Откинул я дверку у клети

И слезы обтер рукавом.

Взял за руки белы невесту,

Прижал их, целуя, к себе:

Скажи, мое красное солнце,

Не легче ли стало тебе?

Не легче, не будет мне легче,

Не быть мне невестой твоей:

Другую ты любишь-голубишь —

Ступай и присватайся к ней!

А я собираюся в гости,

Мне пир пировать на погосте…

Прощай… а скажи, хороша

Твоя чародейка-душа?

(Лужицкая)

Красна девица жала траву,

Травку-муравку зелененькую;

Много нажала зеленой травы,

Целу вязанку нарезала.

Красна девица лесом пошла,

Хлысть ее ветка по белой щеке.

«Что ты, зеленая ветка моя,

Что ты дерешься, похлестываешь?

Есть у меня братья верные,

Им я велю ветку срезати,

Им я велю ветку срезати,

Срезать, под самый срубить корешок».

«На зиму ветку вы срежете,

На весну снова я выбегу,

Свежими выйду побегами,

Новым кудрявыим деревцом.

Если ж погубишь ты, девица, честь —

Честь к тебе ввек не воротится».

(Лужицкая)

Хочешь знать, кто я таков?

Из простых я мужиков,

И хочу жениться!

Припасите для меня

Девку, саблю и коня —

На войне годится!

На войну, в кровавый бой,

Захвачу я их с собой…

(Чешская)

Говорит мне снова

Нынче мать милова,

Чтобы я забыла

Про ее про сына.

На такие речи

Я ей отвечала,

Чтоб она покрепче

Сына привязала,

Привязала б сына:

Не ходи, мол, мимо,

К девкину порогу

Не топчи дорогу.

(Словацкая)

Конь под Белградом стоит вороной;

На нем сидит,

Кровью покрыт,

Миленький мой.

Знаешь ли, м_и_ла, как битва живет?

Видишь: с меня,

Видишь: с коня

Кровь так и льет.

Знаешь ли, м_и_ла, какой наш обед?

Наша еда —

Хлеб да вода,

Вот наш обед.

Знаешь ли, м_и_ла, где я буду спать?

Там, где убьют,

Там погребут,

Там мне лежать.

Знаешь ли, кто у меня звонарем?

Раненых стон,

Сабельный звон,

Пушечный гром.

(Словацкая)

Люди мне сказали, будто в поле тучи —

А то зачернели миленького очи.

Люди мне сказали, поле загорелось —

А то у милова личико зарделось;

Люди мне сказали, что гогочут гуси —

А то заиграли миленького гусли.

Люди мне сказали, пролетела пташка —

А то забелела милого рубашка.

Люди мне сказали, поле гулко стало —

Поле гулко стало — милый гонит стадо.

(Моравская)

Уж не быть тому вовеки, что прошло, что было,

Не светить, знать, красну солнцу, как оно светило!

Не знавать мне прежней доли с прежней мочью-силой,

На коне своем удалом, знать, не ездить к милой!

Мне светило красно солнце в малое оконце,

А теперь светить не хочет, частый дождик мочит;

Частый дождик, непогода, бьет, стучит в окошко…

Заросла к моей любезной торная дорожка.

Заросла она кустами, заросла травою

С той поры, как я спознался с милою другого.

(Польская)

Дождик, дождик моросит, взмокла вся поляна.

Ах, люби меня, Ванюша, верно, без обмана!

Я люблю тебя, люблю, много, как умею;

Коли стану изменять, чтоб сломать мне шею!

Только стал он выезжать на большу дорогу,

Он головушку сломил, а конь верный ногу.

Знать, тебе не верен был милый твой Ванюша:

Так вдругорядь никого, дочка, ты не слушай.

(Польская, краковяк)

Свищут, свищут соловьи, песенки заводят;

Нынче молодцам не верь: вас они проводят;

Нынче молодцам не верь; да и девкам тоже:

Знать, такая вышла мода, ни на что не гожа!

(Польская, краковяк)

Сказывают люди, — и что им за дело? —

Что девица с молодцом вечером сидела.

(Мадярская)

Два милых было у меня

Дороже всей родни,

Да бедность одолела их, —

И умерли они.

Что одного-то милого

В саду я положу,

Другого я сердечного

Под сердцем схороню.

Полью в саду я милого

С Дунай-реки водой,

Полью дружка сердечного

Горючих слез рекой22.

(Греческая)

Скорее бросайся ты с берега вплавь,

Руками своими, что веслами, правь,

А грудь молодецкую выгни рулем, —

И легким и быстрым плыви кораблем!

Бог даст, и поможет пречистая нам.

Ты будешь, товарищ, сегодня же там,

Где, помнишь, мы жарили вместе козлят…

Про то, что погиб я, не сказывай, брат!

А если расспрашивать станет родня, —

Скажи, что в чужбине женили меня,

Что был мне булат посаженым отцом,

Что нас угощали на свадьбе свинцом,

Что мне за женою моей отвели

В приданое сажень косую земли.

(Греческая)

Садилося солнце, и день уходил,

А Дим паликарам23 своим говорил:

Неможется, дети! пора на покой!..

Сходите на ужин себе за водой;

А ты, мой Лабракис, один мне родня, —

Ты будь капитаном заместо меня;

Покуда же, дети, вы саблей моей

Зеленых в лесу нарубите ветвей:

Я лягу на тех на зеленых ветвях

И каяться стану попу во грехах.

Арматолом долго в горах я служил,

Албанцев и турок без счету побил;

Но, видно, черед наступает и мой…

Вы гроб сколотите мне, дети, большой,

Чтоб был он просторен, широк и высок,

Чтоб саблей в гробу я размахивать мог,

Чтоб мог и винтовку я там заряжать

И в турок неверных оттуда стрелять;

Чтоб было с обеих сторон по окну:

В одно пусть мне носят косатки весну,

К другому летают пускай соловьи,

Пускай распевают мне песни свои.

(Баскская)

За песни я снова —

И песня готова!

Веселья такова

Не знал никогда я,

Лишь прибыл сюда я

Из вольного края,

Играя,

Кипит моя кровь молодая!

Однажды в апреле,

Когда нас хотели

Опять в цитадели

Вести на работы, —

Мы шмыг под вороты,

Не зная заботы,

И с моста

Проворно спустились в болота.

Когда ж там узнали,

Что мы убежали,

Ну, было печали!

Пошли разговоры,

И брань и укоры,

И крики и споры,

Где воры?

А мы пробирались уж в горы.

Некоторые из выписанных нами песен переведены прекрасно, большая часть находящихся в сборнике — недурно. Более разборчивости при выборе — вот необходимейшее условие для того, чтобы дополненный сборник (г. Берг, очевидно, не хочет останавливаться на первом опыте) получил еще большее достоинство. Впрочем, и в настоящем своем виде он свидетельствует о добросовестной любви составителя к своему делу; многие песни показывают в переводчике способность переводить хорошо. Русская литература должна быть благодарна г. Бергу за его прекрасное издание.

ПРИМЕЧАНИЯ

ТЕКСТЫ ПОДГОТОВЛЕНЫ И ПРОКОММЕНТИРОВАНЫ

Т. М. Акимовой («Песня разных народов…»); Г. Н. Антоновой («Об искренности в критике»); А. А. Демченко («Роман и повести М. Авдеева»; «Заметки о журналах. Июнь, июль 1856»); А. А. Жук («Три поры жизни». Роман Евгении Тур"); В. В. Прозоровым («Бедность не порок». Комедия А. Островского"; «Заметки о журналах. Март 1857»)

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

Белинский — В. Г. Белинский. Полн. coбp. соч. в 13-ти томах. М., Изд-во АН СССР, 1953—1959.

Герцен — А. И. Герцен. Собр. соч. в 30-ти томах. М., Изд-во АН СССР, 1954—1984.

Гоголь — Н. В. Гоголь. Полн. собр. соч. в 14-ти томах. М., Изд-во АН СССР, 1948—1952.

Добролюбов — Н. А. Добролюбов. Собр. соч. в 9-ти томах. М., «Художественная литература», 1961—1964.

«Материалы» — П. В. Анненков. Материалы для биографии А. С. Пушкина. — В кн.: «Сочинения А. С. Пушкина», т. 1. СПб., 1855.

Некрасов — Н. А. Некрасов. Полн. собр. соч. и писем в 12-ти томах. М., Гослитиздат, 1948—1953.

«Письма» — Пушкин. Письма. 1815—1833. Тт. I—II. Под ред. и с примеч. Б. Л. Модзалевского. Госиздат, М. —Л., 1926—1928; т. III. Под ред. и с примеч. Л. Б. Модзалевского. «Academia», M. —Л., 1935.

Пушкин — А. С. Пушкин. Полн. собр. соч. в 16-ти томах. М. —Л., Изд-во АН СССР, 1937—1949.

«Сочинения — „Сочинения А. С. Пушкина“. Изд. А. С. Пушкина» П. В. Анненкова. СПб., 1855—1856.

Тургенев. — И. С. Тургенев. Полн. собр. Сочинения соч. и писем в 28-ми томах. М. —Л., «Наука», 1960—1968, тт. I—XV.

Тургенев. Письма — И. С. Тургенев. Полн. собр. соч. и писем в 28-ми томах. М. —Л., «Наука», 1960—1968, тт. I—XIII.

Ц. р. — цензурное разрешение.

ЦГАЛИ — Центральный государственный архив литературы и искусства СССР.

Чернышевский — Н. Г. Чернышевский. Полн. собр. соч. в 16-ти томах. М., Гослитиздат, 1939—1953.

В двухтомник избранных литературно-критических произведений Н. Г. Чернышевского вошли работы, опубликованные в 1854—1862 гг. Все они впервые напечатаны в «Современнике», за исключением статьи «Русский человек на rendez-vous», появившейся в московском журнале «Атеней». Из «Заметок о журналах», содержащих важный литературно-критический материал, составители двухтомника, стесненные объемом издания, воспроизводят лишь два фрагмента. Один связан с именем А. Н. Островского (критик пристально следил за развитием его дарования), другой содержит ценные для понимания позиции Чернышевского теоретические суждения.

Статьи расположены в хронологическом порядке и публикуются до первопечатным журнальным текстам, сверенным с первоисточниками (рукописями, корректурами), если они сохранились. Все случаи введения в основной текст мест, исключенных (искаженных) цензурой или явившихся следствием автоцензуры, оговорены в примечаниях. Здесь же указаны встречающиеся в первоисточниках разночтения, существенные для выяснения авторского замысла.

При цитировании источников Чернышевский допускает ряд неточностей, которые не исправляются. В примечаниях отмечаются лишь наиболее существенные из них.

Тексты печатаются полностью. Орфография и пунктуация приближены к современным нормам. Сохраняются лишь индивидуальные авторские написания: зачастую строчные (а не заглавные) буквы после восклицательных и вопросительных знаков, введение в некоторых случаях тире и точек с запятыми (вместо запятых), не нарушающих, впрочем, восприятия текста. Оставлены без изменений написания характерных для эпохи Чернышевского слов: аккомпаньемент, удостоивать, затрогивать, нефешёнэбльною, на плеча, сантиментальностью, мужеского и т. д. Название литературных произведений и периодических изданий даны не курсивом, как было принято в то время, а в кавычках: «Ясные дни», «Деревенский визит», «Отечественные записки» и т. д.

Издание подготовили сотрудники кафедры русской литературы Саратовского университета под руководством безвременно скончавшегося (11 августа 1977 г.) Евграфа Ивановича Покусаева. Организационную работу проводил А. А. Демченко.

ПЕСНИ РАЗНЫХ НАРОДОВ. ПЕР. Н. БЕРГ

Впервые — «Современник», 1854, т. XLVIII, № 11, отд. III, с. 1—32 (ц. р. 31 октября; вып. в свет 1 ноября). Без подписи. Автограф — ЦГАЛИ, ф. 1, оп. 1, ед. хр. 15, лл. 1—13. Корректура не сохранилась.

Поэт и переводчик Н. В. Берг был близок к славянофилам, входил в «молодую редакцию» «Москвитянина», дружил с А. Н. Островским и Ал. Григорьевым. Переводил он главным образом произведения славянской литературы и фольклора. В сборник «Песни разных народов» он включил песни двадцати шести национальностей — восемнадцать в отдел лирики и восемь в отдел эпоса. Русских песен в сборнике нет. Однако в теоретическом «Предисловии» Берг характеризует народную песню главным образом на основе русского песенного фольклора.

Рецензия на сборник переводов Н. В. Берга является одной из наиболее концептуальных работ критика по проблемам фольклора (о ней см.: М. К. Азадовский. История русской фольклористики, т. II. М., 1963, с. 100—105; В. Г. Базанов. Русские революционные демократы и народознание. Л., 1974, с. 11—12, 37—39); вместе с тем некоторые ее особенности порождены конкретным и весьма сложным историко-литературным контекстом.

Переводы из европейского фольклора (преимущественно из славянского), которые до появления отдельного сборника Берг печатал в различных изданиях, высоко расценивались его единомышленниками по «молодой редакции» «Москвитянина» (см. статью А. А. Григорьева «Русская изящная литература в 1852 году» — в кн.: Ап. Григорьев. Литературная критика. М., 1967, с. 110), что вполне соответствовало особому пристрастию этого кружка к народной песенной стихии. Чернышевский же как раз в 1854 г. начал принципиальную полемику с «молодой редакцией». Так же как и в рецензии на комедию Островского «Бедность не порок» («Современник», 1854, т. XLV, № 5), он в этой рецензии не делал различия между позициями «молодой редакции» и славянофилов. Славянофилы, которые в 1852—1855 гг. были лишены возможности печатно излагать свои взгляды, не представлялись Чернышевскому в 1854 г. актуальными противниками; поэтому антиславянофильский пафос рецензии обращен против тех, кого критик считал их непосредственными идейными преемниками. Это не исключало, разумеется, благожелательной оценки собственно переводческой работы Берга.

Как и во многих других случаях, Чернышевский опирался в рецензии на полемический опыт Белинского: здесь своеобразным «образцом» послужил цикл «Статьи о народной поэзии» (1841), который решительно противостоял попыткам интерпретировать фольклор в духе «официальной народности». Но статьи Белинского историчнее, Чернышевский же впадал в полемическую односторонность, относя всю народную поэзию к далекому прошлому (см.: Т. М. Акимова. Н. Г. Чернышевский о народной лирической песне. — В кн.: «Н. Г. Чернышевский. Статьи, исследования и материалы». Вып. 6. Саратов, 1976, с. 9—19).

Вместе с тем его оценка фольклорных произведений направлена как раз к тому, чтобы посредством критики трактовок Берга выявить в фольклоре черты, обусловленные патриархальной жизнью народа. Особенно отчетливо это стремление проявилось в рукописи, текст которой значительно отличается от журнальной статьи. Критик тщательно работал над той ее частью, где давалась характеристика патриархального общества. В рукописи точнее оцениваются процессы развития цивилизации и указывается на диалектические противоречия в этом процессе. В журнальном варианте сокращены размышления о будущем общества.

Чернышевского интересовали изменения не только материальной стороны жизни, но и духовного облика людей низших классов, что должно было отразиться и на их поэтической деятельности.

1 Имеется в виду эпизод, описанный Плутархом («Сравнительные жизнеописания. Фемистокл», XVII); после победы над Ксерксом десять стратегов определяли наиболее достойного полководца, и каждый из них на первое место поставил самого себя; вторым же был назван Фемистокл.

2 Первая часть этого высказывания соответствует точке зрения Белинского, который (в упомянутом выше цикле) писал, что «народность» повестей Карамзина и Жуковского «состояла в одних именах» (Белинский, т. V, с. 298).

3 Цитата из стихотворения Лермонтова «Дума» (1838).

4 К слову «варвары» в рукописи сделано следующее пояснение: «…мы здесь употребляем слово варвар для обозначения нецивилизованного человека вообще, как употребляет это слово новейшая наука; в этом смысле оно не заключает в себе никакого указания на жестокость нравов; оно равносильно выражению: [член] человек, принадлежащий к патриархальному обществу». Дальше (см. с. 99 наст. т.) Чернышевский употреблял слова «патриархальный человек».

5 Данный абзац имеет сложный подтекст. Отечественные (неназванные) поклонники племенной особенности — славянофилы и «молодая редакция»; ближайшим же аналогом этих направлений предстает здесь «тевтономания», национально-патриотическое течение немецкой общественной мысли и литературы, которое возникло в период наполеоновской оккупации Германии и утвердилось в 1810-е годы. Конкретная полемическая задача обусловила некоторую произвольность критика в изложении историко-литературных фактов: «тевтономания» отнюдь не тождественна немецкому романтизму, пристрастная оценка которого вызвана исключительно тем, что в представлении современников (как и позднейших исследователей) он послужил теоретическим источником славянофильства. В своей критике немецкого романтизма Чернышевский апеллирует к высказываниям эпохи Лермонтова и Гоголя — то есть к Белинскому, который, однако, не давал однозначной оценки этому сложному явлению.

6 Выпад в адрес «молодой редакции», увлекавшейся цыганским пением (заметим, впрочем, что цыгане пели и русские народные песни и романсы). Возможно, что имеется в виду персонально А. А. Григорьев, автор двух классических романсов: «Цыганской венгерки» и «О, говори хоть ты со мной…».

7 Цитата из «Предисловия» Берга, с. V—VI. Морея — средневековое название полуострова Пелопоннес (от славянского — Поморье); клефтические песни (клефт — вор, разбойник) слагались партизанами новой Греции, скрывавшимися в горах и совершавшими постоянные набеги на турецкие отряды. Клефтические песни были переведены на русский язык Н. Гнедичем («Простонародные песни нынешних греков». СПб., 1828).

8 Теория принадлежности народной поэзии младенческому периоду жизни людей была обоснована Гегелем, в России ее придерживался Белинский (см.: «Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым и вторично изданные. М., 1818». — Белинский, т. V, с. 308 и другие). О современной точке зрения на этот вопрос см.: В. Е. Гусев. Философские труды В. И. Ленина и теоретическое изучение фольклора. — В кн.: «Ленинское наследие и изучение фольклора». Л., 1970, с. 47—85.

9 Подобной концепции (см.: Г.-В.-Ф. Гегель. Эстетика, т. III. М., 1971, с. 506) придерживался и Белинский в упомянутом выше цикле.

10 В рукописи далее следовало: «…и благами, но также имеет и свои темные стороны. Важнейшая из этих сторон именно распадение народов на классы, чуждые друг другу и по интересам, и по образу жизни, и по понятиям. То, что цивилизация не может с первого раза охватить всю массу племени, до сих пор было неизбежным фактом. Потом уже мало-помалу…»

11 Далее в рукописи: «…и потом уж, только через долгое время делаются участниками в ее благах низшие слои населения. А пока совершается это нисхождение, масса населения остается коснеть в прежнем патриархальном быте…»

12 Далее в рукописи: «…сказать, что она остается коснеть — нет, она падает, отторгнутая от духовного общения с теми слоями общества, которые придавали ей связь, вдыхали в нее жизнь, она дробится на маленькие местные округи, чуждые общественной жизни, чуждые национальных вопросов, которые, за исключением немногих случаев, становятся непонятны для нее и по своему содержанию. Резкое отличие от всего, что имеет право на значение в обществе, осознается массою, и она теряет прежнее высокое чувство внутреннего самоуважения».

13 Среди многочисленных опытов решения гомеровского вопроса существовала и так называемая теория малых песен (К. Лахман и др.), согласно которой обе поэмы состоят из не связанных или мало связанных друг с другом песен. Аналогичным образом рассматривались и другие памятники древнего эпоса.

14 Имеются в виду средневековый испанский эпос «Песнь о Сиде» и более поздние лирико-эпические романсы на сюжеты старинных преданий.

15 Не удовлетворенный текстами, помещенными в сборнике Берга, Чернышевский печатает несколько юнацких песен из сборника Бука Караджича (1845) («Мурат на Косовом поле» и «Вук клевещет на Милоша» (№ 50); «Царь Лазарь и царица Мплица» (№ 45); «Косовская девушка» (№ 51) в.собственном прозаическом переводе.

16 Былина записана в с. Павлове Нижегородской губернии священником Е. Фаворским и напечатана в разделе «Памятники и образцы народного языка и словесности» в «Прибавлениях» к «Известиям Академии Наук по отделению русского языка и словесности», т. 1, 1852. Перепечатана в сборнике «Песни, собранные П. В. Киреевским», вып. 3. М., 1861, с. 32.

17 Имеются в виду прежде всего статьи И.-Г. Гердера «Извлечения из переписки об Оссиане и о песнях древних пародов», «О сходстве средневековой английской и немецкой поэзии и о прочем, отсюда следующем» (см.: И.-Г. Гердер. Избр. соч. М. —Л., 1959, с. 23—59, 60—70); подобное отношение к фольклору разделяли и немецкие романтики (см.: «Эпохи мировой поэзии» Ф. Шлегеля. — «Литературная теория немецкого романтизма». Л., 1934, с. 198—199).

18 Цитата из стихотворения Пушкина «Зимний вечер» (1825).

19 Цитата из стихотворения Пушкина «Кавказ» (1829).

20 В рукописи к этому месту есть примечание: «Когда они были изгнаны из родины и принуждены бежать в горы к словакам».

21 О точности «славянского колорита» в «Песнях западных славян» (источником которых были не подлинные сербские песни, а переложение их на французский язык, сделанное П. Мериме) говорил уже Белинский (см.: Белинский, т. II, с. 82; т. VII, с. 352), но несколько произведений поэт перевел непосредственно с сербского. Это «Соловей», вольный перевод поспи «Три великие печали», и «Сестра и братья», подлинное название которой «Бог ни у кого не остается в долгу» (Пушкин, т. III, с. 353—357). Кроме того, Чернышевскому был известен и неоконченный перевод плача Асан-Агиницы — «Что белеется на горе зеленой…», впервые опубликованного П. В. Анненковым в «Материалах для биографии Пушкина» («Сочинения А. С. Пушкиил», т. I, с. 380). Берг этих текстов не приводит. В настоящее время известен еще один фрагмент сербской песни, переведенной Пушкиным в то же время, когда он работал над «Песнями западных славян». Это — «Не видала ль, девица, коня моего?» (Пушкин, т. III, с. 412). У Берга эта песня называется «Конь бросил своего господина» (с. 323).

22 Чернышевский предполагал напечатать более острую политически мадьярскую песню. Текст ее остался в рукописи:

Удалый я мадярин,

Лихой и ловкий парень!

Ногою я притопну,

Сто немцев я прихлопну.

Пущусь я в танец скорый —

Я брякну лихо шпорой,

И шапку заломаю,

И немца загоняю!

Любовь моя со мною,

Блистая красотою,

Мадярский ангел ясный

Кого люблю я страстно.

Я с нею обнимуся,

И крепко я прижмуся

С горячим поцелуем —

И вместе затанцуем.

А немец, без подковок,

Без шпор, куда не ловок!

Одно и то ж наладил

И танец весь изгадил.

У, немец ты проклятый,

Что ястреб полосатый,

Недаром же, недаром

Противен ты мадярам.

23 Паликар и арматол (см. дальше) — воины из местного населения, завербованные турками в гарнизоны. Паликар — старший над арматолами.