Письма и документы

Front matter

Письма и документы

Е. Р. Дашкова. О смысле слова «воспитание». Сочинения, письма, документы / Составление, вступительная статья, примечания Г. И. Смагиной. СПб., 2001.

Scan ImWerden

(перевод С. Н. Искюля)

Spa ce 30 Août [1776].

Monsieur

C’est une mère, sagement tendre, (qui aime qui respecte en vous, encore plus l’homme Vertueux, que le Grand Literateur) qui s’adresse à vous maintenant; mais pour vous ne dêdaignez pas de donner l’attention nêcessaire à la pryère que je dois vous faire, je dois vous expliquer ces premières lignes, et je le ferai sans d’autre vue, que celle de tacher de vous convaincre de la vêritê du caractère, que je prends vis a vis de vous; et que ma conduite passêe, ni celle à venir, j’espère, ne dêmentira pas. J’aime mes enfants, Monsieur, autant par inclination que par Principe, l’habitude de les avoir, toujours auprès de moi a peut être augmentê. Encore la tendresse que j’ai pour eux, mais je ne suis point aveuglêe, je n’idolâtre point leurs faiblesses, contente de les voir honnêtes, et sensibles, je ne les crois pas parfaits; et je me suis fait la loix de les voir tels qu’ils sont, et non, comme la majeure partie des mères voyent leurs enfans. Il y a douze ans qu’ils ont eu le malheur de perdre dans le plus vertueux mortel, leur Père, et leur Protecteur; leur êducation n’a donc dêpendu que de moi seule; et, un fils qui en a 13, maintenant n’a ni Tirans, ni Esclaves autour de lui, par consêquent son coeur ni son esprit ne sont point jusqu'à prêsent corrompus; quand à ces connoissances, il est selon moi assez avouê pour son âge, il sait assez bienl' histoire et la gêographie, il a un commencement de gêomêtrie, il sait le franèois et l’allemand, et comprend assez le latin et l’anglois pour faire des traductions, de l’une et de l’autre de ces langues quoique il n’ait pas l’usage de parler ces deux dernières. Quand à son physique il est grand et fort, parce qu’il est accoutumê à une vie active et rude. Voilà, Monsieur, un tableau fidèle du jeune homme que j’estimerai heureux, si il avoit le bonheur d'être sous votre direction. Venons maintenant à ce que j’ai à vous proposer. Je n’ai quittê mon Pays que dans le dessein de finir et perfectionner ces êtudes et son êducation; je sais que vous avez refusê de prendre chez vous des enfans de gens de la plus haute condition de votre Pays, mais je me flatte que l’objection principale que vous aviez peut-être pour cela êtoit, qu’ils vouloient que leurs fils, soyent des Seigneurs même dans leur enfance, et bien, Monsieur, le mien ne vous donnera aucun embarras de ce genre vous voulez me faire cette grande obligation de vous charger en partie de mon fils, c’est vous même qui me prescrirez tout, ce que vous jugerez à propos, et je ne demande qu’une seule condition pour moi, c’est d'être dans la même ville que lui; je suis persuadêe Monsieur, que si Mon fils êtoit sous votre direction, il n’aura plus besoin d’aucun de mes soins comme de ceux de tout autre, mais laissez moi être prête pour être sa garde-malade, au cas qu’il en ayt besoin, c’est une tache que personne ne peut remplir comme une mère; et en ayant fait la triste expêrience, c’est ce qui m’a fait partir avec lui; il a auprès de lui un gouverneur, que je plaèai chez lui lorsque j'êtois moi-même mourante, c’est un digne honyne qui joint à des connoissances des moeurs strictement honnêtes, mais si vous ne jugerez pas qu’il est nêcessaire pour mon fils, je ne fairai pas difficultê de ne garder personne auprès de lui, pas même un domestique.

Je sens bien, Monsieur, que ma lettre est remplie de dêtails ennuyeux, et je devrai vous en faire des excuses, mais vous en saurez distinguer le motif que j’ai cru devoir vous ênumeroter, en partie du moins, les inconvênients que je peux, et veux vous êviter au cas que vous voudrez remplir les voeux les plus ardents d’une mère qui ne vit que pour ses Enfants. Monsieur Wederburne, qui c’est chargê de celle-ci, m’a promis aussi de joindre ses pryères aux miennes auprès de vous et de vous expliquer (plus clairement que je ne l’ai fait) mes dêsirs.

J’attendrai avec autant d’inquiêtude que, d’impatience Votre rêponse parce que le plan le plus cher à mon coeur dêpend de Votre dêcision qu’elle me marquera. En attendant, Monsieur, que vous me rendiez la plus contente des mères, ou que vous me fassiez un chagrin bien vif, je vous assure que rien on ne peut ajouter à l’estime et à la haute considêration que j’ai pour vous. Joignez y les sentimens de la reconnaissance, et ce ne sera point un poids, pour celle qui se dit sincèrement,

Monsieur,

Votre très humble servante

Princesse de Daschkaw.

Перевод:

Спа, 30 августа [1776 г.].

Милостивый государь,

К вам обращается нежная, но благоразумно любящая мать (которая еще более почитает и уважает вас как человека добродетельного, нежели как выдающегося сочинителя); но дабы не обошли вы необходимо нужным своим вниманием моей просьбы, каковую должно мне вам высказать, то и надобно мне уже на первых строках все вам изъяснить, что я и сделаю без каких-либо иных видов, кроме как попытаться убедить вас в том, что в самом моем отношении к вам не может быть никаких сомнений; и вкупе с тем убедить вас в том, что мое прошлое расположение к вам в будущем отнюдь не претерпит никаких перемен. Столь же по склонности люблю я моих детей, милостивый государь, сколь и по естественной причине, а привычка видеть их постоянно рядом со мною может со временем и возрасти. Испытывая нежные чувства по отношению к ним, я отнюдь не слепа, ибо мне совсем не по душе их недостатки, хотя я и довольна тем, что они честного нрава и мягкосердечны, однако ж не считаю детей своих во всем совершенными; и я вменила себе в непреложное правило видеть их таковыми, каковы они есть, а не такими, какими чад своих видит большинство родителей. Двенадцать лет назад дети мои имели несчастие потерять в добродетельнейшем из смертных своего отца и покровителя; их воспитание с тех пор зависит целиком от меня одной; и мой сын, которому всего только 13 лет, не имеет над собой ни мучителей, ни рабов вокруг себя, а посему и сердце его, и разум до сего времени отнюдь не испорчены; что же касается его познаний, то, по моему мнению, оные вполне соответствуют его возрасту; он достаточно хорошо знаком с историей и географией, знает начала геометрии, из языков французский и немецкий, латынь и английский разумеет довольно для того, чтоб делать переводы с того и другого языка, хотя и не в привычке его говорить на обоих сих языках. Что же до физического состояния моего сына, то он высок ростом и силен, поелику привык к деятельной и суровой жизни. Вот, милостивый государь, истинное изображение молодого человека, который, почту за счастие, ежели будет он под вашим руководительством. Перейдем же теперь к тому, что я собираюсь вам предложить. До сего времени я не покидала России, пока не закончено было воспитание моего сына и не закончены были его образовательные штудии; я знаю, вы отказываетесь принимать у себя детей соотечественников ваших самого высокого положения и состояния, но льщу себя, что главное препятствие, каковое, может быть, существует здесь для вас, заключается в том, что они хотят, чтоб их сыновья уже в детстве своем чувствовали б себя настоящими господами; смею вас заверить, милостивый государь, что мой сын не доставит вам в этом отношении никаких затруднений, и вы весьма меня обяжете, ежели сами предпишете мне все, что сочтете за нужное, и я прошу для себя лишь одного — разрешения пребывать в том же городе, что и он; убеждена, милостивый государь, что, ежели сын мой окажется под вашим руководительством, то ни мои заботы, ни попечение кого бы то ни было другого не будут ему надобны, но позвольте мне быть по крайней мере его сиделкой в случае, если то окажется необходимым, ибо никто другой не сможет этого сделать, кроме матери; таковая-то печальная вероятность и побудила меня отправиться в путешествие вместе с ним; при нем есть гувернер, коего я приставила к сыну, когда сама была едва-едва жива; это вполне достойный человек, который не только сведущ в науках, но и строго честных правил, но, если вы не сочтете его присутствие необходимо нужным для моего сына, я тотчас же сделаю так, чтобы рядом с сыном впредь не было никого, даже слуг.

Я вполне понимаю, что письмо мое полно, может быть, докучных для вас подробностей, и прошу за то простить меня, но вы сумеете оценить по достоинству побудительные причины, заставившие меня исчислить вам, частью по крайней мере, те неудобства, кои я хочу, чтоб вы избежали в случае, если вы хотели бы ответить согласием на самые горячие пожелания матери, которая живет только ради своих детей. Господин Ведерберн, коему поручено передать вам сие письмо, обещал мне присоединить к моим просьбам также и свои собственные, изъяснив вам (более ясным, нежели то сделала я, образом) мои пожелания.

Ожидаю с нетерпением, а равно и с беспокойством, вашего ответа, поелику наисокровенное для моего сердца намерение зависит единственно от вашего решения. Пока же, милостивый государь, все равно, сделаете ли вы меня самой счастливой из матерей или повергнете в немалую печаль, уверяю вас, что питаю к вам отличное уважение и почтение. Добавьте к сему выражение чувств моей признательности, что отнюдь не окажется в тягость, ибо говорится искренне.

Милостивый государь,

ваша всепокорная услужница

княгиня Дашкова.

(перевод С. Н. Искюля)

Londres ce 9. Octobre 1776.

J’ai eu la satisfaction Monsieur de recevoir votre lettre, et je m’empresse de vous en remercier, et de vous expliquer en même temps, quelqu’uns des articles de ma première, que j’avais aparemment mal rendue à en juger par ce que vous me dites en rêponse. Je n’ai jamais souhaitê placer mon fils hors de moi. 1 parce qu’après un strikt examen de moi même, je demeure convaincue, que je ne gâte point mes enfants, et que ma tendresse pour eux ne me rend que plus attentive à veiller sur leur moral, comme sur leur physique, 2 parce que ma mannière de vivre ne peut point être gênêe par leur prêsence, il ne rêsulte donc point d’inconvênients pour nous, d'être ensemble. Mais si j’ai voulu placer mon fils, hors de chez moi, c'êtoit dans la supposition, qu’il auroit l’avantage d'être chez vous, et ce n’est qu'à vous, Monsieur, que je l’aurais jamais confiê. A l'êgard de Mr Robertson, je le connois assez de rêputation pour l’estimer infiniment comme homme de lettres, et pour être persuadêe qu’il sera d’une grâce d’utilitê pour les êtudes de mon fils; car j’espère qu’il sera un des Professeurs dont le Prince de Daschkaw frêquentera les collèges: mais je puis d’autant moins le placer dans sa maison, que ce Mr a d’autres jeunes gens chez lui, et c’est positivement ce que je veux êviter êtant plus jalouse des moeurs, et du caractère de mon fils que je ne pourrai jamais l'être de ces connoissances. Je ne veux pas perdre, Monsieur, la douce espêrance, que vous voudrez bien diriger si non le fils, du moins, la mère dans ce qu’elle devra faire pour l’avantage de son fils; et c’est cet espoir qui m’engage à vous exposer le Plan, que je m'êtois proposê pour les êtudes de mon fils. Je vous prie de m’en dire votre sentiment, d’y corriger, ajouter, ou retrancher, ce que vous jugerez à propos, et j’envisagerai cela corne une marque d’estime de votre part très flatteur pour moi. Il faut savoir Monsieur que la manière honorable pour parvenir chez nous diffère, de celle des autres Pays, peut-être autant que celle par Briccole et par faveur ce ressemble dans toutes les parties de ce globe, il faut chez nous pour parvenir à temps à quelques stations êlevêes, commencer à servir de bonne heure. Ainsi je ne puis donner 4. annêes pour des êtudes de mon fils qui ne seraient point de son Etat, ensuite deux annêes pour ces voyages, ce qui avec les 13. passe qu’il a, fairoit qu’il n’entremit qu’a 20. ans au service, que je ne veux pas qu’il se pousse autrement, que de la manière que ses ancêstres l’on fait, et comme d’un autre côtê les Bassesses, et l’adulation, sont les seules choses que pour son intêrêt même je ne saurais faire, je ne dois pas par consêquent le dêtourner ou retarder la course qu’il doit entreprendre de bonheur.

J’ai vis-à-vis de lui outre les devoirs de mère ceux de tutrice à remplir, ainsi je dois concilier le prêsent avec l’avenir, et le Gênêral avec le Local, et le particulier de notre Pays. Voici, Monsieur, le tableau du Plan que j’avois formê pour ces êtudes, avec les indices de ce qui est dêjà fait, et de ce qui est commencê.

Langues. Latine — les difficultês sont dêjà levêes.

Angloise — Le Prince comprend les livres prosaïques parfaitement et les Poètes passable bien.

Allemand — il comprend tout ce qu’il lit gênêralement. Franèoise — elle lui est aussi famillière que sa propre langue.

Belles lettres — le Prince connoit les bons ouvrages, et a dêjà le goût plus raffinê qu’on ne l’a comunement à son âge, et il est plutôt à craindre qu’il ne soit trop sêvère dans ses critiques, ce qui quelque fois paroit être le dêfaut de son caractère, qu’il ne seroit qu’il ne sentit pas ce qu’il lit.

Mathêmatique — c’est la partie la plus essentielle de cette science que je voudrai qu’il apprenne seulement et il en a des notions, pouvant recoudre les règles de trois les plus compliquêes — il faut qu’il aprenne jusqu'à l’algèbre.

Architecture civile et militaire.

Histoire et constitutions de gouvernement. Il sait l’Histoire Univ[selle], l’histoire particulière d’Allemagne, celle de France et de l’Angleterre, et il continuera à cultiver ce qu’il en sait avec son gouverneur et à s’y instruire davantage. Logique, Philos[ophie] rationelle, Physique expêrimentale, les premiers Elêments de Chymie, Physiologie, et hist[oire] Naturelle. Droit de Nature, Droit Public univer[el] et droits de gens. Ces mêmes sciences appliquêes aux loix et usage des Peuples de l’Europe. Ensuite la Morale, et la Politique.

Rêpartitions de ces Etudes, en deux ans, et demis, ou 5. Semestres.

1 Semestre. Langues, Rhêtorique, et Belles lettres, Histoire et Constitutions des Gouv[ernemens], Mathê[matique]. Logique.

2 Semestre. Langues, Rhêtor[ique], Hist[oire] et consti[tutions] des Gouv[ernemens], Mathêm[atique], Philos[ophie] rationelle, Physique expêri[mentale], Fortifications, et Dessein.

3 Semestre. Belle lettres, Hist[oire] et consti[tutions] des gouv[ernemes], Fortification, Droit de Nature, et droit Public univers[sel], Mathêm[atique], Physiologie et Histoire Naturelle, Dessein.

4 Semestre. Morale, Mathêm[atique], fortifications, Droit des gens Universel, et Positif, Principes Gênêraux de Jurisprudence, Architecture Civile.

5 Semestre. Morale Rêpêtition de Physique, premiers principes de Chymie, et ensuite Rêpêtition gênêrale et logique.

Voilà Monsieur à peu près tout ce que mon fils doit et peut apprendre sans perdre un temps nêcessaire pour son avancement, pour acquêrir des sciences qui ne sont point de son Etat, et qu’il n’aurat peut-être jamais occasion de cultiver ni mettre en pratique, le militaire êtant chez nous l’Etat le plus respectê, et la Carrière dans laquelle il est dêjà entrê. Je soumets tout ceci entièrement à votre jugement, vous pryant de me comuniquer la dessus vos lumières. J’avais tardê de vous envoyer cette lettre jusqu'à l’arrivêe de notre ami comun, mais comme il ne revient pas je n’ai pas voulus diffêrer plus longtems de vous assurer de la parfaite vênêration, et de la haute considêration avec laquelle je serai toujours,

Monsieur,

Votre très humble servante

Princesse de Daschkaw.

P. S. J’attendrai avec impatience votre rêponse, ne craignez pas de la faire en anglais, je me flatte de le bien comprendre.

Перевод:

Лондон, сего 9 октября 1776

Я имела удовольствие, милостивый государь, получить ваше письмо и спешу поблагодарить вас за него, но в то же время объяснить некоторые из пунктов первого моего к вам послания, кои, по-видимому, я не вполне определенно изложила, не зная, что вы мне напишете в ответном письме. Я отнюдь не хотела, чтобы мой сын поместился отдельно от меня 1) поелику, по зрелом размышлении, остаюсь в убеждении, что не оказываю вредоносного влияния на характер моих детей и что моя нежность к ним, напротив, делает меня еще более внимательной к тому, что касается до их нравственности и физического состояния, 2) поелику мой образ жизни совсем не может стеснить их присутствие, таким образом быть вместе для нас это совсем не значит испытывать неудобства. Но, если все же я поначалу хотела, чтоб сын мой жил не со мною, то это проистекало из предположения, что он преимущественно должен был бы бывать у вас, и только вам, милостивый государь, я могла б доверить попечение о нем. Что же касается до г-на Робертсона, то мне вполне известна добрая его репутация для того, чтобы бесконечно уважать его как сочинителя и чтоб быть уверенной в том, что он будет полезен в учении моего сына; поелику я надеюсь, что он станет одним из тех профессоров, занятия коего князь Дашков будет часто посещать, но тем менее я могла бы поместить его в тот дом, где у г-на Робертсона проживают и другие молодые люди; этого-то я положительно хочу избежать, ибо более озабочена нравственным состоянием и душевным складом своего сына, чем могла бы когда-либо быть озабочена уровнем его познаний. Я не хочу терять, милостивый государь, надежды, что вы изъявите свое согласие быть наставником если не моего сына, то по крайней мере его матери в том, что она должна делать ради своего сына; и именно эта надежда побуждает меня изложить вам предполагаемый мною план занятий моего сына. Прошу вас сообщить мне, каковы ваши об оном впечатления, исправить его, сделать нужные добавления или вычеркнуть то, что сочтете за нужное, и я буду рассматривать это как весьма лестный знак уважения ко мне с вашей стороны. Надобно знать, милостивый государь, что у нас приличествующий образ действий с тем, чтобы добиться видного положения, отличается от того, что бытует в других странах, может быть столь же, как образ действий окольными путями и в поисках благоприятного случая походит на то, что происходит во всех частях света; у нас же, дабы чего-нибудь добиться, надобно сначала достичь возвышенных степеней и рано начать служить. Таким образом я не могу положить 4 года на учение моего сына, который еще совсем не служил, а затем два года положить на путешествия, что вкупе с его 13-ю годами приведет к тому, что он вступит в службу лишь 20 лет от роду, где я не хочу, чтоб он прокладывал себе дорогу иначе, нежели то делали его предки, но поелику совершать низкие поступки и льстить суть единственное, на что даже ради него я не в состоянии была б решиться, то и не должна я, следовательно, отвращать сына моего от учения или откладывать курс занятий, который, по счастию, он должен попытаться пройти.

Помимо материнского долга по отношению к сыну надлежит мне также исполнять обязанности опекуна, так же как должна я согласить то, что не терпит отлагательства, с тем, что предстоит в будущем, общее с местными особенностями и своеобразием нашей страны. Ниже, милостивый государь, извольте обозреть начертание плана, каковой я составила для этих занятий с указанием того, что уже сделано и только еще начато.

Языки. Латынь — трудности уже преодолены.

Английский язык — князь вполне понимает прозаическое чтение, а поэтов довольно сносно.

Немецкий язык — понимает вообще все, что читает.

Французский язык — ему он знаком лучше, что природный.

Изящная словесность — князь знает некоторые серьезные сочинения и уже имеет вкус более изысканный, нежели обыкновенно бывает в его возрасте, и скорее следует опасаться, как бы он не оказался чересчур суров в своих критических отзывах, что порою кажется недостатком его характера то, что он недостаточно чувствует то, что читает.

Математика — это наисущественная часть той науки, которую я хотела бы, чтобы он знал, и он имеет об ней элементарные понятия, помогающие решать три сложнейшие арифметические правила — надобно, чтоб он знал математику и далее, до алгебры.

Архитектура гражданская и военная.

История и устройство различных образов правлений. Он знает универсальную историю, историю Германии, историю Франции и Англии и будет продолжать и далее более основательно изучать то, что прошел вместе со своим гувернером.

Логика, рациональная философия, экспериментальная физика, первоначала химии, физиология и натуральная история. Естественное право, всеобщее общественное право и права человека. Те же науки, приложимые к законам и обычаям народов Европы. После чего следуют нравственность и политика.

Распределение всех этих занятий в течение двух с половиной лет или 5 семестров.

1 семестр. Языки, риторика и изящная словесность, история и устройство различных образов правления. Математика. Логика.

2 семестр. Языки, риторика, история и устройство различных образов правлений, математика, рациональная философия, экспериментальная физика, фортификация и черчение.

3 семестр. Изящная словесность. История и устройство различных образов правлений, фортификация, естественное право и всеобщее общественное право, математика, физиология и натуральная история. Черчение.

4 семестр. Нравственность, математика, фортификация, всеобщее и основательное право народов, генеральные принципы законоведения, гражданская архитектура.

5 семестр. Нравственность. Повторение физики, первоначала химии и, в заключение, общее и логическое повторение пройденного.

Итак, милостивый государь, вот почти все, что мой сын должен и может научиться, не теряя необходимого времени, для своего продвижения вперед и для постижения наук, чего в России сделать он отнюдь не в состоянии и, быть может, никогда не будет иметь случая ни развивать, ни применять на деле, ибо военные у нас наиуважаемое сословие и поприще, на которое сын уже вступил. Повергаю все это целиком на ваше благоусмотрение с просьбой сообщить мне впоследствии ваше мнение. Я задержала с ответом на ваше письмо в ожидании приезда нашего общего друга, но поелику он не возвращается, то и не хотела я более медлить с выражением отличного к вам почтения и высокого уважения, с каковыми пребуду всегда,

милостивый государь,

вашей покорнейшей услужницей

княгиня Дашкова.

P. S. Я буду с нетерпением ожидать вашего решения, и не стесняйтесь писать по-английски, ибо, льщу себя надеждой, что вполне его понимаю.

(перевод С. Н. Искюля)

Londres ce 10. Novembre [1776]

Si j’ai êtê quelque temps sans vous rêpondre, Monsieur, et vous remercier pour votre obligeante lettre, cela n’a certainement point êtê faute de bonne volontê de le faire, mais bien en vêritê par discrêtion; Je sens bien parfaitement que c’est abuser de Votre indulgence, que de dêtourner Votre Attention portêe toujours vers des objets dignes de l’Employer votre temps, et cela pourquoi faire, pour vous faire lire un mauvais franèais, êcrit par une femme à qui cette Langue n’est pas naturelle, et qui n’a jamais eu la prêsomption d’entamer une corespondance avec un homme dont l'êrudition, soit si cêlèbre que l’est la votre. Mais corne vous avez êtê bon et honnête avec moi, soyez le jusqu’au bout, et prêparez vous dans peu, de me voir à Edinburg vous demander comme une faveur rêelle, et utile pour moi, de m’accorder quelqu’uns de vos moments perdus. Ne croyez pas, ce soit Mr Wederburn, ou quelqu’autre Personne qui m’ayt suggêrê le Plan de finir les êtudes de mon fils à Edinburg, l’estime et la vênêration que j’ai pour vous, Monsieur, a êtê un des premiers motifs de ce projet que j’ai formê dêjà depuis plus de trois ans; je sais que ce plan ne laissera pas que d'être critiquê, parce qu’il est nouveau, qu’il ne m’a point êtê tracê par aucun exemple connu, et parce que l’on confond ordinairement, ce qui accomode queque parent, avec ce qui est nêcessaire pour les enfants. Enfin, Monsieur, dans ce cas même vous serez ma justification, et ma consolation. Vous voyez par la que j’ai fort à coeur d'êtablir entre vous et moi un genre de liens, par ce qu’avec des gens d’une êlêvation de penser comme la vôtre, c’est un lieu que l’on forme, quand on en veut recevoir des bienfaits. Je vous prie de croire que je me fairai toujours gloire de vous avoir des obligations, comme je m’en fais de me dire avec l’estime la plus sentie, et la considêration la plus parfaite,

Monsieur,

Votre très humble servante

Princesse de Daschkaw

Перевод:

Лондон, сего 10 ноября [1776 г.]

Милостивый государь,

Если некоторое время я не отвечала вам и не поблагодарила вас за ваше любезное письмо, то это отнюдь не по своей воле, но, по правде говоря, из скромности; ибо вполне сознаю, что сие значит злоупотреблять вашим снисхождением, значит отвлекать ваше внимание, всегда обращенное на предметы, достойные занять ваше время, и тем более, что вас заставляют читать письма на дурном французском языке, написанные женщиной, для которой этот язык не является природным и которая и помыслить не могла о том, чтобы вступить в переписку с человеком столь прославленной эрудиции, как ваша. Но поелику вы так добры и любезны со мной, то и будьте таковым до конца и готовьтесь к тому, что в недолгом времени я окажусь в Эдинбурге, чтобы просить вас действительно как о каком-то полезном для меня одолжении уделить мне какое-то время, когда вы ничем не заняты. Не думайте, что это г-н Ведерберн или кто-то другой подал мне мысль закончить занятия моего сына в Эдинбурге; уважение и высокое почитание, испытываемое мною к вам, милостивый государь, явилось одной из первопричин этого замысла, который задуман мною более трех лет назад; вполне понимаю, что этот план неизбежно вызовет критические отзывы, поелику он нов и для его начертания передо мною не было никакого известного образца, а также потому обыкновенно смешивают то, что подходит к какому-нибудь из родителей, с тем, что необходимо для детей. Словом, милостивый государь, в этом случае вы будете моим оправданием и моим утешением. Вы видите из всего этого, что я полна желания, чтоб меж вами и мною установился род близких отношений, поелику с людьми ума возвышенного, как ваш, устанавливаются именно такие отношения, когда хотят оные воспринимать как благодеяния. Прошу вас верить, что для меня всегда будет немалою честью иметь по отношению к вам обязательства, так же как с выражением наичувствительного уважения и совершенного почтения прошу называть меня,

милостивый государь,

вашей всепокорной услужницей

княгиня Дашкова.

Письмо сыну с рекомендациями во время путешествий

Милый сын, твои успехи в науках уполномочивают меня без всякой лести и справедливо сказать, что во многих знаниях тебе остается только закрепить размышлением в памяти собранные сокровища; во всем остальном ты знаешь довольно, чтоб стремиться к большему совершенству. Я уверена, что с твоим благородным самолюбием ты не остановишься на этом пути, но пожелаешь приобрести более глубокие знания, чем те, которые доставило тебе первоначальное воспитание. Теперь, когда пред тобой открывается новая дорога, по моему мнению, необходима и новая метода совершенства; она уже начата и так хорошо — ты ребенком путешествовал; по долгу матери я должна ввести тебя в круг нового мира понятий, раскрыть перед тобой сцены, уже знакомые тебе, и дать самые верные средства извлечь из них возможно большую пользу.

Тебе, конечно, известно, что из бесчисленного множества путешественников, проходящих большими дорогами Европы, едва ли один из тысячи путешествует при тех выгодных обстоятельствах, какими окружен ты. Умей же оценить их; поэтому особенно необходимо не терять из виду самого характера путешествия, как скоро ты пускаешься в путь. Не забудь, что ты едешь не для одного удовольствия, у тебя нет пустого времени, ты не избегаешь обязанностей общества, которое со временем потребует твоих услуг и к которым теперь я хочу приготовить тебя заграничным путешествием; нет, ты едешь искать и пользоваться наставлением его. Все, что ты вычитал о правах, характерах и образе правления других народов, теперь можешь поверить собственным опытом и таким образом из юношеского возраста вступить на поприще мужа, с полным достоинством характера и заслуженного права на одобрение и отличие.

Первое средство умного путешествия — постоянное внимание; ты должен пользоваться всяким источником знания, в каком бы положении и обстоятельствах ты ни был поставлен; с другой стороны, избегать бесполезной траты времени в напрасных исследованиях пустых или мелочных предметов: очень важно избирать и находить только те материалы для развития мысли, которые действительно заслуживают внимания. В выборе их надобно сообразоваться с местом. Так, например, не в Ирландии можно запастись лучшими сведениями об Испании; также было бы странно в Испании изучать Пруссию. Одним словом, каждое место должно быть предметом свойственных ему наблюдений и знаний; надо прислушиваться везде к народным мнениям, принадлежат ли они известной партии или нет; но везде и во всяком случае надобно стараться говорить с людьми образованными, и не столько самому толковать, сколько слушать и расспрашивать других. Путешественник шестнадцати или семнадцати лет не должен выказывать своих талантов. Все, что от него можно требовать, — внимания и надежды на его будущее; лучшей рекомендацией в этом отношении может служить неутомимое его усердие в изыскании наблюдений предметов замечательных и наставительных: он дает этим знать о себе как о юноше любознательном, желающем совершенства. Всякая другая претензия в этом возрасте есть чистая глупость, бросающая самый невыгодный свет на его репутацию и всего менее способная сообщить о нем благоприятное мнение.

Но возвращаюсь к предметам, требующим особенного твоего внимания. Главная вещь, как я уж сказала, состоит в том, чтоб не упускать ни одного удобного случая для приобретения знания и не забывать, что ты иноземец, мимоходом посещающий чужую страну. Поэтому ты не должен пренебрегать ни одним обстоятельством, полезным для твоего наставления. У путешественника должны быть постоянно открыты и глаза и уши, потому что сцена изменилась и размышление, вызванное ею, исчезает вместе с ней.

Предметы твоего наблюдения так разнообразны и многочисленны, что я укажу тебе только некоторые главные. Сюда относятся свойство и форма правления, законы, нравы, влияние, народонаселение, торговля; географические и климатические условия, иностранная и внутренняя политика, произведения, религия, обычаи, источники богатства, действительные и мнимые средства общественного кредита, подати, пошлины и различные условия различных сословий. Эти исследования достойны внимания философа, и ни один путешественник не должен пренебрегать ими, если только он не хочет остаться тупым и бессмысленным зрителем всех этих явлений, не способным ни к умственному, ни нравственному совершенству. Все это, по моему мнению, займет твой ум везде, где ты будешь проезжать.

Воспитание, данное тебе, твои успехи в науках, небезызвестные другим, преимущества звания, даже самая наружность могут располагать самым благоприятным образом в твою пользу. С тобой будут обходиться не как с обыкновенными юношами твоих лет, но как с молодым человеком уже довольно зрелого понимания и, следовательно, способным серьезно обсуживать предметы.

Для тебя прошла пора отрочества; ты блистательно вступил в период юношеской жизни, самый интересный, но и самый критический, когда всего больше надобно дорожить общественным мнением, то есть внимательно следить за своими поступками, словами и действиями, потому что, чем дольше будешь жить, тем больше будет лежать на тебе нравственной ответственности. Похвала или осуждение твое от тебя самого зависят, и в них не могут участвовать ни родители, ни наставники, ни друзья. И чем независимость твоя от постороннего влияния свободней, тем строже ты отвечаешь перед судом других за свои качества и дела. Если ты подашь повод дурно думать о себе, это мнение тем резче поразит тебя теперь, чем лучше и чище была твоя детская жизнь; последнюю припишут влиянию твоих руководителей; первое самостоятельное поведение вменят тебе самому. Надеюсь, что ты поймешь и взвесишь всю важность своего настоящего положения, сознание этого такта доведет тебя до спасительного недоверия самому себе, постоянного наблюдения за собой и предохранит от тысячи ложных стезей.