На то и щука в море, чтобы карась не дремал (Станюкович) — ДО

Безъ исхода. — На то и щука въ морѣ, чтобы карась не дремалъ. — Родственники.

Изданіе А. А. Карцева.

МОСКВА.

Типо-литографія Г. И. Простакова, Петровка, д. № 17.

1897.

НА ТО И ЩУКА ВЪ МОРѢ, ЧТОБЪ КАРАСЬ НЕ ДРЕМАЛЪ.

Комедія въ 4-хъ дѣйствіяхъ.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:

Елисавета Петровна Василькова, старуха 65 лѣтъ, помѣщица.

Лидія, ея внучка, 18 лѣтъ.

Александръ Ивановичъ Васильковъ, отецъ Лидіи, 42 лѣтъ.

Николай Антоновичъ Авакумовъ, 60 лѣтъ, концессіонеръ.

Алексѣй Николаевичъ Авакумовъ, его сынъ, 26 лѣтъ, кандидатъ Университета.

Потапъ Потаповичъ Чабановъ, 45 лѣтъ, главный прикащикъ Авакумова.

Баронесса Шперлингъ, 28 лѣтъ.

Карлъ Карловичъ фонъ-Шрекъ. 28 лѣтъ, прокуроръ.

Ефимовъ, техникъ изъ землемѣровъ, 30 лѣтъ.

Галкинъ, Поспѣловъ, инженеры.

Улитовъ, подрядчикъ.

Бениславскій, редакторъ провинціальной газеты, 35 лѣтъ.

Черепнинъ, пріѣзжій изъ Петербурга, 26 лѣтъ.

Князь Стадницкій, 40 лѣтъ.

Федоръ Алексѣевичъ Рогальскій, вліятельное лицо, 70 лѣтъ.

Антропова, губернская дама.

Лиза, ея дочь.

Ефимычъ, слуга Васильковой, 70 лѣтъ.

Агафья Федосѣевна, няня Лидіи, 60 лѣтъ.

Никаноръ, слуга Авакумова, 40 лѣтъ.

ДѢЙСТВІЕ I.

Комната съ террасой въ садъ, впереди длинная аллея. Изъ комнаты дверь въ залъ. Рояль, цвѣты, птица въ клѣткѣ. Утро. Лидія за чайнымъ столомъ. — Изъ залы выходитъ Василькова.

ЯВЛЕНІЕ I.

Василькова и Лидія.

Лидія. (Встаетъ и бѣжитъ на встрѣчу Васильковой). Здравствуйте, бабушка. Хорошо ли спали? (Цѣлуетъ Василькову).

Василькова. Хорошо. А ты, внучка?.. (Треплетъ Лидію по щекѣ, обѣ садятся).

Лидія. Славно! Послѣ вчерашняго катанья на лодкѣ я, бабушка, такъ устала, такъ устала, что, бросившись въ постель, заснула какъ убитая. (Подаетъ Васильковой чашку и разливаетъ чай). Ахъ, извините, бабушка. Не сердитесь, голубчикъ! Вѣчно я или разолью что-нибудь, или уроню. Такая неумѣлая!.

Василькова. Эхъ, Лида, Лида! И о чемъ, скажи мнѣ на милость, ты думаешь въ это время. Даже бабушкѣ своей аккуратно чай налить не умѣешь. (Улыбается). Какъ замужъ выйдешь, мужъ за это не похвалитъ.

Лидія. Ужъ такая я глупенькая, бабушка! (Лукаво глядитъ на Василькову и смѣется). О чемъ я думаю?.. Вамъ очень хочется знать, бабушка?.. Много о чемъ… Столько, столько иногда думаю, что и сказать трудно, о чемъ именно (хохочетъ). Вотъ вамъ, бабушка, чашка, глядите, какъ разъ до краешковъ налила, какъ вы любите… Ахъ, капельку пролила, бабушка! одну капельку. Не казните за нее Лиду (смѣется).

Василькова. Вѣтеръ у тебя въ головѣ бродитъ, Лида.

Лидія. Подлинно вѣтеръ (встаетъ и ходитъ по комнатѣ). Начнешь иногда думать, и думается мнѣ, что вы, бабушка, добрая, но только иногда напрасно ворчите на Лиду! (Садится и потомъ снова вскакиваетъ.).

Василькова. Лисичка ты…

Лидія. А тамъ, бабушка, вспомню Дашу; за нее порадуешься, что она такъ счастлива. И думается, какъ на свѣтѣ весело. Посмотришь кругомъ, гуляя въ саду. Какъ-то лучше мечтается въ саду, бабушка, и какъ-то вдругъ защемитъ сердце. Отчего?… Не знаю. И плакать хочется и такъ хорошо, хорошо! Весь міръ обняла бы… А тамъ вдругъ, бабушка, станетъ мнѣ стыдно. (Говоритъ съ жаромъ, быстро, не останавливаясь). Вспомню, что ничего-то я не знаю, не понимаю, хохотушка и дурочка… какъ вы говорите… слезы подступятъ къ горлу… такъ грустно, грустно станетъ… Но погляжу вокругъ: вижу, солнце ярко свѣтитъ, улыбается, ласточки смѣются, воробьи хохочутъ и все кругомъ радуется; отчего же и мнѣ не смѣяться? На сердцѣ легко станетъ и хочется мнѣ перваго встрѣчнаго расцѣловать! То опять, бабушка…

Василькова. Зафантазировалась! Садись, налей-ка мнѣ, фантазерка, чаю, да смотри, опять не пролей. Ты знаешь, бабушка этого не любитъ.

Лидія. (Обиженно). Знаю… Не пролью, бабушка…

Василькова. Вся ты въ отца… Молодость промечталъ и два имѣнія спустилъ…

Лидія. Славный папаша!

Василькова. Славный-то славный, только взбалмошный. Уѣхалъ въ Петербургъ и хоть бы слово написалъ!

Лидія. Вѣрно, папаша занятъ.

Василькова. Охъ, ужъ ты заступница! занятъ, занятъ! Чай, въ картишки дуется…

Лидія. (Горячо). Бабушка!

Василькова. Что бабушка, да бабушка! Жду, опять напишетъ: долгъ чести, проигрался, немедленно пришлите…

Лидія. Ну что жъ, вы и пошлите.

Василькова. Дурочка, развѣ, я деньги кую, что ли?..

Лидія. (Хохочетъ). Ха, ха! Что вы говорите, бабушка! Воображаю васъ кузнецомъ… ха, ха, ха, бабушка куетъ… золото куетъ…

Василькова. Смѣшно очень, глупенькая…

Лидія. Неправда, бабушка, вчера даже ученый Карлъ Карловичъ сказалъ, что я… (Передразнивая) свѣжая, непосредственная натура и умная головка! (Хохочетъ).

Василькова. Это онъ по добротѣ сказалъ…

Лидія. Значитъ, совралъ, скажите, совралъ, бабушка!

Василькова. Ну, что пристала? Ты лучше разскажи, о комъ ты еще думаешь?

Лидія. Опять съ облаковъ спустите… я, было, начала, а вы сейчасъ: фантазерка!

Василькова (Смѣется). О Карлѣ Карловичѣ думаешь? Признайся, Лидочка.

Лидія (Быстро). Думаю. Еще бы не думать, бабушка! Думаю, что напрасно онъ воображаетъ, будто его чистенькая, розовенькая, бѣлобрысая мордочка можетъ мнѣ когда-нибудь понравиться!

Василькова. Лида, Лида! что за выраженье?..

Лидія. И какъ онъ говоритъ… нѣтъ, бабушка, вру, онъ не говоритъ, а отчеканиваетъ. (Передразнивая). Наказуемость преступника опредѣляется совокупностью уликъ, обусловленныхъ… ха, ха, ха! Дальше забыла… я не ученая.

Василькова. Замолчи, Лида! Не хорошо смѣяться.

Лидія. А вы-то сами, бабушка, зачѣмъ смѣетесь? Помните, третьяго дня надъ Ефимовымъ смѣялись за то, что онъ ни стать, ни сѣсть не умѣетъ… Ну, право, бабушка, не могу удержаться, какъ только вспомню Шрека… (хохочетъ). И все, этакъ, смѣшно отчеканиваетъ. Никогда по простотѣ, отъ сердца, только и слышишь: наказуемость, прогрессъ, цивилизація… Ухъ, устала! не могу дальше…

Василькова. Лида, Лида! развѣ ты не замѣтила, отчего такъ часто къ намъ ѣздитъ Карлъ Карловичъ?

Лидія. Съ вами, бабушка, въ пикетъ играть.

Василькова. Да!.. (Смотритъ на Лидію). Нѣмая игра. (Лидія заливается смѣхомъ). Не хорошо, Лидочка… онъ можетъ подумать…

Лидія. Ничего онъ подумать не можетъ… я не разъ въ глаза ему смѣялась…

Василькова. И скверно…

Лидія. Все у васъ скверно… Надоѣла я вамъ, что ли? (Хмурится).

Василькова. Лида, что ты, Богъ съ тобой!

Лидія. Ну, ну, не сердитесь, голубчикъ! (Встаешь и горячо обнимаетъ Василькову). Миръ, прочный миръ.

Василькова (Смѣется). До первой стычки, Лида?..

Лидія. Постойте, бабушка! Я и забыла показаться вамъ въ обновкѣ. Утромъ привезли изъ города. Минуточку! Чай убирать! (Кричитъ въ залъ Ефимычъ!) Вотъ глупая! кричу: лучше сама позову (убѣгаетъ).

ЯВЛЕНІЕ II.

Василькова (одна.)

Молодость! Вотъ то-то ей перецѣловать хочется, всѣхъ-то обнять. То-то и больно будетъ, если жизнь ей свои лапы покажетъ. Сгубитъ это дитя. А Шрекъ ее любитъ, крѣпко любитъ. Надо ей рѣшительно сказать: онъ сегодня отвѣта ждетъ. Надѣяться ли ему? Врядъ ли? Лидочка смѣется, глупенькая, а гдѣ смѣхъ, тамъ нѣтъ любви. А онъ бы ее уберегъ.

ЯВЛЕНІЕ Ш.

Василькова и Ефимычъ.

Ефимычъ (Кланяется). Добраго утра, барыня. Прикажете убирать?

Василькова. Здравствуй, Ефимычъ… убирай. Что рабочихъ нанялъ?

Ефимычъ. Нѣтъ, барыня; дорого просятъ…

Василькова. Это отчего?

Ефимычъ. Да все на эту промятую чугунку сманиваютъ. Намедни прикащикъ главный пріѣзжалъ… Четыреста душъ, народа заманилъ…

Василькова. Чабановъ пріѣзжалъ?

Ефимычъ. Онъ самый. Задатки новы далъ, книжки эти рабочія народу, а народъ глупъ.

Василькова. То-есть, какъ глупъ?

Ефимычъ. Попадется… книжка-то эта книжкой, а лѣто-то онъ даромъ проработаетъ… Штрафы пойдутъ и прочее. Темнота наша…

Василькова. Ты все вздоръ говоришь… Станетъ милліонеръ Авакумовъ обманывать крестьянъ изъ-за грошей. Какъ намъ съ рабочими быть?

Ефимычъ. Изъ Веселыхъ луговъ обѣщались прійти. (Убираетъ со стола). Да вотъ еще хотѣлъ доложить, Елисавета Петровна, какъ прикажете на счетъ Архипа?

Василькова. Разсчитать, непремѣнно разсчитать.

Ефимычъ. Слушаю-съ. (Снова принимается за чашки). Но только онъ этому, Елисавета Петровна, не причиненъ…

Василькова. Кто жъ виноватъ, что лошадей украли?..

Ефимычъ. Крѣпко спалъ, барыня… лошадей и свели…

Василькова. Съ этимъ кучеромъ всѣ лошади пропадутъ…

Ефимычъ. Какъ прикажете, барыня. Но только если въ конюшнѣ хорошій замокъ…

Василькова. Вѣчно ты мямлишь… хорошій замокъ. Сегодня же разсчитать Архипа.

ЯВЛЕНІЕ IV.

Тѣ же и Лидія.

Лидія (вбѣгаетъ въ новомъ лѣтнемъ платьѣ, въ волосахъ живыя маргаритки). Кого разсчитать, бабушка? Что, хорошо платье?.. (Подходитъ къ Ефимычу). Ефимычъ, хорошо?

Василькова. Сорванецъ ты…

Ефимычъ. Принцесса вы, Лидія Александровна.

Лидія. Бабушка, а бабушка! Посмотрите сзади, а? (поворачивается). Хорошо сидитъ? Отлично? Бабушка, кого разсчитать? (быстро поворачивается къ Ефимычу). Ефимычъ, кого?

Ефимычъ. Архипа, кучера, барышня.

Лидія. Бабушка, что вы, онъ такой славный!..

Василькова. Все у тебя пока славные… онъ лошадей проспалъ… пару вороныхъ украли…

Лидія. Ну, что же? Вы, бабушка, купите новыхъ. Правда, Ефимычъ?..

Ефимычъ. Замокъ, докладывалъ, въ конюшню…

Василькова. Что ты все съ замкомъ, старый хрычъ! И ты виноватъ, всю прислугу распустилъ… (Ефимычъ усиленно семенитъ около чайнаго стола).

Лидія. Полноте, бабушка. Глядите, что за день сегодня, что за роскошь, а вы сердитесь… (беретъ Василькову за руку и цѣлуетъ). Ну, какъ можно сердиться, простите Архипа, бабушка!..

Василькова (строго). Да, Лидочка…

Лидія. И, бабушка… ну что вы притворяетесь строгой (цѣлуетъ Василькову).

Василькова. Полно, полно!..

Лидія. Ефимычъ! бабушка прощаетъ Архипа (слегка декламируетъ). Такъ какъ наказуемость преступника опредѣляется совокупностью уликъ (хохочетъ), а уликъ нѣтъ… правда, бабушка?

Василькова. Ну, ну, поѣхала.

Лидія (къ Ефимычу). И пусть Архипъ сегодня послѣ обѣда заложитъ сѣрыхъ въ фаэтонъ… Можно, бабушка?

Василькова. Это еще куда?..

Лидія. Съ вами покататься… Въ тихій боръ… ландыши сбирать… Слышишь, Ефимычъ?

Ефимычъ. Слушаю-съ (убираетъ самоваръ и уходитъ).

ЯВЛЕНІЕ V.

Василькова и Лидія.

Василькова. Когда ты станешь благоразумнѣй, Лида? Вѣдь тебѣ 18-ть лѣтъ?

Лидія (ходитъ по комнатѣ). Когда? (останавливается и задумывается). А надо быть благоразумной? И вы, бабушка… когда были молоды… Ахъ, виновата (подбѣгаетъ къ Васильковой). У насъ миръ! (смѣется).

Василькова. Сегодня пріѣдетъ Карлъ Карловичъ…

Лидія. И Авакумовъ обѣщалъ пріѣхать (подходитъ къ клѣткѣ). Пикъ-пикъ-пикъ!.. Замолчалъ опять… пой же, маленькій, пой, глупый чижикъ!

Василькова. Авакумовъ? зачѣмъ, Лида?

Лидія. Пикъ-пикъ!.. Не поетъ, бабушка (поворачиваясь къ Васильковой). Какъ зачѣмъ?

Василькова. И ты думаешь, что Авакумовъ…

Лидія (вспыхнувъ). Что Авакумовъ?..

Василькова. Другъ мой, Лидочка, Карлъ Карловичъ добрый и честный человѣкъ…

Лидія (перебивая). Бабушка, голубчикъ, довольно!

Василькова. Развѣ ты не видишь, что Авакумовъ тебѣ не пара.

Лидія. Это еще что?.. (Садится подлѣ Васильковой).

Василькова. Онъ сынъ милліонера, и если бываетъ у насъ часто, то просто отъ скуки…

Лидія (нетерпѣливо). Ну что жъ?

Василькова (съ разстановкой). А то, что имъ увлекаться не слѣдуетъ…

Лидія (краснѣетъ). Бабушка, бабушка!

Василькова. И съ его стороны не хорошо, дитя мое, ѣздить такъ часто. Что мы ему, петербуржцу, богачу съ нѣсколькими милліонами?

Лидія (вставая и позируя). Да развѣ я, бабушка, не стою милліона (смѣется)? Ну развѣ не стою?

Василькова. Все тебѣ, Лидочка, шутки… А другимъ каково? Развѣ ты не видишь, что Карлъ Карловичъ очень тебя любитъ?..

Лидія (съ участіемъ). Бѣдный! Неужто, бабушка, любитъ?.. А я, глупая, и не знала… Просто, думала, такъ, скуки ради ухаживаетъ.

Василькова. И еслибы ты полюбила его…

Лидія. Бабушка, пощадите!..

Василькова. Счастье твое было бы прочно — вотъ что я скажу тебѣ, Лида. Ты знаешь, какъ я люблю тебя, и еслибы ты не была такая ласковая добрушка, у которой бродитъ вѣтеръ въ головѣ, я бъ и не совѣтовала. Но я вотъ чего боюсь, Лида, сохрани Богъ, ты полюбишь человѣка неспокойнаго, требовательнаго, который и себя и тебя, дитя мое, замучитъ. А нынче появилась эта неспокойная, требовательная молодежь. Ты легко привяжешься къ тому, кто добръ, великодушенъ и…

Лидія. И такъ же беззаботно глядитъ, какъ я, бабушка. Гдѣ жъ тутъ опасность, бабушка?..

Василькова. Мы, Лида, шли замужъ иначе. Любили мы или не любили, мы всю жизнь жили вмѣстѣ, и хоть подчасъ тяжело было, но не раззоряли семейнаго гнѣзда. А ныньче, Лида, есть такіе люди, которые не особенно дорожатъ этими гнѣздами. Самъ въ пылу ошибется, увлечется и женится, а потомъ и станетъ разбирать, да всякую бездѣлицу и въ себѣ, и въ тебѣ замѣчать. И ему тяжело, а тебѣ-то каково? Онъ разлюбитъ, оставитъ тебя, дитя мое, а кто вознаградитъ тебя за разбитую жизнь…

Лидія: (задумчиво). Съ чего вы, бабушка, такую печальную исторію разсказываете?..

Василькова. Странное время ныньче, Лида. Семейное счастіе какъ-то шатко…

Лидія. Да куда вы торопитесь, бабушка… Я могу обидѣться, подумать, что вы съ рукъ меня сбыть хотите (смѣется).

Василькова. Не шути, другъ мои… выслушай… Карлъ Карловичъ говорилъ мнѣ… Онъ проситъ руки твоей…

Лидія (вскакиваетъ взволнованная). Ни за что, бабушка, ни за что!

Василькова. Ты подумай, Лида… Не сейчасъ же замужъ…

Лидія (бросаясь на шею Васильковой). Ни… ни… никогда ни слова… Я боюсь… Онъ запугаетъ своею аккуратностью и добродѣтелями, которыхъ у меня нѣтъ… Ахъ, нѣтъ, чтобы, бабушка… не губите Лиду! И я люблю… (шопотомъ) Авакумова люблю, бабушка! (Василькова цѣлуетъ Лидію, которая прячетъ лицо на колѣняхъ у Васильковой).

ЯВЛЕНІЕ VI.

Тѣ же и Ефимычъ.

Ефимычъ. Господа Авакумовъ и Чабановъ пріѣхали… прикажете принимать?

Василькова (съ любовью глядя на Лидію, гладитъ ее по волосамъ). Принимать, Лида?

Лидія. Отчего жъ?

Василькова (Ефимычу). Проси.

Ефимычъ (Смотритъ на Лидію, ухмыляется и пожимаетъ плечами). Слушаю-съ. (Уходитъ).

Лидія. Я въ садъ убѣгу, бабушка. Ни словечка, голубчикъ.

Василькова. Любитъ ли онъ тебя?

Лидія. Не знаю, бабушка! Да развѣ не все равно… Я его люблю… (Цѣлуетъ Василькову и убѣгаетъ).

ЯВЛЕНІЕ VII.

Василькова (одна).

Бѣдняжка! Лидочка!.. А я-то, старая, и не видала, какъ внучка увлеклась… что-то будетъ. Милліоны не всегда приносятъ счастіе.

ЯВЛЕНІЕ VIII.

Василькова, Авакумовъ-сынъ и Чабановъ.

Авакумовъ. Вы извините, Елисавета Петровна, что нѣсколько рано. Ѣхали по работамъ и заѣхали, кстати и дѣло есть.

Василькова. Милости просимъ. А дѣло, вѣрно, съ Потапомъ Потапычемъ?..

Чабановъ. По отчужденію земли, Елисавета Петровна, не мѣшало бы его покончить.

Василькова. Очень рада, только вы насъ, господа, не обижайте.

Чабановъ. Хе, хе, хе! Елисавета Петровна! Развѣ ныньче возможно обижать… (Смѣется и подымаетъ палецъ вверхъ). Законъ, слава Богу!

Василькова. А вы все будете неподатливы?..

Чабановъ. Я человѣкъ подначальный… Мнѣ какъ прикажутъ… Если позволите… мы приступимъ… (Вынимаетъ изъ кармана планъ).

Василькова (къ Абакумову). Время терять Потапъ Потанычъ не любитъ.

Авакумовъ. Да, человѣкъ дѣла… (Подходитъ къ окну).

Чабановъ. Подъ желѣзную дорогу отходитъ вашей землицы 64 десятины… изъ которыхъ…

Авакумовъ. Виноватъ, перебью. Лидія Александровна здоровы?

Василькова. Здорова. 68 ровнешенько. Потапъ Потапычъ.

Чабановъ. Мой планъ.

Василькова. Пойдемте-ка, господа, въ кабинетъ, тамъ и мой планъ есть…

Чабановъ. Какъ вамъ будетъ угодно.

Авакумовъ. А я въ садъ пойду… можно, Елисавета. Петровна?

Василькова. Отчего же нѣтъ? Ну, Потапъ Потапычъ, не сердитесь, опять торговаться буду. (Идетъ въ комнаты). Чабановъ (идя за нею). Цѣну подходящую назначите!..

Василькова (въ дверяхъ). Обыкновенную въ нашихъ мѣстахъ. (Уходитъ).

ЯВЛЕНІЕ IX.

Авакумовъ (одинъ).

Вѣрно въ саду. (Всматривается въ окно). Такъ и есть! Ранняя птичка! Ишь мелькаетъ ея платье. Говорятъ, женитьба — шагъ важный!.. Любитъ ли только, какъ я ее люблю…

(Направляется къ двери и встрѣчается съ Лидіей).

ЯВЛЕНIE X.

Авакумовъ и Лидія.

Лидія (нѣсколько оторопѣвъ). Здравствуйте!

Авакумовъ. Здравствуйте, Лидія Александровна, я испугалъ васъ?..

Лидія. Нѣтъ… такъ, не ожидала.

Авакумовъ. Это случается… неожиданность пугаетъ… (Смотритъ на Лидію долго). Какъ вы хороши сегодня, Лидія Александровна!..

Лидія. Новое платье къ лицу… А гдѣ же бабушка?

Авакумовъ. Съ Потапомъ Потапычемъ въ кабинетѣ дѣла рѣшаютъ.

Лидія. Какія дѣла?

Авакумовъ. Скучныя, Лидія Александровна..

Лидія. Ну и Богъ съ ними… А вы откуда?..

Авакумовъ. Съ работъ… хотѣлось васъ увидать…

Лидія. Да скоро ли вы ихъ кончите… Очень хочется по желѣзной дорогѣ проѣхать! Никогда не ѣздила. Что, страшно? Да что это мы стоимъ? Сядемте! (Садятся).

Авакумовъ (Разсѣянно). Какая вы веселая!.. Да, вы о желѣзной дорогѣ. Нѣтъ, не страшно. Есть вещи пострашнѣе.

Лидія. На шарѣ летать?..

Авакумовъ. Еще того хуже.

Лидія (хохочетъ). Не понимаю!..

Авакумовъ. Вы многаго еще не понимаете!

Лидія. Опять?! Только что бабушка говорила, что я ничего не понимаю, и вы тоже! Ну, объясните, я и пойму… Что жъ это на свѣтѣ такое страшное? Вы, какъ бабушка, все загадками говорите… Ахъ да, забыла!.. Послушайте, Алексѣй Николаевичъ, я тоже имѣю къ вамъ дѣло.

Авакумовъ. Слушаю.

Лидія. Вы можете давать мѣста?

Авакумовъ. Возможно…

Лидія. И хорошее жалованье?

Авакумовъ. Есть люди, десятки тысячъ получаютъ.

Лидія. Такъ много? Что вы? За что?..

Авакумовъ (смѣется). Какъ за что? за работу. Одни за то, что знаютъ дѣло, за которое берутся, другіе за то, что умѣютъ совѣтъ хорошій дать, третьи, чтобъ не желали еще большаго.

Лидія. Это инженеры… понимаю… но мнѣ, Алексѣй Николаевичъ, надо мѣсто маленькое, для одного бѣднаго семинариста… его сестра просила.

Авакумовъ. Что жъ, можно. Вы его пришлите къ намъ въ контору…

Лидія. Онъ бѣдный! бѣдный! Всѣ деньги семьѣ отдавалъ. Сестра говорила, что его выгнали за то, что правду говорить не боялся. Неужли за это выгоняютъ?

Авакумовъ (смѣется). Случается. Вы пришлите, мы его куда-нибудь пристроимъ…

Лидія. Благодарю васъ, добрый вы. (Подумавъ). А вы бы прогнали, если бъ вамъ правду сказали.

Авакумовъ (смѣясь). Я? Если бъ вы сказали?..

Лидія. Нѣтъ, не я, а кто-нибудь, ну вашъ служащій?

Авакумовъ. Какая правда?

Лидія (быстро). Всякая. Ну, что же?

Авакумовъ. Вы, Лидія Александровна, пытливы и настойчивы. Есть правда, которую говорить нельзя.

Лидія. Какая же она такая? Нѣтъ, вотъ что, прогнали бы вы, еслибъ вамъ въ глаза сказали, что о васъ думаютъ?..

Авакумовъ. Вы рѣшительно хотите отвѣта? Зачѣмъ вамъ? И не все ли равно?

Лидія. Значитъ, не все равно…

Авакумовъ (смѣется). Не выгналъ бы.

Лидія (весело). Еще бы!

Авакумовъ. Чего вы такъ обрадовались? Или вы думали, что я хладнокровно не перенесу непріятныхъ истинъ? Ну, говорите еще… я все готовъ выслушать! Вы ничего не говорите, только смѣетесь! Эхъ, Лидія Александровна, хорошо вамъ живется!

Лидія. А вамъ-то чѣмъ худо? Вы — милліонеръ, бабушка говоритъ, а вѣдь это много значитъ. (Смѣется). Заняты важными дѣлами, строите желѣзныя дороги.

Авакумовъ. Во-первыхъ, сынъ милліонера, а во-вторыхъ, одни дѣла и дѣла — надоѣдаютъ.

Лидія. Надоѣдаютъ? А въ самомъ дѣлѣ, пожалуй, скучно… Разсчеты да разсчеты… математика, которой я никогда не любила.

Авакумовъ. То-то и есть. (Смѣется). И математики никакой не нужно, а просто счастье, да деньги.

Лидія. Чтобъ быть милліонеромъ?

Авакумовъ. И строить желѣзныя дороги.

Лидія (хохочетъ) Да раздавать мѣста! Смотрите, всесильный человѣкъ, не забудьте маленькихъ людей. Какое вы дадите мѣсто моему кліенту?

Авакумовъ. Ужъ это Потапъ Потапычъ придумаетъ. Вы знаете этого семинариста?

Лидія. Разъ видѣла… такой странный!

Авакумовъ. Многіе странны, и я для васъ страненъ?

Лидія. Что это вы такъ говорите? Вы — нѣтъ! Ахъ да, о чемъ это вы, было, начали, Алексѣй Николаевичъ, говорить? Говорили, что страшнѣе, чѣмъ на шарѣ летать!

Авакумовъ. Вы не забыли? Еслибъ, Лидія Александровна, вы встрѣтили человѣка, который былъ бы къ вамъ очень расположенъ, даже больше…

Лидія (вспыхнувъ). Ну!

Авакумовъ. Если бы для этого человѣка васъ видѣть, дѣлить съ вами счастье и горе было бы вопросомъ жгучаго свойства, еслибы этотъ человѣкъ не зналъ, расположены ли вы къ нему, такъ какъ бы хотѣлось… страшно ждать отвѣта, или нѣтъ?..

Лидія (тихо). Страшно!..

Авакумовъ. Человѣкъ этотъ холилъ бы, лелѣялъ бы васъ, какъ царицу… короче… неужели вы не видите… Я люблю васъ…

Лидія. Правда?..

Авакумовъ. Правда! Васъ удивляетъ, что это слово просто сказалось… Я давно люблю… Развѣ вы не знали?..

Лидія (смущенно). Нѣтъ!..

Авакумовъ. А вы?.. Не бойтесь… Я правду выслушаю…

Лидія (совсѣмъ растерявшись). Я?.. (Чуть слышно). Люблю…

Авакумовъ (цѣлуетъ Лидію). Вотъ и я счастливъ!..

Лидія. Я… давно… васъ… полюбила…

Авакумовъ. Уйдемъ отсюда… Счастье робко… зачѣмъ его видѣть другимъ (Уходятъ въ садъ).

ЯВЛЕНІЕ XII.

Василькова и Чабановъ.

Василькова. Вѣдь это невозможно, Потапъ Потапычъ. Ну, гдѣ вы видѣли такія цѣны?

Чабановъ. Многіе помѣщики дешевле брали, Елисавета Петровна, очень многіе…

Василькова. Соглашались, видно, мотыги, которымъ деньги нужны, я ни за что!..

Чабановъ. По два рублика можно накинуть…

Василькова. Потапъ Потапычъ, вы не съ барышницей торгуетесь… Я удивляюсь даже…

Чабановъ. Елисавета Петровна! Войдите въ наше положеніе, мы люди коммерческіе и не привыкли, знаете ли, чтобъ изъ-за денежнаго дѣла люди могли обижаться другъ на друга. Дѣло простое-съ. Намъ нужна ваша земля и мы хотимъ купить дешевле.

Василькова. Но вѣдь цѣны существуютъ..

Чабановъ. Эхъ, Елисавета Петровна. Зачѣмъ вы говорите про цѣны! Что такое цѣны? Цѣна вещь относительная… Намедни я лѣсъ купилъ очень дешево и тому помѣщику, который мнѣ лѣсъ продалъ, цѣны мои были подходящія, такъ какъ обстоятельства его были плохи, неурожай, знаете ли, и семейныя дѣла и онъ нуждался во всякихъ цѣнахъ. Цѣна цѣнѣ рознь и обижаться тутъ, Елисавета Петровна, къ чему же?

Василькова. Будьте покойны, Потапъ Потапычъ, обстоятельства мои хороши и я меньше 115 рублей за десятину не отдамъ.

Чабановъ. Придется комиссію привезти.

Василькова. Привозите…

Чабановъ. Конечно, этого бы не хотѣлось. Во-первыхъ, время, а во-вторыхъ, съ ними новые расходы. Я все думаю, Елисавета Петровна, что вы согласитесь. Земля-то вѣдь въ иныхъ мѣстахъ камень.

Василькова. Полноте… Земля черноземъ…

Чабановъ. Кстати, нѣтъ ли лишняго лѣсу?

Василькова. Есть, но вѣдь я, Потапъ Потапычъ, не тотъ помѣщикъ, у котораго былъ неурожай, и ваши цѣны, пожалуй, будутъ не подходящими.

Чабановъ (смѣется). Развѣ я не сообразилъ и этого, мы и цѣну другую дадимъ… Я видѣлъ ваши двѣ рощицы… правда, лѣсъ не то… чтобъ очень…

Василькова. Сперва кончимъ одно…

Чабановъ. Мы можемъ и оба вмѣстѣ…

Василькова. Нѣтъ, я старовѣрка. Сперва одно, потомъ другое.

ЯВЛЕНІЕ XIII.

Тѣ же и Шрекъ.

Шрекъ. Имѣю честь кланяться, Елисавета Петровна (цѣлуетъ ей руку).

Василькова. Здравствуйте, Дорогой Карлъ Карловичъ. Что вы нездоровы?.. Блѣдный какой…

Шрекъ. Нѣтъ, ничего… Занятъ много… у насъ, вы знаете, время не гуляетъ…

Василькова. Бѣдный! И мы за дѣлами. Торгуемся. Вы незнакомы? Потапъ Потапычъ Чабановъ, довѣренный Авакумова. Карлъ Карловичъ Шрекъ, прокуроръ.

Чабановъ. Весьма пріятно.

Шрекъ. Очень радъ… А Лидія Александровна здоровы?

Василькова. Лида здорова. Она въ саду вѣрно съ Алексѣемъ Николаевичемъ.

Шрекъ (говоритъ вполголоса). Я бы хотѣлъ…

Василькова. Знаю, знаю… мой дорогой другъ… Вы за отвѣтомъ.

Шрекъ (тихо). И вы его скажете?..

Василькова. Что вы испугались… Разумѣется, скажу.

Чабановъ (вставая). Когда прикажете пріѣхать, Елисавета Петровна, покончить? Я могу и въ другой разъ… Еще бы пять рублей накинулъ…

Василькова. Вы все, Потапъ Потапычъ, торговаться. Ну, такъ и быть и я сбавлю 10 рублей. Значитъ почти сошлись. А пока извините… у меня процессъ одинъ… весьма трудный… (Встаетъ и идетъ вмѣстѣ съ Шрекомъ). И хуже всего бѣднымъ судьямъ! (Уходятъ).

ЯВЛЕНІЕ XIV.

Чабановъ (одинъ).

Крѣпкая женщина! аккуратная хозяйка, но только амбиція какая-то дворянская въ дѣлахъ! (Смѣ;ется). Если бы въ нашемъ дѣлѣ, да эту амбицію, никуда негодится! А все подалась, какъ ни крѣпка! Комиссія меньше полутораста не оцѣнила бы! (Подходитъ къ окну). Та-та-та, вотъ мы какъ?! Вдвоемъ ручки цѣлуемъ. Что-же? пора! Легковѣренъ еще и не обтерся, а смѣкалка есть батькина! Батька-то изъ ничего соединяетъ рельсовыми путями губерніи… Да!.. (Отходитъ отъ окна и приближается къ сценѣ). Когда вы, Потапъ Потапычъ, захватите концессіи, а? Господи! Мнѣ бы хоть крохотную, ну самую плюгавенькую, ну такъ только за хвостикъ ея подержаться! Смотришь: Потапъ Потапычъ богатъ! Потапъ Потапычъ — коммерческій умъ, а не плутяга! а то собирай крошки вокругъ да около… когда соберешь? Эхъ, нѣтъ Потапу Потапычу ходу! А показалъ бы онъ постройку, ей-Богу! Была бы постройка!.. Дѣткамъ на молочишко бы осталось! (Смѣется).

ЯВЛЕНІЕ XV.

Василькова, Шрекъ и Чабановъ.

Василькова (Тихо). Еще не все потеряно… Надежды не теряйте, мой другъ.

Шрекъ. Не судьба, значитъ!..

Василькова. Еще можетъ быть!..

Шрекъ (тихо). Не утѣшайте, Елисавета Петровна, не изъ плаксивыхъ… вынесу… (Громко). Я, какъ вы знаете, собирался за-границу и получилъ отпускъ… На-дняхъ ѣду…

Василькова. Экій вы какой!.. И надолго?..

Шрекъ. Мѣсяца на четыре… Побываю въ Италіи, въ Швейцаріи, въ Англіи…

Чабановъ. Любопытныя, должно быть, страны-съ?

Шрекъ. Да-съ, посмотрю, какъ люди цивилизованные живутъ.

Чабановъ. Чай, какъ и мы грѣшные?

Шрекъ (улыбаясь снисходительно). Не совсѣмъ такъ…

Чабановъ. Славны бубны за горами!..

Шрекъ (внушительно). Не могу согласиться съ вами. Тамъ гдѣ цивилизующее начало въѣлось, такъ сказать, въ нравы, гдѣ право понимается сознательно и гдѣ законность…

Чабановъ (перебивая). Ну, на счетъ цивилизаціи, какъ вы изволили сказать, и у насъ слава Богу! Хоть бы желѣзныя дороги! Быстрота!

Василькова. И вы въ американцы записались, Потапъ Потапычъ.

Чабановъ (смѣется). Нельзя съ не быть по нонѣшнимъ временамъ американцемъ! Спать — проспишь! Нынче всѣ 24 часа надо глядѣть въ оба. (Смѣется).

Шрекъ. Вы изволили перебить меня и я не кончилъ. Не смѣю спорить и долженъ согласиться, что въ наше время, благодаря здоровымъ реформамъ, я разумѣю реформы крестьянскую и судебную, законность стала пускать корни…

Чабановъ (перебивая). Именно-съ. Ныньче все на законномъ основаніи.

Шрекъ. Вы опять изволили перебить меня (презрительно) отъ непривычки вести пренія. Я имѣлъ честь вамъ докладывать, что наше отечество, въ настоящее время, представляетъ дѣйствительно отрадное зрѣлище, и шествуя впередъ постепенно-постепенно, разумѣется, безъ скачковъ, всегда не отвѣчающихъ цѣли, мы дойдемъ до того, что мальчикъ и тотъ будетъ проникнутъ чувствомъ долга и законности. Вы изволили упомянуть про желѣзныя дороги? Не смѣю сказать: это важное подспорье для народнаго благосостоянія; но, къ сожалѣнію, смѣю замѣтить, что въ этомъ дѣлѣ упускается изъ виду система.

Чабановъ (полусмѣясь). Система хорошая съ! быстрота!

Василькова (смѣется). Быстры всѣ вы, господа, ныньче стали. За вами не угоняться.

Шрекъ. Я имѣлъ въ виду, что подъ-часъ являются люди, спекулирующіе на необразованность общества, какой-нибудь аферистъ къ родѣ Евреева…

Чабановъ. Умнѣйшая голова… Финансистъ!..

Шрекъ. Практическій — не могу сомнѣваться, но въ то же время и субъектъ, непроникнутый духомъ законности, и осмѣлившійся посягнуть на собственность, уваженіе къ которой обязательно во всякомъ благонамѣренномъ гражданинѣ, тоже подъ часъ бываетъ неглупымъ человѣкомъ.

Чабановъ. Вы все по-ученому… А я, извините, по-просту. Карманный воръ, хотите вы сказать? Гдѣ же у карманника умъ? Карманника сейчасъ же цапъ-царапъ и въ чижовку!.. (Смѣется). Ума тутъ мало… Что вы-съ?!

Василькова. Ну, господа-спорщики, вотъ и Лида… (Къ Шреку). Пойдемте къ нимъ…

Шрекъ. Съ большимъ удовольствіемъ. (Тихо Васильковой, указывая на Чабанова). Необразованный человѣкъ… и какія манеры. Совсѣмъ дебатировать не умѣетъ!.. (Идетъ навстрѣчу Лидіи, которая, съ Абакумовымъ подъ руку, приближается по аллеѣ).

ЯВЛЕНІЕ XVI.

Чабановъ (одинъ).

(Смѣется). Охъ, ужь эти законники! (Передразнивая Шрека). Цивилизація… система… законность… Борзой ты этакій кобель! Вѣдь думаетъ, что ошарашилъ и что весь свѣтъ привязалъ къ законности на ниточку! Мы, братъ, такую тебѣ механику подведемъ, что тебя, поджараго ферта, вмѣстѣ съ цивилизаціей и законностью въ трубу выпустимъ! Ишь чего насказалъ: карманный воръ! Кабы тебѣ дураку дать умъ Евреева, то не мололъ бы вздору. Экіе, прости Господи, дурни бываютъ изъ этихъ, новыхъ судейскихъ! (Хохочетъ). Нашелъ передъ кѣмъ распинаться (приближается къ авансценѣ). Передъ Потапъ Потапычемъ, который 10 лѣтъ подрядами занимается, и по соляной солилъ, и по хлѣбной сѣялъ, и по откупамъ служилъ, а теперь, какъ говорятъ газетчики, рельсовыми путями вноситъ просвѣщеніе въ нѣдра Россіи! хе, хе, хе!..

ЯВЛЕНІЕ XVII.

Василькова, Лидія, Авакумовъ, Шрекъ и Ефимычъ.

Василькова. Милости прошу, господа! (Садятся за столь. Лидія смущена. Шрекъ разстроенъ, Василькова тоже).

Авакумовъ. Разрѣшите, Елисавета Петровна, на радости выпить шампанскаго. Тутъ у васъ по сосѣдству нашъ инженеръ. Позволите?…

Василькова. Отчего же?

Авакумовъ (подходитъ къ Чабанову). Потапъ Потапычъ! добрѣйшій… Съѣздите къ Гаврилову, привезите шампанскаго, вспрыснуть будущее счастье… Поздравьте — женюсь…

Чабановъ. Поздравлю. (Обнимаются). Давно бы такъ. — Батюшка радъ будетъ такой прекрасной невѣстѣ… (Къ Лидіи). Имѣю честь поздравить, Лидія Александровна! (Уходитъ)

ЯВЛЕНІЕ XVIII.

Тѣ же, безъ Чабанова.

Лидія (къ Шреку). И скоро вы ѣдете?…

Авакумовъ. Куда это, Карлъ Карловичъ!

Шрекъ. Въ Швейцарію. Завтра, Лидія Александровна!

Авакумовъ. Надѣюсь, къ нашей свадьбѣ вернетесь? Отличная страна!… (Ѣстъ). Походилъ я тамъ по горамъ не мало… (къ Лидіи). Мы съ вами тоже поѣдемъ за границу?

Лидія. Поѣдемъ. (За сценой звонъ колокольчика). Не папа ли?… Вотъ была бы радость! (Встаетъ и бѣжитъ къ окну).

ЯВЛЕНІЕ XIX.

Тѣ же и Ефимычъ, потомъ Васильковъ.

Ефимычъ (быстро входитъ). Баринъ изволили пріѣхать.

Васильковъ. По двадцати верстъ въ часъ скакалъ… Лида, голубчикъ, маменька! (Цѣлуется съ дочерью и матерью).

Василькова. На силу пріѣхалъ, хоть бы слово написалъ. А я тутъ дочку сосватала. Вотъ и женихъ. Алексѣй Николаевичъ Авакумовъ.

(Авакумовъ и Васильковъ цѣлуются).

Васильковъ (отводя Лидію въ сторону). Любишь?

Лидія. Очень, папа…

Васильковъ. И прекрасно… А шампанскаго нѣтъ… Маменька, и не стыдно!.. А я опоздалъ… потому въ Петербургѣ дѣла… Я, милыя мои, занятъ былъ проектомъ… Проектъ… ну, да прочтете вотъ здѣсь… (Подаетъ газету). Осушеніе болотъ… Компанія на акціяхъ… (къ Абакумову), А какія нынче, батюшка, у Егарева француженки?… пальчики оближешь?…

Василькова. А ты все, старый шалопай, глупости говоришь?

Васильковъ. А вы все, маменька, за моей сѣдой нравственностью блюдете? (Смѣется, къ Лидіи). Ну, Лида! отца не кори, что не писалъ. (Отводитъ ее въ сторону). Ты вѣдь знаешь, что я и безъ писемъ люблю тебя. Любитъ ли онъ!… Да?… Будь же счастлива, дитя мое. Твой безпутный отецъ, Лида, гуляка… но онъ… (Плачетъ и цѣлуетъ Лидію). И если когда-нибудь, чего Боже сохрани, горе у тебя будетъ, мало ли что въ жизни случается… сегодня везетъ, а завтра проигралъ… Помни, Лида, стараго друга… (Утираетъ глаза). Помнишь, кажется. Тургеневъ говоритъ гдѣ-то… (декламируя). «И онъ любилъ своего порочнаго отца и ненавидѣлъ добродѣтельную мать»… Такъ и ты… Не забывай своего порочнаго отца!

Лидія. Добрый мой!…

Васильковъ. Что у васъ за завтракомъ, маменька? (Идетъ къ столу). Карлъ Карловичъ! простите!… На радости съ вами не раскланялся… Какъ поживаете?… Обвиняете помаленьку?. .

Шрекъ. Обвиняемъ…

Васильковъ. Когда попаду къ вамъ за долги — помирвольте. (Смѣется)

Шрекъ (шутливо). Законъ прежде всего…

Васильковъ. Вы все тотъ же… Вѣчно законъ, законъ… точно и свихнуться нельзя?

ЯВЛЕНІЕ XX.

Тѣ же и Чабановъ (приноситъ шампанское).

Чабановъ. Вотъ и шампанское!

Васильковъ. Превосходно! Какое?… (беретъ бутылку) oeil de perdrix!… Не дурно… И холодное!… Да вы, батюшка, прекраснѣйшій человѣкъ… Позвольте познакомиться… Отецъ невѣсты и жениха!… (Смѣется).

Чабановъ. Довѣренный Николая Антоновича Абакумова.

Васильковъ. Слышалъ… Правая рука строителя… Очень пріятно… Скоро ли вы соедините города? Ефимычъ! бокаловъ. (Ефимычъ подаетъ). Эхъ жаль, не привезъ я вамъ, маменька, другихъ бокаловъ, кто пьетъ изъ этихъ смѣшныхъ?.. Ну, господа, за здоровье жениха и невѣсты… (къ Абакумову и Лидіи) будьте счастливы! Лида васъ выбрала… берите же ее… она… Это самородное золото!.. (Обнимаетъ Абакумова и долго цѣлуетъ Лидію).

(Василькова плачетъ. Лидія обнимаетъ Василькову. Картина. Шрекъ незамѣтно уходитъ).

КОНЕЦЪ ПЕРВАГО ДѢЙСТВІЯ.