Цимбелин (Шекспир; Шульгин) — ДО

Front matter

ЦИМБЕЛИНЪ.

ТРАГЕДІЯ

ВИЛЬЯМА ШЕКСПИРА.

СЦЕНА I.

Въ Британіи. Садъ при дворцѣ Цимбелина.

Входятъ два Дворянина.

Первый дворянинъ. Вы встрѣтите здѣсь только пасмурныя лица; наша кровь не повинуется небесамъ настолько, насколько каждый придворный старается показать, что онъ находится въ такомъ же настроеній, какъ и король.

Второй дворянинъ. Въ чемъ же дѣло?

Пер. двор. Наслѣдница его престола, его единственная дочь, которую онъ хотѣлъ выдать за сына своей жены, — вдовы, съ которой онъ недавно повѣнчался, — отдалась бѣдному, но достойному дворянину: она вышла за него замужъ. Ея мужъ изгнанъ, она въ заточеніи; всѣ горюютъ на показъ; король же, я полагаю, дѣйствительно огорченъ.

Вт. двор. Только одинъ король?

Пер. двор. Конечно, и тотъ, кто потерялъ ее, и королева, очень желавшая этого союза. Но изъ придворныхъ, представляющихся передъ королемъ печальными, нѣтъ ни одного, который не радовался бы втайнѣ тому, что огорчаетъ короля.

Вт. двор. Почему?

Пер. двор. Потому, что потерявшій невѣсту слишкомъ дряненъ даже для дрянной славы; а тотъ, кто женился на ней и за это изгнанъ, таковъ, что другого подобнаго не сыщешь, хотя бы пришлось обойдти весь свѣтъ; всегда найдется какое-нибудь несовершенство въ томъ, кого вздумаютъ съ нимъ сравнивать. Не думаю, чтобы въ какомъ-нибудь другомъ человѣкѣ нашлось такое сочетаніе наружной красоты съ внутренними достоинствами.

Вт. двор. Не слишкомъ ли расхваливаете вы его?

Пер. двор. Я нисколько не преувеличилъ его достоинствъ; и скорѣе сжалъ, чѣмъ развилъ свою похвалу.

Вт. двор. Какъ его имя? Это происхожденіе?

Пер. двор. Трудно было дорыться до самаго корня. Его отца звали Сициліусомъ; онъ съ честью сражался противъ римлянъ подъ начальствомъ Касибелана: но всѣ отличія свои онъ получилъ отъ Тенанціуса, которому служилъ со славой и успѣхомъ, и за xpaбрость прозвалъ былъ Леонатусомъ. Кромѣ сына, о которомъ мы говоримъ, Сициліусъ имѣлъ еще двоихъ, но оба они погибли съ мечемъ въ рукахъ во время воинъ того времени. Сициліусъ былъ старъ; смерть сыновей такъ его огорчила, что онъ умеръ отъ тоски, оставивъ жену беременною тѣмъ самымъ дворяниномъ, о которомъ у насъ идетъ рѣчь. Родивъ его, она умерла. Король взялъ сироту подъ свое покровительство; назвалъ его Постумусомъ Леонатусомъ; онъ воспиталъ его, сдѣлавъ его своимъ пажемъ, а когда пришло время, — засадилъ его за науку. Постумусъ поглощалъ познанія, какъ мы вдыхаемъ воздухъ, и уже весна его жизни дала богатую жатву. Онъ жилъ при дворѣ всѣми любимый и превозносимый, что большая рѣдкость; онъ былъ образцомъ для юнѣйшихъ себя; для возмужалыхъ — зеркаломъ, ихъ украшавшимъ; а для старцевъ — балованнымъ ребенкомъ, ведущимъ ихъ, куда онъ захочетъ. Что касается его супруги, виновницы его изгнанія, своимъ выборомъ она показала, какъ высоко цѣнитъ его и его добродѣтели, и тѣмъ самымъ оцѣнила свои достоинства. По ея выбору каждый можетъ судить, каковъ человѣкъ Постумусъ.

Вт. двор. Я уже уважаю его изъ вашихъ словъ. Но скажите, эта принцесса единственное дитя короля?

Пер. двор. Она одна у него. Если это васъ интересуетъ, узнайте, что у короля было еще два сына; ихъ украли изъ дѣтской и въ то время старшему шелъ третій годъ, а младшій былъ еще въ пеленкахъ. До сихъ поръ нѣтъ никакого указанія на то, что съ ними сталось.

Вт. двор. Давно это случилось?

Пер. двор. Лѣтъ двадцать тому назадъ,

Вт. двор. Удивительно, что могли тамъ легко похитить дѣтей короля;чти содержали ихъ такъ небрежно, а розыскъ дѣлали такъ плохо, что не напали ни на какой слѣдъ!

Пер. двор. Какъ ни странно все это, какъ ни смѣшна подобная небрежность, но на дѣлѣ это было такъ.

Вт. двор. Я вамъ вѣрю.

Пер. двор. Удалимся. Сюда идутъ Постумусъ, королева и принцеса. (Уходятъ.)

СЦЕНА II.

Тамъ же.

Входятъ Королева, Постумусъ и Иможена.

Королева. Нѣтъ, дочь моя, повѣрь, никогда не найдешь ты во мнѣ враждебности, обыкновенно приписываемой мачихамъ; не увидишь отъ меня даже суроваго взгляда. Ты моя плѣнница; но я, твоя тюремщица, отдаю тебѣ ключи, которыми замыкается твоя темница. И какъ только мнѣ удастся смягчить гнѣвъ короля, я явлюсь, Постумусъ, вашимъ ходатаемъ передъ нимъ. Теперь же онъ сильно раздраженъ противъ васъ и вамъ лучше склониться передъ его приговоромъ съ тѣмъ терпѣніемъ, какое внушить намъ мудрость.

Постумусъ. Если угодно вашему величеству, я удалюсь сегодня же.

Королева. Вы знаете опасность. Я пройдусь по саду; я способна чувствовать жалость, когда насильственно разлучаютъ влюбленныхъ, хотя король и запретилъ вамъ больше видѣться. (Королева уходитъ.)

Иможена. О, лицемѣрная снисходительность! Съ какою нѣжностью эта мучительница гладитъ ею же нанесенную рану! Любезный супругъ мой, меня, конечно, безпокоитъ гнѣвъ моего отца, но, сохраняя къ нему все мое уваженіе, не за себя боюсь я вспышекъ его ярости. Тебѣ необходимо уѣхать; я же останусь здѣсь подъ непрестаннымъ огнемъ его свирѣпыхъ взглядовъ, но меня будетъ постоянно поддерживать мысль, что есть въ мірѣ сокровище, съ которымъ я могу когда-нибудь свидѣться.

Постумусъ. О, моя королева, моя любовь, не плачь, иначе я могу подать поводъ къ предположенію, что я болѣе чувствителенъ, чѣмъ подобаетъ быть мужчинѣ. Я останусь вѣрнѣйшимъ изъ мужей, когда либо дававшихъ клятву въ вѣрности своимъ женамъ. Я поселюсь въ Римѣ, у Филаріо, друга моего отца, котораго знаю только по письмамъ. Адресуй туда твои письма, моя королева; каждое слово, тобою написанное, я буду поглощать глазами, хотя бы оно было написано чернилами изъ желчи.

(Королева возвращается.)

Королева. Прошу васъ, не медлите. Если сюда придетъ король, не знаю, до чего можетъ дойдти гнѣвъ его противъ меня. (Въ сторону) Сюда-то я и приведу его. Что бы я ни совершила противъ него, онъ всегда самъ хлопочетъ о примиреніи; не дешевой цѣной приходится ему искупать мои вины.

(Уходитъ.)

Постумусъ. Если бы мы прощались столько времени, сколько намъ суждено жить, горесть разлуки только усиливалась бы. Прощай.

Иможена. О, нѣтъ, останься еще немного! Если бы ты ѣхалъ только на прогулку, мы и тогда не прощались бы такъ коротко. Посмотри, любовь моя, вотъ бриліантъ, доставшійся мнѣ отъ моей матери; прими его, мое сердце, и сохраняй, пока не возьмешь другой жены. когда умретъ Иможена.

Постумусъ. Какъ! Какъ другой! О, милосердные боги, сохраните мнѣ только ту, которая мнѣ принадлежитъ, и отъ объятій другой жены удержите меня цѣпями смерти! (Надѣваетъ кольцо на свой палецъ) Оставайся здѣсь, оставайся, пока не покинутъ меня чувства! А ты, дражайшая моя красавица, — недостаточно, что ты много потеряла при обмѣнѣ твоей любви на мою ничтожность, ты опять въ ущербѣ при обмѣнѣ нашихъ даровъ, — носи это въ намять моей любви; пусть это будетъ любовными узами, которыя я налагаю на прелестнѣйшую изъ узницъ.

(Надѣваетъ браслетъ на ея руку.)

Иможена. О, боги, когда-же мы снова увидимся!

Входятъ Цимбелинъ и лорды.

Постумусъ. Увы, король!

Цимбелинъ. Прочь, подлое созданіе! прочь съ глазъ моихъ! Если и послѣ этого приказа ты будешь тяготить нашъ дворъ твоимъ недостоинствомъ — ты умрешь! Вонъ! Ты ядъ для моей крови!

Постумусъ. Да хранятъ васъ боги и благословятъ добрыхъ людей, остающихся при при дворѣ. Я ухожу. (Уходитъ.)

Иможена. Сама смерть не причинитъ такихъ тяжелыхъ мукъ, какъ эта.

Цимбелинъ. Безсовѣстная, ты могла-бы возвратить мнѣ юность, а ты удручаешь меня годами старости!

Иможена. Прошу васъ, государь, не разстраивайте себя сами вашимъ гнѣвомъ; я безчувственна къ нему; скорбь болѣе сильная подавляетъ собою всякое другое горе, всякій страхъ.

Цимбелинъ. А также приличіе, послушаніе?

Иможена. Потерявъ всякую надежду, я потеряла и приличіе.

Цимбелинъ. А ты могла сдѣлаться женою единственнаго сына королевы.

Иможена. И очень счастлива, что не сдѣлалась. Отвергнувъ ястреба, я избрала орла.

Цимбелинъ. Ты избрала нищаго; ты желала сдѣлать мой престолъ сѣдалищемъ безчестія.

Иможена. Нѣтъ, скорѣе я придала-бы ему еще большій блескъ.

Цимбелинъ. Негодная!

Иможена. Государь, не сами-ли вы виноваты, что я полюбила Постумуса; вы воспитывали его вмѣстѣ со мною; теперь это мужчина, достойный любви каждой женщины; онъ превосходитъ мою цѣнность почти на всю ту сумму, которой я стою.

Цимбелинъ. Какъ? Да ты съ ума сошла!

Иможена. Почти, государь. Да исцѣлятъ меня небо! Зачѣмъ я не дочь волопаса, а мой Леонатусъ не сынъ сосѣдняго пастуха!

Входитъ Королева.

Цимбелинъ. Безумная! Они опять были вмѣстѣ; почему ты не исполнила моего приказа? Возьми ее и запри.

Королева. Прошу тебя, успокойся. А ты, милая дочь, не возражай. Оставь насъ вдвоемъ, мой добрый государь, и въ развлеченіи постарайся найдти утѣшеніе въ своей горести.

Цимбелинъ. А она пусть сохнетъ здѣсь каждый день хотя на каплю крови и, состарѣвшись, умретъ отъ своего безумія.

(Онъ уходить.)

Входитъ Пизаніо.

Королева. Фи! Ты должна уступить. Вотъ твой служитель. Что скажешь новаго?

Пизаніо. Милордъ, вашъ сынъ напалъ на моего господина.

Королева. А! Надѣюсь не случилось никакого несчастія?

Пизаніо. Могло-бы быть и оно, но мой господинъ не поддался гнѣву; онъ скорѣе шутилъ, чѣмъ сражался; присутствовавшіе розняли ихъ.

Королева. Я этому очень рада.

Иможена. Вашъ сынъ другъ моего отца и держитъ его сторону. О, храбрецъ! Нападаетъ на изгнанника. Хотѣла-бы я видѣть ихъ лицомъ къ лицу въ Африкѣ и сама-бы я находилась подлѣ нихъ съ иглою, чтобы колоть ею отступающаго… Зачѣмъ оставилъ ты своего господина?

Пизаніо. Онъ такъ приказалъ; онъ не позволилъ мнѣ провожать его до гавани. Онъ подробно объяснилъ мнѣ, какъ служить вамъ, если только вы захотите принять мои услуги.

Королева. Онъ былъ вѣрнымъ твоимъ служителемъ, готова ручаться моей честью, что онъ такимъ и останется.

Пизаніо. Покорно благодарю, ваше величество.

Королева. Пойдемъ, дочь моя, погуляемъ.

Иможена. Черезъ полчаса я поговорю съ тобою; хорошо, если-бы ты сходилъ въ гавань и посмотрѣлъ, какъ супругъ мой отправится въ путь. Иди! (Уходятъ.)

СЦЕНА III.

Площадь.

Входятъ Клотенъ и два Лорда.

Первый лордъ. Принцъ, совѣтую вамъ перемѣнить рубашку; отъ сильной борьбы вы дымитесь, точно жертва. Воздухъ, выходящій изъ васъ, замѣняется другимъ; а всякій внѣшній воздухъ не такъ здоровъ, какъ тотъ, который вы выдѣляете.

Клотенъ. Если-бы моя рубашка была окровавлена, тогда я перемѣнилъ-бы ее. Ранилъ я его?

Второй лордъ (въ сторону). Нисколько, не задѣлъ даже его терпѣнія.

Пер. лордъ. Ранили. Сквозной скелетъ его тѣло, если онъ не раненъ; проѣздъ для стали, если онъ не раненъ.

Вт. лордъ (въ сторону). Мечъ его былъ по уши въ долгу; спасаясь отъ кредитора, пробирался сторонкой къ городу.

Клотенъ. Подлецъ не дождался моего натиска.

Вт. лордъ (въ сторону). Удиралъ впередъ, прямо на тебя.

Пер. лордъ. Куда ему ожидать! У васъ много земельной собственности; но онъ захотѣлъ увеличить ваши владѣнія, уступивъ вамъ и тотъ клочекъ земли, который былъ подъ нимъ.

Вт. лордъ (въ сторону). Столько дюймовъ, сколько у тебя океановъ. Глупцы!

Клотенъ. Хотѣлъ-бы я лучше, чтобы насъ не разнимали.

Вт. лордъ (въ сторону), И я-бы хотѣлъ, по крайней мѣрѣ, до тѣхъ поръ, пока ты, растянувшись на землѣ, не показалъ-бы, какой длины бываетъ дуракъ.

Клотенъ. И она любитъ этого болвана и отказываетъ мнѣ.

Вт. лордъ (въ сторону). Если грѣхъ сдѣлать хорошій выборъ — она осуждена.

Пер. лордъ. Принцъ, не разъ уже я говорилъ вамъ, что ея красота находится въ разладѣ съ ея умомъ; она красивая картинка, но въ ней не замѣчается отраженія ума.

Вт. лордъ (съ сторону). Не свѣтитъ она на дураковъ изъ опасенія, что отраженіе можетъ повредить ой.

Клотенъ. Пойдемъ въ мою комнату. Жалѣю, что не случилось большой бѣды.

Вт. лордъ (въ строну). Какой-же? Развѣ упалъ бы оселъ, такъ эта бѣда еще не большая.

Клотенъ. А вы пойдете съ нами?

Вт. лордъ. Буду вслѣдъ за вашимъ высочествомъ.

Клотенъ. Пойдемте вмѣстѣ.

Вт. лордъ. Охотно, ваше высочество.

СЦЕНА IV.

Комната во дворцѣ Цимбелина.

Входятъ Иможена и Пизаніо.

Иможена. Я желала-бы, чтобы ты приросъ къ берегу, точно камень, и спрашивалъ-бы каждый корабль. Что если онъ напишетъ мнѣ, а я не получу, не будетъ-ли это тоже самое, что потеря помилованія для осужденнаго. Какія были его послѣднія слова, сказанныя имъ тебѣ?

Пизаніо. Они были «моя королева! моя королева!»

Иможена. Затѣмъ махалъ платкомъ?

Пизаніо. И цѣловалъ его, принцеса.

Иможена. Бездушный холстъ, ты счастливѣе меня! И это все?

Пизаніо. Нѣтъ, пока я могъ глазомъ или ухомъ отличать его отъ другихъ, я слѣдилъ за нимъ; онъ махалъ мнѣ то платкомъ, то перчаткой, то шляпой, какъ бы желая выразить своимъ душевнымъ волненіемъ, какъ медленно удалялось отсюда его сердце и какъ быстро уходилъ корабль.

Иможена. Ты долженъ былъ слѣдить за нимъ до тѣхъ поръ, пока твоимъ глазамъ онъ не казался-бы съ ворону или даже меньше ея.

Пизаніо. Я такъ и сдѣлалъ, принцеса.

Иможена. Я порвала-бы глазные нервы, слѣдя за нимъ до тѣхъ поръ, пока разстояніе между нами не уменьшило-бы его до толщины острія моей иглы; да, я слѣдила бы за нимъ, пока, не умалившись до величины самой крошечной мошки, онъ не исчезъ-бы въ пространствѣ; только тогда я отвела-бы глаза и заплакала. Добрый Пизаніо, когда мы услышимъ о немъ?

Пизаніо. Будьте увѣрены, принцеса, при первомъ удобномъ случаѣ.

Иможена. Мнѣ не привелось проститься съ нимъ, а такъ много хорошаго нужно было сказать ему. Прежде, чѣмъ я успѣла объяснить ему, какъ я буду думать о немъ въ извѣстные часы; прежде, чѣмъ я взяла съ него клятву, что красавицы Италіи не сдѣлаютъ его нарушителемъ моихъ правъ и измѣнникомъ его чести; прежде, чѣмъ я уговорила его встрѣчаться со мною молитвами въ шесть часовъ утра, въ полдень и въ полночь, потому что въ эти часы я буду просить за него небо; прежде, чѣмъ я успѣла дать прощальный поцѣлуй, завернутый въ два волшебныя слова, — пришелъ мой отецъ и, подобно тираническому урагану сѣвера, убилъ нашъ цвѣтокъ, готовый распуститься

Входитъ Леди.

Леди. Королева желаетъ видѣть ваше высочество.

Иможена. Исполни все, что я тебѣ сказала. Я иду къ королевѣ.

Пизаніо. Все исполню, принцеса.

(Уходятъ)

СЦЕНА V.

Римъ. Комната въ донѣ Филаріо.

Входятъ Филаріо, Іахимо и Французъ.

Іахимо. Повѣрьте мнѣ, я зналъ его въ Британіи; и тогда уже слава его росла и нельзя было не замѣтить въ немъ тѣхъ достоинствъ, которыя признаются за нимъ теперь, но я смотрѣлъ-бы на него безъ удивленія даже и тогда, еслибъ къ нему былъ привѣшенъ каталогъ его совершенствъ, который я могъ-бы прочитать но параграфамъ.

Филаріо. Вы говорите о томъ времени, когда онъ еще не вполнѣ обладалъ тѣми совершенствами, и внутренними, и наружными, какими отличается онъ теперь.

Французъ. Я видѣлъ его во Франціи; у насъ много такихъ, которые, какъ и онъ, могутъ прямо смотрѣть на солнце.

Іахимо. Женитьба его на дочери короля, побуждающая оцѣнивать его скорѣе по ея, а не по его достоинствамъ, стала причиной преувеличенныхъ похвалъ ему.

Французъ. Затѣмъ его изгнанье.

Іахимо. Да; оплакивающіе, изъ сочувствія къ принцесѣ, эту печальную разлуку, безмѣрно его восхваляютъ, хотя-бы для того, чтобы укрѣпить ея выборъ, который не выдержалъ-бы и самаго легкаго обстрѣливанія, если бы предпочтенный ею нищій обладалъ меньшими достоинствами. Но почему онъ поселился у васъ? Гдѣ познакомились вы съ нимъ?

Филаріо. Его отецъ былъ моимъ товарищемъ по оружію и часто я былъ ему обязанъ не менѣе, чѣмъ жизнью.

Входитъ Постумусъ.

Филаріо. Вотъ нашъ британецъ. Примите его, какъ слѣдуетъ людямъ вашего образованія принимать иностранца съ его достоинствами. Прошу васъ познакомиться покороче съ этимъ господиномъ, котораго я представляю вамъ, какъ своего благороднаго друга. Лучше пусть время познакомитъ васъ съ его достоинствами, чѣмъ я стану исчислять ихъ вамъ при немъ.

Французъ. Мы были знакомы съ вами въ Орлеанѣ.

Постумусъ. И съ той поры я считаю себя вашимъ должникомъ за ваше одолженіе и сколько бы я ни старался расплатиться съ вами, я все таки останусь у васъ въ долгу.

Французъ. Вы слишкомъ преувеличиваете мою слабую услугу; я счелъ себя счастливымъ, когда успѣлъ примирить васъ съ моимъ соотечественникомъ. Было-бы грустно, еслибъ между вами произошла кровавая схватка, въ сущности, изъ-за ничтожной причины.

Постумусъ. Извините меня, я былъ тогда еще очень юный путешественникъ; я былъ болѣе склоненъ противорѣчить мнѣнію другихъ, чѣмъ въ своихъ дѣйствіяхъ руководиться ихъ опытностію. Но и теперь, когда я сталъ разсудительнѣе, — прошу не считать этого хвастовствомъ съ моей стороны, — я смѣю утверждать, что поводъ къ ссорѣ не былъ совсѣмъ ничтожнымъ.

Французъ. Все-таки не настолько важенъ, чтобы рѣшать его оружіемъ, особенно когда оба противника таковы, что каждый уложилъ бы одинъ другого, или свалились бы оба.

Іахимо. Не будетъ нескромностью, если я спрошу изъ за чего вышелъ споръ?

Французъ. Ссора была публичной и разсказъ о ней не можетъ считаться нескромностью. Она очень похожа на нашъ вчерашній споръ, когда каждый изъ насъ восхвалялъ красавицъ своей страны. Этотъ господинъ утверждалъ тогда, готовый дать кровавое доказательство вѣрности его утвержденія, что дама его сердца прекраснѣе, добродѣтельнѣе, умнѣе, цѣломудреннѣе, скромнѣе и постояннѣе самой лучшей по своимъ качествамъ изъ француженокъ.

Іахимо. Безъ сомнѣнія, эта дама умерла, или, можетъ быть, мнѣніе этого господина о ней теперь измѣнилось.

Постумусъ. Она и до сихъ поръ сохраняетъ свою добродѣтель, а я свое мнѣніе.

Іахимо. Надѣюсь, вы не ставите ее выше нашихъ итальянскихъ женщинъ.

Постумусъ. Если-бы я былъ вызванъ здѣсь, такъ-же, какъ тогда во Франціи, я-бы ни слова не измѣнилъ въ своемъ мнѣніи, при чемъ заявляю, что я не любовникъ ея, а только поклонникъ.

Іахимо. Столько-же прекрасна, сколько и добродѣтельна, — неизбѣжное сопоставленіе, — не слишкомъ-ли это прекрасно для каждой британской дамы. Если-бы она настолько превосходила другихъ женщинъ, которыхъ я зналъ, насколько вашъ бриліантъ превосходитъ видѣнные мною бриліанты, я сказалъ ему что она только превосходитъ многихъ женщинъ. Но я не видѣлъ болѣе драгоцѣннаго бриліанта, чѣмъ вашъ, такъ-же, какъ и вы не видѣли болѣе совершенной женщины, чѣмъ ваша дама.

Постумусъ. Я цѣню ее по своей оцѣнкѣ, такъ-же, какъ и этотъ бриліантъ.

Іахимо. А какъ высоко вы цѣните его?

Постумусъ. Выше всѣхъ сокровищъ міра.

Іахимо. Или ваша несравненная умерла или стала для васъ дешевле этой бездѣлушки.

Постумусъ. Ошибаетесь; одну можно продать тому кто имѣетъ достаточно богатствъ, чтобы купить ее или подарить достойному такого подарка; другая-же не можетъ быть предметомъ продажа, она только даръ боговъ.

Іахимо. Который и получили вы отъ боговъ.

Постумусъ. Который я сохраню при ихъ помощи.

Іахимо. Вы можете считать ее своею; но, знаете, чужія птицы садятся на прудъ сосѣда. Вашъ перстень можетъ быть украденъ; такимъ образомъ изъ двухъ вашихъ безцѣнныхъ сокровищъ одно слабо, а другое невѣрно: ловкій воръ или искусный волокита могутъ васъ лишить и того и другого.

Постумусъ. Въ вашей Италіи не найдется такого искуснаго волокиты, который могъ-бы восторжествовать надъ честью моей возлюбленной, если, какъ я полагаю, вы считаете ее слабой именно въ отношеніи сохраненія ея чести. Что-же касается воровъ, я не сомнѣваюсь, что у васъ ихъ довольно, и тѣмъ не менѣе, я не боюсь за свой перстень.

Филаріо. Оставьте этотъ споръ, господа.

Постумусъ. Охотно. Я очень благодаренъ этому синьору, что онъ не обходится со мною, какъ съ чужимъ; мы съ перваго слова сблизились.

Іахимо. Достаточно мнѣ разговора въ пять разъ длиннѣе этого съ вашей милой и я овладѣлъ-бы ея сердцемъ; я заставилъ-бы ее слаться, еслибъ имѣлъ случай ухаживать за нею.

Постумусъ. Нѣтъ, нѣтъ.

Іахимо. Я готовъ прозакладывать половину моего состоянія противъ вашего перстня, хотя она, я увѣренъ, стоитъ болѣе. Держу пари не столько противъ чести вашей дамы, сколько противъ вашего къ ней довѣрія, а чтобы вы не считали моего заклада личнымъ для себя оскорбленіемъ, заявляю, что готовъ на такую-же попытку съ любой женщиной въ мірѣ.

Постумусъ. Вы заблуждаетесь въ вашей чрезмѣрной самонадѣянности и не сомнѣваюсь, что вы получите то, чего заслуживаете.

Іахимо. Что именно?

Постумусъ. Пораженіе; хотя ваша попытка, какъ вы ее называете, заслуживаетъ большаго — наказанія.

Филаріо. Довольно, господа, будетъ вамъ спорить! Вашъ споръ возникъ внезапно; пусть и умретъ онъ, какъ родился; прошу васъ, познакомьтесь прежде покороче.

Іахимо. Я такъ увѣренъ, что исполню то, что говорю, что готовъ отвѣчать не только своимъ состояніемъ, но и имѣніемъ моего сосѣда.

Постумусъ. Какую-же даму избираете вы для своей попытки?

Іахимо. Вашу, если вы такъ твердо увѣрены въ ея вѣрности. Доставьте мнѣ доступъ ко двору, гдѣ находится ваша дама, и я держу десять тысячъ дукатовъ противъ вашего перстня, что послѣ второго свиданія моего съ нею, я привезу вамъ ея честь, которую вы считаете непоколебимой.

Постумусъ. Золотомъ-же я могу отвѣчать противъ вашего золота; но перстень такъ-же дорогъ мнѣ, какъ мой палецъ, онъ составляетъ часть его.

Іахимо. Вы любовникъ и это дѣлаетъ васъ осторожнымъ. Еслибъ вы могли заплатить миліонъ за каждую драхму женскаго тѣла, — и тогда вы не въ состояніи были-бы охранить его отъ порчи. Вижу, что религіозное чувство вызываетъ въ васъ боязнь.

Постумусъ. Вы болтаете по привычкѣ, но, надѣюсь, мы мыслите совсѣмъ иначе.

Іахимо. Я господинъ своего слова; клянусь, я готовъ исполнить то, что обѣщалъ.

Постумусъ. Вы готовы. Въ такомъ случаѣ довѣряю вамъ мой бриліантъ до вашего возвращенія, но мы должны заключить формальный договоръ. Моя возлюбленная въ своей добродѣтели стоитъ выше вашихъ чудовищно-грязныхъ мыслей. Я принимаю вашъ закладъ. Вотъ мой перстень.

Филаріо. Я не желаю, чтобы состоялось это пари.

Іахимо. Клянусь богами, оно состоялось. Не представлю я вамъ достаточнаго доказательства, что я овладѣлъ нѣжнѣйшей частью тѣла вашей возлюбленной, мои десять тысячъ дукатовъ принадлежатъ вамъ, какъ и вашъ бриліантъ. Если я возвращусь, оставивъ ея честь непоколебимой, въ чемъ вы такъ увѣрены, вашъ бриліантъ, она, тоже вашъ бриліантъ, и мое золото — ваши; но вы должны дать мнѣ рекомендацію, которая открыла-бы мнѣ свободный доступъ къ ней.

Постумусъ. Извольте; такъ вотъ въ чемъ наши условія: если вы оправдаете ваше хвастовство и доставите мнѣ ясное доказательство, что вы успѣли, — я не буду болѣе вашимъ врагомъ: тогда она не стоитъ, чтобы мы изъ-за нея ссорились. Но если она не поддастся соблазну и вы не докажете мнѣ противнаго, вы отвѣтите мнѣ съ мечемъ въ рукахъ за ваше оскорбительное мнѣніе о ней и за ваше покушеніе на ея цѣломудріе.

Іахимо. Вашу руку; условія утверждены. Скрѣпимъ нашъ договоръ законнымъ порядкомъ и я тотчасъ-же отправлюсь въ Британію, чтобы нашъ договоръ не простудился и не заглохъ. Пойду за моимъ золотомъ и поручу составить для насъ письменное условіе.

Постумусъ. Рѣшено.

(Постумусъ и Іахимо уходятъ.)

Французъ. Какъ вы думаете, состоится это пари?

Филаріо. Синьоръ Іахимо не отступится отъ него. Прошу васъ, послѣдуемъ за ними.

(Уходятъ.)

СЦЕНА VI.

Британія. Комната во дворцѣ Цимбелина.

Входитъ Королева, ея дамы и Корнеліусъ.

Королева. Нарвите мнѣ цвѣтовъ, пока не сошла ночная роса; поторопитесь. У кого списокъ?

Первая дама. У меня, государыня.

Королева. Не медлите. (Дамы уходятъ) Ну, докторъ, принесли вы тѣ зелья?

Корнеліусъ. Принесъ, чтобъ угодить вашему величеству; вотъ они; (подаетъ ей небольшой ящикъ) прошу вашу милость не оскорбляться, если я спрошу, — совѣсть заставляетъ меня это сдѣлать, — для какой цѣли потребовали вы у меня эти ядовитыя зелья, причиняющія томительную смерть; они убиваютъ медленно, но вѣрно.

Королева. Меня удивляетъ твой вопросъ, докторъ. Не твоя-ли я ученица? Развѣ не ты научилъ меня, какъ составлять духи, перегонять ихъ, сохранять? И я такъ успѣла, что даже самъ великій нашъ король похвалилъ мои составы. Но если я пріобрѣла эти знанія, такъ почему-же, — если только ты не предполагаешь во мнѣ какихъ-нибудь дьявольскихъ затѣй, — ты не хочешь допустить, что я желаю увеличить мои познанія новыми опытами. Я хочу испытать силу твоихъ составовъ на существахъ, которыхъ мы не считаемъ достойными даже веревки, но не на людяхъ. Узнавъ это, я постараюсь найдти противоядіе; такимъ образомъ я узнаю качества и дѣйствіе каждаго изъ нихъ.

Корнеліусъ. Но эти опыты могутъ ожесточить сердце вашего величества; къ тому-же смотрѣть на дѣйствіе ядовъ и вредно, и противно.

Королева. О, не безпокойтесь!

Входитъ Пизаніо.

Королева (про себя). Вотъ этотъ негодный льстецъ; съ него я и начну мой первый опытъ; онъ преданъ своему господину и ненавидитъ коего сына. (Громко) Ну, Пизаніо? Докторъ, вы мнѣ болѣе не нужны; можете идти.

Корнеліусъ (про себя). Я не довѣряю вамъ. сударыня, но никакого зла вы не причините.

Королева (Пизаніо). Сюда, на одно слово! (Говоритъ съ нимъ тихо.)

Корнеліусъ (въ сторону). Не люблю я ее. Она думаетъ, что получила отъ меня неизвѣстные никому медленно умерщвляющіе яды. Знаю я ея правъ и никогда подобнымъ ей людямъ не довѣрю я снадобьевъ такого проклятаго свойства. Я дать ей такіе составы, которые только на время притупляютъ и ослабляютъ чувства; конечно, она сперва попробуетъ ихъ надъ кошками и собаками, а затѣмъ примется и за людей. Они произведутъ омертвенье, но въ томъ большей бѣды не будетъ: окованныя на время чувства оживутъ и станутъ болѣе бодрыми. Она будетъ обманута ихъ ложнымъ дѣйствіемъ; но чѣмъ болѣе я буду обманывать ее такимъ образомъ, тѣмъ буду правѣе.

Королева. Можешь идти, докторъ; я позову, когда ты будешь мнѣ нуженъ.

Корнеліусъ. Мой нижайшій поклонъ. (Уходитъ.)

Королева. Ты говоришь, она постоянно плачетъ. Неужели ты думаешь, что время не утишитъ ея горя и благоразуміе не возьметъ въ ней верхъ надъ безуміемъ. Старайся; если ты доложишь мнѣ, что она полюбила моего сына, я скажу тебѣ тогда: «Пизаніо, я возвышаю тебя, какъ быть возвеличенъ твой господинъ!» Ты будешь даже выше его, потому что его счастіе лежитъ поверженное и безмолвно; его имя при послѣднемъ издыханіи; возвратиться ему нельзя; нельзя и оставаться тамъ, гдѣ онъ живетъ теперь; перемѣнить мѣсто для него значитъ смѣнить одно горе другимъ. Каждый новый день наступаетъ для него затѣмъ, чтобы уничтожить весь трудъ его въ день прошлый. Чего ты можешь ожидать, служа тому, что падаетъ и не можетъ подняться, что не имѣетъ даже друзей (роняетъ ящикъ; Пизаніо поднимаетъ его), которые могли-бы поддержать его. Ты не знаешь, что поднялъ; возьми себѣ за трудъ; здѣсь лекарство, которымъ я пять разъ спасла короля отъ смерти. Ничто такъ не укрѣпляетъ, какъ оно; прошу тебя, возьми его; пусть это будетъ задаткомъ награды, которую получишь отъ меня. Объясни твоей госпожѣ, какъ будто отъ себя, ея положеніе. Подумай, какое счастье можетъ выпасть на твою долю; ты, не утрачивая милостей своей госпожи, можешь пріобрѣсти также расположеніе моего сына. Но моей просьбѣ король согласится на всякое повышеніе, какое ты пожелаешь. Наконецъ, я сама, требующая отъ тебя услуги, сочту себя обязанной вознаградить тебя какъ можно лучше. Позови моихъ дамъ! Подумай о томъ, что я тебѣ сказала. (Пизаніо уходитъ) Упорный плугъ; онъ преданъ своему господину; его трудно совратить; онъ постоянно напоминаетъ ей о вѣрности ея избраннику. Но приметъ онъ то, что я ему дала, и она лишится вѣстовщика о своемъ возлюбленномъ; если же затѣмъ она будетъ упрямиться по прежнему, и сама попробуетъ того-же.

Входятъ Пизаніо и дамы.

Королева. Такъ, такъ, прекрасно! Фіалки, скороспѣлки и буквицы — отнесите ихъ въ мой кабинетъ. прощай, Пизаніо, подумай о томъ, что я тебѣ сказала. (Уходить съ дамами.)

Пизаніо. Да, я подумаю. Но если я когда-нибудь измѣню своему доброму господину, я задушу себя; вотъ все, что я могу сдѣлать для васъ. (Уходитъ.)

СЦЕНА VII.

Другая комната во дворцѣ.

Входитъ Иможена.

Иможена. Отецъ жестокъ, мачиха лукава, и еще глупый вздыхатель, добивающійся руки жены, мужъ которой находится въ изгнаньи. О, мой мужъ, вѣнецъ моего горя, сколько страданій я претерпѣваю за тебя! Зачѣмъ не похитили меня такъ же, какъ моихъ двухъ братьевъ, я была бы счастливѣе! Какъ жалки помышляющіе о величіи. И какъ счастливы тѣ, хотя-бы они были въ низкой долѣ, которые находятъ удовлетвореніе своимъ скромнымъ желаніямъ. Кто еще идетъ ко мнѣ? Досадно!

Входятъ Пизаніо и Іахимо.

Пизаніо. Благородный римлянинъ привезъ къ вамъ письмо отъ моего господина.

Іахимо. Вы поблѣднѣли, принцеса. Не пугайтесь. Достойный Леонатусь здоровъ и посылаетъ вамъ свой сердечный поклонъ. (Подаетъ ей письмо.)

Иможена. Благодарю и очень рада вамъ.

Іахимо (про себя). Все, что можно видѣть снаружи, въ ней восхитительно; если она одарена такой-же прекрасной душей, то она единственна, какъ аравійская птица Фениксь, и я проигралъ пари. Смѣлость, будь мнѣ другомъ; отвага, вооружи меня отъ головы до ногъ; иначе, подобно парфянамъ, я принужденъ буду сражаться, обратившись въ бѣгство, или, скорѣе, бѣжать, не испробовавъ битвы.

Иможена (читаетъ). «Онъ одинъ изъ благороднѣйшихъ людей, дружбѣ котораго я много обязанъ. Прими его хорошо, если дорожишь твоимъ вѣрнымъ Леонатусомъ». О! прочла вслухъ только эти строки; остальное согрѣваетъ мое сердце и наполняетъ его признательностію. Я рада вамъ, выражаю это словами и докажу вамъ на дѣлѣ, если въ состояніи буду что нибудь для васъ сдѣлать.

Іахимо. Благодарю, прелестная принцеса… Что это? Обезумѣли люди? Природа дала имъ глаза, чтобы видѣть небесный своди, и любоваться сокровищами земли и моря; чтобы различать звѣзды на небосклонѣ и камешки на морскомъ берегу; и мы, при помощи такихъ совершенныхъ органовъ, не умѣемъ отличить прекрасное отъ безобразнаго.

Иможена. Что привело васъ въ удивленье?

Іахимо. Тутъ вина не глазъ; и обезьяна, посаженная между двухъ самокъ, съ одной заигрываетъ, а другую отталкиваетъ; не виновато тутъ и сужденье, потому что даже идіотъ съумѣетъ выбрать красивѣйшую; нельзя винить и апетитъ, потому что противопоставленное такой чистой красотѣ грязное безобразіе возбудитъ тошноту, а нежеланіе.

Иможена. Что вы хотите этимъ сказать?

Іахимо. Только пресытившаяся воля — это насытившееся, но не сытое желаніе, этотъ сосудъ наполненный, но съ течью, — сожравъ ягненка, пожираетъ и его внутренности.

Иможена. Что раздражаетъ васъ? Здоровы ли вы?

Іахимо. Благодарю, принцеса, я здоровъ (Пизаніо). Прошу васъ, скажите моему слугѣ, чтобы онъ ожидалъ меня тамъ, гдѣ я его оставилъ; онъ никого здѣсь не знаетъ и застѣнчивъ.

Пизаніо. Я и самъ хотѣлъ пойдти поздороваться съ нимъ. (Уходить.)

Иможена. Хорошо-ли живется моему мужу? Здоровъ-ли онъ?

Іахимо. Онъ здоровъ.

Иможена. Веселъ онъ? Надѣюсь, что веселъ?

Іахимо. Удивительно веселъ; изъ иностранцевъ онъ у насъ самый веселый и большой проказникъ; его прозвали британскимъ кутилой.

Иможена. Здѣсь онъ чаще бывалъ грустенъ, хотя иногда онъ самъ не могъ понять причины своей грусти.

Іахимо. Я никогда не видѣлъ его печальнымъ. Есть у него пріятели французъ, знатнаго рода, какъ кажется, сильно влюбленный въ гальскую дѣвушку, оставшуюся на родинѣ; онъ вѣчно вздыхаетъ, точно кузнечный мѣхъ, а веселый британецъ — я говорю о вашемъ супругѣ — хохочетъ надъ его страстью. «Можно-ли, говоритъ онъ, — не лопнуть отъ смѣха, когда подумаешь, что мужчина, знающій по книгамъ, по слухами или по собственному опыту, что такое женщина и чѣмъ она не можетъ не быть, на свободѣ тоскуетъ по рабствѣ».

Иможена. И это сказалъ мой мужъ?

Іахимо. Да, на глазахъ его были слезы отъ смѣха. Забавно присутствовать въ то время, когда онъ насмѣхается надъ французомъ. Но, знаетъ небо, многіе люди заслуживаютъ сильнаго порицанія.

Иможена. Не онъ, надѣюсь.

Іахимо. Не онъ. Но ему слѣдовало бы быть болѣе признательнымъ за даръ, ниспосланный ему небомъ въ васъ, которую я считаю драгоцѣннѣйшимъ изъ всѣхъ даровъ. Принужденный удивляться, я принужденъ также и сожалѣть.

Иможена. Сожалѣть? Кого?

Іахимо. Я отъ души сожалѣю двухъ людей.

Иможена. Не я ли одна изъ нихъ? Вы смотрите на меня; что именно во мнѣ вызываетъ вашу жалость?

Іахимо. Постыдно! Убѣжать отъ лучезарнаго солнца и утѣшиться въ тюрьмѣ тусклымъ ночникомъ!

Иможена. Прошу васъ яснѣе отвѣчать на мои вопросы. Почему вы жалѣете меня?

Іахимо. Потому, что другія, хотѣлъ я сказать, пользуются вашимъ… Но карать за то обязанность боговъ; разсказывать о томъ — не моя.

Иможена. Вижу, вамъ извѣстно что нибудь, что касается меня. Говорите же все. Опасеніе зла бываетъ нерѣдко мучительнѣе увѣренности, что оно существуетъ. Знаніе его или убѣждаетъ въ томъ, что нѣтъ средствъ его поправить, или же, добытое во время, указываетъ на нихъ. Откройте мнѣ все: и тайну, которую хотѣли открыть, и что именно васъ отъ того удерживало.

Іахимо. Если-бы я имѣлъ право впиваться моими губами въ эту щеку; если-бъ я могъ пожимать эту руку, каждое прикосновеніе къ которой должно укрѣплять въ мужчинѣ данное обѣщаніе въ вѣрности; если-бы было моимъ это лицо, плѣнившее мои блуждающіе взоры и приковавшее мои чувства; и если-бы тогда — будь я проклятъ — я слюнявилъ бы себя прикосновеніемъ съ губами, доступными всѣмъ на столько же, на сколько доступны ступени Капитолія; если-бы я пожималъ руки, загрубѣвшія отъ ежечаснаго обмана, какъ отъ трудной работы; если-бы я впивался въ глаза, мутные и тусклые, какъ коптящій свѣтъ, питающійся вонючимъ саломъ, — такая гнусная измѣна заслуживала бы всѣхъ адскихъ мукъ разомъ.

Иможена. Я опасаюсь, что мужъ мой забылъ Британію.

Іахимо. И самого себя. Я не предполагалъ разсказывать вамъ объ его жалкой перемѣнѣ; но ваши прелести, очаровали меня, вызвали изъ глубины души моей вѣсть о томъ на мой языкъ.

Иможена. Ничего болѣе не разсказывайте мнѣ,

Іахимо. О, дивная душа! Ваше горе до боли наполняетъ мое сердце состраданіемъ. Женщину, такую прекрасную, что и на тронѣ она могла бы удвоить славу величайшаго изъ королей, приравнивать къ развратницамъ, покупаемымъ залогомъ изъ вашихъ же сундуковъ и платящимъ за это золото всѣми болѣзнями, которыми природа поражаетъ испорченныхъ созданій, — болѣзнями, способными отравить и самый ядъ! Отомстите, или мать ваша не была королевой, или вы сами выродились,