О статуе Гудсона (Карлейль; Белов) — ДО

ПАМФЛЕТЫ ПОСЛѢДНЯГО ДНЯ.

СЪ АНГЛІЙСКАГО ПЕРЕВОДЪ

А. М. Бѣлова.

Изданіе Ѳ. Булгакова.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія инженера Г. А. Бернштейна, 3-я Рождественская, 7-а.

1907.

О статуѣ Гудсона *).

) Гудсонъ былъ извѣстный финансистъ, котораго въ свое время называли въ Англіи «желѣзнодорожнымъ королемъ».

Обитатели С. Ивъ, въ Гентинъ-деншири, гдѣ Оливеръ Кромвеллъ обрабатывалъ свою ферму и жилъ нѣсколько лѣтъ, рѣшили воздвигнуть памятникъ этому замѣчательному человѣку.

Обитатели другихъ мѣстностей отнеслись къ этому болѣе или менѣе апатично. Я читалъ въ провинціальныхъ газетахъ цвѣтистыя передовыя статьи, которыя старались доказать необходимость поставить статую великому Оливеру, которая была бы всецѣло воздвигнута на собранныя по подпискѣ деньги и воздвигнута въ Лондонѣ, въ Гентингдонѣ или, если нельзя въ этихъ мѣстахъ, то въ С. Ивѣ. Въ общественномъ мнѣніи Англіи дѣйствительно какъ будто явилось сознаніе, что слѣдовало бы почтить намять Кромвелля какимъ-нибудь его изображеніемъ изъ металла или камня. Спорный вопросъ: Должно ли поставить Кромвеллю памятникъ? возникъ опять и утомленной публикѣ опять предстоитъ выслушивать споры по этому поводу.

Бѣдная англійская публика. Теперь ее слишкомъ тормошатъ съ этими памятниками. Она охотно стала бы воздавать почести, еслибы только она знала, кому и какимъ образомъ. Къ несчастію, она но знаетъ ни того, ни другого и въ этомъ случаѣ она отстала отъ всего міра! Она постановила отвратительную коллекцію памятниковъ самымъ необычнымъ людямъ, какихъ только приходилось видѣть подъ солнцемъ. Когда меня нѣсколько лѣтъ тому назадъ спрашивали: Должно ли ставить памятникъ Кромвеллю? мнѣ пришлось съ печальнымъ сомнѣніемъ отвѣчать. Кромвеллю? Конечно, рядомъ съ какимъ-нибудь Карломъ II помазанникомъ, или съ помазанникомъ Георгомъ IV и со всѣми другими Карлами, Георгами и священными защитниками вѣры — боюсь, что ему это, пожалуй, и не понравилось бы! Скажемъ на время: нѣтъ! Не слѣдуетъ ли по поводу статуи въ С. Ивѣ, воздвигаемой по всенародной подпискѣ, спросить себя, какой тутъ участвуетъ народъ. Народъ, который достоинъ воздвигнуть монументъ Кромвеллю или только памятникъ Гудсону? Вотъ эта то мысль и приведетъ насъ не къ критической оцѣнкѣ скульптуры, но къ гораздо болѣе важнымъ и глубокимъ изысканіямъ, и я прошу моего читателя слѣдовать за мною.

Ни въ чемъ съ такою силою не оказывается для безпристрастнаго наблюдателя унизительное паденія Англіи, какъ въ постановкѣ памятниковъ. Тутъ въ высшей степени обнаруживается, въ какой мѣрѣ во всѣхъ областяхъ духа она отошла отъ факта и утратила правдивость сердца и искренность мысли. Кого изъ королей захочетъ она почтить? Покажите мнѣ человѣка, котораго вы хотите почтить и по этому я лучше всего распознаю, что вы сами за человѣкъ. Ибо вы такимъ образомъ даете мнѣ понять, каковъ вашъ идеалъ, какимъ человѣкомъ вы хотѣли бы сами быть и за что вы благодарили бы боговъ отъ всей души.

Съ этой точки зрѣнія, я всегда сожалѣлъ, что памятникъ Гудсону не былъ приведенъ къ окончанію. 25 тысячъ фунтовъ стерлинговъ, собранныхъ по подпискѣ или принесенныхъ въ даръ поклонниками англійскихъ героевъ, возбуждаютъ множество вопросовъ относительно внѣшняго вида, въ которомъ выгоднѣе всего могъ бы предстать подъ вѣчнымъ сводомъ этотъ идеалъ, вопросовъ, которые никогда не рѣшаются окончательно и которые и не должны быть окончательно рѣшены теперь, когда наступили сумерки боговъ и стало ясно, что больше уже не будутъ отливать изъ бронзы фигуру англійскаго Вишну. Пусть не воздвигаютъ ее для того, чтобы весь міръ могъ со видѣть. Пусть паша «религія» предстанетъ передъ всѣми на паровозѣ, украшенномъ, какъ и подобаетъ, акціями и облигаціями, пусть она воздвигнется на какомъ-нибудь достопримѣчательномъ мѣстѣ, напримѣръ, рядомъ съ Веллингтономъ. Во всякомъ случаѣ всѣмъ подписавшимся и принесшимъ свои жертвы на памятникъ Гудсону я настоятельно совѣтовалъ бы довершить вашу искупительную жертву, покупайте на 25 тысячъ фунтовъ весь металлъ, который на эти деньги можно пріобрѣсти.

Изобразите со всего точностью, какое только допускаетъ искусство въ этой мѣдной картинѣ, какъ король Гудсонъ принимаетъ вельможъ этой страны при своемъ утреннемъ туалетѣ, вечеромъ и отходя ко сну. Водрузите его на самомъ людномъ мѣстѣ, какое только вы найдете на перекресткѣ, водружите его на самой вершинѣ англійскаго міра: увѣряю васъ, что результатъ этого будетъ самый полезный. Всѣхъ людей, которые больше изъ-за вашего обожанія и которые мучатся въ душѣ, потому что не получаютъ его отъ васъ достаточно явно, я подведу къ подножію Гудсопова памятника и скажу имъ: Смотрите, милѣйшій мистеръ Ригмароль. Созерцайте эту, удивительную мѣдную пирамиду, имѣющую нѣкоторое человѣческое подобіе. Вотъ новый Аполлонъ Бельведерскій нашего денежнаго Вѣка. Что вы думаете о немъ? Есть еще Богъ въ Англіи, какъ видите, и вотъ пророка" Его. Пусть онъ будетъ цѣлебнымъ источникомъ для васъ, несчастный мой Ригмароль. Черпайте отсюда страхъ Божій, какъ говаривали въ старину священники!

Въ самомъ дѣлѣ Гудсону молились гораздо больше, чемъ то бываетъ обыкновенно въ церквахъ. Практическій духъ англичанъ выработалъ свои собственныя идеи о высшемъ превосходствѣ, онъ отличаетъ ложное отъ настоящаго и поклоняется не безъ основанія. Практическій духъ англичанъ, созерцая своего Гудсона, говоритъ съ тѣмъ остаткомъ почтенія, который у него еще сохраняется: Да, да, вы, конечно, идеалъ людей, вы тотъ именно, на кого я хотѣлъ бы походить, хотя бы для этого пришлось поплатиться ногой или рукой, нажить водянку, стать алкоголикомъ.

Вы изъ ничего можете создать цѣлый міръ, огромную груду золота. Въ васъ заложенъ божественный разумъ, который только знаетъ небо и земля, и по слову котораго творятся чудеса. Вы находите желѣзную дорогу въ умирающемъ состояніи и говорите ей: живи, да будетъ новый урожай акцій и облигацій, и она живетъ, процвѣтаетъ въ акціяхъ и обогащаетъ жадныя людскія души золотыми яблоками, которыя будутъ получше гесперидскихъ. Какой Богъ могъ бы сдѣлать большее чудо? Мой бога" — Гудсонъ, несмотря на то, что я бормочу тридцать пять членовъ своего исповѣданія и служу молебны и другимъ богамъ. Ему я хочу принести въ жертву билетъ въ 20 фунтовъ. Можетъ быть, я этимъ пріобрѣту его покровительство.

Но приводите здѣсь то возраженіе, что этотъ культъ Гудсона представляетъ пеструю и непрочную смѣсь, что можетъ быть это вовсе и не культъ. Безъ сомнѣнія, въ этой смѣси, какъ часто бываетъ въ культѣ, два элемента, но элемента постоянныхъ. Основнымъ побужденіемъ къ жертвоприношенію считается «трансцедентальное благоговеніе». Но къ нему присоединяется еще и надежда получить пользу. Если принося въ жертву Юпитеру барашка или какой-нибудь другой пустякъ, вы вмѣстѣ съ тѣмъ пріобрѣтаете милость великаго Юпитера, то развѣ это будетъ плохая афера? Юпитеру поклонялись и приносили жертвы «съ транцедентальнымъ благоговеніемъ», по люди практическіе поклоняются ему точно такъ же, какъ заставляютъ дѣйствовать насосъ — въ него вливаютъ немного воды, чтобы потомъ выкачать цѣлую рѣку.

И вотъ приношеніе въ 25 милліоновъ фунтовъ положено на алтарь въ банкѣ. Можно было предъявить людямъ этого чудовищнаго металлическаго Вишну нашего серебрянаго вѣка, но тѣмъ не менѣе онъ пока въ отдаленіи: явились для него неожиданныя препятствія. Изъ глубины англійской души, которая повержена въ безмолвіе и недоумѣніе, но еще не умерла, поднялись такіе крики изумленія при видѣ апоѳоза Гудсона, что благочестивые поклонники его забили тревогу. И ихъ бронзовая пирамида осталась безъ исполненія. Ея судьба оставаться безъ исполненія, пока не вернется снова хаосъ и старинные болотные боги опять по получатъ своего господства. Казалось, что фабрикація памятниковъ достигла своего nec plus ultra, но это нее plus ultra не осуществилось и пусть навсегда останется неосуществимымъ.

Если бы весь міръ не былъ, собственно говоря, анархическимъ, то вопросъ «кому можно поставить монументъ», былъ бы изъ самыхъ великихъ и самыхъ торжественныхъ вопросовъ, какой только можно представить. «Кому поставить памятникъ». Это значитъ: кого мы сдѣлаемъ лицомъ священнымъ и кого мы отдѣлимъ отъ насъ, какъ лицо священное, чтобы всѣ могли его видѣть, помнить его и такимъ образомъ знать, въ чемъ заключается истинная цѣнность человѣка. На кого вы желаете походить, того вы и помѣщаете на высокой колоннѣ, чтобы всѣ люди, смотря на него, были всегда готовы исполнить свой долгъ, чего вы отъ нихъ не ожидаете. Если бы, повторяемъ, страны не были въ анархіи — безъ направленія, предоставленныя до послѣднихъ фибръ хаоса — то вопросъ о памятникѣ былъ бы во, просомъ величайшимъ.

Еще болѣе значителенъ этотъ вопросъ для каждаго отдѣльнаго человѣка, какъ бы легко онъ къ нему ни относился. Кого я долженъ почтить и кому я долженъ отказать въ почести? Если въ человѣкѣ есть хотя что-нибудь драгоцѣнное, то несомнѣнно, самое драгоцѣнное изъ всѣхъ даровъ, которые онъ можетъ мнѣ предложить, это его одобреніе, его уваженіе къ другому человѣку. Въ этомъ скажется его душа, его вѣра, которую онъ питаетъ къ другому. Въ этомъ уваженіи онъ преклоняетъ передъ другимъ даже свою личность со всѣмъ, что въ ней есть вѣчнаго и божественнаго. На это не легко пойти человѣку — если онъ еще остается человѣкомъ. А если онъ превратился уже въ слѣпое и прожорливое двуногое животное «безъ души, за исключеніемъ небольшой части, что у него сохраняется благодаря употребленію соли, не дающей его тѣлу сгнить со всѣми его аппетитами»; если онъ только денежный мѣшокъ и машина для ѣды — тогда это другое дѣло. Въ такомъ случаѣ его уваженіе стоитъ столько-то фунтовъ стерлинговъ и, какъ истый джентльменъ, онъ съ удовольствіемъ внесетъ эти деньги. Вотъ откуда у насъ памятники и монументы! Увы! Столько лжи, какое море неуваженія, гнусной низости и грѣховной смерти явились фатальнымъ результатомъ этого небрежнаго и несоотвѣтствующаго истинѣ дара! Фатальнаго въ самомъ своемъ происхожденіи, фатальнаго въ его развитіи и тысячекратныхъ послѣдствіяхъ! Это ядъ ядовитаго дерева, подъ которымъ, въ наше скверное время, лежатъ въ корчахъ, словно въ предсмертной борьбѣ, всѣ человѣческіе интересы. Воздвигаются уличныя баррикады, и поддѣльные короли принуждены сбривать себѣ усы и спасаться бѣгствомъ, какъ фальшивые монетчики, а нечестивый міръ сходитъ съ ума отъ того, что неудачно проявили" свое почтеніе.

Воздайте каждому то, чего онъ заслуживаетъ и у васъ будетъ идеальный миръ, созданный поэтами, получится цѣлая іерархія, причемъ на вершинѣ у васъ будетъ самый благородный человѣкъ и на каждой ступени будетъ своя градація, наиболѣе ей соотвѣтствующая: максимумъ дѣйствующаго и управляющаго разума, который будетъ сопровождаться и максимумомъ успѣха. Это будетъ міръ, о которомъ мечтаютъ праздные поэты и который тщетно пытаются создать поэты дѣйствія, наиболѣе героическіе и настоящіе среди людей. Его никогда нельзя окончательно устроить, окончательно осуществить. Цѣль всѣхъ усилій — онъ и долженъ всегда, оставаться такимъ. Горе намъ, если онъ не будетъ такимъ. Другой цѣли у насъ нѣтъ на землѣ. Если вы откажетесь отъ этой цѣли, если вы отбросите ее, то что же вамъ останется еще отбросить? Вы отреклись отъ вашей вѣры въ природу и Создавшаго ее; вы въ сущности сказали: мы можемъ отлично жить и не справляясь съ природой и ея приказаніями. Природа и Всемогущій ея Создатель — что это такое? Призракъ, созданный попами и нѣкоторыми сумасбродными людьми, которые и ищутъ книги? «Остановитесь!» свирѣпо кричатъ другіе, остановитесь невѣрующіе поджигатели. Успокойтесь и проникнетесь вѣрою. Развѣ у насъ нѣтъ церкви? Развѣ мы не составляемъ церкви давнымъ-давно? Развѣ она но занимаясь никѣмъ и продолжая читать свои проповѣди, пѣть молебны и проповѣдывать старомодную азбуку морали съ такимъ усердіемъ, съ какимъ только это дѣлала какая-нибудь церковь, не поступаетъ лучше всѣхъ другихъ церквей? Развѣ мы но должны снять передъ нею шляпу и проходя мимо въ воскресенье, зайти въ нее и такимъ образомъ при помощи бездѣлицы въ нѣсколько милліоновъ въ годъ служить одновременно и Богу и дьяволу?".

Оказывать наше уваженіе тому именно, кому слѣдуетъ, заставлять каждаго изъ насъ поступать такъ, чтобы почтенный человѣкъ — и только онъ одинъ — пользовался вездѣ почтеніемъ, а способный попадалъ на то мѣсто, на которое онъ какъ разъ годится, на что онъ имѣетъ вѣчное право — развѣ же въ этомъ заключается вся соціальная нравственность для каждаго гражданина во всемъ мірѣ? Если будетъ какъ слѣдуетъ исполнена одна эта обязанность, то что еще можетъ сдѣлать міръ? Тогда міръ былъ бы превосходенъ во всѣхъ отношеніяхъ и повсюду бы управлялся высшей мудростью, какую только можно найти и вездѣ пользовался бы максимумомъ успѣха и возможнаго для него счастья. Мы знаемъ, что плохо ли, хорошо ли, по эту задачу нужно рѣшить.

Если же ее не исполнить, не вспомнить о ней, какъ о вещи, исполненія которой требуютъ Богъ, природа и Вѣчные Голоса — то мы отлично видимъ и теперь, во что міръ обращается въ концѣ концовъ! Міръ, въ которомъ людямъ спокойнымъ нельзя ужо жить, міръ, который въ наши печальные дни, щетинится баррикадами и выгоняетъ вонъ «людей, облеченныхъ почетомъ», какъ выгоняютъ вонъ злыхъ собакъ, привязавъ имъ погремушку къ хвосту. Короли, императоры, духовные и святые отцы — все это «apage»! «Прочь отъ васъ» гремитъ мятежный крикъ, наиболѣе ужасный, какой только приходилось слышать здѣсь.

Кому слѣдуетъ ставить памятники? Для теперешнихъ англичанъ нѣтъ никакого затрудненія отвѣтить на этотъ вопросъ. Насколько я могу понимать, дѣло обстоитъ слѣдующимъ образомъ.

Праздные люди, которымъ несчастный міръ далъ только денегъ, но не далъ вовсе труда, конечно, должны искать себѣ, съ извѣстной мудростью, а большею частью и безъ нея, какихъ-нибудь занятій. Для тѣхъ, у кого есть деньги, но нѣтъ труда, какая-нибудь работа, конечно, весьма желательна. Трудъ вѣдь нельзя купить на рынкѣ. Одному изъ этихъ несчастныхъ праздныхъ богачей, бродящихъ по мастерскимъ артистовъ, по картиннымъ выставкамъ и другимъ учрежденіямъ въ томъ же родѣ — праздныя учрежденія, которыя усиленно посѣщаются теперь праздными людьми — вдругъ приходитъ въ одинъ прекрасный моментъ идея, что если бы объявить сборъ пожертвованій на сооруженіе кому-нибудь памятника, то, пожалуй, изъ этого и вышло бы кое-что хорошее. Можно было бы подыскать какого-нибудь художника, который сдѣлаетъ статую, во всякомъ случаѣ это было бы большое дѣло, съ которымъ пришлось бы не мало хлопотать. Благодаря ему вдохновенный диллетантъ могъ бы организовать комитетъ, видѣть свою фамилію въ газетахъ, присутствовать на многочисленныхъ митингахъ, погружаться въ словоизверженія и въ общемъ съ комфортомъ присутствовать нѣкоторое время при «красивомъ пожарѣ», пожарѣ невинномъ и даже благодѣтельномъ. Настоящая находка для тунеядца съ полными карманами.

Итакъ зародышъ идеи уже есть. Теперь пускайте ее въ ходъ. Найдите какого-нибудь подходящаго человѣка. Перваго попавшагося, окомъ много говорятъ въ газетахъ и кто еще не сидѣлъ на скамьѣ подсудимыхъ: какого-нибудь герцога, Веллингтона или Іоркскаго, безразлично, какого-нибудь виднаго военнаго начальника, уличнаго оратора, политическаго проходимца, адвоката, заработавшаго двѣсти тысячъ. Словомъ, первый попавшійся человѣкъ отлично подойдетъ для васъ въ этомъ случаѣ. Кромѣ того, вамъ слѣдуетъ отыскать одного или двухъ субъектовъ, еще болѣе праздныхъ, чѣмъ вы сами, которые могли бы сдѣлать добавленія къ вашему билету въ 20 фунтовъ. И вотъ огонь запылалъ, дымъ отъ него идетъ по всѣмъ газетамъ. Огонь, если поддувать его снизу, вспыхнетъ яркимъ пламенемъ и устроитъ для васъ недурной пожаръ, который на нѣкоторое время доставитъ облегченіе всѣмъ незанятымъ ничѣмъ душамъ.

Вотъ какъ я представляю себѣ возникновеніе этихъ бронзовыхъ изображеній, которыя заполонили теперь всѣ общественныя мѣста и свидѣтельствуютъ о культѣ англійскаго народа. Самыя безобразныя фигуры, посвященныя самой странной категоріи людей, какой только воздвигались когда-либо памятники!

Вы утверждаете, что это полубоги? Другъ мой, я не приму на себя ни малѣйшихъ издержекъ на поддержаніе ихъ культа. Изъ всей этой компаніи я, можетъ быть, оставилъ бы одного на тысячу, остальныхъ 999 съ великою радостью превратилъ бы обратно въ кусокъ металла и навсегда убралъ бы съ глазъ людей. Этотъ металлъ принесетъ больше пользы, если имъ воспользоваться для изготовленія тазовъ или дешевыхъ подсвѣчниковъ. Тутъ нѣтъ никакихъ изображеній полубоговъ и воздвигать памятники, какъ таковые, значитъ впадать въ ужасное идолопоклонство!

Такъ вотъ ваши образцовые люди, ваши великіе люди! Это тѣ изъ васъ, которые были удачливыми игроками и которые вслѣдствіе этого стали людьми крупными. Нечестные авантюристы по большей части, недостойные поклоненія и неспособные снискать ничего себѣ иного, кромѣ поклоненія со стороны лакеевъ. 11 вы полагаете, что человѣческая душа согласится обоготворять это? Никогда, если только оно не сдѣлано у васъ изъ куска золота. Любое человѣческое сердце будетъ смотрѣть на это зрѣлище съ тоскою и отчаяніемъ. Только для лакейскаго сердца это зрѣлище было, есть и можетъ быть чѣмъ-то такимъ, на что онъ будетъ глазами «трасцедентнаго удивленія». Но не только этотъ несчастный глупецъ, способенъ сдѣлаться достойнымъ предметомъ вашихъ мыслей. Для него и для его памяти, вы, если только не принадлежите къ числу глупцовъ, скорѣе выкопаете яму, чѣмъ воздвигнете памятникъ. Яму для того, чтобы похоронить его въ ней вмѣстѣ съ памятью о немъ, дабы люди не говорили сами и не слыхали о немъ разговоровъ. А вовсе невысокій пьедесталъ, чтобы поощрять другихъ людей подражать ему?

О талантѣ скульптора, сказавшемся въ этихъ бронзовыхъ изображеніяхъ, наговорю ничего, хотя сказать бы и стоило. Ибо если въ этихъ изображеніяхъ сказывается на зло талантъ, то не слѣдуетъ ли. въ этомъ странномъ случаѣ смотрѣть на это обстоятельство какъ на счастье? Этотъ толстый игрокъ, этотъ неумытый обжора заслуживалъ бы ямы подальше отъ своихъ братьевъ, другихъ смертныхъ. Такъ пусть его монументъ будетъ, покрайней мѣрѣ, ужаснымъ. Безобразныя статуи сами по себѣ составляютъ реальное зло. Онѣ по своему проповѣдуютъ безобразіе и производятъ нѣкоторое дѣйствіе. Онѣ санкціонируютъ артистическую бездарность, претенціозную глупость и ужасное ученіе, что весь этотъ міръ есть только кошмаръ ротозѣевъ, который ни на одну минуту не слѣдуетъ принимать въ серьезъ! Словомъ сказать, они поощряютъ народъ и безъ того безобразный, сдѣлаться еще безобразнѣе. За свое безобразіе онъ заслуживалъ бы быть навсегда убраннымъ съ глазъ людей.

Сколько добра съ точки зрѣнія эстетической, моральной, соціальной и вообще съ человѣческой, мы всегда можемъ извлекать изъ этихъ бронзовыхъ изображеній, которыя населяютъ теперь наши города! Невозможно даже перечислить! Зла сознательнаго или безсознательнаго мы уже получаемъ отъ нихъ не мало. Они развращаютъ простыя существа въ. самыхъ источникахъ ихъ духовнаго существованія, а на существа разумныя, которыя принуждены попадаться на глаза, смотрятъ съ чувствомъ нѣкотораго гнѣва и законнаго отвращенія — что для мирнаго человѣка опять таки приноситъ вредъ. При теперешнемъ видѣ этихъ памятниковъ отъ нихъ нѣтъ никакого толка. Какую пользу могутъ приносить они богамъ или людямъ пока ихъ не перельютъ въ тазы, я, по крайней мѣрѣ, не въ состояніи понять. Боги и люди требуютъ, чтобы имъ было дано и притомъ какъ можно скорѣе ихъ прямое назначеніе.

Для меня представляется трагическою неизбѣжностью, первою необходимостью, которая заключаетъ въ себѣ всѣ нужды — имѣть новую и реальную аристократію дѣла вмѣсто мнимой и угасающей аристократіи титула, противъ которой повсюду возсталъ анархическій міръ. По если этого благодѣтельнаго пріобрѣтенія мы должны ждать отъ всеобщаго голосованія, то по является ли это необыкновенное племя гербовниковъ, которое теперь господствуетъ надъ нами, однимъ изъ самыхъ печальныхъ предзнаменованій? Всеобщее голосованіе, которое по знаетъ никакихъ сомнѣній, говоритъ намъ: «Вотъ твои истинные полубоги и люди-герои, о славный народъ англійскій! Вотъ твои лики бронзы и другихъ Металловъ, достойные культа! Вотъ новая аристократія, которую я желаю отобрать для тебя»!

Для меня эти статуи поднимаются изъ хаоса нашихъ дѣлъ, какъ живой его символъ и цвѣтокъ. Онѣ несутъ въ себѣ печальное пророчество. Никогда, быть можетъ, въ нашемъ мірѣ не бывало столь страннаго Пантеона боговъ изъ бронзы. Вотъ они, эти бѣдняки корчащіеся подъ дождемъ. Черны и мрачны они, когда вспомнишь о нихъ въ порывѣ воображенія, словно страшная рать призраковъ, чтобы забить въ землю спиритуализмъ человѣческаго рода. Вотъ они, чтобы благовѣствовать англійскому народу о такомъ небѣ и такой землѣ, какихъ вѣроятно не было еще ни у одного народа. Во всѣхъ областяхъ нашей дѣятельности: соціальной, политической, религіозной, артистической они указываютъ на такую глубину паденія, какую не могла изслѣдовать еще ни одна мысль. Бросимъ и ады робкій взглядъ въ -эту сторону. Заглянемъ въ эту пропасть духовной смерти, которая, если мы хоть когда-нибудь не сумѣемъ оріентироваться, поглотить насъ всѣхъ.

Король желѣзныхъ дорогъ Гудсонъ, если считать мѣриломъ народное избраніе, представляется мнѣ самымъ подлиннымъ изъ королей. Гудсонъ былъ избранъ народомъ и поднятъ на такую высоту, куда никто другой еще не поднимался. Гудсонъ по хлопоталъ о голосахъ въ свою пользу. Голоса, поданные за лого, были голосами молчаливыми и добровольными: онъ сдѣлалъ дѣло, которое поди въ своемъ нечленораздѣльномъ сердцѣ нашли достойнымъ своихъ денегъ, и они эти деньги дали. Гудсонъ доставилъ имъ, по крайней мѣрѣ, казалось, что онъ доставилъ радость всѣмъ этимъ сердцамъ въ видѣ облигацій, приносящихъ извѣстный доходъ. Они отдали свои голоса за него, покупая его облигаціи съ барышомъ для него. Каждый голоса" являлся добровольны мъ выраженіемъ самаго интимнаго чувства и самого житейскаго опыта этихъ людей относительно Гудсона, ихъ самихъ и вселенной. Это по было подачей голосовъ въ формѣ слова; это было подачей голосовъ на дѣлѣ. Въ немъ они доподлинно выразили все, чему научилъ ихъ аппетитъ, сметка, глупость и страсть къ наживѣ. И я прошу васъ но забывать этого.

Пустивъ въ ходъ всѣ баллотировочные ящики, какіе только есть въ природѣ, вы и тогда не могли бы узнать съ такою точностью, какіе голоса боговъ г. демоновъ смутно звучатъ въ этихъ людяхъ, какъ именно въ томъ случаѣ, когда они покупаютъ акціи. Вотъ самая очищенная квинтъ-эссенція «голосовъ» этихъ людей, дистилляція ихъ души, самая искренняя ихъ искренность! Не питая особой благодарности къ Гудсону, даже и не думая о немъ, они подняли его на высоту не потому, что подъ вліяніемъ пива и галиматьи подали голосъ за него въ какомъ-нибудь избирательномъ собраніи, но потому, что они въ этомъ случаѣ слѣдовали влеченію своего сердца, нечленораздѣльному вдохновенію всего своего существа. Гудсонъ спросилъ Англію: Что я могу сдѣлать драгоцѣннаго для васъ, мои милѣйшіе сограждане. Какова будетъ цѣнность съ точки зрѣнія избранія народа того, что я способенъ совершить для васъ? И вотъ избраніе народное отвѣтило посредствомъ всеобщаго голосованія, свободнаго, какъ воздухъ, глубокаго, какъ сама смерть и жизнь, свободное и глубокое, какъ никогда: Столько-то и столько-то фунтовъ. «Такова видимая цѣнность главнаго твоего дѣянія».

Каково бы ни было значеніе Гудсона-полубога, по здѣсь мы не должны касаться его значенія какъ создателя желѣзныхъ дорогъ. Каково было дѣйствительное значеніе Гудсона въ дѣлѣ созданія желѣзныхъ дорогъ, этого я не могу сказать. Фактъ знаетъ это до малѣйшихъ подробностей, но люди имѣютъ весьма различныя мнѣнія и въ общемъ они вовсе этого не знаютъ. На основаніи моихъ наблюденій и догадокъ, я бы сказалъ: оно ничтожно, если даже допустить, что до извѣстной степени оной существуетъ.

Поскольку мы наблюдаемъ желѣзныя дороги нельзя отрицать одного: а именно, что при ихъ помощи всѣ города Англіи стремятся перемѣнить свое мѣсто. Ни одинъ изъ нихъ не останется на старомъ мѣстѣ и никто не можетъ сказать, какъ долго города будутъ пока сохранять свое старое мѣстоположеніе. Вотъ неожиданное и весьма гибельное ихъ слѣдствіе. Желѣзныя дороги привели въ движеніе всѣ города Англіи. Ридингъ передвигается на мѣсто Лондона, Бзсингстокъ спускается на мѣсто Госпорта, Саугамптонъ на мѣсто Ливерпуля и т. д. Въ то же время я вижу, какъ въ другихъ появляется новое ядро населенія и раздаются предсказанія о металлургической промышленности тамъ, гдѣ прежде объ этомъ и помину не было. Ридингъ, Бзсингстокъ и другіе несчастные города заплатили деньги, чтобы имѣть у себя желѣзную дорогу. По выходитъ, что они добивались этого на свою погибель, Ихъ дѣла перешли на другое мѣсто, а сами они по могутъ дождаться ихъ возвращенія. Они вовлечены теперь въ движеніе и мечатся на всѣ четыре стороны въ состояніи прогрессивнаго разложенія. Неизвѣстно, чѣмъ кончится для нихъ эта пляска смерти и когда для нихъ явится возможность перестроиться. Таково ихъ грустное положеніе въ наше время.

Каждая лавочка въ этихъ городахъ молча теряетъ свою кровь и разсѣивается по всей британской территоріи. Ридингъ, когда-то осѣвшій на этомъ чудномъ мѣстечкѣ, питая живую увѣренность въ томъ, что здѣсь онъ будетъ существовать выдѣлкою ковровъ и обоевъ, женился здѣсь и обзавелся друзьями. И вдругъ, проснувшись въ одинъ прекрасный день, замѣчаетъ, что его торговля перешла въ другое мѣсто! Здѣсь ея уже нѣтъ. Она пошла въ Лондонъ и Бристоль. Куда же она ушла? Ридингъ не знаетъ объ этомъ. Ему извѣстно только одно, что она ушла отъ него, и что ему нужно найти чутьемъ ея слѣдъ, догнать со или умереть. Печальная новость для Ридинга, и я боюсь, какъ бы онъ, если его чутье окажется недостаточнымъ, не запутался въ этихъ сложныхъ обстоятельствахъ и но запилъ! То же самое творится теперь въ каждомъ городѣ, въ каждомъ промышленномъ мѣстечкѣ Британской имперіи. Страшно подумать, сколько теперь обиженныхъ Ридинговъ, сколько теперь тоски, неувѣренности и неудобствъ и въ то же время сколько созданнаго всѣмъ этимъ революціоннаго движенія. Страшно это революціонное движеніе: революція пробралась теперь къ семейному очагу, къ денежному ящику, въ сердце и желудокъ. Какими средствами можно смягчить этотъ гибельный результатъ, проистекающій вмѣстѣ съ другими изъ того же источника? Конечно тѣми же, какія составляли и первое условіе при введеніи желѣзныхъ дорогъ. т. е. не создавать ихъ на спѣхъ, производить частями эту огромную операцію, которой суждено измѣнить всѣ людскія отношенія.

Заслуга Гудсона, по моему мнѣнію, въ томъ, что онъ строилъ желѣзныя дороги въ наикратчайшій срокъ, повергая въ отчаяніе множество пассивныхъ Ридинговъ и привлекая множество активныхъ акціонеровъ. Его заслуга передъ англичанами въ концѣ концовъ станетъ совершенно ничтожной и даже превратится въ неисчислимый вредъ. Общественная полезность желѣзныхъ дорогъ дала ему десять милліоновъ и подсказала, что и этого будетъ еще недостаточно, если не воздвигнутъ ему памятникъ. Но фактъ рѣшилъ дѣло совершенно иначе и теперь явно даетъ это почувствовать. Если бы вы могли посовѣтоваться съ Радамантомъ, то онъ никогда не поздравилъ бы этого человѣка съ памятникомъ въ 25 тысячъ ливровъ. Радамантъ скорѣе осудилъ бы его кататься безсмысленно въ экстренныхъ поѣздахъ въ теченіе двадцати пяти эоновъ или же привѣсилъ бы его къ небу въ видѣ новаго созвѣздія Паровоза, чтобы въ такой формѣ онъ навсегда оставилъ слѣдъ по себѣ.

Фактъ и голосованіе! Какая разница! Фактъ высказался за какой-нибудь ровъ, въ родѣ тѣхъ, о которыхъ мы говорили. Голосованіе за памятникъ. Голосованіе располагало деньгами.

И вотъ у насъ величество безъ сіянія, высоко поднимающееся надъ крышами съ своей бронзовой фигурой, вѣсящій на двадцать пять тысячъ фунтовъ, король, принадлежащій только этой эпохѣ. Что глупцы найдутся во всякой эпохѣ и притомъ въ огромномъ количествѣ, это не удивительно, но удивительно то, что какой-нибудь смертный, находящійся въ здравомъ умѣ, рѣшается считать головы, для рѣшенія вопроса о томъ, кто или что должно быть королемъ. Всѣ демократы, всѣ тѣ, которые стараются въ пользу всеобщаго голосованія приглашаются подумать надъ этимъ съ серьезностью, которая приближается къ отчаянію.

Американскій журналистъ Джефферсонъ Брикъ указалъ мнѣ на нѣкоторыя родственныя аномаліи въ родѣ этихъ герцоговъ, слишкомъ могущественныхъ и ни за что ненужныхъ, этихъ епископовъ Дургамскихъ, подъ властью которыхъ бьется теперь бѣдное англійское общество. Какой отвѣтъ могъ я дать ему на это, кромѣ того, что нѣкоторыя изъ нашихъ родственныхъ аномалій чрезвычайно безобразны, но что все-таки онѣ еще не самое безобразное.

Американскій журналистъ Джефферсонъ Брикъ колитъ мнѣ глаза многочисленными и такъ сказать патентованными аномаліями въ нашей жизни, въ родѣ слишкомъ могущественныхъ и ни на что но нужныхъ герцоговъ, разныхъ архіепископовъ, отъ которыхъ старается отбиваться теперь бѣдное англійское общество. Что я могу отвѣтить на это кромѣ того, что паши патентованныя аномаліи дѣйствительно довольно гнусны. И писала": развѣ у васъ нѣтъ герцоговъ, слишкомъ могущественныхъ въ своемъ родѣ, которые пріобрѣли такое положеніе не въ силу привилегій? Ихъ невѣроятныя, чудовищныя богатства создались отъ торговли хлопкомъ, саломъ, или путемъ денежныхъ аферъ, или вслѣдствіе эксплуатаціи Калифорнійскихъ пріисковъ. Ихъ владѣльцы сдѣлались огромными человѣкообразными тушами, наполненными золотомъ и драгоцѣнностями. Встрѣчая раболѣпное поклоненіе со стороны толпы лакеевъ, располагая настоящей властью сувереновъ и не встрѣчая протеста со стороны людей, какъ будто бы имъ такъ было предназначено самой природой и небомъ блистать наравнѣ съ королями на небосклонѣ, хотя ихъ дѣйствительное значеніе… Знаете ли вы, Брикъ, предѣлъ, гдѣ человѣческія существа достигаютъ высшаго возможнаго для идоловъ безобразія? Трудно отвѣтить на это! Мы можемъ только сказать: всѣ идолы должны пасть и чѣмъ кто изъ нихъ крупнѣе, тѣмъ сильнѣе будетъ его паденіе. Вотъ наше главное утѣшеніе, какъ въ Америкѣ, такъ и здѣсь.

Идолъ бога Шивы, простая фаянсовая масса, стоющая на деньги не болѣе пяти шиллинговъ сидитъ съ неподвижнымъ взглядомъ, имѣя вмѣсто глазъ два брилліанта. Обожаемый окрестнымъ цвѣтнымъ населеніемъ, онъ внушаетъ страхъ и божественную загадочность всѣмъ смертнымъ, пока не придетъ его день и побѣдившій во имя Аллаха Повелитель правовѣрныхъ не приблизится къ нему съ своимъ страшнымъ топоромъ въ рукахъ и мусульманской яростью въ сердцѣ возымѣетъ смѣлость свалить сразу эту безобразную массу фарфороваго идола, который съ шумомъ и мало мелодичнымъ трескомъ разсыпался въ некрасивую груду обломковъ, высыпавъ изъ своего пуза полтѣлеги золотыхъ монетъ. Вы можете прочесть объ этомъ у Гиббона. Золотыя монеты, брилліантовые глаза и другія драгоцѣнности были тщательно собраны правовѣрными. Звенящая груда черепковъ была оставлена на мѣстѣ и идолъ Шивы, показавъ, чѣмъ она" была" въ дѣйствительности, внезапно достигъ своего конца. Такъ кончаютъ всѣ Идолы и огромные человѣкообразныя туши, какъ бы онѣ ни блестѣли отъ брилліантовъ, какъ бы онѣ ни были начинены драгоцѣнными металлами, какимъ бы обожаніемъ со стороны окружающихъ ихъ лакеевъ они ни пользовались. Рано или поздно, по неизбѣжно бываетъ такъ. Ихъ поспѣшно выбрасываютъ, какъ груды обломковъ, на большую дорогу для того, чтобы колеса измельчили ихъ окончательно, и чтобы, исчезнувъ изъ людского оборота въ качествѣ боговъ, они служили людямъ службу въ этомъ видѣ!

Вы объ этомъ недостаточно думаете, мой республиканскій другъ. Наши самыя гнусныя аномаліи происходятъ отъ всеобщаго голосованія, а никакъ не отъ привилегій. Nonsens феодализма, даже теперь, по своей нелѣпости ничто въ сравненіи съ невольнымъ nonsens’омъ новѣйшей анархіи, именуемой «свободой республиканизма» и другими красивыми названіями, и выражающійся въ законѣ спроса и предложенія. Подумайте немного объ этомъ.

Епископъ нашей анархіи человѣкъ, которому нельзя не вѣрить. И, увѣряю васъ, онъ получаетъ гораздо больше денегъ, чѣмъ вы дали бы ему зато, что онъ дѣлаетъ. Его поученія никто не читаетъ, предпочитая членораздѣльное живое слово. Желая жить спокойно, вы вообще держитесь подальше отъ этой личности и оставляете его на волю его судьбы.

Какого вы мнѣнія насчетъ Бобуса изъ Хаундсдичей нашей страны? Фабрикуя въ огромномъ количествѣ колбасы, онъ умѣетъ разрѣзать жиръ и выставлять его на показъ, на окно, посыпавъ его для вкуса сѣрымъ перцемъ. Лучше всякаго знаетъ онъ это искусство, но я все-таки позволяю себѣ сказать, что это жалкое искусство. Епископъ получаетъ опредѣленный доходъ въ 5 тысячъ фунтовъ, а Бобу съ при помощи своей колбасной торговли извлекаетъ изъ всеобщаго голосованія душъ и желудковъ ежегодно десять тысячъ фунтовъ.

Жалкое это искусство Бобуса, не заслуживающее подобнаго вознагражденія. Ибо въ концѣ концовъ этотъ хищный малый фабрикуетъ не хорошія колбасы, а только тѣ, которыя идутъ въ продажу. Судья признаютъ его колбасы плохими и цѣну ихъ даже при нѣкоторой скидкѣ — дорогою. Говорятъ потихоньку, что въ его колбасахъ подъ знаменитой приправой изъ перца, открыли подозрительные слѣды конины или чего-то еще похуже, такъ что я ни за что на свѣтѣ не буду ѣсть ихъ. Вы видите, что это но постный и порядочный колбасникъ, а плутъ, надувало, который заслуживалъ бы, если бы воздавалось по заслугамъ, кто знаетъ, чего? Вѣроятно, нѣсколькихъ шиллинговъ въ недѣлю, положимъ шиллинговъ 40, а можетъ быть вмѣсто шиллинговъ, смирительнаго дома и хорошаго кнута. И однако — повторяю то, что онъ извлекаетъ изъ республиканской свободы доходъ, который равняется двойному доходу того анормальнаго архіепископа, о которомъ вы говорите. Что касается меня, то я предпочитаю этого архіепископа Бобусу. У архіепископа есть человѣческій смыслъ и разнообразная культура, значительныя познанія въ грсскомъ языкѣ, если вамъ потребуется что-либо подобное; кромѣ того онъ грамотно говоритъ по-англійски. Онъ обладаетъ хорошими манерами, которые стали его второю природою. Это джентельменъ до мозга костей. Архіепископъ несетъ съ собою вліяніе декорума, учтивой терпѣливости, твердой преданности тому, что установлено. Онъ на практикѣ даетъ понять необходимость «истреблять свой собственный дымъ», и дѣйствительно истребляетъ его, умѣя при разныхъ обстоятельствахъ превратить его въ легкое пламя на благо людей.

Между тѣмъ Бобусъ, наживая ежегодно вдвое больше, только дешевле продаетъ свои колбасы, быть можетъ изъ лошадинаго мяса. Если, мистеръ Брикъ, вы захотите поразмыслить объ этомъ, то поглупѣла не аристократическая Англія, а вообще потомство Адамово и стало глупѣе даже тѣхъ, кто носитъ парики. Эти парики, по крайней мѣрѣ, не подняли бы несчастнаго Бобуса на такую злокозненную высоту!

Увы! Если не только на словахъ, но въ самой глубинѣ сердца люди судятъ такимъ образомъ о соціальныхъ вопросахъ, то какую «новую аристократію» можетъ дать намъ непостижимое усовершенствованіе — всеобщее голосованіе? Всеобщее голосованіе — я вижу это ясно, держитъ въ запасѣ для насъ нѣчто совсѣмъ другое. Не будемъ же его тревожить съ этимъ!

Намъ перемѣнный другъ говоритъ:

«Люди, повидимому, недогадываются, что повсемѣстное изгнаніе несправедливаго, неспособнаго, словомъ, мнимаго правительства должно вести къ открытію такого правительства, которое имѣетъ и право, и способность управлять, отъ своихъ теперешнихъ революціонныхъ дѣйствій люди видятъ совершенно иные результаты. Теперь повсемѣстно распространяется убѣжденіе, что мы отнынѣ должны обходиться безъ правительства, что мы достигли новаго періода человѣческаго прогресса, гдѣ управленіе становится излишнимъ, а попытка поддержать его считается оскорбленіемъ. Благодаря изобрѣтенію Парламента, впервые выдуманнаго въ Англіи, которымъ въ концѣ концовъ пожелали во чтобы то ни стало обзавестись всѣ страны Европы, задача правительства, если только у него есть еще какая-нибудь задача, за насъ уже сдѣлана. Усовершенствуйте Парламентъ, кричатъ со всѣхъ сторонъ. Примѣняйте всеобщее голосованіе и избирательныя урны — наиболѣе изумительный способъ, который когда-либо существовалъ для подсчета и собиранія голосовъ. Такимъ образомъ вы собираете голоса всѣхъ двуногихъ животныхъ безъ перьевъ. То, что они думаютъ, думаютъ и боги — не правда ли? И вамъ нужно сообразовать съ этимъ ваше поведеніе.