Эмин-паша и Стэнли (Полонский) — ДО

Эминъ-паша и Стэнли *)

) Emin-Pascha. Eine Sammlung von Reisebriefen und Berichten D-r Emin-Pascha’s ans den ehemals ägyptischen Aequatorialprovinzen, herausgegeben von D-r Georg Schweinfurth und d-r Friedrich Ratzel. Leipzig. F. А. Brockhaus. 1888. — Der schwarze Erdtheil und seine Erforscher. Reisen und Entdeckungen, Jagden und Abentheuer, Land und Volk in Afrika. Von Reinhard Zöllner. Vierte Ausgabe, bearbeitet von Fr. Seiler. Stielefeld und Leipzig. 1887. — Stanley au secours d'Émin-pacha par А. J. Wauters. Paris. 1890. — Abyssinien und die übrigen Gebiete der Ostküste Afrika’s von Prof. D-r R. Hartmann. Leipzig und Prag. 1883. — Hie Nilländer von Prof. D-r R. Hartmann. Leipzig und Prag. 1884, — Afrika’s Westküste von D-r J. Falkenstein. Leipzig und Prag. 1885. — General-Karte von Afrika von Handke. Glogau 1889. — Politische Ueher sichtskarte von Ostafrika nach den neusten Verträgen und Besitzergreifungen. Aus Kieper’s Politischen Wandkarte von Afrika in 6 Bl. Berlin. 1887.

I.

Англичане называютъ Африку «темнымъ материкомъ» (dark Continent), не только потому, что среди ея населенія преобладаетъ темный цвѣтъ кожи, но еще и по той причинѣ, что внутренность этого континента весьма долго оставалась для европейцевъ покрытою мракомъ. Считая отъ египетскаго царя Нехао, когда въ древнемъ культурномъ свѣтѣ состоялась первая великая африканская экспедиція, и до новѣйшихъ временъ протекло около 272 тысячи лѣтъ. А, между тѣмъ, нынѣ живущее и еще не совсѣмъ состарѣвшееся поколѣніе могло вынести изъ школъ лишь самыя недостаточныя понятія объ Африкѣ. Поколѣніе это училось по картамъ, на которыхъ съ нѣкоторою точностью изображены были лишь берега «темнаго континента»; почти вся внутренность его оставалась пустою.

Хотя наша культура и зародилась на прибрежьи Средиземнаго моря, которое омываетъ сѣверный берегъ Африки, однако, для европейцевъ оказалось легче переплыть Атлантическій океанъ, изслѣдовать и даже заселить оба континета Америки, чѣмъ проникнуть въ глубь той части свѣта, гдѣ лежитъ Египетъ — колыбель самой европейской цивилизаціи, страна, игравшая роль еще въ Ветхомъ и въ Новомъ Завѣтахъ. Такой странный, повидимому, фактъ долженъ имѣть, и дѣйствительно имѣетъ, свои причины.

Онъ зависѣлъ не отъ случайнаго равнодушія прежнихъ вѣковъ къ изслѣдованію южнаго полушарія. До насъ дошли извѣстія объ экспедиціяхъ вокругъ Африки, предпринимавшихся величайшими мореходцами древняго міра — финикіянами, а начиная съ XV столѣтія идетъ цѣлый рядъ экспедицій, совершавшихся европейцами. Финикійскіе моряки, служившіе упомянутому выше царю Египта, преемнику Псамметиха, отправясь изъ Чермнаго моря, около 600 лѣтъ до Р. Х., прослѣдовали вдоль восточнаго берега, обогнули мысъ Доброй Надежды, примѣрно на 2,100 лѣтъ ранѣе Васко-да Гама, и, окруживъ весь материкъ съ западной стороны, черезъ Гибралтарскій проливъ возвратились въ Египетъ. Черезъ полстолѣтія послѣ того, карѳагенскій флотъ изъ 60 судовъ, подъ предводительствомъ Ганно, слѣдуя по западному берегу, достигъ острова Фернандо-По, противъ береговъ Гвинеи. Но отъ этихъ великихъ путешествій не осталось видимыхъ для насъ слѣдовъ. На африканскихъ берегахъ находятся, правда, и нынѣ развалины зданій, непохожихъ, по своему складу, на позднѣйшія постройки, но нѣтъ никакого положительнаго основанія видѣть въ тѣхъ зданіяхъ остатки финикійскаго зодчества.

Открытія европейцевъ въ Африкѣ начинаются съ XV вѣка и въ теченіе трехъ слѣдующихъ столѣтій дѣятелями здѣсь являются португальцы, которымъ и принадлежатъ старѣйшія европейскія колоніи на западномъ и восточномъ побережьяхъ Африки. Въ XV вѣкѣ Діэго Самъ открылъ устья великой рѣки Конго и изслѣдовалъ западный берегъ еще на 200 миль южнѣе. Бартоломео Діазъ проникъ еще далѣе, доплылъ до южной оконечности материка, но не могъ обогнуть мыса, которому и далъ названіе «мыса бурь» (cabo Tormentoso). Португальскіе мореплаватели повсюду, гдѣ они приставали, воздвигали каменные памятные столпы, а въ царствѣ Конго распространяли христіанство и строили церкви. Отправясь изъ Лиссабона въ іюлѣ 1497 года, съ четырьмя кораблями, Васко да Гама достигъ черезъ три мѣсяца мыса Доброй Надежды и, преодолѣвъ бури, миновалъ его 20 ноября, направляясь къ восточному берегу. Два раза совершилъ Гама великое путешествіе въ Остъ-Индію вокругъ Африки. За нимъ изслѣдовали восточный берегъ ближе Альваресъ Кабраль и Альфонсо д’Альбукерке; въ началѣ XVI вѣка Альбукерке занялъ именемъ португальскаго короля мѣстности, о которыхъ упоминается безпрестанно и"въ разсказахъ о современныхъ намъ экспедиціяхъ внутрь Африки, — Занзибаръ, Мозамбикъ, гавани Момбасса, Софала и др. Со второй половины XVIII стол. явились у береговъ Африки уже мореходы другихъ націй.

И такъ, не считая уже попытокъ древнихъ, мы видимъ, что въ теченіе около 3½ вѣковъ изслѣдованія ограничивались берегами Африки, а внутренность стемнаго континента" продолжала оставаться неизвѣстною, за исключеніемъ Егинта, Нубіи и Абиссиніи, прибрежныхъ Аравійскому заливу, и тѣхъ областей, которыя были заняты европейцами въ Гвинеѣ, къ сѣверу отъ мыса Доброй Надежды, и, наконецъ, въ Мозамбикѣ, т.-е. заходившихъ нѣсколько въ глубь отъ побережья. Замѣчательно еще, что древнѣйшія поселенія европейцевъ, именно владѣнія Португаліи, какъ на западѣ, при устьѣ Конго, такъ и востокѣ, на Мозамбикскомъ прибрежьи, представляютъ собою длинныя узкія полосы. Всѣ эти факты свидѣтельствуютъ объ одномъ и томъ же: о сравнительной недоступности африканскаго материка.

Такая недоступность объясняется естественными условіями и, прежде всего, самою конфигураціей материка. Этотъ материкъ представляетъ сплошной, цѣльный кусокъ съ ровно-обрѣзанными краями, въ которые океанъ не вдается многочисленными внутренними морями и заливами, какъ въ Европѣ и Азіи. Поверхность Африки состоитъ изъ нѣсколькихъ пространныхъ возвышенностей, какъ бы прислоненныхъ одна къ другой, отлого склоняющихся къ океанамъ и законченныхъ, уже вблизи побережья, горными хребтами, за которыми почва круто опускается къ морю. Отсюда происходитъ узкость прибрежной полосы и естественная огражденность внутреннихъ пространствъ. По пространнымъ отлогимъ скатамъ протекаютъ нѣсколько большихъ рѣкъ, каковы: Нилъ, Нигеръ, Конго и Замбези, съ ихъ притоками. Но рѣки эти, встрѣчая вдоль береговъ горные хребты, должны были прорѣзать послѣдніе, чтобы образовать себѣ устья, а вслѣдствіе этого онѣ преграждены многочисленными порогами, именно въ конечныхъ частяхъ своихъ теченій. Вотъ почему и большія рѣки не представляли удобствъ для изслѣдователей, которые пытались проникнуть по нимъ внутрь материка. Сверхъ того, сосредоточеніе дождей въ одной порѣ года и почти полное ихъ отсутствіе въ остальное время ограничиваютъ и самый періодъ судоходства по рѣкамъ, которыя то широко разливаются и производятъ мѣстами быстрины, то мельчаютъ и едва не изсыхаютъ. Оба эти обстоятельства обусловливаютъ нездоровость климата въ ближайшемъ сосѣдствѣ рѣкъ, такъ какъ изъ ила, нанесеннаго на обширныя пространства въ половодье, и изъ самыхъ руслъ, сохнущихъ затѣмъ, поднимаются міазмы, порождающія лихорадки, отъ которыхъ и туземцы бѣгутъ въ степь, европейцы же зачастую погибаютъ. Много изслѣдователей сдѣлались жертвами этихъ лихорадокъ.

Такимъ образомъ, самая природа какъ бы хотѣла изолировать этотъ континентъ, по возможности сдѣлать внутренность его недоступною для пришельцевъ изъ-за моря, и вотъ чѣмъ объясняется недавность произведенныхъ тамъ открытій. За то въ теченіе послѣднихъ лѣтъ 40 открытія эти шли быстрою чередой и привели къ тому результату, что за нѣсколько десятилѣтій карта Африки совершенно измѣнилась. Оказалось, что за исключеніемъ нѣсколькихъ песчаныхъ пустынь, хотя и обширныхъ, но составляющихъ всего не болѣе четверти ея пространства, Африка вмѣщаетъ въ себѣ громадныя рѣки и озера, плодороднѣйшую почву, которая покрыта гигантскою по силѣ и размѣрамъ растительностью, и вся заселена, мѣстами имѣетъ даже густое населеніе.

Не одна, впрочемъ, природная, такъ сказать, неприступность замыкала передъ европейцами внутренность Африки. Сѣверъ этого материка такъ (близокъ къ Европѣ, что черезъ него европейцы несомнѣнно проникли бы въ центральныя области гораздо ранѣе, и, по всей вѣроятности, не позже ΧΥΊΙ вѣка, когда они уже основали свои колоніи на западномъ и восточномъ берегахъ. Но именно съ сѣвера въ Африку замкнули доступъ передъ индо-европейскимъ племенемъ на многіе вѣка болѣе раннее вторженіе и колонизація племени семитическаго. Не говоря уже о владычествѣ финикійскаго Карѳагена, достаточно вспомнить колоссальное движеніе исламизма, результатомъ котораго было установленіе на африканскомъ сѣверѣ господства аравитянъ. Паденіе халифата не измѣнило этого факта — въ томъ смыслѣ, что всѣ сѣверныя области, начиная отъ Абиссиніи и кончая Марокко, приняли мусульманскій строй, съ рѣшительнымъ преобладаніемъ аравійской культуры и сильною примѣсью семитической, арабской крови среди всѣхъ туземныхъ племенъ.

Если бы сѣверное побережье Африки заселяли негры, какъ побережья западное и южное, то внутренность Африки, несомнѣнно, открылась бы передъ европейцами давно. Негритянскія племена, стоящія на низкой степени умственнаго развитія, не могли бы воспротивиться вторженію расы высшей, культурной. Племена эти раздроблены на мельчайшія владѣнія, и хотя среди нихъ образуются иногда цѣлыя царства, но эти царства имѣютъ характеръ слишкомъ непрочный и, по большей части, разсыпаются вскорѣ послѣ смерти своихъ основателей. Между тѣмъ, вторженіе ислама и аравійская племенная закваска сообщили народамъ сѣвера Африки гораздо высшую степень культуры, иной духъ, способность къ дѣйствію массами, подъ взрывами религіознаго фанатизма, наконецъ, создали тамъ болѣе прочную организацію и знакомство съ оружіемъ, если не равнымъ тѣмъ, какія поочередно смѣнялись въ Европѣ, то, все-таки, близкимъ съ ними.

Что касается племенныхъ смѣшеній, то можно сказать въ общемъ, что первобытные народы, населявшіе сѣверъ Африки, каковы бы они ни были, съ одной стороны, подверглись нѣкоторой примѣси крови негритянской, а съ другой — пріобрѣли какъ физическую, такъ и, въ особенности, нравственную закваску арабскую. Это общее опредѣленіе относится ко всему населенію сѣвера: нубійцамъ, ретамъ, кабиламъ и берберамъ. Названія ихъ въ европейскомъ просторѣчіи смѣшиваются и часто употребляются одно вмѣсто другаго, причемъ частное названіе ошибочно противуполагается общему. Въ древности негры, дѣйствительно, заселяли даже подножія горъ Атласа; но въ Африкѣ, также какъ и въ Европѣ, произошло переселеніе народовъ. Вторженіе аравитянъ оттѣснило часть первобытнаго берберійскаго племени въ южномъ направленіи, а берберы оттѣснили негровъ къ оазисамъ великихъ внутреннихъ пустынь сѣвера.

Такъ происходило смѣшеніе берберовъ съ неграми и появленіе такой разновидности, какъ населеніе Феррана, которое, несмотря на почти черный цвѣтъ кожи, признается, однако, берберійскимъ. Другую смѣсь представляютъ мавры, также темнокожіе, вышедшіе изъ смѣси берберовъ, негровъ и аравитянъ. Сама берберійская раса, представляющая собой непосредственное потомство кореннаго населенія сѣвера, подверглась смѣшенію съ пришлымъ и получившимъ господство арабскимъ элементомъ. Извѣстные римлянамъ нумидійцы были берберы;, къ берберамъ же принедлежали и пираты Средиземнаго моря — жители прибрежья Алжира, Туниса, и кабилы… оказывавшіе столь упорное сопротивленіе французамъ, и туареги. Къ берберійской расѣ вообще принадлежитъ населеніе сѣвера, исключая Абиссиніи, гдѣ первобытное нубійское или эѳіопское племя, также какъ и берберы, приняло въ себя кровную примѣсь изъ-за Чермнаго моря, изъ близкой Аравіи, а, главное, усвоило себѣ отчасти исламъ, отчасти христіанство — отъ коптовъ.

Это многовидное скрещеніе берберовъ, негровъ и арабовъ, съ преобладаніемъ духа и строя именно азіатскаго, арабскаго, продолжается и вдоль восточнаго побережья Африки, до Занзибара включительно. Независимо отъ. того, что на сѣверѣ встрѣчается въ разныхъ мѣстностяхъ и смѣшеніе какъ бы механическое, такъ какъ рядомъ живутъ мѣстами арабы, мавры, евреи, негры, въ болѣе или менѣе чистомъ видѣ, — самыя разновидности коренныхъ жителей отражаютъ въ себѣ смѣшеніе, если можно такъ выразиться, химическое, съ разными показателями вошедшихъ въ каждую національную смѣсь элементовъ.

Именно въ Нижнемъ Егииптѣ, въ Дельтѣ, можно наблюдать два племенные типа съ наиболѣе выраженнымъ или наиболѣе (хотя и то невполнѣ) цѣльнымъ характеромъ. Съ одной стороны, здѣсь встрѣчаются такіе берберы-арабы, которыхъ нельзя не признать прямо аравитянами, такъ какъ семитическія черты у нихъ положительно преобладаютъ. Съ. другой — здѣсь же, особенно въ сельскомъ населеніи, среди такъ называемыхъ феллаховъ, встрѣчается типъ наиболѣе близкій къ тому, который находятъ на изображеніяхъ древне-египетскихъ. Эти исконные египтяне, надъ которыми царствовали еще фараоны, называются ретами («рету»), Этотъ типъ не имѣетъ ничего общаго съ семитическимъ: широкое лицо, черты вообще грубоватыя, носъ тупой и широкій въ ноздряхъ, лицо съуженное въ вискахъ, лобъ, уходящій назадъ, ростъ высокій, сложеніе крѣпкое. Существующіе памятники доказываютъ глубокую древность этого типа въ Египтѣ. Ни и въ немъ мясистыя губы указываютъ на нѣкоторую исконную примѣсь крови негритянской. Цвѣтъ кожи у ретовъ довольно темный, съ преобладаніемъ то красноватаго, то свѣтложелтаго оттѣнковъ. Въ наиболѣе чистомъ видѣ типъ этотъ сохранился у коптовъ-христіанъ.

Реты — едва ли не древнѣйшій изъ культурныхъ народовъ. Они-то создали тѣ колоссальныя постройки, которыхъ развалины поражаютъ путешественника доселѣ. Этотъ народъ, несомнѣнно, принадлежитъ къ древнѣйшему населенію сѣвера Африки, вмѣстѣ съ берберами (имошарами), нубійцами (барабрами) и первобытными абиссинцами (агавами или агуа). Послѣдній типъ сильно отличается отъ типа ретовъ: черты лица тоньше, изъ нихъ — овалъ лица, форма носа правильнѣе; цвѣтъ кожи темнѣе, чѣмъ, у ретовъ. Артистки, исполняющія роль Аиды на европейскихъ сценахъ, передаютъ вѣрно красноватый оттѣнокъ кожи этихъ древнихъ эфіоповъ, только дѣлаютъ его гораздо свѣтлѣе, чѣмъ онъ есть; въ дѣйствительности, онъ ближе къ черному, чѣмъ къ бѣлому. Несмотря на полное несходство ретовъ и агавовъ (т.-е. первобытныхъ египтянъ и эѳіоповъ), оба эти типа имѣютъ то общее, что если бы не темноватый или даже совсѣмъ темный цвѣтъ кожи, то многія лица, принадлежащія къ тому или другому изъ нихъ, можно было бы признать прямо европейскими.

Берберы, которые также признаются въ качествѣ давнихъ туземцевъ сѣвера Африки, наиболѣе подверглись вліянію типа пришлаго, арабскаго. Впрочемъ, самая эта примѣсь симитическаго элемента къ туземному населенію сѣвернаго, а отчасти и восточнаго побережій началась съ древнихъ временъ, такъ какъ «гиксы», основавшіе цѣлую династію фараоновъ, признаются нынѣ народомъ сирійско-арабскаго происхожденія. Ученые признаютъ теперь, что, независимо отъ массовыхъ, завоевательныхъ вторженій въ Африку, семитическій, т.-е. древне-еврейскій и въ особенности арабскій, элементъ проникалъ туда и въ видѣ постоянной, съ древнихъ временъ происходящей инфильтраціи. Но то вторженіе, которое представилось распространеніемъ ислама, внесло въ многоразличныя туземныя населенія сѣвернаго побережья (исключая Абиссинію, изолированную горами) своего рода могучій цементъ, прочно объединило ихъ — не въ государственномъ отношеніи, но въ смыслѣ общественнаго строя и духа.

И такъ, вотъ то этнографическое обстоятельство, которое на сѣверѣ Африки, столь близкомъ къ Европѣ, создало препятствія для проникновенія европейцевъ въ глубь «темнаго континента». Сложенныя въ болѣе прочныя государственныя формы, воинственныя, болѣе или менѣе хорошо вооруженныя, племена сѣвера не пустили, испанцевъ далѣе Сеуты и самому Наполеону оказали сильное сопротивленіе въ Египтѣ. Завоеванію и эксплуатаціи европейскимъ здѣсь была поставлена преграда въ явившихся ранѣе завоеваніи и эксплуатаціи — семитическихъ.

Изъ всего сказаннаго выше о причинахъ долговременной недоступности глуби африканскаго материка для европейцевъ, которые давно изслѣдовали, а частью и захватили мѣста на западномъ, южномъ и восточномъ его побережьяхъ, естественно истекаетъ слѣдующій выводъ: европейцы могли проникнуть внутрь Африки не иначе, какъ въ согласіи съ прежними завоевателями — арабами и турками, чрезъ Египетъ съ сѣвера и чрезъ Занзибаръ съ востока. Поэтому исторія европейскихъ открытій во внутренности Африки непосредственно и начинается съ эпохи завоевательныхъ походовъ знаменитаго египетскаго вице-короля Мегемеда-Али-паши въ двадцатыхъ годахъ текущаго столѣтія. Слѣдуя за его войсками, а впослѣдствіи занимая военныя и административныя должности у его преемниковъ, на службѣ въ Нубіи и египетскомъ Суданѣ, наконецъ, являясь съ европейскими отрядами, въ союзѣ съ владѣтелями Египта, европейцы постепенно приблизились къ верховьямъ Нила.

Съ другой стороны, входя въ соглашенія съ занзибарскимъ султаномъ, "ни достигли съ востока, ближайшимъ путемъ, тѣхъ великихъ озеръ, съ которыхъ Нилъ черпаетъ свои воды. Убѣдившись затѣмъ, что внутренность. Африки вовсе не представляетъ сплошной песчаной пустыни, что великія рѣки, которыхъ устья были имъ извѣстны уже многіе вѣка, истекаютъ изъ самаго центра «темнаго материка», европейцы повели свои открытія въ Африкѣ во всѣхъ направленіяхъ: съ востока, отъ источниковъ Нила, текущаго на сѣверъ, къ источникамъ Конго, текущаго на западъ, отъ устья Замбези, впадающаго въ океанъ, — къ побережью западному, отъ южнаго берега — къ португальскимъ портамъ запада, наконецъ, прямо чрезъ весь континентъ — съ запада на востокъ и обратно, а въ самое новѣйшее время — вдоль по открытымъ ранѣе, многочисленнымъ и заходящимъ въ самую глубь материка притокамъ великаго Конго.

Характеристиченъ при этомъ тотъ фактъ, что европейскія изслѣдованія, направленныя, между прочимъ, къ искорененію торга невольниками, принуждены были опираться на помощь именно арабовъ — торговцевъ невольниками. Спикъ и Бэкеръ, Ливингстонъ и Стэнли не могли обойтись безъ содѣйствія ихъ каравановъ и устраиваемыхъ ими внутреннихъ пересыльныхъ пунктовъ. Такъ, до самаго послѣдняго времени вполнѣ оправдывалось то положеніе, что европейское племя могло проникнуть во внутренность Африки только во слѣдъ предшедствовавшимъ завоеванію и эксплуатаціи, осуществленнымъ расою семитической.

Научныя изслѣдованія въ Африкѣ замѣчательны, между прочимъ, тѣмъ, что они подтверждаютъ самыя древнія историческія свидѣтельства, устраняя разныя, болѣе новыя и остроумныя, но не оправдавшіяся предположенія. Таковы разныя открытія въ Дельтѣ, буквально подтверждающія библейскіе разсказы, — между прочимъ, раскопка въ 1885 году городища, нѣкоторомъ жили евреи-строители передъ выходомъ изъ Египта, вполнѣ соотвѣтствующая библейскому описанію. Таково также оказалось и изслѣдованіе источниковъ Нила. Дѣйствительность удостовѣрила, что древніе имѣли болѣе вѣрное понятіе о происхожденіи Нила, чѣмъ болѣе близкіе кънамъ, по времени, географы. Геродотъ, которому мы обязаны древнѣйшими свѣдѣніями о Египтѣ, а также о разныхъ отдаленныхъ краяхъ, между прочимъ, и о Скиѳіи, самъ поднимался по Нилу, насколько было возможно по состоянію воды въ рѣкѣ. Достаточно сказать, что ученые французы, сопровождавшіе Наполеона въ египетской экспедиціи, поднялись по Нилу не далѣе, чѣмъ Геродотъ, а именно до островка Элефантины при Ассуанѣ.

Славный географъ 2-го столѣтія Птоломей уже зналъ, что Нилъ составляется изъ двухъ рѣкъ, изъ которымъ одна беретъ начало въ озерѣ, находящемся въ Абиссиніи, а другая истекаетъ изъ озера, расположеннаго у подножія лежащихъ за экваторомъ Лунныхъ горъ. Въ высшей степени замѣчательно, что со втораго столѣтія нашей эры до конца ΧΥΊΙΙ вѣка не было добыто новыхъ положительныхъ данныхъ объ источникахъ Нила. Въ 1772 г. шотландецъ Джемсъ Брусъ открылъ въ Абиссиніи озеро Дана, изъкотораго истекаетъ Голубой Нилъ. Спикъ, Грантъ, Бёртонъ и Бэкеръ открыли и окончательно разъяснили происхожденіе южнаго рукава Нила, той, первоначальной его вѣтви, которая называется Бѣлымъ Ниломъ. Они удостовѣрили, что бѣлый Нилъ истекаетъ изъ озера Укереве (Викторія Ніянза), которое занимаетъ такую поверхность, какъ, наприм., все королевство Баварія.

Это открытіе дополнилъ Стэнли, которому отнынѣ, послѣ изслѣдованія всего теченія другой рѣки, великаго Конго, принадлежитъ, положительно, первое мѣсто среди изслѣдователей Африки. Стэнли нашелъ, что Бѣлый Нилъ не зарождается въ озерѣ Укеревѣ, но проходитъ чрезъ него, и самъ беретъ свое начало нѣсколько западнѣе и южнѣе, въ озерѣ, которое тотъ же путешественникъ назвалъ Александринскимъ. Такимъ образомъ, научное опредѣленіе источниковъ Нила въ настоящее время представляется въ слѣдующемъ видѣ: Нилъ беретъ свое начало въ озерѣ Александра, подъ 3 градусомъ южной широты и 30 градусами восточной долготы, въ самомъ центрѣ африканскаго материка.

Но Нилъ, этотъ «священный отецъ» Египта, по древнимъ сказаніямъ, одна изъ двухъ величайшихъ рѣкъ Африки, которая силою своихъ захватовъ, при разливѣ, на верхнемъ теченіи, уноситъ колоссальныя количества ила, оплодотворяетъ ими и, положительно, «создаетъ» Египетъ съ его плодородіемъ, не довольствуется двумя озерами, которые англичане прозвали именами Александра и Викторіи. Нилъ, вытекши изъ этого послѣдняго озера — Укереве, впадаетъ въ озеро Альбертъ-Ніянза, наполняется въ немъ новою силой воды и тогда, подъ англійскимъ прозвищемъ Соммерсетъ, Нилъ начинаетъ течь прямо на сѣверъ. Но подъ Хартумомъ Бѣлый Нилъ принимаетъ въ себя обильныя, порывистыя волны Нила Голубаго, вытекающаго изъ озера Цана въ Абиссиніи. Это теченіе не считается притокомъ, но составною частью великаго Нила.

По истеченіи изъ озера Альбертъ-Ніянза, Бѣлый Нилъ по-арабски называется Бахръ-Эль-Дьебель; онъ проходитъ черезъ гористыя возвышенности Него и Мади, оставаясь судоходнымъ. Но, дойдя до города Ладо, лежащаго насупротивъ города Гондокоро, рѣка пріобрѣтаетъ мѣстами стремительныя, опасныя теченія. Далѣе она принимаетъ въ себя притокъ Бахръ-Эль-Газаль. Съ этого собственно мѣста теченіе получаетъ названіе Бахръ-Эль-Абьядъ, т.-е. Бѣлый Нилъ. При Хартумѣ, какъ выше сказано, онъ соединяется съ Голубымъ Ниломъ, по-арабски — Бахръ-Эдь-Азрекъ. Этотъ Азрекъ — совершенно горная рѣка: онъ начинается въ высокихъ снѣжныхъ горахъ Абиссиніи, протекаетъ сквозь озеро Цана, принимаетъ въ себя нѣсколько подручныхъ рѣкъ и, соединившись съ Бѣлымъ Ниломъ, даетъ ему всѣ тѣ свойства, которыми великій Нилъ, отсюда происходящій, славится. Горная чистая вода разбавляетъ мутное теченіе Бѣлаго Нила, несущее изъ большихъ озеръ растительные осадки, придаетъ водѣ Нила ту чистоту и особый вкусъ, который славится на весь Египетъ, называется «шампанскою водой» и вызвалъ поговорку арабовъ, что пророкъ (Магометъ), если бы отвѣдалъ воды Нила, устроилъ бы безсмертіе на землѣ, а не въ иной, горней области.

Отсюда арабы называютъ теченіе уже Бахръ-Эль-Нилъ или просто: «Эль-Нилъ». На мѣстныхъ, нубійскомъ и фунджійскомъ, нарѣчіяхъ существуютъ для Нила еще иныя именованія, которыхъ не будемъ приводить. Ниже Хартума Эль-Нилъ принимаетъ въ себя большой притокъ — рѣку Атбару, также происходящую изъ Абиссиніи. Не будемъ слѣдить за дальнѣйшимъ теченіемъ и развѣтвленіями «священной» рѣки, всякое загрязненіе которой издавна считалось тяжкимъ грѣхомъ. Достаточно напомнить, что Египетъ историческій, культурный, есть дѣйствительно «подарокъ» Нила. Горныя воды Голубаго Нила, во время таянія снѣговъ, несутъ огромныя массы водъ въ главное теченіе Нила, который, подъ ихъ напоромъ, широко разливается, оплодотворяя всю долину Египта. Этого момента ежегодно ожидаютъ съ нетерпѣніемъ и наступленіе его, шумное прибываніе воды, -празднуютъ. Бывали годы, когда Нилъ запаздывалъ съ своимъ наводненіемъ, и все вяло и глохло въ Египтѣ, и на всякихъ языкахъ отправлялось богослуженіе, чтобы умилостивить небо и вызвать оплодотвореніе земли водою. О химическомъ содержаніи примѣсей въ водахъ Нила достаточно сказать, что, кромѣ ила, происходящаго, главнымъ образомъ, изъ озеръ, порождающихъ Бѣлый Нилъ, онъ заключаетъ въ себѣ желѣзисто-известковыя соединенія.

Таковъ тотъ великій водный бассейнъ, который служилъ главнымъ театромъ завоевательнаго проникновенія европейской цивилизаціи во внутренность Африки, отпора, который она встрѣтила со стороны семитизма и тѣхъ жертвъ и трудовъ, какіе въ этой драмѣ потребовались отъ принявшихъ въ ней участіе европейцевъ. Покореніе Судана египтянами и возстаніе махди, борьба съ невольничьимъ торгомъ и неудобства западной государственной регламентаціи, практикуемой людьми восточными, имена Гордона, Эмина-паши и Генри Стэнли — вотъ что составляетъ содержаніе той драмы, о которой только что упомянуто.

II.

Стало быть, я всѣ повѣйшія приключенія европейцевъ за источниками Нила, вплоть до недавняго отысканія Эмина-паши неутомимымъ Стэнли, истекли какъ послѣдствія изъ завоевательнаго дѣла, предпринятаго Мегемедомъ-Али въ первой четверти столѣтія. Мегемедъ-Али, будучи только турецкимъ намѣстникомъ въ Египтѣ, создалъ тамъ сильную власть, учредилъ постоянное войско и въ тѣхъ же видахъ уничтожилъ въ Египтѣ военную аристократію мамелюковъ — столь же простымъ пріемомъ, какъ султанъ Махмудъ упразднилъ въ Турціи страшныхъ для самой Порты преторіанцевъ — янычаръ. Простой пріемъ этотъ состоялъ въ истребленіи. Въ 1811 году. Мегемедъ-Али, собравъ мамелюковъ въ каирской цитадели, большую часть ихъ перебилъ. Тѣ же мамелюки, которые были разсѣяны но Египту, узнавъ о каирской рѣзнѣ, бѣжали въ Нубію и Дарфуръ, истребляемые на пути преслѣдовавшими ихъ войсками паши. Преслѣдованіе это продолжалось и въ Нубіи, которая, вслѣдствіе того, подпала подъ власть египетскаго паши. Не всѣ, однако, племена покорились ему.

Въ 1821 году Мегемедъ-Али послалъ далѣе на югъ регулярныя войска, составленныя изъ турокъ, курдовъ и бедуиновъ, набранныхъ въ сѣвероафриканскихъ государствахъ, съ вспомогательнымъ отрядомъ, набраннымъ уже изъ нубійцевъ. Войсками предводительствовалъ сынъ Мегемеда — Измаилъ-паша. Только послѣ кровавыхъ битвъ ему удалось одолѣть воинственное нубійское племя шейкіевъ, совершенныхъ арабовъ по духу и языку, несмотря на принадлежность этого племени къ коренному населенію. Покоривъ еще нѣсколько нубійскихъ племенъ, Измаилъ наша былъ сожженъ однимъ изъ нихъ, послѣ пира, вмѣстѣ съ своимъ штабомъ. Зять Мегемеда-Али, Мохамедъ-бей, государственный казначей — дефтердаръ — Египта, покорившій передъ тѣмъ область Кордофанъ, принадлежавшую къ Дарфуру, отмстилъ въ Нубіи за смерть своего родственника массовыми истребленіеми, которыя опустошили цѣлыя области. Затѣмъ былъ присоединенъ къ Египту и весь Дарфуръ.

Такимъ образомъ, Египетъ завладѣлъ всею долиной Нила, цѣлымъ сѣверо-востокомъ Африки, за исключеніемъ гористой Абиссиніи, и обратился въ государство съ 18-ти милліоннымъ населеніемъ. Впослѣдствіи Мегемедъ-Али, какъ извѣстно, опираясь на дружбу Франціи, попытался освободиться отъ власти своего сюзерена — падишаха, но попытка эта окончилась неудачно какъ для него, такъ и для правительства короля Людовика-Филиппа. Но власть турецкаго султана надъ Египтомъ, все-таки, превратилась въ номинальную, выражаясь только въ уплатѣ дани. Административнымъ центромъ владѣній, пріобрѣтенныхъ въ Суданѣ, поставленъ былъ Хартумъ, городъ, основанный Мегемедомъ-Али въ 1823 году, при сліяніи Бѣлаго и Голубаго Нила. Мегемедъ-Али самъ снарядилъ нѣсколько экспедицій для разысканія источниковъ Нила, но плаваніе по Бѣлому Нилу оказалось невозможнымъ, вслѣдствіе отчасти сильныхъ быстринъ, отчасти мелководья, и экспедиціи остались безъ результата, хотя и проникли къ югу такъ далеко, какъ тамъ не бывали изслѣдователи со временъ римскихъ.

Вмѣстѣ съ египетскими войсками проникли съ двадцатыхъ годовъ въ восточный Суданъ многіе европейцы, состоявшіе при войскахъ въ качествѣ врачей, аптекарей и поставщиковъ. Послѣ основанія Хартума туда явились еще армяне, турки, копты и берберы и занялись торговлей, преимущественно мѣновой, въ которой важнѣйшею вывозною статьей служила слоновая кость. Мало-по-малу торговля эта превратилась, главнымъ образомъ, въ чисто-разбойничью охоту на негровъ и въ организованный торгъ невольниками. Вооруженные торговцы, съ горстью завербованныхъ бандитовъ, отправлялись по Бѣлому Нилу на легкихъ судахъ и съ нихъ дѣлали нападенія на ближайшія селенія внутри страны, жгли строенія, убивали мужчинъ, захватывали женщинъ и дѣтей. Неграмъ иногда удавалось уничтожать цѣлыя шайки такихъ торговцевъ.

Исторія египетскихъ завоеваній у источниковъ Нила и новѣйшихъ открытій, сдѣланныхъ европейцами въ центрѣ Африки, какъ уже замѣчено выше, находится въ связи со стараніями объ уничтоженіи невольничьяго торга. Но эта связь относится собственно къ, двумъ послѣднимъ десятилѣтіямъ. Въ двадцатыхъ годахъ, наоборотъ, одной изъ цѣлей египетскихъ походовъ внутрь материка былъ именно захватъ черныхъ въ неволю для пополненія ими регулярныхъ войскъ египетскаго паши. Самый городъ Хартумъ, построенный въ то время, сдѣлался главнымъ очагомъ гнусной ловли и продажи людей. Промыселъ этотъ производился слѣдующимъ образомъ. Какой-нибудь авантюристъ, съумѣвшій внушить къ себѣ довѣріе одному изъ хартумскихъ ростовщиковъ, занималъ на нѣсколько мѣсяцевъ сумму, нужную на снаряженіе экспедиціи, затѣмъ набиралъ вооруженный отрядъ въ сотню нубійцевъ и арабовъ и на нѣсколькихъ лодкахъ поднимался по Бѣлому Нилу. Онъ выдавалъ себя за торговца, котораго только сопровождаетъ конвой для безопасности, и везъ съ собою нѣкоторое количество ничтожнаго товара, какъ-то: стеклянныхъ бусъ, желѣзныхъ орудій, мѣдныхъ украшеній и т. п. Негры приходили мѣнять на эти вещи съѣстные припасы, скотъ и слоновую кость.

Подъ предлогомъ какой-нибудь ссоры при этой мѣнѣ, производилось нападеніе на деревню, которая сожигалась, а жители захватывались въ рабство, причемъ тщательно разыскивались и запасы слоновой кости. Иногда «промышленники» угоняли у негровъ нѣсколько штукъ скота, продавали его въ другомъ селеніи на слоновую кость, затѣмъ отнимали проданныхъ животныхъ и приводили ихъ въ прежнее селеніе, предлагая выкупать ихъ тѣмъ же товаромъ. Захваченнымъ неграмъ надѣвались на шею деревянныя колодки, къ которымъ привязывались ихъ руки, дѣтей привязывали къ матерямъ на спину и гнали бичомъ этотъ живой товаръ къ лодкамъ, гдѣ грузили его совершенно такъ, какъ грузятся мелкій скотъ и птицы въ повозкахъ, отправляемыхъ на рынокъ.

Ѣсть давали невольникамъ лишь сколько было нужно для отвращенія голодной смерти. Большую часть этого живаго товара распродавали по дорогѣ, обмѣнивая людей на слоновую кость, а затѣмъ, если экспедиція была значительная, то нѣсколько сотъ невольниковъ, оставшихся некупленными, привозили въ одинъ изъ притоновъ или «заведеній» (stabilimento), торга. Послѣ продажи производился разсчетъ съ заимодавцемъ, которому уплачивался, разумѣется, громадный процентъ. Но уплачивать было изъ чего. Вотъ разсчетъ, который находимъ въ книгѣ Цёлльнера: «Хорошій годъ приноситъ партіи промышленниковъ въ 150 человѣкъ около 20 тысячъ фунтовъ слоновой кости, что въ Хартумѣ составляетъ на деньги 81 тысячу марокъ. Между тѣмъ, товаръ этотъ пріобрѣтенъ на уступленныхъ по дорогѣ невольниковъ, такъ что денежный расходъ требовался только на снаряженіе экспедиціи. Если затѣмъ привезено еще, сверхъ вымѣненныхъ, 500 невольниковъ, которымъ цѣна составляетъ 900 марокъ за человѣка, то получается еще 45 тысячъ марокъ; такимъ образомъ, весь доходъ предпринимателя, не имѣвшаго никакихъ собственныхъ средствъ, позволяетъ ему легко уплатить хотя бы сто на сто за повѣренную ему ссуду». Таковъ въ общихъ чертахъ характеръ невольничьяго торга и по всей Африкѣ.

Надо прибавить, что самое положеніе Хартума дѣлало какъ бы неизбѣжнымъ существованіе тамъ этого промысла. Городъ построенъ въ болотистой, для европейцевъ крайне нездоровой мѣстности и жить тамъ рѣшается только тотъ, кто намѣренъ во что бы то ни стало разбогатѣть въ самое короткое время. Торговля слоновою костью давала эту возможность, пока охота не истребила ближайшія къ рѣкѣ стада слоновъ. Съ тѣхъ поръ, какъ охота эта стала трудною и требующею вербовки многочисленнаго отряда, для проникновенія дальше, въ глубь страны, и явилась какъ бы неизбѣжно соединенная съ нею охота на негровъ.

Однимъ словомъ, по берегамъ Бѣлаго Нила установились хроническое кровопролитіе и торгъ невольниками въ самомъ отвратительномъ видѣ, на глазахъ возстававшихъ противъ него католическихъ миссіонеровъ и другихъ образованныхъ европейцевъ. Это обстоятельство послужило прямымъ поводомъ къ тому, что самыя открытія, сдѣланныя въ послѣдующее время европейцами, находились въ постоянной связи съ усиліями частныхъ лицъ, а затѣмъ и нѣсколькихъ европейскихъ правительствъ, направленными къ прекращенію торга невольниками.

Миссіонеры Крапфъ и Ребманъ, проживавшіе въ Занзибарѣ, на восточномъ берегу, въ поѣздкахъ своихъ внутрь страны, увидѣли двѣ высочайшія горы Африки — Кенію и Килиманджаро, а также собрали свѣдѣнія о существованіи еще далѣе внутрь материка огромныхъ озеръ. Эти свѣдѣнія послужили затѣмъ основаніемъ къ тому, чтобы предположить источники Нила въ этихъ озерахъ и, вмѣсто того, чтобы продолжать розыскъ «главы» Нила (caput ШИ) прямымъ восхожденіемъ вдоль рѣки, какъ то предпринимали экспедиціи, снаряжавшіяся еще при Неронѣ, а затѣмъ при Мегемедѣ-Али, — ѣхать моремъ вдоль восточнаго берега, за экваторъ, и отсюда, изъ Занзибара, идти въ глубь материка наперерѣзъ предполагаемому теченію Нила.

Таковы именно были предпріятія англичанъ Бёртона, Спика и Гранта, частью поддержанныя, частью прямо снаряженныя лондонскимъ географическимъ обществомъ. Въ 1857 году Бёртонъ и Спикъ открыли первое изъ внутреннихъ большихъ озеръ Танганьика, а въ 1858 году Спикъ открылъ озеро Укереве (Викторія-Ніянза), какъ о томъ уже упомянуто выше.

Протесты христіанскихъ миссіонеровъ и разныхъ обществъ въ Англіи подѣйствовали, наконецъ, на египетское правительство. Въ Египтѣ правилъ 20 лѣтъ тому назадъ Нзмаилъ-паша, приверженецъ европейской цивилизаціи. Онъ-то пріобрѣлъ отъ султана титулъ «хедива» или короля. Измаилъ положилъ прекратить поносившую Египетъ промышленность. Въ 1869 году, назначивъ извѣстнаго путешественника Бэкера пашею, Измаилъ поручилъ ему командовать отрядомъ, который долженъ былъ распространить владѣнія Египта до озеръ, черезъ которыя протекаетъ Нилъ при самомъ своемъ началѣ, и установить тамъ порядокъ, причемъ подразумѣвалось уничтоженіе ловли невольниковъ и торга ими.

Эспедиція Бэкера состояла изъ 1½ тысячи челов. пѣхоты, 200 всадниковъ, 2 батарей 8-ми фунтовыхъ орудій, 9 пароходовъ и 45 парусныхъ судовъ, съ достаточнымъ количествомъ вьючныхъ животныхъ. Бэкеръ отплылъ изъ Хартума въ февралѣ 1870 года, направляясь вверхъ по Бѣлому Нилу. Плаваніе оказалось крайне затруднительнымъ, вслѣдствіе мелководія. Травы и растенія преграждали путь, недостатокъ угля замедлялъ движеніе, болотистыя испаренія вызывали массовыя заболѣванія и сильную смертность. Солдаты роптали, даже офицеры требовали возвращенія. Бэкеръ принужденъ былъ отплыть назадъ часть пройденнаго пути, потомъ оставить свой отрядъ въ болотахъ и отправиться въ Хартумъ для пополненія убыли въ людяхъ.

Только черезъ годъ, а именно въ мартѣ 1871 г., экспедиція достигла города Гондокоро, лежащаго невдалекѣ большихъ озеръ Альбертъ-Ніянзы и Викторія-Ніянзы. На пути Бэкеръ освобождалъ транспорты невольниковъ. Одинъ такой транспортъ онъ нашелъ у египетскаго же губернатора области Фешада, который плылъ съ вооруженною шайкой для сбора податей. Въ другой разъ встрѣтился транспортъ судовъ, нагруженныхъ зерномъ, но когда солдаты Бэкера просунули между мѣшками пики, то показалась кровь и раздались вопли: это были 150 черныхъ невольницъ, покрытыя мѣшками съ зерномъ. Прибрежныхъ негритянскихъ владѣтелей Бэкеръ заставлялъ признавать верховную власть Египта. Но арабы — торговцы невольниками имѣли на этихъ владѣтелей болѣе вліянія, чѣмъ европейскій освободитель. Отношенія съ черными дѣлались постепенно неблагопріятными, негры отказывались поставлять Бэкеру провіантъ, наконецъ, онъ самъ, чтобы отвратить общій бунтъ въ отрядѣ, принужденъ былъ ослабить дисциплину и допустить насильственныя реквизиціи. Кончилось тѣмъ, что Бэкеру пришлось вступать съ туземцами въ настоящія сраженія и возвратиться назадъ среди повсемѣстныхъ нападеній. И при этомъ, на обратномъ пути, онъ, все-таки, встрѣчалъ на рѣкѣ шедшіе попрежнему транспорты невольниковъ. Хедивъ отозвалъ его изъ Хартума и вся экспедиція, обошедшаяся въ нѣсколько милліоновъ рублей, не достигла иного результата, кромѣ совершенныхъ разными негритянскими владѣтелями обрядовъ изъявленія покорности Египту.

Египетское правительство не отказалось, однако, отъ утвержденія своей власти въ южномъ Суданѣ и отъ стараній объ искорененіи невольничьяго торга. Въ 1874 году состоялись два повелѣнія: однимъ поручалось англичанину Гордону-пашѣ продолжать дѣло, начатое Бэкеромъ; вторымъ торговля слоновою костью въ египетскомъ Суданѣ объявлялась казенною монополіей. Это послѣднее распоряженіе, вмѣстѣ съ запрещеніемъ невольничьяго торга, вызвало возстаніе Солимана-бея въ южной части Судана, усмиренное итальянцемъ Джесси-беемъ, однимъ изъ сподвижниковъ Гордона. Гордону удалось дѣйствительно покорить Египту въ теченіе трехъ лѣтъ весь южный Суданъ, отъ восточнаго притока Нила, рѣки Собата, до великихъ озеръ, т.-е. отъ 9-го до 1-го градуса сѣверной широты, со странами Ніямъ-Ніямъ, Митту и Монбутту, причемъ въ разныхъ мѣстностяхъ были учреждены укрѣпленные пункты. Въ то время явился въ Суданъ, въ качествѣ врача, докторъ Шницеръ, извѣстный затѣмъ подъ именемъ Эмина-эффенди, а впослѣдствіи Эмина-паши. Гордонъ былъ отозванъ въ Каиръ въ 1879 г. и потомъ уѣхалъ изъ Египта. Въ 1884 г. онъ явился вновь въ Суданъ по желанію англійскаго правительства, вслѣдствіе возстанія махдистовъ, и хедивъ назначилъ его генералъ-губернаторомъ египетскаго Судана.

Почва тамъ оставалась готовою для возстанія. Элементы для этихъ возстаній стали возникать съ самаго начала покоренія Судана, предпринятаго еще Мегемедомъ-Али-пашей. Покореніе началось съ сѣверной части страны, гдѣ населеніе состоитъ не изъ негритянскихъ, но изъ нубійскихъ и арабскихъ племенъ. Вражда къ завоевателямъ оправдывалась расовою ненавистью къ «туркамъ», но это была, прежде всего, вражда къ «государственности». Египетское завоеваніе упраздняло власть мѣстныхъ племенныхъ вождей — «мековъ», которые, собственно говоря, представляли собой только предводительство, а вовсе не власть въ смыслѣ европейскомъ. На мѣсто прежняго приволья приходили бюрократія, регламентація и милитаризмъ. Эти названія, возникшія изъ классическихъ корней на западѣ Европы, гдѣ подразумѣваемыя подъ ними силы обставлены разными общественными и нравственными условіями, свойственными странамъ вполнѣ культурнымъ, получаютъ гораздо болѣе реальное, болѣе безусловное значеніе вездѣ, гдѣ сдерживающіе общественные элементы слабѣе.