Письма к В. В.Любимовой и А. И. Дубровиной (Бухарев) — ДО

I.

[1860 г.]

Милостивая Государыня, Добрая Варвара Васильевна!

Господь съ Вами, наша матушка Игуменія 4, и съ Екатериной Васильевной 5, и съ казначеей Вашей Антониной Ивановной 6, съ Александрой Васильевной 7, съ Парасковьей Андреевной, съ Марьей Михайловной 8, Анночкой 9, обѣими Олиньками 10 и со всѣми сестрами!

Поздравляю всѣхъ Васъ и вмѣстѣ Владиміра Петровича съ близкимъ праздникомъ Христова Воскресенія. Ради этого свѣтлаго праздника, Варвара Васильевна, простите, что такъ молчаливъ я съ Вами. По полученіи Вашего письма, въ которомъ извѣщали Вы меня о смерти упредившаго насъ своимъ отшествіемъ ко Господу Ивана Дмитріевича 12, — вскорѣ и я сдѣлался очень не здоровъ; праздники и первые дни новаго года еще кое-какъ ходилъ, а потомъ съ мѣсяцъ не могъ оставлять постели. Къ обыкновенной моей слабости и постоянной болѣзненности присоединилась еще простуда и доселѣ еще чувствую особенное изнеможеніе — остатокъ болѣзни.

На дняхъ посланы къ Вамъ, при хлопотахъ объ этомъ новаго воина Димитрія Станиславина 13, мои книжки о картинѣ Иванова. Покорнѣйше прошу Васъ принять ихъ и понемножку, какъ Вамъ угодно или придется, раздать, какъ обозначено въ приложенной къ нимъ запискѣ, писанной собственноручно Дмитріемъ. Станиславичемъ. Только, помнится, въ запискѣ не обозначены Дмитрій Александ. и Вѣрочка — Коржаковы 14; прошу Васъ дать и имъ по книжкѣ. Они, можетъ-быть, захотятъ кому подарить свои брошюрки, хотя бы сами и довольствовались экземпляромъ своей маменьки — Софьи Дмитріевны. И Его Превосходительству Александру Львовичу передайте мое глубочайшее почтеніе 15.

Антонинѣ Ивановнѣ 16 прошу отдать положенныя въ книжкѣ, (для отличія отъ прочихъ подписанной ея именемъ), — мои рукописные листики о картинѣ Иванова — продолженіе и окончаніе моего объ этомъ письма, начатаго нѣкогда безъ мысли о печатаніи.

Конечно, Вамъ желательно знать, каково мнѣ теперь жить — сравнительно съ Казанью17. Скажу на это Вамъ, что здѣсь мнѣ много спокойнѣе, и самый даже климатъ для меня сноснѣе и лучше казанскаго, хотя и требуетъ особенной осторожности. Есть мѣста и люди, куда я могу и выѣхать къ полному утѣшенію и успокоенію моего духа. Разумѣется, что такихъ избранныхъ людей и мѣстъ не много у меня и здѣсь, — но они есть и между свѣтскими и между духовными: все это — точно также, какъ было со мною и въ Казани. Слава Богу и благодареніе добротѣ и любви такихъ, какъ Вы! — Помнится, — въ Казани отправляясь къ Вамъ, Варвара Васильевна, или къ добрѣйшимъ Корсаковымъ или къ Горталовымъ18, — иногда воображалъ я, будто отправляюсь въ Духовный Дивѣевъ — къ сестрамъ общины, любимой и духовно-оберегаемой праведнымъ отцомъ Серафимомъ. Теперь Богъ привелъ мнѣ узнать и Дивѣедскихъ сестеръ-иконописицъ, которыя живутъ, занимаясь Духовной живописью, — у Госпожи Шубиной 19 (которая именно и мнѣ сама предло жила средства къ отпечатанію книжки о картинѣ Иванова). Быть у нихъ — все одно, что быть и въ Вашемъ обществѣ.

Прилагаемое при семъ письмо прошу передать Александрѣ Ивановнѣ Дубровиной 2".

Простите, добрѣйшая Варвара Васильевна.

Покорнѣйшій Вашъ слуга А. Ѳеодоръ.

Его Высокопр. Отцу Клименту также прошу передать, съ моимъ глубочайшимъ уваженіемъ, книжку. Если въ книжкахъ будетъ недостатокъ, извѣстите, — пришлю.

II.

Добрая Варвара Васильевна! Господь благословитъ Васъ! Очень благодаренъ Вамъ за неослабѣвающую въ Васъ добрую память обо мнѣ. Деньги получилъ и за нихъ благодарю. Мнѣ и на новомъ мѣстѣ, слава Богу, хорошо и спокойно. Есть и здѣсь въ Переславлѣ Залѣсскомъ добрыя и близкія ко мнѣ души, какъ были и въ Петербургѣ и еще прежде у Васъ въ Казани. Если немного и пришлось мнѣ потерпѣть, то и всѣ мы также терпимъ; Вы Казанскіе сочувствуете моему дѣлу и бремени, которое несу, много терпѣли и терпите, — кто только сердечно, кто и тѣлесно. Но дай Богъ и страдать по добромъ. Вотъ Антонина Ивановна 21), глубоко чувствуетъ въ своей душѣ, что и вся природа по благодати Христовой должна быть понимаема въ наукѣ и въ жизни какъ просто рай Божій, и мужичекъ — самый первый владѣтель того рая; но не можетъ она не чувствовать и того, что и вѣра въ насъ и наука и жизнь далеко, далеко не такъ трактуетъ природу, — это еще хорошо, если смотрятъ, на нее какъ на крѣпостную рабу. А чувствуется, что это не такъ. А никто не растолкуетъ, какъ же это должно быть, никто не знаетъ и не хочетъ, какъ въ природѣ открыть благодатный освѣжающій науку и жизнь и самую вѣру источникъ теперь заключенный и заваленный каменьями по нашей милости. И становится Антонинѣ Ивановнѣ тяжело на душѣ, и это отзывается затаенною болѣзнію и въ самомъ тѣлѣ. Помню я какъ мы были у Васъ, Варваръ Васильевна, въ деревнѣ, осматривали старую церковь, ходили по полямъ, любовались сельскими видами. Во всякомъ движеніи воздуха, въ каждомъ колоскѣ и травинкѣ слышалась выраженная въ нихъ мысль всещедраго нашего Небеснаго Отца, осуществленная именно возлюбленнымъ Его Сыномъ и проникнутая Его Духомъ Утѣшителемъ, — мысль во Христѣ не недоступная и намъ плотянымъ и грѣшнымъ. Помню какъ теперь, что вся душа Антонины Ивановны точно разцвѣтала въ живомъ, хотя безсознательномъ, можетъ быть, ощущеніи этой великой тайны природы, она какъ будто была тогда другимъ новымъ человѣкомъ, какъ достойная невѣста человѣколюбиваго Жизнодателя — Господа нашего. Она сказывала мнѣ, что и маминька ея, когда она прямо изъ вашей деревни къ ней пріѣхала, не вдругъ узнала ее… Помните ли вы это?… И потомъ опять все закрылось, все пошло по своему обычному зачерствѣлому пути. И Антонинѣ Ивановнѣ тяжело и трудно. Но утѣшься страждущая душа! Своею болѣзнью и скорбію, въ которой и сама не умѣешь, можетъ быть, дать отчета, ты выносишь или выстрадаешь нужное и дорогое всѣмъ намъ. Больше я ничего не могу сказать въ ободреніе и утѣшеніе себѣ и вамъ и вашей домовитой казначеи, какъ подъ конецъ моего пребыванія въ Казани называли мы Антонину Ивановну, величая въ тоже время васъ Игуменіею. Богъ съ вами! Дай Богъ, чтобы духъ истиннаго монашества, чуждаго фарисейства и ханжества, не ослабѣвалъ въ вашемъ благословенномъ домѣ. Кланяюсь Екатеринѣ Васильевнѣ съ Александрой Васил., Владиміру Петровичу съ супругой, Анночкѣ вашей, Корсаковымъ, Горталовымъ, всѣмъ Дубровинымъ — начиная съ мамаши, обѣимъ Олинькамъ. Передайте мой поклонъ и матери Варсонофіи (бывшей Ироидѣ). Господь со всѣми вами! Если видитесь съ о. Григоріемъ, — и ему мой поклонъ. Простите — вашего въ Господѣ, А. Ѳеодора. Приложенную четверточку передайте Александрѣ Ивановнѣ Дубровиной.

Будьте такъ добры, — Варвара Васильевна, — постарайтесь, взявъ и Антонину Ивановну вмѣстѣ и съ Александрой Ивановной, — повидать добрую старушку — мать покойнаго Павла Николаевича Кожевникова 22. Скажите ей мое сыновнее почтеніе и участіе въ понесенной ею утратѣ добраго сына; но въ самомъ дѣлѣ онъ не утраченъ, а найденъ въ Господѣ, у котораго всѣ живы. Будьте такъ милостивы! исполните мою просьбу. Скажите также старицѣ Божіей, что письмецо ея мною получено съ любовію и благодарностію. При случаѣ, матушкѣ Игуменіи Доснееи поклонитесь отъ меня.

3 Іюня 1801 г.

III.

Добрая Варвара Васильевна! Поздравляю Васъ съ великими праздниками и съ новымъ годомъ. Благодарю Васъ за неизмѣнное доброе расположеніе ваше ко мнѣ. Сожалѣю о затрудненіи, въ которое попали Вы отъ смерти вашего родственника, имѣвшаго въ своемъ распоряженіи ваши деньги. Дай Богъ, чтобы и это затрудненіе послужило къ добру и въ свое время привело къ утѣшенію. Особенно же дай Богъ, чтобы становясь съ текущими годами лучше, сознавать себя худшими, — какъ Вы и дѣлаете.

Больше писать пока нечего мнѣ. О себѣ же скажу: живу себѣ по немногу. Кое-что читаю. Кое-что пишу по временамъ, или исправляю прежде писанное. Служу, когда Богъ дастъ; за священнослуженіемъ иногда говорю попросту, безъ тетрадки и даже безъ налоя, коротенькія поученія, духъ и сила которыхъ вамъ уже извѣстны или памятны изъ моихъ личныхъ собесѣдованій въ вашемъ обществѣ. —

Письмо Ваше влагаю въ одинъ конвертъ съ дѣловымъ письмомъ къ Антонинѣ Ивановнѣ. Кланяюсь Екатеринѣ Васильевнѣ съ Александрой Васильевной также и Владиміру Петровичу съ его супругой и всѣмъ Горталовымъ, — также и всему семейству Корсаковыхъ. Отвѣчать Александрѣ Ивановнѣ буду уже въ письмѣ въ Нижній-Новгородъ, — вмѣстѣ съ нею и Валеріану Викторовичу 24.

Матери Павла Николаевича Кожевникова 25 при случаѣ передайте мой сыновній поклонъ.

Простите Вашего въ Господѣ А. Ѳеодора.

31 Декабря 1861 года.

IV

11 іюня 1862 г.

Сестра моя въ Господѣ Антонина Ивановна!

Господь съ Вами. —

Пишу вамъ на другой день вашего Ангела. 26 Поздравляю Насъ съ этимъ благословеннымъ днемъ, желая Вамъ всякаго нужнаго и спасительнаго для васъ Божія дара. Особенно желаю вамъ возрастить въ себѣ, по благодати Божіей, христіанское и равноангельное участіе къ тяжелому положенію другихъ, какъ къ собственному своему бремени.

Мнѣ не хочется, чтобы вы уходили, изъ духовно родного вамъ дома27. Сколько извѣстны мнѣ ваши общія дѣла и души, въ васъ могутъ нуждаться духомъ своимъ другія. Мой совѣтъ; переговорите откровенно объ этомъ затаенномъ вашемъ намѣреніи съ Варварой Васильевной (какъ, вспомните дни оны, съ игуменьей вашей), напередъ выпроси въ ея слова, что она будутъ судить безъ пристрастій. Но я увѣренъ, что вамъ, какъ истинной родной, будетъ всегда открытъ этотъ домъ; вы отъ него не отлучитесь внутренно ни съ вашей, ни съ другой стороны. И то правда, и прекрасно, — осмотрѣться, не можете ли гдѣ быть нужнѣе и полезнѣе другимъ въ Господѣ. —

Что до болѣзненности Александры Васильевны28, я могу сказать вамъ одно: знаете, кто болѣзни наши принялъ и недуги, даже тѣлесные, понесъ на Себѣ Своею вѣрою; относите болѣзнь къ Самому человѣколюбивому нашему Господу какъ уже Его собственность ради Его страданій за насъ; помогите своею вѣрою вашей ученицѣ и теперь уже подругѣ нести болѣзненность свою такъ, чтобы раздѣлять съ Самимъ Господомъ эту благодатную Его собственность, стоившую Ему такъ дорого; потому что Онъ, неся наши недуги и болѣзни въ самомъ ихъ корнѣ, долженъ быть пролить кровь свою и умереть на крестѣ. И благодарите Господа за такую Его благодать. И Господь устроитъ о вашей Сашенькѣ 29 лучшее, что Ему угодно. Жизнь и смерть — только бы въ Немъ — благодать Божія! Унывать не отъ чего. Привлекайте къ вашей подругѣ благодать Христову вѣрою въ Него, принявшаго наши недуги, и благодарною къ Нему за это любовію; и вѣяніе благодати усладитъ и облегчитъ болящую. Тоже скажите при случаѣ и Екатеринѣ Васильевнѣ 30. —

У меня на вербной недѣлѣ скончалась маминька; помяните рабу Божію Марѳу31.

Мой трудъ многихъ лѣтъ — истолкованіе Апокалипсиса, — уже одобренный цензурою, запрещенъ Синодомъ. И это повело меня къ рѣшимости [выйти] изъ монашескихъ моихъ отношеній къ начальству: я поддалъ просьбу о разстриженіи. Больше мнѣ не чѣмъ, по моимъ воззрѣніямъ, выразить ревности моей за слово Божіе. Пусть и меня бросаютъ, коли дѣло Божіей истины бросили! Но это говорю не въ смыслѣ вражды. Всѣмъ кланяюсь у васъ, начиная съ вашей мамаши. Простите готоваго всегда служить вамъ въ Господѣ, А. Ѳеодора. —

Письмо мое, что касается въ немъ меня, можете прочитать принимающимъ во мнѣ участіе, не исключая и матери Варсонофіи, (прежней Ироидѣ), которую нарочно посѣтите за меня.

Матерь Божія со всѣми вами!

V.

25 Ноября 1862 г.

Добрая Варвара Васильевна! Благодарю Васъ и мать Варсонофію за деньги — ваши 14 руб. и ея 1 руб. Не писалъ я вамъ долго потому, что и вы тоже не писали, — я на ваше прежнее письмо отвѣтилъ безъ замедленія, развѣ вы не получили этого письма моего. До вашего письма я и не сталъ бы писать къ вамъ; потому что, по моимъ обстоятельствамъ, многіе соблазняются мною и не хотятъ ужъ знать меня, а я не хочу никому навязываться. Дай Богъ, чтобы вы принадлежали къ числу немногихъ истинныхъ присныхъ моихъ, которые не соблазняются моею рѣшимостію оставить монашескій образъ. Въ средѣ монашества стали меня стѣснять въ самомъ служеніи слову Божію; мнѣ такого монашества не нужно, потому что я и въ монашество пошелъ ради слова Божіей истины. Не хотятъ внимать ученію, что и въ земномъ и въ мірскомъ надо намъ служить Господу, — что священство намъ дано для послуженія именно тому, чтобы и всѣ были духовно цари и іереи Богу и Отцу: ну, такъ — надо дѣломъ взяться за это, чтобы, и ставъ въ ряду мірянъ, быть вѣрнымъ благодати царственнаго священства, къ которому всѣ призваны. Но не хочу итти, даже и во внутренней моей мысли, противъ православной іерархіи, т. е. ее винить, а себя оправдывать: потому что иду я на позоръ растриженія, подъ эпитимію церковную, какъ самъ виноватый. Трудно при этомъ сохранить чувство искренней любви къ обижающимъ, трудно удержаться въ сердечномъ союзѣ съ враждующими, особенно съ тѣми, которые не совсѣмъ право правятъ слово Божіей истины: на это самое беру руку жены — помощницы, понимающей мое дѣло, сочувствующей и готовой содѣйствовать моему дѣлу въ Господѣ. Но этимъ соблазняются; что же? Въ отношеніи ко мнѣ, начали еще прежде соблазняться раскрываемою мною истиной, что Христосъ за всѣхъ умеръ. Когда же крестомъ Христовымъ стали соблазняться; то съ такими людьми ужъ нечего чиниться, — пусть соблазняются стремленіемъ моимъ къ участію въ той крестной Христовой любви къ намъ, что Онъ ради насъ сошелъ съ небеснаго монастыря не равноангеловъ только, а всѣхъ святыхъ ангеловъ, и избралъ Себѣ невѣсту-Церковь изъ насъ грѣшныхъ, людей, явясь въ мірѣ какъ Самъ виноватый за чужія для Него вины всего міра: Онъ совершилъ наше спасеніе, а я хочу только спасти[сь] чрезъ усвоеніе себѣ Христа-Спасителя міра, чрезъ сообщеніе духу Его человѣколюбія. Вотъ и все! — Прочитайте это письмо во всемъ собраніи вашей домашней церкви или вашего монастыря, т. е. при Екатеринѣ Васильевнѣ, Антонинѣ Ивановнѣ, Александрѣ Васильевнѣ, которымъ всѣмъ мой искренній поклонъ. Дайте прочитать и матери Варсонофіи, которую извѣщаю, что я, въ настоящихъ обстоятельствахъ, скорблю не болѣе всегдашнихъ моихъ скорбей. О чемъ мнѣ горевать? Господи помилуй! Я иду не отъ Господа, а съ Господомъ и къ Господу.

Что касается до внѣшняго положенія, — у меня собственныхъ внѣшнихъ средствъ 32, у избранной моей 33 тоже не болѣе. Еще и не знаю, гдѣ найду приклонить голову.

Простите родныя мои! Кланяюсь съ любовію Владиміру Петровичу съ супругою. За Анночку и Олиньку радуюсь. Корсаковымъ и Горталовымъ передайте мои искренніе поклоны, если будутъ о мнѣ спрашивать. Тоже маминькѣ и сестрамъ Антонины Ивановны. Простите, добрая Варвара Васильевна, Вашего въ Господѣ А. Ѳеодора.

VI.

Добрая Варвара Васильевна! Благодарю Васъ за доброе письмо и деньги; послѣднія — если не отъ васъ самихъ, то, думаю, отъ Екатерины Васильевны съ Антониной Ивановной и Александрой Васильевной. Благодарю! Мнѣ тѣмъ болѣе дорого выраженіе вашего участья въ моемъ положеніи, что ни я, ни избранная мною, (о которой ваше сужденіе вполнѣ справедливо), не имѣемъ на что разсчитывать въ будущемъ, кромѣ Самаго Господа и Его благодати. Теперь все еще продолжается время «увѣщанія» въ самомъ монастырѣ 34; послѣ для того же вызовутъ въ Консисторію; и не иначе, какъ чрезъ три мѣсяца слишкомъ, конецъ всѣмъ мытарствамъ. Письма продолжайте писать по прежнему адресу. О ходѣ моего дѣла буду васъ извѣщать. Главное, — да подастъ вамъ и мнѣ Господь и Спаситель нашъ, чтобы и въ земномъ узнать и вкусить любовь Отца Небеснаго, принесенную Сыномъ Его на землю для грѣшныхъ людей и дѣйствующую именно Св. Духомъ въ пріемлющихъ умахъ и сердцахъ!

Здоровъ ли у васъ Владыка Аѳанасій 35?

Всѣмъ вашимъ, начиная съ Владиміра Петровича и кончая Анночкой съ Олинькою, мои привѣтствія въ Господѣ

Простите вашего А. Ѳеодора.

1863 года 16го Января.

Примите поздравленіе и съ Новымъ Годомъ.

Матери Варсонофіи кланяюсь.

VII.

28 Ноября 1861 г.

Добрая и дорогая Антонина Ивановна! Пишу вамъ отвѣтъ среди дорожныхъ сборовъ изъ Твери въ село Млево гдѣ и будемъ жить, сколько Богъ дастъ. Ваше письмо, хотя вы и называете его грустнымъ, меня много утѣшило и порадовало. Вижу, что мое родное въ Казани еще живо и цвѣтетъ и даже приноситъ плоды по своему роду. Слава Создателю нашему — Богу! —

О болѣзни Парасковьи Андреевны, съ соучастьемъ къ ней скажу, что, когда Самъ Сынъ Божій за насъ страдалъ и болѣлъ своею плотію, то для вѣрующаго въ Него болѣзнь есть уже благодать общенія въ Его болѣзняхъ. «Онъ недуги наши принялъ и болѣзни понесъ», по слову Божію въ Ветхомъ (у Исаіи) и Новомъ (у Ев. Матѳея) Завѣтѣ. Значитъ наши недуги и болѣзни составляютъ уже по Его человѣколюбію, собственность Его Самаго, которою слѣдовательно Онъ только дѣлится съ нами, своими сообщниками. Поэтому состраданіе къ болящей должно быть проникнуто и радостью грустной души о щедрости благодати Господней: чрезъ это вы помощей [поможете?] больной входитъ въ благодатное соучастіе Христовыхъ болей и страданій. Конечно, утвердиться въ такомъ настроеніи требуетъ подвига вѣры. Вотъ, моя Анна Сергѣевна 37, по соучастію ко мнѣ, съ трудомъ думаетъ о моей обычной болѣзненности, какъ о любезномъ дарѣ Христовомъ. Соучастіе въ страдальческихъ скорбяхъ Господа и вводитъ въ духъ той Его любви къ людямъ, по которой Онъ пострадалъ за нихъ, своимъ «я» отвѣчая «я» каждаго изъ насъ; но только живою вѣрою можно усвоить эту благодать. Все это вы знаете! —

Что касается до молодого человѣка, помилованнаго Господомъ, вотъ что скажу вамъ, Антонина Ивановна: — Вы знаете, что я давно занимаюсь изслѣдованіемъ Апокалипсиса, по обыкновенному научному порядку. Изъ откровенія Іоанна Богослова можно усмотрѣть, что звѣри невѣрующаго Христу разума и противохристіанскаго научнаго направленія уже осуждены на то, чтобы вживѣ схватить ихъ, какъ открытую адскую ложь и нелѣпость. Итакъ человѣку науки, узнавшему Христа, пришлось только упредить другихъ въ дознаніи, что безъ Христа наука есть нелѣпость и что истина, искомая и слѣдимая наукою, сосредоточивается во всеобъемлющемъ Богѣ Словѣ Христѣ, который все доброе въ насъ и мірѣ, начиная съ нашего бытія, даетъ отъ полноты своей благодати, а все наше худое взялъ и понесъ тоже на Себѣ Самомъ. Такой счастливецъ, кажется, долженъ своимъ духомъ слышать, какъ и другіе люди и дѣти науки самымъ невѣденіемъ истины вопіютъ къ нему о помощи — въ дознаніи истины. Вѣдь ложь и нелѣпость невѣрія — это ни болѣе, ни менѣе, какъ пожаръ или утопаніе на смерть, особенно для занимающихся наукою. Пусть молодой человѣкъ, смотря на своихъ товарищей, помнитъ, что Самъ Господь, еще стоящимъ своимъ «я» за гибнущее «я» каждаго изъ нихъ, умоляетъ имѣть жалость если не къ нимъ, то къ Нему Самому, къ святой Его плоти и крови, за нихъ пожертвованнымъ. Это пусть онъ дѣлаетъ сначала въ тишинѣ своего духа, а тамъ самъ Господь даетъ ему случаи къ объясненію истины тому или другому или и многимъ заразъ. Надо жалѣть и спасать людей и науку гибнущую изъ-за нашихъ глупостей. Только это пусть будетъ и безъ малодушья и безъ шумливой рѣзкости, и такъ просто и прямо, какъ просто и прямо помогаютъ людямъ въ вопіющихъ нуждахъ. Надо и честь, благородство также спасать; это вѣдь все — Христово, только крадомое у Него нашимъ глупымъ тщеславіемъ или унижаемое ложнымъ нашимъ стыдомъ и неблагороднымъ малодушіемъ. Христосъ съ вами и съ Варварой Васильевной, которую поздравьте и за насъ, Богъ дастъ, съ Ангеломъ (если можно, то дайте и ей прочитать это письмо, — я не имѣю теперь времени прибавлять къ ней особаго письма), и со всѣми вами! Ваши Александръ и Анна

Бухаревы.

Адресъ и для васъ и для Нижегородскихъ друзей: Въ Вышній Волочекъ Твер. губ. священнику села Млева о. Іоанну Алексѣевичу Георгіевскому, для передачи и проч.

P. S. Сообщите, на случай, мой адресъ и больничному священнику Ивану Ивановичу Пылаеву 38) съ моими поклонами ему и Ольгѣ Петровнѣ — женѣ его; онъ взялся продать нѣкоторыя мой книги. Кстати: читали ли вы мои письма о благодати таинствъ! Прочитайте. Эту книжку, кажется, въ Казан. книжныхъ лавкахъ можно найти.

Мы живемъ — слава Богу! Если до лѣта доживемъ, то можетъ быть, Богъ дастъ, и сами побываемъ въ Казани, и Нижнемъ. Село Млево въ 40 верстахъ отъ Вышняго Волочка.

VIII.

13 Января 1866 г.

Получилъ ваше грустное письмо, дорогая Антонина Ивановна! Въ тотъ же самый день пишу вамъ и отвѣтъ.

Оба письма, писанныя къ Варварѣ Васильевнѣ, писалъ я — имѣя въ виду только одну сторону, именно В. П.39); потому что объ Васъ, въ этомъ отношеніи, не имѣлъ никакихъ свѣденій. Да и теперь знаю не много больше. Я совсѣмъ не понимаю, отчего около году такая глубокая и непреодолимая грусть завладѣла вами. Во первыхъ, прекрасный законъ жить для другихъ и скорбѣть ихъ горемъ какъ своимъ, — этотъ Христовъ законъ есть законъ свободный, а не рабскій или угнетающій. Но этому закону надо браться только за то. къ чему въ глубинѣ духа ощущается свободное, хотя бы тихое и даже робкое предъ тяжестію жертвы, стремленіе. А если чувствуете только что-то гнетущее васъ, изсушающее всякую радость, то скажите себѣ, что «я — молъ еще слишкомъ не доросла для несенія подобнаго ига», и, безъ всякаго внутренняго истязанія себѣ, свободно и безъ всякаго медленія откажитесь отъ непосильнаго дѣла. Такъ лучше подростете для подобныхъ дѣлъ. Это вообще. Во вторыхъ, что касается особенно брачныхъ отношеній, въ эти отношенія въ особенности надо входить не рабски, а свободно. Союзъ Христа съ Церковію — высочайше свободенъ съ той и другой стороны: это должно отображаться и въ брачномъ союзѣ, какъ верховный первообразъ. Бываетъ, и это обыкновеннѣе всего, что женятся или выходятъ замужъ безъ особенной любви и потомъ привыкаютъ другъ къ другу, иногда даже истинно полюбятъ другъ друга или просто живутъсебѣ въ мирѣ и согласіи. Но когда, съ мыслію о брачныхъ отношеніяхъ къ извѣстному лицу, овладѣваетъ сердцемъ такая скорбь, что чуть не завидуешь покойникамъ, то это, думается мнѣ, можетъ происходить отъ трехъ причинъ — или отъ глубокой антипатіи къ извѣстному лицу, или отъ глубокой же привязанности къ другому, возникшей или только еще возникающей въ сердцѣ хотя бы то еще безсознательно, или наконецъ отъ внутренняго призыва къ союзу только со Христомъ Господомъ въ цѣломудренной жизни. Во всѣхъ трехъ случаяхъ, какъ сами разсудите, истязатедьно нудить себя къ союзу со извѣстнымъ лицемъ — не годится. И самое это лице, при искреннемъ съ нимъ объясненіи, не захочетъ этой недоброй и безполезной, а пожалуй — иногда и гибельной, жертвы. Свое положеніе въ этомъ отношеніи, вы могли бы и должны бы выяснить еще въ самомъ началѣ истекающаго срочнаго года, испросивъ много-много только одинъ мѣсяцъ самоиспытанія. Трезво — безъ увлеченій, но и бодро, съ непремѣннымъ сохраненіемъ свободнаго настроенія, давно бы слѣдовало вамъ рѣшить дѣло и тѣмъ избавить отъ лишнихъ мученій не только себя, а, кажется, и другаго, который не имѣлъ бы ужъ повода къ раздраженію своей ревности — съ рѣшеніемъ дѣла. —

Возмите во вниманіе и эту сторону, вмѣстѣ съ другою стороною, которой мы касались въ письмахъ къ Варварѣ Васильевнѣ. Ради Бога не мучьте себя. Будьте передъ собою искренни и просты, — тоже и съ другими, кромѣ того — еще и благоразумны. Можетъ быть и то, что я писалъ Варварѣ Васильевнѣ; но можетъ быть также то, что душа ваша ощущаетъ, какъ подкрадывается къ ней и думаетъ обокрасть ее въ самой дорогой собственности — враждебный для нея духъ (хотя люди и не причастны злому его намѣренію). Въ женщинѣ вѣдь можетъ отобразиться въ извѣстныхъ обстоятельствахъ и то, какъ таинственная жена — Церковь по Апокалипсису, бѣжала отъ змія въ пустыню. Но Господь ужъ побѣдилъ змія; да даруетъ Озъ вашей вѣрѣ и любви усвоить себѣ свою побѣду, сила которой — Его любовь. —

Вѣчная память вашей и моей мамашѣ!

Просилъ бы я васъ показать это письмо, когда обсудите все, Варварѣ Васильевнѣ; ея сердце, которому вполнѣ довѣряйтесь, укажетъ, Богъ дастъ, вашему сердцу дорогу. И желалъ бы, чтобы вы съ бодростію отдались В. II., но только въ томъ случаѣ, если ни одна изъ трехъ, выше означенныхъ, задержекъ не окажется и не признается вами — Анна Сергѣевна съ сердечнымъ участіемъ вамъ кланяется.

Вашъ А. Бухаревъ.

Р. S. Пишите мнѣ, хотя бы и съ понужденіемъ себя къ этому; но напередъ съ искренностію и непринужденно пообдумайте все. Быть у васъ въ Казани намъ хочется, и пачпортъ въ тѣ края уже есть, но во 1-хъ, что скажетъ намъ гроза холеры? и во 2-хъ, какъ дозволятъ наши средства? О. Валеріану 40) напишите, что книгу мою о Новомъ Завѣтѣ желающимъ можно выписывать въ С.-Петербур. Семинаріи у Профессора Владин. Йв. Ловягина41). Въ письмѣ своемъ въ Нижній я позабылъ сказать объ этомъ, а Валеріанъ Викъ говорилъ о желающихъ купить эту книгу. Или вѣрнѣе, пусть желающіе согласясь пришлютъ ко мнѣ по 75 коп. сер. за экзем., я самъ распоряжусь высылкою этихъ книгъ. —

IX.

Воскресеніе пятой недѣли В. поста. [1866 г.]

Питу вамъ не столько отвѣтъ на два послѣднія ваши письма, котораго вы уже и не желаете, а отчетъ во всей перепискѣ моей по извѣстному дѣлу, продолжающемуся у васъ цѣлый годъ. Этотъ отчетъ обязанъ дать именно для многоуважаемаго В. П.42), которому и прошу Васъ прочитать мое письмо. —

Вы знаете, что узналъ я отъ васъ о совершающемся въ вашемъ домѣ дѣлѣ — недавно, или довольно поздно, когда оно приняло уже рѣшительно извѣстное нестройное направленіе. Сначала я былъ только озадаченъ, не понимая, что тутъ такое; и потому старался только осмыслить ревность В. П. или протолковать для нашей милой А. И.,43) отъ чего, во внутренней глубинѣ духа, могутъ возникать, повидимому совсѣмъ безпричинныя, ревнивыя движенія, А. И. со всею горячностію, кажется, приняла мои мысли, но въ то же время ненамѣренно высказалась, что она оказывается, по этому дѣлу, страждущею жертвою, — страждущею до безотрадности въ жизни, до нѣкотораго рода зависти мертвымъ и умирающимъ. Это меня очень смутило; въ объясненіе такого состоянія А. И., и я подобно самому В. П. остановился на предположеніи, что А. И, видно, не имѣетъ ли къ кому-нибудь особенной симпатіи, можетъ быть — и ею самою не понимаемой въ истинномъ значеніи. Это я и высказалъ ей вмѣстѣ съ другими предположеніями, не противенъ ли ей лично В. П. (туть дѣло не всегда въ личныхъ достоинствахъ), нѣтъ ли у ней задушевнаго желанія остаться въ дѣвствѣ, идти въ монастырь. Она мнѣ отвѣчала съ искренностію, что не знаетъ за собою никакихъ особенныхъ мыслей и движеній, а чувствуетъ только тяжелую муку отъ этихъ, то и дѣло возобновляющихся, сценъ недовольства, его упрековъ, подозрѣній, отъ этой нравственной пытки и ломки, подавляющей всякую ея самостоятельность и свободное настроеніе, хоть обѣщали не стѣснять ея духа; она желала бы, чтобы отъ нея отказались, если такъ нетерпимы ея недостатки, (т. е. собственно не недостатки, а то, съ чѣмъ не мирится душа В. П., или противъ чего онъ возмущается), — но и этого, говоритъ, не хотятъ. —

Соображая все это, я нѣсколько началъ понимать, въ чемъ тутъ вся бѣда. Я знаю, что для любви В. П. не много было бы нужно для ея успокоенія и удовлетворенія въ истекающемъ году испытанія, — довольно было бы взгляда особеннаго участья и сочувствія, къ нему по временамъ обращаемаго, искренняго пожатія руки или другаго движенія, высказывающаго соотвѣтствіе или хоть бы только нѣкоторую готовность тому, словъ двухъ-трехъ сердечно ласковыхъ. Но В. II. долженъ бы знать, что все это только тогда не фальшиво и дорого, когда дѣлается свободно, а не выдумывается по заказу ревнивцевъ, — и что въ особенности А. И. не способна (и слава Богу!) къ несвободнымъ, по заказу выдумываемымъ изліяніямъ. Поэтому ему слѣдовало бы всячески озабочиваться, чтобы какъ-нибудь стѣснительно и принудительно не касаться этаго милаго цвѣтка, и тогда этотъ цвѣтокъ, не поникая и свертываясь тоскливо, самъ собою сталъ бы окружать своего деликатнаго друга тѣмъ ласковымъ благоуханіемъ, которое онъ хотѣлъ, такъ нерасчетливо для себя, вынуждать своею требовательною ревнивостью. Чрезъ это послѣднее онъ работалъ, какъ-будто по какому то несчастному заказу, прямо противъ себя, стараясь въ самомъ зародышѣ подавлять въ А. И. благопріятныя ему движенія сердца. Это онъ долженъ себѣ выяснить безъ всякой утайки и поблажки своему самолюбію, если ему дорого счастье и свое и любимаго имъ человѣка. Да, В. П. долженъ признать свою неотложную обязанность стать въ нормальное отношеніе къ А. И., — долженъ, любя ее, вмѣстѣ и уважать эту прекрасную душу настолько, чтобы довѣрять ей, не подозрѣвать въ ней чего-либо дряннаго, не подавлять и не оскорблять ея духа капризною требовательностію, а довольно безразличныя несостоятельности или недостатки въ ней вмѣнять не во что-либо важное, а просто въ ничто (не говорю уже о томъ, что онъ не дозволитъ себѣ и тѣни презрѣннаго легкомыслія извѣстнаго рода хлыщей, которые изъ волокитства, на словахъ, а иногда и въ поступкахъ, сдѣлали для себя какое-то простое времяпровожденіе). Или иначе онъ долженъ самъ отказаться отъ нея; самопожертвованье, на которое она могла бы быть готова сама по себѣ, не годится, если оно не принесетъ счастья ни ей, ни ему. —

Въ этомъ смыслѣ я и писалъ А. И., давая при томъ ей всѣ поводы къ тому, чтобы ей самой стало жалко В. П. и желательно дать ему счастье, чтобы хоть нѣкоторыя искры любви она открыла у себя въ сердцѣ, сохранившіяся или возбудившіяся — вопреки неблагопріятнымъ вліяніямъ бывшихъ обстоятельствъ. Да даруетъ это Господь! Тогда безпрепятственно совершатся желанія вашего любящаго сердца, добрая Варвара Васильевна, и увѣнчаются ваши тяжолыя скорби и тревожныя заботы желаннымъ союзомъ и счастіемъ любимыхъ вами людей. Простите! А. И. кланяюсь, дайте и ей прочитать это письмо, а особенно и непремѣнно В. П-чу? которому также мой поклонъ. Анна Сергѣевна васъ съ любовію цѣлуетъ; она очень уважаетъ васъ за вашу доброту.

Вашъ А. Бухаревъ.

X.

2 Мая 1866 г.

Добрѣйшая Варвара Васильевна! Примите отъ меня хотя позднее: Христосъ воскресе!

Да, слишкомъ грустно и тяжело прошелъ у васъ весь этотъ годъ. Лучше бы, казалось, не назначать этихъ сроковъ; рѣшить бы за разъ то или другое. Но вотъ что, при этомъ, приходитъ на мысль: а что было бы, если бы эти до-супружескія затрудненія и тяжолыя недоразумѣнія вошли бы и въ торопливо заключенное супружество дорогихъ вамъ людей? Подумайте-ка объ этомъ. Вѣдь тогда была бы бѣда не поправимая. А теперь пусть ихъ (я говорю и о В.П. и объ А. И.) хорошенько напередъ споются, прежде чѣмъ давать открыто свой концертъ. Пусть во все вникнутъ, все обдумаютъ каждый самъ по себѣ и сговорятся между собою о всѣхъ, предусмотренныхъ или уже ощущаемыхъ ими, затрудненіяхъ, это лучше, чѣмъ послѣ расхлебывать сваренную уже кашу съ нейдущими другъ къ другу приправами, которыя испортили бы все это кушаніе. Право — такъ, Варвара Васильевна! Поэтому я васъ прошу ничего не скрывать отъ

B. П., покажите ему и настоящее письмо мое, какъ предъ идущее, въ которомъ я давалъ отчетъ о всей моей перепискѣ по этому дѣлу, въ послѣдніе мѣсяцы. Пусть его — все узнаетъ и сообразитъ хорошенько; вѣдь это великій и весьма отвѣтственный вопросъ, какъ устроить свою судьбу и счастье другаго любимаго человѣка. Шутить тутъ нечего, да и затаивать что-нибудь отъ него не благоразумно и грѣшно. —

Вы сказали въ письмѣ, будто А. И. охладѣла и къ вамъ даже, такъ что дозволила себѣ что-то въ родѣ упрековъ. Не понимаю этого. Ваша доброта и любовь, по всему этому дѣлу, такъ очевидны, что не только ей самой, но и близкимъ или друзьямъ ея было бы несправедливо и неразумно сомнѣваться въ совершенной чистотѣ вашихъ намѣреній. Этого достаточно для вашего успокоенія, что тамъ ни толковали бы объ васъ. Впрочемъ съ А. И. вы объяснитесь пооткровеннѣе, поводомъ къ этому объясненію пусть послужитъ настоящее мое письмо, которое вы ей покажите. Мнѣ не вѣрится, чтобы въ ней возникло какое-нибудь охлажденіе къ вамъ. —

Будьте спокойны по вашей искренней благонамѣренности, оживляемой вѣрою въ спасительный промыслъ о насъ Божій и спокойно ждите, чѣмъ Господь благословитъ исходъ этого, близкаго вашему сердцу, дѣла, не переставая въ тишинѣ молиться о всемъ лучшемъ по волp3; нашего всеблагостнаго Отца Небеснаго. Простите. Анна Сергѣевна вамъ съ уваженіемъ и любовію кланяется. Передавайте всѣмъ мои поклоны. Вашъ въ Господѣ А. Бухаревъ. —

XI.

Добрая Варвара Васильевна! Слишкомъ поздно отзываюсь я на ваше доброе привѣтствіе съ праздникомъ еще Воскресенія Христова. Вамъ въ вашемъ одиночествѣ отъ близкихъ прежде людей, думаю, грустно было долгое мое молчаніе. Но какъ-то задерживалось у меня на душѣ слово подтвердительнаго отвѣта о Христовомъ воскресеніи, когда Господь въ нашихъ душахъ еще не воскресъ. Скажите, добрая душа, неужели для Васъ лучше было бы, когда бы Влад. Петр. и Ан. И. неразрывно соединились и у нихъ происходили бы сцены въ родѣ той, которая произвела разрывъ между прежними друзьями? Изъ чего же Вы и А. И. не подаете другъ дружкѣ руки дружескаго мира? Ей гнѣваться на Васъ также нѣтъ основательной причины: Вы, можетъ быть, и ошибочно разсчитывали на ея союзъ съ Влад. П., но съ искреннею и горячею къ нимъ обоимъ любовію. Изъ за чего же продолжается такое охлажденіе, что вы какъ будто умерли одна для другой? Или русскія женщины не могутъ такъ повести дѣло, чтобы взаимная любовь и довѣренность не терпѣли отъ несоглашенія въ чемъ-либо стороннемъ для дружбы, напр. отъ не подходящаго къ счастію и поэтому не состоявшагося замысла объ извѣстномъ бракѣ? Въ жизни и безъ того довольно горькаго. Зачѣмъ еще мучить себя? Прошу Васъ передать эту записку и А. И., который, какъ и Вамъ, Анна Сергѣевна свидѣтельствуетъ со мною свое искреннее уваженіе и участіе. Прошу ее извѣстить меня, что извѣстно о варшавскихъ 44): я писалъ къ нимъ въ отвѣтъ на ихъ письма еще до святой, получили ли они мое письмо? —