Очерк торговли Московского государства в XVI и XVII столетиях

СОДЕРЖАНИЕ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

1. Предметы царства ископаемого

2. Предметы царства растительного

3. Предметы царства животного

4. Шерстяные и шелковые материи

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Совокупность местных особенностей и вековые обстоятельства истории наложили своеобразное очертание на все проявления жизни народа, населявшего Россию. Плоскость пространства, суровый климат, отдаленность от театра умственной и гражданственной деятельности цивилизованного человечества, близость к кочующим племенам, от которых Россия должна была защищать первые начатки своей образованности, слишком слабые не только для того, чтоб обновить жизнь других, но и для того, чтоб развиваться своенародно при неблагоприятных обстоятельствах; наконец, долговременное иго татарское, из-под которого Россия освобождалась медленно, не путем открытого сопротивления и борьбы, но пользуясь игрою случая и выбором обстоятельств, — все это вместе приготовило для России тот образ, в котором быт ее явился в XVI веке, когда она, освободившись от чуждого завоевания, установилась на основании государственного единства и начала новый период своей истории, определяемый названием московского. Эти условия жизни отразились, между прочим, и на русской торговле. Количественное богатство материалов страны, более девственной и обширной, чем плодоносной; скудость рукодельных произведений; труд производителя, тяжелый, вынуждаемый чаще всего внешними побуждениями необходимости и неизбежности, иногда тою отвагою, которая рождается вследствие терпения, редко изобретательностью и сознательною надеждою на успех; неудобства путей сообщения, подвергавшие торговцев невыразимым лишениям и опасностям; незнание техники чужеземных произведений; неведение способов их приобретения и сбыта своих собственных; недоверчивость к собственным силам и чужой добросовестности, а вследствие того стремление обманом предупредить обман; задержки и препятствия, которые на каждом шагу полагались торговой деятельности, — вот черты, отличавшие русскую торговлю и составлявшие ее исключительный характер.

Падение Новгорода, убив древний порядок раздельности и вечевого порядка удельного периода, не осталось без важных изменений в торговле. Иоанн III, переселив во внутренность Московии знатнейшие новгородские фамилии, разрушил вековую корпорацию новгородских гостей, которые до того времени составляли как бы компанию, державшую в своих руках всю торговую деятельность древнего русского мира и исключительно управлявшую торговлею с Западом. Но собственно Новгород, в смысле его местности, еще долго не терял прежнего значения; под властью Москвы он, по крайней мере до открытия беломорского пути, не перестает быть важнейшим пунктом торговых сношений России с Европою. В Новгороде был главный обмен русских сырых произведений на иноземные рукодельные. С разных сторон России стекались туда купцы, москвичи, тверитяне, смольняне — с медом, воском, мехами, солью, рыбою, лесом, пенькою, льном, угольями*, и возвращались с сукнами, материями, драгоценными металлами**. Покупаемые или вымениваемые русские товары отправлялись из Новгорода двумя путями: в Ивангород и в Псков, а из Пскова в Ригу и Литву***. Из иностранных купцов, торговавших в Новгороде в начале XVI века, первое место занимали фламандцы, за ними литвины. Такое стечение купцов давало ему значение первого торжища во всей России****.

______________________

Акты Археографической экспедиции, изд. 1836 г., I, 323, 324.

Ibid., I, 398—400.

Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел, II, 89 — 91.

Anglorum Navigatio ad Moscovitas, 10. (Edit. Starczewski).

______________________

Из городов, соседних с Новгородом, занимало важное место Белоозеро, перевалочный торговый пункт между Новгородом и северо-востоком России; там был постоянный торг, или ярмарка, куда съезжались купцы тверские, новгородские и других городов, а равно и из монастырей, занимавшихся тогда большою торговлею. Сами белоозерские торговцы производили значительные закупы разных оптовых товаров, например соли с Северного моря, и перепродавали купцам других городов. В XVI веке не только самый город, но и прилежащие к нему населения начали принимать торговый характер; но московское правительство, наблюдая свои выгоды и опасаясь, что при расширении торговых пунктов трудно будет следить за собиранием пошлин, в 1497 году уничтожило торги в селах, исключая одного города и волости Углы*. Судьба Пскова была подобна судьбе Новгорода. Падение веча в 1510 году сопровождалось такими же переселениями псковских купеческих фамилий во внутренность Московского государства и замещением их москвитянами. И здесь угасла вековая торговая корпорация местных старожилов, а новые общественные условия не дозволили новому купечеству со временем сделаться тем, чем было прежнее. Василий Иоаннович уничтожил вместе с гражданскою свободою Пскова и торговую вольность его, ввел тамгу1 и пошлины, лежавшие на торговле в Московском государстве, которых никогда не знали во Пскове**.

______________________

А. А. э., 1,100-101.

Полн. собр. русск. лет., т. IV, изд. Археогр. ком., 1848 г. Псков, лет., I, 282.

Herberstein. Historiae Ruthenicae Scriptores exteri saeculi XVI. (Изд. Старчевского), I, 51 — 52.

Кампензе (Библиотека иностранных писателей о России, изд. Каллистр. и Семенова). 31.

______________________

Таким образом, выгоды, которые извлекали псковские купцы, бывшие, по положению своего отечества, факторами между Европою и Россиею, не оставались уже для них исключительным достоянием, а переходили в руки правительства. Но Псков не перестал быть городом, важным для торговли. Он стоял на распутии торгового обмена. Мы выше заметили, что часть товаров, выходивших из Новгорода, проходила в Псков. Самый Псков имел три пути сбыта и привоза: первый — до Ивангорода, вероятно водяной, второй — к Риге, третий — в Литву*. Главные иностранные купцы, торговавшие во Пскове, были ливонцы, скупавшие в этом городе огромное количество воску и меду. Эти два материала из всей обширной России приходили преимущественно во Псков и оттуда шли в Ригу, которая снабжала ими всю Европу**.

______________________

Контарини (Библиотека иностранных писателей о России, изд. Каллистратова и Семенова), 111.

Herberst., 40.

______________________

В Москву в XV веке стекалось множество европейских купцов из Польши и Германии для покупки мехов, которые в московской торговле занимали первое место между вывозными товарами. Торговля эта происходила в гостином дворе; он в начале XVI века помещался в обширном каменном здании, которого лавки поражали глаза разнообразием привозимых товаров. Самое торговое время в Москве была зима, по причине более удобного сообщения, в особенности для приезжавших из Литвы чрез Смоленск, потому что летняя дорога этого пути находилась постоянно в самом дурном положении. Летним путем служила Москва-река, судоходная верст за сорок выше Можайска; по ней проходили в Москву суда с товарами и пригоняли лес, но вообще этот путь не был вполне удобен по причине извилистого русла реки, и зимний путь считался лучшим. В XVI веке не все иностранцы имели право торговать в Москве; туда приезжали преимущественно поляки; немцы, шведы и ливонцы ездили в Новгород*. Каждый торговец, привозивший в Москву свои товары, должен был показать их таможенным чиновникам, которые составляли им подробную опись и оценку и представляли на благоусмотрение государя; если великий князь пожелает купить в свою казну что-нибудь из привезенных товаров, то купец не имел права торговать, пока не окончится выбор для великокняжеской казны. Такие задержки и стеснения, вероятно, были причиною того, что вообще иноземные купцы охотнее ездили в Новгород, где это правило не наблюдалось в такой строгости, и если существовало, то ограничивалось некоторыми статьями, а потому-то англичане, приехавшие в Россию, нашли Новгород в торговом отношении значительнее царской столицы**.

______________________

Ibid., 41.

Angl. Navigat., 10.

______________________

На северо-восток от Москвы в первой половине XVI века имел торговое значение Дмитров*, потому что из него открывался важный путь в Волгу: суда шли по Яхроме в Сестрью, из Сестрьи в Дубну, а Дубною входили в Волгу. Таким образом, товары, привозимые из восточных стран, могли доходить водою в Дмитров, а оттуда сухопутьем перевозились в Москву. Дмитров, между прочим, был средоточием рыбной торговли, имевшей в тот век важное значение внутри края; по вышеупомянутому пути доставлялась рыба из Шексны**.

______________________

Herberet., 52.

А. А. э., I, 309.

______________________

В окрестных селах Кимре и Рогачеве образовались также торговые пункты для хлеба, соли и скота*. Далее, на устье Шексны образовался рыбный рынок; множество купцов съезжались туда из разных краев России для скупа шексненской рыбы, которая славилась повсюду; между прочим, монастыри посылали туда своих людей и крестьян для покупки значительных партий рыбы.

______________________

Ibid., 213.

______________________

На устье Мологи существовала первая в то время в России ярмарка. Она была близ прежнего Холопьего городка, построенного, как говорило предание, новгородскими рабами, которые в отсутствие господ воспользовались их супружескими правами, а по возвращении господ бежали на устье Мологи и там построили укрепление и защищались в нем отчаянно, но наконец были взяты силою*. Под именем Холопьего городка еще в XVI веке существовало поселение; в расстоянии же нескольких верст от него, при самом устье Мологи, стояла на скале церковь; в виду ее простирался широкий луг, на котором собиралась знаменитая ярмарка. Предания, сохранившиеся о ней в конце XVII века, когда она давно уже не существовала, уступив место другим торжищам, дают ей очень важное значение. Торг продолжался ежегодно в течение четырех месяцев. Широкое устье Мологи до того было заграждено судами, что люди без перевозов переходили по судам с одного берега на другой. Купцы разных стран — немцы, поляки, литовцы, греки, итальянцы и персияне — раскладывали на обширном лугу свои товары, удивлявшие красотою узорочья незнакомую с фабричного и искусственною производительностью Россию. Семьдесят кабаков с питьем разливали веселость в толпе. Оборот на этой ярмарке был так велик, что сборщики пошлин приобретали в казну великого князя до 180 пудов серебра. Бывший тогда в память свою нам поведаши яже от отец своих слышаша, говорит описывавший невиданную уже им ярмарку диакон Каменевич-Рвовский, писавший в последних годах XVII столетия**. Герберштейн, посещавший Россию тогда, когда ярмарка Холопьего городка еще существовала, говорит, что туда стекались шведы, поляки, литовцы, но преимущественно татары и турки***. Торг этого торжища был преимущественно меновой, так что почти обходилось без серебра и золота. Приезжие купцы променивали сшитые одежды, ткани, ножи, топоры и посуду на сырые произведения края, в особенности на меха****. Это известие современника показывает, что сказание конца XVII века преувеличено, но тем не менее последнее служит доказательством, что ярмарка Холопьего городка действительно была очень важною в свое время, когда оставила в грядущих веках такую память о своем существовании.

______________________

Herberst., 51.

Карамзин. Истор. Гос. Росс, изд. 1817, IV. Пр. 323.

Herberst., 40.

Herberst., 53.

______________________

В Северо-Восточной России Вологда и Устюг были города уже с торговым значением. Край вологодский был богат льном и салом, и Вологда была сборным пунктом этих произведений, отправляя их в Новгород*.

______________________

Angl. Navig., 10.

______________________

В Устюге был меновой торг мехами, которые добывались на Двине и на Ваге, а также привозимы были соседними восточными инородцами: югрою, вогуличами, печерянами, пермяками и отчасти русскими промышленниками, которые сами ходили в глубины северо-восточных лесов*. Из Белоозера приходили в Устюг, чрез Кубенское озеро, суда с хлебом и разными произведениями природы и рукоделья для обмена с инородцами на меха; между прочим, Кирилло-Белоозерский монастырь ежегодно отправлял в Устюг суда с товарами, преимущественно с кожею**. Торговое плавание от Устюга до Холмогор по Двине существовало в начале XV века, и в Холмогорах была ярмарка, на которой торговали мехами***. Смельчаки-промышленники спускались из Холмогор в Северное море, направляли путь вдоль правого берега, входили в Мезенскую губу, проплывали по Мезене, потом по Пезе, а оттуда коротким волоком переходили в реку Цыльму и входили в широкую Печору, по которой достигали Пустозерска. Некоторые ходили в Усу, а оттуда волоком переправлялись в Сыгву, спускались в Обь и доходили даже до Иртыша****. Само собою разумеется, что этот путь был продолжителен и исполнен опасностей и больших затруднений. Там промышленники ловили пушных зверей или выменивали меха у туземцев; другие выменивали моржей для зубов, ценных в то время в торговле; иные привозили из отдаленных краев редких птиц — соколов и кречетов, составлявших любимую забаву знатных*****. В земле самоедов, недалеко Мезеня, в селении Лампожне, была ярмарка, на которую съезжались из Холмогор разные купцы, для вымена шкур и мехов от самоедов, как это свидетельствует грамота Иоанна IV, в 1547 году, где сказано: «Самоеды приезжают в Лампожны торговати с русаки». Некоторые из Устюга предпринимали промышленные и торговые путешествия в Вятку и Пермь: путь их лежал из Устюга по реке Югу, а потом волоком они переходили в Вятку; этот путь, однако, не считался безопасным, потому что купцы претерпевали несчастия от разбоев воинственных черемис******. В вятском крае привлекала промышленников ловля бобров в реках и белок в дремучих лесах: этим промыслом занимались татары и продавали свою добычу русским купцам. Таким образом, ловля бобров происходила в XVI веке в реке Чепце и в озере того же имени7*. Кроме мехов русские торговцы покупали в Вятском крае лошадей, которые тогда уже приобрели известность8*. Как ни затруднительны, как ни опасны были путешествия в глубине сурового, негостеприимного, дикого северо-востока, однако польза, какую получали от них торговцы, была столь велика, что заставляла их отваживаться на все: в XVI веке в короткое время торговцы могли составить огромный капитал от таких поездок, потому что они выменивали ценные пушные меха на совершенную безделицу; например, за железный топор пермский дикарь давал столько мехов, сколько можно было, связав их вместе, продеть в отверстие топора, куда вкладывается топорище9*. Эта торговля знакомила северо-восточных дикарей с первыми зачатками цивилизации, ибо русские привозили им хлеб, одежды, посуду10*. Тогда как одни промышленники, выплывая из Двины в море, отправлялись на восток, другие отправлялись по морю на запад, в землю лопарей, и выменивали рыбу за первые предметы гражданственного быта11*. По берегам Ледовитого моря русские промышленники занимались ловлею белых медведей, моржей, рыбы и вываркою соли. Каргопольцы, порожане, усть-мошане, мехренжане ездили к морю летом на судах, зимою на санях и привозили оттуда большой запас соли, которую складывали в Турчасове и Пороге, где наемные козаки набирали ее в рогожи. Они продавали ее, между прочим, белоозерским купцам12*.

______________________

Павел Иовий (Библиотека иностранных писателей о России, изд. Каллистратова и Семенова).

Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные Археографическою комиссиею, 12 томов. 1846—1872, т. I, 236.

Angl. Navigat, 10.

Herberst, 55.

Раф. Барберини (Библиотека иностранных писателей о России, изд. Каллистратова и Семенова), 49.

7* Herberst., 57.

8* Акты Археогр. эксп., I, 217.

9* Herbeist., 56.

10* Пав. Иов,, 41.

11* Herberst;., 78.

12* Ibid.

______________________

Соль вываривалась в большом количестве в вотчинах Соловецкого монастыря и составляла важный доход его, приобретаемый торговлею*. И другие монастыри имели там соляные варницы, например, монастырь Св. Николая у Неноксы.

______________________

Herberst., 52.

______________________

Из городов волжского бассейна Ярославль, Нижний и Балахна в первой половине XVI века были торговыми городами. Страна, прилегавшая Ярославлю, славилась своим хлебородием, а потому город Ярославль был местом хлебного закупа*. В Нижнем и Балахне существовали торжища: это видно, между прочим, из привилегии, данной Данилову монастырю в Переяславле, на беспошлинную отправку разных произведений из монастырских имений на продажу в Нижний и Балахну**. Казань еще в XV веке*** передавала России меха, получаемые из Джагатая, и, вероятно, через Казань доставлялись в Россию бухарские шелковые ткани**** Из мехов, доставляемых в Россию Казанью, славились преимущественно белки, которых ловили на Яике, куда русские еще не успели проникнуть*****. Что в XV веке русские купцы ездили также в Казань, это видно из грамоты митрополита Ионы в 1461 году к казанскому царю, в которой он просит покровительства к своим людям, отправленным в Казань с рухлядью; митрополит напоминает казанскому царю, что он всегда был благосклонен к русским купцам, приезжавшим в Казань для торговли******.

______________________

Ibid.

А.А.э.,1,212.

Барберини, 96.

Ibid., 57.

Herberst., 41.

Акты исторические, 1,119.

______________________

Торговля с татарами не всегда была безопасна; так, в 1523 году в Казани перебили всех русских купцов*. Но русские вели постоянную с ними торговлю: доставляли татарам европейские шерстяные материи, от них получали лошадей, которые были тогда в большом уважении**. Татары обыкновенно вели с русскими меновую торговлю, но иногда продавали свои товары на чистую монету***. По известию Барбаро****, в XV веке русские посылали суда свои по Волге в Астрахань за солью. В конце XV века между Москвою и Астраханью ходили караваны. Путешествие это было очень затруднительно по недостатку пристанища, продовольствия и частым разбоям на пути. Поэтому купцы старались везти свои товары тогда, когда астраханский царь посылал московскому великому князю подарки, что случалось почти каждый год. С этим посольством отправлялось до трехсот русских и восточных купцов с товарами, а татары за караваном гнали стада лошадей, которые служили им не только для продажи в Россию, но и для пищи во время дороги, потому что они не брали с собой хлеба. Караван шел по правой стороне Волги, но иногда сначала по левой, для избежания нападения от татар Золотой Орды; самое опасное место было там, где Волга в своем течении сближается с Доном. Потом караван переправлялся на правую сторону Волги на плотах и шел по степи до жилых пределов России. Путь его лежал чрез Рязань и Коломну. Дорог совершенно не было. Негде было укрыться от дождя и зноя. Путники ночевали под открытым небом, ограждаясь повозками в виде укрепления. Для предосторожности ставили трех часовых: одного на правой, другого на левой стороне табора, третьего позади. Каждую минуту можно было ожидать нападения. Глаза не встречали в этой безбрежной степи ничего, кроме верблюдов и растерянных лошадей или татар в повозках. Так передает нам картину этого путешествия очевидец Контарини, который ехал в Москву с караваном с 10 августа по 23 сентября*****. В Астрахани в XV—XVI веках, до покорения ее Иоанном, была ярмарка, куда съезжались армянские и персидские купцы******. Астрахань была тогда важнейшим пунктом торговли Венеции с Востоком. Торговля эта шла через Тану или Азов, отстоявший на восемь дней пути от Астрахани. Но уже в последней половине XV века Контарини заметил, что Астрахань представляла новые мазанки среди старых красивых развалин*******. Она не могла поправиться со времени разрушения ее Тамерланом.

______________________

Ист. Г. Росс, VII, 124.

Пав. Иовий, 27.

Контарини, 92.

Барбаро (Библиотека иностр. писателей о России, изд. Каллистратова и Семенова), 95.

Контарини, 92 — 103.

Пав. Иовий, 68.

Контарини. Capit., VII, 170—174.

______________________

Другой путь России на юг был Доном до Азова и по Азовскому морю до Кафы*.

______________________

Барбаро, 60.

______________________

Местом отправки русских произведений, выходивших из Руси этим путем, и пунктом складки привозимых был Данков, город обширный и замечательный. Плавание по Дону до Азова совершалось в двадцать дней*. В 1499 году мы встречаем еще другой пункт нагрузки на реке Мече, на урочище, называемом Каменным Конем**. Азов был наполнен торговцами, и не только выгоды привлекали иноземцев в тот город, но и свобода и веселость жизни***. Впрочем, донская торговля не могла достигнуть большого размера, потому что Дон не во всякое время был судоходен, а только весною и в дождливое осеннее время****. Третий путь России на юг был по Днепру. Вязьма была главным пунктом, где нагружались и разгружались суда с товарами*****. Водяной путь оканчивался Киевом: отсюда товары шли до Кафы караваном по степи. Это путешествие сопровождалось большими опасностями от татарских набегов, а потому торговля по днепровской системе не могла иметь большего успеха******.

______________________

Раф. Барбер., 13.

Ист. Г. Р., VI, 268.

Herberst., 46.

Ibid., 45.

Ibid., 41.

Контар., 135.

______________________

Таковы были главные пункты и главные исходы русской торговли до прибытия англичан. Пути сообщения находились вообще в самом невыгодном состоянии и ужасали иностранцев, приезжавших в Россию. Вся Московия (говорит Павел Иовий) была непроходима в летнее время по причине грязи и дурных дорог; весною таящие снега превращали поля в совершенные болота, и в дождливое лето лужи стояли по дорогам до осени. Не говоря уже о таких путях, как, например, на северо-восток или в Астрахань, где путешественник каждый раз отправлялся как бы для открытия новых земель, самые обыкновенные торговые пути были в дурном состоянии. Дорога из Новгорода к Ивангороду — важнейший путь сбыта русских произведений за границу — шла по узким, невыносимым тропинкам, посреди лесов и степей; не было ни гостиниц, ни дворов, где бы путешественник мог отдохнуть; окрестности казались безлюдною пустынею; только кое-где мелькали деревушки*. Дорога от Новгорода в Москву шла по дикой пустыне**. Путь от Вильны до Москвы чрез Смоленск был непроходим летом, и только одна дорога из Пскова в Ригу была самая удобная и населенная***.

______________________

Раф. Барберини, 9.

Пав. Иов., 70.

Ibid.

______________________

Из всех статей русской торговли меха занимали в то время важнейшее место. Торговля с Россиею, несмотря на все затруднения, занимала умы в Европе более чем когда-нибудь. Во-первых, в Европе была тогда чрезвычайная мода на меха*, а Россия могла доставлять этот товар; во-вторых, при неточности тогдашних географических сведений торговцы Европы вздумали проложить путь в Индию чрез Россию и тем подорвать монополию Испании и Португалии. Генуэзец Павел Иовий предполагал, что стоило только перевезти товары из Индии волоком в реку Оке (Амударью), которая, по его мнению, впадала в Каспийское море, и потом провозить их Волгою, по России, а потом до Белого моря, и оттуда в Европу**. Эта-то надежда, основанная на недостаточности географических сведений, привела к нам предприимчивых англичан.

______________________

Chancellor, Hakluyt’s, 280.

Пав. Иов., 59.

______________________

ГЛАВА ВТОРАЯ

В Англии образовалось общество под названием Мистерия (The Mistery). Его основателем был знаменитый Себастиан Кабот, открывший Северную Америку. Ближайшая цель этой компании была — открытие нового пути в Китай и Индию чрез северные страны старого полушария; к тому побуждало стремление Англии подорвать монополию Португалии и Испании во всемирной торговле. Эта компания в 1552 году снарядила три корабля: «Бона-эсперанца» (120 тонн), «Бона-конфиденция» (90 тонн) и «Эдуард Бонавентура» (160 тонн). Главным командиром экспедиции был Гуг Виллоуби, помощником его Ричард Ченслер. Это была первая экспедиция англичан в полярные страны. 11 мая 1553 года три корабля снялись с якорей у Гетфорда. Два из них, «Эсперанца» и «Конфиденция», под начальством Виллоуби, отделились от третьего, осенью 1553 года попали в сувой около Святого Носа и, загнанные непогодою в Нокуевскую губу, были заперты льдом. Адмирал погиб со всем экипажем от холода и голода. Весною на следующий год русские рыболовы нашли тела несчастных мореходцев с их кораблями.

Третий корабль экспедиции, «Эдуард Бонавентура», пристал 24 августа 1553 года к устью Двины и высадился у посада, называемого Ненокса. Оттуда командир корабля отправился в Холмогоры, явился там воеводе Фофану Макарову и земскому судье; они послали к царю Ивану Васильевичу с донесением о прибытии странников, а между тем перевели корабль в безопасную Унскую губу. Не дожидаясь царского позволения, которое должно было последовать в ответ на донесение холмогорского начальства, Ченслер сам поехал на санях в Москву и получил желаемое царское дозволение на дороге. Допущенный к царской аудиенции, Ченслер подал царю Ивану Васильевичу грамоту от имени Эдуарда VI, написанную ко всем вообще владыкам северных стран, куда судьба бросила бы посланную экспедицию. Английский король просил благосклонно принять отправленных мореходцев. Иоанн Васильевич обласкал странников как нельзя лучше и отвечал Эдуарду VI дружелюбною грамотою, в которой изъявлял позволение английским торговцам торговать в России свободно без всяких задержек. Ченслер уехал из Москвы в марте 1554 года и возвратился в отечество прежним путем. Тогда в Лондоне образовалось другое общество или торговая компания с целью торговли с Россиею и открытия неизвестных земель на Севере. Компания эта переменяла свое название; таким образом, чрез несколько лет она называлась Компаниею для торговли с Россиею, Персиею и северными странами, вообще же в сокращенном образе выражения она называлась Русскою компаниею. Патент королевы Марии* утвердил ее организацию. Первенствующее лицо компании назывался говернор; Себастиан Кабот был назначен в эту должность на всю жизнь, а по смерти его члены компании должны были выбрать другого голосами. Сверх того, компания ежегодно выбирала двадцать восемь правительственных главных членов; из них четверо назывались консулами, а двадцать четыре ассистентами. В отсутствие говернора три консула с двенадцатью ассистентами управляли компаниею. Торговые и судебные дела требовали решения пятнадцати голосов, включая в это число голоса говернора и двух консулов; если же говернора не было налицо, то для составления законного решения нужно было не двух, но трех консулов. Компания имела право покупать и вообще приобретать земли, не более, однако, как на 60 фунтов стерлингов в год, издавать свои правила и учреждения, если только они не были противны законам государства, наказывать членов компании, налагать на них пени и для того иметь в разных местах, где будут жительствовать члены, полицейских чиновников, называемых сержантами, плавать по морю, но под английским флагом, строить и снаряжать свои корабли, нанимать матросов, торговать во всех портах, делать завоевания и приобретать страны и города в новооткрытых землях, пользоваться ласковым приемом русского государя и противодействовать всякому совместничеству не только торгующих в России иностранцев, во и английских подданных, не принадлежащих компании.

______________________

Hakl., 298—307.

______________________

В 1555 году Ричард Ченслер отправился сам в Москву в качестве посла, был принят отлично и выхлопотал у Иоанна льготную грамоту для английской компании*. Русский царь давал ей право свободной и беспошлинной торговли оптом и в розницу, дозволил заводить дворы в Холмогорах и Вологде без платежа с них податей, подарил двор в Москве у церкви Св. Максима; дозволил иметь собственный суд и расправу, а если кто-нибудь войдет с ними в торговое состояние, то суд принадлежал царскому казначею; ни таможенники, ни воеводы и наместники не смели вмешиваться в их торговые дела и задерживать их; они могли держать у себя русских приказчиков, но не более одного в каждом дворе; царь обещал им справедливость в случае какого-нибудь оскорбления со стороны русских.

______________________

Hakl., 295—298. С.-Петерб. ведомости 1857 г., № 46, стр. 224.

______________________

Когда Ченслер отправился в отечество, с ним поехал посланник Иоанна Васильевича к английской королеве, Непея. У берегов Шотландии корабль «Эдуард Бонавентура» потерпел крушение, Ченслер утонул, а Непея благополучно избегнул опасности, прибыл в Лондон и пользовался там чрезвычайно радушным приемом. Так основалось торговое сношение Англии с Россиею.

С тех пор каждый год приходил в Россию большой поезд английских кораблей с товарами. Они плавали вокруг Норвегии и Швеции и доплывали к устью Двины, стараясь всегда совершить это путешествие в благоприятное летнее время до наступления заморозов на Северном море. Компания не ограничивалась торговлею с Россиею, но хотела продолжать первоначальные свои планы открытия новых путей на Восток. Летом 1555 года Стефан Борро, с товарищами, из Колы совершил путешествие до Оби, посетил Печору, Новую Землю и Вайгач*. Познакомившись с берегами Сибири и увидевши невозможность проникнуть этим путем туда, куда бы хотелось, англичане начали искать другого направления. В 1557 году явился к царю один из членов компании, Антоний Дженкинсон, уже бывший перед тем в России. Он предложил царю открыть торговую дорогу России с Китаем чрез Бухарию. Это казалось тем возможнее, что в то время было слышно, что из Китая ходят в Бухару караваны. Дженкинсон был человек бывалый, образованный; Восток уже был ему известен, ибо он перед тем жил в азиатских турецких владениях. Иоанн дал ему дозволение на проезд до Астрахани, велел всем воеводам на пути оказывать путешественнику всевозможнейшие пособия, снабдил Дженкинсона рекомендательными письмами к закаспийским владетелям, подражая в этом случае английскому правительству, таким же образом познакомившему его с англичанами. Путешествие это совершено по воде Москвою-рекою с Коломны, оттуда Окою до Нижнего Новгорода, а потом Волгою в Астрахань. Дженкинсон оставил Москву 23 апреля 1558 года, а в Астрахань прибыл 14 июля. Из Астрахани он поплыл по Каспийскому морю, счастливо достиг Бухары, но тут узнал, что Китай еще слишком далеко и что караваны, ходившие между Китаем и Бухарою, уже перестали ходить. Он отказался от своих планов и воротился в Москву, куда прибыл в сентябре 1559 года**.

______________________

Hakl., 313.

Jenkinson, Hakluyt’s, 362.

______________________

В 1561 году Дженкинсон снова прибыл в Москву и предложил новый проект: проект торговли с Персиею. В это время случился в Москве персидский посланник. Дженкинсон, снова напутствуемый Иваном Васильевичем, отправился с персидским посланником по Волге, достиг до Астрахани и поехал оттуда в Персию; но это путешествие было столь же неудачно, как и бухарское. Персия была перед тем в войне с Турциею. На это рассчитывала компания, думая, что неприязненные отношения к этой державе поставят Персию в необходимость получать европейские товары чрез Россию. Вышло на этот раз не так, как хотели англичане и русские. Персия опять получала товары через Турцию. Во всяком случае, предприимчивость Дженкинсона не осталась без важных результатов для России впоследствии.

В 1567 году королева Елисавета утвердила торговлю англичан с Россиею новым патентом компании. В этом патенте она предоставила и другим подданным своим, не принадлежащим компании, торговать в России в разных местах, кроме порта Св. Николая. Беломорский путь предоставлялся компании потому, что, как думали на Западе, был открыт людьми, составлявшими компанию. Компания должна была вести торговлю не иначе как на английских кораблях и непременно держать на них матросов английских, а не других наций*.

______________________

Hakl., 415—418.

______________________

Иван Васильевич определил права компании другою льготною грамотою, выданною Дженкинсону и после утвержденною при посольстве Рандольфа в Россию*. Компания по-прежнему могла торговать в России беспошлинно и свободно, но обязана была показывать привозимые товары в царскую казну для выборки из них того, что понадобится, — старое русское право, соблюдаемое еще в XV веке в Москве. Члены компании могли торговать через Россию с Востоком, но также с соблюдением подобного условия доставки привозимых с Востока товаров для выборки в царскую казну; им дозволено в русских городах заводить конторы и подворья, а в Вологде канатную фабрику**; в Вологде отведено место для иску железной руды; суд между купцами компании и русскими отдан опричникам, а в случае вины английских купцов и вообще лиц, принадлежавших к ведомству компании, царь предоставлял себе право арестовать их и налагать секвестр на их имущества, равно разбирать долговые дела чрез своих советников. Не позволялось заимодавцу посадить должника англичанина в тюрьму, но велено брать за него поручительство в уплате; дозволялось английским купцам посылать свои комиссии в русские города для защиты от воров и разбойников; купцы компании могли держать русских работников; допускалось хождение английской монеты в Москве, Новгороде и Пскове; дозволялось англичанам для своих торговых поездок брать ямских лошадей, дав только знать чиновникам, сколько они их берут, чтобы не было убытка казне. Царь предоставлял английской компании исключительно Холмогоры, реку Печору, реку Обь, Колу, Мезень, Печенгу, Соловецкий остров и все гавани двинские и на север от Двины, так что никакой корабль, хотя бы и английский, не мог приставать туда, если не принадлежал английской компании. Наконец, англичане не имели права, без особого дозволения королевы, приставать к Нарве и Ивангороду, и никакой иностранец и не принадлежащий компании англичанин не имел права проходить чрез Россию в Персию, Бухарию, Индию и Китай; члены компании имели право сами ловить таких путешественников и конфисковать их имущества***. Пользуясь такими важными правами, компания захватила важнейшие места в России. В 1567 году в Москве у Св. Максима была главная контора англичан; в Холмогорах у них открыта была прядильная фабрика, заведенная купцом Ричардом Греем; в Новгороде, Пскове, Ярославле, Казани, Астрахани, Костроме, Ивангороде, Кореле были у них подворья, где они продавали свои товары****. Торговля с русскими была для них так же выгодна, как торговля русских с северо-восточными инородцами; например, в 1557—1562 годах в Нижнем Новгороде один купец, Христофор Гудсон, продал сукно, по его собственному сознанию, стоившее со всеми издержками втрое менее того, за сколько оно было им продано*****.

______________________

Наkl., 425—429.

Historica Russiae Monumenta, ect. (А. И. Тургенева, изд. Археографической комиссии, 1841—1842. СПб. Два тома), II, 367.

Hakl., 418.

Hakl., 426.

Журнал Минист. народы, проев, 1856. Часть 89, Отд. V, 96.

______________________

Захватив в свои руки торговые пути, произвольно возвышая цены на свои произведения, понижая на русские, англичане оказывали презрительное обхождение русскому народу и через то возбудили против себя неудовольствие; нередко сам царь, их покровитель, разделял его. Уже в 1569 году он жаловался на англичан послу Рандольфу*. То же было в 1572 году. Царь разгневался на членов компании, и по этому поводу приезжал в Москву старый знакомец Дженкинсон**. Многие казненные Иоанном в припадке его страсти к мучительству остались должными компании, и англичане не знали, с кого получать долга свои; сверх того, за многие товары не были выплачены деньги из казны. Иоанн хотя удовлетворил требования компании, но ограничил торговлю ее Москвою и городами собственно московскими, а в Казань и Астрахань англичане могли ходить только с царского дозволения и должны были платить половину положенной таможенной пошлины***. После несчастной Ливонской войны, когда Иоанн уступил Швеции Нарву и другим европейцам дозволено было торговать в Северном море, англичане, постоянно стремясь к тому, чтоб вытеснить совместников и распоряжаться самовольно торговым бытом России, сильно негодовали на это; с своей стороны, русские обвиняли их в плутовстве, жаловались, что они продают гнилые сукна и материи, сносятся с царскими неприятелями и называют русских глупцами и невеждами. Посланник английский, Томас Боус, несмотря на то что в начале был принят дурно, начал было преклонять царя снова на сторону англичан, но Иоанн умер внезапно. Один из заклятых врагов англичан и благоприятель немцев в торговле, дьяк Щелкалов сказал тогда английскому послу: английский царь умер****.