Труд, как орудие нравственного возрождения (Аксаков) — ДО

I.

Вся совокупность благъ, поступающихъ на удовлетвореніе человѣческихъ потребностей, поддерживающихъ, слѣдовательно, жизнь, какъ цѣлаго общества, такъ и отдѣльныхъ личностей, вырабатывается непрестаннымъ трудомъ людей и, по справедливости, каждый трудоспособный человѣкъ долженъ принимать въ немъ соотвѣтствующее его силамъ и способностямъ участіе; устраняющійся же отъ такого участія является паразитомъ на организмѣ общества и наноситъ вредъ его здоровому росту. Поэтому въ нормально поставленной жизни отдѣльныхъ личностей, трудъ также долженъ являться обязательнымъ факторомъ существованія и главнымъ здоровымъ источникомъ матеріальнаго обезпеченія. Правило это должно быть закономъ здоровой жизни для людей всѣхъ состояній; — для неимущихъ требованіе это подкрѣпляется необходимостью обезпеченія собственнымъ трудомъ своихъ потребностей, а для людей обезпеченныхъ — чувствомъ нравственнаго долга, требующимъ отъ лицъ, избавленныхъ отъ заботъ о хлѣбѣ насущномъ, — безкорыстнаго служенія обществу.

Трудъ есть основной элементъ самой жизни, какъ выполненіе ея важнѣйшаго закона, требующаго возможно широкой и регулярной дѣятельности для мозговыхъ, нервныхъ и мускульныхъ силъ организма, подъ угрозой ихъ болѣзни и атрофированія и какъ отвѣтъ на нравственное требованіе нашего духа: — жизни отъ плодовъ собственнаго труда, а не эксплоатаціи или кражи чужихъ силъ, труда или имущества, т. е. состоянія паразита, приводящаго къ нравственному вырожденію.

Трудъ, слѣдовательно, является главнымъ регуляторомъ уравновѣшеннаго человѣческаго существованія и человѣкъ, жизнь котораго построена на привычкѣ къ постоянному, равномѣрному, производительному примѣненію, полученныхъ отъ природы силъ и способностей къ труду, какъ источнику всякаго богатства и блага, застрахованъ отъ исканія средствъ улучшенія жизни путемъ захвата чужого труда, чужого блага и чужого достоянія и носитъ въ себѣ силу, дающую отпоръ соблазнамъ порока и затягивающимъ свойствамъ среды празднолюбцевъ. Нетрудящійся же, праздный и необезпеченный ранѣе пріобрѣтеннымъ имуществомъ человѣкъ, по необходимости, ищетъ исхода въ жизни за счетъ трудящихся и обезпеченныхъ классовъ и проходитъ ступени: нищенства, вымогательства, обмана, кражи, грабежа и другихъ преступныхъ дѣяній; въ его утерявшей равновѣсіе, больной, — вслѣдствіе отсутствія труда, — душѣ зарождаются и растутъ чувства недовольства окружающимъ, злобы и зависти къ имущимъ, которыя постепенно расшатываютъ сдерживающія дурные инстинкты нравственныя основы дѣятельности и приводятъ къ проступкамъ и преступленіямъ, дѣлающимъ его врагомъ общества. To-же отсутствіе элемента труда въ жизни людей обезпеченныхъ ведетъ ихъ, прежде всего, къ скукѣ, недовольству жизнью, къ непомѣрному развитію болѣзненнаго тщеславія, расточительности и роскоши, къ паденію нравовъ, преступности, а часто и къ самоубійствамъ.

Невольно приходитъ на память разсказъ о самоубійствѣ молодого архимилліонера, казавшійся непонятнымъ большинству читателей замѣтокъ, оббѣжавшихъ весь міръ на столбцахъ газетъ нѣсколько лѣтъ тому назадъ: «Молодой, здоровый и красивый американецъ, окруженный друзьями, или тѣми, которыхъ онъ такъ называлъ и всѣмъ, что только можетъ дать жизнь для внѣшняго счастія, путешествуя на собственной яхтѣ, во время праздника, устроеннаго имъ для друзей и знакомыхъ, подошелъ къ борту яхты и бросился въ бездну». Никакихъ побудительныхъ причинъ къ самоубійству не было открыто — очевидно оно имѣло основаніемъ пресыщенность и скуку праздности. Иллюстрировать мои положенія можетъ также замѣчательное завѣщаніе одного сибирскаго милліонера. Богатый русскій промышленникъ П., сознавая высокое значеніе трудовой жизни, оставилъ все свое состояніе на общеполезныя дѣла, лишивъ наслѣдства своихъ сыновей, которымъ завѣщалъ лишь незначительныя суммы для начала собственнаго дѣла. Въ завѣщаніи, выясняя причины такого поступка, онъ указалъ, что трудъ и дѣятельность его дали ему счастливую, полную интереса жизнь и, руководя промышленными и торговыми дѣлами, онъ давалъ трудъ тысячамъ другихъ людей и, слѣдовательно обезпечивалъ благосостояніе и счастіе многимъ и тѣмъ не менѣе нажилъ большое богатство. Многіе изъ его сверстниковъ тоже нажили большіе капиталы и оставили ихъ своимъ дѣтямъ, которыя большею частью оставили дѣло и, какъ ему извѣстно, въ праздности и скукѣ, прикрываемыхъ роскошью и разгуломъ, убиваютъ жизнь, а нѣкоторыя уже разварились и дурно кончили. Поэтому онъ, любя своихъ дѣтей, не желаетъ ихъ лишать необходимости труда въ жизни, отнимать у родины полезныхъ дѣятелей, которые могутъ, подобно ему, успѣшно вести дѣла, дать трудъ многимъ другимъ.

И дѣйствительно, перемѣна счастія и раззореніе часто оставляютъ многихъ, отвыкнувшихъ отъ труда, безъ энергіи и способности къ самопомощи, а привычка къ широкой жизни наталкиваетъ на нашихъ глазахъ этихъ несчастныхъ на унижающіе проступки, но преимуществу пассивнаго характера: нечестные займы, растраты, взятки, биржевую игру на чужія цѣнности, шулерство и т. д.

Отсутствіе труда въ жизни людей, обезпеченныхъ какъ большимъ, такъ и малымъ достаткомъ, дѣлаетъ ихъ жадными, скупыми и себялюбивыми, такъ какъ нетрудящійся видитъ свое обезпеченіе только въ томъ, что у него уже имѣется въ рукахъ и что обезпечено трудомъ его наслѣдодателей и подвержено разнымъ случайностямъ, которыхъ онъ преувеличенно боится. Трудящійся же человѣкъ, настоящее и будущее котораго обезпечены трудомъ и который, сознавая въ себѣ здоровыя силы, надѣется на постоянно возрастающій успѣхъ своихъ работъ, болѣе наклоненъ въ великодушію и щедрости и готовъ часто охотно помочь неимущему отъ небольшого достатка, обезпеченнаго трудомъ, и смѣло глядитъ въ будущее, увѣренный, что трудъ всегда сохранитъ цѣну и его не раззоритъ великодушный поступокъ, а лишь придастъ ему большую нравственную бодрость, прежде всего необходимую въ трудовой жизни. Наконецъ, правильно поставленный трудъ, занимая значительную часть времени, оставляетъ лишь часы для здороваго и разумнаго отдыха и исполненія своихъ религіозныхъ, семейныхъ и общественныхъ обязанностей, между тѣмъ какъ праздность вызываетъ потребность убить время развлеченіемъ и разгуломъ и ведетъ къ порочной жизни и развитію дорого стоящихъ потребностей.

Вотъ тѣ основныя свойства труда, которыя постоянно поддерживаютъ здоровую жизнь и развиваютъ въ человѣкѣ, не избѣгающемъ его, начало добра и ведутъ къ совершенствованію его природы и которыя въ нравственно опустившихся людяхъ, вновь принявшихся за правильный трудъ, должны явиться орудіемъ нравственнаго возрожденія.

Оспаривать возрождающее и животворящее значеніе труда врядъ ли кто нибудь станетъ. Такое его свойство испыталъ каждый человѣкъ, въ жизни котораго, хотя бы временно, трудъ игралъ серьезную роль. Мы должны оговориться, что, указывая на оздоровляющее дѣйствіе труда, мы имѣемъ въ виду лишь нормальное его примѣненіе, отвѣчающее способностямъ и силамъ каждаго и при томъ въ гигіеническихъ условіяхъ и потому не ведущее къ переутомленію и болѣзнямъ.

Отъ опредѣленія значенія труда въ нормальной жизни человѣка, вообще, мы должны перейти теперь къ болѣе спеціальному примѣненію труда, во-первыхъ, какъ орудія возрожденія нравственно опустившихся людей, испытавшихъ уже радости легкой жизни на счетъ другихъ по различнымъ ступенямъ жизни паразита: нищенства, кражи, эксплоатаціи ближняго, разврата и т. д, и, во-вторыхъ, какъ важнѣйшаго фактора здоровой, не унижающей достоинство человѣка, помощи впавшимъ въ нужду людямъ.

Такое двоякое значеніе труда все болѣе и болѣе сознается правительствомъ и обществомъ и проявляется въ новомъ направленіи, даваемомъ организаціи работъ и въ тюремныхъ учрежденіяхъ, и въ колоніяхъ малолѣтнихъ преступниковъ, и въ новомъ направленіи благотворительности, которая постепенно отъ подачи милостыни переходитъ вездѣ къ помощи трудомъ.

Еще недавно въ Россіи, до изданія закона 6 Января 1886 года, въ тюремныхъ учрежденіяхъ трудъ являлся по преимуществу мѣрою карательной или же преслѣдовалъ главнымъ образомъ фискальныя цѣли, задачи же исправительныя возлагались лишь на религіозное воздѣйствіе духовенства и по существу, хотя и указанныя закономъ, мало преслѣдовались и еще менѣе имѣли успѣха.

Впервые правильно организованное обученіе труду, какъ орудію нравственнаго возрожденія и какъ средству обезпеченія возможности въ будущемъ честнаго существованія, было введено въ исправительныя колоніи для малолѣтнихъ преступниковъ. Въ настоящее же время это оздоровляющее значеніе труда признано вполнѣ руководителями тюремнаго дѣла въ Россіи и недавно, открывая первый съѣздъ тюремныхъ дѣятелей въ Петербургѣ, Г. Министръ Юстиціи въ блестящей рѣчи указалъ на громадное исправительное и воспитательное вліяніе труда на шаткую волю и падшую нравственность преступниковъ и на его значеніе, какъ орудія возрожденія къ честному закономѣрному существованію.

Въ области благотворительности въ Россіи за послѣдніе годы, но иниціативѣ Августѣйшей Покровительницы Попечительства о домахъ трудолюбія и работныхъ домахъ, внесено тоже новое начало — начало трудовой помощи, которое стремится замѣнить унижающее бѣдняковъ, еще способныхъ въ труду, подаяніе и милостыню здоровой поддержкой самымъ трудомъ и имѣетъ задачей содѣйствовать возврату всѣхъ къ нему прибѣгающихъ на путь нормальной трудовой жизни.

Задачи примѣненія труда, какъ орудія нравственнаго возрожденія и организованной трудовой помощи, представляются мнѣ грандіозными, такъ какъ поле дѣятельности для нихъ крайне обширно.

Окружающая насъ среда, благодаря многочисленнымъ недочетамъ самаго строя жизни, развивающаго крайнюю нужду рядомъ съ соблазнами легкой широкой жизни, благодаря наслѣдственной порочности, 'болѣзненной организаціи и злой волѣ отдѣльныхъ личностей, ежедневно выбрасываетъ"изъ колеи закономѣрной жизни массу нравственно опустившихся и порочныхъ людей, бѣгущихъ отъ труда, образующихъ обширную группу паразитовъ, живущихъ за счетъ трудящейся части населенія, присвоивая себѣ его достатокъ обманами, кражей, грабежомъ, соединеннымъ съ еще болѣе тяжкими преступленіями. На ряду съ этой группой мы видимъ постоянно растущую многотысячную группу людей, тоже отбросовъ закономѣрно живущихъ и трудящихся классовъ населенія, состоящую изъ людей еще не совершившихъ проступковъ, дѣлающихъ ихъ открытыми врагами общества, но настолько слабыхъ волей и нравственно упавшихъ, что при постоянной нуждѣ, плохомъ товариществѣ и окружающихъ ихъ соблазнахъ переходъ ихъ къ преступленію тоже крайне легокъ. Группа эта живетъ нищенствомъ, иногда вымогательствомъ и хотя изрѣдка и прибѣгаетъ къ случайному труду, но большинство въ ней состоитъ изъ лицъ неспособныхъ самостоятельно подняться до здоровой трудовой жизни.

Первая группа, непрестанно нарушающая интересы и безопасность честнаго населенія, ежегодно доставляетъ десятки тысячъ тюремныхъ сидѣльцевъ въ тюрьмы, исправительныя арестантскія отдѣленія и мѣста отбытія каторжныхъ работъ, или состоитъ изъ выпущенниковъ тѣхъ же учрежденій, т. е. вообще изъ преступныхъ людей, а вторая изъ людей оборванныхъ, безъ крова, часто голодныхъ, способныхъ еще къ труду рабовъ алкоголя, которыхъ мы встрѣчаемъ массами во всѣхъ городахъ и промышленныхъ центрахъ и въ особенности вблизи пристаней, носящихъ названіе по разнымъ мѣстностямъ: то босяковъ, то будиловцевъ, то хитровцевъ, то золоторотцевъ, то зимогоровъ или бывшихъ людей. Эта группа, состоящая изъ представителей всѣхъ классовъ общества, съ легкой руки Максима Горькаго обратившая на себя вниманіе большой публики, состоитъ далеко не изъ великихъ натуръ, какими ихъ стремится изобразить модный писатель, а изъ людей жалкихъ, со слабой волей, по большей части алкоголиковъ, возбуждающихъ лишь искреннее состраданіе къ нимъ, какъ людямъ еще не окончательно погибшимъ, которымъ нужна помощь болѣе сильныхъ, здоровыхъ натуръ и которые пока стоятъ на перепутья въ преступленію.

Наконецъ, окружающая насъ среда выдѣляетъ третью группу состоящую изъ людей престарѣлыхъ, слабосильныхъ и безпризорныхъ малолѣтнихъ, которымъ необходима помощь — взрослымъ въ видѣ богадѣленъ и трудовыхъ убѣжищъ, а малолѣтнимъ — нравственнымъ, основаннымъ на трудѣ, воспитаніемъ.

Эта масса обездоленныхъ судьбой, слабыхъ волей или наклонныхъ къ преступленію, являющихся паразитами общества, не только не уменьшается, но постоянно растетъ. Выходящіе ежегодно изъ мѣстъ заключенія преступники, отбывшіе наказаніе въ значительномъ процентѣ, не возвращаются болѣе къ закономѣрной жизни и пополняютъ ряды нелегально живущаго населенія, ютящагося по притонамъ въ городахъ, или же совершающихъ новыя преступленія и возвращающихся въ мѣста заключенія.

Разрядъ нравственно опустившихся людей второй категоріи, тоже растетъ подъ покровительствомъ: содержателей пивныхъ лавокъ, трактировъ, домовъ терпимости, игорныхъ притоновъ, негласныхъ ссудныхъ кассъ, а часто и благодаря крайне негигіеническимъ условіямъ нѣкоторыхъ промышленныхъ заведеній, въ которыхъ рабочему люду приходится примѣнять свой трудъ, когда владѣльцы предпріятій основываютъ свои выгоды исключительно на дешевизнѣ труда и экономіи на его обстановку и потому часто выбрасываютъ на улицу людей съ ослабѣвшими силами и расшатаннымъ здоровьемъ, уже неспособныхъ къ труду.

Выходящіе изъ тюремъ и исправительныхъ арестантскихъ отдѣленій, по отбытіи наказанія, возвращаются въ среду здороваго общества неисправленными, а лишь понесшими наказаніе и возвратъ ихъ на путь преступной жизни случается крайне часто, вслѣдствіе чего эти учрежденія переполнены рецидивистами, поступающими туда въ третій, четвертый и болѣе раза, Выходя подъ надзоръ полиціи изъ исправительныхъ арестантскихъ отдѣленій, отбывшіе наказаніе, большею частью, лишены возможности пристроиться къ честному труду, — во первыхъ, потому, что выходятъ въ незнакомыя имъ мѣстности, а во вторыхъ, благодаря естественному предубѣжденію населенія противъ бывшихъ тюремныхъ сидѣльцевъ, которое закрываетъ имъ доступъ на должности и порядочныя мѣста, почему нужда заставляетъ ихъ избирать нелегальное положеніе, не доходя до мѣста надзора или скрываясь изъ него. Изъ тюремъ бывшіе сидѣльцы выносятъ лишь большую преступную опытность и знаніе новыхъ родовъ преступленій, а на свободѣ сами являются насадителями преступленій.

Я зналъ одного общественнаго дѣятеля (земскаго начальника), который въ раіонѣ своей дѣятельности производилъ наблюденія надъ вліяніемъ тюремныхъ выходцевъ на нравственный уровень населенія въ мѣстахъ ихъ водворенія и графически, на картѣ мѣстности, доказалъ поражающее вліяніе этихъ спеціалистовъ преступной техники на развитіе преступности.

Въ противовѣсъ всѣмъ этимъ отрицательнымъ условіямъ жизни, содѣйствующимъ развитію преступности и паденію нравственныхъ силъ многочисленныхъ рядовъ людей, со стороны здоровыхъ элементовъ общества дѣлалось мало попытокъ противодѣйствія, если не считать дѣятельность судебныхъ учрежденій, и еще менѣе попытокъ организованной помощи къ возрожденію падшихъ.

Такія попытки мы видимъ лишь въ немногочисленныхъ, появившихся не болѣе десятка лѣтъ, колоніяхъ малолѣтнихъ преступниковъ, нѣсколькихъ попыткахъ организаціи патронатовъ, въ дѣятельности нѣкоторыхъ благотворительныхъ тюремныхъ комитетовъ и принявшихъ на себя только отчасти задачи такой помощи домахъ трудолюбія. Къ этому надо причислить немногочисленныя общества защиты безпризорныхъ дѣтей, пріюты и ремесленные классы для нихъ. Въ общемъ же надо признать противодѣйствующую силу эту совершенно несоотвѣтствующей величинѣ зла.

При такихъ условіяхъ ростъ этой антиобщественной и преступной среды обезпеченъ и необходимо созданіе новыхъ могущественныхъ организацій и усиленной дѣятельности многихъ людей добра, чтобы остановить ея поступательное движеніе.

Предпринимая этотъ маленькій опытъ изложенія плана предстоящихъ работъ по дѣлу возрожденія, при содѣйствіи труда и воспитанія, помянутой выше среды, я прежде всего долженъ высказать свое глубокое убѣжденіе, основанное на десятилѣтнемъ знакомствѣ съ нею: а) что весьма значительный процентъ преступниковъ способенъ исправиться и носитъ въ себѣ искру добра, которая и должна возгораться при правильно поставленной помощи, б) что многіе изъ нравственно опустившихся людей упомянутой выше второй категоріи, тоже при умѣлой и сердечной помощи способны вернуться въ здоровой и полезной для общества жизни, в) что успѣшная помощь можетъ быть оказана только при возрождающемъ вліяніи организованнаго труда, соединеннаго съ нравственнымъ воздѣйствіемъ и воспитаніемъ и г) что выполненіе такой задачи слѣдуетъ считать священной обязанностью всей здоровой части общества и къ тому же обязанностью, вытекающею изъ его прямыхъ интересовъ самосохраненія.

Въ доказательство такихъ моихъ сужденій я намѣренъ познакомить читателей съ тѣми попытками, которыя были мною сдѣланы для достиженія означенныхъ задачъ, и съ формами создавшейся при моемъ участіи для этихъ цѣлей организованной помощи.

Задачи возрожденія преступной, нравственно опустившейся и безпомощной среды и помощь ей распадается:

1) на воспитательную дѣятельность, основанную на пріученіи въ полезному и обезпечивающему честное существованіе труду для малолѣтнихъ преступниковъ и безпризорныхъ дѣтей въ колоніяхъ и пріютахъ и стремящуюся тѣмъ сохранить ихъ для трудовой, полезной для общества жизни и избавить отъ преступной будущности;

2) на организованную помощь трудомъ людямъ нравственно ослабѣвшимъ, неспособнымъ самостоятельно найти работу и сохранить свой заработокъ и потому стоящихъ на перепутья къ преступленію, — какъ дѣятельность, предупреждающую развитіе преступности и сокращающую паразитовъ;

3) на дѣятельность по исправленію преступниковъ въ стѣнахъ тюремныхъ учрежденій, путемъ соотвѣтствующей этой задачѣ организаціи ихъ труда и нравственнаго воспитанія, и

4) на помощь людямъ, выходящимъ изъ мѣстъ заключенія, въ цѣляхъ предупрежденія рецидива и содѣйствія къ возвращенію ихъ на путь нормальной трудовой жизни.

Въ интересахъ выясненія наиболѣе разумныхъ способовъ достиженія этихъ задачъ необходима не столько теоретическая разработка вопроса, сколько возможно большее знакомство съ опытомъ въ этой области, а потому небезполезно познакомиться съ видами трудовой помощи, организованной при моемъ непосредственномъ участіи: а) въ видахъ возрожденія нравственно опустившихся и слабыхъ волей людей въ формѣ «артели трудовой помощи» въ Ярославлѣ и б) для воспитательныхъ задачъ въ отношеніи тюремныхъ сидѣльцевъ, въ видѣ дорожностроительныхъ арестантскихъ отрядовъ въ Виленской губерніи и в) съ проектомъ организаціи колоніи трудовой помощи для выходящихъ преступниковъ и безработныхъ, которую предполагается организовать близь города Трокъ (Виленской губерніи).

Первыя двѣ попытки дали уже много утѣшительныхъ результатовъ, которые, поощряя прежде всего къ дальнѣйшей дѣятельности въ томъ же направленіи, могутъ дать матеріалъ для новыхъ улучшеній въ великомъ дѣлѣ возрожденія павшихъ и слабыхъ людей. Обращая вниманіе лицъ интересующихся задачами трудовой помощи, какъ средствомъ нравственнаго возрожденія, на мои начинанія, развившіяся при содѣйствіи моихъ товарищей но дѣлу, я далекъ отъ мысли указывать на эти организаціи, какъ на окончательные образцы тѣхъ учрежденій, которыя должны направить свою дѣятельность къ намѣченнымъ выше задачамъ. Въ дѣлѣ столь новомъ и требующемъ, прежде всего, полнаго соотвѣтствія съ жизненными условіями среды, не можетъ быть вполнѣ отлившихся формъ, и я лишь желаю указать на сдѣланные мною опыты или намѣченныя попытки къ осуществленію задачъ возрожденія преступныхъ, падшихъ и слабыхъ людей путемъ организаціи ихъ труда на воспитательныхъ началахъ артели и отрядовъ и на сравнительный успѣхъ этихъ начинаній и тѣмъ поощрить къ работѣ на томъ же пути, предостерегая вообще отъ слѣпого подражанія и въ особенности западнымъ образцамъ, создающимся при совершенно иныхъ жизненныхъ условіяхъ, такъ какъ вообще въ этомъ новомъ дѣлѣ должны выработаться безусловно новыя формы организованной помощи.

II.

Десять лѣтъ тому назадъ мнѣ пришлось принимать участіе въ дѣятельности одного изъ провинціальныхъ домовъ трудолюбія. Дѣятельность эта мнѣ и моимъ товарищамъ но руководству учрежденіемъ, прежде чѣмъ намъ удалось вполнѣ освоиться съ дѣломъ, представлялась въ формѣ заботъ по доставленію труда въ стѣнахъ дома бѣднымъ людямъ, не находящимъ работы, по нравственно порядочнымъ, трудоспособными и здоровымъ, и мы ожидали, что бѣдняки поспѣшатъ въ открытыя двери нашихъ мастерскихъ, гдѣ мы готовы были имъ предложить занятія: по щипанію мочалы и канатовъ, шитью мѣшковъ, клейкѣ пакетовъ, плетенію соломенныхъ ковриковъ и т. п. работамъ. Скоро, однако, мы должны были убѣдиться, что ошиблись. Къ намъ стали заглядывать лишь убогіе, слабосильные, выходящіе изъ больницъ и потерявшіе здоровье на фабрикахъ, старики и старухи, не находящіе себѣ мѣста въ богадѣльняхъ и даже безпризорныя дѣти, т. е. неспособные и малоспособные въ труду люди, и, наконецъ, выброшенные на улицу нуждой безъ одежды и пищи алкоголики, нравственно опустившіеся, люди со слабой волей, но еще сохранившіе силы для работы. Послѣ годовой дѣятельности намъ пришлось убѣдиться, что мы должны или превратить наше учрежденіе въ домъ призрѣнія малоспособныхъ къ труду людей разныхъ возрастовъ и пола, или же обратить свои заботы на людей нравственно опустившихся, но трудоспособныхъ, т. е. на босяковъ-золоторотцевъ. Въ то же время пришлось убѣдиться, что этотъ домъ трудолюбія со строемъ жизни, взятымъ съ западныхъ образцовъ, не отвѣчаетъ условіямъ русской жизни, такъ какъ такія учрежденія на западѣ дѣйствительно призваны имѣть дѣло большею частью съ нравственно-порядочными и здоровыми людьми, остающимися безъ труда и средствъ къ существованію, главнымъ образомъ, вслѣдствіе самыхъ условіи соціальнаго строя страны, т. е. превышенія предложенія труда надъ его спросомъ. У насъ же приходится сталкиваться съ людьми, которые почти всегда могли бы найти себѣ работу сами, или вернуться на родину къ землѣ, нуждаются же они въ помощи, вслѣдствіе нравственной своей слабости и требуютъ содѣйствія не столько предоставленіемъ имъ труда, сколько нравственной поддержки и опеки. Для остальныхъ же, прибѣгающихъ въ настоящее время къ помощи домовъ трудолюбія, неспособныхъ къ труду людей, о которыхъ было говорено выше, нужны богадѣльни, пріюты, вспомогательныя учрежденія, а не учрежденія трудовой помощи.

Домъ трудолюбія съ обычными работами, обезпечивающими лишь кусокъ хлѣба для бѣдняка, и съ видами труда, совершенно не отвѣчающими силамъ здоровыхъ взрослыхъ мужчинъ, съ обычными порядками учрежденій, существующихъ на благотворительныя средства, не могъ, конечно, отвѣтить задачамъ помощи людямъ здоровымъ, но нравственно опустившимся, т. е. босякамъ; отъ присутствія ихъ въ учрежденіи получалось мало удовлетворительныхъ результатовъ и приходилось пользоваться домомъ трудолюбія лишь какъ помѣщеніемъ, въ которомъ можно было давать временное убѣжище этимъ несчастнымъ.

Знакомство мое съ самой средой босяковъ-золоторотцевъ, дало мнѣ при этомъ условіи возможность сдѣлать еще нѣсколько частныхъ опытовъ возврата къ нормальной жизни этихъ безвольныхъ, несчастныхъ людей. Такія попытки однако, успѣшныя въ началѣ, кончились, за нѣсколькими счастливыми исключеніями, большею частью крахомъ, т. е. возвращеніемъ моихъ кліентовъ къ пьянству и жизни паразитовъ, въ среду босой команды. Такъ, временно мнѣ удалось вернуть обществу и здоровой жизни нѣсколькихъ молодыхъ интеллигентныхъ людей (поэта, моряка, юриста) и нѣсколькихъ ремесленниковъ и чернорабочихъ. Мои попытки были не единичныя; при извѣстномъ благодушіи русскихъ людей, такіе же опыты производились многими извѣстными мнѣ лицами и, къ сожалѣнію, большею частью, съ одинаковымъ исходомъ, т. е. возвращеніемъ временно исправившихся въ общую массу золоторотцевъ. Были конечно счастливыя исключенія, т. е. случаи, когда помощь приводила къ прочнымъ результатамъ, но это больше удавалось съ людьми простыми, т. е. ремесленниками и чернорабочими.

Вотъ нѣсколько эпизодовъ и характеристикъ изъ моей дѣятельности на этомъ пути:

1) А — въ. Я увидалъ А — ва въ первый разъ въ «известковыхъ ямахъ», такъ назывались остатки печей, въ которыхъ обжигалась прежде известь близь г. Т. и гдѣ ютились зимой нѣсколько партій золоторотцевъ. Высокій ростъ, молодое, довольно красивое, хотя и значительно отекшее лицо, заставили обратить на него вниманіе. Среди толпы обвѣтренныхъ непогодой, красныхъ отъ холода и опьяненія мужскихъ и нѣсколькихъ еще болѣе ужасныхъ и жалкихъ женскихъ лицъ его, носившая еще слѣды болѣе интеллигентной среды, физіономія невольно меня заинтересовала. Костюмъ былъ ужасенъ. Это были какіе-то обрывки ватнаго пальто, грязный мѣшокъ вмѣсто фартука и синяя сахарная бумага, перемотанная съ рогожей, прикрученная мочалой, замѣнявшая обувь. Не смотря на этотъ ужасный видъ, что то дѣтски запуганное проглядывало въ его 24—26 лѣтнемъ лицѣ. Я заговорилъ съ нимъ. Я уже зналъ ранѣе, что онъ бывшій юнкеръ кавалерійскаго училища, совершившій, во время кутежа съ другими шалопаями, какой-то подлогъ для доказательства совершеннолѣтія болѣе богатаго товарища, судившійся, отбывшій наказаніе и затѣмъ выброшенный на улицу. Я говорилъ съ нимъ долго и, какъ мнѣ казалось, убѣдительно. Онъ бравировалъ въ началѣ разговора, желая показать, что онъ доволенъ своей вольной жизнью, прикрывая тѣмъ, какъ это часто дѣлаютъ несчастные люди, глубокую душевную рану, но, наконецъ, не выдержалъ и тронулся. «Куда вы меня зовете и что можете вы мнѣ дать», заговорилъ онъ взволнованно, «жизнь моя безвозвратно разбита и мнѣ остается только забываться, какъ я и дѣлаю. Если бы вы могли доказать мнѣ, что при вашей помощи, такіе несчастные, какъ я, могутъ вернуться къ жизни порядочныхъ людей, тогда не только я, но многіе къ вамъ придутъ, но для этого нужны не добрыя слова участія, которыя только нарушаютъ мой покой непрерывнаго разгула, а примѣры возвращенныхъ вами къ здоровой жизни людей»… Скоро мнѣ удалось сдѣлать два или три болѣе или менѣе удачныхъ опыта и А — въ пришелъ въ домъ трудолюбія, гдѣ я работалъ. Достать трудъ для интеллигентнаго босяка очень трудно и за исключеніемъ переписки, хватавшей только для двухъ человѣкъ и мозаики изъ дерева, къ которой было приспособлено болѣе чѣмъ требовалось работниковъ, никакого дѣла ему не находилось. Онъ и занялся мозаикой — довольно безполезной и безнадежной въ смыслѣ заработка и сбыта работой, что и сознавалось принимавшими въ ней участіе. Но и этой работы не хватало на желающихъ поступить въ домъ трудолюбія интеллигентныхъ босяковъ, зараженныхъ примѣромъ А — ва. Вскорѣ самъ А — въ сталъ просить принять его товарища, бывшаго моряка-офицера, который тоже желалъ бросить постыдное положеніе «стрѣляющаго» по вечерамъ оборванца («стрѣлять» это по-босяцки просить милостыню, прибѣгая иногда къ вымогательствамъ и угрозамъ) и попытаться вернуться въ порядочной жизни. Мѣста въ мастерской болѣе не было и потому А — въ просилъ отдать его работу болѣе слабому его товарищу, а самъ согласился взять на себя тяжелый трудъ по очисткѣ двора. Благодаря только великодушной жертвѣ А — ва его товарищъ былъ принятъ, но и тотъ и другой не выдержали и скоро сорвались и исчезли изъ сферы моего вліянія. Это было естественно, такъ какъ, дѣйствительно, режимъ учрежденія не соотвѣтствовалъ задачамъ возрожденія, какъ по самой организаціи жизни прибѣгающихъ къ помощи дома, такъ и вслѣдствіе отсутствія труда, отвѣчающаго силамъ и способностямъ поступающихъ туда.

А — въ еще часто появлялся у моего дома и не разъ пьяненькій ночевалъ въ моихъ сѣняхъ и горько плакалъ, по силъ и средствъ помочь ему не было.

Газетное сообщеніе о попыткѣ трехъ молодыхъ золоторотцевъ, сознавшихъ полную безвыходность своего положенія, отравиться спичками въ какомъ то притонѣ, изъ которыхъ фамилія одного мнѣ напоминала студента Б—а, пессимиста и неврастеника, встрѣченнаго лѣтомъ у однихъ знакомыхъ, доставило мнѣ случай познакомиться съ В—ъ и Г — . Б — . дѣйствительно оказался моимъ знакомымъ и помѣщенный на излеченіе въ больницу, скоро поправился и пришелъ, подъ вліяніемъ заботъ и вниманія добрыхъ людей и отсутствія алкоголя, къ нормальному состоянію духа и уѣхалъ въ деревню къ людямъ, которые и совсѣмъ поставили его на ноги. Передъ отъѣздомъ отъ меня просилъ принять участіе въ судьбѣ В — и Г — .

2. В — былъ извѣстный всему городу, красивый или скорѣе смазливый золоторотецъ, сынъ одного покойнаго предводителя дворянства, который послѣ многихъ лѣтъ трудовой жизни умеръ, оставивъ вдову съ дѣтьми безъ всякихъ средствъ къ жизни. Малый лѣтъ 19—20, И — былъ уже нѣсколько лѣтъ на улицѣ, съ слабымъ, дѣтски безпечнымъ характеромъ, съ наслѣдственнымъ отвращеніемъ въ труду. Онъ на первыхъ же шагахъ самостоятельной жизни не выдержалъ борьбы съ нуждой и хотя и не совершилъ ни одного проступка, повлекшаго за собой судебное преслѣдованіе, по все же велъ жизнь съ обычнымъ рессурсомъ босяковъ и однимъ своимъ появленіемъ пугалъ мирныхъ жителей города и въ особенности окрестныхъ усадьбъ. Желая помочь ему, я просилъ полицію доставить его въ домъ трудолюбія, что и было исполнено. И — попробовалъ было возмутиться такимъ нарушеніемъ его гражданскихъ правъ, но послѣ нѣсколькихъ словъ участія, сказанныхъ мной, сейчасъ же смирился и я видѣлъ доброе и довѣрчивое ко мнѣ отношеніе за все время моей работы надъ нимъ. Раззореніе его родныхъ застало его въ возрастѣ 11—12 лѣтъ, съ 14 онъ уже оказался на улицѣ, а съ 17—18 «золотая рота» окончательно приняла его въ свои пестрые ряды. Не думаю, чтобы онъ шелъ дальше «стрѣлянія» въ изысканіи средствъ къ жизни, скорѣй, своимъ милымъ, всегда веселымъ характеромъ, мягкими манерами, единственными остатками барскаго воспитанія, онъ располагалъ къ помощи себѣ и дѣлился съ товарищами всѣмъ, что ему перепадало. Въ домѣ трудолюбія, куда я ему привезъ работу но статистикѣ, онъ скоро устроился такъ, что окружающіе стали относиться къ нему съ почтеніемъ и проявилъ такое благое настроеніе, что я рѣшился болѣе существенно помочь ему. Мнѣ удалось вскорѣ устроить ему родъ службы и онъ нанялъ маленькую квартиру, куда переѣхала его мать, жившая у какихъ то родственниковъ. Бѣдный малый совершенно ожилъ, держалъ себя совершенно порядочнымъ человѣкомъ, сидѣлъ на службѣ до 3-хъ часовъ и затѣмъ спѣшилъ домой, чтобы приготовить для себя и для матери обѣдъ и вообще устроить все по дому, такъ какъ прислуги не было, а мать рѣшительно ничего дѣлать не хотѣла и не умѣла. Самого В. узнать нельзя было, чистенькій, приличный, онъ держалъ себя какъ воспитанный человѣкъ, и, конечно, болѣе не пугалъ городскихъ обывателей. Такъ прожилъ онъ болѣе десяти мѣсяцевъ. Къ сожалѣнію В, какъ человѣкъ съ ослабѣвшей волей, могъ держаться только при постоянномъ непосредственномъ внушеніи ему дисциплины жизни и потому для его дальнѣйшаго возрожденія требовалась непрерывная о немъ забота и пріученіе его къ производительному труду, который онъ могъ бы полюбить, по на это у меня не хватало времени и не было подходящихъ средствъ, такъ какъ трудъ по перепискѣ и статистикѣ не могъ имѣть оздоровляющаго вліянія, это было лишь средство существованія. Вліяніе его близкихъ было лишь отрицательное и В. не выдержалъ и пропалъ. Я дѣлалъ еще нѣсколько попытокъ спасти его, но безъ успѣха, и этотъ несчастный и теперь бродитъ по разнымъ притонамъ, если не попалъ за рѣшетки тюрьмы.

3) Другого товарища по отравленію студента Б, канцелярскаго чиновника Г. —, сына нѣмки гувернантки, я нашелъ въ избушкѣ на огородѣ, среди самыхъ подозрительныхъ личностей, въ костюмѣ, состоявшемъ изъ женской ватной кофты и нижняго бѣлья, съ покраснѣвшими, не то отъ слезъ, не то отъ пьянства, молодыми глазами. Г. смотрѣлъ на меня, какъ волченокъ, и никакъ не могъ понять, что мнѣ отъ него нужно. Прежде чѣмъ заѣхать къ нему, я побывалъ у его матери, старой, больной женщины, которую засталъ въ постели въ послѣднемъ градусѣ чахотки и удрученной горемъ о погибели сына. Отъ нея я узналъ, что мужъ ея умеръ помѣшаннымъ подъ вліяніемъ наслѣдственнаго сифилиса, а равно и злоключеній молодого Г. Мои убѣжденія попытаться вернуться въ порядочной жизни долго оставались безъ отклика, и я видѣлъ передъ собой красные, упрямые глаза одичалаго человѣка. Наконецъ я догадался, что свидѣтели сцены вліяли на него; поэтому, съѣздивъ домой, я привезъ ему во что одѣться и предложилъ ѣхать въ сосѣдній трактиръ, чтобы удобнѣе было говорить. Это подѣйствовало и часа черезъ два бѣдный малый былъ у постели умирающей матери и утѣшилъ ее надеждой на лучшее будущее и обѣщаніемъ трудовой порядочной жизни. Для матери это было послѣднимъ утѣшеніемъ, такъ какъ черезъ день она уже лежала въ гробу. Г. выдержалъ 8 мѣсяцевъ вполнѣ приличной жизни, поступилъ на службу, работалъ довольно исправно и предупреждалъ меня добросовѣстно о приступахъ запоя. Разъ, на масляницѣ, чтобы избѣгнуть соблазна, я его отправилъ въ земскую больницу, а другой разъ, съ его согласія, въ психіатрическую лечебницу и все шло исправно, пока онъ находился подъ моей опекой, но обстоятельства заставили его перебраться въ другой городъ и, какъ я слышалъ, онъ тамъ опять погибъ и опустился въ прежнюю среду.

4) Канатоходецъ. Во время прогулки по канату передъ толпой на базарной площади гор. Я., продѣлывая какой-то хитрый кунстштюкъ, канатоходецъ, потерявъ равновѣсіе, свалился съ высоты 4—5 сажень и разбился. У него оказались переломанными нога и рука, ушиблена голова и помяты ребра. Несчастнаго подобрали и отвезли въ больницу. Мнѣ вздумалось посѣтить его тамъ. Среди десятка коекъ, занятыхъ другими больными, я сразу узналъ бѣднаго акробата. Онъ лежалъ весь покрытый бинтами; жалкое и худое лицо его еще болѣе осунулось отъ страданій, причиненныхъ не одной только физической болью, а и горькимъ сознаніемъ безпомощности, одиночества и полной жизненной неудачи. По глазамъ и части лица, незакрытой бинтами я призналъ въ немъ неудачника изъ привилегированной среды. Послѣ нѣсколькихъ словъ участія, онъ разсказалъ мнѣ свою исторію. Сынъ нѣкогда состоятельныхъ помѣщиковъ, съ хорошей дворянской фамиліей, онъ кончалъ военное училище, когда увлеченіе циркомъ, пріѣхавшимъ въ городъ, сбило его съ пути и онъ, подъ вліяніемъ гипноза спорта акробатства и, вѣроятно, наѣздницы, навлекъ на себя гнѣвъ начальства и не то былъ исключенъ изъ училища, не то самъ ушелъ вмѣстѣ съ циркомъ и вступилъ на путь акробатства и балаганнаго лицедѣйства. Увлеченіе и молодость скрывали въ его глазахъ этотъ безумный поступокъ и постоянно поддерживали надежду большаго заработка и болѣе прочнаго устройства судьбы. Послѣднее время, однако, ему постоянно не везло. Въ какомъ то городкѣ онъ затратилъ свой небольшой капиталъ, нажитый трудомъ акробата, на устройство цирка, но дѣло почему то не пошло; дурная погода послѣдняго лѣта мѣшала его работѣ на канатѣ на открытыхъ площадяхъ и въ садахъ и вотъ онъ пріѣхалъ въ гор. Я. безъ копейки и съ трудомъ въ кредитъ досталъ необходимыя принадлежности своего ремесла: канатъ, мачты и т. д, расклеилъ афиши, нанялъ музыку и самъ, изнуренный хлопотами и нуждой, передъ началомъ представленія почувствовалъ себя забитымъ и больнымъ; его била лихорадка, начинался жаръ, откладывать же было невозможно, такъ какъ кредиторы уже осаждали. Съ дрожью въ рукахъ, съ затуманенной головой началъ онъ свою работу и… разбился. Игрушка для публичныхъ развлеченій сломана — онъ калѣка, что ожидаетъ его впереди… Утѣшить его было довольно трудно. Профессія его не можетъ дать хлѣбъ изуродованному человѣку, а десять лѣтъ, проведенныхъ имъ на канатѣ, закрывали ему возможность какого бы то ни было разумнаго труда. Я предложилъ ему помощь, и онъ просилъ меня телеграфировать въ Ригу его подругѣ или женѣ, тоже бѣдной наѣздницѣ. Дня черезъ два пріѣхала эта бѣдная женщина совершенно безъ средствъ, но видимо искренно привязанная къ канатоходцу. При первой возможности она перевезла его въ нанятую комнату и заботливымъ уходомъ вернула ему здоровье, хотя о возобновленіи работы по его профессіи нельзя было и думать. У его подруги былъ инстинктивный ужасъ къ этому ремеслу, хотя она сама и ходила ранѣе по канату. Пока имъ помогали добрые люди, привлеченные надѣлавшимъ шума паденіемъ канатоходца, но эта помощь скоро должна была изсякнуть, да и оба молодые люди тяготились подаяніемъ и хотѣли «работать», называя впрочемъ этимъ достойнымъ терминомъ и свое жалкое фиглярство. Ломалъ и я голову, но никакого исхода для этихъ двухъ неудачниковъ придумать не могъ и пришлось бѣдной наѣздницѣ попробовать вновь счастья на натянутомъ канатѣ. Для любимаго человѣка она рѣшилась рискнуть въ послѣдній разъ. Несчастіе ея товарища помогло устроить все безъ расходовъ съ ихъ стороны и сборъ далъ возможность имъ двинуться въ другія мѣста, съ надеждой купить грамофонъ или другую модную диковинку для привлеченія базарной толпы въ походный балаганчикъ акробата. Что сталось съ этими бѣдными людьми не знаю. Я получилъ разъ извѣстіе отъ нихъ изъ какого то маленькаго городка въ другой части Россіи. Письмо было сердечное и обличало порядочныхъ людей, но видимо судьба ихъ продолжала быть плачевной. Чтобы снасти бѣднаго канатоходца, нужно было вернуть его къ отправному пункту его жизни, нужно было ему, не глупому отъ природы человѣку, доучиться или хотя бы пріучиться къ производительному интеллигентному или ремесленному труду и дать ему подходящее дѣло, но на это требовалось болѣе, чѣмъ единичныхъ силъ.