О народном пьянстве (Аксаков) — ДО

I

Изъ сообщеній Правительственнаго Вѣстника въ 1870 году стало для всѣхъ извѣстно что государственный совѣтъ, установляя, 18го іюля 1868, новую редакцію нѣкоторыхъ статей устава о питейномъ сборѣ, вмѣстѣ съ тѣмъ поручилъ министру финансовъ, совмѣстно съ министромъ внутреннихъ дѣлъ, представить свои соображенія о мѣрахъ къ прекращенію дальнѣйшаго развитія пьянства въ народѣ, причемъ выражено что сокращеніе числа питейныхъ заведеній, а потому и опредѣленіе нормальнаго числа ихъ, представляется одною изъ самыхъ существенныхъ мѣръ для достиженія этой цѣли. Вслѣдствіе этого министерство внутреннихъ дѣлъ сообщило, 17го декабря 1868, министру финансовъ свои соображенія, главныя черты которыхъ были указаны въ Правительственномъ Вѣстникѣ, изъ котораго мы также узнаемъ что министерство финансовъ, съ своей стороны, не признало возможнымъ согласиться съ большинствомъ предположеній министерства внутреннихъ дѣлъ и, 10го декабря 1869, представило по сему предмету особую въ государственный совѣтъ записку; что заключеніе свое по этой запискѣ министерство внутреннихъ дѣлъ доставило 29го марта 1870, и что потому разрѣшенія этого вопроса въ законодательномъ порядкѣ слѣдуетъ въ скоромъ времени ожидать.

Несогласіе въ воззрѣніяхъ двухъ министерствъ по настоящему предмету старая вещь. Съ обѣихъ сторонъ предлагаются, для достиженія цѣли, такія мѣры которыя, находясь во взаимномъ противорѣчіи, остаются, большею частію, безъ осуществленія; тѣ же изъ нихъ которыя наконецъ узаконяются не приносятъ искомой пользы, какъ это наглядно доказываетъ послѣднее десятилѣтіе нашего литейнаго дѣла.

Въ виду этого, естественно раждаются вопросы: въ чемъ коренится это несогласіе воззрѣній? Антагонизмъ интересовъ нравственныхъ и фискальныхъ, на который обыкновенно ссылаются, не есть ли только мнимый? Не можетъ ли искомая цѣль быть достигнута при полномъ соблюденіи выгодъ нравственныхъ и финансовыхъ, и при помощи какихъ именно мѣръ?

Желая дать себѣ отвѣтъ на эти вопросы, я приступилъ къ изслѣдованію, результатъ котораго содержится въ предлагаемой статьѣ. Она не предназначалась для печати. Въ настоящее же время я рѣшаюсь обнародовать ее, руководствуясь тою мыслію что на обязанности каждаго лежитъ передать въ общее вѣдѣніе все что можетъ, по его крайнему разумѣнію, послу Жить къ успѣшному разрѣшенію роковаго для нашего отечества вопроса о пьянствѣ.

При изслѣдованіи предмета столь сложнаго, столь близко затрогивающаго интересы государственные, финансовые, экономическіе и нравственные, мнѣ представлялось необходимымъ, прежде всего, выяснить настоящее положеніе дѣла. Чтобъ имѣть возможность бороться съ успѣхомъ противъ какого-нибудь общественнаго зла, необходимо составить себѣ ясное понятіе не только о всѣхъ видахъ его наружнаго проявленія, но также и о тѣхъ внутреннихъ и внѣшнихъ причинахъ которыми оно вызывается. Въ собранныхъ мною печатныхъ матеріалахъ, относящихся до этого вопроса, изъ коихъ нѣкоторые вырабатывались съ спеціальною цѣлью изысканія средствъ къ сокращенію пьянства въ народѣ, я не нашелъ никакихъ данныхъ для разъясненія себѣ тѣхъ именно сторонъ этого дѣла которыя казались мнѣ существеннѣйшими. Смыслъ нѣкоторыхъ статей сводился къ тому что пьянство чрезвычайно распространяется и что необходимо принять мѣры для обузданія онаго; смыслъ другихъ къ тому что никакія законодательныя мѣры не могутъ достичь этой цѣли. Дѣйствительно, какъ мнѣ лично извѣстно, въ нѣкоторыхъ кружкахъ не мало распространено то убѣжденіе что законодательство наше по этой части совершенно удовлетворительно и что правительству остается только заботиться о поднятіи общаго, экономическаго и нравственнаго уровня народа нашего и, наконецъ, весьма многими поддерживается и такое убѣжденіе что пьянство народное далеко не такъ ужасно, какъ объ этомъ говорятъ и пишутъ. Въ виду этого, было бы желательно чтобы министерство внутреннихъ дѣлъ не ограничилось, какъ видимъ изъ сообщенія, одною ссылкою на «поступившія изъ губерній свѣдѣнія о большомъ вредѣ который наносится народу развившимся въ немъ пьянствомъ», свѣдѣнія «вполнѣ подтвердившія мысль о необходимости опредѣленія нормальнаго числа питейныхъ заведеній», но распорядилось о напечатаніи всѣхъ «доставленныхъ земскими и городскими учрежденіями по этому предмету практическихъ данныхъ» и предало ихъ гласности для возможно всесторонняго обсужденія. Свѣдѣнія эти, еслибъ они оказались вполнѣ подробными и толково составленными, получили бы силу неопровержимаго факта; они могли бы, для каждаго желающаго, выяснить настоящее положеніе дѣла, и, наконецъ, послужили бы прочною основой для систематической выработка дальнѣйшихъ проектовъ и мѣропріятій направленныхъ къ достиженію искомой цѣли.

Собирая на мѣстѣ требующіяся, по моему понятію, для разъясненія этого вопроса свѣдѣнія, я убѣдился изъ разговоровъ моихъ съ различными лтэдами уѣздной администраціи, отъ низшихъ инстанцій и до высшихъ, а также и представителями земства отъ всѣхъ сословій что весьма немногія изъ этихъ лицъ имѣютъ ясное понятіе о положеніи нашего литейнаго дѣда въ селеніяхъ, ограничиваясь преимущественно одними внѣшними фактами, безъ изслѣдованія ихъ внутреннихъ причинъ. Ближайшія свѣдѣнія я получилъ отъ самихъ крестьянъ, сидѣльцевъ или хозяевъ питейныхъ заведеній; но понятно что эта послѣдніе далеко не охотно разоблачаютъ тайныя пружины своей торговли. Особенно полезными для разъясненія этого дѣла могли бы быть священники: нравственное и экономическое состояніе каждаго двора въ приходѣ и участіе кабака въ различныхъ судьбахъ его имъ близко извѣстны. Я обращался ко многимъ изъ нихъ и, убѣдившись изъ разспросовъ какъ хорошо извѣстно имъ это дѣло, просилъ ихъ написать мнѣ по даннымъ указаніямъ исторію каждаго кабака въ ихъ приходѣ, не пренебрегая, при этомъ, никакими подробностями, и я получилъ отъ нихъ весьма удовлетворительныя записки, полныя самыхъ любопытныхъ свѣдѣній по этому предмету. Что же касается до акцизныхъ чиновниковъ, то казалось бы что они должны явиться соціалистами для разрѣшенія всѣхъ вопросовъ относящихся до этого дѣла; но совсѣмъ нѣтъ; ихъ прямая выгода, — подъ благовиднымъ предлогомъ охраненія казеннаго интереса по литейному сбору и личной отвѣтственности за успѣшный ходъ дѣлъ акцизнаго управленія, — состоитъ въ томъ чтобы вина употреблялось какъ можно болѣе. Понятно поэтому что и мысли ихъ не могутъ быть направлены къ тому чтобы въ неумѣренномъ потребленіи его видѣть зло и для пресѣченія онаго изыскивать какія бы то ни было средства.

Всѣ изслѣдованія мои клонились первоначально къ тому чтобы выяснить себѣ въ чемъ собственно заключается вредъ отъ питейныхъ заведеній и въ чемъ кроется корень зла. Съ полнымъ уразумѣніемъ его не откроются ли, такъ думалъ я, и естественныя средства къ устраненію его? И вотъ заключенія къ которымъ я пришелъ.

1) Прежде всего меня поразило то обстоятельство что въ большинствѣ случаевъ открытіе питейнаго заведенія въ селеніи совершается вовсе не по иниціативѣ сельскаго общества; въ этомъ дѣлѣ оно оказывается субъектомъ страдательнымъ; дѣятели, охотники производить литейную торговлю, являются извнѣ; безъ нихъ общество осталось бы безъ кабака, ибо еслибъ оно и захотѣло открыть его отъ себя, то не могло бы — таковъ законъ. Отъ подобнаго вторженія извнѣ общество охраняется правомъ разрѣшенія: никто безъ согласія общества не можетъ открыть виноторговлю въ селеніи. Чтобы заручиться этимъ согласіемъ, виноторговцы предлагаютъ обществу извѣстную плату деньгами и виномъ. Въ первый годъ питейно-акцизной системы никакой платы, сколько мнѣ извѣстно, не взималось съ торговцевъ; но потомъ, чтобъ удержаться, они сами стали предлагать ее, и теперь можно почти навѣрное утверждать что нѣтъ во всемъ государствѣ ни одного кабака который не платилъ бы въ общество аренды. Плата эта весьма различна и сообразуется не столько съ количествомъ населенія, сколько съ зажиточностію крестьянъ, степенью пристрастія ихъ къ вину и другими мѣстными условіями; приведу нѣсколько примѣровъ: Пензенской губерніи, въ деревнѣ Калдаисѣ, на 300 душъ обоего пола, получается съ кабака 40 р.; въ деревнѣ Старой-Селѣ, на 900 душъ, получается 250 р.; въ селѣ Ахматовкѣ, на 1.000 душъ, 250 р.; въ селѣ Коржевкѣ, на 1.600 душъ, съ двухъ кабаковъ 450 р.; въ селѣ Бояркинѣ, на 900 душъ, получалось съ кабака въ 1870 году 650 р., а на слѣдующій, 1871 годъ, онъ сданъ уже за 750 р.; въ селѣ Базарной Кеньшѣ, на 2.000 душъ, съ 10 кабаковъ, около 2.000 р.; въ селѣ Астрадамовкѣ, Симбирской губерніи, на 2.000 душъ обоего пола, получается съ кабака, какъ говорилъ мнѣ мѣстный мировой посредникъ, 3.000 рублей. Изъ этихъ немногихъ цифръ можно составить себѣ приблизительное понятіе о томъ до какихъ громадныхъ размѣровъ доходитъ сумма вносимая такимъ образомъ виноторговцами въ сельскія общества. Въ 1867 году число питейныхъ заведеній въ уѣздахъ Европейской Россіи простиралось до 108.000; если принять, по весьма умѣренному разчету, что каждое заведеніе, среднимъ числомъ, платитъ обществу по 100 р., то мы уже имѣемъ сумму въ 10.800.000 р. При этомъ весьма естественно раждается вопросъ: куда же дѣваются эти деньги? Прежде всего надо замѣтить что деньги эти незаконны; согласно примѣчанію 3му къ 310 ст. Уст. о пит. сборѣ: «приговоры, постановленія или условія на основаніи коихъ поименованныя въ ст. 310 учрежденія, общества и лица дозволяютъ кому-либо продажу крѣпкихъ напитковъ въ данной мѣстности, со взиманіемъ опредѣленной платы въ свою пользу, собственно за право торговли напитками, считаются недѣйствительными, и патенты по такимъ приговорамъ и постановленіямъ не выдаются»; а по прим. 2му къ ст. 267: «мѣста производства и продажи крѣпкихъ напитковъ не могутъ быть облагаемы никакими сборами безъ Высочайшаго утвержденія». Поэтому о деньгахъ этихъ вовсе не упоминается въ приговорахъ, и большею частію они сдаются прямо на руки сельскому старостѣ; иногда же виноторговцы ограждаютъ себя росписками, въ которыхъ, разумѣется, ни слова ни говорится о кабакѣ; такъ напримѣръ Бугульминскаго уѣзда, въ деревнѣ Поповкѣ, цѣловальникъ, выплачивая аренду, получаетъ отъ крестьянъ росписки во взятыхъ будто бы у него въ долгъ деньгахъ. По одной изъ такахъ онъ даже взыскалъ свои деньги, но за то и лишился своего права на торговлю; въ селѣ Борискинѣ содержатель кабака выплачиваетъ 900 р. аренды подъ видомъ даннаго имъ обязательства Жертвовать эти деньги на общественныя нужды; а въ селѣ Орловкѣ былъ и такой случай: виноторговецъ платилъ обществу 400 р. аренды за кабакъ свой; но когда общество передало его другому лицу за 500 р., тогда прежній виноторговецъ предъявилъ искъ на общество, представивъ и полученныя имъ въ деньгахъ росписки, съ объясненіемъ что будто они даны были обществу въ долгъ на колокола, — что однакожь не помѣшало ему потерять свой искъ. Я привелъ эти подробности чтобы нагляднѣе пояснить въ какихъ размѣрахъ и какимъ способомъ производится уплата сихъ денегъ. Какъ незаконныя, онѣ никуда не могутъ быть записаны на приходъ и никѣмъ не могутъ быть надлежащимъ порядкомъ учитываемы; поэтому онѣ не могутъ имѣть никакого офиціальнаго значенія и не могутъ образовать или пополнить собою мірскихъ капиталовъ. Возвращаюсь теперь къ своему вопросу: куда же дѣваются эти деньги? Въ первые годы, когда платежи эти были еще не велики, одна часть ихъ пропивалась обществомъ, а другая затрачивалась сельскимъ старостой на свои нужды, или секретно пропивалась имъ съ міроѣдами. Когда дѣло доходило до учета, а учетъ дѣлается тѣми же міроѣдами, вся недоимка, за ведро или два вина, со старосты слагалась. Въ послѣдствіи, когда суммы эти увеличились до весьма значительныхъ размѣровъ, заведенный порядокъ ихъ употребленія, при постоянно возрастающемъ пьянствѣ, остался въ сущности тотъ же; теперь ни одна сходка, ни одинъ праздникъ не обходится безъ вина, и міръ угощаетъ себя на свои же даровыя деньги. Идутъ они и на многія другія незаконныя траты; сдѣлаютъ крестьяне самовольную порубку лѣса — платежъ штрафа производится изъ этихъ денегъ; подвергается ли сельскій староста за грубость или неповиновеніе начальству денежному штрафу — отвѣчаетъ та же сумма и т. д. Я долженъ, однако, сказать что въ нѣкоторыхъ случаяхъ, какъ это мнѣ лично извѣстно, часть сихъ денегъ удѣлялась на уплату подушныхъ, на постройку церкви, на жалованье должностнымъ лицамъ сельскаго общества и другія общественныя нужды; но это одни только рѣдкія исключенія. Такимъ образомъ, въ общемъ результатѣ тайная аренда, платимая содержателями питейныхъ заведеній въ пользу сельскихъ обществъ за полученіе согласія на открытіе сихъ заведеній, обращается, въ рукахъ сихъ обществъ, въ сильнѣйшее пособіе пьянству, и затѣмъ пропадаетъ безслѣдно.

Сказанное мною относится преимущественно до великороссійскихъ губерній; такова ли судьба этихъ денегъ и въ западныхъ губерніяхъ мнѣ неизвѣстно. Судя по предписанію Виленскаго генералъ-губернатора, изложенному въ постановленіи минскаго губернскаго по крестьянскимъ дѣламъ присутствія, отъ 7го мая сего года, и разосланнаго циркуляромъ по мировымъ съѣздамъ и посредникамъ, оказывается что «въ нѣкоторыхъ волостяхъ мірскіе капиталы составляютъ уже довольно замѣтную цифру, несмотря на недавнее ихъ учрежденіе, и этого достигли преимущественно тѣ волости въ которыхъ въ составъ мірскаго капитала обращались кромѣ штрафныхъ денегъ пропинаціоные доходы и суммы получаемыя крестьянами съ арендаторовъ корчемъ.» Въ томъ же циркулярѣ мы читаемъ: «А такъ какъ доходы этого рода могутъ быть почти во всѣхъ волостяхъ, то обратить на этотъ источникъ особенное вниманіе мировыхъ посредниковъ, на тотъ конецъ чтобъ они, объясняя крестьянамъ полезность учрежденія мірскихъ ссудныхъ капиталовъ, указали имъ на существующіе уже примѣры» (см. Бирж. Вѣд. № 311). Очевидно что подобное распоряженіе могло произойти только отъ недоразумѣнія. Чтобы крестьяне получаемую съ кабаковъ аренду вносили въ мірской капиталъ это Желательно; но чтобъ администрація поощряла подобный порядокъ, это правительство едва ли можетъ допустить, не впадая въ противорѣчіе съ самимъ собою, не говоря уже о томъ что подобное распоряженіе, подъ благовиднымъ предлогомъ приращенія мірскихъ капиталовъ, ведетъ не къ сокращенію, а къ поддержанію и размноженію кабаковъ. Подобнымъ распоряженіемъ пропинаціонные доходы крестьянъ или тайныя аренды получаемыя ими съ кабаковъ получили бы законную силу, межь тѣмъ какъ въ этихъ-то арендахъ и кроется, сколько я понимаю, ближайшая причина всего зла. Аренда соблазняетъ крестьянъ, а не кабакъ; не будь этой аренды, не было бы и половины существующихъ нынѣ сельскихъ кабаковъ. Крестьяне очень хорошо сознаютъ всю опасность для нихъ отъ кабака; но когда, при щедромъ угощеніи виномъ, имъ вмѣстѣ съ тѣмъ предлагается и значительная ежегодная сумма, совершенно даровая, тогда борьба между сознаніемъ опасности и корыстію естественно оканчивается въ пользу послѣдней. Изъ послѣдующаго будетъ ясно что именно эта аренда служить ближайшею причиной всѣхъ золъ истекающихъ для крестьянъ отъ пьянства. Поэтому должно стремиться не къ поощренію подобныхъ платежей, а къ совершенному ихъ уничтоженію.

2) Перейдемъ теперь къ изслѣдованію другой части вопроса: въ чемъ собственно состоитъ вредъ отъ литейнаго заведенія? и отчего пьянство такъ сильно и пагубно распространяется нынѣ въ народѣ? отъ того ли только что умножаются питейныя заведенія, или отъ какихъ-либо другихъ причинъ? Для разъясненія себѣ этого вопроса вникнемъ въ тѣ внутреннія условія на которыхъ существуетъ нынѣ питейная торговля въ селеніяхъ. Обратимъ прежде всего вниманіе на то лицо которое непосредственно производитъ эту торговлю, на сидѣльца. Кто былъ онъ прежде и кто онъ нынѣ, и чѣмъ отозвалась эта разница на крестьянахъ. Прежній сидѣлецъ, откупной, былъ на жалованьи отъ хозяина своего, отъ откупщика; личный интересъ его въ продажѣ вина не былъ замѣшанъ; много ли, мало ли его выльютъ, это не лишало его своего жалованья; поэтому отъ мірянъ онъ былъ совершенно независимъ; отпускать вино въ долгъ онъ не имѣлъ никакой надобности; чрезъ это онъ могъ только рисковать лишиться своего мѣста; если же, изъ какихъ-либо личныхъ выгодъ, онъ на это и покушался, то только въ самыхъ незначительныхъ размѣрахъ, потому что его ежемѣсячно ревизовали, и выручка отбиралась откупомъ. Нынѣшній сидѣлецъ — не прикащикъ, а хозяинъ; такъ по крайней мѣрѣ въ большинствѣ случаевъ. Личный интересъ его состоитъ въ томъ чтобъ было выпито какъ можно болѣе вина; міръ пустилъ его — онъ купилъ это позволеніе, но міръ же можетъ и отказать ему; поэтому онъ въ полной зависимости и отъ вина, и отъ міра. Прежде кабаковъ было немного, нынѣ они вездѣ; слѣдовательно кругъ его торговли не великъ. Межь тѣмъ ему необходимо не только выручить деньги затраченныя имъ на аренду, на обзаведеніе, на покупку вина и прочіе расходы, но и выручить ихъ съ порядочнымъ барышомъ; въ дѣлѣ своемъ онъ полный хозяинъ и, для достиженія своей цѣли, онъ уже не стѣсняется никакими средствами; вино онъ разбавляетъ и въ отпускѣ его обмѣриваетъ; продаетъ его и въ долгъ, и подъ залогъ, и въ обмѣнъ на всякаго рода вещи. Не говорю здѣсь про всякія другія уловки и соблазны коими сидѣлецъ умѣетъ завлечь своихъ потребителей и спаивать ихъ; про то дьявольское искусство съ которымъ растлѣніе виномъ вносится имъ въ семьи еще не зараженныя этимъ порокомъ. Эти подробности уже не относятся до нашего предмета; достаточно сказать что такимъ образомъ пропиваются не только всѣ деньги, но и все имущество: одежда, утварь, скотина, хлѣбъ, дома; проливаются цѣлыя семьи и цѣлыя селенія, обращаясь въ нищихъ и бобылей. Таковы естественныя послѣдствія личнаго интереса извлекаемаго виноторговцемъ отъ торговли своей. Посмотримъ теперь что долженъ онъ дѣлать въ этомъ направленіи по зависимости своей отъ міра. Получивъ хорошій барышъ, онъ желаетъ торговать въ томъ же селеніи и На будущій годъ, и разумѣется одинъ; для этой цѣли, когда приближается время съемки кабака, онъ начинаетъ поить міроѣдовъ, ибо они-то главные дѣятели на мірскихъ сходкахъ; но- этого мало, онъ долженъ задобрить и другихъ. Вотъ наряжается изъ чего-либо сходъ, и, какъ это обыкновенно бываетъ, возлѣ кабака. Сидѣлецъ, какъ бы изъ уваженія къ старикамъ, выноситъ имъ ведро вина и угощаетъ ихъ. Старики, выливъ по стакану, и разохотившись, берутъ, уже на счетъ аренды, еще ведро или два вина, браги, калачей, и пьютъ. Тутъ начинается попойка, которая продолжается день, два, три. Пьютъ на улицѣ, на дворѣ, въ кабакѣ. Но главное и самое безобразное пьянство бываетъ при сдачѣ кабака. Наряжается поголовный сходъ, берется вино и льютъ; лотомъ начинаютъ рядиться въ цѣнѣ, но дѣло не состоялось; на завтра тотъ же сходъ и то же пьянство. Наконецъ порядились въ цѣнѣ; содержатель надбавляетъ порядочную сумму, съ тайнымъ уговоромъ чтобы крестьяне никого другаго уже не допускали къ питейной торговлѣ въ этомъ селеніи; ставитъ сверхъ того десятокъ ведеръ вина, порядочное количество браги и калачей, и начинается поголовная попойка. Пьютъ всѣ; зазываютъ бабъ, дѣвокъ, малолѣтнихъ — всѣхъ поятъ виномъ; теряются дни, недѣли! И въ какую лору года бываетъ эта трата времени и силъ? Въ сѣнокосъ — когда каждый день такъ дорогъ для крестьянина. Нѣсколько лѣтъ тому назадъ, въ селѣ Бояркинѣ, при сдачѣ кабака, въ первыхъ числахъ іюля, пропили двѣ недѣли; вина было вылито до двадцати ведеръ, и безобразіе было ужасное. Покуда пили, время стояло прекрасное, но лотомъ настало упорное ненастье, и крестьяне остались положительно безъ сѣна.

Но это еще не все. Покуда въ селеніи находится только одно литейное заведеніе, естественно что хозяинъ его, пользуясь всѣми выгодами монополіи въ своей торговлѣ, получаетъ значительные барыши; но поприще его дѣятельности открыто для всѣхъ и необходимо вызываетъ конкурренцію. Охотники являются со всѣхъ сторонъ и также предлагаютъ крестьянамъ извѣстную плату, и также поятъ ихъ. Такимъ образомъ открывается въ селеніяхъ два, три, четыре и болѣе кабаковъ, и особенно въ тѣхъ которыя состоятъ изъ нѣсколькихъ обществъ или принадлежатъ нѣсколькимъ владѣльцамъ; каждое общество, каждый владѣлецъ можетъ и хочетъ имѣть свое заведеніе, и открываетъ его. Тутъ начинается отчаянное соперничество: каждый изъ содержателей сихъ заведеній стремится къ тому чтобы вытѣснить другихъ и остаться въ селеніи одному. Всѣ тѣ незаконныя средства и усилія чтобы привлечь и спаивать народъ, о которыхъ я упомянулъ выше, удесятеряются. Вотъ чему мы обязаны что женщины, дѣвки и малолѣтніе обоего пола начинаютъ также пить вино; тайная продажа при этомъ въ полномъ ходу. Члены одного и того же семейства спаиваются отдѣльно: отецъ не знаетъ про сына, братъ про сестру, мать про дочь, и зло узнается только тогда когда уже поздно помочь ему. Эта усиленная конкурренція обыкновенно заканчивается тѣмъ что самый ловкій, безчестный и богатый сидѣлецъ-хозяинъ наконецъ достигаетъ своей цѣли: прочія заведенія мало-по-малу закрываются и монополія остается за нимъ. Крестьяне, попавшись однажды въ его руки, уже не въ силахъ выбиться изъ нихъ: онъ такъ ловко умѣетъ опутать ихъ что они въ полной зависимости отъ него; главную силу въ его рукахъ составляетъ то обстоятельство что почти всѣ крестьяне у него въ долгу, поэтому еслибъ они вздумали отказать ему въ правѣ содержать свое питейное заведеніе въ ихъ селеніи или допустить къ этой торговлѣ еще другое лицо, то они знаютъ очень хорошо что онъ можетъ надѣлать имъ пропасть убытковъ и хлопотъ, а такъ какъ онъ, съ своей стороны, не упускаетъ случая ихъ задабривать и угощать и, сверхъ того, платить имъ весьма значительную аренду, покрывающую съ избыткомъ возможную сумму доходовъ отъ всѣхъ прочихъ кабаковъ, то такія взаимныя обязательства и приводятъ къ тому что тайная монополія окончательно водворяется въ селеніяхъ. Это фактъ несомнѣнный и весьма замѣчательный. Въ названныхъ мною выше селеніяхъ было сперва по три кабака, потомъ осталось по два, наконецъ теперь остается по одному; сначала когда я узналъ этотъ фактъ, я приписалъ его уменьшенію пьянства; но потомъ, когда ближе разузналъ всѣ обстоятельства, оказалось что уменьшеніе въ числѣ кабаковъ произошло только вслѣдствіе взаимнаго между ними соперничества и что пьянство нисколько не уменьшилось. Изъ этого можно видѣть какъ ошибочно безусловно держаться того мнѣнія что уменьшеніе числа кабаковъ есть явный признакъ уменьшенія пьянства; такъ цифры показываютъ что число питейныхъ заведеній въ великороссійскихъ губерніяхъ въ 1864году доходило до 95.000, а въ 1868 уменьшилось до 70.000; но вотъ гдѣ разгадка этому явленію.

Изъ сказаннаго мною, кажется, достаточно ясно обнаружились тѣ сокровенныя пружины коими пьянство въ народѣ нашемъ такъ успѣшно вызывается, поддерживается и распространяется. Я старался выяснить внутреннія причины этого зла и въ чемъ именно оно состоитъ; изъ выше изложеннаго могу теперь вывести слѣдующія общія заключенія: предоставленное крестьянскимъ обществамъ право допуска или недопуска у себя питейныхъ заведеній приводить къ тому что право на допускъ одного единственнаго лица или сразу покупается тайною арендой и виномъ, и затѣмъ, при помощи усиленнаго пьянства, удерживается всякими незаконными средствами, или то же право вызываетъ необузданную конкурренцію, которая естественно стремится также къ монополіи и достигаетъ этой цѣли тѣми же средствами, на счетъ разоренія самихъ крестьянъ. Другими словами, всякое питейное заведеніе въ селеніяхъ сдается крестьянами съ торговъ, а такъ какъ торги эти тайные, и крестьяне имѣютъ возможность обезпечить виноторговца отъ всякой конкурренціи въ данной мѣстности, то виноторговцы и добиваются этой возможности. Такимъ образомъ принципъ свободной торговли виномъ обращается въ селеніяхъ въ тайную монополію и слѣдовательно достигаетъ цѣли совершенно противоположной той ради которой онъ былъ провозглашенъ и узаконенъ. Дѣйствительно, что получили мы въ результатѣ? Прежняя система откупа смѣнилась на новую. Какъ прежде правительство сдавало всю питейную торговлю въ государствѣ на откупъ въ однѣ извѣстныя руки, за извѣстную плату, предоставляя откупщикамъ выручить эту плату и барыши свои съ народа, такъ нынѣ всякое крестьянское общество сдаетъ питейную торговлю въ селеніи своемъ на откупъ въ однѣ руки, за извѣстную плату, предоставляя тайному откупщику выручать эту плату и выгоды свои съ тѣхъ самыхъ крестьянъ которые такимъ образомъ сами отдались ему на жертву. Разница между прежнимъ откупомъ и этимъ та что прежній былъ явный, а этотъ тайный, и поэтому во всѣхъ отношеніяхъ гораздо вреднѣе и разорительнѣе для самихъ крестьянъ; въ доказательство сихъ словъ достаточно будетъ сказать что при настоящихъ порядкахъ частное производство питейной торговли вещь почти невозможная.

3) Затрудненія коими нынѣ обставлена законная питейная торговли: патентъ, различныя свидѣтельства, дозволеніе отъ общества, наемъ помѣщеній и пр., тяжелая отвѣтсвенность за всякое нарушеніе правилъ этой торговли, невозможность производства оной безъ нарушеній правилъ, необходимость значительныхъ тратъ на угощеніе народа и всякихъ начальствъ, на уплату аренды и всякихъ взятокъ, вызываютъ естественное противодѣйствіе въ корчемствѣ, которое даетъ возможность обойти безъ труда законъ со всѣми его сложными условіями и послѣдствіями; вмѣстѣ съ тѣмъ установившаяся въ селеніяхъ со всѣми своими злоупотребленіями монополія вызываетъ въ корчемствѣ естественную конкурренцію. Но къ сожалѣнію подобная конкурренція обращается для крестьянъ въ еще большее бѣдствіе. Правда, бываютъ рѣдкія исключенія, когда безпатентный виноторговецъ, не имѣя всѣхъ расходовъ законнаго торговца, ведетъ свое дѣло честнѣе сего послѣдняго, и продавая вино лучшаго качества, съ пользою для крестьянъ конкуррируетъ съ нимъ; но, въ большинствѣ случаевъ, тайная продажа вина еще разорительнѣе для крестьянъ чѣмъ явная. Въ нравственномъ отношеніи она для нихъ вреднѣе, потому что обстановка для пьянства еще удобнѣе чѣмъ въ кабакѣ; въ кабакъ трудно пройти такъ чтобъ другіе этого не видали — если только онъ устроенъ на законномъ основаніи; бабы, дѣвки, малолѣтніе не рѣшатся идти въ него въ виду народа, но тайная продажа совершается въ «шабрахъ», то-есть у сосѣда, рядомъ, въ такой же избѣ, куда всегда можно пройти и со двора; такимъ образомъ тайный соблазнъ проникаетъ въ семейства и развращаетъ ихъ, а для отъявленнаго пьяницы это также большое удобство — въ кабакѣ его нѣтъ, онъ въ «шабрахъ». Домъ гдѣ совершается тайная продажа вина постепенно обращается въ кабакъ: семейные, малые и большіе обоего пола, становятся невольными свидѣтелями и слушателями тѣхъ безобразій которыя тутъ въ глазахъ ихъ дѣлаются и говорятся; не только въ самой избѣ, но и на дворѣ ея и на улицѣ предъ ней повторяется то же самое безобразіе; сосѣднія избы должны все это видѣть и слышать. Гдѣ же устоять нравственности, когда она обстановлена подобными условіями? Не менѣе гибельна для крестьянъ подобная торговля и въ экономическомъ отношеніи: они прельщаются дешевизною вина, но за то не имѣютъ права требовать ни законной крѣпости его, ни законной мѣры; такимъ образомъ вино обходится имъ втрое и вчетверо- дороже его настоящей стоимости; а какъ тайный торговецъ точно также. принимаетъ отъ нихъ вмѣсто денегъ всякое имущество за самую ничтожную цѣну, то стоимость вина дня нихъ уже удесятеряется. Естественно что корчемство всего сильнѣе и всего разорительнѣе для крестьянъ въ тѣхъ селеніяхъ гдѣ владѣльцы не даютъ разрѣшенія на открытіе патентнаго заведенія, полагая этимъ предотвратить зло, тогда какъ оно этимъ только усугубляется, какъ я имѣлъ случай убѣдиться въ этомъ изъ дѣйствительности. Крестьяне очень хорошо сознаютъ тотъ вредъ который приноситъ имъ кормчество; поэтому чтобъ избавиться отъ него они, при первой возможности, открываютъ у себя литейную торговлю на законномъ основаніи; но это не значитъ чтобы въ тѣхъ селеніяхъ гдѣ есть питейныя заведенія уже вовсе не было тайной продажи вина; она тѣмъ не менѣе вызывается и поддерживается тѣми условіями о которыхъ я упомянулъ выше, и подобные случаи мнѣ также лично извѣстны. Законный виноторговецъ, который очень хорошо знаетъ кто именно на селѣ занимается корчемствомъ, ничего не можетъ сдѣлать чтобъ избавиться отъ столь вреднаго для себя соперника; онъ жалуется начальству, называетъ виновника по имени, указываетъ жительство его — и все напрасно, ибо захватить виновника въ расплохъ, уличить его въ преступленіи чрезвычайно трудно; а когда наконецъ это случится, то дѣло или искусно заминается, или годы проходятъ покуда налагаемый по закону штрафъ будетъ дѣйствительно взысканъ. Все это я говорю по личному опыту; но въ какой именно степени распространено корчемство по всему государству, объ этомъ я не могу, на основаніи ограниченнаго круга моихъ изслѣдованій, представить достаточныхъ данныхъ, тѣмъ болѣе что корчемство, какъ и пьянство, имѣетъ свои мѣстности и полосы; такъ напримѣръ въ околодкѣ имѣній отца моего, Пензенской губерніи, корчемства вовсе нѣтъ и пьянство весьма умѣренное; межь тѣмъ въ околодкѣ имѣній моихъ, Самарской губерніи, корчемство и пьянство непомѣрныя. Правительство имѣетъ весьма неопредѣленныя данныя о состояніи корчемства въ Россіи; но оно и не можетъ имѣть этихъ свѣдѣній офиціальнымъ путемъ; они могли бы быть собраны только частнымъ образомъ, всего вѣрнѣе отъ содержателей питейныхъ заведеній въ селеніяхъ и затѣмъ отъ сельскихъ священниковъ, коимъ всѣ виды и дѣйствія питейной сельской торговли близко знакомы.

4) Въ заключеніе мнѣ остается сказать здѣсь нѣсколько словъ о надзорѣ со стороны мѣстныхъ властей за порядкомъ производства этой торговли. Надзоръ этотъ, какъ извѣстно, распредѣленъ между акцизнымъ вѣдомствомъ, которое слѣдитъ за соблюденіемъ тѣхъ правилъ литейнаго устава нарушеніе коихъ сопряжено съ ущербомъ для казны (ст. 23), и полиціей, которая наблюдаетъ за исполненіемъ прочихъ правилъ сего устава, касающихся до общественной безопасности, благочинія и народнаго здравія (ст. 96). Устройство питейныхъ заведеній и порядокъ производства изъ оныхъ торговли крѣпкими напитками обставлены закономъ самыми подробными и удовлетворительными правилами (ст. 322—337); что, напримѣръ, можетъ быть полезнѣе правила по которому «виноторговцы и сидѣльцы обязаны не допускать покупателей наливаться до безпамятства; еслибы сіе случилось, то такое лицо не можетъ быть оставлено безъ присмотра и помощи до вытрезвленія, что и лежить на обязанности виноторговца (ст. 334)»? Всѣ случаи нарушенія постановленій о продажѣ крѣпкихъ напитковъ, также, по возможности, предусмотрѣны закономъ, и взысканія за нихъ положены довольно тяжелыя (ст. 369—388): продажа питей крѣпостію ниже установленной, съ вредною для здоровья примѣсью, неклеймеными или невѣрными мѣрами, въ долгъ, въ счетъ будущаго урожая, подъ закладъ платья, посуды или иныхъ вещей, въ промѣнъ на хлѣбъ или другія сельскія произведенія и въ недозволенное время; допущеніе въ заведеніяхъ недозволенныхъ увеселеній, игръ, безчинствъ и безпорядковъ, а равно малолѣтнихъ къ распитію вина — все это закономъ строго запрещается и карается; но къ сожалѣнію, всѣ эти строгія правила остаются мертвою буквой. Да иначе и быть не можетъ. Надзоръ за порядкомъ питейной торговли въ селеніяхъ извнѣ, то-есть со стороны полиціи и акцизнаго управленія, по самымъ условіямъ въ которыя онъ постановленъ, невозможенъ. Становые пристава и судебные слѣдователи положительно не имѣютъ времени наблюдать за тѣмъ что дѣлается въ кабакахъ, которыхъ въ каждомъ стану насчитается болѣе сотни; они едва успѣваютъ справляться съ множествомъ другихъ дѣлъ, которыя находятся у нихъ на рукахъ, и поэтому не имѣютъ никакой охоты сами начинать новыя для себя дѣла и хлопоты изъ-за безпорядковъ въ питейной торговлѣ; въ этомъ случаѣ они вполнѣ удовлетворяются тѣми дознаніями и слѣдствіями на которыя они вызываются по требованію чиновъ акцизнаго управленія. По закону, лица акцизнаго управленія, по нарушеніямъ которыя не касаются казеннаго интереса, не принимаютъ сами никакихъ мѣръ, а только обязаны увѣдомить о томъ мѣстную полицію (ст. 32); полиція, съ своей стороны, по нарушеніямъ подлежащимъ разсмотрѣнію въ порядкѣ административномъ, также не принимаетъ никакихъ мѣръ, а только увѣдомляетъ о томъ надзирателя акцизныхъ сборовъ (ст. 407); что же касается до дѣлъ не подлежащихъ разсмотрѣнію въ административномъ порядкѣ, то полиція и судебные слѣдователи хотя и могутъ сами начать судебно-полицейское изслѣдованіе, но могутъ также и не начинать его, ограничиваясь выжиданіемъ требованія со стороны лицъ акцизнаго управленія, ибо всякое первоначальное изслѣдованіе нарушеній устава о питейномъ сборѣ лежитъ на ихъ обязанности (ст. 405—406). Эта двойственность надзора производитъ то что ни одна изъ сторонъ на которыя онъ возложенъ не считаетъ его своимъ дѣдомъ и, для оправданія нерадѣнія своего, находитъ, повидимому, законное основаніе. Но, помимо этого, еслибъ обѣ стороны исключительно посвятили себя, одна — защитѣ казеннаго интереса, а другая — общественнаго, то и въ такомъ случаѣ польза отъ ихъ дѣятельности оказалась бы ничтожною, ибо достиженіе помянутыхъ цѣлей, при данныхъ средствахъ, физически невозможно. Что можетъ увидать или узнать становой приставъ, когда въ стану его находится болѣе сотни питейныхъ заведеній? Колоколъ его слышенъ издалека; пріѣхалъ онъ, все въ порядкѣ; уѣхалъ, и мѣсяцы пройдутъ покуда случай не занесетъ его опять въ это селеніе. Что узнаетъ онъ проѣздомъ о той невидимой сѣти беззаконій и соблазновъ коими сидѣлецъ опуталъ весь приходъ свой, о тѣхъ ежедневныхъ безобразіяхъ которыя совершаются въ кабакѣ и на улицѣ, въ виду всѣхъ, но которыя ему не удалось накрыть? Еще менѣе можетъ что-нибудь сдѣлать акцизный надзиратель съ двумя помощниками своими на цѣлый уѣздъ, въ которомъ отъ 300 до 400 питейныхъ заведеній, не считая винокуренныхъ заводовъ, складовъ и пр. При самой усиленной дѣятельности, они не могли бы осматривать питейныя заведенія чаще одного раза въ мѣсяцъ. Межъ тѣмъ я лично знаю что они бываютъ въ нихъ довольно рѣдко, а въ нѣкоторыя изъ нихъ и никогда не попадаютъ. Уличить виноторговца въ незаконной продажѣ вина имъ удается очень рѣдко; надо быть дилеттантомъ въ этомъ дѣлѣ, чтобъ имѣть какой-нибудь успѣхъ; «акцизнаго» видятъ издалека, и къ его приходу все въ порядкѣ; разбавленнаго вина, напримѣръ, вы никогда не найдете въ кабакѣ, ибо оно разбавляется только въ моментъ подачи его потребителю: для этой цѣли, подъ бочкой вина стоитъ сосудъ съ водою, которую сидѣлецъ ловко зачерпываетъ въ шкаликъ, въ то время какъ подноситъ его къ крану; въ случаѣ опасности, онъ опрокидываетъ воду на полъ, а «акцизному» подноситъ отличное вино, которое показываетъ 40°. Чтобъ имѣть возможность съ большею основательностію судить объ успѣхахъ дѣятельности чиновъ акцизнаго вѣдомства, относительно ихъ надзора за правильностію винной торговли въ селеніяхъ, слѣдуетъ обратиться къ цифрамъ штрафовъ, взысканныхъ сими чинами съ виноторговцевъ за нарушеніе ими правилъ питейнаго устава, но этихъ цифръ у меня нѣтъ подъ рукою.

Все сказанное мною о надзорѣ за литейною торговлей клонится къ тому чтобы доказать что надзоръ этотъ не можетъ быть внѣшній, административный, а только внутренній, домашній, мѣстный, со стороны тѣхъ лицъ кои постоянно живутъ въ селахъ и деревняхъ. Но тутъ встрѣчается другое затрудненіе: кто же эти лица? Сельскій староста, волостной старшина, волостные судьи? Къ сожалѣнію, многія изъ этихъ лицъ сами предаются пьянству; трудно поэтому ожидать чтобъ они же могли быть и дѣятельными пособниками въ борьбѣ съ этимъ зломъ.

Есть еще одна мѣстная власть которая могла бы оказать въ этомъ дѣлѣ существенную помощь — это духовенство. Но и тутъ встрѣчаются сильнѣйшія естественныя препятствія. Первое изъ нихъ то что сельское духовенство наше поставлено въ полную матеріальную зависимость отъ прихожанъ своихъ; казенное содержаніе, если и получается, столь ничтожно что даже недостаточно для прожитка; вслѣдствіе того оно вынуждено питаться отъ поборовъ, взимаемыхъ натурой и деньгами съ самихъ крестьянъ; это унизительное условіе, весьма понятно, лишаетъ духовенство возможности имѣть на приходъ то нравственное вліяніе къ которому оно по обязанностямъ своимъ исключительно призвано и которое оно, при полной самостоятельности своего положенія, могло бы имѣть. Безсиліе свое оно вполнѣ сознаетъ, и пьянство съ каждымъ годомъ все болѣе и болѣе возрастаетъ; а въ какой степени пьянство убиваетъ въ крестьянахъ всякую нравственность, благочестіе, трудолюбіе, совѣсть, правду, и плодитъ всякіе пороки: праздность, нищенство, воровство, разгулъ, развратъ, болѣзни, объ этомъ надо послушать отъ самихъ священниковъ. Другое препятствіе въ борьбѣ ихъ съ этимъ зломъ находится, къ сожалѣнію, въ томъ обстоятельствѣ что весьма многіе изъ нихъ, по самой обстановкѣ жизни своей, сами впадаютъ въ невоздержаніе, сами становятся жертвами этого порока. Кому изъ насъ неизвѣстенъ этотъ грустный фактъ!… При такомъ положеніи вещей, какъ великъ будетъ процентъ нравственной пользы, нравственнаго содѣйствія, который можно было бы ожидать для этого дѣла отъ духовенства?